Климент V

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Климент V
лат. Clemens PP. V<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Климент V</td></tr>
195-й папа римский
5 июня 1305 — 20 апреля 1314
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Бенедикт XI
Преемник: Иоанн XXII
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Раймон Бертран де Го
Оригинал имени
при рождении:
фр. Raymond Bertrand de Got
Рождение: 1264(1264)
Вилландро, Гасконь, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Вилландро, Гасконь, Франция
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Климент V (лат. Clemens PP. V, в миру — Раймон Бертран де Го, фр. Raymond Bertrand de Got; 1264 — 20 апреля 1314) — папа римский с 5 июня 1305 по 20 апреля 1314.







Ранние годы

Бертран родился в Вилландро, во Франции (Гасконь) и происходил из знатной семьи. Его старший брат был архиепископом Лиона. Являлся каноником в Бордо, генеральным викарием архиепископа Лиона, капелланом Бонифация VIII, епископом Комминже и с 1299 года — архиепископом Бордо. Известен своим непотизмом: в кардинальской коллегии, насчитывавшей 25 членов, было 11 родственников или свойственников папы (например: Пьер Ла-Шапе́ль[1][2]).

Избрание

После смерти Бенедикта XI в 1304 году наступил период междуцарствия — споры между французскими и итальянскими кардиналами, которых были почти поровну в конклаве, не позволяли избрать нового папу. В итоге преемником Бенедикта в июне 1305 года был избран Бертран под именем Климента V. Он был рукоположён 14 ноября. Бертран не был итальянцем и не был кардиналом, что могло стать определяющим при голосовании — его воспринимали как нейтрального кандидата. Однако хронист Джованни Виллани сообщал, что Климент был избран при содействии французского короля Филиппа IV, которому он за это обязался уступить на пять лет церковные доходы в пределах Франции и обещал полную покорность.

В Бордо Бертран был официально уведомлен о его избрании и призван в Рим, но он выбрал Лион для своей коронации 14 ноября 1305 года, которая была отмечена роскошью и присутствием Филиппа IV. Среди его первых действий было рукоположение девяти французских кардиналов[2].

Файл:CoinageOfPopeClementV.jpg
Монеты папы Климента V.

Процесс тамплиеров

Климент стал первым папой, короновавшимся тройной короной — тиарой.

В начале 1306 года Климент V фактически отменил буллу Бонифация VIII Unam Sanctam, утверждавшую папский примат над светскими правителями и угрожавшую политическим планам Филиппа. Климент, похоже, на посту понтификата был лишь инструментом французской монархии, что знаменовало собой радикальное изменение в папской политике[2].

Файл:HaytonRemittingHisReportToThePope.JPG
Хетум Патмич передает папе Клименту своё сочинение о монголах «Цветник историй», 1307.

В пятницу 13 октября 1307 года сотни рыцарей-тамплиеров были арестованы во Франции по приказу короля Филиппа IV. Последовавший за этим процесс над тамплиерами по обвинению в ереси, содомии и безнравственности, бросил тень не только на короля, но и на Климента[3]. В 1312 году дал согласие на разгром тамплиеров (булла Faciens misericordiam).

Между тем, адвокаты Филиппа IV попытались возобновить обвинения Гийома де Ногаре против покойного Бонифация VIII. Клименту V пришлось уступить давлению короля и принять участие в этом процессе, начатом 2 февраля 1309 года в Авиньоне. Климент V выражал свою личную убежденность в невиновности Бонифация VIII. Наконец, в феврале 1311 года Филипп IV написал Клименту V письмо, уведомив, что прекращает процесс. Со своей стороны, Климент V освободил всех участников похищения Бонифация в Ананьи[3].

