Каролина Бранденбург-Ансбахская

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Каролина Бранденбург-Ансбахская
англ. Caroline of Brandenburg-Ansbach<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Каролина Бранденбург-Ансбахская</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Портрет королевы Каролины кисти Якопо Амигони. 1735 год.</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Каролина Бранденбург-Ансбахская</td></tr>

Королева-консорт Великобритании и Ирландии
11 июня 1727 года — 20 ноября 1737 года
Коронация: 11 октября 1727 года
Предшественник: Георг Датский
(как принц-консорт)
Преемник: Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая
Курфюрстина Ганновера
11 июня 1727 года — 20 ноября 1737 года
Предшественник: София Ганноверская
Преемник: Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая
 
Вероисповедание: лютеранство
Рождение: 1 марта 1683(1683-03-01)
Ансбах, Ансбахское княжество
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Сент-Джеймсский дворец, Лондон, Королевство Великобритания
Место погребения: Вестминстерское аббатство
Род: ГогенцоллерныГанноверы
Имя при рождении: Вильгельмина Шарлотта Каролина
Отец: Иоганн Фридрих Бранденбург-Ансбахский
Мать: Элеонора Саксен-Эйзенахская
Супруг: Георг II
Дети: Фредерик, Анна, Амелия, Каролина, Георг Уильям, Уильям Август, Мария, Луиза
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вильгельми́на Шарло́тта Кароли́на Бранденбу́рг-Ансба́хская (нем. Wilhelmina Charlotte Caroline von Brandenburg-Ansbach; 1 марта 1683, Ансбах — 20 ноября (1 декабря1737 года, Лондон) — принцесса Бранденбург-Ансбахская; супруга Георга II, королева Великобритании и Ирландии и курфюрстина Ганновера.

Каролина принадлежала к одной из ветвей дома Гогенцоллернов и была дочерью правителя небольшого германского княжества Ансбах. Рано осиротевшая девочка оказалась при просвещённом дворе опекунов — будущих короля и королевы Пруссии Фридриха I и Софии Шарлотты Ганноверской. При дворе Софии Шарлотты образованию принцессы стало уделяться больше внимания; здесь же Каролина переняла либеральные взгляды своей наставницы, которые отразились и на дальнейшей жизни принцессы.

Благодаря уму и прекрасной внешности, Каролина стала востребованной невестой. Отклонив предложение номинального короля Испании эрцгерцога Карла Австрийского, она вышла замуж за Георга Августа, наследника курфюрста Ганновера, занимавшего также третье место в линии наследования британского трона. В семье родилось девять детей, семеро из которых достигли зрелого возраста.

Каролина переехала в Великобританию, когда её муж стал принцем Уэльским. Вскоре после этого между Георгом Августом и его отцом началось политическое противостояние, в котором Каролина поддерживала мужа. В 1717 году после семейной ссоры Каролина и Георг Август были вынуждены покинуть двор. Принцесса сблизилась с Робертом Уолполом, оппозиционным политиком и бывшим правительственным министром, которого позднее, когда муж Каролины взошёл на трон, даже называли министром королевы. Каролина была известна своим политическим влиянием, оказываемым как на самого Уолпола, так и через него.

Каролина стала королевой-консортом и курфюрстиной после смерти свёкра в 1727 году. Старший сын королевы стал принцем Уэльским и оказался в центре внимания оппозиции также, как когда-то его отец, из-за чего отношения Каролины с сыном оказались натянутыми. Именно Каролине приписывается укрепление Ганноверской династии в Великобритании в период политической нестабильности. Королева была уважаема в семье и обществе, вследствие чего её смерть в 1737 году опечалила многих, в том числе самого короля, отказавшегося от повторного брака.







Детство

Каролина родилась 1 марта 1683 года в Ансбахе в семье Иоганна Фридриха, маркграфа Бранденбург-Ансбахского, и его второй жены, принцессы Элеоноры Саксен-Эйзенахской[1]. Когда Каролине было три года, её отец умер от оспы и главой княжества стал несовершеннолетний сын Иоганна Фридриха от первого брака Кристиан Альбрехт, от имени которого правил регент. Отношения Элеоноры с пасынком не складывались с самого начала, и потому Элеонора вместе с Каролиной и Вильгельмом Фридрихом сначала переехала в Крайльсхайм, где проживала в стеснённых условиях, а затем в одиночестве вернулась в родной Эйзенах[2][3]. Дети Элеоноры были отправлены в Берлин, где некоторое время воспитывались вместе с курпринцем Бранденбурга Фридрихом Вильгельмом[4]. В апреле 1692 года мать Каролины вышла замуж за курфюрста Саксонии Иоганна Георга IV[5][6] и вместе с детьми переехала в Дрезден, где располагался саксонский двор. Брак был заключён по настоянию главы дома Гогенцоллернов Фридриха III, который таким образом хотел закрепить союз с Саксонией[7]. Брак оказался неудачным[3]: у Иоганна Георга IV ещё с юношеских лет была любовница Магдалена Сибилла фон Найтшутц[de], с которой он продолжал отношения и после свадьбы с Элеонорой[2]; к тому же Элеонора перенесла два выкидыша, в августе 1692 года[5] и феврале 1693 года[8], и ложную беременность в декабре 1693 года[9]. В марте 1693 года при дворе распространились слухи, что Элеонора не является законной женой Иоганна Георга, поскольку на момент заключения брака с ней он уже был женат[10]; был даже обнаружен документ, подтверждавший заключение брачного контракта между курфюрстом Саксонии и Магдаленой Сибиллой, однако сам Иоганн Георг заявил, что не рассматривает этот договор как официальный брак и что он был призван только узаконить его потомство[8]. Тем не менее, все годы брака Иоганн Георг отчаянно жаждал узаконить отношения со своей любовницей и пытался избавиться от жены и её детей; опасаясь за свою жизнь и жизни Каролины и Вильгельма Фридриха, Элеонора покинула двор и поселилась в Прече[11]. В 1694 году Иоганн Георг IV умер, как полагали придворные, заразившись оспой от Магдалены Сибиллы[12][11]; курфюрстом Саксонии стал его брат, Фридрих Август. Он позволил Элеоноре с детьми остаться в Саксонии, и здесь она провела ещё два года, вплоть до своей смерти в 1696 году[12][13][11]. Осиротевшие Каролина и Вильгельм Фридрих собирались вернуться в Ансбах ко двору их старшего единокровного брата Георга Фридриха II[6], который стал маркграфом Бранденбург-Ансбаха после смерти Кристиана Альбрехта в 1692 году. Георг Фридрих, также как и его предшественник, был несовершеннолетним и потому в княжестве правил регент, который был мало заинтересован в воспитании девочки. Каролина отправилась в берлинский Шарлоттенбург под опеку Фридриха, курфюрста Бранденбурга, и его жены Софии Шарлотты, которая была дружна с матерью Каролины[14][3][11].

Образование

Фридрих и София Шарлотта стали королём и королевой Пруссии в 1701 году. Королева, которая была дочерью вдовствующей курфюрстины Ганновера Софии[3] и сестрой курфюрста Ганновера Георга, была известна своим умом и сильным характером, и её либеральный двор привлёк множество учёных, включая философа Лейбница[13][11]. Каролина оказалась в живой интеллектуальной среде, отличавшейся от всего, что встречалось ей ранее. До того, как она стала обучаться под присмотром Софии Шарлотты, Каролина имела лишь малую долю формального образования, что отразилось на её почерке, остававшимся плохим всю жизнь[15]. По настоянию Софии Шарлотты девочку обучили нескольким языкам, включая английский, однако всю дальнейшую жизнь Каролина предпочитала вести переписку на французском. Благодаря своему природному уму, Каролина со временем превратилась в способную ученицу[13]. От отца принцесса унаследовала тягу к знаниям и любовь к чтению[16].

Между Каролиной и её опекуншей возникли настолько близкие отношения, что София Шарлотта, у которой были только сыновья, стала воспринимать принцессу скорее как дочь, нежели воспитанницу[17][11]; когда однажды Каролина отправилась навестить брата в Ансбахе, что случалось время от времени, королева заявила, что Литценбург превратился в «пустыню» без неё[15][18].

Брак

Файл:George II, Queen Caroline, and children.jpg
Королевская чета с детьми, пережившими младенчество.

Каролина, отличавшаяся умом и красотой, оказалась желанной невестой. Вдовствующая курфюрстина Ганновера София считала её «самой приятной принцессой в Германии»[19]. Одним из первых претендентов на руку Каролины стал Фридрих II, герцог Саксен-Гота-Альтенбургский[20], чья дочь, Августа, позднее станет женой старшего сына Каролины. Другими известными кандидатами в мужья принцессы стали император Иосиф I и его младший брат эрцгерцог Карл[3], а также шведский король Карл XII[21]. Эрцгерцог Карл сделал ей официальное предложение в 1703 году и был поддержан прусским королём. В следующем году, после некоторых раздумий, Каролина дала Карлу отказ, мотивируя его тем, что не готова перейти из лютеранства в католичество[22]. Остальные претенденты были отвергнуты по той же причине[21]. София Шарлотта рассматривала возможность брака Каролины с её сыном Фридрихом Вильгельмом, однако быстро отказалась от этой затеи, поскольку считала, что её неотёсанный сын явно не пара образованной Каролине[15]. В начале 1705 года королева София Шарлотта умерла во время визита в родной Ганновер[23]. Каролина была опустошена и писала Лейбницу: «Беда поразила меня вместе с горем и болезнью, и только надежда, что скоро я могу последовать за ней, утешает меня»[23].

В июне 1705 года племянник Софии Шарлотты, Георг Август, с подачи её матери посетил инкогнито Ансбах, где после смерти Софии Шарлотты обосновалась Каролина; целью визита было личное знакомство с принцессой, поскольку отец Георга Августа не желал женить сына по договорённости и без любви, как это было с ним самим[19][24][13][25]. Три дяди Георга Августа так и остались бездетными и потому сам курпринц испытывал давление со стороны отца, беспокоившегося о судьбе династии[26]. До Георга также дошли слухи о «несравненной красоте и уме» принцессы. Ему пришёлся по душе «хороший характер» Каролины и британский посланник сообщал, что Георг Август «не может ни о ком больше думать, кроме неё»[27][24]. Со своей стороны, Каролина сразу же узнала в замаскированном принце Георга и посчитала его весьма привлекательным[25]. На тот момент Георг был наследником курфюрста Ганновера и третьим в линии наследования британского трона после бабушки и отца[25].

22 августа 1705 года Каролина прибыла в Ганновер, где тем же вечером в дворцовой капелле Херренхаузена[de] вышла замуж за Георга Августа[1][28]. В мае следующего года принцесса уже была беременна: первенец пары, Фредерик Луис, появился на свет 20 января 1707 года[29]. В июле того же года Каролина тяжело заболела, вначале заразившись оспой, а затем переболев пневмонией. Фредерика оградили от общения с матерью, но сам Георг Август оставался при жене, заботился о ней и, вследствие чего, сам заразился оспой[30][31]. В течение следующих семи лет Каролина родила ещё троих детей — Анну, Амелию и Каролину; все они родились в Ганновере[32].

Файл:Henrietta Howard.jpg
Генриетта Говард, графиня Саффолк[en] — одна из дам опочивальни[en] Каролины и одна из любовниц Георга Августа

Брак Каролины и Георга Августа был успешен и строился на любви; несмотря на это, принц продолжал посещать любовниц, как было принято в то время[33][34]. Каролина была в курсе похождений мужа, поскольку его фаворитки были неизменно известны при дворе и сам Георг предпочитал не утаивать этого от жены. Двумя самыми известными любовницами Георга Августа были Генриетта Говард[en], позже графиня Саффолк, и Амалия София фон Валлмоден, графиня Ярмут[de]. Говард была дамой опочивальни[en] Каролины и стала правительницей гардеробной[en], когда её муж[en] унаследовал дворянский титул в 1731 году; впрочем, Генриетта удалилась от двора в 1734 году[35]. Каролина предпочитала, чтобы любовницы мужа происходили из числа её фрейлин, которые, таким образом, всегда оставались у неё на виду[36]. В противоположность своей свекрови и мужу, Каролина славилась супружеской верностью: она никогда не устраивала никаких неловких сцен и не имела любовников[33].

Права на британский трон Ганноверов всё ещё оставались шаткими, поскольку их оспаривал единокровный брат королевы Анны, Джеймс Стюарт. Анна запретила кому-либо из Ганноверской династии посещать Великобританию при её жизни[37]. Каролина писала Лейбницу: «Несмотря на его излишнюю льстивость, я принимаю ваше сравнения между мной и королевой Елизаветой как доброе знамение. Как и [права] Елизаветы, права курфюрстины на трон оспариваются её ревнивой сестрой [королевой Анной] и она никогда не будет уверена в английской короне, пока сама не окажется на престоле»[38]. В июне 1714 года курфюрстина София скончалась на руках у Каролины в возрасте 83 лет; свёкор Каролины стал предполагаемым наследником[en] британской короны. Вскоре умерла королева Анна и курфюрст Ганновера был объявлен её преемником, таким образом став королём Великобритании Георгом I[39].

