Итальянский язык

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Итальянский язык
Самоназвание:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страны:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Регионы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Официальный статус:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Регулирующая организация:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Общее число говорящих:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Рейтинг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Статус:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вымер:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Классификация
Категория:

???

Ошибка Lua в Модуль:WikidataTree на строке 115: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Письменность:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Языковые коды
ГОСТ 7.75–97:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

ISO 639-1:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

ISO 639-2:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

ISO 639-3:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

См. также: Проект:Лингвистика
Файл:Map Italophone World.png
Распространённость итальянского языка в мире

Италья́нский язы́к (italiano, lingua italiana) — официальный язык Италии, Ватикана (наряду с латинским), Сан-Марино и Швейцарии (наряду с немецким, французским и ретороманским). Признан вторым официальным языком в нескольких округах Хорватии и Словении.

Итальянский язык непосредственно восходит к народной латыни, распространённой на территории Италии. В Средние века, когда Италия была политически разъединена, общего литературного языка не существовало, хотя сохранились письменные памятники различных диалектов. Начиная с эпохи Ренессанса, наиболее престижным становится диалект Тосканы, а точнее — Флоренции, на котором писали Данте, Петрарка и Боккаччо. Тем не менее, высокообразованные люди продолжали называть итальянский язык «простонародным» — volgare, по контрасту с классической чистой латынью. С XVIII—XIX веков формируется единый итальянский литературный язык на основе тосканского диалекта, являющегося переходным между северными и южными идиомами. В то же время на территории Италии распространено множество диалектов, взаимопонимание между которыми может быть затруднено: североитальянские диалекты с исторической точки зрения являются галло-романскими, а южноитальянские — итало-романскими. Помимо диалектов, существует несколько региональных разновидностей итальянского литературного языка[1], а также ряд идиомов, считающихся отдельными языками, а не диалектами итальянского языка (в первую очередь сардинский и фриульский).

Строй итальянского языка достаточно типичен для романской семьи. В фонологии же осталось противопоставление долгих и кратких согласных, что необычно для новых романских языков. В лексике помимо исконного латинского фонда присутствует множество поздних, «книжных» заимствований из латыни.







История

Файл:Linguistic map of Italy.png
Диалекты итальянского языка
Файл:Knowledge of Italian EU map-fr.svg
Знание итальянского языка в Европейском союзе[2]

Итальянский язык сложился на основе романских диалектов Италии, восходящих к народной латыни. Литературный итальянский язык основан на диалекте Тосканы, то есть того региона, где ранее проживали этруски. Существовало мнение, будто особенности тосканского диалекта связаны с этрусским субстратом[3], однако в настоящее время оно считается устаревшим[4].

Файл:DanteFresco.jpg
Данте Алигьери

Историю итальянского языка делят на ряд периодов, первый из которых покрывает время от X века, когда появляются первые записи на народном языке (Веронская загадка, IX век; Капуанские тяжбы, 960 и 963 годы) до XIII века, времени, когда начинается доминирование флорентийского стандарта. На самом раннем этапе диалектные памятники создаются в основном в центре и на юге страны, это обычно юридические документы и религиозная поэзия. Крупным центром учености становится монастырь Монтекассино. Позже, к концу XII века, формируются отдельные центры развития литературной традиции на диалектах: Сицилия (куртуазная поэзия), Болонья, Умбрия и др. Особенно богата тосканская традиция, которой присуще значительное жанровое разнообразие. В то же время наряду с «народным» языком в Италии используются латынь, старофранцузский и старопровансальский языки.

В конце XIII века формируется школа «нового сладостного стиля» (dolce stil nuovo), взявшая за основу тосканский диалект. Наиболее значительные деятели тосканской литературы XIII—XIV веков — Данте, Боккаччо и Петрарка. В своих трактатах «Пир» (Convivio) и «О народном красноречии» (De vulgari eloquentia) Данте обосновывал тезис о том, что на народном языке возможно создавать произведения на любые темы — от художественных до религиозных. Такой «просвещённый» народный язык он называл volgare illustre, хотя Данте не считал, что всеми необходимыми качествами обладает какой-то один диалект.

В XIV веке обработанный тосканский диалект, ориентирующийся на образцы Данте, Петрарки и Боккаччо, становится, по сути, общеитальянским литературным языком[5]. Период XV—XVI веков называется среднеитальянским. В это время все чаще появляются высказывания о превосходстве народного, а точнее тосканского языка над латынью (Леон Баттиста Альберти, Анджело Полициано), появляется первая грамматика («Правила народного флорентийского языка», 1495). Писатели из других регионов, например неаполитанец Якопо Саннадзаро, стараются приближать язык своих произведений к тосканскому стандарту.

В XVI веке в Италии происходит «Спор о языке» (Questione della lingua), после которого стало окончательно принято брать за образец язык классических авторов XIV века: этой точки зрения придерживался Пьетро Бембо, который противостоял и теории «тосканизма», предлагавшей брать за основу живую современную речь Тосканы, и теории «придворного языка» (lingua cortigiana), ориентировавшейся на узус придворных кругов всей Италии[6]. В результате начинают появляться прескриптивные издания, ориентирующиеся именно на эту теорию, в частности печатные грамматики («Грамматические правила народного языка» Джованни Фортунио, «Три источника» Никколо Либурнио)[7] и словари. Несмотря на это в среднеитальянский период в литературных произведениях встречается множество живых тосканских черт, не удержавшихся в конце концов в рамках нормы (например, окончание -a в 1-м лице единственного числа имперфекта индикатива: cantava 'я пел', совр. cantavo, постпозиция объектных клитик: vedoti 'вижу тебя', совр. ti vedo), в первую очередь у тосканских писателей, таких как Макиавелли.

