Католический социализм

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Католический социализм  — общее название течений в католицизме, озабоченных участью рабочего класса и, выдвигающих, опираясь на религиозные соображения, предложения более или менее значительных социальных реформ.







Мировоззрение социал-католиков

В более узком смысле этот термин применяется к мировоззрению только тех из католиков социального направления, которые в требуемой ими реформе отводят широкую роль государству; католические социалисты или социал-католики противопоставляются в последнем случае католикам либеральным (школа Леплэ, Клодио Жаннэ, Перэн и др.), не допускающим государственного вмешательства в экономические отношения и ожидающим полного обновления общества от католической пропаганды, благотворительности промышленников и самопомощи рабочих. Не оспаривая желательности всех этих мер, католические социалисты считают их недостаточными; в настоящем они требуют самого широкого рабочего законодательства, а в будущем — более справедливой формы распределения. С их точки зрения, существующий экономический порядок не соответствует справедливости, как её понимает христианская церковь. Опираясь на изречения св. Фомы, Дунса Скота, св. Василия и Иоанна Златоуста («что может быть неразумнее, как сеять без земли, без дождя и без сохи? те, кто занимается таким земледелием, собирают лишь плевелы, которые будут брошены в огонь вечный»; «получать доход без труда, значит быть ростовщиком» и т. п.), более крайние из католических социалистов заодно с ростом осуждают вообще всякую прибыль на промышленный капитал. Другие довольствуются осуждением особенно грубых форм эксплуатации рабочих и видят причину социального зла преимущественно в свободной конкуренции. Результатом последней является, по их мнению, нравственное одичание всего общества, понижение благосостояния рабочих и обострение социальной борьбы. «Человек, отданный на произвол закона спроса и предложения, перестаёт быть человеком и делается вьючным животным» (де Мён).

Ответственность за промышленную конкуренцию французские социал-католики в прошлом возлагают на великую революцию, а в настоящее время — на либерализм, которому они враждебны и с религиозной, и с демократической точки зрения. Свобода промышленности и свобода труда выгодны лишь для богатых. «Священное Писание, постановления св. соборов и первосвященников, — говорится в коллективном труде французских социал-католиков, — с древнейших времён и доныне освящали божественное право на труд, на его регламентацию и на покровительство духовным и материальным интересам людей труда. Земные власти обязаны вмешиваться в экономическую область, дабы обеспечить здесь соблюдение божественного закона, то есть допускать добро, не допуская зла» (laisser faire le bien saus lasser faire le mal). Государство должно ограничить рабочий день 9-10 часами, запретить женщинам участие в ночных и опасных работах, совершенно удалить с фабрик детей, обеспечить рабочим вознаграждение на случай увечий и старости, установить законодательным путём minimum заработной платы и проч. Только та плата может считаться достаточной, которая, во-первых, обеспечивает необходимый для существования рабочих доход, во-вторых, предлагает рабочему эквивалент опасности, которой он подвергается на службе у капиталиста, и, в-третьих, доставляет эквивалент нормальной траты его сил. «Каждый имеет право на хлеб или на труд» (кард. Маннинг); «бедный может брать, что ему необходимо; никто не смеет ему мешать в этом» (журнал «Association Catholique»). Деятельность государства должна восполняться деятельностью рабочих союзов. Свободу профессиональных ассоциаций католические социалисты рассматривают, как самое драгоценное и неотчуждаемое право рабочих. Правительство должно не только не разрушать и охранять подобные ассоциации, но еще обеспечивать за ними возможно широкую автономию и некоторые привилегии. По известным вопросам голос рабочих союзов должен быть решающим.