Принцесса Уэльская

Георг Август отплыл в Великобританию в сентябре 1714 года; Каролина, вместе с двумя дочерьми, отправилась вслед за мужем в октябре[40][41]. Путешествие через Северное море из Гааги в Маргейт стало единственной в жизни Каролины поездкой по морю[42][43][44]. Её сын, принц Фредерик, остался в Ганновер на весь период правления его деда Георга I под руководством частных учителей[32]. В Ганновере по состоянию здоровья некоторое время оставалась и младшая на тот момент дочь принцессы — Каролина[45][46].

С восхождением на трон его отца муж Каролины автоматически получил титулы герцога Конуольского и герцога Ротсея. Вскоре после этого он был провозглашён принцем Уэльским; соответственно, Каролина стала принцессой Уэльской. Каролина стала первой принцессой Уэльской, получившей титул одновременно с мужем[25], и первой принцессой Уэльской вообще за последние 200 лет. Поскольку разрыв между королём Георгом I и его супругой Софией Доротеей произошёл ещё до того, как он стал королём, она не стала королевой-консортом[en] и Каролина стала самой высокопоставленной женщиной королевства[32]. Георг Август и Каролина прилагали максимум усилий, чтобы ассимилироваться в Англии путём получения знаний об английских языке, людях, политике и торговле[47]. Два отдельных двора функционировали с огромным контрастом: двор короля наводнили немецкие аристократы и министры, в то время как двор принца Уэльского притянул к себе английскую знать, находившуюся в немилости короля, и был значительно популярнее в народе. Политическая оппозиция стала постепенно сосредотачиваться вокруг Георга Августа и Каролины[32][48].

Через два года пребывания в Великобритании Каролина родила мёртвого сына, что её подруга, графиня Бюккебург, списала на некомпетентность английских врачей[49]; как писала в своём дневнике дама опочивальни Каролины, Мэри Купер[en]: «У неё начались роды, и опасность [её состояния] была усугублена ссорой между её английскими дамами и немецкой акушеркой. Акушерка отказалась прикасаться к принцессе, если она или принц не выступит в её защиту перед английскими Фрау, которые, по её словам… угрожали повесить её, если у принцессы случится выкидыш. Это привело принца в такую ярость, что он поклялся выбросить из окна любого, кто так скажет или сунется не в своё дело»[50]. Ссора длилась несколько часов; всё это время Каролине не оказывали помощи и в результате она родила мёртвого ребёнка[51]. Однако уже в следующем году принцесса Уэльская родила сына Георга Уильяма. Во время крещения мальчика в ноябре 1717 года между Георгом Августом и королём разразился скандал из-за выбора крёстных родителей, приведший сначала к заключению пары в Сент-Джеймсском дворце, а затем и вовсе удалению их от двора[52]. Каролине изначально было разрешено остаться с детьми, но принцесса посчитала своим долгом следовать за мужем[53][54]. Каролина и Георг Август переехали в Лейстер-хаус[en], тогда как трое их дочерей и маленький сын оставались на попечении короля[55][56]. Волнение сказалось на здоровье принцессы и во время тайного визита к ней детей, совершённого без согласия короля, она упала в обморок[57]. В январе 1718 года король смилостивился над Каролиной и ей был предоставлен неограниченный доступ к детям. В феврале[58] маленький Георг Уильям заболел и король позволил Георгу Августу вместе с Каролиной навещать сына без каких-либо условий. Когда ребёнок умер, было проведено вскрытие, чтобы доказать, что малыш скончался от болезни (полип на сердце), а не из-за разлуки с матерью[58]. В 1718 году в загородной резиденции пары в Ричмонде у Каролины случился выкидыш[59][60]. В течение нескольких следующих лет Каролина родила ещё троих детей: Уильяма Августа, Марию и Луизу[61].

Лейтсер-хаус постепенно стал местом встреч политических оппонентов министерства. У Каролины завязалась дружба с Робертом Уолполом — бывшим министром в правительстве вигов. В апреле 1720 года оппозиционное крыло партии вигов, которое возглавлял Уолпол, смогло договориться с руководящим крылом, что, как считали Каролина и Уолпол, могло способствовать примирению короля с принцем Уэльским ради общественного единства[62][63]. Принцесса хотела вернуть троих старших дочерей, находившихся под опекой короля, и считала, что примирение её супруга с отцом приведёт именно к этому, но переговоры провалились, поскольку Георг Август полагал, что примирение было лишь частью плана Уолпола, настоящей целью которого было вернуться во власть. Принц оказался в политической изоляции, когда виги Уолпола вошли в правительство[64]; теперь Лестер-хаус стал скорее оплотом литературных деятелей и учёных, таких как Джон Арбетнот и Джонатан Свифт, нежели политиков[65]. Арбетнот сообщил Свифту, что Каролине понравились «Путешествия Гулливера», особенно сказка про наследного принца, который на одной ноге носил низкий каблук, а на другой высокий, в стране, где король и его партия — «низкокаблучники», а оппозиция — «высококаблучники»: так Свифт намекал на политическую позицию принца Уэльского[66][67].

Каролина, которая интеллектуально превосходила супруга, любила читать и создала обширную библиотеку в Сент-Джемсском дворце. Ещё будучи молодой девушкой принцесса вела переписку с Готфридом Лейбницем — интеллектуальным колоссом, который был придворным и доверенным лицом, выполнявшим различные поручения Ганноверского дома. Позже Каролина способствовала переписке Лейбница с Кларком, пожалуй, одной из важнейших дискуссий XVIII века о философии физики. Также принцесса помогла популяризировать практику вариоляции (ранний тип иммунизации против оспы), привезённой Мэри Уортли Монтегю и Чарльзом Мейтландом[en] из Стамбула. По распоряжению Каролины шести осуждённым на смертную казнь преступникам было предложено пройти процедуру в обмен на помилование: все они выжили, как и шестеро сирот, прошедших ту же процедуру в качестве дополнительного теста. Убедившись в медицинской состоятельности метода, Каролина распорядилась вакцинировать троих её детей — Амелию, Каролину и Фредерика[68][69]. Хваля её поддержку прививания против оспы, Вольтер писал о принцессе: «Надо сказать, что несмотря на все её титулы и короны, эта принцесса была рождена, чтобы быть покровительницей искусств и способствовать благополучию человечества; даже на троне она является доброжелательным философом; и она не теряет возможности продолжать учиться или проявлять щедрость»[70].

Королева и регент

Файл:Caroline of Ansbach by studio of Charles Jervas.jpg
Каролина Ансбахская, королева Великобритании. Чарльз Джервас[en], 1727 год

После смерти своего отца в 1727 году Георг Август стал королём. Коронация Георга и Каролины состоялась 11 октября 1727 года в Вестминстерском аббатстве[71][1]. Она стала первой коронованной королевой-консортом со времён Анны Датской, коронованной в 1603 году[72]. Хотя Георг II считал Уолпола «жуликом и мошенником» из-за ситуации с примирением с его отцом, Каролина посоветовала мужу сохранить за Уолполом его министерское место. Уолполу подчинялось значительное большинство в парламенте и Георг стоял перед выбором: принять его или рискнуть получить политическую нестабильность[73]. Уолпол обеспечил цивильный лист для ежегодных выплат Каролине, размером в 100 000 фунтов; также королева получила в личное пользование Сомерсет-хаус и Ричмонд-Лодж[74][75]. Придворный лорд Херви[en] называл Уолпола «министром королевы» в знак признания их тесной дружбы. В течение следующих десяти лет Каролина приобрела огромное влияние. По просьбе Уолпола, Каролина убедила мужа принять его политику, а самого Уолпола отговорила от подстрекательских действий. Каролина впитала либеральные взгляды своей наставницы королевы Софии Шарлотты Прусской и поддержала помилование якобитов, свободу прессы и свободу слова в парламенте[76].

Следующие несколько лет Каролина вместе с мужем была вынуждена вести постоянную борьбу против собственного сына, Фредерика, принца Уэльского, который был оставлен в Ганновере, когда вся его семья переехала в Великобританию. Он присоединился к родителям в 1728 году, когда уже был взрослым и имел любовниц и много долгов, увлекался азартными играми и розыгрышами. Он выступал против политики отца и жаловался на отсутствие влияния Георга в парламенте[77]. В период нахождения короля в Ганновере в течение пяти месяцев с мая по октябрь 1729 года, согласно регентскому акту от 1728 года[en], регентом становилась Каролина, а не принц Уэльский. В ходе её регентства дипломатический инцидент с Португалией (о наложении эмбарго на британский корабль на реке Тежу[78]) был разрешён, также были завершены переговоры по Севильскому договору между Великобританией, Францией и Испанией, положившему конец англо-испанской войне[77][79]. С мая 1732 года Каролина вновь была регентом во время четырёхмесячного нахождения её мужа в Ганновере. В этот период при расследовании внутри уголовно-исполнительной системы были обнаружены многочисленные нарушения, в числе которых были жестокое обращение и заговоры с целью бегства состоятельных заключённых. Каролина неоднократно указывала Уолполу на необходимость реформ и пересмотра уголовного кодекса, однако успеха не добилась[80]. В марте 1733 года Уолпол представил на рассмотрение парламента непопулярный акцизный билль, который поддержала королева, но билль собрал настолько сильную оппозицию, что Каролине пришлось отступить[81].

Британская жизнь Каролины проходила по большей части на юго-востоке Англии или в Лондоне и его предместьях[42][82]. Будучи королевой, она продолжала окружать себя художниками, писателями и учёными. Она собирала украшения, в частности камеи и геммы, приобретала важные портрет и миниатюры, и наслаждалась изобразительным искусством. Она заказывала работы, такие как терракотовые бюсты королей и королев Англии Джона Майкла Райсбрака[en][83], и руководила работами Уильяма Кента и Чарльза Бриджмена[en] по созданию более естественных королевских садов[84][85]. В 1728 году Каролина вновь открыла миру наброски Леонардо да Винчи и Ганса Гольбейна-младшего, хранившиеся в ящике стола со времён правления Вильгельма III Оранского[86][87].

Старшая дочь королевы, Анна, в 1734 году вышла замуж за Вильгельма IV Оранского и переехала с мужем в Нидерланды. Каролина писала дочери, что она «неописуемо» грустит из-за расставания с ней[88][89]. Вскоре Анна затосковала по дому и в отсутствие мужа уехала к родителям. Однако, муж и отец вернули принцессу обратно в Нидерланды[90].

Последние годы и смерть

В середине 1735 года принц Фредерик вновь оказался не у дел, когда Каролина стала регентом на время очередного нахождения мужа в Ганновере[91]. Годом позже король и королева устроили брак Фредерика: в жёны ему была выбрана Августа Саксен-Готская, младшая дочь Фридриха II Саксен-Гота-Альтенбургского и Магдалены Августы Ангальт-Цербстской. Вскоре после свадьбы Георг вновь отправился в Ганновер, а Каролина стала «защитницей королевства». Как регент Каролина рассматривала помилование капитана Джона Портьюса[en], признанного виновным в убийстве в Эдинбурге, за которым последовали крупные беспорядки. Но прежде, чем королева приняла решение, толпа штурмом взяла тюрьму, где он содержался, и убила заключённого. Каролина была в ужасе[92][93]. Отсутствие короля в стране привело к снижению его популярности и в конце 1736 года Георг решил вернуться, но его корабль попал в плохую погоду и пошли слухи, что король пропал в море. Каролина была подавлена и испытывала отвращение к бесчувственности сына, который закатил грандиозный пир, пока от его отца не было никаких вестей[94][95]. Во время регентства королевы принц Уэльский пытался несколько раз развязать скандал с матерью, в которой он видел успешного представителя раздражавшего его короля. Георг, в конце концов, вернулся в январе 1737 года[96][97][98].