Файл:Francesco Hayez 040.jpg
Алессандро Мандзони — один из создателей современного итальянского литературного языка

В XVII и XVIII веках продолжается укрепление позиций тосканского как единого литературного языка Италии, прочие разновидности начинают рассматриваться как «диалекты». В XVII веке появляется фундаментальный словарь Академии делла Круска (три издания: 1612, 1623 и 1691 годы), закрепляющий множество архаизмов и латинизмов. Итальянский язык начинает использоваться в науке (Галилей), в философии, продолжается его использование в литературе и театре (комедия дель арте). В XVIII веке начинается пробуждение итальянского самосознания, в частности на основе единого языка (Л. А. Муратори), вновь появляются идеи о необходимости приблизить литературный язык к народному (М. Чезаротти). В то же время начинается новый расцвет литературного творчества на диалектах (Карло Гольдони пишет пьесы на венецианском диалекте, Джоаккино Белли — стихи на романеско).

После Рисорджименто литературный итальянский язык приобретает официальный статус, хотя подавляющее большинство итальянцев им не пользуются. Начинается формирование современного языка, в котором большую роль сыграло творчество миланца Алессандро Мандзони. Начинается серьёзное изучение итальянских диалектов (Г. И. Асколи). В то же время попытки правительства расширить сферу употребления итальянского языка приводят к тому, что позиции диалектов начинают ослабевать. Большую роль в этом сыграла Первая мировая война, во время которой литературный язык был зачастую единственным средством общения солдат из разных регионов, и политика правительства Муссолини. После Второй мировой войны начинается стремительное распространение литературного языка за счет всеобщего образования, СМИ. При этом идёт активное переселение людей с юга на север страны и из сёл в города, что приводит к нивелировке диалектов и увеличению роли литературного итальянского языка.

Письменность

Итальянский алфавит (alfabeto)
Буква Произношение Название (ит.) Название (рус.)
A a [a] a а
B b [b] bi би
С с [k], [ʧ] сі чи
D d [d] di ди
E e [e], [ɛ] e э
F f [f] effe эффе
G g [g], [ʤ] gi джи
H h см. текст acca акка
I i [i], [j] i и
L l [l] elle элле
M m [m] emme эмме
N n [n] enne энне
O o [o], [ɔ] o о
P p [p] pi пи
Q q только в сочетании qu [kw] cu ку
R r [r] erre эрре
S s [s], [z] esse эссе
T t [t] ti ти
U u [u], [w] u у
V v [v] vu ву
Z z [ʣ], [ʦ] zeta дзета
Только для записи слов иностранного происхождения
J j [j] i lunga и лунга
K k [k] cappa каппа
W w [v], [w] vu doppia ву доппиа
X x [ks] ics икс
Y y [i], [j] i greca и грека

Итальянский язык использует латинский алфавит с дополнительными диакритиками. Распространены также диграфы.

Буквы c и g обозначают звуки [k] и [g] перед гласными непереднего ряда (o, u, a), а перед гласными e, i они читаются как [ʧ] и [ʤ] соответственно. В сочетаниях «ci, gi + гласный» буква i не читается, а только обозначает чтение c и g как аффрикат (ciao 'привет'/'пока' ['ʧao]), если только на i не падает ударение. Сочетания cie, gie в современном языке не отличаются по произношению от ce, ge([ʧe] и [ʤe]). Они используются в немногих корнях (cieco 'слепой', но ceco 'чешский') и во множественном числе имён женского рода после гласных: valigia 'саквояж', мн. ч. valigie (не valige). Триграф sci обозначает [ʃ].

Звуки [k] и [g] перед i, e обозначаются ch, gh (ср. также sch [sk]): ghiaccio 'лед' [gjjaʧ:o], che [kje] 'что'.

Буква h не имеет собственного звукового значения. Она используется в диграфах ch, ghтриграфе sch), в заимствованиях, в междометиях (ahi 'увы'), а также для того, чтобы отличать формы глагола avere 'иметь' от омонимичных им других слов: ho 'я имею' (o 'или'), hai 'ты имеешь' (ai — слитная форма предлога a и артикля i), ha 'он(а) имеет' (a 'к'), hanno 'они имеют' (anno 'год').

Диграфы gl и gn обозначают палатальные сонанты [ʎ] ('лль') и [ɲ] ('нь'). Сочетание [ʎ] с любым гласным, кроме i, требует написания триграфа gli: ср. gli [ʎi] ('льи') — изменение артикля i, или 'ему'; но migliaia [mi'ʎaja] ('милья́я') 'тысяча'.

Буква q используется только в составе сочетания qu, обозначающего [kw]. Удвоенное соответствие qu выглядит как триграф cqu: acqua 'вода', nacque '(он) родился' (исключения: soqquadro 'беспорядок', biqquadro 'бекар').

Буквы i и u могут обозначать как гласные [i] и [u], так и глайды [j] и [w]. Обычно в соседстве с другим гласным они обозначают глайды, если на них не падает ударение или речь не идёт о суффиксе -ia. Ударение это обычно на письме не обозначается: Russia ['rus.si.a] 'Россия', но trattoria [trat.to.'ri.a] 'трактир'. Ср., однако, capìi [ka.'pi.i] 'я понял'.