Иные из католических социалистов идут ещё дальше: они требуют признания рабочих союзов обязательными официальными учреждениями. Другие настаивают на том, чтобы такие союзы объединяли не одних рабочих, но вместе с ними и хозяев, по типу средневековых корпораций. Последние при этом чрезвычайно идеализируются, и из виду упускается историческая перспектива. Французские и бельгийские католики ввиду неудачи предпринимавшихся до сих пор опытов смешанных союзов несколько охладели к этой мысли, чего нельзя сказать об их немецких собратьях. Духовенству в предстоящей социальной реформе католиками отводится далеко не последнее место. Предполагается, что оно проникнется чисто демократическим духом и выступит на защиту рабочих, отстаивая их интересы против притязаний предпринимателей. Всех истинных католиков, и во главе их — католическое духовенство, де Мён призывает «идти в народ». Таков единственный, но верный путь для доставления полного торжества католицизму. Без улучшения экономического положения народа религия не может пустить в массах глубоких корней. «Не проповедуйте Евангелия пустому желудку, он вас не станет слушать» (монсиньёр Айрлянд). «Наступающий век будет принадлежать не капиталистам, не буржуазии, а народу. Если приобрести его доверие, можно сделаться его советником» (Маннинг).

Некоторые из католических социалистов (см. книгу Грегуара) намечают такую схему трех стадий развития, обусловливаемых демократической политикой католической церкви:

  • первая стадия — разрыв c буржуазией и временное гонение на религию;
  • вторая — присоединение к церкви рабочих и затем всего народа;
  • третья и последняя стадия — полное торжество католицизма после низвержения буржуазного строя.

Во всех изложенных мыслях католические социалисты стараются опираться на авторитет св. Писания и отцов церкви, а с 1891 г. — еще и на изданную Папой Львом XIII энциклику «Rerum Novarum», где глава католической церкви, признавая наличность социального зла и видя в современном обществе, «с одной стороны, всемогущество богатства, с другой — бессилие бедности», требует от католического духовенства энергичной работы на пользу народа. Рабочие союзы и рабочее законодательство указываются и Львом XIII как два главнейшие фактора социальной реформы. Энциклика «Rerum Novarum» представляет собою минимальную программу тех требований, которые выставляются католическими социалистами всех стран.

Социально-католическое движение в разных странах

Во Франции

Во Франции социально-католическое движение всего древнее и всего богаче теоретической литературой. Непосредственным предшественником его здесь надо считать Сен-Симона, главное сочинение которого, «Новое христианство» (1825 г.), было написано с целью пробудить в католическом духовенстве сознание его обязанностей перед народом. Здесь рисуется план будущего общественного строя, в котором первенствующее место займет духовенство и который в то же время обеспечит благосостояние «класса наиболее многочисленного и наиболее бедного». Теократический элемент «Нового христианства» был развит далее учениками С.-Симона, причём Базар и Анфантен создали своеобразную сенсимонистскую церковь, а Исаак Перейра и Густав д’Эйхталь предложили в своих сочинениях обратиться к теократии уже существующей — к католической церкви, и возложить на неё заботу о рабочем классе. Более последовательное и полное проведение этой мысли принадлежит Ламеннэ, доказывавшему в основанном им журнале «L’Avenir» (в 1830 г.), что церковь не нуждается в поддержке сильных и богатых и что, сделавшись ультрадемократической, она не только выполнит заветы своего основателя, но ещё и обезопасит себя от всяких потрясений.

Еще более крайние социалистические и коммунистические задачи навязывались католической церкви аббатами Констаном и Шантомом, Шевэ, Калланом, Дилье и др. Некоторые из коммунистов и социалистов, как, например, Бюшэ, Эскирос и Кабе, пошли навстречу этому движению и стали доказывать полное соответствие идеалов социального и христианского. Энциклика Папы Пия IX от 8 декабря 1849 г. положила конец этому движению, возобновившемуся в совершенно иной, практической и сначала крайне умеренной форме лишь в 1871 г., когда граф де Мён и др. воспользовались некоторыми рабочими кружками для пропаганды католицизма. После громадного, но временного успеха кружки пришли в упадок, а их инициаторы занялись теоретической разработкой своих взглядов, становившихся все более радикальными, и практическим их применением при помощи законодательства. Католические социалисты представлены были в палате де Мёном, Грандмэзоном и др., энергично отстаивающими как интересы рабочих, так и интересы католической церкви. Органом партии служил журнал «Association Catholique».

