Конклав

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Конкла́в (лат. conclave — запертая комната[1][2], от лат. cum clave — с ключом, под ключом[3]) — собрание кардиналов, созываемое после смерти или ухода в отставку папы римского для избрания нового папы, а также само это помещение. Проходит в изолированном от внешнего мира помещении. Выборы производятся закрытым голосованием дважды в день, для избрания необходимо собрать не менее ⅔ голосов плюс один. Помещение открывают лишь после избрания папы. Об избрании нового понтифика оповещают белым дымом из печной трубы над Сикстинской капеллой (иначе дым чёрный). Дым образуется от сжигания дров с добавлением специального красящего вещества, придающего оттенок дыму. Этот порядок был утвержден на Втором Лионском соборе (1274).

Папой может быть выбран любой мужчина-католик, даже мирянин без сана. Фактически с 1378 года папами избираются только кардиналы. В настоящее время помещение для конклава занимает значительную часть Ватиканского дворца, изолированную от прочих и разделенную на комнаты. Единственная дверь запирается снаружи и изнутри не раньше чем на 15-й день и не позже чем на 18-й день после смерти (ухода в отставку) папы. После того как дверь заперта, она открывается только в случае прибытия задержавшегося кардинала, в случае ухода кардинала по болезни или его возвращения, а также для возвещения результата выборов. Слово конклав впервые использовал папа Григорий X на II Лионском соборе 1274 года, в выпущенной им апостольской конституции Ubi periculum («Где опасность») после 2 лет и 9 месяцев обсуждения в Витербо перед его избранием. Когда рассерженные жители сорвали крышу, оставив зал открытым, кардиналам пришлось разбить палатки, следы от центральных столбов которых сохранились до сегодняшнего дня.

Иоанн Павел II внёс некоторые изменения в правила проведения конклавов.







История

Развитие способов папских выборов

Сегодня точно не известно, как проходили первые выборы епископов, но можно допустить, что первые епископы выбирались апостолами и их ближайшими помощниками. Позднее эта форма выборов была изменена на ту, при которой право выбирать епископа имели священники и община епархии, вместе со старейшими епископами соседних (чаще зависимых сельских) епархий. Святой Киприан Карфагенский писал, что папа Корнелий был выбран «в согласии с желанием Бога и Его Церкви, свидетельствами почти всего клира, собором старших по возрасту епископов (sacerdotum) и добрыми людьми».[4] Правом активного выбора было наделено римское духовенство, но они выбирали римского епископа не обычной подачей голосов, а чаще консенсусом или аккламацией. После этого кандидат должен быть представлен общине для утверждения. Такая, не вполне ясная процедура приводила к частым недоразумениям и появлению антипап, особенно после того, как папство начало играть важную роль не только в церковной жизни.

Во времена остготского владычества в Италии короли сами назначали папу по своему усмотрению. Были периоды, когда кандидатуру понтифика должен был одобрить император Византии, а несколькими веками позднее — император Священной Римской империи.

В 769 году Латеранский Синод отменил обязательное согласие народа для выбора папы, но Римский Синод 862 года вернул это право римской аристократии. В это время выбор римского первосвященника зависел в первую очередь от императоров Священной Римской империи. Реакцией на это стало издание в 1059 году папой Николаем II декрета In Nomine Domine («Во Имя Господне»), по которому правом выбирать папу наделялись только кардиналы, при чисто формальном согласии народа. Второй Латеранский собор (1139 год) постановил, что даже такое согласие другого клира и народа не нужно. Третий Латеранский собор установил, что за нового понтифика должно быть подано не менее двух третей всех голосов.