Буквы e и o могут обозначать как более закрытые [e], [o], так и более открытые [ɛ], [ɔ]. Если над ними не стоит знак акута или грависа, они не различаются: legge 'закон' ([leʤ:e]), но legge 'он(а) читает' ([lɛʤ:e]).

Знаки акута и грависа используются в первую очередь для указания на то, что ударным является последний слог, причём если ударный гласный — i, u или a, то используется всегда гравис: città 'город', gioventù 'юность', capì 'он(а) понял(а)'. Если же гласный принадлежит среднему подъёму, то для указания на открытость используется гравис, а на закрытость — акут: perché 'почему' [per'ke], [tɛ] 'чай'.

Кроме того, знаки акута и грависа ставятся над некоторыми полноударными формами, чтобы отличать их от омографов, которые обозначают безударные слова: 'он(а) даёт' и da 'от', 'да' и si '-ся' (ср. также è 'он(а) есть' и e 'и').

Буква j используется в ряде заимствований и личных имён, сохраняющих традиционное написание (ср. Juventus). В старых текстах встречается j в окончаниях множественного числа имён на -io: principj 'начала' (морфологически principi-i, ср. principio 'начало')[8].

Лингвистическая характеристика

Фонетика и фонология

В области фонетики и фонологии итальянский язык на фоне прочих романских отличает ряд особенностей. В области вокализма это особое развитие, получившее название «итальянского типа» (в частности, совпадение латинских кратких гласных верхнего подъёма и долгих гласных среднего подъёма в гласных верхне-среднего подъёма). В области согласных для итальянского языка характерен достаточно большой консерватизм: сохраняются количественные противопоставления, не происходят или происходят нерегулярно процессы интервокального ослабления согласных.

Итальянские слова произносятся так же, как и пишутся, но, в отличие от русского языка, в итальянском языке нет редукции, иначе говоря, гласные, которые находятся в безударном положении, не произносятся слабо, а звучат отчётливо вне зависимости от того, в каком положении находятся: в ударном или безударном. Произношение согласных букв тоже происходит гораздо напряжённее и чётче, чем в русском языке, а перед такими гласными, как e, i никогда не подлежит смягчению.

Гласные

Состав гласных монофтонгов литературного итальянского языка представлен в таблице:

Гласные итальянского языка
Передние Центральные Задние
Верхние i u
Средне-верхние e o
Средне-нижние ɛ ɔ
Нижние a

Полный набор представлен только в ударных слогах, в безударных противопоставление двух рядов гласных среднего подъёма снимается в пользу [e], [o][9].

В итальянском языке существуют также дифтонги (сочетания гласных с [j], [w]): poi [pɔj] 'потом', buono [bwono] 'хороший' — и трифтонги: buoi 'быки'. При этом с фонологической точки зрения большинство таких сочетаний дифтонгами не являются, а рассматриваются как соположения гласных и глайдов[10]. Истинными дифтонгами, являются, в частности, uo и ie, ср. buono и bontà 'доброта' (uo участвует в чередовании).

В ряде случаев возникает зияние: operai 'рабочие' [o.pe.ra.i] (ср. operaio 'рабочий' [o.pe.ra.jo]).

Ударение в итальянском языке обычно падает на предпоследний слог (такие слова в итальянской традиции называются «ровными» (parole piane): càsa 'дом', giornàle 'газета'. Часты также слова с ударением на третий от конца слог («ломаные», parole sdrucciole). В этом классе много слов с безударными суффиксами: simpàtico 'симпатичный', edìbile 'съедобный'. Кроме того, сюда относятся глаголы, к которым присоединены энклитики, не влияющие на расстановку ударения, и глаголы 3 лица множественного числа настоящего времени с окончанием -no, также не меняющим ударения: lavòrano 'они работают' (как lavòra 'он(а) работает'), scrìvi-gli 'напиши-ему' (как scrìvi 'напиши'). Ряд слов имеют фиксированное ударение на третьем от конца слоге: zùcchero 'сахар', àbita 'он(а) живёт'.

Слова с ударением на последнем слоге называются «усечёнными» (parole tronche). Это заимствования (caffè 'кофе'), слова, восходящие к определённому типу латинского склонения (civiltà 'цивилизация' из лат. civilitas, civilitatis), а также некоторые формы будущего времени и простого перфекта (см. ниже о глагольной морфологии). Наконец, редкий тип слов — слова с ударением на четвёртом слоге от конца («дважды ломаные», parole bisdrucciole). Они образуются либо путём добавления к «ломаным словам» одной клитики (или окончания -no) (àbitano 'они живут'), либо при добавлении к «полным» глагольным формам двух клитик: scrìvi-glie-lo 'напиши-ему-это', dimenticàndo-se-ne 'забыв об этом' (буквально 'забывши-сь-об этом'). При этом на письме ударение обозначается только тогда, когда падает на последний слог (см. раздел об орфографии).

