Кинетоскоп

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Файл:Kinetoscope.jpg
Устройство Кинетоскопа

Кинетоско́п (англ. kinetoscope) (от греческого «кинетос» — движущийся и «скопео» — смотреть) — ранняя технология кинематографа для показа движущегося изображения, изобретённая в 1888 году Томасом Эдисоном. В отличие от современного кинопроектора кинетоскоп не давал возможности коллективного просмотра на экране, а был предназначен для индивидуального зрителя, наблюдавшего изображение через окуляр[1].







Принцип действия

Файл:ButterflyDancebis.jpg
Фрагмент фильма для «Кинетоскопа»

Кинетоскоп представлял из себя деревянный ящик, внутри которого была натянута на роликах киноплёнка, непрерывно движущаяся мимо окуляра, расположенного на верхней крышке аппарата[2]. Смазывание изображения, наблюдаемого через окуляр на освещённой электролампой киноплёнке, предотвращалось обтюратором с малым углом раскрытия. Эдисон планировал также создать кинетоскоп для просмотра объёмных изображений по аналогии с появившимся стереоскопом, но из-за начавшейся конкуренции с другими устройствами, вскоре отказался от этой идеи. Одним из главных недостатков конструкции, обусловившим индивидуальный способ просмотра, была низкая световая эффективность. Из-за непрерывного движения киноплёнки мимо окуляра, кинетоскоп требовал очень коротких вспышек света для получения хотя бы относительной устойчивости изображения. Это лишало возможности обеспечить достаточную яркость при проекции на экран. Предпринятые после первых успехов аппарата Эдисона многочисленные попытки других изобретателей усовершенствовать его, увенчались появлением «Синематографа» братьев Люмьер, в котором плёнка двигалась прерывисто при помощи грейфера.

Акционерное общество «Кинетоскоп» снимало фильмы для своих аппаратов с помощью «Кинетографа», но для просмотра впоследствии оказались пригодны также киноролики, снятые другими устройствами. Формат 35-мм киноплёнки, впервые разработанный Эдисоном для кинетоскопа, быстро стал всеобщим стандартом и позволил осуществлять обмен фильмами, изготовленными различными аппаратами[3]. В момент появления технологии теоретических обоснований частоты съёмки и проекции ещё не существовало, поэтому скорость киноплёнки варьировалась в аппаратах в пределах 30 — 40 кадров в секунду[4]. При просмотре, благодаря инерции зрения, создавалось впечатление движущегося изображения. Ролик киноплёнки «Кодак-Эдисон» стандартной длины 50 футов при частоте показа 40 кадров в секунду имел продолжительность не более 20 секунд. Некоторые фильмы снимались и демонстрировались при пониженной частоте, поскольку киноплёнка большей длины не выпускалась. Считается, что ролик про атлета Сандова из «первой десятки» кинопроката Эдисона был снят со скоростью 16 кадров в секунду, чтобы удлинить время просмотра до 50 секунд.

Коммерческое использование

Патентную заявку на изобретение Эдисон подал 31 июля 1891 года, хотя аппарат ещё находился на стадии лабораторных испытаний и не был готов для серийного производства[5][6]. Незадолго до этого — 20 мая — в лаборатории состоялась первая публичная демонстрация изготовленного прототипа для 150 участниц Федерации женских клубов США. Показанный ролик впоследствии получил название «Приветствие Диксона». Восторг публики, впервые увидевшей движущиеся фотографии, убедил авторов изобретения в целесообразности его коммерческого использования. В 1892 году было создано «Акционерное общество Кинетоскоп», получившее монополию на распространение аппаратов и технологии на территории США.