Фредерик обратился к парламенту с требованием увеличить его денежное содержание, в чём ему ранее отказал король и что вбило новый клин разногласий между сыном и родителями. По совету Уолпола требование Фредерика было частично удовлетворено с целью погасить конфликт[99][100]. В июне 1737 года Фредерик уведомил родителей, что Августа беременна и должна родить в октябре; в действительности же срок наступал гораздо раньше и в конце июля, когда у Августы начались роды, Фредерик под покровом ночи перевёз жену из королевской резиденции с тем, чтобы ни король, ни королева не смогли присутствовать при родах[101][102]. Георг и Каролина были оскорблены поведением сына. Традиционно свидетелями королевских родов были члены семьи и старшие придворные, чтобы исключить возможность подмены; Августа же вместо спокойных родов в кругу приближённых вынуждена была ездить полтора часа в дребезжащей карете пока шли схватки. В компании двух дочерей и лорда Херви[en] Каролина помчалась в Сент-Джеймсский дворец, куда увёз жену Фредерик[103][104] и где королева с облегчением обнаружила, что Августа родила «слабую, некрасивую маленькую мышку» вместо «большого, здорового, тучного мальчика»; то, каким родился ребёнок, исключило возможность подмены[105]. Обстоятельства рождения девочки усугубили отчуждение между матерью и сыном[105]. Согласно лорду Херви, Каролина однажды заметила, увидев Фредерика: «Смотри, вот он идёт — этот негодяй! — этот злодей! — я желаю, чтобы земля тут же разверзлась и утащила этого монстра до самых глубин ада!»[106]

В последние годы жизни Каролину беспокоила подагра в ногах[107][108], но более серьёзно королева страдала от пупочной грыжи, образовавшейся после рождения в 1724 году последнего ребёнка[109][110]. 9 ноября 1737 года Каролина почувствовала сильную боль, после чего слегла в постель. В её утробе произошёл разрыв, в следующие несколько дней у королевы открылось кровотечение и ей была проведена операция без анестезии, но улучшение так и не наступило[111]. Король отказал Фредерику, когда тот попросил пропустить его к матери[112][113], чему сама Каролина подчинилась; она отправила сыну послание через Уолпола, в котором сообщила, что прощает его[112][114]. На смертном одре Каролина попросила своего мужа жениться вновь после её смерти, на что тот ответил, что не сделает этого и что для удовлетворения его потребностей у него есть любовницы; королева заметила, что любовницы не помешают новому браку, как и брак не помешает наличию любовниц[115][116][114]. 17 ноября её пережатый кишечник лопнул[117][118], и три дня спустя Каролина умерла в Сент-Джеймсском дворце[1].

Королева была похоронена в Вестминстерском аббатстве 17 декабря[119]. Фредерик на похороны матери приглашён не был. По случаю смерти и похорон Каролины Гендель написал реквием[en]. Король приказал сделать для себя и королевы одинаковые гробы со съёмными бортами, чтобы когда Георг последует за Каролиной, что произошло 23 года спустя, они могли покоиться вместе[120].

Наследие и память

Файл:Memorial to Queen Caroline, wife of George II - geograph.org.uk - 746112.jpg
Мемориал Каролины в Гайд-парке, созданный по её просьбе

Каролину оплакивали многие. Протестанты хвалили королеву за моральный пример, а якобиты признали её сострадательность и её помощь в деле помилования для их сторонников[121]. При жизни её отказ эрцгерцогу Карлу охарактеризовал её как стойкую приверженку протестантизма. Джон Гей писал о ней в A Letter to A Lady в 1714 году[122]:

Пышность титулов легко может веру поколебать,
Она бы презрела империю ради религии:
Для этого ей на земле британская корона дана
И бессмертный венец ждёт на небесах

The pomp of titles easy faith might shake,
She scorn’d an empire for religion’s sake:
For this, on earth, the British crown is giv’n,
And an immortal crown decreed in heav’n.

И общество и двор признавали огромное влияние, которое Каролина оказывала на короля Георга II[123][124]. В этот период появился сатирический стих[123][125]:

Ты можешь ходить с напыщенным видом, щёголь Георг,
но пике все будут напрасны,
Все мы знаем: это королева Каролина, не ты, царствует —
Ты правишь не больше, чем дон испанский Филипп.
И если ты захочешь, чтобы мы пали ниц и поклонялись тебе,
Запри свою полную супругу, как этот сделал до тебя твой отец.

You may strut, dapper George, but 'twill all be in vain,
We all know 'tis Queen Caroline, not you, that reign -
You govern no more than Don Philip of Spain.
Then if you would have us fall down and adore you,
Lock up your fat spouse, as your dad did before you.

В мемуарах XVIII века, в частности в трудах лорда Херви[en], упор делается на управляемость Георга II королевой и Уолполом. Биограф Питер Куиннелл[en] писал, что Херви был «летописцем этой замечательной коалиции» и королева была «героиней» Херви[126]. Историки и биографы XIX—XX веков отводили Каролине роль главной помощницы в создании дома Ганноверов в Великобритании. Аркелл писала: «своей проницательностью и гениальностью [Каролина] обеспечила укоренение династии в Англии»; Уилкинс[en] писал о ней: «великодушная и величественная личность, её возвышенные идеалы и целомудренная жизнь сделали многое для противодействия непопулярности её мужа и свёкра и искупили грубость начала Георгианской эпохи»[121].

За её поддержку во время своей английской ссылки в 1726—1729 годах Вольтер посвятил Каролине свою «Генриаду»[127]. Каролина считалась также покровительницей композитора Генделя, ей посвящена его «Музыка на воде».

В «Эдинбургской темнице» Вальтера Скотта главная героиня Джини Динс совершает путешествие из Шотландии в Лондон, получает аудиенцию у королевы-регентши Каролины и добивается помилования своей сестры Эффи, осуждённой за убийство новорождённого младенца[128]; этот эпизод, как предполагается, оказал влияние на заключительную сцену пушкинской «Капитанской дочки», где Мария Миронова также пробивается к Екатерине II и просит о помиловании Гринева[129]. Вальтер Скотт дал высокую оценку королеве Каролине: «Со времён Маргариты Анжуйской ни одна супруга короля не играла такой роли в политических делах Англии… Хотя он [Георг II] ревностно делал вид, что поступает по своей воле и желанию, на самом деле благоразумно следовал во всём указаниям своей более способной супруги»[130].

История Каролины описывается в историческом романе «Королева в ожидании» Джин Плейди[131]. Также Каролина является одним из основных персонажей «Барочного цикла»[en][132][133][134] Нила Стивенсона: история охватывает период с детства Каролины и до получения ею титула принцессы Уэльской; принцесса показана одарённой, образованной, смелой и немного авантюристичной особой.

В честь Каролины назван округ в британской колонии Виргиния[135].

Герб и титулование

Герб

Герб Каролины основан на гербе её мужа, объединённом с гербом её отца. Щит увенчан короной святого Эдуарда. Щитодержатели: золотой, вооружённый червленью и коронованный такой же короной леопард [восстающий лев настороже] и серебряный, вооружённый золотом единорог, увенчанный наподобие ошейника золотой короной, с прикрепленной к ней цепью.[136].

Щит разделён надвое: справа — английский королевский герб (начетверо: в первой части совмещение бок о бок: справа в червлёном поле — три золотых вооружённых лазурью леопарда [идущих льва настороже], один над другим [Англия]; слева в золотом поле червлёный, вооруженный лазурью восстающий лев, окружённый двойной процветшей и противопроцветшей внутренней каймой [Шотландия]; во второй части — в лазоревом поле три золотых лилии [королевский герб Франции]; в третьей части — в лазоревом поле золотая с серебряными струнами арфа [Ирландия]; в четвёртой части герб курфюрстов Ганновера (в трёхчастном щите червлёный щиток с золотой короной Шарлеманя [отличительный знак казначея Священной Римской империи, должности занимаемой предками короля]: в первой части — два золотых вооружённых лазурью леопарда [идущих льва настороже], один над другим [Брауншвейг]; во второй части — в золотом поле, засеянном червлёными сердцами, лазоревый, вооружённый червленью лев [Люнебург]; в третьей части — в червлёном поле серебряный бегущий конь [Вестфалия]))[137].

Слева — элементы герба Иоганна Фридиха, маркграфа Бранденбург-Ансбахского (щит разделён на 15 частей; в щите расположен щиток герба Бранденбурга [в серебряном поле червлёный орёл, вооружённый золотом]: в первой части надвое — в верхней части червлёное поле с серебряной каймой, в нижней части серебряное поле с червлёной каймой [Магдебург]; во второй части — в серебряном поле чёрный коронованный и вооружённый золотом орёл; в третьей части — в золотом поле червлёный коронованный золотом грифон; в четвёртой и пятой частях — в серебряном поле червлёный некоронованный грифон; в шестой части — в золотом поле чёрный некоронованный грифон; в седьмой и девятой частях — в серебряном поле чёрный некоронованный орёл, вооружённый золотом [Кроссен]; в восьмой части надвое — справа серебряное поле с червлёной каймой, слева червлёное поле с серебряной каймой [Хальберштадт]; в десятой части — в золотом поле с червлёно-серебряной каймой чёрный, вооружённый и коронованный червленью восстающий лев [Нюрнберг]; в одиннадцатой части — в червлёном поле два золотых перекрещённых ключа [Минден]; в двенадцатой части начетверо — в 1-й и 4-й частях серебряное поле, во 2-й и 3-й частях чёрное поле [Гогенцоллерны]; в тринадцатой части — в червлёном поле серебряная фигура; в четырнадцатой части надвое — в верхней части червлёное поле, в нижней части серебряное поле; в пятнадцатой части — червлёное поле [знак курфюршества][137].

Титулы

  • 1683—1705: Её Светлейшее Высочество принцесса Каролина Банденбуг-Ансбахская[138];
  • 1705—1714: Её Светлейшее Высочество курпринцесса Ганновера[139];
  • 1714—1727: Её Королевское Высочество принцесса Уэльская;
  • 1727—1737: Её Величество королева[140].

Генеалогия

Предки Каролины Бранденбург-Ансбахской
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
16. Иоганн Георг (1525—1598)
курфюрст Бранденбурга
 
 
 
 
 
 
 
8. Иоахим Эрнст (1583—1625)
маркграф Бранденбург-Ансбахский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
17. Елизавета Ангальтская (1563—1607)
 
 
 
 
 
 
 
 
4. Альбрехт II (1620—1687)
маркграф Бранденбург-Ансбахский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
18. Иоганн Георг (1547—1600)
граф Сольмс-Лаубахский
 
 
 
 
 
 
 
9. София Сольмс-Лаубахская (1594—1651)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
19. Маргарита Шёнбург-Глаухауская (1554—1606)
 
 
 
 
 
 
 
 
2. Иоганн Фридрих (1654—1686)
маркграф Бранденбург-Ансбахский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
20. Людвиг Эберхард
граф Этинген-Этингенский
 
 
 
 
 
 
 
10. Иоахим Эрнст
граф Эттинген-Эттингенский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
21. Маргарита Эрбахская
 
 
 
 
 
 
 
 
5. София Маргарита Эттинген-Эттингенская (1634—1664)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
22. Генрих Вильгельм I
граф Сольмс-Зонненвальдский
 
 
 
 
 
 
 
11. Анна Сибилла Сольмс-Зонненвальдская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
23. София Доротея Мансфельд-Арнштейнская
 
 
 
 
 
 
 
1. Каролина Бранденбург-Ансбахская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
24. Иоганн III (1570—1605)
герцог Саксен-Веймарский
 
 
 
 
 
 
 
12. Вильгельм (1598—1662)
герцог Саксен-Веймарский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
25. Доротея Мария Ангальтская (1574—1617)
 
 
 
 
 
 
 
 
6. Иоганн Георг I (1634—1686)
герцог Саксен-Эйзенахский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
26. Иоганн Георг I (1567—1618)
князь Ангальт-Дессау
 
 
 
 
 
 
 
13. Элеонора Доротея Ангальт-Дессауская (1602—1664)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
27. Доротея Пфальц-Зиммернская[de] (1581—1631)
пфальцграфиня Зиммернская
 
 
 
 
 
 
 
3. Элеонора Саксен-Эйзенахская (1662—1696)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
28. Вильгельм III
граф Сайн-Витгенштейн
 
 
 
 
 
 
 
14. Эрнст (1594—1632)
граф Сайн-Витгенштейн-Сайн
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
29. Анна Елизавета Сайн-Сайнская
 
 
 
 
 
 
 
 
7. Иоганетта Сайн-Витгенштейн[en] (1632—1701)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
30. Георг VI
граф Эрбах
 
 
 
 
 
 
 
15. Луиза Юлиана Эрбахская[de] (1603—1670)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
31. Мария из Барби
 
 
 
 
 
 
</center>

Потомки

Файл:Frederick, Prince of Wales, and his sisters by Philip Mercier.jpg
Фридрих Людвиг в окружении сестёр Анны, Каролины и Амелии

Десять беременностей Каролины окончились рождением восьми живых и одного мёртвого ребёнка. Один ребёнок умер в младенчестве, семеро достигли зрелого возраста[141]:

Напишите отзыв о статье "Каролина Бранденбург-Ансбахская"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Weir, 2011, pp. 277—278.
  2. 1 2 Arkell, 1939, p. 5.
  3. 1 2 3 4 5 Beatty, 2003, p. 134.
  4. Sharp, 2001, p. 21.
  5. 1 2 Sharp, 2001, p. 23.
  6. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 2.
  7. Van der Kiste, 2013, pp. 2—3.
  8. 1 2 Sharp, 2001, p. 38.
  9. Sharp, 2001, pp. 48—49.
  10. Sharp, 2001, p. 37.
  11. 1 2 3 4 5 6 Van der Kiste, 2013, p. 3.
  12. 1 2 Arkell, 1939, p. 6.
  13. 1 2 3 4 Hichens, 2006, p. 19.
  14. Arkell, 1939, pp. 6—7.
  15. 1 2 3 Van der Kiste, 2013, p. 13.
  16. Van der Kiste, 2013, pp. 3—4.
  17. Hanham, 2004, p. 279.
  18. Wilkins, 1901, p. 22.
  19. 1 2 Arkell, 1939, p. 18.
  20. Wilkins, 1901, p. 21.
  21. 1 2 Dallhammer, 1977, s. 282.
  22. Arkell, 1939, pp. 9—13.
  23. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 14.
  24. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 15.
  25. 1 2 3 4 Fryer, Bousfield, Toffoli, 1983, p. 33.
  26. Hanham, 2004, p. 281.
  27. Arkell, 1939, p. 19.
  28. Van der Kiste, 2013, p. 17.
  29. 1 2 Van der Kiste, 2013, pp. 18—19.
  30. Arkell, 1939, pp. 38—39.
  31. Van der Kiste, 2013, p. 21.
  32. 1 2 3 4 Fryer, Bousfield, Toffoli, 1983, p. 34.
  33. 1 2 Hichens, 2006, p. 21.
  34. Beatty, 2003, p. 137.
  35. Arkell, 1939, pp. 70, 149.
  36. Fryer, Bousfield, Toffoli, 1983, p. 36.
  37. Van der Kiste, 2013, p. 30.
  38. Van der Kiste, 2013, p. 28.
  39. Arkell, 1939, p. 57.
  40. Arkell, 1939, pp. 64—66.
  41. Van der Kiste, 2013, p. 36.
  42. 1 2 Arkell, 1939, p. 67.
  43. Hanham, 2004, p. 285.
  44. Van der Kiste, 2013, p. 38.
  45. Reid, 1816, p. 44.
  46. Beatty, 2003, p. 150.
  47. Hanham, 2004, p. 284.
  48. Hanham, 2004, pp. 286—287.
  49. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 60.
  50. Wilkins, 1901, p. 265.
  51. Wilkins, 1901, p. 266.
  52. Arkell, 1939, p. 102.
  53. Hanham, 2004, p. 289.
  54. Hichens, 2006, p. 23.
  55. Arkell, 1939, pp. 102—105.
  56. Van der Kiste, 2013, p. 64.
  57. Van der Kiste, 2013, p. 66.
  58. 1 2 3 Van der Kiste, 2013, p. 67.
  59. 1 2 Arkell, 1939, p. 112.
  60. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 68.
  61. Fryer, Bousfield, Toffoli, 1983, p. 37.
  62. Quennell, 1939, pp. 79—81.
  63. Van der Kiste, 2013, pp. 72—73.
  64. Arkell, 1939, pp. 125—126.
  65. Arkell, 1939, pp. 135—136.
  66. Arkell, 1939, p. 136.
  67. Van der Kiste, 2013, p. 82.
  68. Arkell, 1939, pp. 133—135.
  69. Van der Kiste, 2013, p. 83.
  70. Voltaire, 2007, pp. 33—37.
  71. Hanham, 2004, p. 292.
  72. 1 2 Arkell, 1939, p. 154.
  73. Black, 2001, pp. 29—31, 53, 61.
  74. Arkell, 1939, p. 147.
  75. Van der Kiste, 2013, p. 93.
  76. Van der Kiste, 2013, pp. 104—105.
  77. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 119.
  78. Arkell, 1939, p. 168.
  79. Arkell, 1939, pp. 167—169.
  80. Van der Kiste, 2013, pp. 126—127.
  81. Arkell, 1939, pp. 197—203.
  82. Van der Kiste, 2013, p. 41.
  83. Van der Kiste, 2013, p. 124.
  84. Arkell, 1939, pp. 247—249.
  85. Van der Kiste, 2013, pp. 101—102.
  86. Arkell, 1939, p. 245.
  87. Van der Kiste, 2013, p. 123.
  88. Arkell, 1939, p. 212.
  89. Van der Kiste, 2013, p. 134.
  90. Van der Kiste, 2013, pp. 135—136.
  91. Van der Kiste, 2013, pp. 139—140.
  92. Arkell, 1939, pp. 258—259.
  93. Van der Kiste, 2013, p. 148.
  94. Quennell, 1939, pp. 285—288.
  95. Van der Kiste, 2013, pp. 150—152.
  96. Arkell, 1939, p. 264.
  97. Quennell, 1939, p. 291.
  98. Van der Kiste, 2013, p. 152.
  99. Arkell, 1939, pp. 272—274.
  100. Van der Kiste, 2013, p. 154.
  101. Arkell, 1939, p. 279.
  102. Van der Kiste, 2013, p. 155.
  103. Arkell, 1939, p. 278.
  104. Van der Kiste, 2013, p. 156.
  105. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 157.
  106. Quennell, 1939, p. 295.
  107. Arkell, 1939, pp. 229—230.
  108. Van der Kiste, 2013, p. 108.
  109. Arkell, 1939, p. 225.
  110. Van der Kiste, 2013, p. 136.
  111. Van der Kiste, 2013, pp. 161—163.
  112. 1 2 Arkell, 1939, p. 289.
  113. Van der Kiste, 2013, p. 161.
  114. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 162.
  115. Arkell, 1939, pp. 290—291.
  116. Quennell, 1939, p. 323.
  117. Jones, Emrys D [https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/21593245 Royal ruptures: Caroline of Ansbach and the politics of illness in the 1730s] (англ.) // Medical Humanities. — 2011. — No. 37 (1). — P. 13—17. — DOI:[//dx.doi.org/10.1136%2Fjmh.2010.005819 10.1136/jmh.2010.005819].
  118. Pope, 1797, p. 308.
  119. [http://westminster-abbey.org/our-history/royals/george-ii-and-caroline George II and Caroline] (англ.). The Dean and Chapter of Westminster. Проверено 21 июля 2015.
  120. Van der Kiste, 2013, p. 164.
  121. 1 2 Van der Kiste, 2013, p. 165.
  122. Gay John. [https://books.google.ru/books?id=SscIAAAAQAAJ A Poem: in a Letter to a Lady]. — Daniel Tompson. — P. 6.
  123. 1 2 Arkell, 1939, p. 149.
  124. Van der Kiste, 2013, p. 102.
  125. Quennell, 1939, pp. 165—166.
  126. Quennell, 1939, pp. 168—170.
  127. Карамзин Николай. [https://books.google.ru/books?id=RSTOAAAAQBAJ «Генриада»]. — Google Books. — ISBN 5457375811, 9785457375819.
  128. Скотт Вальтер. [https://books.google.ru/books?id=WZD1GwAACAAJ Эдинбургская темница]. — Google Books.
  129. Скотт, 1990, с. 336—337.
  130. Скотт, 1990, с. 501.
  131. Plaidy Jean. [https://books.google.ru/books?id=8aAjoxwwzj8C Queen in Waiting]. — Google Books. — ISBN 1448150396, 9781448150397.
  132. Стивенсон Нил. [https://books.google.ru/books?id=vc2DkQEACAAJ Ртуть]. — Google Books. — ISBN 5170682409, 9785170682409.
  133. Стивенсон Нил. [https://books.google.ru/books?id=4MzCkQEACAAJ Смешенье]. — ISBN 5170678711, 9785170678716.
  134. Stephenson Neal. [https://books.google.ru/books?id=caTlYQpSZ6gC The System Of The World]. — ISBN 1446440443, 9781446440445.
  135. Wingfield, 2009, p. 1.
  136. Boutell, 2010, pp. 245—246.
  137. 1 2 Willement, 1821, pp. 104—106.
  138. Arkell, 1939, p. 8.
  139. Arkell, 1939, p. 27.
  140. Arkell, 1939, p. 160.
  141. Beatty, 2003, pp. 138—166.
  142. Beatty, 2003, pp. 138—142.
  143. Weir, 2011, p. 282.
  144. Beatty, 2003, pp. 142—146.
  145. Panton, 2011, p. 45.
  146. Beatty, 2003, pp. 146—149.
  147. Beatty, 2003, pp. 149—153.
  148. Doran, 1857, p. 414.
  149. Beatty, 2003, pp. 153—157.
  150. MacNaughton, 1973, pp. 121—122.
  151. Beatty, 2003, pp. 157—161.
  152. Beatty, 2003, pp. 161—166.

Литература

  • Arkell, Ruby Lillian Percival. [https://books.google.ru/books?id=eKrSAAAAMAAJ Caroline of Ansbach]. — Oxford University Press, 1939. — 338 p.
  • Beatty, Michael A. [https://books.google.ru/books?id=2xNmOeE7LH8C The English Royal Family of America, from Jamestown to the American Revolution]. — McFarland, 2003. — P. 133—138. — 261 p. — ISBN 0786415584, 9780786415588.
  • Black, Jeremy. [https://books.google.ru/books?id=G1VnAAAAMAAJ Walpole in Power]. — Stroud, Gloucestershire: Sutton Publishing, 2001. — P. 29—31, 53, 61. — 212 p. — ISBN 075092523X, 9780750925235.
  • Boutell, Charles. [https://books.google.ru/books?id=66UNTwEACAAJ A Manual of Heraldry: Historical and Popular (1863)]. — Kessinger Publishing, 2010. — P. 245—246. — 556 p. — ISBN 1165299313, 9781165299317.
  • Dallhammer, Hermann. [http://www.deutsche-biographie.de/pnd11887036X.html Karoline, Kurfürstin von Hannover, Königin von Großbritannien, geborene Markgräfin zu Brandenburg-Ansbach] // Neue Deutsche Biographie. — 1977. — Vol. 11. — P. 282.
  • Dr. Doran (John). [https://books.google.ru/books?id=RjcLAAAAYAAJ Miscellaneous Works]. — Redfield, 1857. — Т. 3. — P. 413—414.
  • Fryer, Mary Beacock; Bousfield, Arthur; Toffoli, Garry. [http://books.google.com/?id=DHLwPQgX24QC Lives of the Princesses of Wales]. — Toronto: Dundern Press Limited, 1983. — P. 33—41. — 80 p. — ISBN 978-0-919670-69-3.
  • Gerrard, Christine. [https://books.google.ru/books?id=QORvlXsmsYQC Queenship in Europe 1660–1815: The Role of the Consort] / ed. Clarissa Campbell Orr. — Cambridge University Press, 2004. — P. 142—161. — 419 p. — ISBN 0-521-81422-7.
  • Hall, Matthew. [https://books.google.ru/books?id=hHgNAAAAIAAJ The Royal Princesses of England: From the Reign of the George the First]. — G. Routledge and sons, 1871. — 540 p.
  • Hanham, Andrew. [https://books.google.ru/books?id=QORvlXsmsYQC Queenship in Europe 1660–1815: The Role of the Consort] / ed. Clarissa Campbell Orr. — Cambridge University Press, 2004. — P. 276—300. — 419 p. — ISBN 0-521-81422-7.
  • Hichens, Mark. [https://books.google.ru/books?id=sxwTAQAAIAAJ Wives of the Kings of England: From Hanover to Windsor]. — Peter Owen, 2006. — 182 p. — ISBN 0720612713, 9780720612714.
  • [https://books.google.ru/books?id=p8ASoAEACAAJ The Book of Kings: A Royal Genealogy. The Royal Houses] / Arnold MacNaughton. — London: Garnstone Press, 1973. — Т. 1. — 511 p.
  • Panton, Kenneth John. [https://books.google.ru/books?id=BiyyueBTpaMC Historical Dictionary of the British Monarchy]. — Lanham: Scarecrow Press, 2011. — P. 455. — 722 p. — ISBN 0810874970, 9780810874978.
  • Pope, Alexander. [https://books.google.ru/books?id=kTUfAAAAMAAJ The Works of Alexander Pope, Esq] / ил. Joseph Warton. — B. Law, J. Johnson, C. Dilly [and others], 1797. — Т. 4. — P. 308. — 528 p.
  • Quennell, Peter. [https://books.google.ru/books?id=9hAMAQAAIAAJ Caroline of England: an Augustan portrait]. — London: Collins, 1939. — 349 p.
  • Reid, William Hamilton. [https://books.google.ru/books?id=CV4MAQAAMAAJ A concise history of the kingdom of Hanover from the earliest periods, to its restoration in 1813]. — E. Orme, 1816. — P. 44. — 138 p.
  • Sharp, Tony. [https://books.google.ru/books?id=r0cBAwAAQBAJ Pleasure and Ambition: The Life, Loves and Wars of Augustus the Strong]. — I.B.Tauris, 2001. — 328 p. — ISBN 0857715712, 9780857715715.
  • Thompson, Andrew C. [https://books.google.ru/books?id=ssamQFpTTtwC George II: King and Elector]. — New Haven and London: Yale University Press, 2011. — 315 p. — ISBN 978-0-300-11892-6.
  • Trench, Charles Chevenix. [https://books.google.ru/books?id=8bh1AAAAIAAJ George II]. — London: Allen Lane, 1973. — 328 p. — ISBN 0-7139-0481-X.
  • Van der Kiste, John. [https://books.google.ru/books?id=yQc7AwAAQBAJ&printsec=frontcover George II and Queen Caroline]. — Stroud, Gloucestershire: The History Press, 2013. — 240 p. — ISBN 0750954485, 9780750954488.
  • Voltaire; Leigh, John; Steiner, Prudence L. [https://books.google.ru/books?id=TzeIlAwzAC4C Philosophical Letters: Or, Letters Regarding the English Nation]. — Hackett Publishing, 2007. — P. 33—37. — 160 p. — ISBN 1603844317, 9781603844314.
  • Weir, Alison. [https://books.google.ru/books?id=7nZ90l1_IzAC Britain's Royal Families: The Complete Genealogy]. — Random House, 2011. — P. 277—278. — 400 p. — ISBN 1446449114, 9781446449110.
  • Wilkins, William Henry. [https://archive.org/details/carolineillustri01wilkuoft Caroline, the illustrious]. — Longmans, Green, and Company, 1901.
  • Willement, Thomas. [https://books.google.ru/books?id=OedDAQAAMAAJ Regal Heraldry: The Armorial Insignia of the Kings and Queens of England, from Coeval Authorities]. — 1821. — P. 104—106. — 116 p.
  • Wingfield, Marshall. [https://books.google.ru/books?id=xxVhymOH3usC&printsec=frontcover A History of Caroline County, Virginia]. — Genealogical Publishing Com, 2009. — P. 1. — 528 p. — ISBN 0806379758, 9780806379753.
  • Вальтер Скотт. Собрание сочинений. — Москва: Правда, 1990. — Т. 5. — С. 336—337, 501. — 512 с.