В Германии

В Германии социально-католическое движение началось также рабочими кружками, основанными в 40-х гг. священником Кольпингом. Большое значение кружки эти получили благодаря поддержке епископа Майнцского Кеттелера. В своем главном труде «Arbeiterfrage und Christenthum» (1864) Кеттелер выдвигает экономическую проблему как главную задачу нашего времени, в самых мрачных красках рисует положение рабочего класса (сходясь во многом с Лассалем) и видит выход, также подобно Лассалю, в широких рабочих кооперациях. Последователи Кеттелера, Муфанг и Хитце, подчеркнули в особенности необходимость рабочего законодательства, причем первым из них основан был официальный орган партии «Christlich-sociale Blaumltter», второй же явился наиболее видным её представителем в Рейхстаге. Рабочие католичические кружки в Германии (среди крестьян и среди фабричных рабочих) с течением времени чрезвычайно умножились и обнимают теперь более 75 тысяч членов; вообще вся партия отличается крепкою организацией и энергичною деятельностью.

В Австрии

В Австрию социально-католическое движение занесено было из Германии Рудольфом Мейером, последователем Родбертуса и Кеттелера, автором сочинения «Emancipationskampf des vierten Standes». Главнейшими руководителями его явились: барон Фогельзанг, основавший журнал «Vaterland», официальный орган австрийских католических социалистов, граф Куэфштейн, разработавший в своем соч. «Die Grundzuumlge d. bedeutendsten Parteien» (1880) вопрос об отношении церкви к росту и к прибыли, князь Лихтенштейн, оратор и политический деятель, автор сочинения «Ueber Interessenvertretung im Staate» (1875), иезуит Кольб и др. Особенностью австрийского движения является его антисемитический и аристократический характер. Полную противоположность представляет то же движение в Швейцарии, где во главе его стоит член национального совета Гаспар Декуртэн, последовательный демократ и убеждённый католик. Ему отчасти Швейцария обязана своим рабочим законодательством; им основано обширное рабочее бюро, так называемое Sécrétariat du Peuple; им же была пущена в обращение мысль, поддержанная имп. Вильгельмом II, о необходимости международной конференции по рабочему вопросу.

В Швейцарии

Немногочисленная, но энергичная социально-католическая партия в Швейцарии одерживала частые победы на выборах и оставалась не без влияния на усиливающееся распространение католицизма в стране.

В Бельгии

В Бельгии среди католиков господствовала либеральная школа Перэна. Представителями социалистического направления являлись епископ Дутрелу и аббат Потье с своей книгой «Ce qu’il y a de l égitime dans les révendications ouvriè res» (1889). На католическом конгрессе 1890 г. в Льеже верх одержало требование государственного вмешательства в пользу рабочих. С тех пор социально-католическое движение получило в Бельгии значительное развитие, чему немало способствовала основанная в 1891 г. и имеющая теперь более 100 тысяч членов «демократическая лига», а также многочисленные периодические издания («Het Volk» в Генте, «Le Bien du peuple» в Льеже, «Le pays Wallon» в Шарлеруа и др.). Последним своим торжеством на выборах (1894) католики обязаны той популярности, которую приобрела среди рабочих их социальная программа.

В Великобритании и США

В Англии, равно как и в Соединённых Штатах, хотя и нельзя отметить целой партии католических социалистов, имеются, однако, отдельные личности из среды католического духовенства, которые, заинтересовавшись судьбою рабочих, выступили в качестве их защитников на практическом или на теоретическом поприще. В Англии кардинал Маннинг пользовался такою популярностью среди рабочих, что благодаря его вмешательству прекратилась стачка доковых рабочих в 1889 г.; за ним последовал епископ Ноттингамский, Эдуард Бэгшоу, с памфлетом «Mercy and Justice to the poor». В Соединённых Штатах кардинал Гиббонс выступил на защиту американского «ордена рыцарей труда», когда тому грозило осуждение из Рима; священник Мак Глин — откровенный социалист, союзник Генри Джоржа; монсеньор Айрланд — демократический католик в духе Декуртэна и выдающийся оратор.