Элизия в итальянском

В итальянском языке элизии как правило подвергаются:

  1. неопределённый артикль женского рода una, если следующее слово начинается на a: un’antica;
  2. определённые артикли единственного числа lo, la: l’albero, l’erba;
  3. одна из форм определённого артикля мужского рода множественного числа gli, если следующее слово начинается на i: gl’Italiani, gl’Indiani;
  4. артикль множественного числа женского рода le изредка усекается в диалектах и разговорной речи: l’erbe — но безусловно предпочтительным вариантом является использование полной формы этого артикля: le erbe.
  5. Кроме того, элизия нередко применяется для некоторых предлогов, местоимений, и прилагательных:
  • di: d’Italia;
  • mi, ti, si, vi: m’ha parlato, v’illudono;
  • grande, santo, bello, quello: grand’uomo, sant’Angelo, bell’albero, quell’amico.

Как видно из вышеприведённых примеров, элизия в итальянском языке — это выпадание одиночной гласной в конце слова.

В итальянском языке также наблюдаются выпадания слогов целиком, которые не маркируются апострофом и называются по разному:

* афереза (afèresi) — опускание слога в начале слова;
* синкопа (sincope) — опускание слога в середине слова;
* апокопа (apocope, также troncamento) — опускание последнего слога (без присоединения последующего слова).

Морфология

Имена

У итальянского языка есть:

Два рода: мужской (maschile) и женский (femminile). Нет падежей, есть только предлоги (di, a, da, con, и т. д.).

Местоимения: io ('я'), tu ('ты'), lui ('он'), lei ('она'), noi ('мы'), voi ('вы'), loro ('они'). Формальные 'Вы' — Lei (единственное число) или Loro (множественное число). Есть падежи местоимений. Притяжательное прилагательное: mio ('мой'), tuo ('твой'), suo ('его'/'её'), nostro ('наш'), vostro ('ваш'), loro ('их').

Итальянский язык потерял латинский аналог для 'его', который звучал, как 'ejus', и начал использовать латинский аналог для 'свой' для этой цели. Латинский 'их', eorum, выжил, как и loro (от латинского illorum, 'тех'), который стал несклоняемым (нет *lora/*lori/*lore).

Числительное

Русский Итальянский IPA
Один uno /ˈuno/
Два due /ˈdue/
Три tre /tre/
Четыре quattro /ˈkwattro/
Пять cinque /ˈtʃiŋkwe/
Шесть sei /ˈsɛi/
Семь sette /ˈsɛtte/
Восемь otto /ˈɔtto/
Девять nove /ˈnɔve/
Десять dieci /ˈdjɛtʃi/


Русский Итальянский IPA
Одиннадцать undici /ˈunditʃi/
Двенадцать dodici /ˈdoditʃi/
Тринадцать tredici /ˈtreditʃi/
Четырнадцать quattordici /kwatˈtorditʃi/
Пятнадцать quindici /ˈkwinditʃi/
Шестнадцать sedici /ˈsɛditʃi/
Семнадцать diciassette /ditʃasˈsɛtte/
Восемнадцать diciotto /diˈtʃɔtto/
Девятнадцать diciannove /ditʃanˈnɔve/
Двадцать venti /ˈventi/


Русский Итальянский IPA
Двадцать один ventuno /venˈtuno/
Двадцать два ventidue /ventiˈdue/
Двадцать три ventitre /ventiˈtre/
Двадцать четыре ventiquattro /ventiˈkwattro/
Двадцать пять venticinque /ventiˈtʃinkwe/
Двадцать шесть ventisei /ventiˈsɛi/
Двадцать семь ventisette /ventiˈsɛtte/
Двадцать восемь ventotto /venˈtɔtto/
Двадцать девять ventinove /ventiˈnɔve/
Тридцать trenta /ˈtrenta/


Русский Итальянский IPA
сто cento /ˈtʃento/
тысяча mille
две тысячи duemila
две тысячи двенадцать {2012} duemiladodici

Глагол

В итальянском языке существует три спряжения глаголов. Глаголы, заканчивающиеся на -are (volare, 'летать'), относятся к первому спряжению, на -ere (cadere, 'падать') — ко второму, и на -ire (capire, 'понять') — к третьему. Есть также возвратные глаголы: lavare, 'мыть'; lavarsi, 'мыться'. Все глаголы изменяются по лицам, то есть в каждом времени каждый глагол имеет 6 форм, три в единственном числе и три во множественном. Неправильные итальянские глаголы не подчиняются общим правилам образования форм в лицах, поэтому все формы каждого времени приходится запоминать (verbi irregolari).

-are
parlare
-ere
vendere
-ire
dormire / capire
io -o -o -o / -isco
tu -i -i -i / -isci
lui, lei, Lei -a -e -e / -isce
noi -iamo -iamo -iamo
voi -ate -ete -ite
loro -ano -ono -ono / -iscono

Антропонимика

Правила практической транскрипции на русский язык

Примеры

См. также

Напишите отзыв о статье "Итальянский язык"

Примечания

  1. De Mauro, Tullio. Storia linguistica dell’Italia unita. Bari: Edizioni Laterza, 1963
  2. [http://ec.europa.eu/public_opinion/archives/ebs/ebs_243_en.pdf Europeans and their Languages]
  3. Например, Battisti, C. Aspirazione etrusca e gorgia toscana // Studi Etruschi, IV (1930), p. 249—254
  4. Robert A. Hall, Jr. A Note on «Gorgia Toscana» // Italica, vol. 26(1), 1949, pp. 64-71, ср. также [Rohlfs 1966].
  5. Челышева, И. И., Черданцева, Т. З. Итальянский язык // Языки мира. Романские языки. М.: Academia, 2001, стр. 60
  6. Ср. Vitale, Maurizio. La questione della lingua. Palermo: Palumbo, 1963; Челышева, И. И. Формирование романских литературных языков. Итальянский язык. М.: Наука, 1990.
  7. [http://iling.nw.ru/comparativ/persona/stepanova/tra.html См. также Степанова, Л. Г. Из истории первых итальянских грамматик. СПб: Наука, 2006]
  8. Battaglia, S., Pernicone, V. La grammatica italiana. Torino: Loescher — Chiantore, 1962, p. 36.
  9. Черданцева, Челышева 2001
  10. Челышева, Черданцева 2001