Отношения с Римом

В марте 1309 году весь папский двор переехал из Пуатье (где он оставался в течение 4 лет) в окрестности города Авиньон, который не был тогда частью Франции, а считался имперским леном, находившимся под властью Сицилии. Этот шаг оправдывался соображениями безопасности, так как в Риме ситуация была нестабильной — римская знать и её вооружённые отряды боролись за влияние, а Латеранская базилика была уничтожена в результате пожара. Решение папы положило начало «авиньонскому пленению церкви», длившемуся до 1377 года и приведшему к полному падению её самостоятельности и престижа.

Понтификат Климента V пришёлся на катастрофическое время для Италии. Папская область была поделена между сторонниками трёх кардиналов, а Рим был неуправляем из-за войны между родами Орсини и Колонна. В 1310 году император Священной Римской империи Генрих VII вошёл в Италию и был коронован легатом Климента V в Риме в 1312 году.

В Ферраре, которая была занята папскими войсками в ущерб семье Эсте, новые власти столкнулись с Венецией и её поселенцами. Когда отлучение и интердикт не помогли, Климент V проповедовал крестовый поход против венецианцев, заявив, что венецианцы, захваченные за рубежом, могут быть проданы в рабство, как нехристиане[4].

При Клименте V особенно широко процветала симония. Он также запретил движение дульсинианцев в Ломбардии, которое он считал ересью.

Отношения с монголами

Климент поддерживал связи с Монгольской империей на предмет создания франко-монгольского альянса против мусульман. В апреле 1305 года монгольский ильхан Олджейту принял посольство во главе с Бускарелло Гизольфи от Климента, Филиппа IV и Эдуарда I. В 1307 году посольство монголов во главе с Томмазо Уги ди Сиена достигло дворов европейских монархов. Тем не менее, военные действия так и не были согласованы, и надежды на союз заглохли в течение нескольких лет.

4 апреля 1312 года папа объявил Крестовый поход. Его гонцы были отправлены к Олджейту, к Эдуарду II и Филиппу IV[5].

Смерть

Файл:Uzeste Gisant Clément V.jpg
Надгробие Климента V

Климент умер в 1314 году после инцидента на охоте[5]. По одной из версий, пока его тело находилось в церкви перед погребением, ночью во время грозы молния ударила в церковь и вызвала пожар. Он был настолько сильным, что, когда его потушили, тело папы Климента V было почти уничтожено. Он был похоронен, согласно своему завещанию, в церкви в Юзесте, неподалёку от его родного Вилландро.

В литературе

  • В «Божественной Комедии» этого папу обличают Каччагвида (Р., XVII, 82-83), апостол Петр (Р., XXVII, 58-59) и Беатриче (Р., XXX, 142—148). Данте помещает его в восьмой круг ада как святокупца.
  • Морис Дрюон в цикле Проклятые короли придал мистический смысл проклятию Жака де Моле, якобы предрекшему Клименту смерть не дольше чем через 40 дней после его казни. Папа действительно умер спустя 33 дня.
  • М. Барбер «Процесс Тамплиеров».

Напишите отзыв о статье "Климент V"

Литература

Ссылки

  • [http://neotampliers.org/publ/11-1-0-45 Булла Климента V от 31 декабря 1312 г. (на англ.яз.)]
  • [http://home.mts-nn.ru/~umv/vatican/clemens_v.html Климент V, Папа Римский]

Примечания

  1. Chamberlain, pp. 122, 123, 131
  2. 1 2 3 Menache, pp. 1, 2, 16, 23, 178, 255
  3. 1 2 Howarth, pp. 11-14, 261, 323
  4. Davidson, p. 40.
  5. 1 2 Jean Richard, «Histoire des Croisades», p.485