Большую часть Средневековья численность кардиналов была небольшой, а при папе Александре IV их количество снизилось до семи. Из-за тяжелой и долгой дороги к месту проведения выборов прибывала значительно меньшее количество кардиналов, чем их было вообще. Такое маленькое количество выборщиков приводило к тому, что каждый голос имел большой вес, а политические влияния на голосование только усиливались. Выборы могли продолжаться месяцами и даже годами. Долгое межцарствие после смерти Климента IV в 1268 году, которое продолжалось 2 года и было остановлено лишь благодаря вмешательству святого Бонавентуры, вынудило новоизбранного папу Григория X и Второй Лионский собор установить правила, по которым во время выборов кардиналы должны были быть закрыты в изолированном помещении, а, если они были неспособны выбрать нового епископа Рима на протяжении трех-восьми дней, то их рацион питания должен был быть ограничен. Если же и после этого кардиналы не могли выбрать папу, то крыша над тем помещением могла быть разобрана. Всё это делалось с целью скорейшего избрания нового папы.

Введение этого декрета папы Григория X связано с тем, что, когда в 1268 году в Витербо умер папа Климент IV, после его смерти двадцать кардиналов никак не могли избрать папу. Период Sede Vacante продолжался 1006 дней. Наконец обозлённые верующие заперли кардиналов в соборе в Витербо и потребовали, чтобы, пока кардиналы не выберут нового папу, их оттуда не выпускали. Но кардиналы лишь ссорились и интриговали. Тогда верующие сняли крышу с собора и посадили пурпуроносцев на хлеб и воду. Только тогда кардиналы выбрали папу, которым стал архидьякон Льежа Теобальдо Висконти, который принял имя Григорий X.

Такие жесткие правила не очень нравились кардиналам, и папа Иоанн XXI временно их приостановил. Но известный своей набожностью бенедиктинец Пьетро Анджелерио смог уговорить кардиналов изменить свою позицию, и в 1294 году он был выбран под именем Целестина V. Выдав три буллы (Quia in futurum от 29 сентября, Pridem от 27 октября и Constitutionem от 10 декабря 1294 года), которые вернули правила Григория X, он отрёкся от престола и в 1313 году был канонизован.

Файл:Habemus Papam 1415.jpg
Конклав 1415 года (во время Констанцского собора), после окончания которого впервые была использована формула Habemus Papam

После смерти французского папы Григория XI в 1378 году народ Рима поднял восстание и добился выборов итальянского папы — Урбана VI. Но его жестокость и разные политические реалии привели к тому, что французские и некоторые другие кардиналы перешли под защиту графа Фонда Гаетани и находились сначала в Ананьи, а потом в Фонди, где проголосовали за незаконность выборов папы Урбана VI и выбрали известного кардинала и проповедника Роберта Женевского антипапой под именем Климента VII. Таким образом одновременно существовало два папы — законный в Риме и антипапа в Авиньоне. Каждый из них имел своих преданных сторонников, которые были уверены в законности «своего» папы. Эта ситуация осложнялась тем, что Собор в Пизе в 1409 году, пытаясь решить проблему, низложил обоих пап-соперников и выбрал своего. В конце концов претендентов стало трое. Эта схизма получила название Великого раскола Запада. Ситуация разрешилась только тогда, когда папа Григорий XII отрекся, а оба антипапы были лишены престола в 1415 году Констанцским собором (14141418). При этом же соборе был собран конклав, в который были введены представители всех католических наций, который выбрал папу Мартина V. На этом раскол завершился, а на будущее собор был лишен права выбирать папу или менять порядок выборов.

Требования к кандидатам

Изначально избранным римским епископом, как и любым другим, мог быть даже новообращённый (как, например, святой Амвросий Медиоланский, архиепископ Миланский). Позднее, во время проблем, связанных с избранием антипапы Константина II, на Римском Синоде 769 года папа Стефан III (IV) постановил, что за римским духовенством сохраняется право выбирать римского епископа, но только из кардиналов-пресвитеров или кардиналов-дьяконов (это первое чёткое упоминание о кардиналах). Николай II, постановив, что правом выбора наделены только кардиналы-епископы, решил, что выбираться папа должен был в первую очередь из римского клира (хотя кардиналы не были полностью связаны этими правилами). В 1179 году Третий Латеранский собор вернул старые правила относительно кандидатов в римские епископы, позволив избираться любому неженатому мужчине-католику. Последним папой, выбранным не из кардиналов, был Урбан VI в 1378 году. Хотя в новое время были свидетельства о том, что на конклаве 1958 года несколько голосов набрал Джованни Монтини, архиепископ Миланский, который тогда ещё не был кардиналом. На следующем конклаве в 1963 году архиепископ Монтини, ставший к тому времени кардиналом, был избран папой как Павел VI.