В остальных странах католическое духовенство не идёт дальше филантропических начинаний на пользу бедных, не требуя государственного вмешательства и не вступая в борьбу с экономически господствующим классом; за отсутствием этих двух черт говорить о католическом социализме не приходится.

Напишите отзыв о статье "Католический социализм"

Литература

Кроме названных выше сочинений и периодических изданий, для характеристики католического социализма могут служить:

  • Leroy-Beaulieu (Anatole), «La papauté, le socialisme et la démocratie» (1893);
  • Léon Grégoire, «Le pape, les catholiques et la question sociale» (1893);
  • Eugène Spuller, «L'évolution politique et sociale de l'église» (1893);
  • Henri Joly, «Le socialisme chrétien» (1893);
  • Francesco Nitti, «Il socialismo cattolico» (1891; франц. перевод, 1894);
  • Ch. Perm, «Le socialisme chrétien» (1879);
  • Jesting, «Socialdemokratie und Christenthum» (1891);
  • Bourgeois, «Le catholicisme et les questions sociales» (1867);
  • Ribot, «Du rôle social des idées chrétiennes» (1878),
  • Bishop Westcott, «Social aspects of Christianity» (1887);
  • Barry, «Lectures on Christianity and socialism» (1890);
  • Behrends, «Socialism and Christianity» (1886);
  • Monseigneur Freppel, «La question ouvrière» (1880);
  • Gladden, «Applied Christianity» (1886),
  • Lustrac, «Christianisme et socialisme» (1863);
  • Martensen, «Socialismus und Christenthum» (1875);
  • Marchal, «Christianisme et socialisme» (1850);
  • Girdlestone, «Thirty-nine articles of relief for Christian socialists» (1886);
  • Kaufmann, «Christian socialism» (1888);
  • Rae, «Contemporary socialism» (ch. V, 1884);
  • Laveley, «Le socialisme contemporain» (ch. VIII, 8-е издание, 1893);
  • Kirkup, «History of socialism» (1892);
  • Lapeyre, «Le socialisme catholique» (1888);
  • comte de Mun, «Discours sur les questions sociales» (1888);
  • Mnsg. Gaspa rd Mermillod, «L'église et les ouvriers au XIX siè cle» (1868); его же, «La question ouvrière» (1872);
  • G. de Pascal, «L'église et la question sociale» (1892);
  • «Oeuvres des cercles catholiques d’ouvriers. Questions sociales et ouvrières. Régime du travail» (1883);
  • «Instruction sur l’oeuvre» (1887);
  • Nebe, «Die Stellung der Kirche zur Arbeiterfrage» (1872);
  • Albertus, «Die Socialpolitik der Kirche» (1881);
  • Oschwald, «Sociale Frage und Kirche» (1874);
  • Scheiher. «Klerus und die sociale Frage» (1884);
  • Jose Frexa, «El socialismo y la teocracia, dirigido а D. Juan Donoso Cortès» (Барселона, 1852, 3 т.);
  • Tafel, «Socialism and reform in the light of the new church lectures» (1891);
  • Fran çois Huet, «Le règne social du christianisme» (1853);
  • Gaume, «Considérations sur l’organisation du travail, le communisme et la christianisme» (1848);
  • Chouteau, «Programme de socialisme catholique» (1849);
  • Segretain, «Socialisme catholique» (1849);
  • Cherrier, «Travail chrétien et socialisme» (1884);
  • Wach, «Die christlich-sociale Arbeiterpartei» (1878);
  • Kannengiesser, «Catholiques allemands» (1891); его же, «Ketteler et l’organisation sociale en Allemagne» (1894);
  • Liesen, «Ketteler und die sociale Frage» (1882);
  • Arthur von Hohenberg, «Die sociale Frage in dem katholischen Deutschland» (1884);
  • Wermert, «Neuere socialpolitische Anschauungen im Katholizismus Deutschlands» (1885);
  • «Die sociale Frage beleuchtet durch die Stimmen aus Maria Laach» (1871—1892);
  • Bellesheim, «Henry Edward Manning» (1892);
  • Maunus, «L'église et la démocratie»; Gabriel Ardan, «Papes et paysans» (1891);
  • Galland, «Papst Leo XIII» (1893);
  • l’abbè Boudignon, «L’encyclique et la question sociale» (1891);
  • Flürscheim, «Papst und Socialreform» (1891);
  • Giovanni Ribelli, «Il papismo, padre del socialismo, riposta all’enciclica papale del 28 dicembre 1878»;
  • Raffaele Mariano, «Papato e socialismo ai giorni nostri».