Ссылки

  • [http://www.thepeerage.com/p10097.htm#i100969 Wilhelmine Charlotte Karoline Prinzessin von Brandenburg-Ansbach] (англ.). Thepeerage.com. Проверено 15 июля 2015.
  • [https://www.royalcollection.org.uk/collection/collectors/queen-caroline Caroline of Ansbach at the Royal Collection(англ.). royalcollection.org.uk. Проверено 15 июля 2015.
  • [http://www.npg.org.uk/collections/search/person.php?LinkID=mp00766 Caroline Wilhelmina of Brandenburg-Ansbach (1683-1737), Queen of George II, at the National Portrait Gallery, London(англ.). National Portrait Gallery, London. Проверено 15 июля 2015.

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Каролина Бранденбург-Ансбахская

Я собрала всё своё мужество, чтобы не показать, как дрожит мой голос, и совершенно спокойно произнесла:
– Я уже столько раз отвечала вам на этот вопрос, святейшество! Что же могло измениться за такое короткое время?
Приходило ощущение обморока, но, посмотрев в сияющие гордостью глаза Анны, всё плохое вдруг куда-то исчезло... Как же светла и красива была в этот страшный момент моя дочь!..
– Вы сошли с ума, мадонна! Неужели вы сможете так просто послать свою дочь в подвал?.. Вы ведь прекрасно знаете, что её там ждёт! Опомнитесь, Изидора!..
Вдруг, Анна вплотную подошла к Караффе и звонким ясным голосом произнесла:
– Ты не судья и не Бог!.. Ты всего лишь – грешник! Потому и жжёт Перстень Грешников твои грязные пальцы!.. Думаю, он одет на тебя не случайно... Ибо ты самый подлый из них! Ты не испугаешь меня, Караффа. И моя мать никогда не подчинится тебе!
Анна выпрямилась и... плюнула Папе в лицо. Караффа смертельно побледнел. Я никогда не видела, чтобы кто-то бледнел так быстро! Его лицо буквально в долю секунды стало пепельно-серым... а в его жгучих тёмных глазах вспыхнула смерть. Всё ещё стоя в «столбняке» от неожиданного поведения Анны, я вдруг всё поняла – она нарочно провоцировала Караффу, чтобы не тянуть!.. Чтобы скорее что-то решить и не мучить меня. Чтобы самой пойти на смерть... Мою душу скрутило болью – Анна напомнила мне девочку Дамиану... Она решала свою судьбу... а я ничем не могла помочь. Не могла вмешаться.
– Ну что ж, Изидора, думаю вы сильно пожалеете об этом. Вы плохая мать. И я был прав насчёт женщин – все они порождение дьявола! Включая мою несчастную матушку.
– Простите, ваше святейшество, но если ваша мать порождение Дьявола, то кем же тогда являетесь вы?.. Ведь вы – плоть от плоти её? – искренне удивившись его бредовым суждениям, спросила я.
– О, Изидора, я давно уже истребил в себе это!.. И только увидев вас, во мне вновь пробудилось чувство к женщине. Но теперь я вижу, что был не прав! Вы такая же, как все! Вы ужасны!.. Я ненавижу вас и вам подобных!
Караффа выглядел сумасшедшим... Я испугалась, что это может кончиться для нас чем-то намного худшим, чем то, что планировалось в начале. Вдруг, резко подскочив ко мне, Папа буквально заорал: – «Да», или – «нет»?!.. Я спрашиваю вас в последний раз, Изидора!..
Что я могла ответить этому невменяемому человеку?.. Всё уже было сказано, и мне оставалось лишь промолчать, игнорируя его вопрос.
– Я даю вам одну неделю, мадонна. Надеюсь, что вы всё же опомнитесь и пожалеете Анну. И себя... – и схватив мою дочь под руку, Караффа выскочил из комнаты.
Я только сейчас вспомнила, что нужно дышать... Папа настолько ошарашил меня своим поведением, что я никак не могла опомниться и всё ждала, что вот-вот опять отворится дверь. Анна смертельно оскорбила его, и я была уверенна, что, отойдя от приступа злости, он обязательно это вспомнит. Бедная моя девочка!.. Её хрупкая, чистая жизнь висела на волоске, который мог легко оборваться по капризной воле Караффы...
Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..
– Я не пришёл к тебе, чтобы отвечать на старые вопросы, друг мой... Но должен признаться – ты заставила меня передумать многое, Изидора... Заставила снова увидеть то, что я годами упорно старался забыть. И я согласен с тобою – мы не правы... Наша правда слишком «узка» и бесчеловечна. Она душит наши сердца... И мы, становимся слишком холодны, чтобы правильно судить происходящее. Магдалина была права, говоря, что наша Вера мертва... Как права и ты, Изидора.
Я стояла, остолбенело уставившись на него, не в силах поверить тому, что слышу!.. Был ли это тот самый, гордый и всегда правый Север, не допускавший какой-либо, даже малейшей критики в адрес его великих Учителей и его любимейшей Мэтэоры?!!
Я не спускала с него глаз, пытаясь проникнуть в его чистую, но намертво закрытую от всех, душу... Что изменило его столетиями устоявшееся мнение?!. Что подтолкнуло посмотреть на мир более человечно?..
– Знаю, я удивил тебя, – грустно улыбнулся Север. – Но даже то, что я открылся тебе, не изменит происходящего. Я не знаю, как уничтожить Караффу. Но это знает наш Белый Волхв. Хочешь ли пойти к нему ещё раз, Изидора?
– Могу ли я спросить, что изменило тебя, Север? – осторожно спросила я, не обращая внимания на его последний вопрос.
Он на мгновение задумался, как бы стараясь ответить как можно более правдиво...
– Это произошло очень давно... С того самого дня, как умерла Магдалина. Я не простил себя и всех нас за её смерть. Но наши законы видимо слишком глубоко жили в нас, и я не находил в себе сил, чтобы признаться в этом. Когда пришла ты – ты живо напомнила мне всё произошедшее тогда... Ты такая же сильная и такая же отдающая себя за тех, кто нуждается в тебе. Ты всколыхнула во мне память, которую я столетиями старался умертвить... Ты оживила во мне Золотую Марию... Благодарю тебя за это, Изидора.
Спрятавшись очень глубоко, в глазах Севера кричала боль. Её было так много, что она затопила меня с головой!.. И я никак не могла поверить, что наконец-то открыла его тёплую, чистую душу. Что наконец-то он снова был живым!..
– Север, что же мне делать? Разве тебе не страшно, что миром правят такие нелюди, как Караффа?..
– Я уже предложил тебе, Изидора, пойдём ещё раз в Мэтэору, чтобы увидеть Владыко... Только он может помочь тебе. Я, к сожалению, не могу...
Я впервые так ярко чувствовала его разочарование... Разочарование своей беспомощностью... Разочарование в том, как он жил... Разочарование в своей устаревшей ПРАВДЕ...
Видимо, сердце человека не всегда способно бороться с тем, к чему оно привыкло, во что оно верило всю свою сознательную жизнь... Так и Север – он не мог так просто и полностью измениться, даже сознавая, что не прав. Он прожил века, веря, что помогает людям... веря, что делает именно то, что, когда-то должно будет спасти нашу несовершенную Землю, должно будет помочь ей, наконец, родиться... Верил в добро и в будущее, несмотря на потери и боль, которых мог избежать, если бы открыл своё сердце раньше...
Но все мы, видимо, несовершенны – даже Север. И как бы не было больно разочарование, с ним приходится жить, исправляя какие-то старые ошибки, и совершая новые, без которых была бы ненастоящей наша Земная жизнь...
– Найдётся ли у тебя чуточку времени для меня, Север? Мне хотелось бы узнать то, что ты не успел рассказать мне в нашу последнюю встречу. Не утомила ли я тебя своими вопросами? Если – да, скажи мне, и я постараюсь не докучать. Но если ты согласен поговорить со мной – ты сделаешь мне чудесный подарок, так как то, что знаешь ты, мне не расскажет уже никто, пока я ещё нахожусь здесь, на Земле…
– А как же Анна?.. Разве ты не предпочитаешь провести время с ней?
– Я звала её... Но моя девочка, наверное, спит, так как не отвечает... Она устала, думаю. Я не хочу тревожить её покой. Потому, поговори со мною, Север.
Он печально-понимающе посмотрел мне в глаза и тихо спросил:
– Что ты хочешь узнать, мой друг? Спрашивай – я постараюсь ответить тебе на всё, что тебя тревожит.
– Светодар, Север... Что стало с ним? Как прожил свою жизнь на Земле сын Радомира и Магдалины?..
Север задумался... Наконец, глубоко вздохнув, будто сбрасывая наваждение прошлого, начал свой очередной захватывающий рассказ...
– После распятия и смерти Радомира, Светодара увезли в Испанию рыцари Храма, чтобы спасти его от кровавых лап «святейшей» церкви, которая, чего бы это ни стоило, пыталась найти и уничтожить его, так как мальчик являлся самым опасным живым свидетелем, а также, прямым продолжателем радомирова Дерева Жизни, которое должно было когда-нибудь изменить наш мир.
Светодар жил и познавал окружающее в семье испанского вельможи, являвшегося верным последователем учения Радомира и Магдалины. Своих детей, к их великой печали, у них не было, поэтому «новая семья» приняла мальчика очень сердечно, стараясь создать ему как можно более уютную и тёплую домашнюю обстановку. Назвали его там Амори (что означало – милый, любимый), так как своим настоящим именем называться Святодару было опасно. Оно звучало слишком необычно для чужого слуха, и рисковать из-за этого жизнью Светодара было более чем неразумно. Так Светодар для всех остальных стал мальчиком Амори, а его настоящим именем звали его лишь друзья и его семья. И то, лишь тогда, когда рядом не было чужих людей...
Очень хорошо помня гибель любимого отца, и всё ещё жестоко страдая, Светодар поклялся в своём детском сердечке «переделать» этот жестокий и неблагодарный мир. Поклялся посвятить свою будущую жизнь другим, чтобы показать, как горячо и самозабвенно любил Жизнь, и как яростно боролся за Добро и Свет и его погибший отец...
Вместе со Светодаром в Испании остался его родной дядя – Радан, не покидавший мальчика ни ночью, ни днём, и без конца волновавшийся за его хрупкую, всё ещё несформировавшуюся жизнь.
Радан души не чаял в своём чудесном племяннике! И его без конца пугало то, что однажды кто-то обязательно их выследит, и оборвёт ценную жизнь маленького Светодара, которому, уже тогда, с самых первых лет его существования, суровая судьба предназначала нести факел Света и Знания в наш безжалостный, но такой родной и знакомый, Земной мир.
Прошло восемь напряжённых лет. Светодар превратился в чудесного юношу, теперь уже намного более походившего на своего мужественного отца – Иисуса-Радомира. Он возмужал и окреп, а в его чистых голубых глазах всё чаще стал появляться знакомый стальной оттенок, так ярко вспыхивавший когда-то в глазах его отца.
Светодар жил и очень старательно учился, всей душой надеясь когда-нибудь стать похожим на Радомира. Мудрости и Знанию его обучал пришедший туда Волхв Истень. Да, да, Изидора! – заметив моё удивление, улыбнулся Сеевер. – тот же Истень, которого ты встретила в Мэтэоре. Истень, вместе с Раданом, старались всячески развивать живое мышление Светодара, пытаясь как можно шире открыть для него загадочный Мир Знаний, чтобы (в случае беды) мальчик не остался беспомощным и умел за себя постоять, встретившись лицом к лицу с врагом или потерями.
Простившись когда-то очень давно со своей чудесной сестрёнкой и Магдалиной, Светодар никогда уже больше не видел их живыми... И хотя почти каждый месяц кто-нибудь приносил ему от них свежую весточку, его одинокое сердце глубоко тосковало по матери и сестре – его единственной настоящей семье, не считая, дяди Радана. Но, несмотря на свой ранний возраст, Светодар уже тогда научился не показывать своих чувств, которые считал непростительной слабостью настоящего мужчины. Он стремился вырасти Воином, как его отец, и не желал показывать окружающим свою уязвимость. Так учил его дядя Радан... и так просила в своих посланиях его мать... далёкая и любимая Золотая Мария.
После бессмысленной и страшной гибели Магдалины, весь внутренний мир Светодара превратился в сплошную боль... Его раненная душа не желала смиряться с такой несправедливой потерей. И хотя дядя Радан готовил его к такой возможности давно – пришедшее несчастье обрушилось на юношу ураганом нестерпимой муки, от которой не было спасения... Его душа страдала, корчась в бессильном гневе, ибо ничего уже нельзя было изменить... ничего нельзя было вернуть назад. Его чудесная, нежная мать ушла в далёкий и незнакомый мир, забрав вместе с собой его милую маленькую сестрёнку...
Он оставался теперь совсем один в этой жестокой, холодной реальности, даже не успев ещё стать настоящим взрослым мужчиной, и не сумев хорошенько понять, как же во всей этой ненависти и враждебности остаться живым...
Но кровь Радомира и Магдалины, видимо, недаром текла в их единственном сыне – выстрадав свою боль и оставшись таким же стойким, Светодар удивил даже Радана, который (как никто другой!) знал, сколь глубоко ранимой может быть душа, и как тяжко иногда даётся возвращение назад, где уже нету тех, кого ты любил и по кому так искренне и глубоко тосковал...
Светодар не желал сдаваться на милость горя и боли... Чем безжалостнее «била» его жизнь, тем яростнее он старался бороться, познавая пути к Свету, к Добру, и к спасению заблудших во тьме человеческих душ... Люди шли к нему потоком, умоляя о помощи. Кто-то жаждал избавиться от болезни, кто-то жаждал вылечить своё сердце, ну, а кто-то и просто стремился к Свету, которым так щедро делился Светодар.
Тревога Радана росла. Слава о «чудесах», творимых его неосторожным племянником, перевалила за Пиренейские горы... Всё больше и больше страждущих, желали обратиться к новоявленному «чудотворцу». А он, будто не замечая назревавшей опасности, и дальше никому не отказывал, уверенно идя стопами погибшего Радомира...
Прошло ещё несколько тревожных лет. Светодар мужал, становясь всё сильнее и всё спокойнее. Вместе с Раданом они давно перебрались в Окситанию, где даже воздух, казалось, дышал учением его матери – безвременно погибшей Магдалины. Оставшиеся в живых Рыцари Храма с распростёртыми объятиями приняли её сына, поклявшись хранить его, и помогать ему, насколько у них хватит на это сил.
И вот однажды, наступил день, когда Радан почувствовал настоящую, открыто грозящую опасность... Это была восьмая годовщина смерти Золотой Марии и Весты – любимых матери и сестры Светодара...