Ссылки

В Викисловаре список слов итальянского языка содержится в категории «Итальянский язык»
  • [http://www.italian-blog.com Итальянский блог. Бесплатный аудиокурс, материалы для изучения языка.]
  • [http://www.xexe.org/ Итальянско-английский словарь]
  • [http://www.internetpolyglot.com/russian/lessons-it-ru Игровые уроки итальянского языка]
  • [http://www.initaliano.ru/ Основы итальянского языка]
  • [http://www.learnitaliano.net/ Итальянская грамматика для иностранцев]
  • [http://opentran.net/russian/русско-итальянский-онлайн-переводчи.html Итальянский онлайн-переводчик]
  • [http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/17526/episode_id/127322/video_id/127322 Видеоуроки Italian на канале Культура]

Отрывок, характеризующий Итальянский язык

Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..
– Я не пришёл к тебе, чтобы отвечать на старые вопросы, друг мой... Но должен признаться – ты заставила меня передумать многое, Изидора... Заставила снова увидеть то, что я годами упорно старался забыть. И я согласен с тобою – мы не правы... Наша правда слишком «узка» и бесчеловечна. Она душит наши сердца... И мы, становимся слишком холодны, чтобы правильно судить происходящее. Магдалина была права, говоря, что наша Вера мертва... Как права и ты, Изидора.
Я стояла, остолбенело уставившись на него, не в силах поверить тому, что слышу!.. Был ли это тот самый, гордый и всегда правый Север, не допускавший какой-либо, даже малейшей критики в адрес его великих Учителей и его любимейшей Мэтэоры?!!
Я не спускала с него глаз, пытаясь проникнуть в его чистую, но намертво закрытую от всех, душу... Что изменило его столетиями устоявшееся мнение?!. Что подтолкнуло посмотреть на мир более человечно?..
– Знаю, я удивил тебя, – грустно улыбнулся Север. – Но даже то, что я открылся тебе, не изменит происходящего. Я не знаю, как уничтожить Караффу. Но это знает наш Белый Волхв. Хочешь ли пойти к нему ещё раз, Изидора?
– Могу ли я спросить, что изменило тебя, Север? – осторожно спросила я, не обращая внимания на его последний вопрос.
Он на мгновение задумался, как бы стараясь ответить как можно более правдиво...
– Это произошло очень давно... С того самого дня, как умерла Магдалина. Я не простил себя и всех нас за её смерть. Но наши законы видимо слишком глубоко жили в нас, и я не находил в себе сил, чтобы признаться в этом. Когда пришла ты – ты живо напомнила мне всё произошедшее тогда... Ты такая же сильная и такая же отдающая себя за тех, кто нуждается в тебе. Ты всколыхнула во мне память, которую я столетиями старался умертвить... Ты оживила во мне Золотую Марию... Благодарю тебя за это, Изидора.
Спрятавшись очень глубоко, в глазах Севера кричала боль. Её было так много, что она затопила меня с головой!.. И я никак не могла поверить, что наконец-то открыла его тёплую, чистую душу. Что наконец-то он снова был живым!..
– Север, что же мне делать? Разве тебе не страшно, что миром правят такие нелюди, как Караффа?..
– Я уже предложил тебе, Изидора, пойдём ещё раз в Мэтэору, чтобы увидеть Владыко... Только он может помочь тебе. Я, к сожалению, не могу...
Я впервые так ярко чувствовала его разочарование... Разочарование своей беспомощностью... Разочарование в том, как он жил... Разочарование в своей устаревшей ПРАВДЕ...
Видимо, сердце человека не всегда способно бороться с тем, к чему оно привыкло, во что оно верило всю свою сознательную жизнь... Так и Север – он не мог так просто и полностью измениться, даже сознавая, что не прав. Он прожил века, веря, что помогает людям... веря, что делает именно то, что, когда-то должно будет спасти нашу несовершенную Землю, должно будет помочь ей, наконец, родиться... Верил в добро и в будущее, несмотря на потери и боль, которых мог избежать, если бы открыл своё сердце раньше...
Но все мы, видимо, несовершенны – даже Север. И как бы не было больно разочарование, с ним приходится жить, исправляя какие-то старые ошибки, и совершая новые, без которых была бы ненастоящей наша Земная жизнь...
– Найдётся ли у тебя чуточку времени для меня, Север? Мне хотелось бы узнать то, что ты не успел рассказать мне в нашу последнюю встречу. Не утомила ли я тебя своими вопросами? Если – да, скажи мне, и я постараюсь не докучать. Но если ты согласен поговорить со мной – ты сделаешь мне чудесный подарок, так как то, что знаешь ты, мне не расскажет уже никто, пока я ещё нахожусь здесь, на Земле…
– А как же Анна?.. Разве ты не предпочитаешь провести время с ней?
– Я звала её... Но моя девочка, наверное, спит, так как не отвечает... Она устала, думаю. Я не хочу тревожить её покой. Потому, поговори со мною, Север.
Он печально-понимающе посмотрел мне в глаза и тихо спросил:
– Что ты хочешь узнать, мой друг? Спрашивай – я постараюсь ответить тебе на всё, что тебя тревожит.
– Светодар, Север... Что стало с ним? Как прожил свою жизнь на Земле сын Радомира и Магдалины?..
Север задумался... Наконец, глубоко вздохнув, будто сбрасывая наваждение прошлого, начал свой очередной захватывающий рассказ...
– После распятия и смерти Радомира, Светодара увезли в Испанию рыцари Храма, чтобы спасти его от кровавых лап «святейшей» церкви, которая, чего бы это ни стоило, пыталась найти и уничтожить его, так как мальчик являлся самым опасным живым свидетелем, а также, прямым продолжателем радомирова Дерева Жизни, которое должно было когда-нибудь изменить наш мир.