Хотя папа Римский является в первую очередь римским епископом он не обязательно должен быть не только римлянином, но и даже итальянцем. Папа Бенедикт XVI, например, немец, Иоанн Павел II — поляк, Франциск — аргентинец. Во время Римской империи и Средневековья было много пап с разных частей света — греки, сирийцы, немцы и др. Однако после Адриана VI, избранного в 1522 году, который был уроженцем Нидерландов, но немцем по этническому происхождению (поэтому считается папой-немцем), все папы происходили из областей, которые составляют сегодняшнюю Италию, вплоть до избрания Иоанна Павла II в 1978 году.

Установление большинства

До того как Третий Латеранский собор в 1179 году постановил, что для избрания папы необходимо большинство в две трети голосов выборщиков, необходимо было простое большинство. Такое изменение произошло из-за ситуации, которая сложилась, когда папой был выбран Александр III в 1159 году. Тогда Оттавиано ди Монтечелло вырвал у выбранного чётким большинством голосов Александра III папскую мантию и вышел к народу, чтобы тот объявил его папой. За время своего понтификата Александру III пришлось бороться с четырьмя антипапами, которых поддерживали те или другие кардиналы. Были установлены сложные процедуры проведения выборов и кардиналам запрещалось голосовать так, как им вздумается. В 1945 году папой Пием XII процедура была упрощена, но установлена необходимость большинства в две трети плюс один голос. Папа Иоанн Павел II возвратил необходимое большинство в две трети и позволил кардиналам в 1996 году в случае, если они не могут выбрать папу на протяжении 30 туров и при этом количество голосов, которое не хватает для необходимого большинства превышает семь, выбрать его абсолютным большинством голосов после обращения к кардиналам-епископам.

Выборы могли проходить аккламацией, компромиссом или тайной подачей голосов. Когда кардиналы использовали процедуру аккламации, то считалось, что они выбирают папу по наущению Святого Духа (quasi afflati Spiritu sancto). Если же коллегия голосовала через компромисс, то она выбирала специальную комиссию, которая выбирала кандидата, а оставшиеся кардиналы его утверждали. Последний раз, когда использовалась процедура аккламации, был выбран Григорий XV в 1621 году, а компромисс — Иоанн XXII в 1316 году. Теперь единственная разрешенная процедура — тайная подача голосов.

Светское влияние

За долгую историю на папские выборы часто большое давление оказывали светские влияния. Ниже указаны важнейшие примеры таких влияний.

Римское и Византийское

Некоторое время римские императоры имели довольно весомое влияние на выборы римских епископов. Когда в 418 году возник спор между папой Бонифацием I и претендентом Эвлалием, они оба обратились к императору Гонорию. Гонорий, поддержав Бонифация І, постановил, что, если возникнут новые споры относительно выбора папы Римского, то нужно проводить новые выборы. Но эта норма никогда не применялась.

После падения Западной Римской империи возможность влияния на папские выборы перешла к остготским королям. В 532 году папа Иоанн II признал их право утверждать выбранного римского епископа. После того, как в свою очередь в конце 530-х годов, исчезло остготское королевство, это право перешло к византийским императорам. Согласно процедуре, после смерти папы об этом должен был быть уведомлен экзарх Равенны, который в свою очередь уведомлял византийского императора. Когда новый папа был выбран, он отправлял послов к императору с просьбой об утверждении. Он не мог реализовывать свои полномочия до этого. Из-за того, что такое путешествие длилось долго, папа Бенедикт II выпросил у императора Константина IV право вступать во владение престолом без предварительного согласия византийских императоров. Со времени понтификата римского папы Захария императоры даже специально не уведомлялись об избрании папы.