– Смотри, Изидора... – тихо произнёс Север. – Я покажу тебе, если желаешь.
Передо мной тут же появилась яркая, но тоскливая, живая картина...
Хмурые, туманные горы щедро окроплял назойливый, моросящий дождь, оставлявший в душе ощущение неуверенности и печали... Серая, непроглядная мгла кутала ближайшие замки в коконы тумана, превращая их в одиноких стажей, охранявших в долине вечный покой... Долина Магов хмуро взирала на пасмурную, безрадостную картину, вспоминая яркие, радостные дни, освещённые лучами жаркого летнего солнца... И от этого всё кругом становилось ещё тоскливее и ещё грустней.
Высокий и стройный молодой человек стоял застывшим «изваянием» у входа знакомой пещеры, не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни, будто горестная каменная статуя, незнакомым мастером выбитая прямо в той же холодной каменной скале... Я поняла – это наверняка и был взрослый Светодар. Он выглядел возмужавшим и сильным. Властным и в то же время – очень добрым... Гордая, высоко поднятая голова говорила о бесстрашии и чести. Очень длинные светлые волосы, повязаны на лбу красной лентою, ниспадали тяжёлыми волнами за плечи, делая его похожим на древнего короля... гордого потомка Меравинглей. Прислонившись к влажному камню, Светодар стоял, не чувствуя ни холода, ни влаги, вернее – не чувствуя ничего...
Здесь, ровно восемь лет назад, скончалась его мать – Золотая Мария, и его маленькая сестра – смелая, ласковая Веста... Они умерли, зверски и подло убитые сумасшедшим, злым человеком... посланным «отцами» святейшей церкви. Магдалина так и не дожила, чтобы обнять своего возмужавшего сына, так же смело и преданно, как она, идущего по знакомой дороге Света и Знания.... По жестокой земной дороге горечи и потерь...

– Светодар никогда так и не смог простить себе, что не оказался здесь, когда они нуждались в его защите – снова тихо продолжил Север. – Вина и горечь грызли его чистое, горячее сердце, заставляя ещё яростнее бороться с нелюдью, называвшую себя «слугами бога», «спасителями» души человека... Он сжимал кулаки и тысячный раз клялся себе, что «перестроит» этот «неправильный» земной мир! Уничтожит в нём всё ложное, «чёрное» и злое...
На широкой груди Светодара алел кровавый крест Рыцарей Храма... Крест памяти Магдалины. И никакая Земная сила не могла заставить его забыть клятву рыцарской мести. Сколь добрым и ласковым к светлым и честным людям было его молодое сердце, столь безжалостным и суровым был к предателям и «слугам» церкви его холодный мозг. Светодар был слишком решительным и строгим в отношении к себе, но удивительно терпеливым и добрым по отношению к другим. И только лишь люди без совести и чести вызывали у него настоящую неприязнь. Он не прощал предательство и ложь в любой их проявлявшейся форме, и воевал с этим позором человека всеми возможными средствами, иногда даже зная, что может проиграть.
Вдруг, через серую пелену дождя, по нависшей прямо над ним скале побежала странная, невиданная вода, тёмные брызги которой окропляли стены пещеры, оставляя на ней жутковатые бурые капли... Ушедший глубоко в себя Светодар в начале не обратил на это внимания, но потом, присмотревшись по лучше, вздрогнул – вода была тёмно красной! Она текла с горы потоком тёмной «человеческой крови», будто сама Земля, не выдержав более подлости и жестокости человека, открылась ранами всех его прегрешений... После первого потока полился второй... третий... четвёртый... Пока вся гора не струилась ручьями красной воды. Её было очень много... Казалось, святая кровь Магдалины взывала о мщении, напоминая живущим о её скорби!.. В низине, бурлящие красные ручьи сливались в один, заполняя широкую реку Од (Aude), которая, не обращая ни на что внимания, величаво себе плыла, омывая по пути стены старого Каркасона, унося свои потоки дальше в тёплое синее море...

Красная глина в Окситании

(Посетив эти священные места, мне удалось узнать, что вода в горах Окситании становится красной из-за красной глины. Но вид бегущей «кровавой» воды и вправду производил очень сильное впечатление...).
Вдруг Светодар настороженно прислушался... но тут же тепло улыбнулся.
– Ты снова меня бережёшь, дядя?.. Я ведь давно говорил тебе – не желаю скрываться!
Радан вышел из-за каменного уступа, грустно качая поседевшей головой. Годы не пожалели его, наложив на светлое лицо жёсткий отпечаток тревог и потерь... Он уже не казался тем счастливым юношей, тем вечно-смеющимся солнышком-Раданом, который мог растопить когда-то даже самое чёрствое сердце. Теперь же это был закалённый невзгодами Воин, пытавшийся любыми путями сберечь самое дорогое своё сокровище – сына Радомира и Магдалины, единственное живое напоминание их трагических жизней... их мужества... их света и их любви.
– У тебя есть Долг, Светодарушка... Так же, как и у меня. Ты должен выжить. Чего бы это ни стоило. Потому, что если не станет и тебя – это будет означать, что твои отец и мать погибли напрасно. Что подлецы и трусы выиграли нашу войну... Ты не имеешь на это права, мой мальчик!
– Ошибаешься, дядя. Я имею на это своё право, так как это моя жизнь! И я не позволю кому-либо заранее писать для неё законы. Мой отец прожил свою краткую жизнь, подчиняясь чужой воле... Так же, как и моя бедная мать. Только потому, что по чужому решению они спасали тех, кто их ненавидел. Я же не намерен подчинятся воле одного человека, даже если этот человек – мой родной дедушка. Это моя жизнь, и я проживу её так, как считаю нужным и честным!.. Прости, дядя Радан!
Светодар горячился. Его молодой разум возмущался против чужого влияния на его собственную судьбу. По закону молодости он желал сам решать за себя, не дозволяя кому-то со стороны влиять на его ценную жизнь. Радан лишь грустно улыбался, наблюдая за своим мужественным питомцем... В Светодаре было достаточно всего – силы, ума, выдержки и упорства. Он хотел прожить свою жизнь честно и открыто... только, к сожалению, ещё не понимал, что с теми, кто на него охотился, открытой войны быть не могло. Просто потому, что именно у них-то и не было ни чести, ни совести, ни сердца...
– Что ж, по-своему ты прав, мой мальчик... Это твоя жизнь. И никто не может её прожить, кроме тебя... Я уверен, ты проживёшь её достойно. Только будь осторожен, Светодар – в тебе течёт кровь твоего отца, и наши враги никогда не отступятся, чтобы уничтожить тебя. Береги себя, родной мой.
Потрепав племянника по плечу, Радан печально отошёл в сторону и скрылся за выступом каменной скалы. Через секунду послышался вскрик и тяжёлая возня. Что-то грузно упало на землю и наступила тишина... Светодар метнулся на звук, но было слишком поздно. На каменном полу пещеры сцепившись в последнем объятии лежали два тела, одним из которых был незнакомый ему человек, одетый в плащ с красным крестом, вторым же был... Радан. Пронзительно вскрикнув, Светодар кинулся к телу дяди, которое лежало совершенно неподвижно, будто жизнь уже покинула его, даже не разрешив с ним проститься. Но, как оказалось, Радан ещё дышал.
– Дядя, пожалуйста, не оставляй меня!.. Только не ты... Прошу тебя, не оставляй меня, дядя!
Светодар растерянно сжимал его в своих крепких мужских объятиях, осторожно качая, как маленького ребёнка. Точно так же, как столько раз когда-то качал его Радан... Было видно, что жизнь покидала Радана, капля за каплей вытекая из его ослабевшего тела золотым ручьём... И даже сейчас, зная, что умирает, он беспокоился только лишь об одном – как сохранить Светодара... Как объяснить ему в эти оставшиеся несколько секунд то, что так и не сумел донести за все его долгих двадцать пять лет?.. И как же он скажет Марии и Радомиру, там, в том другом, незнакомом мире, что не сумел сберечь себя, что их сын теперь оставался совсем один?..