14 марта 1893 года патент на «Кинетоскоп» был получен и вскоре аппарат экспонировался на выставке в Чикаго[1][7][8]. 9 мая состоялась первая демонстрация серийного устройства в Институте Искусства и Науки в Бруклине. Первым фильмом, представленным публике стала «Сцена с кузнецами», снятая в новой студии. Последним штрихом была установка на кинетоскопах автоматического монетоприёмника: так Эдисон, проделавший до этого то же самое с фонографом, оказался одним из изобретателей торговых автоматов. 14 апреля 1894 года коммерсанты братья Холланд открыли на Бродвее «кабину» (англ. Kinetoscope Parlor), в которой были установлены десять кинетоскопов, предназначенных для индивидуального просмотра[9]. Аппараты, установленные по пять штук в два ряда, показывали разные фильмы, и каждый зритель за 25 центов мог посмотреть ролики одного ряда, а за полдоллара — все десять[2]. Кинетоскопы были куплены у лабораторий Эдисона по цене 200 долларов за штуку акционерным обществом во главе с Норманом Раффом и Фрэнком Гаммоном, компаньоном которых стал Эндрю Холланд, один из владельцев кинозала[10]. В первую программу вошли десять фильмов: «Парикмахерская», «Кузнецы», «Петушиный бой», «Подковывание лошади», «Горные танцы», «Трапеция», «Борьба», два ролика о британской акробатке Эне Бертольди и один об упражнениях атлета Сандова. К 1 июня Холланды открыли аналогичные заведения в Чикаго и Сан-Франциско, а 17 октября появился первый зал за пределами США — в Лондоне. В акционерное общество начали вступать десятки новых компаний, желающих распространять аттракцион, приносящий немедленную прибыль. Только за 11 первых месяцев эксплуатации кинетоскопы принесли доход в размере 150 тысяч долларов[11].

Уже за полтора года до первой демонстрации фильма Люмьерами на большом экране в парижском «Гран-кафе», Эдисон положил начало кинопрокату, создав целую сеть кинозалов. Кинетоскопы быстро стали популярны у публики, но рассматривание изображения через окуляр не отвечало нынешним представлениям о кинозрелище, подразумевающим одновременный просмотр несколькими зрителями[12][13]. Кроме того, большинство сюжетов были примитивны и повторяли тематику, общепринятую для зоотропов. Каталог кинороликов для кинетоскопа, насчитывавший в конце 1894 года 60 наименований, в основном состоял из фильмов о дрессированных животных, акробатах, танцах и борьбе[14]. Все фильмы имели стандартную длину 50 футов и снимались с таким расчётом, чтобы сюжет мог быть склеен в кольцо, повторяясь бесконечно. В результате, аппарат за счёт многопетельного лентопротяжного тракта не требовал перезарядки. Одним из самых известных роликов стал «Танец Лои Фуллер», который считается первым в истории колоризованным фильмом. В июле 1894 года зафиксирован первый случай киноцензуры: владелец зала в Сан-Франциско был арестован на месяц за «неприличный киносеанс», во время которого демонстрировался фильм «Карменсита». Однако, подобные инциденты не помешали появлению роликов, специально отснятых для залов с табличкой «Только для мужчин»: в этих фильмах, пользовавшихся большим успехом, хористки задирали юбки, танцуя канкан.

Проецирующий кинетоскоп

Файл:Optic Projection fig 221.jpg
Проецирующий кинетоскоп

Успешная экспансия «Синематографа» сделала очевидной необходимость создания собственной технологии, позволяющей получать изображение на экране. Появившийся позднее «Мутоскоп», несмотря на сходный метод индивидуального просмотра через окуляр, оказался дешевле и удачнее кинетоскопа, предопределив его коммерческий провал. Поэтому, уже в 1895 году Эдисон под маркой «Витаско́п» (англ. Vitascope) начал продавать созданное Чарльзом Дженкинсоном (англ. Charles Francis Jenkins) и Томасом Арматом (англ. Thomas Armat) устройство для проекции фильмов на большие экраны. В процессе эксплуатации выявился ряд недостатков этих кинопроекторов, заставивших Эдисона предпринять усилия для собственных разработок. В результате с ноября 1896 года компания приступила к выпуску нового устройства для проекции фильмов «Проджектоскоп» (англ. Projectoscope)[15].

В 1912 году Эдисон выпустил на рынок «Проджектоскоп» для любительского использования в домашних условиях. На негорючей киноплёнке нового формата шириной 22-мм для такого проджектоскопа изображение располагалось на трёх дорожках кадров размером 4×6 мм[3][16]. Проекция происходила последовательно с реверсом механизма: сначала при прямом ходе проецировался первый ряд, затем при обратном — второй, расположенный в середине, и в конце — третий снова в прямом направлении. Технология не получила распространения, уступая в удобстве появившимся двумя годами ранее 28-мм любительским проекторам «Pathé KOK». Через четыре года компания Эдисона вышла на рынок со своей последней технологией кинопроекции «Супер Кинетоскоп», так же не получившей распространения из-за жёсткой конкуренции с более удачными проекторами.