Священной Римской империи

С IX века влияние на выборы пап оказывала Священная Римская империя. Тогда как первые два императора — Карл Великий и Людовик I Благочестивый — напрямую не вмешивались в выборы, Лотарь I постановил, что папские выборы не могут проходить без послов императора. После серии бунтов, прокатившихся по Риму, папа Иоанн IX был вынужден для своей безопасности в 898 году признать особое покровительство императоров Священной Римской империи.

Когда в 1059 году папа Николай II издал декрет «In nomine Domini», он формально признал особое право императора быть специально оповещенным о выборе кардиналов. Но даже такая формальность была отменена Григорием VII из-за борьбы за инвеституру. В 1122 году это было признано Священной Римской империей подписанием Вормсского конкордата.

Авиньонский плен пап

Во время конфликта между папством и французским королём Филиппом IV Красивым папой Римским был выбран французский кардинал, архиепископ Бордо Бертран де Го под именем Климента V. В 1309 году он перенес свою резиденцию в город Авиньон, который был окружен французскими владениями. Этот период, который продолжался до 1378 года и часто назывался «Авиньонским пленом», характеризовался значительным влиянием политики королей Франции на папство и одновременным усилением и усовершенствованием административного аппарата Святого Престола. В это время были проведены важные реформы в римской курии и коллегии кардиналов, которые имели влияние на все последующее развитие папства.

Право вето

Начиная с XVI века некоторые католические нации получили так называемое право вето. В соответствии с неофициальной практикой каждое государство имело лишь одну возможность использовать это право через кардинала, который её представлял. Вето нельзя было использовать против уже выбранного кандидата и оно традиционно накладывалось, если какой-либо кандидат набирал значительное количество голосов, но ещё не был выбран, перед следующим туром голосования.

После исчезновения Священной Римской империи германской нации право вето перешло к Австрии, как её преемнице. Последний случай использования этого права произошёл, когда кардинал Ян Мауриций Павел Пузина де Козелско на конклаве 1903 года от имени австрийского императора наложил вето на кандидатуру кардинала Мариано Рамполла (он получил 29 из 60 голосов во время тура голосования) и 55 голосами папой был выбран кардинал Сарто. Пий X сразу же после избрания запретил практику вето (апостольская конституция Commissum nobis от 20 января 1904 года) и постановил, что кардинал, который от имени своего правительства использует это право, может быть отлучен от церкви или оставлен без причастия.

Конклав Страна, которая наложила вето Лицо, которое представляло эту страну Против кого было наложено вето Избранный папа
8 февраля9 февраля 1621 Испания Кардинал Франсуа Мари Бурбон Григорий XV (Алессандро Людовизи)
9 августа15 сентября 1644 Испания
Франция
Хиль Каррильо де Альборнос
Джулио Мазарини
Джулио Чезаре Сакетти
Джамбаттиста Памфили
Иннокентий X (Джованни Баттиста Памфили)
18 января7 апреля 1655 Испания Джулио Чезаре Сакетти Александр VII (Фабио Киджи)
20 декабря 1669 — 29 апреля 1670 Франция Бенедетто Одескальки Климент X (Эмилио Альтьери)
9 октября — 23 ноября 1700 Франция Галеаццо Марескотти Климент XI (Джованни Франческо Альбани)
31 марта — 8 мая 1721 Священная Римская империя Михал Алтан Фабрицио Паолуччи Иннокентий XIII (Микеланджело деи Конти)
5 марта — 12 июля 1730 Испания Корнелио Бентивольо Джузеппе Ренато Империали Климент XII (Лоренцо Корсини)
18 февраля — 17 августа 1740 Испания Трояно Аквавива д’Арагона Пьер Марчеллино Коррадини Бенедикт XIV (Просперо Лоренцо Ламбертини)
15 марта — 6 июля 1758 Франция Карло Альберто Гвидобоно Кавалькини Климент XIII (Карло делла Торре Реццонико)
5 октября 1774 — 15 февраля 1775 Франция Джованни Карло Боски Пий VI (Джованни Анджело Браски)
1 декабря 1799 — 14 марта 1800 Священная Римская империя Франтишек де Паула Грзан и Гарраш Карло Беллисоми
Гиацинт Сигизмонд Гердиль
Пий VII (Грегорио Луиджи Кьярамонти)
2 сентября — 28 сентября 1823 Австрия Джузеппе Альбани Антонио Габриэле Североли Лев XII (Аннибале делла Дженга)
24 февраля — 31 марта 1829 Франция Джузеппе Альбани Пий VIII (Франческо Саверио Кастильоне)
14 декабря 1830 — 2 февраля 1831 Испания Хуан Франсиско Марко-и-Каталан Джакомо Джустиниани Григорий XVI (Мауро Альберто Капеллари)
18 февраля — 20 февраля 1878 Франция Луиджи Мария Бийо Лев XIII (Джоаккино Печчи)
31 июля — 4 августа 1903 Австро-Венгрия Ян Пузина Мариано Рамполла дель Тиндаро Святой Пий X (Джузеппе Мелькиоре Сарто)