См. также

Ссылки

Отрывок, характеризующий Католический социализм

– Ну, конечно же, Изидора! – искренне поражаясь моему «невежеству», засмеялся Караффа. – Если она будет использовать своё знание и умение во имя церкви, это будет приходить к ней уже от Бога, так как она будет творить во имя Его! Неужели Вам это не понятно?..
Нет, мне не было понятно!.. И говорил это человек с совершенно больным воображением, который, к тому же, искренне верил в то, о чём говорил!.. Он был невероятно опасным в своём сумасшествии и, к тому же, имел неограниченную власть. Его фанатизм переходил все границы, и кто-то должен был его остановить.
– Если Вы знаете, как заставить нас служить церкви, почему же тогда Вы сжигаете нас?!.. – рискнула спросить я. – Ведь то, чем мы обладаем, нельзя приобрести ни за какие деньги. Почему же Вы не цените это? Почему продолжаете уничтожать нас? Если Вы хотели научиться чему-то, почему не попросите научить Вас?..
– Потому, что бесполезно пробовать изменить то, что уже мыслит, мадонна. Я не могу изменить ни Вас, ни Вам подобных... Я могу лишь испугать Вас. Или убить. Но это не даст мне того, о чём я так долго мечтал. Анна же ещё совсем мала, и её можно научить любви к Господу, не отнимая при этом её удивительный Дар. Вам же это делать бесполезно, так как, даже если Вы поклянётесь мне вере в Него – я не поверю Вам.
– И Вы будете совершенно правы, Ваше святейшество, – спокойно сказала я.
Караффа поднялся, собираясь уходить.
– Всего один вопрос, и я очень прошу Вас ответить на него... если можете. Ваша защита, она из этого же монастыря?
– Так же, как и Ваша молодость, Изидора... – улыбнулся Караффа. – Я вернусь через час.
Значит, я была права – свою странную «непробиваемую» защиту он получил именно там, в Мэтэоре!!! Но почему же тогда её не знал мой отец?! Или Караффа был там намного позже? И тут вдруг меня осенила ещё одна мысль!.. Молодость!!! Вот чего добивался, но не получил Караффа! Видимо он был наслышан о том, сколько живут и как уходят из «физической» жизни настоящие Ведьмы и Ведуны. И ему дико захотелось получить это для себя... чтобы успеть пережечь оставшуюся «непослушную» половину существующей Европы, а потом властвовать над оставшимися, изображая «святого праведника», милостиво сошедшего на «грешную» землю, чтобы спасать наши «пропащие души».
Это было правдой – мы могли жить долго. Даже слишком долго... И «ухо-дили», когда по-настоящему уставали жить, или считали, что не могли более никому помочь. Секрет долголетия передавался от родителей – к детям, потом – внукам, и так далее, пока оставался в семье хоть один исключительно одарённый ребёнок, который мог его перенять... Но давалось бессмертие не каждому потомственному Ведуну или Ведьме. Оно требовало особых качеств, которых, к сожалению, удостаивались не все одарённые потомки. Это зависело от силы духа, чистоты сердца, «подвижности» тела, и самое главное – от высоты уровня их души ... ну и многого ещё другого. И я думаю, это было правильно. Потому что тем, кто жаждал научиться всему, что умели мы – настоящие Ведуны – простой человеческой жизни на это, к сожалению, не хватало. Ну, а тем, которые не хотели знать так много – длинная жизнь и не была нужна. Поэтому такой жёсткий отбор, думаю, являлся абсолютно правильным. И Караффа хотел того же. Он считал себя достойным...
У меня зашевелились волосы, когда я только подумала о том, что бы мог натворить на Земле этот злой человек, если бы жил так же долго!..