Кинетофон

Файл:Kinetophonebis1.jpg
«Кинетофон» и зритель в наушниках

Идея создания устройства, способного воспроизводить звук одновременно с изображением, появилась раньше, чем начались разработки кинетографа и кинетоскопа, задуманных Эдисоном, как приставка к изобретённому им ранее фонографу. В 1894 году он писал:

« В 1887 году мне пришла мысль о возможности сконструировать аппарат, который будет для зрения тем же, чем является фонограф для слуха, и который будет и записывать и воспроизводить одновременно звук и движение »

В марте 1895 года завершено создание аппарата, представляющего из себя помещённые в один корпус кинетоскоп и фонограф с общим приводом лентопротяжного механизма и звукового цилиндра под названием «Кинетофон» (англ. kinetophone)[17]. Первым известным звуковым фильмом является снятая в 1894 году или в самом начале 1895 года на студии Эдисона в Уэст-Орандже запись, ныне известная как «Экспериментальный звуковой фильм Диксона».

Синхронная съёмка фильмов для кинетофона была затруднена по многим причинам, главными из которых были низкая чувствительность мембраны фонографа и необходимость использования громоздких рупоров, неизбежно видимых в кадре, как в упомянутом фильме. Точность синхронизации оставалась низкой, исключая совпадение артикуляции с речевой фонограммой. Поэтому большинство звуковых кинороликов представляли собой ритмические действия, происходящие под музыку, записанную отдельно от изображения. Демонстраторы могли подобрать к каждому фильму звуковое сопровождение из широкого спектра поставлявшихся валиков фонографа, задавая подходящий темп. Невысокая громкость допускала только индивидуальное прослушивание звука через первые в мире внутриканальные наушники, что хорошо сочеталось с конструкцией кинетоскопа, но было неприемлемо при проекции на большой экран[18]. В результате, кинетофон устарел одновременно с кинетоскопом, вытесненным с рынка кинопроекторами различных систем. Было выпущено не более двух-трёх дюжин аппаратов, не имевших коммерческого успеха[10].

Дальнейшие попытки объединить изображение со звуком предпринимались уже с проецирующим кинетоскопом. В 1913 году технология была продемонстрирована за пределами США, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге, где была встречена неоднозначно[19]. Однако, на тот момент уже существовала аналогичная система звукового кино «Гомон Хронофон» компании Gaumont, использующая более современные грампластинки вместо устаревших валиков[20].