Реформы XX века

К 1930-м годам сложилась практика преобладания в конклаве итальянцев. Например, на конклаве 1939 года из 62 выборщиков 35 были итальянцами[5]. В дальнейшем их удельный вес уменьшился. На конклаве 1958 года итальянцы составляли 18 из 53 выборщиков, на конклаве 1963 года — 29 из 82 выборщиков, в 1978 году — 27 из 111 выборщиков[5].

В 1975 году папа Павел VI постановил, что число кардиналов-выборщиков не может превышать 120 человек и что в конклаве не могут участвовать кардиналы старше 80 лет, которые, однако, могут быть избраны. Эти правила были подтверждены и уточнены Иоанном Павлом II.

Сейчас выборы главы Римско-католической церкви регулируются апостольской конституцией «Пастырь всего божьего стада» (Universi Dominici Gregis), утверждённой 22 февраля 1996 года папой Иоанном Павлом II.

Процедуры проведения конклава

В истории папских выборов были часты случаи, когда они продолжались очень долго, заходя в тупик. Когда такое происходило, власть той местности, где проводились выборы, часто насильно закрывала кардиналов в отдельном отведенном месте. Этот метод, например, использовался в городе Перуджа в 1216 году и в Риме в 1241 году. После смерти Климента IV в 1268 году этот метод пришлось применить жителям города Витербо. Кардиналы были закрыты в епископском дворце. Когда кардиналы были все ещё не в состоянии выбрать папу, жители города отказались отсылать им какую-либо еду, кроме хлеба и воды. После этого жители города, под влиянием святого Бонавентуры, разобрали крышу епископского дворца и только после этого кардиналы выбрали папу Григория Х. В общей сложности период вакантного престола продолжался более двух лет.

Для того, чтобы сделать невозможным повторение таких ситуаций, папа блаженный Григорий X ввел новые жесткие правила, согласно которым кардиналы должны быть изолированными в специально отведенном помещении. Они не имели права на отдельные комнаты и в случае, если были очень слабы здоровьем, имели право только на одного слугу. Еда должна была подаваться через специальное окно; после трех дней конклава их рацион ограничивался только одним блюдом в день, после пяти дней — только хлебом и водой. Все время, пока проходил конклав, ни один кардинал не мог получать какие-либо доходы. В 1562 году папа Пий IV издал буллу, которой устанавливались инструкции относительно бюллетеней и процедуры проведения голосования. Папа Григорий XV в 1621 году выпустил буллу «Отцу вечному» (Aeterni Patris), которой ввел нормы выборного процесса и другой буллой, в 1622 году, установил церемонии, которые должны быть выполнены при голосовании.

Место проведения конклава не было установлено до XIV века, когда, со времени Великого раскола Запада, он всегда стал проводиться в Риме (кроме конклава 1800 года, который из-за оккупации Рима наполеоновскими войсками проводился в Венеции). В самом Риме конклавы проводились в разных местах. К 1846 году они чаще всего проходили в Квиринальском дворце, но в связи с присоединением Рима к Итальянскому королевству в 1871 году конклавы всегда проводятся в Сикстинской капелле Апостольского дворца.