Но все эти тревоги можно было оставить на потом. А пока – здесь находилась Анна!.. И всё остальное не имело никакого значения. Я обернулась – она стояла, не сводя с меня своих огромных лучистых глаз!.. И я в то же мгновение забыла и про Караффу, и про монастырь, да и обо всём остальном на свете!.. Кинувшись в мои раскрытые объятия, моя бедная малышка застыла, без конца повторяя только одно-единственное слово: «Мама, мамочка, мама…».
Я гладила её длинные шелковистые волосы, вдыхая их новый, незнакомый мне аромат и прижимая к себе её хрупкое худенькое тельце, готова была умереть прямо сейчас, только бы не прерывалось это чудесное мгновение...
Анна судорожно жалась ко мне, крепко цепляясь за меня худыми ручонками, как бы желая раствориться, спрятаться во мне от ставшего вдруг таким чудовищным и незнакомым мира... который был для неё когда-то светлым и добрым, и таким родным!..
За что нам был дан этот ужас?!.. Что мы свершили такое, чтобы заслужить всю эту боль?.. Ответов на это не было... Да наверное и не могло было быть.
Я до потери сознания боялась за свою бедную малышку!.. Даже при её раннем возрасте, Анна была очень сильной и яркой личностью. Она никогда не шла на компромиссы и никогда не сдавалась, борясь до конца, несмотря на обстоятельства. И ничего не боялась...
«Бояться чего-то – значит принимать возможность поражения. Не допускай страх в своё сердце, родная» – Анна хорошо усвоила уроки своего отца...
И теперь, видя её, возможно, в последний раз, я должна была успеть научить её обратному – «не идти напролом» тогда, когда от этого зависела её жизнь. Это никогда не являлось одним из моих жизненных «законов». Я научилась этому только сейчас, наблюдая, как в жутком подвале Караффы уходил из жизни её светлый и гордый отец... Анна была последней Ведуньей в нашей семье, и она должна была выжить, во что бы то ни стало, чтобы успеть родить сына или дочь, которые продолжили бы то, что так бережно хранила столетиями наша семья. Она должна была выжить. Любой ценой... Кроме предательства.
– Мамочка, пожалуйста, не оставляй меня с ним!.. Он очень плохой! Я вижу его. Он страшный!
– Ты... – что?!! Ты можешь видеть его?! – Анна испуганно кивнула. Видимо я была настолько ошарашенной, что своим видом напугала её. – А можешь ли ты пройти сквозь его защиту?..
Анна опять кивнула. Я стояла, совершенно потрясённой, не в состоянии понять – КАК она могла это сделать??? Но это сейчас не было важно. Важно было лишь то, что хотя бы кто-то из нас мог «видеть» его. А это означало – возможно, и победить его.
– Ты можешь посмотреть его будущее? Можешь?! Скажи мне, солнце моё, уничтожим ли мы его?!.. Скажи мне, Аннушка!
Меня трясло от волнения – я жаждала слышать, что Караффа умрёт, мечтала видеть его поверженным!!! О, как же я мечтала об этом!.. Сколько дней и ночей я составляла фантастические планы, один сумасшедшее другого, чтобы только очистить землю от этой кровожадной гадюки!.. Но ничего не получалось, я не могла «читать» его чёрную душу. И вот теперь это произошло – моя малышка могла видеть Караффу! У меня появилась надежда. Мы могли уничтожить его вдвоём, объединив свои «ведьмины» силы!
Но я обрадовалась слишком рано... Легко прочитав мои, бушующие радостью мысли, Анна грустно покачала головкой:
– Мы не победим его, мама... Это он уничтожит всех нас. Он уничтожит очень многих, как мы. От него не будет спасения. Прости меня, мама... – по худым щёчкам Анны катились горькие, горячие слёзы.
– Ну что ты, родная моя, что ты... Это ведь не твоя вина, если ты видишь не то, что нам хочется! Успокойся, солнце моё. Мы ведь не опускаем руки, правда, же?
Анна кивнула.