См. также

Источники

  1. 1 2 Справочник кинооператора, 1979, с. 9.
  2. 1 2 [http://teatro-kazan.ru/kinematograf/kinetoskop-odno-iz-velichajshix-izobretenij-tomasa-alva-edisona.html Кинетоскоп] (рус.). Сам себе режиссёр. Проверено 13 декабря 2014.
  3. 1 2 [http://www.kino-proekt.ru/publications/format%201 Удивительный путь развития формата] (рус.). «Кинопроект». Проверено 29 марта 2015.
  4. Кинопроекция в вопросах и ответах, 1971, с. 182.
  5. Всеобщая история кино, 1958, с. 108.
  6. [http://memory.loc.gov/ammem/edhtml/edmvhist.html Origins of Motion Pictures — the Kinetoscope] (англ.). History of Edison Motion Pictures. American Memory. Проверено 17 сентября 2014.
  7. Thomas A. Edison. [http://pdfpiw.uspto.gov/.piw?docid=00493426&SectionNum=1&IDKey=03B2DBDAEDE6&HomeUrl=http://patft.uspto.gov/netacgi/nph-Parser?Sect1=PTO2%2526Sect2=HITOFF%2526u=%25252Fnetahtml%25252FPTO%25252Fsearch-adv.htm%2526r=1%2526p=1%2526f=G%2526l=50%2526d=PALL%2526S1=0493426.PN.%2526OS=pn/493426%2526RS=PN/493426 Apparatus for Exhibiting photographs of moving objects] (англ.). Patent No. 493,426. United States Patent Office (14 March 1893). Проверено 6 апреля 2015.
  8. Thomas A. Edison. [http://www.google.ru/patents/US493426 Apparatus for exhibiting photographs of moving objects] (англ.). US 493426 A. US patent office (14 March 1893). Проверено 6 апреля 2015.
  9. Иван Васильев. [http://www.3dnews.ru/569927 Неукротимый Томас Эдисон] (рус.). Аналитика. 3D News (16 января 2009). Проверено 13 декабря 2014.
  10. 1 2 Всеобщая история кино, 1958, с. 110.
  11. [http://www.pictureshowman.com/articles_technology_latham.cfm The "Latham Loop" — A Loop of Film that Freed an Industry] (англ.). The Picture Show Man. Проверено 30 марта 2015.
  12. Основы кинотехники, 1965, с. 374.
  13. Техника кино и телевидения, 1975, с. 64.
  14. Всеобщая история кино, 1958, с. 155.
  15. Кинопроекция в вопросах и ответах, 1971, с. 184.
  16. [http://wichm.home.xs4all.nl/filmsize.html Film sizes, marvelous scope for collecting] (англ.). More than one hundred years of Film Sizes. Проверено 11 апреля 2015.
  17. Магнитная запись в кинотехнике, 1957, с. 8.
  18. [http://www.indexdirectory.net/tech/evolyuciya-naushnikov-istoriya-i-razvitie-zvuka-pryamo-v-ushi.html Эволюция наушников. история и развитие звука прямо в уши] (рус.). Только хорошие новости. Проверено 6 апреля 2015.
  19. [http://nik191-1.ucoz.ru/publ/istorija_sobytija_i_ljudi/istorija_nauki_i_tekhniki/kinetofon_v_rossii/11-1-0-5412 «Кинетофон» в России] (рус.). Персональный блог. Проверено 6 апреля 2015.
  20. Oliver Chesler. [http://www.wiretotheear.com/2012/06/15/gaumont-chronophone/ Gaumont Chronophone] (англ.). Time Machine. Wire To The Ear (15 June 2012). Проверено 9 января 2015.

Напишите отзыв о статье "Кинетоскоп"

Литература

  • И. Б. Гордийчук, В. Г. Пелль. Раздел I. Системы кинематографа // Справочник кинооператора / Н. Н. Жердецкая. — М.,: «Искусство», 1979. — С. 8-10.
  • Е. М. Голдовский. Основы кинотехники / Л. О. Эйсымонт. — М.,: «Искусство», 1965. — 636 с.
  • А. И. Парфентьев. Магнитная запись в кинотехнике / А. Х. Якобсон. — М.,: «Искусство», 1957. — 278 с.
  • Жорж Садуль. Всеобщая история кино / В. А. Рязанова. — М.,: «Искусство», 1958. — Т. 1. — 611 с.
  • К 80-летию изобретения кинематографа (рус.) // «Техника кино и телевидения» : журнал. — 1975. — № 12. — С. 64—67. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0040-2249&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0040-2249].

Ссылки

  • [http://kinodorogi.ru/?p=1310 Кинетоскоп Эдисона: фильмы Лоури Диксона и Эдмунда Куна] (рус.). «Кинодороги». Проверено 29 марта 2015.