Светодар жил и познавал окружающее в семье испанского вельможи, являвшегося верным последователем учения Радомира и Магдалины. Своих детей, к их великой печали, у них не было, поэтому «новая семья» приняла мальчика очень сердечно, стараясь создать ему как можно более уютную и тёплую домашнюю обстановку. Назвали его там Амори (что означало – милый, любимый), так как своим настоящим именем называться Святодару было опасно. Оно звучало слишком необычно для чужого слуха, и рисковать из-за этого жизнью Светодара было более чем неразумно. Так Светодар для всех остальных стал мальчиком Амори, а его настоящим именем звали его лишь друзья и его семья. И то, лишь тогда, когда рядом не было чужих людей...
Очень хорошо помня гибель любимого отца, и всё ещё жестоко страдая, Светодар поклялся в своём детском сердечке «переделать» этот жестокий и неблагодарный мир. Поклялся посвятить свою будущую жизнь другим, чтобы показать, как горячо и самозабвенно любил Жизнь, и как яростно боролся за Добро и Свет и его погибший отец...
Вместе со Светодаром в Испании остался его родной дядя – Радан, не покидавший мальчика ни ночью, ни днём, и без конца волновавшийся за его хрупкую, всё ещё несформировавшуюся жизнь.
Радан души не чаял в своём чудесном племяннике! И его без конца пугало то, что однажды кто-то обязательно их выследит, и оборвёт ценную жизнь маленького Светодара, которому, уже тогда, с самых первых лет его существования, суровая судьба предназначала нести факел Света и Знания в наш безжалостный, но такой родной и знакомый, Земной мир.
Прошло восемь напряжённых лет. Светодар превратился в чудесного юношу, теперь уже намного более походившего на своего мужественного отца – Иисуса-Радомира. Он возмужал и окреп, а в его чистых голубых глазах всё чаще стал появляться знакомый стальной оттенок, так ярко вспыхивавший когда-то в глазах его отца.
Светодар жил и очень старательно учился, всей душой надеясь когда-нибудь стать похожим на Радомира. Мудрости и Знанию его обучал пришедший туда Волхв Истень. Да, да, Изидора! – заметив моё удивление, улыбнулся Сеевер. – тот же Истень, которого ты встретила в Мэтэоре. Истень, вместе с Раданом, старались всячески развивать живое мышление Светодара, пытаясь как можно шире открыть для него загадочный Мир Знаний, чтобы (в случае беды) мальчик не остался беспомощным и умел за себя постоять, встретившись лицом к лицу с врагом или потерями.
Простившись когда-то очень давно со своей чудесной сестрёнкой и Магдалиной, Светодар никогда уже больше не видел их живыми... И хотя почти каждый месяц кто-нибудь приносил ему от них свежую весточку, его одинокое сердце глубоко тосковало по матери и сестре – его единственной настоящей семье, не считая, дяди Радана. Но, несмотря на свой ранний возраст, Светодар уже тогда научился не показывать своих чувств, которые считал непростительной слабостью настоящего мужчины. Он стремился вырасти Воином, как его отец, и не желал показывать окружающим свою уязвимость. Так учил его дядя Радан... и так просила в своих посланиях его мать... далёкая и любимая Золотая Мария.
После бессмысленной и страшной гибели Магдалины, весь внутренний мир Светодара превратился в сплошную боль... Его раненная душа не желала смиряться с такой несправедливой потерей. И хотя дядя Радан готовил его к такой возможности давно – пришедшее несчастье обрушилось на юношу ураганом нестерпимой муки, от которой не было спасения... Его душа страдала, корчась в бессильном гневе, ибо ничего уже нельзя было изменить... ничего нельзя было вернуть назад. Его чудесная, нежная мать ушла в далёкий и незнакомый мир, забрав вместе с собой его милую маленькую сестрёнку...
Он оставался теперь совсем один в этой жестокой, холодной реальности, даже не успев ещё стать настоящим взрослым мужчиной, и не сумев хорошенько понять, как же во всей этой ненависти и враждебности остаться живым...
Но кровь Радомира и Магдалины, видимо, недаром текла в их единственном сыне – выстрадав свою боль и оставшись таким же стойким, Светодар удивил даже Радана, который (как никто другой!) знал, сколь глубоко ранимой может быть душа, и как тяжко иногда даётся возвращение назад, где уже нету тех, кого ты любил и по кому так искренне и глубоко тосковал...
Светодар не желал сдаваться на милость горя и боли... Чем безжалостнее «била» его жизнь, тем яростнее он старался бороться, познавая пути к Свету, к Добру, и к спасению заблудших во тьме человеческих душ... Люди шли к нему потоком, умоляя о помощи. Кто-то жаждал избавиться от болезни, кто-то жаждал вылечить своё сердце, ну, а кто-то и просто стремился к Свету, которым так щедро делился Светодар.
Тревога Радана росла. Слава о «чудесах», творимых его неосторожным племянником, перевалила за Пиренейские горы... Всё больше и больше страждущих, желали обратиться к новоявленному «чудотворцу». А он, будто не замечая назревавшей опасности, и дальше никому не отказывал, уверенно идя стопами погибшего Радомира...
Прошло ещё несколько тревожных лет. Светодар мужал, становясь всё сильнее и всё спокойнее. Вместе с Раданом они давно перебрались в Окситанию, где даже воздух, казалось, дышал учением его матери – безвременно погибшей Магдалины. Оставшиеся в живых Рыцари Храма с распростёртыми объятиями приняли её сына, поклявшись хранить его, и помогать ему, насколько у них хватит на это сил.
И вот однажды, наступил день, когда Радан почувствовал настоящую, открыто грозящую опасность... Это была восьмая годовщина смерти Золотой Марии и Весты – любимых матери и сестры Светодара...