В 1996 году папой Иоанном Павлом II была издана апостольская конституция «Пастырь всего божьего стада», которой регулируются вопросы папских выборов и отменяются все предыдущие документы, которые регулировали эти вопросы. Согласно этой конституции кардиналы теперь живут в специальном Доме св. Марфы (Domus Sanctæ Marthæ). Хотя часто раздаются голоса, что право выбирать папу должно быть передано Синоду или Вселенскому собору, конституция четко определяет конклав как единственно возможный теперь способ избрания верховного первосвященника. Даже если смерть папы наступит во время проведения Синода или Вселенского собора, его заседания должны быть приостановлены до избрания нового папы[6].

Смерть папы

Смерть папы Римского должна быть подтверджена кардиналом-камерленго, который раньше также должен был трижды ударить серебряным молоточком по лбу умершего. Но на протяжении XX века эта церемония не использовалась и папа Иоанн Павел II постановил, что кардинал должен лишь трижды позвать умершего его крестным именем в присутствии папского церемониймейстера, прелатов, секретаря и канцлера Апостольской палаты. После этого камерленго забирает Кольцо рыбака и уничтожает его в присутствии коллегии кардиналов. Раньше это делалось для того, чтобы сделать невозможной подделку документов.

Во время вакантности престола отдельные полномочия переходят к Коллегии кардиналов, заседания которой ведёт кардинал-декан. Все кардиналы должны присутствовать на заседании общей конгрегации, кроме тех, кто болен, и тех, кому исполнилось 80 лет (хотя они могут присутствовать по своему желанию). Партикулярная конгрегация, которая занимается ежедневными делами церкви, состоит из кардинала-камерленго и трех кардиналов-помощников — одного кардинала-епископа, одного кардинала-священника и одного кардинала-дьякона. Кардиналы-помощники перевыбираются каждые три дня.

Конгрегации должны сделать соответствующие приготовления для похорон папы, которые традиционно проходят в промежутке от четырёх до шести дней для того, чтобы паломники могли попрощаться с умершим папой. После смерти папы наступает девятидневный период траура (novemdiales). Также конгрегации устанавливают сроки проведения выборов, которые должны пройти в промежутке между 15 и 20 днями после смерти понтифика[7].

Вакантность престола также может настать из-за отречения папы. Отрекшимися законными папами были Григорий XII в 1415 году (он признал решение Констанцского собора, прекратившего Великий западный раскол, низложив всех трёх претендентов на папство и выбрав нового — Мартина V) и Бенедикт XVI в 2013 году (принял решение об отречении от Святейшего папского престола из-за проблем со здоровьем).

Начало голосования

Утром дня, назначенного Коллегией кардиналов, проходит месса для выбора Понтифика (Proeligendo Pontifice) в Базилике св. Петра. Эта месса традиционно возглавляется кардиналом-деканом и сопровождается проповедью. Позднее, днем, кардиналы во главе с кардиналом-деканом собираются в Паолинской капелле и с гимном Veni Creator Spiritus идут в Сикстинскую капеллу[8]. После того, как они занимают свои места в капелле, кардиналы-выборщики принимают присягу такого содержания[9]:

Апостольская конституция Universi Dominici Gregis:

Мы, Кардиналы, имеющие право голоса, присутствующие на выборах Верховного Понтифика,
даём обещание и клянёмся, как каждый отдельно, так и все вместе, верно и скрупулёзно
соблюдать предписания Апостольской Конституции Верховного Понтифика Иоанна Павла II
Universi Dominici Gregis, опубликованной 22 февраля 1996 года.
Мы даём обещание и клянёмся, что тот, кто божественным образом будет избран Римским Понтификом,
верно посвятит себя выполнению munus Petrinum обязанностей Пастыря Вселенской Церкви
и будет постоянно утверждать и активно защищать духовные и временные права и свободы Святого Престола.
Особенно мы клянёмся соблюдать величайшую тайну перед всеми людьми, как мирянами,
так и служителями Церкви, относительно всего, что каким-либо способом касается выборов Римского Понтифика,
также всего происходящего во время церемонии выборов, что прямым или косвенным образом может
повлиять на результаты голосования.
Мы даём обещание и клянёмся никоим образом не разглашать этой тайны,
как во время, так и после выборов нового Понтифика, если на то не будет исключительного разрешения нового Понтифика.
Мы даём обещание и клянёмся не благоволить никакому вмешательству или противодействию выборам
со стороны мирян либо представителей каких-либо орденов или групп, стремящихся
вмешаться в процесс выбора Римского Понтифика.

