Каликст II

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Каликст II
лат. Calixtus, Callistus PP. II<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Каликст II</td></tr>
162-й папа римский
2 февраля 1119 — 13 декабря 1124
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Геласий II
Преемник: Гонорий II
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: граф Гвидо, или Ги Бургундский
Оригинал имени
при рождении:
фр. Gui, Guy de Bourgogne
Рождение: ок. 1060
Кенже, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ка́ликст II (лат. Calixtus, Callistus PP. II; в миру граф Гви́до, или Ги Бургу́ндский; фр. Gui, Guy de Bourgogne; ок. 106013 декабря 1124, Латеранский дворец, Рим[1]) — папа римский с 2 февраля 1119 по 13 декабря 1124 года.







Ранние годы

Ги был четвертым сыном Гильома I Великого, графа Бургундии, и близким родственником Людовика VI Французского, двоюродным братом Ардуина, короля Италии. Его сестра, Гизела, была замужем за Гумбертом II, графом Савойским, а затем - за Раньери Монферратским; другая сестра, Мод, была женой Эда I, герцога Бургундского. Его брат Раймунд Бургундский был женат на Урраке, наследнице Леона, и отцом будущего короля Альфонсо VII Леонского. Его брат Гуго был архиепископом Безансона [2].

Архиепископ Вьеннский

В 1088 году Ги был назначен архиепископом Вьеннским и в этом статусе принял участие в борьбе за инвеституру. Как архиепископ он был назначен папским легатом во Францию папой Пасхалием II. Пасхалий под давлением императора Священной Римской империи Генриха V в 1111 году уступил большую часть папских прерогатив, которых добился папа Григорий VII. Ги с родственниками в Бургундии и Франш-Конте возглавил про-папскую оппозицию императору.

По возвращении во Францию Ги немедленно созвал собрание французских и бургундских епископов в Вьенне, где императорские претензии на рукоположение духовенства были осуждены как еретические, а Генрих V отлучен на том основании, что он вымогал уступки у Пасхалия с помощью насилия. Эти указы были направлены папе с просьбой о подтверждении, которое было получено 20 октября 1112 года [3].

Папство

Во время ожесточенных столкновений между Генрихом V и преемником Пасхалия II, Геласием II, папа римский был вынужден бежать из Рима. Геласий в итоге скончался в аббатстве Клюни 29 января 1119 года. Там же архиепископ Ги Бургундский, который даже не был кардиналом, был избран папой 2 февраля 1119 года. Девять кардиналов приняли участие в выборах. Большинство остальных кардиналов были в Риме [4]. Он был интронизирован во Вьенне 9 февраля 1119 года как Калискт II.

Вначале казалось, что новый папа готов вести переговоры с Генрихом V, который принял папское посольство в Страсбурге и отказался от поддержки антипапы Григория VIII, провозглашенного в Риме. Было решено, что папа и император должны встретиться в Шато-де-Муссон, недалеко от Реймса, и в октябре Каликст открыл совет в Реймсе с участием Людовика VI и большинства баронов Франции, а также более четырехсот епископов и настоятелей. Генрих V лично прибыл в Муссон, но не один, как было предусмотрено, а с армией из более тридцати тысяч человек.

Каликст II, опасаясь, что эта сила, вероятно, будет использоваться для оказания давления, остался в Реймсе. Там он тщетно пытался добиться примирения между братьями Генрихом I Английским и Робертом II, герцогом Нормандии. Совет тем временем принял указы против светской инвеституры и симонии. Поскольку никаких компромиссов между императором и папой не было достигнуто, 30 октября 1119 года Генрих V и его антипапа были торжественно отлучены [3].

По возвращении в Италию, где Григорий VIII был поддержан в Риме имперскими силами и итальянскими союзниками императора, Каликст II сумел одержать верх в борьбе за престол. С помощью норманнских князей он осадил город Сутри, где находился антипапа, и вынудил жителей выдать своего противника, которого заключил в тюрьму возле Салерно, и затем - в крепость Фумо [5].