– Слушай меня, девочка...– легко встряхнув дочку за хрупкие плечики, как можно ласковее прошептала я. – Ты должна быть очень сильной, запомни! У нас нет другого выбора – мы всё равно будем бороться, только уже другими силами. Ты пойдёшь в этот монастырь. Если я не ошибаюсь, там живут чудесные люди. Они – такие как мы. Только наверно ещё сильнее. Тебе будет хорошо с ними. А за это время я придумаю, как нам уйти от этого человека, от Папы... Я обязательно что-то придумаю. Ты ведь веришь мне, правда?
Малышка опять кивнула. Её чудесные большие глаза утопали в озёрах слёз, выливая целые потоки... Но Анна плакала молча... горькими, тяжёлыми, взрослыми слезами. Ей было очень страшно. И очень одиноко. И я не могла быть ря-дом с ней, чтобы её успокоить...
Земля уходила у меня из под ног. Я упала на колени, обхватив руками свою милую девочку, ища в ней покоя. Она была глотком живой воды, по которому плакала моя измученная одиночеством и болью душа! Теперь уже Анна нежно гладила мою уставшую голову своей маленькой ладошкой, что-то тихо нашёптывая и успокаивая. Наверное, мы выглядели очень грустной парой, пытавшейся «облегчить» друг для друга хоть на мгновение, нашу исковерканную жизнь...
– Я видела отца... Я видела, как он умирал... Это было так больно, мама. Он уничтожит нас всех, этот страшный человек... Что мы сделали ему, мамочка? Что он хочет от нас?..
Анна была не по-детски серьёзной, и мне тут же захотелось её успокоить, сказать, что это «неправда» и что «всё обязательно будет хорошо», сказать, что я спасу её! Но это было бы ложью, и мы обе знали это.
– Не знаю, родная моя... Думаю, мы просто случайно встали на его пути, а он из тех, кто сметает любые препятствия, когда они мешают ему... И ещё... Мне кажется, мы знаем и имеем то, за что Папа готов отдать очень многое, включая даже свою бессмертную душу, только бы получить.
– Что же такое он хочет, мамочка?! – удивлённо подняла на меня свои влажные от слёз глаза Анна.
– Бессмертие, милая... Всего лишь бессмертие. Но он, к сожалению, не понимает, что оно не даётся просто из-за того, что кто-то этого хочет. Оно даётся, когда человек этого стоит, когда он ВЕДАЕТ то, что не дано другим, и использует это во благо остальным, достойным людям... Когда Земля становится лучше оттого, что этот человек живёт на ней.
– А зачем оно ему, мама? Ведь бессмертие – когда человек должен жить очень долго? А это очень непросто, правда? Даже за свою короткую жизнь каждый делает много ошибок, которые потом пытается искупить или исправить, но не может... Почему же он думает, что ему должно быть дозволенно совершить их ещё больше?..
Анна потрясала меня!.. Когда же это моя маленькая дочь научилась мыслить совершенно по-взрослому?.. Правда, жизнь не была с ней слишком милостивой или мягкой, но, тем не менее, взрослела Анна очень быстро, что меня радовало и настораживало одновременно... Я радовалась, что с каждым днём она становится всё сильней, и в то же время боялась, что очень скоро она станет слишком самостоятельной и независимой. И мне уже придётся весьма сложно, если понадобится, её в чём-то переубедить. Она всегда очень серьёзно относилась к своим «обязанностям» Ведуньи, всем сердцем любя жизнь и людей, и чувствуя себя очень гордой тем, что когда-нибудь сможет помогать им стать счастливее, а их душам – чище и красивей.
И вот теперь Анна впервые встретилась с настоящим Злом... Которое безжалостно ворвалось в её очень хрупкую ещё жизнь, уничтожая горячо любимого отца, забирая меня, и грозя стать жутью для неё самой... И я не была уверена, хватит ли ей сил бороться со всем одной в случае, если от руки Караффы погибнет вся её семья?..
Отпущенный нам час пролетел слишком быстро. На пороге, улыбаясь, стоял Караффа...