Кардинал-декан читает текст присяги вслух, а выборщики подходят к Евангелию, которое находится в центре капеллы, по порядку старшинства и, кладя на него руку, произносят:

Пусть поможет мне Бог и это святое Божие Евангелие, которого я касаюсь своей рукой.

После того, как принятие присяги завершится, Папский обер-церемониймейстер (Магистр папских литургических церемоний), подходя к дверям Сикстинской капеллы и закрывая их, произносит: «Все вон!» (прибл., Extra omnes!). Вместе кардиналам читаются две проповеди. Первая перед конклавом (обычно за день), а вторая уже перед самим голосованием. На предпоследнем конклаве 2005 года первую проповедь читал отец-капуцин Раньеро Канталемесса, тогдашний проповедник Папского дома, а проповедь непосредственно перед голосованием — кардинал Томаш Шпидлик, который не имел права голоса. А на последнем Конклаве 2013 года проповедь непосредственно перед голосованием читал кардинал Проспер Грек, который не имел права голоса.

После того, как церковнослужитель, назначенный для проповеди перед голосованием, заканчивает её и после окончания молитв кардинал-декан спрашивает присутствующих кардиналов о замечаниях и пожеланиях к процедуре. После решения всех организационных вопросов начинаются сами выборы. Кардиналы, которые опоздали к началу выборов, должны быть допущены. Больные кардиналы также имеют право покинуть конклав и позднее присоединиться к нему, но кардинал, который покидает конклав по иным, чем болезнь, причинам, не может вернуться[10].

Каждый кардинал-выборщик может иметь двух или в случае болезни — трех помощников или конклавистов. К конклаву также допускаются секретарь Коллегии кардиналов, папский обер-церемониймейстр, два церемониймейстра, служители Папской ризницы и церковнослужитель, который помогает Декану Коллегии кардиналов. Допускаются священники-исповедники, двое врачей и определённый штат служителей для помощи и ведения хозяйства. Конклависты и другие служители также присягают сохранять тайну папских выборов. Им и кардиналам запрещается любое общение с внешним миром. Нарушение этого правила карается отлучением от церкви по заранее вынесенному решению (latae sententiae). Также запрещается присутствие средств массовой информации и внешних наблюдателей.

Ход голосования

Во время первого дня конклава может быть проведено одно голосование. В случае, если во время первого голосования никто не выбран или голосование первого дня конклава не проводилось, то каждый следующий день должно проводиться по четыре тура голосования: два утром и два вечером. Если на протяжении трех дней голосования никто не выбран, процесс должен быть приостановлен на один день для молитв и обращения к Коллегии кардинала-протодьякона — старшего кардинала-дьякона. После семи безуспешных туров голосования процесс приостанавливается снова, но уже с обращением старшего кардинала-пресвитера (по сану это должен быть кардинал-протопресвитер, но так как сейчас кардинал-протопресвитер это кардинал, которому больше 80 лет, он не принимает участие в конклаве, то со словами обратится старейший кардинал-священник пребывающий в сане, на данный момент это кардинал Годфрид Даннеелс). И, если даже после семи последующих туров папа не выбран, процесс приостанавливается для обращения старшего кардинала-епископа (чаще всего декана Коллегии). После последующих семи безуспешных туров голосования кардиналы могут выбрать один из путей: или кардиналы уменьшают количество кандидатов до двух, которые набрали больше голосов во время предыдущего тура голосов, или выбрать папу абсолютным большинством голосов. Но ни при каких обстоятельствах кардиналы не могут уменьшить необходимое количество голосов более, чем до абсолютного большинства.