– Смотри, Изидора... – тихо произнёс Север. – Я покажу тебе, если желаешь.
Передо мной тут же появилась яркая, но тоскливая, живая картина...
Хмурые, туманные горы щедро окроплял назойливый, моросящий дождь, оставлявший в душе ощущение неуверенности и печали... Серая, непроглядная мгла кутала ближайшие замки в коконы тумана, превращая их в одиноких стажей, охранявших в долине вечный покой... Долина Магов хмуро взирала на пасмурную, безрадостную картину, вспоминая яркие, радостные дни, освещённые лучами жаркого летнего солнца... И от этого всё кругом становилось ещё тоскливее и ещё грустней.
Высокий и стройный молодой человек стоял застывшим «изваянием» у входа знакомой пещеры, не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни, будто горестная каменная статуя, незнакомым мастером выбитая прямо в той же холодной каменной скале... Я поняла – это наверняка и был взрослый Светодар. Он выглядел возмужавшим и сильным. Властным и в то же время – очень добрым... Гордая, высоко поднятая голова говорила о бесстрашии и чести. Очень длинные светлые волосы, повязаны на лбу красной лентою, ниспадали тяжёлыми волнами за плечи, делая его похожим на древнего короля... гордого потомка Меравинглей. Прислонившись к влажному камню, Светодар стоял, не чувствуя ни холода, ни влаги, вернее – не чувствуя ничего...
Здесь, ровно восемь лет назад, скончалась его мать – Золотая Мария, и его маленькая сестра – смелая, ласковая Веста... Они умерли, зверски и подло убитые сумасшедшим, злым человеком... посланным «отцами» святейшей церкви. Магдалина так и не дожила, чтобы обнять своего возмужавшего сына, так же смело и преданно, как она, идущего по знакомой дороге Света и Знания.... По жестокой земной дороге горечи и потерь...

– Светодар никогда так и не смог простить себе, что не оказался здесь, когда они нуждались в его защите – снова тихо продолжил Север. – Вина и горечь грызли его чистое, горячее сердце, заставляя ещё яростнее бороться с нелюдью, называвшую себя «слугами бога», «спасителями» души человека... Он сжимал кулаки и тысячный раз клялся себе, что «перестроит» этот «неправильный» земной мир! Уничтожит в нём всё ложное, «чёрное» и злое...
На широкой груди Светодара алел кровавый крест Рыцарей Храма... Крест памяти Магдалины. И никакая Земная сила не могла заставить его забыть клятву рыцарской мести. Сколь добрым и ласковым к светлым и честным людям было его молодое сердце, столь безжалостным и суровым был к предателям и «слугам» церкви его холодный мозг. Светодар был слишком решительным и строгим в отношении к себе, но удивительно терпеливым и добрым по отношению к другим. И только лишь люди без совести и чести вызывали у него настоящую неприязнь. Он не прощал предательство и ложь в любой их проявлявшейся форме, и воевал с этим позором человека всеми возможными средствами, иногда даже зная, что может проиграть.
Вдруг, через серую пелену дождя, по нависшей прямо над ним скале побежала странная, невиданная вода, тёмные брызги которой окропляли стены пещеры, оставляя на ней жутковатые бурые капли... Ушедший глубоко в себя Светодар в начале не обратил на это внимания, но потом, присмотревшись по лучше, вздрогнул – вода была тёмно красной! Она текла с горы потоком тёмной «человеческой крови», будто сама Земля, не выдержав более подлости и жестокости человека, открылась ранами всех его прегрешений... После первого потока полился второй... третий... четвёртый... Пока вся гора не струилась ручьями красной воды. Её было очень много... Казалось, святая кровь Магдалины взывала о мщении, напоминая живущим о её скорби!.. В низине, бурлящие красные ручьи сливались в один, заполняя широкую реку Од (Aude), которая, не обращая ни на что внимания, величаво себе плыла, омывая по пути стены старого Каркасона, унося свои потоки дальше в тёплое синее море...