Sicut Judaeis

В 1120 году Каликст II издал папскую буллу Sicut Judaeis ("О евреях") с изложением официальной позиции папства в отношении обращения с евреями. Это было обусловлено Первым крестовым походом, в ходе которого более пяти тысяч евреев были убиты крестоносцами. Булла была направлена на защиту евреев и повторила позицию папы Григория I, что евреи имеют право на "их законное свободу" [6]. Булла запретила христианам под страхом отлучения от церкви принуждать евреев к переходу в христианскую веру, причинять им вред, мешать их обрядам и празднованиям.

Эта булла была впоследствии подтверждена папами Александром III, Целестином III (1191-1198), Иннокентием III (1199), Гонорием III (1216), Григорием IX (1235), Иннокентием IV (1246), Александром IV (1255), Урбаном IV (1262), Григорием X (1272-1274), Николаем III, Мартином IV (1281), Гонорием IV (1285-1287), Николаем IV (1288-92), Климентом VI (1348), Урбаном V (1365), Бонифацием IX (1389), Мартином V (1422) и Николаем V (1447) [7][8].

Вормсский конкордат

Самым важным делом Каликста было заключение с Генрихом V Вормского конкордата, положившего конец пятидесятилетнему спору за инвеституру.

Установив свою власть в Италии, папа Каликст решил вновь открыть переговоры с Генрихом V по вопросу об инвеституре. Генрих V стремился положить конец полемике, которая вредила императорской власти в Германии. Посольство трех кардиналов был послано Каликстом в Германию, и в октябре 1121 года в Вюрцбурге были начаты переговоры об окончательном урегулировании проблемы инвеституры. На совете было решено, что перемирие должно быть объявлено в Германии, а Церковь должна сохранить свободное использование своих владений, и что церковные земли, занятые императором, должны быть возвращены. Эти решения были доведены до Каликста, который посла легата Ламберта для участия синоде в Вормсе, где 23 сентября 1122 года был заключен Вормсский конкордат. Император отказался от своих претензий инвеституру кольцом и посохом и провозгласил свободу выборов епископов. Папа, со своей стороны, признал, что епископы должны получить инвеституру и скипетром (со стороны светской власти), что епископские выборы должны проводиться в присутствии императора или его представителей, что в случае спорных ситуаций при избрании император будет иметь право голоса. В Бургундии и Италии папа сохранял право исключительной инвеституры - без согласия императора. В результате этого конкордата император сохранил в своих руках инструменты воздействия на выборы епископов в Германии, но отказался от многого в отношении епископских выборов в Италии и Бургундии [9].

Первый Латеранский собор

На Латеранском соборе 18 марта 1123 года торжественно подтвердившем конкордат, папа постановил, что всякий, кто обещал идти крестоносцем против неверных и не исполнил этого обещания, подвергается годичному отлучению от церкви. Решения собора также были направлены против церковных грабителей и подделки церковных документов [3].

Смерть

Каликст II посвятил последние несколько лет своей жизни попыткам установить папский контроль над Кампаньей и установить примат Вьеннского архиепископа над Арльской кафедрой. Он также перестроил церковь Санта-Мария-ин-Космедин в Риме. От Каликста осталось несколько писем и жизнеописаний святых.

Калликст умер 13 декабря 1124 года в Латеранском дворце от лихорадки[1].

Напишите отзыв о статье "Каликст II"

