Климент VI

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Климент VI
Clement VI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Климент VI</td></tr>
198-й папа римский
7 мая 1342 — 6 декабря 1352
Коронация: 19 мая 1342
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Бенедикт XII
Преемник: Иннокентий VI
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Пьер Роже де Бофор-Тюренн
Оригинал имени
при рождении:
фр. Pierre Roger de Beaufort-Turenne
Рождение: 1291(1291)
Момон, Лимузен, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Авиньон, Франция
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Климент VI (лат. Clemens PP. VI, в миру — Пьер Роже де Бофор-Тюренн, фр. Pierre Roger de Beaufort-Turenne; 1291 — 6 декабря 1352) — папа римский с 7 мая 1342 по 6 декабря 1352 года. Четвертый папа периода Авиньонского пленения.







Биография

Пьер Роже де Бофор родился в замке Момон (возле Лиможа, Франция) в дворянской семье лорда Розье-д'Эглетон. Вступил в орден бенедиктинцев еще мальчиком [1], учился в Коллеж Сорбонна в Париже. Занимал должности епископа Арраса (1328—1329), канцлера Франции [2], архиепископа архиепархий Санса (1329—1330) и Руана (1330—1339) [2], в 1338 году получил кардинальскую шапку. Был всесторонне образован, обладал прекрасными манерами и незаурядными дипломатическими способностями.

Его интронизация в Авиньоне произошла 19 мая 1342 года. Во время своего понтификата он назначил 25 кардиналов, среди них 19 из южной Франции, его родины. 8 из них были его племянниками, в том числе Пьер Роже де Бофор, в будущем папа римский под именем Григорий XI.

Климент VI издал буллу Unigenitus Dei filius 27 января 1343 года, чтобы оправдать власть папы и использование индульгенций [3]. Этот документ впоследствии будет использоваться при оправдании индульгенций, после того как Мартин Лютер прибил свои 95 тезисов к церкви в Виттенберге в 1517 году [3].

После смерти Людвига Баварского признал избрание германским королём Карла IV. В 1347 году Климент VI откупил Авиньон вместе с прилегавшими к нему имениями за 80 тысяч золотых флоринов у его владелицы Иоанны I, графини Прованса и Неаполя, и одновременно обеспечил молодой правительнице дорогу к неаполитанской королевской короне. Таким образом папа намеревался закрепить южные границы папского государства. Горячка, которая охватила многие города Италии, добивавшиеся независимости и республиканского устройства, коснулась также и папского Рима.

Климент также вел споры с королём Англии Эдуардом III по поводу посягательств последнего на церковную юрисдикцию, а также с королями Кастилии и Арагона. Он вел бесплодные переговоры о воссоединении с армянской церковью и примирению с византийским императором, Иоанном VI Кантакузином. Климент отлучил короля Польши Казимира III и сделал Прагу архиепископством в 1344 году.

В 1342 году новоизбранного папу Климента VI приветствовал в Авиньоне от имени города Рима молодой Кола ди Риенцо, сын хозяина постоялого двора, талантливый оратор. Папа назначил его городским нотариусом Рима. Тремя годами позднее ди Риенцо стал вождём римского народного восстания и мечтал о возвращении Риму былого блеска. Его безграничное честолюбие вызвало в конце концов недовольство народа, который вынудил своего трибуна покинуть город.

Климент VI, располагавший огромными доходами, оказался щедрым меценатом для людей искусства и писателей. В Авиньоне чувствовалось свежее дуновение нарождавшегося Ренессанса. Папа отдал Петрарке доходы канониката в Пизе и поручил ему собирание произведений классиков для папской библиотеки. Благодаря щедрости папы развивалось творчество выдающегося художника Симоне Мартини (12841344) — предтечи Возрождения. В Риме Климент VI организовал изучение классических языков: греческого и цицероновской латыни. В Авиньоне он созвал комиссию учёных-астрономов, которые были призваны провести коррекцию действующего юлианского календаря, введённого в 46 г. до н. э. Юлием Цезарем.

Мерам папы по преобразованию Авиньона в столицу культуры, искусства и науки помешала занесённая с Востока «чёрная смерть» — чума, которая в середине XIV века собрала ужасающий урожай. Вследствие эпидемии и вызванного ею голода погибла треть населения Европы. «Чёрная смерть» не обошла и Авиньон. Папа и курия закрылись во дворце. Одним из следствий эпидемии было усиление религиозных движений мистико-фанатического характера. Одни призывали к погромам еврейского населения, которое обвинялось в насылании заразы. Другие, так называемые бичующиеся, проводили публичные покаяния в форме паломничества и процессий полуобнажённых бичующих друг друга людей. Буллы Климента VI решительно осуждали обе практики и обязывали духовенство брать евреев под защиту. Однако не везде это распоряжение выполнялось духовенством и церковными иерархами. В 1350 в Авиньоне был торжественно отмечен очередной юбилей Рождества Христова.