Красная глина в Окситании

(Посетив эти священные места, мне удалось узнать, что вода в горах Окситании становится красной из-за красной глины. Но вид бегущей «кровавой» воды и вправду производил очень сильное впечатление...).
Вдруг Светодар настороженно прислушался... но тут же тепло улыбнулся.
– Ты снова меня бережёшь, дядя?.. Я ведь давно говорил тебе – не желаю скрываться!
Радан вышел из-за каменного уступа, грустно качая поседевшей головой. Годы не пожалели его, наложив на светлое лицо жёсткий отпечаток тревог и потерь... Он уже не казался тем счастливым юношей, тем вечно-смеющимся солнышком-Раданом, который мог растопить когда-то даже самое чёрствое сердце. Теперь же это был закалённый невзгодами Воин, пытавшийся любыми путями сберечь самое дорогое своё сокровище – сына Радомира и Магдалины, единственное живое напоминание их трагических жизней... их мужества... их света и их любви.
– У тебя есть Долг, Светодарушка... Так же, как и у меня. Ты должен выжить. Чего бы это ни стоило. Потому, что если не станет и тебя – это будет означать, что твои отец и мать погибли напрасно. Что подлецы и трусы выиграли нашу войну... Ты не имеешь на это права, мой мальчик!
– Ошибаешься, дядя. Я имею на это своё право, так как это моя жизнь! И я не позволю кому-либо заранее писать для неё законы. Мой отец прожил свою краткую жизнь, подчиняясь чужой воле... Так же, как и моя бедная мать. Только потому, что по чужому решению они спасали тех, кто их ненавидел. Я же не намерен подчинятся воле одного человека, даже если этот человек – мой родной дедушка. Это моя жизнь, и я проживу её так, как считаю нужным и честным!.. Прости, дядя Радан!
Светодар горячился. Его молодой разум возмущался против чужого влияния на его собственную судьбу. По закону молодости он желал сам решать за себя, не дозволяя кому-то со стороны влиять на его ценную жизнь. Радан лишь грустно улыбался, наблюдая за своим мужественным питомцем... В Светодаре было достаточно всего – силы, ума, выдержки и упорства. Он хотел прожить свою жизнь честно и открыто... только, к сожалению, ещё не понимал, что с теми, кто на него охотился, открытой войны быть не могло. Просто потому, что именно у них-то и не было ни чести, ни совести, ни сердца...
– Что ж, по-своему ты прав, мой мальчик... Это твоя жизнь. И никто не может её прожить, кроме тебя... Я уверен, ты проживёшь её достойно. Только будь осторожен, Светодар – в тебе течёт кровь твоего отца, и наши враги никогда не отступятся, чтобы уничтожить тебя. Береги себя, родной мой.
Потрепав племянника по плечу, Радан печально отошёл в сторону и скрылся за выступом каменной скалы. Через секунду послышался вскрик и тяжёлая возня. Что-то грузно упало на землю и наступила тишина... Светодар метнулся на звук, но было слишком поздно. На каменном полу пещеры сцепившись в последнем объятии лежали два тела, одним из которых был незнакомый ему человек, одетый в плащ с красным крестом, вторым же был... Радан. Пронзительно вскрикнув, Светодар кинулся к телу дяди, которое лежало совершенно неподвижно, будто жизнь уже покинула его, даже не разрешив с ним проститься. Но, как оказалось, Радан ещё дышал.
– Дядя, пожалуйста, не оставляй меня!.. Только не ты... Прошу тебя, не оставляй меня, дядя!
Светодар растерянно сжимал его в своих крепких мужских объятиях, осторожно качая, как маленького ребёнка. Точно так же, как столько раз когда-то качал его Радан... Было видно, что жизнь покидала Радана, капля за каплей вытекая из его ослабевшего тела золотым ручьём... И даже сейчас, зная, что умирает, он беспокоился только лишь об одном – как сохранить Светодара... Как объяснить ему в эти оставшиеся несколько секунд то, что так и не сумел донести за все его долгих двадцать пять лет?.. И как же он скажет Марии и Радомиру, там, в том другом, незнакомом мире, что не сумел сберечь себя, что их сын теперь оставался совсем один?..

Кинжал Радана

– Послушай, сынок... Этот человек – он не Рыцарь Храма. – показывая на убитого, хрипло произнёс Радан. – Я знаю их всех – он чужой... Расскажи это Гундомеру... Он поможет... Найдите их... или они найдут тебя. А лучше всего – уходи, Светодарушка... Уходи к Богам. Они защитят тебя. Это место залито нашей кровью... её здесь слишком много... уходи, родной...
Медленно-медленно глаза Радана закрылись. Из разжавшейся бессильной руки со звоном выпал на землю рыцарский кинжал. Он был очень необычным... Светодар взглянул повнимательнее – этого просто не могло быть!.. Такое оружие принадлежало очень узкому кругу рыцарей, только лишь тем, которые когда-то лично знали Иоанна – на конце рукояти красовалась золочённая коронованная голова...
Светодар знал точно – этого клинка давно уже не было у Радана (он когда-то остался в теле его врага). Значит сегодня, он, защищаясь, выхватил оружие убийцы?.. Но как же могло оно попасть в чьи-то чужие руки?!. Мог ли кто-то из знакомых ему рыцарей Храма предать дело, ради которого все они жили?! Светодар в это не верил. Он знал этих людей, как знал самого себя. Никто из них не мог совершить такую низкую подлость. Их можно было только убить, но невозможно было заставить предать. В таком случае – кем же был человек, владевший этим особым кинжалом?!.