Примечания

  1. 1 2 Грегоровиус Ф. История города Рима в Средние века. — С. 681.
  2. Mary Stroll, Calixtus II (1119-1124): a pope born to rule (Brill, 2004)
  3. 1 2 3 Stroll, Calixtus II (1119-1124): a pope born to rule (2004)
  4. [http://www2.fiu.edu/~mirandas/conclave-xii.htm Miranda, Salvador. "Papal elections of the 12th Century (1100-1198)", The Cardinals of the Holy Roman Church]
  5. [http://www.newadvent.org/cathen/03185a.htm MacCaffrey, James. "Pope Callistus II." The Catholic Encyclopedia. Vol. 3. New York: Robert Appleton Company, 1908. 1 Aug. 2014]
  6. http://www.newadvent.org/cathen/14761a.htm Thurston, Herbert. "History of Toleration", The Catholic Encyclopedia, Vol. 14. New York: Robert Appleton Company, 1912
  7. [http://www.jewishencyclopedia.com/view.jsp?artid=438&letter=P Deutsch, Gotthard; Jacobs, Joseph. "Popes, The". The Jewish Encyclopedia, KTAV Publishing, New York, 1906, Accessed 12 July 2013.]
  8. Simonsohn, Shlomo (1988). The Apostolic See and the Jews, Documents: 492-1404. Pontifical Institute of Mediaeval Studies, pp. 68, 143, 211, 242, 245-246, 249, 254, 260, 265, 396, 430, 507.
  9. Bruce Bueno De Mesquita, "Popes, kings, and endogenous institutions: The Concordat of Worms and the origins of sovereignty." International Studies Review (2000): 93-118. [http://www.jstor.org/stable/3186429 in JSTOR]

Литература

  • Каликст, римские папы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Грегоровиус Ф. История города Рима в Средние века (от V до XVI столетия) / Перевод с немецкого М. Литвинова, В. Линде, В. Савина. — М.: Издательство АЛЬФА-КНИГА, 2008. — 1280 с. — (Полное издание в одном томе). — 6000 экз. — ISBN 978-5-9922-0191-8.
  • Stroll, Calixtus II (1119-1124): a pope born to rule (2004)
  • MacCaffrey, James. "Pope Callistus II." The Catholic Encyclopedia. Vol. 3. New York: Robert Appleton Company, 1908.

Ссылки

  • [http://www.ecat.francis.ru/K/Kalikst_II.html Каликст II]. Католическая энциклопедия. Проверено 15 ноября 2009. [http://www.webcitation.org/65Nib6u6l Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].

Отрывок, характеризующий Каликст II

Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал:
– Как видишь, не всегда из нас удаляется что-то красивое!
Через несколько минут операция была закончена и я не могла поверить, что всё уже позади. Мой отважный доктор мило улыбался, вытирая полностью вспотевшее лицо. Выглядел он почему-то, как «выжатый лимон»… Видимо мой странный эксперимент обошёлся ему не так уж и легко.
– Ну что, герой, всё ещё не больно? – внимательно глядя мне в глаза спросил он.
– Только чуть-чуть першит, – ответила я, что было искренней и абсолютной правдой.
В коридоре нас ждала очень расстроенная мама. Оказалось, что на работе у неё случились непредвиденные проблемы и, как бы она не просилась, начальство не захотело её отпускать. Я тут же постаралась её успокоить, но рассказывать обо всём пришлось, конечно же, врачу, так как разговаривать мне пока ещё было чуточку трудновато. После этих двух примечательных случаев, «самообезболивающий эффект» у меня начисто исчез и не появлялся больше уже никогда.

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.
Я не была очень «открытой», когда дело касалось моих «необычных» способностей, но с Леокадией я время от времени делилась какими-то своими неудачами или огорчениями, так как она была по-настоящему отличным слушателем и никогда не старалась просто «уберечь» меня от каких либо неприятностей, что, к сожалению, очень часто делала мама и, что иногда заставляло меня закрыться от неё намного более, чем мне этого хотелось бы. В тот день я рассказала Леокадии о своём маленьком «провале», который произошёл во время моих очередных «экспериментов» и который меня сильно огорчил.
– Не стоит так переживать, милая, – сказала она. – В жизни не страшно упасть, важно всегда уметь подняться.
Прошло много лет с того чудесного тёплого завтрака, но эти её слова навсегда впечатались в мою память и стали одним из «неписанных» законов моей жизни, в которой «падать», к сожалению, мне пришлось очень много раз, но до сих пор всегда удавалось подняться. Проходили дни, я всё больше и больше привыкала к своему удивительному и такому ни на что не похожему миру и, несмотря на некоторые неудачи, чувствовала себя в нём по-настоящему счастливой.