Кинжал Радана

– Послушай, сынок... Этот человек – он не Рыцарь Храма. – показывая на убитого, хрипло произнёс Радан. – Я знаю их всех – он чужой... Расскажи это Гундомеру... Он поможет... Найдите их... или они найдут тебя. А лучше всего – уходи, Светодарушка... Уходи к Богам. Они защитят тебя. Это место залито нашей кровью... её здесь слишком много... уходи, родной...
Медленно-медленно глаза Радана закрылись. Из разжавшейся бессильной руки со звоном выпал на землю рыцарский кинжал. Он был очень необычным... Светодар взглянул повнимательнее – этого просто не могло быть!.. Такое оружие принадлежало очень узкому кругу рыцарей, только лишь тем, которые когда-то лично знали Иоанна – на конце рукояти красовалась золочённая коронованная голова...
Светодар знал точно – этого клинка давно уже не было у Радана (он когда-то остался в теле его врага). Значит сегодня, он, защищаясь, выхватил оружие убийцы?.. Но как же могло оно попасть в чьи-то чужие руки?!. Мог ли кто-то из знакомых ему рыцарей Храма предать дело, ради которого все они жили?! Светодар в это не верил. Он знал этих людей, как знал самого себя. Никто из них не мог совершить такую низкую подлость. Их можно было только убить, но невозможно было заставить предать. В таком случае – кем же был человек, владевший этим особым кинжалом?!.
Радан лежал недвижимый и спокойный. Все земные заботы и горечи покинули его навсегда... Ожесточившееся с годами, лицо разгладилось, снова напоминая того радостного молодого Радана, которого так любила Золотая Мария, и которого всей душой обожал его погибший брат, Радомир... Он вновь казался счастливым и светлым, будто и не было рядом страшной беды, будто снова в его душе всё было радостно и покойно...
Светодар стоял на коленях, не произнося ни слова. Его омертвевшее тело лишь тихонько покачивалось из стороны в сторону, как бы помогая себе выстоять, пережить этот бессердечный, подлый удар... Здесь же, в этой же пещере восемь лет назад не стало Магдалины... А теперь он прощался с последним родным человеком, оставаясь по-настоящему совсем один. Радан был прав – это место впитало слишком много их семейной крови... Недаром же даже ручьи окрасились багровым... будто желая сказать, чтобы он уходил... И уже никогда не возвращался обратно.
Меня трясло в какой-то странной лихорадке... Это было страшно! Это было совершенно непозволительно и непонятно – мы ведь звались людьми!!! И должен ведь где-то быть предел человеческой подлости и предательству?
– Как же ты смог с этим жить так долго, Север? Все эти годы, зная об этом, как ты сумел оставаться таким спокойным?!
Он лишь печально улыбнулся, не отвечая на мой вопрос. А я, искренне удивляясь мужеству и стойкости этого дивного человека, открывала для себя совершенно новую сторону его самоотверженной и тяжёлой жизни... его несдающейся и чистой души....
– После убийства Радана прошло ещё несколько лет. Светодар отомстил за его смерть, найдя убийцу. Как он и предполагал, это не был кто-то из Рыцарей Храма. Но они так никогда и не узнали, кем по-настоящему был посланный к ним человек. Только одно всё же стало известно – перед тем, как убить Радана, он так же подло уничтожил великолепного, светлого Рыцаря, шедшего с ними с самого начала. Уничтожил только лишь для того, чтобы завладеть его плащом и оружием, и создать впечатление, что Радана убили свои...
Нагромождение этих горьких событий отравило потерями душу Светодара. У него оставалось лишь одно утешение – его чистая, истинная любовь... Его милая, нежная Маргарита... Это была чудесная катарская девушка, последовательница учения Золотой Марии. И она чем-то неуловимо напоминала Магдалину... То ли это были такие же длинные золотые волосы, то ли мягкость и неторопливость её движений, а может просто нежность и женственность её лица, но Светодар очень часто ловил себя на том, что ищет в ней давно ушедшие в прошлое, дорогие сердцу воспоминания... Ещё через год у них родилась девочка. Они назвали её Марией.
Как и было обещано Радану, маленькую Марию отвезли к милым мужественным людям – катарам – которых Светодар очень хорошо знал и которым полностью доверял. Они обязались вырастить Марию, как свою дочь, чего бы это им ни стоило, и чем бы им это не грозило. С тех пор так и повелось – как только рождался в линии Радомира и Магдалины новый ребёнок, его отдавали на воспитание людям, которых не знала и о которых не подозревала «святая» церковь. И делалось это для того, чтобы сохранить их бесценные жизни, чтобы дать им возможность дожить их до конца. Каким бы счастливым или печальным он ни был...
– Как же они могли отдавать своих детей, Север? Неужели родители их никогда не видели более?.. – потрясённо спросила я.
– Ну почему же, не видели? Видели. Просто, каждая судьба складывалась по-разному... Позже, некоторые из родителей вообще жили поблизости, особенно матери. А иногда были случаи, что они устраивались даже у тех же людей, которые растили их дитя. По-разному жили... Только лишь одно никогда не менялось – прислужники церкви не уставали идти по их следу, словно ищейки, не пропуская малейшей возможности уничтожить родителей и детей, которые несли в себе кровь Радомира и Магдалины, люто ненавидя за это даже самого малого, только родившегося ребёнка...
– Как часто они погибали – потомки? Оставался ли кто-нибудь живой и проживал свою жизнь до конца? Помогали ли вы им, Север? Помогала ли им Мэтэора?.. – я буквально засыпала его градом вопросов, не в состоянии остановить своё сгорающее любопытство.
Север на мгновение задумался, потом печально произнёс:
– Мы пытались помочь... но многие из них этого не желали. Думаю, весть об отце, отдавшем своего сына на погибель, веками жила в их сердцах, не прощая нас, и не забывая. Боль может оказаться жестокой, Изидора. Она не прощает ошибок. Особенно тех, которые невозможно исправить...
– Знал ли ты кого-то ещё из этих дивных потомков, Север?
– Ну, конечно же, Изидора! Мы знали всех, только далеко не всех доводилось увидеть. Некоторых, думаю, знала и ты. Но разрешишь ли сперва закончить про Светодара? Его судьба оказалась сложной и странной. Тебе интересно будет о ней узнать? – Я лишь кивнула, и Север продолжил... – После рождения его чудной дочурки, Светодар решился, наконец, исполнить желание Радана... Помнишь, умирая, Радан просил его пойти к Богам?
– Да, но разве это было серьёзно?!.. К каким «богам» он мог его посылать? На Земле ведь давно уже нет живущих Богов!..
– Ты не совсем права, мой друг... Может это и не совсем то, что люди подразумевают под Богами, но на Земле всегда находится кто-то из тех, кто временно занимает их место. Кто наблюдает, чтобы Земля не подошла к обрыву, и не пришёл бы жизни на ней страшный и преждевременный конец. Мир ещё не родился, Изидора, ты знаешь это. Земле ещё нужна постоянная помощь. Но люди не должны об этом ведать... Они должны выбираться сами. Иначе помощь принесёт только лишь вред. Поэтому, Радан не был так уж неправ, посылая Светодара к тем, кто наблюдает. Он знал, что к нам Светодар никогда не пойдёт. Вот и пытался спасти его, оградить от несчастья. Светодар ведь был прямым потомком Радомира, его первенцем-сыном. Он был самым опасным из всех, потому что был самым близким. И если б его убили, никогда уже не продолжился бы этот чудесный и светлый Род.
Простившись со своей милой, ласковой Маргаритой, и покачав в последний раз маленькую Марию, Светодар отправился в очень далёкий и непростой путь... В незнакомую северную страну, туда, где жил тот, к кому посылал его Радан. И звали которого – Странником...
Пройдёт ещё очень много лет перед тем, как Светодар вернётся домой. Вернётся, чтобы погибнуть... Но он проживёт полную и яркую Жизнь... Обретёт Знание и Понимание мира. Найдёт то, за чем так долго и упорно шёл...
Я покажу тебе их, Изидора... Покажу то, что ещё никогда и никому не показывал.
Вокруг повеяло холодом и простором, будто я неожиданно окунулась в вечность... Ощущение было непривычным и странным – от него в то же время веяло радостью и тревогой... Я казалась себе маленькой и ничтожной, будто кто-то мудрый и огромный в тот момент наблюдал за мною, стараясь понять, кто же это посмел потревожить его покой. Но скоро это ощущение исчезло, и осталась лишь большая и глубокая, «тёплая» тишина...
На изумрудной, бескрайней поляне, скрестив ноги, друг против друга сидели два человека... Они сидели, закрыв глаза, не произнося ни слова. И всё же, было понятно – они говорили...
Я поняла – говорили их мысли... Сердце бешено колотилось, будто желая выскочить!.. Постаравшись как-то собраться и успокоится, чтобы никоим образом не помешать этим собранным, ушедшим в свой загадочный мир людям, я наблюдала за ними затаив дыхание, стараясь запомнить в душе их образы, ибо знала – такое не повторится. Кроме Севера, никто уже не покажет мне более то, что было так тесно связанно с нашим прошлым, с нашей страдающей, но не сдающейся Землёй...
Один из сидящих выглядел очень знакомо, и, конечно же, хорошенько к нему присмотревшись, я тут же узнала Светодара... Он почти что не изменился, только волосы стали короче. Но лицо оставалось почти таким же молодым и свежим, как в тот день, когда он покидал Монтсегур... Второй же был тоже относительно молодым и очень высоким (что было видно даже сидя). Его длинные, белые, запорошенные «инеем» волосы, ниспадали на широкие плечи, светясь под лучами солнца чистым серебром. Цвет этот был очень для нас необычным – будто ненастоящим... Но больше всего поражали его глаза – глубокие, мудрые и очень большие, они сияли таким же чистым серебристым светом... Будто кто-то щедрой рукой в них рассыпал мириады серебряных звёзд... Лицо незнакомца было жёстким и в то же время добрым, собранным и отрешённым, будто одновременно он проживал не только нашу, Земную, но и какую-то ещё другую, чужую жизнь...
Если я правильно понимала, это и был именно тот, которого Север называл Странником. Тот, кто наблюдал...
Одеты оба были в бело-красные длинные одежды, подпоясанные толстым, витым, красным шнуром. Мир вокруг этой необычной пары плавно колыхался, меняя свои очертания, будто сидели они в каком-то закрытом колеблющемся пространстве, доступном только лишь им двоим. Воздух кругом стоял благоухающий и прохладный, пахло лесными травами, елями и малиной... Лёгкий, изредка пробегавший ветерок, нежно ласкал сочную высокую траву, оставляя в ней запахи далёкой сирени, свежего молока и кедровых шишек... Земля здесь была такой удивительно безопасной, чистой и доброй, словно её не касались мирские тревоги, не проникала в неё людская злоба, словно и не ступал туда лживый, изменчивый человек...
Двое беседующих поднялись и, улыбаясь друг другу, начали прощаться. Первым заговорил Светодар.
– Благодарю тебя, Странник... Низкий тебе поклон. Я уже не смогу вернуться, ты знаешь. Я ухожу домой. Но я запомнил твои уроки и передам другим. Ты всегда будешь жить в моей памяти, как и в моём сердце. Прощай.
– Иди, с миром, сын светлых людей – Светодар. Я рад, что встретил тебя. И печален, что прощаюсь с тобой... Я даровал тебе всё, что ты в силах был постичь... И что ты в силах отдать другим. Но это не значит, что люди захотят принять то, что ты захочешь им поведать. Запомни, знающий, человек сам отвечает за свой выбор. Не боги, не судьба – только сам человек! И пока он этого не поймёт – Земля не станет меняться, не станет лучше... Лёгкого тебе пути домой, посвящённый. Да хранит тебя твоя Вера. И да поможет тебе наш Род...
Видение исчезло. А вокруг стало пусто и одиноко. Будто старое тёплое солнце тихо скрылось за чёрную тучу...
– Сколько же времени прошло с того дня, как Светодар ушёл из дома, Север? Я уж было подумала, что он уходил надолго, может даже на всю свою оставшуюся жизнь?..
– А он и пробыл там всю свою жизнь, Изидора. Целых шесть долгих десятков лет.
– Но он выглядит совсем молодым?! Значит, он также сумел жить долго, не старея? Он знал старый секрет? Или это научил его Странник?
– Этого я не могу сказать тебе, мой друг, ибо не ведаю. Но я знаю другое – Светодар не успел научить тому, чему годами учил его Странник – ему не позволили... Но он успел увидеть продолжение своего чудесного Рода – маленького праправнука. Успел наречь его настоящим именем. Это дало Светодару редкую возможность – умереть счастливым... Иногда даже такого хватает, чтобы жизнь не казалась напрасной, не правда ли, Изидора?
– И опять – судьба выбирает лучших!.. Зачем же надо было ему всю жизнь учиться? За что оставлял он свою жену и дитя, если всё оказалось напрасным? Или в этом имелся какой-то великий смысл, которого я до сих пор не могу постичь, Север?
– Не убивайся напрасно, Изидора. Ты всё прекрасно понимаешь – всмотрись в себя, ибо ответом есть вся твоя жизнь... Ты ведь борешься, прекрасно зная, что не удастся выиграть – не сможешь победить. Но разве ты можешь поступить иначе?.. Человек не может, не имеет права сдаваться, допуская возможность проигрыша. Даже, если это будешь не ты, а кто-то другой, который после твоей смерти зажжётся твоим мужеством и отвагой – это уже не напрасно. Просто земной человек ещё не дорос, чтобы суметь такое осмыслить. Для большинства людей борьба интересна только лишь до тех пор, пока они остаются живыми, но никого из них не интересует, что будет после. Они пока ещё не умеют «жить для потомков», Изидора.
– Это печально, если ты прав, друг мой... Но оно не изменится сегодня. Потому, возвращаясь к старому, можешь ли ты сказать, чем закончилась жизнь Светодара?
Север ласково улыбнулся.
– А ты ведь тоже сильно меняешься, Изидора. Ещё в прошлую нашу встречу, ты бы кинулась уверять меня, что я не прав!.. Ты начала многое понимать, мой друг. Жаль только, что уходишь напрасно... ты ведь можешь несравнимо больше!
Север на мгновение умолк, но почти тут же продолжил.
– После долгих и тяжких лет одиноких скитаний, Светодар наконец-то вернулся домой, в свою любимую Окситанию... где его ожидали горестные, невосполнимые потери.
Давным-давно ушла из жизни его милая нежная жена – Маргарита, так и не дождавшаяся его, чтобы разделить с ним их непростую жизнь... Также не застал он и чудесную внучку Тару, которую подарила им дочь Мария... и правнучку Марию, умершую при рождении его праправнука, всего три года назад явившегося на свет. Слишком много родного было потерянно... Слишком тяжкая ноша давила его, не позволяя радоваться оставшейся жизнью... Посмотри на них, Изидора... Они стоят того, чтобы ты их узнала.
И снова я появилась там, где жили давно умершие, ставшие дорогими моему сердцу люди... Горечь кутала мою душу в саван молчания, не позволяя с ними общаться. Я не могла обратиться к ним, не могла даже сказать, какими мужественными и чудесными они были...

Окситания...