2 декабря 1352 года колокольня Святого Петра была подожжена ударом молнии. Все колокола упали на землю, разбились и расплавились, будто бы перемешанные в тигле. Спустя несколько дней пришла весть о том, что папа Клемент скончался. Бригитта Шведская писала об этом от лица Бога: «Услышьте теперь! Колокола пылают, и люди кричат: Государь наш мертв, государь наш Папа покинул нас; благословен будь сей день, но не благословен сей государь. Как странно, ибо кричать им было б уместно — Да благословит Господь нашего государя жизнью длинной и благополучной; а они кричат и приговаривают с радостью: Упал он, и пусть не встанет никогда!. Но не странно это, ибо сам он, которому следовало б восклицать: Придите ко мне и обретите покой в душах своих, призывал всех: Придите ко мне и поклонитесь ко мне, живущему в роскоши и славе более, чем у царя Соломона были. Придите ко двору моему, и опустошите кошели свои, и мы найдем прощение вашим душам. Так кричал он и устами и пергаментами своими. По сему и Моему гневу пришло время, и буду судить я его как одного из тех, кто разгонял стада святого Петра. О, что за суд ожидает его! Но всё же, если он успеет обратиться ко Мне, я приду к нему и встречу на полпути, как заботливый отче»[4].

В отличие от цистерцианца Бенедикта XII, Климент VI действительно вел роскошный образ жизни. После избрания папой он якобы сказал: "Мои предшественники не знали, как быть папой". По его собственным словам, он "жил как грешник среди грешников". Он купил огромные гобелены, чтобы украсить каменные стены папского дворца в Авиньоне, привлек музыкантов из северной Франции [5].

См. также

Напишите отзыв о статье "Климент VI"

Примечания

  1. Richard P. McBrien, Lives of the Popes: The Pontiffs from St. Peter to John Paul II, (HarperCollins, 2000), 240.
  2. 1 2 Richard P. McBrien, Lives of the Popes: The Pontiffs from St. Peter to John Paul II, 240.
  3. 1 2 Diana Wood, Clement VI: The Pontificate and Ideas of an Avignon Pope, 32-33.
  4. Edmund G. Gardner. [http://www.archive.org/details/saintcatherines00gardgoog Saint Catherine of Siena. Study in the religion, literature and history of the 14th century in Italy]. — NY, 1907.
  5. Tomasello, Music and Ritual at the Papal Court of Avignon 1309–1403, 12–20.