Отрывок, характеризующий Кинетоскоп

– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.
– У вас перебита грудная клетка, Монсеньёр, я могу помочь вам... если, конечно, вы не побоитесь принять мою «ведьмину» помощь... – как можно ласковее улыбнувшись, сказала я.
При тусклом свете дымившего факела, он внимательно всматривался в моё лицо, пока его взгляд, наконец, не зажёгся пониманием.
– Я знаю, кто вы... Я вас помню! Вы – знаменитая Венецианская Ведьма, с которой его святейшество ни за что не желает расставаться – тихо произнёс Джованни – О вас рассказывают легенды, мадонна! Многие в окружении Папы желают, чтобы вы были мертвы, но он никого не слушает. Зачем вы ему так нужны, Изидора?
Было видно, что разговор даётся ему очень непросто. На каждом вздохе кардинал хрипел и кашлял, не в состоянии нормально вздохнуть.
– Вам очень тяжело. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам! – упорно не сдавалась я, зная, что после уже никто больше ему не поможет.
– Это не важно... Думаю, вам лучше будет отсюда побыстрее уйти, мадонна, пока не пришли мои новые тюремщики, или ещё лучше – сам Папа. Не думаю, что ему очень понравилось бы вас здесь застать... – тихо прошептал кардинал, и добавил, – А вы и, правда, необыкновенно красивы, мадонна... Слишком... даже для Папы.
Не слушая его более, я положила руку ему на грудь, и, чувствуя, как в перебитую кость вливается живительное тепло, отрешилась от окружающего, полностью сосредоточившись только на сидевшем передо мной человеке. Через несколько минут, он осторожно, но глубоко вздохнул, и не почувствовав боли, удивлённо улыбнулся.
– Не звали бы вы себя Ведьмой – вас тут же окрестили бы святой, Изидора! Это чудесно! Правда, жаль, что вы поработали напрасно... За мной ведь скоро придут, и, думаю, после мне понадобится лечение посерьёзнее... Вы ведь знакомы с его методами, не так ли?
– Неужели вас будут мучить, как всех остальных, Монсеньёр?.. Вы ведь служите его излюбленной церкви!.. И ваша семья – я уверена, она очень влиятельна! Сможет ли она помочь вам?
– О, думаю убивать меня так просто не собираются... – горько улыбнулся кардинал. – Но ведь ещё до смерти в подвалах Караффы заставляют о ней молить... Не так ли? Уходите, мадонна! Я постараюсь выжить. И буду с благодарностью вспоминать вас...
Я грустно оглядела каменную «келью», вдруг с содроганием вспомнив висевшего на стене, мёртвого Джироламо... Как же долго весь этот ужас будет продолжаться?!.. Неужели я не найду пути уничтожить Караффу, и невинные жизни будут всё также обрываться одна за другой, безнаказанно уничтожаемые им?..
В коридоре послышались чьи-то шаги. Через мгновение дверь со скрипом открылась – на пороге стоял Караффа....
Его глаза сверкали молниями. Видимо, кто-то из старательных слуг немедля доложил, что я пошла в подвалы и теперь «святейшество» явно собиралось, вместо меня, выместить свою злость на несчастном кардинале, беспомощно сидевшем рядом со мной...
– Поздравляю, мадонна! Это место явно пришлось вам по душе, если даже в одиночестве вы возвращаетесь сюда! – Что ж, разрешите доставить вам удовольствие – мы сейчас покажем вам милое представление! – и довольно улыбаясь, уселся в своё обычное большое кресло, собираясь наслаждаться предстоящим «зрелищем»...
У меня от ненависти закружилась голова... Почему?!.. Ну почему этот изверг считал, что ему принадлежит любая человеческая жизнь, с полным правом отнять её, когда ему заблагорассудится?..
– Ваше святейшество, неужели и среди верных служителей вашей любимой церкви попадаются еретики?.. – чуть сдерживая возмущение, с издевкой спросила я.
– О, в данном случае это всего лишь серьёзное непослушание, Изидора. Ересью здесь и не пахнет. Я просто не люблю, когда мои приказы не выполняются. И каждое непослушание нуждается в маленьком уроке на будущее, не так ли, мой дорогой Мороне?.. Думаю, в этом вы со мной согласны?
Мороне!!! Ну, конечно же! Вот почему этот человек показался мне знакомым! Я видела его всего лишь раз на личном приёме Папы. Но кардинал восхитил меня тогда своим истинно природным величием и свободой своего острого ума. И помнится мне, что Караффа тогда казался очень к нему благожелательным и им довольным. Чем же сейчас кардинал сумел так сильно провиниться, что злопамятный Папа смел посадить его в этот жуткий каменный мешок?..
– Ну что ж, мой друг, желаете ли вы признать свою ошибку и вернуться обратно к Императору, чтобы её исправить, или будете гнить здесь, пока не дождётесь моей смерти... которая, как мне стало известно, произойдёт ещё очень нескоро...
Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.