На самой верхушке высокой каменной горы стояло трое человек... Одним из них был Светодар, он выглядел очень печальным. Рядом, опёршись на его руку, стояла очень красивая молодая женщина, а за неё цеплялся маленький белокурый мальчик, прижимавший к груди огромную охапку ярких полевых цветов.
– Кому же ты нарвал так много, Белоярушка? – ласково спросил Светодар.
– Ну, как же?!.. – удивился мальчонка, тут же разделяя букет на три ровных части. – Это вот – мамочке... А это вот милой бабушке Таре, а это – бабушке Марии. Разве не правильно, дедушка?
Светодар не ответил, лишь крепко прижал мальчика к груди. Он был всем, что у него оставалось... этот чудесный ласковый малыш. После умершей при родах правнучки Марии, которой Светодар так никогда и не увидел, у малыша оставалась только тётя Марсилла (стоявшая рядом с ними) и отец, которого Белояр почти не помнил, так как тот всё время где-то воевал.
– А, правда, что ты теперь никогда больше не уйдёшь, дедушка? Правда, что ты останешься со мной и будешь меня учить? Тётя Марсилла говорит, что ты теперь будешь всегда жить только с нами. Это правда, дедушка?
Глазёнки малыша сияли, как яркие звёздочки. Видимо появление откуда-то такого молодого и сильного деда приводило малыша в восторг! Ну, а «дед», печально его обнимая, думал в то время о тех, кого никогда уже не увидит, проживи он на Земле даже сто одиноких лет...
– Никуда не уйду, Белоярушка. Куда же мне идти, если ты находишься здесь?.. Мы ведь теперь с тобой всегда будем вместе, правда? Ты и я – это такая большая сила!.. Так ведь?
Малыш от удовольствия повизгивал и всё жался к своему новоявленному деду, будто тот мог вдруг взять и исчезнуть, так же внезапно, как и появился.
– Ты и правда никуда не собираешься, Светодар? – тихо спросила Марсилла.
Светодар лишь грустно мотнул головой. Да и куда ему было идти, куда податься?.. Это была его земля, его корни. Здесь жили и умерли все, кого он любил, кто был ему дорог. И именно сюда он шёл ДОМОЙ. В Монтсегуре ему были несказанно рады. Правда, там не осталось ни одного из тех, кто бы его помнил. Но были их дети и внуки. Были его КАТАРЫ, которых он всем своим сердцем любил и всей душой уважал.
Вера Магдалины цвела в Окситании, как никогда прежде, давно перевалив за её пределы! Это был Золотой Век катаров. Когда их учение мощной, непобедимой волной неслось по странам, сметая любые препятствия на своём чистом и правом пути. Всё больше и больше новых желающих присоединялось к ним. И несмотря на все «чёрные» попытки «святой» католической церкви их уничтожить, учение Магдалины и Радомира захватывало все истинно светлые и мужественные сердца, и все острые, открытые новому умы. В самых дальних уголках земли менестрели распевали дивные песни окситанских трубадуров, открывавшие глаза и умы просвещённым, ну а «обычных» людей забавлявшие своим романтическим мастерством.

Окситания цвела, как прекрасный яркий цветок, впитывающий жизненную мощь светлой Марии. Казалось, никакая сила не могла противостоять этому мощному потоку Знания и светлой, вселенской Любви. Люди всё ещё поклонялись здесь своей Магдалине, обожая её. Будто она до сих пор жила в каждом из них... Жила в каждом камушке, в каждом цветке, каждой крупинке этой удивительной, чистой земли...
Однажды, гуляя по знакомым пещерам, Светодар набрёл на новую, потрясшую его до самой глубины души... Там, в спокойном тихом уголке стояла его чудесная мать – любимая Мария Магдалина!.. Казалось, природа не смогла забыть эту дивную, сильную женщину и вопреки всему, создала её образ своей всемогучей, щедрой рукой.

Пещера Марии. В самом углу пещеры стоит, природой созданная, высокая статуя прекрасной женщины,
окутанной очень длинными волосами. Местные катары говорили, что статуя появилась там сразу же после
гибели Магдалины и после каждого падения новой капли воды становилась всё больше и больше на неё похожа...
Эта пещера и сейчас называется «пещерой Марии». И все желающие могут увидеть стоящую там Магдалину.

Повернувшись, чуть поодаль Светодар увидел другое чудо – в другом углу пещеры стояла статуя его сестры! Она явно напоминала кудрявую девочку, стоявшую над чем-то лежащим... (Веста, стоявшая над телом своей матери?..) У Светодара зашевелились волосы!.. Ему показалось, что он начал сходить с ума. Быстро повернувшись, он выскочил из пещеры.

Изваяние Весты – сестры Светодара. Окситания не пожелала их забывать...
И создала свой памятник – капля по капле ваяя дорогие её сердцу лица.
Они стоят там веками, а вода продолжает свою волшебную работу, делая
их всё ближе и всё более похожими на настоящих...

Позже, чуть отойдя от потрясения, Светодар спросил у Марсилы, знает ли она о том, что он увидел. И когда услышал положительный ответ, его душа буквально «зарыдала» слезами счастья – в этой земле и вправду всё ещё жива была его мать – Золотая Мария! Сама земля Окситании воссоздала в себе эту прекрасную женщину – «оживила» в камне свою Магдалину... Это было настоящим творением любви... Только любящим зодчим была природа.

У меня на глазах блестели слёзы... И совершенно не было за это стыдно. Я очень многое бы отдала, чтобы встретить кого-то из них живыми!.. Особенно Магдалину. Какая же дивная, древняя Магия пылала в душе этой удивительной женщины, когда она создавала своё волшебное царство?! Царство, в котором правило Знание и Понимание, и костяком которого была Любовь. Только не та любовь, о которой кричала «святая» церковь, износив это дивное слово до того, что не хотелось долее его слышать, а та прекрасная и чистая, настоящая и мужественная, единственная и удивительная ЛЮБОВЬ, с именем которой рождались державы... и с именем которой древние воины бросались в бой... с именем которой рождалась новая жизнь... именем которой менялся и становился лучше наш мир... Вот эту Любовь несла Золотая Мария. И именно этой Марии мне хотелось бы поклониться... За всё, что она несла, за её чистую светлую ЖИЗНЬ, за её смелость и мужество, и за Любовь.
Но, к сожалению, сделать это было невозможно... Она жила столетия назад. И я не могла быть той, кто её знал. Невероятно глубокая, светлая печаль вдруг захлестнула меня с головой, и горькие слёзы полились потоком...
– Ну что ты, мой друг!.. Тебя ждут другие печали! – удивлённо воскликнул Север. – Прошу тебя, успокойся...
Он ласково коснулся моей руки и постепенно печаль исчезла. Осталась только горечь, будто я потеряла что-то светлое и дорогое...
– Тебе нельзя расслабляться... Тебя ждёт война, Изидора.
– Скажи, Север, учение катаров называлось Учением Любви из-за Магдалины?
– Тут ты не совсем права, Изидора. Учением Любви его звали не посвящённые. Для тех же, кто понимал, оно несло совершенно иной смысл. Вслушайся в звучание слов, Изидора: любовь по-французски звучит – амор (amour) – не так ли? А теперь раздели это слово, отделив от него букву «а»... Получится а’мор (а'mort) – без смерти... Вот и получается истинное значение учения Магдалины – Учение Бессмертных. Как я уже раньше тебе говорил – всё просто, Изидора, если только правильно смотреть и слушать... Ну, а для тех, кто не слышит – пусть остаётся Ученьем Любви... оно ведь тоже красиво. Да и истины толика в этом всё же остаётся.
Я стояла совершенно остолбенев. Учение Бессмертных!.. Даария... Так вот, что являлось учением Радомира и Магдалины!.. Север удивлял меня множество раз, но никогда ещё я не чувствовала себя столь потрясённой!.. Учение катаров притягивало меня своей мощной, волшебной силой, и я не могла себе простить, что не говорила об этом с Севером раньше.
– Скажи, Север, осталось ли что-то от записей катар? Должно же было что-то сохраниться? Даже если не самих Совершенных, то хотя бы просто учеников? Я имею в виду что-то об их настоящей жизни и учении?
– К сожалению – нет, Изидора. Инквизиция уничтожила всё и везде. Её вассалы, по приказу Папы, посылались даже в другие страны, чтобы уничтожить каждую рукопись, каждый оставшийся кусочек бересты, какой только могли найти... Мы искали хоть что-нибудь, но ничего не смогли спасти.
– Ну, а сами люди? Не могло ли остаться что-то у людей, кто сохранял бы это через века?
– Не знаю, Изидора... Думаю, даже если кто-то и имел какую-то запись, то её изменили за время. Человеку ведь свойственно всё перекраивать по-своему... А уж особенно не понимая. Так что вряд ли что-либо сохранилось, как оно было. Жаль... Правда, у нас сохранились дневники Радомира и Магдалины, но это было до создания катар. Хотя, думаю, учение не изменилось.
– Прости, за мои сумбурные мысли и вопросы, Север. Вижу, что потеряла много, не придя к вам. Но всё же, я пока жива. А пока дышу, я ещё могу тебя спрашивать, не так ли? Расскажешь ли мне, как закончилась жизнь Светодара? Прости, за то, что прервала.
Север искренне улыбался. Ему нравилось моё нетерпение и жажда «успеть» узнать. И он с удовольствием продолжил.
После своего возвращения, Светодар жил и учил в Окситании всего два года, Изидора. Но эти годы стали самыми дорогими и счастливыми годами его скитальческой жизни. Его дни, освещённые весёлым смехом Белояра, проходили в любимом Монтсегуре, в окружении Совершенных, которым Светодар честно и искренне пытался передать то, чему долгие годы учил его далёкий Странник.
Они собирались в Храме Солнца, который удесятерял собой нужную им Живую Силу. А также защищал их от нежелательных «гостей», когда кто-то собирался туда тайно проникнуть, не желая появляться открыто.
Храмом Солнца называли специально построенную в Монтсегуре башню, которая в определённое время суток пропускала в окно прямые солнечные лучи, что делало Храм в тот миг истинно волшебным. А ещё эта башня концентрировала и усиливала энергию, что для работающих там в тот момент катар облегчало напряжение и не требовало слишком большой отдачи сил.

В скором времени произошёл непредвиденный и довольно таки забавный случай, после которого ближайшие Совершенные (а потом и остальные катары) начали называть Светодара «огненным». А началось это после того, как во время одного из обычных занятий Светодар, забывшись, полностью раскрыл перед ними свою высокую энергетическую Сущность... Как известно, все без исключения Совершенные были видящими. И появление пылающей огнём сущности Светодара вызвало настоящий шок у Совершенных... Посыпались тысячи вопросов, на многие из которых даже у самого Светодара не было ответов. Ответить мог, наверное, только Странник, но он был недосягаемым и далёким. Поэтому Светодар вынужден был как то объясняться с друзьями сам... Удалось ему это или нет – неизвестно. Только с того самого дня все катары начали называть его Огненным Учителем.
(О существовании Огненного Учителя и правда упоминается в некоторых современных книгах про катар, только, к сожалению, не о том, который был настоящим... Видимо прав был Север, говоря, что люди, не понимая, переделывают всё на свой лад... Как говорится: «слышали звон, но не знают где он»... Например, я нашла воспоминания «последнего катара» Дэода Роше, который говорит, что Огненным Учителем был некий Штайнер(?!)... Опять же, к Чистому и Светлому насильно «приживляется» народ Израиля.... которого никогда не было среди настоящих Катар).
Прошло два года. Мир и покой царили в уставшей душе Светодара. Дни бежали за днями, унося всё дальше старые печали... Малыш Белояр, казалось, рос не по дням, а по часам, становясь всё смышлёнее и умней, перегоняя в этом всех своих старших друзей, чем сильно радовал дедушку Светодара. Но вот в один из таких счастливых, спокойных дней, Светодар вдруг почувствовал странную, щемящую тревогу... Его Дар говорил ему – в его мирную дверь стучится беда... Ничего вроде бы не менялось, ничего не происходило. Но тревога Светодара росла, отравляя приятные мгновения полного покоя.
Однажды, Светодар гулял по окрестностям с маленьким Белояром (мирское имя которого было – Франк) недалеко от пещеры, в которой погибла почти что вся его семья. Погода была чудесной – день стоял солнечный и тёплый – и ноги сами понесли Светодара проведать печальную пещеру... Маленький Белояр, как всегда, нарвал близ растущих полевых цветов, и дедушка с праправнуком пришли поклониться месту умерших.
Наверное, кто-то когда-то наложил проклятие на эту пещеру для его семьи, иначе невозможно было понять, как же они, такие необычайно одарённые, вдруг почему-то полностью теряли свою чувствительность, именно попадая только в эту пещеру, и как слепые котята, направлялись прямиком в кем-то расставленный капкан.
Весело щебетавший свою любимую песенку Белояр вдруг замолк, как это всегда случалось, стоило ему войти в знакомую пещеру. Мальчик не понимал, что заставляло его вести себя именно так, но как только они входили внутрь – всё его весёлое настроение куда-то испарялось, и оставалась в сердечке только печаль...
– Скажи мне, дедушка, а почему здесь всегда убивали? Это место очень печальное, я это «слышу»... Давай уйдём отсюда дедушка! Мне оно очень не нравится... Здесь всегда пахнет бедой.