Я в последний раз прижала к груди мою любимую девочку, зная, что не увижу её теперь очень долго, а может даже и никогда... Анна уезжала в неизвестное, и я могла надеяться только лишь на то, что Караффа по-настоящему хотел её учить для своих сумасшедших целей и в таком случае, хоть на какое-то время ей ничто не грозит. Пока она будет находиться в Мэтэоре.
– Вы насладились общением, мадонна? – деланно искренне спросил Караффа.
– Благодарю Вас, Ваше святейшество. Да, конечно же. Хотя, я бы предпочитала сама растить свою дочь, как это принято в нормальном мире, а не отдавать её в руки неизвестным, только потому, что Вы имеете на неё какой-то свой план. Не хватит ли боли для одной семьи, Вы не находите?
– Ну, это смотря для какой, Изидора! – улыбнулся Караффа. – Опять же, есть «семья» и СЕМЬЯ... И Ваша, к сожалению, принадлежит ко второй категории... Вы слишком сильны и ценны, чтобы просто так жить, не платя за свои возможности. Запомните, моя «великая Ведьма», всё в этой жизни имеет свою цену, и за всё приходится платить, вне зависимости от того, нравится Вам это или нет... И уж Вам, к сожалению, придётся платить очень дорого. Но не будем говорить о плохом сегодня! Вы ведь провели чудесное время, не так ли? До встречи, мадонна. Я обещаю Вам, она будет очень скоро.
Я застыла... Как же знакомы были мне эти слова!.. Эта горькая правда так часто сопровождала меня в моей, коротенькой ещё, жизни, что я не могла поверить – слышу их от кого-то ещё!.. Наверное, это и впрямь было верно, что платить приходилось всем, только не все шли на это добровольно... И ещё иногда эта плата являлась слишком дорогой...
Стелла удивлённо вглядывалась в моё лицо, видимо заметив моё странное замешательство. Но я тут же показала ей, что «всё в порядке, всё хорошо», и, замолчавшая на мгновение, Изидора, продолжала свой прерванный рассказ.
Караффа удалился, уводя мою дорогую малышку. Окружающий мир померк, а моё опустошённое сердце капля за каплей медленно заполнялось чёрной, беспросветной тоской. Будущее казалось зловещим. В нём не было никакой надежды, не было привычной уверенности в том, что, как бы сейчас не было трудно, но в конце концов всё как-нибудь образуется, и обязательно будет всё хорошо.
Я прекрасно знала – хорошо не будет... У нас никогда не будет «сказки со счастливым концом»...
Даже не заметив, что уже вечерело, я всё ещё сидела у окна, наблюдая за суетившимися на крыше воробьями и думала свои печальные думы. Выхода не было. Караффа дирижировал этим «спектаклем», и именно ОН решал, когда оборвётся чья-либо жизнь. Я не в силах была противостоять его козням, даже если и могла теперь с помощью Анны их предусмотреть. Настоящее меня пугало и заставляло ещё яростнее искать хотя бы малейший выход из положения, чтобы как-то разорвать этот жуткий «капкан», поймавший наши истерзанные жизни.
Неожиданно прямо передо мной воздух засверкал зеленоватым светом. Я насторожилась, ожидая новый «сюрприз» Караффы... Но ничего плохого вроде бы не происходило. Зелёная энергия всё сгущалась, понемногу превращаясь в высокую человеческую фигуру. Через несколько секунд передо мной стоял очень приятный, молодой незнакомый человек... Он был одет в странную, снежно-белую «тунику», подпоясанную ярко-красным широким поясом. Серые глаза незнакомца светились добром и приглашали верить ему, даже ещё не зная его. И я поверила... Почувствовав это, человек заговорил.
– Здравствуй, Изидора. Меня зовут Север. Я знаю, ты не помнишь меня.
– Кто ты, Север?.. И почему я должна тебя помнить? Значит ли это, что я встречала тебя?
Ощущение было очень странным – будто пытаешься вспомнить то, чего никогда не было... но чувствуешь, что ты откуда-то всё это очень хорошо знаешь.