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Климент V

– Слышать-то не услышат... Но каждая созревшая мысль формирует твоё сознание, Светленькая. А когда твои мысли меняются, то меняешься с ними и ты... И если мысли у тебя правильные, то они могут очень и очень кому-то не понравиться. Далеко не всем людям нравится думать, видишь ли. Очень многие предпочитают сваливать это на плечи другим, таким как ты, а сами остаются лишь «исполнителями» чужих желаний на всю свою оставшуюся жизнь. И счастье для них, если те же «думающие» не бьются в борьбе за власть, потому что тогда в игру идут уже не настоящие человеческие ценности, а ложь, бахвальство, насилие, и даже преступление, если они хотят избавиться от думающих с ними «невпопад»... Поэтому, думать может быть очень опасно, моя Светлая. И всё зависит лишь от того, будешь ли ты этого бояться или предпочтёшь страху свою человеческую честь...
Я взобралась к папе на диван и свернулась рядом с ним калачиком, подражая (очень этим недовольному) Гришке. Рядом с папой я всегда чувствовала себя очень защищённо и умиротворённо. Казалось, ничто плохое не может до нас добраться, как и ничто плохое не может со мной случиться, когда я нахожусь рядом с ним. Чего, конечно же, нельзя было сказать про взъерошенного Гришку, так как он тоже обожал проводимые с папой часы и не выносил, когда кто-либо в эти часы вторгался... Он шипел на меня очень недружелюбно и всем своим видом показывал, что лучше бы мне было поскорее отсюда убраться... Я рассмеялась и решила оставить его спокойно наслаждаться таким дорогим для него удовольствием, а сама пошла чуточку поразмяться – поиграть на дворе с соседскими ребятами в снежки.
Я считала дни и часы, оставшиеся до моего десятого дня рождения, чувствуя себя уже почти что «совсем взрослой», но, к своему большому стыду, была не в состоянии ни на минуту забыть мой «деньрожденческий сюрприз», что, конечно же, ничего положительного к той же самой моей «взрослости» не прибавляло...
Я так же, как и все дети на свете, обожала подарки... И теперь целыми днями гадала, что же это такое могло быть, что, по мнению бабушки, с такой уверенностью должно было мне «очень понравиться»?..
Но ждать оставалось не так уж долго, и очень скоро полностью подтвердилось то, что делать это очень даже стоило…
Наконец-то наступившее, моё «деньрожденческое» утро было холодным, искристым и солнечным, как и подобало в настоящий праздничный день. Воздух «лопался» от холода цветными звёздочками и буквально «звенел», заставляя пешеходов двигаться быстрее обычного... У всех нас, выходя на двор, захватывало дух, и от «всего живого» вокруг буквально валил пар, смешно делая всех похожими на разноцветные паровозы, спешащие в разных направлениях...
После завтрака я уже просто не могла усидеть на месте и ходила «хвостом» за мамой, ожидая, когда же уже наконец-то увижу свой долгожданный «сюрприз». К моему величайшему удивлению, мама пошла со мной к соседскому дому и постучалась в дверь... Несмотря на то, что наша соседка была очень приятным человеком, какое отношение она могла иметь к моему дню рождения – для меня оставалось загадкой...
– А, наша «праздничная» девочка пришла! – открыв дверь, весело произнесла соседка. – Ну, пойдёмте, Пурга вас ждёт.
И тут у меня буквально подкосились ноги... Пурга (или вернее – по-литовски, Пуга) была изумительно красивой соседской лошадкой, на которой мне очень часто разрешалось кататься верхом. И я её просто обожала!.. В этой чудесной лошади было красиво всё – и внешний вид, и её чуткая «лошадиная» душа, и спокойный, надёжный характер. По моему понятию, она вообще была самой красивой и самой чудесной на свете лошадью!.. Она была серебристо-серого цвета (что ещё называлось – седой), со снежно-белым длинным хвостом, вся «усыпана» светло-серыми и белыми яблоками. Когда я приходила, она всегда здоровалась, тыкаясь своим удивительно мягким носом мне в плечо, как бы говоря:
– Ну, вот я какая хорошая, возьми меня кататься!!!
У неё была очень красивая морда, очень изящная, с огромными, мягкими, добрыми глазами, которые, казалось, понимали всё. И было бы просто «преступлением» её не любить...
Несмотря на то, что наш двор был очень большим, и в нём всегда было полно всякой домашней «живности», коня мы не могли держать по той простой причине, что его не так-то просто было купить. Арабский жеребец стоил для нас (по тогдашним меркам) очень дорого, потому что мой папа в то время работал в газете намного меньше часов, чем обычно (так как, по общему согласию семьи, был занят писанием пьес для русского драматического театра), и поэтому, большими финансами мы в тот момент не располагали. И хотя это было уже подходящее время для меня по-настоящему учиться конской езде, единственная возможность это делать была проситься иногда выезжать на прогулку с Пургой, которая почему-то меня тоже очень любила и всегда с удовольствием выезжала со мной кататься.
Но в последнее время Пурга была очень грустной и не выходила со своего двора. И, к моему большому сожалению, уже больше трёх месяцев как мне не разрешалось выезжать с ней на прогулки. Чуть более трёх месяцев назад её хозяин скоропостижно скончался, а так как они всегда жили с Пургой «душа в душу», то его жене видимо было тяжело какое-то время видеть Пургу с кем-либо другим. Так она бедненькая и проводила в своём (правда очень большом) загоне целые дни, безмерно тоскуя о своём, вдруг куда-то неожиданно исчезнувшем, любимом хозяине.
Вот к этому-то чудесному другу и повели меня в утро моего десятого дня рождения... Моё сердце от волнения буквально выскакивало из груди!.. Я просто не в состоянии была поверить, что сейчас вот-вот может осуществиться моя самая большая детская мечта!.. Помню с тех пор, как впервые без посторонней помощи сумела залезть на Пургу, я без конца упрашивала маму и папу купить мне лошадку, но они всегда говорили, что сейчас плохое для этого время и, что они «обязательно это сделают, надо только немного подождать».
Пурга встретила меня, как всегда, очень дружелюбно, но за эти три месяца она как бы чем-то изменилась. Была очень грустной, с замедленными движениями, и не высказывала слишком большого стремления выйти наружу. Я спросила хозяйку, почему она такая «другая»? Соседка сказала, что бедная Пурга, видимо, тоскует по хозяину и ей очень её жаль.
– Попробуй, – сказала она, – если сумеешь её «оживить» – она твоя!
Я просто не могла поверить тому, что услышала, и мысленно поклялась ни за что на свете не упустить этот шанс! Осторожно подойдя к Пурге, я ласково погладила её влажный, бархатистый нос, и начала тихонечко с ней разговаривать. Я говорила ей, какая она хорошая и как я её люблю, как прекрасно нам будет вместе и как сильно я буду о ней заботиться… Конечно же, я была всего лишь ребёнком и искренне верила, что всё, что я говорю, Пурга поймёт. Но даже сейчас, спустя столько лет, я всё ещё думаю, что каким-то образом эта удивительная лошадь меня и в правду понимала... Как бы там ни было, Пурга ласково ткнулась мне в шею своими тёплыми губами, давая понять, что она готова «пойти со мной погулять»... Я кое-как на неё взобралась, от волнения никак не попадая ногой в петлю, изо всех сил постаралась успокоить своё рвущееся наружу сердце, и мы медленно двинулись со двора, поворачивая нашей знакомой тропинкой в лес, где она, так же, как и я, очень любила бывать. От неожиданного «сюрприза» меня всю трясло, и я никак не могла поверить тому, что всё это по-настоящему происходило! Мне очень хотелось себя сильно ущипнуть, и в то же время я боялась, что вдруг, прямо сейчас, проснусь от этого чудесного сна, и всё окажется всего лишь красивой праздничной сказкой... Но время шло и ничего не менялось. Пурга – моя любимая подруга – была здесь со мной, и только чуть-чуть не хватало, чтобы она стала по-настоящему моей!..