Конгрив, Уильям

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Уильям Конгрив (William Congreve; 24 января 1670 — 19 января 1729, Лондон) — английский драматург эпохи классицизма, стоявший у истоков британской комедии нравов и прозванный «английским Мольером». Его пьесы отличают искрящиеся остроумием диалоги, сатирическая подача модных типажей и иронический взгляд на претенциозные манеры периода стюартовской Реставрации.





Биография

Конгрив вырос и получил образование в Ирландии. В дублинском Тринити-колледже его товарищем был Джонатан Свифт. После Славной революции Конгривы обосновались в Стаффордшире, а молодой человек был направлен в Лондон на юридическую стажировку. Вместо занятий правом он опубликовал под псевдонимом написанную ещё в 17 лет лёгкую пьесу «Незнакомка». Она привлекла внимание законодателя литературных вкусов Англии — Джона Драйдена. В 1693 г. Конгрив и Драйден вместе поработали над переводом сатир Персия и Ювенала.

В марте 1693 г. имя Конгрива прогремело на весь Лондон: его первая «взрослая» пьеса «Старый холостяк», написанная в период выздоровления от болезни, была поставлена в престижном театре Друри-Лейн и не сходила со сцены две недели, что по тем временам было редкостным успехом. Драйден объявил «Старый холостяк» лучшим театральным дебютом своего времени и написал восторженное вступление к третьей пьесе начинающего автора, «Двойная игра». Эта пьеса была поставлена в декабре и, несмотря на блестящую драматургическую технику, вызвала неоднозначную реакцию у столичных ценителей театра.

В 1694 г. в труппе королевского театра на Друри-Лейн произошёл раскол, побудивший короля дать разрешение на перевод части актёров в новый театр на Линкольн-Инн-Фильдс. Он открылся в апреле 1695 г. постановкой конгривовской пьесы «Любовь за любовь», которая имела грандиозный успех. Драматургу было предложено место в руководстве театра, а он обещал отдавать туда каждый год по новой пьесе.
Файл:Way of the World cover (Congreve, 1700).jpg
Первое издание комедии «Так поступают в свете» (1700)

После написания Конгривом элегии на смерть королевы Марии у него появились поклонники в высших слоях британского общества, доставившие ему высокооплачиваемую синекуру в акцизном ведомстве. В моду тогда входили риторические трагедии, и Конгрив в 1697 г. представил свой собственный опыт в этом роде под названием «Невеста в трауре». Хотя эта пьеса редко ставилась впоследствии, в то время она имела ошеломляющий успех.

На гребне успеха 30-летний драматург в 1700 году оставил театр. Его последней работой в драматическом жанре стала комедия «Так поступают все», высмеивающая фальшь и лицемерие модного общества. Современники Конгрива приняли его шедевр прохладно, хотя именно он единственным из английских пьес эпохи классицизма продолжал ставиться в английских театрах на протяжении всего XIX и первой половины XX века.

Во второй половине своей жизни Конгрив продолжал исправно служить, сначала по акцизному ведомству, затем в качестве правительственного секретаря по делам Ямайки. Он поддерживал дружеские отношения со Свифтом, Александром Поупом и Ричардом Стилом, а в свободное время переводил стихи латинских поэтов. В 1705 г. написал вместе с Джоном Ванбру драматический отрывок для театра итальянской оперы, подготовил либретто двух опер и перевёл на английский мольеровского «Господина де Пурсоньяка».

В последние годы жизни Конгрив — холостяк по образу жизни, страдавший от подагры и глазной катаракты, — близко сошёлся с герцогиней Мальборо (дочерью полководца) — так близко, что мало кто сомневался в том, что именно от него у герцогини родилась дочь Мэри — будущая герцогиня Лидс. Сын Мэри и внук драматурга, Фрэнсис Осборн, в 1783—1791 гг. замещал должность министра иностранных дел.

Именно герцогине драматург оставил всё своё состояние после того, как на него наехала карета и он слёг без надежды на выздоровление. Похоронен Конгрив в уголке поэтов Вестминстерского аббатства.