Литература

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Климент VI

Бабушка, к моему большому удовлетворению, меня в этом полностью поддерживала, таким образом, уходя «гулять», мне не нужно было скрываться, что делало мои путешествия ещё более приятными. Дело в том, что, для того, чтобы «гулять» по тем же самым «этажам», моя сущность должна была выйти из тела, и если кто-то в этот момент заходил в комнату, то находил там презабавнейшую картинку... Я сидела с открытыми глазами, вроде бы в полностью нормальном состоянии, но не реагировала ни на какое ко мне обращение, не отвечала на вопросы и выглядела совершенно и полностью «замороженной». Поэтому бабушкина помощь в такие минуты была просто незаменимой. Помню однажды в моём «гуляющем» состоянии меня нашёл мой тогдашний друг, сосед Ромас... Когда я очнулась, то увидела перед собой совершенно ошалевшее от страха лицо и круглые, как две огромные голубые тарелки, глаза... Ромас меня яростно тряс за плечи и звал по имени, пока я не открыла глаза...
– Ты что – умерла что ли?!.. Или это опять какой-то твой новый «эксперимент»? – чуть ли не стуча с перепугу зубами, тихо прошипел мой друг.
Хотя, за все эти годы нашего общения, уж его-то точно трудно было чем-то удивить, но, видимо, открывшаяся ему в этот момент картинка «переплюнула» самые впечатляющие мои ранние «эксперименты»... Именно Ромас и рассказал мне после, как пугающе со стороны выглядело такое моё «присутствие»...
Я, как могла, постаралась его успокоить и кое-как объяснить, что же такое «страшное» со мной здесь происходило. Но как бы я его бедного не успокаивала, я была почти стопроцентно уверенна, что впечатление от увиденного останется в его мозгу ещё очень и очень надолго...
Поэтому, после этого смешного (для меня) «инцидента», я уже всегда старалась, чтобы, по возможности, никто не заставал меня врасплох, и никого не пришлось бы так бессовестно ошарашивать или пугать... Вот потому-то бабушкина помощь так сильно мне и была необходима. Она всегда знала, когда я в очередной раз шла «погулять» и следила, чтобы никто в это время, по возможности, меня не беспокоил. Была и ещё одна причина, по которой я не очень любила, когда меня насильно «вытаскивали» из моих «походов» обратно – во всём моём физическом теле в момент такого «быстрого возвращения» чувствовалось ощущение очень сильного внутреннего удара и это воспринималось весьма и весьма болезненно. Поэтому, такое резкое возвращение сущности обратно в физическое тело было очень для меня неприятно и совершенно нежелательно.
Так, в очередной раз гуляя со Стеллой по «этажам», и не находя чем заняться, «не подвергая при этом себя большой опасности», мы наконец-то решили «поглубже» и «посерьёзнее» исследовать, ставший для неё уже почти что родным, Ментальный «этаж»...
Её собственный красочный мир в очередной раз исчез, и мы как бы «повисли» в сверкающем, припорошенном звёздными бликами воздухе, который, в отличие от обычного «земного», был здесь насыщенно «плотным» и постоянно меняющимся, как если бы был наполнен миллионами малюсеньких снежинок, которые искрились и сверкали в морозный солнечный день на Земле... Мы дружно шагнули в эту серебристо-голубую мерцающую «пустоту», и тут же уже привычно под нашими стопами появилась «тропинка»... Вернее, не просто тропинка, а очень яркая и весёлая, всё время меняющаяся дорожка, которая была создана из мерцающих пушистых серебристых «облачков»... Она сама по себе появлялась и исчезала, как бы дружески приглашая по ней пройтись. Я шагнула на сверкающее «облачко» и сделала несколько осторожных шагов... Не чувствовалось ни движения, ни малейшего для него усилия, только лишь ощущение очень лёгкого скольжения в какой-то спокойной, обволакивающей, блистающей серебром пустоте... Следы тут же таяли, рассыпаясь тысячами разноцветных сверкающих пылинок... и появлялись новые по мере того, как я ступала по этой удивительной и полностью меня очаровавшей «местной земле»....
Вдруг, во всей этой глубокой, переливающейся серебристыми искрами тишине появилась странная прозрачная ладья, а в ней стояла очень красивая молодая женщина. Её длинные золотистые волосы то мягко развевались, как будто тронутые дуновением ветерка, то опять застывали, загадочно сверкая тяжёлыми золотыми бликами. Женщина явно направлялась прямо к нам, всё так же легко скользя в своей сказочной ладье по каким-то невидимым нами «волнам», оставляя за собой длиннющие, вспыхивающие серебряными искрами развевающиеся хвосты... Её белое лёгкое платье, похожее на мерцающую тунику, также – то развевалось, то плавно опускалось, спадая мягкими складками вниз, и делая незнакомку похожей на дивную греческую богиню.
– Она всё время здесь плавает, ищет кого-то – прошептала Стелла.
– Ты её знаешь? Кого она ищет? – не поняла я.
– Я не знаю, но я её видела много раз.
– Ну, так давай спросим? – уже освоившись на «этажах», храбро предложила я.
Женщина «подплыла» ближе, от неё веяло грустью, величием и теплом.
– Я Атенайс, – очень мягко, мысленно произнесла она. – Кто вы, дивные создания?
«Дивные создания» чуточку растерялись, точно не зная, что на такое приветствие ответить...
– Мы просто гуляем, – улыбаясь сказала Стелла. – Мы не будем вам мешать.
– А кого вы ищете? – спросила Атенайс.
– Никого, – удивилась малышка. – А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
– А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... – она печально улыбнулась. – Но это было так давно!..
– А как давно? – не выдержала я.
– О, очень давно!... Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню – это было давно.
Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая с высоты, отдавая душу, пел свою последнюю песню – была такой же величественной и трагичной...
Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось – она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости, и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
– Можем ли мы вам чем-то помочь? – чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
– Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
Я пожала плечами:
– Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
Атенайс кивнула:
– Я охраняю это междумирье, я могу пропустить вас туда, – и, ласково посмотрев на Стеллу, добавила. – А тебе, дитя, я помогу найти себя...
Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали, открытую золотую дверь...
– Ну, что – пойдём? – уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
– Ой, смотри, а там кто-то есть... – показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
Мы легко скользнули внутрь и ... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
– Но это же я?!.. – глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. – Ведь это правда я... Как же так?..
Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.