Источник

  • [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/132646/William-Congreve Статья в Британской энциклопедии]

Напишите отзыв о статье "Конгрив, Уильям"

Отрывок, характеризующий Конгрив, Уильям

– Девоська, девоська, а кто ты девоська?!. Ой, ба-а-тюски, какой больсой ми-и-ска!!! И совсем лозавенкий! Мама, мама, а мозно я возьму его домой?.. Ой, а пти-и-ськи какие блестя-я-сие!... И клылыски золотые!..
Его широко распахнутые голубые глазёнки с восторгом ловили каждое новое появление «яркого и необычного», а счастливая мордашка радостно сияла – малыш принимал всё происходящее по-детски естественно, как будто именно так оно и должно было быть...
Ситуация полностью уходила из под контроля, но я ничего не замечала вокруг, думая в тот момент только об одном – мальчик видел!!! Видел так же, как видела я!.. Значит, всё-таки это было правдой, что существуют где-то ещё такие люди?.. И значит – я была совершенно нормальной и совсем не одинокой, как думала вначале!. Значит, это и вправду был Дар?.. Видимо, я слишком ошарашено и пристально его разглядывала, так как растерянная мама сильно покраснела и сразу же кинулась «успокаивать» сынишку, чтобы только никто не успел услышать, о чём он говорит... и тут же стала мне доказывать, что «это он просто всё придумывает, и что врач говорит (!!!), что у него очень буйная фантазия... и не надо обращать на него внимания!..». Она очень нервничала, и я видела, что ей очень хотелось бы прямо сейчас отсюда уйти, только бы избежать возможных вопросов...
– Пожалуйста, только не волнуйтесь! – умоляюще, тихо произнесла я. – Ваш сын не придумывает – он видит! Так же, как и я. Вы должны ему помочь! Пожалуйста, не ведите его больше к доктору, мальчик у вас особенный! А врачи всё это убьют! Поговорите с моей бабушкой – она вам многое объяснит... Только не ведите его больше к доктору, пожалуйста!.. – я не могла остановиться, так как моё сердце болело за этого маленького, одарённого мальчонку, и мне дико хотелось, чего бы это ни стоило, его «сохранить»!..
– Вот смотрите, сейчас я ему что-то покажу и он увидит – а вы нет, потому что у него есть дар, а у вас нет, – и я быстренько воссоздала Стеллиного красного дракончика.
– О-о-й, сто-о это?!.. – в восторге захлопал в ладошки мальчик. – Это длаконсик, да? Как в скаске – длаконсик?.. Ой какой он кра-а-сный!.. Мамоська, смотли – длаконсик!
– У меня дар тоже был, Светлана... – тихо прошептала соседка. – Но я не допущу, чтобы мой сын так же из-за этого страдал. Я уже выстрадала за обоих... У него должна быть другая жизнь!..
Я даже подскочила от неожиданности!.. Значит она видела?! И знала?!.. – тут уж меня просто прорвало от возмущения...
– А вы не думали, что он, возможно, имеет право сам выбирать? Это ведь его жизнь! И если вы не смогли с этим справиться, это ещё не значит, что не сможет и он! Вы не имеете права отнимать у него его дар ещё до того, как он поймёт, что он у него есть!.. Это, как убийство – вы хотите убить его часть, о которой он даже ещё не слыхал!.. – возмущённо шипела на неё я, а внутри у меня всё просто «стояло дыбом» от такой страшной несправедливости!
Мне хотелось во что бы то ни стало убедить эту упёртую женщину оставить в покое её чудесного малыша! Но я чётко видела по её грустному, но очень уверенному взгляду, что вряд ли на данный момент мне удастся её убедить в чём-то вообще, и я решила оставить на сегодня свои попытки, а позже поговорить с бабушкой, и возможно, вдвоём придумать, что бы здесь такое можно было бы предпринять... Я только грустно взглянула на женщину и ещё раз попросила:
– Пожалуйста, не ведите его к врачу, вы же знаете, что он не больной!..
Она лишь натянуто улыбнулась в ответ, и быстренько забрав с собой малыша, вышла на крыльцо, видимо, подышать свежим воздухом, которого (я была в этом уверенна) ей в данный момент очень не хватало...
Я очень хорошо знала эту соседку. Она была довольно приятной женщиной, но, что меня поразило когда-то более всего, это то, что она была одной из тех людей, которые пытались полностью «изолировать» от меня своих детей и травили меня после злосчастного случая с «зажиганием огня»!.. (Хотя её старший сын, надо отдать ему должное, никогда меня не предавал и, несмотря ни на какие запреты, до сих пор продолжал со мной дружить). Она, кто, как теперь оказалось, лучше всех остальных знала, что я была полностью нормальной и ничем не опасной девочкой! И что я, точно так же, как когда-то она, просто искала правильный выход из того «непонятного и неизвестного», во что так нежданно-негаданно швырнула меня судьба...
Вне всякого сомнения, страх должен являться очень сильным фактором в нашей жизни, если человек может так легко предать и так просто отвернуться от того, кто так сильно нуждается в помощи, и кому он с лёгкостью мог бы помочь, если б не тот же самый, так глубоко и надёжно в нём поселившийся страх...