Выборный процесс делится на три части: предголосование (pre-scrutinium — до голосования), голосование (scrutinium) и послеголосование (post-scrutinium — после голосования). Во время первой части церемониймейстеры готовят необходимые для голосования бюллетени с надписью «Выбираю в Верховные Первосвященники» (Eligo in Summum Pontificem) и раздают их каждому кардиналу (не менее чем по два каждому). Как только начинается сама процедура голосования, папский обер-церемониймейстер, церемониймейстеры и секретарь Коллегии кардиналов покидают помещение, которое закрывает младший кардинал-дьякон. После этого он же вытягивает по жребию девять имен кардиналов: трое образуют счётную комиссию, трое Infirmarii и три ревизора. Они выбираются на весь период конклава.

Когда все предшествующие процедуры завершены, начинается основная часть голосования scrutinium. Во время неё кардиналы-выборщики в порядке старшинства подходят к алтарю, где стоят члены счётной комиссии со своими бюллетенями. Перед подачей своего бюллетеня каждый кардинал произносит присягу: «Свидетель Христос Господь, Который будет меня судить, что я выбираю того, кто, считаю пред Богом, должен быть выбран» (Testor Christum Dominum, qui me iudicaturus est, me eum eligere, quem secundum Deum iudico eligi debere). Если кардинал-выборщик находится в капелле, но не может подойти, чтобы бросить свой бюллетень, то последний в списке членов счётной комиссии подходит к нему и забирает бюллетень. Если же кардинал не может покинуть свою комнату для участия в голосовании, к нему приходят Infirmarii с бюллетенями и урной. После того, как Infirmarii возвращаются с бюллетенями проголосовавших кардиналов, количество этих бюллетеней подсчитывается для того, чтобы гарантировать, что оно совпадает с количеством немощных кардиналов-выборщиков. Присяга произносится кардиналами только во время первого тура голосования. Бюллетени не подписываются. До 1945 года кардиналы подписывали свои бюллетени и сворачивали их так, чтобы имени не было видно и запечатывались. Но теперь они просто сворачиваются вдвое. До 1621 года не существовало специальной присяги перед голосованием и бюллетени использовались не всегда. Часто голосование проходило устно.

До 1621 года существовала только присяга секретности, которая принималась перед закрытием дверей конклава. Папа Григорий XV ввел дополнительную присягу перед каждой утренней и каждой вечерней сессией. Таким образом он пытался вынудить кардиналов не голосовать «из любезности», а голосовать за реалистичного, проходного кандидата на престол. Благодаря реформам Григория XV 1621 и 1622 годов была создана четкая система папских выборов, которая в своей основе сохранилась до сегодняшнего дня. Самым существенным изменением в правилах голосования была отмена требования подписания кардиналами своих бюллетеней. Это правило было отменено папой Пием XII в 1945 году.

После того, как все кардиналы проголосуют, первый член счётной комиссии перемещает контейнер, вынимает и подсчитывает бюллетени. Если количество поданных бюллетеней и количество голосовавших кардиналов не совпадает, все бюллетени не читаются и сжигаются. Если же никаких проблем с количеством нет, то голоса подсчитываются. Первый из членов счётной палаты раскрывает бюллетени. Каждый член счётной комиссии записывает имя кандидата в бюллетене, а последний — также объявляет это имя вслух. Все голоса кардиналов складываются и ревизоры проверяют все списки, чтобы не было ошибок. После объявления окончательных результатов бюллетени сжигаются членом счётной комиссии с помощью секретаря Коллегии и церемониймейстеров. В случае когда в первом туре сессии кардиналы не могут выбрать папу, они переходят к следующему немедленно и бюллетени сжигаются только после второго тура. В случае, если никто не выбран, дым чёрный (раньше к бюллетеням добавлялась мокрая солома, а с 1958 года — химикалии: смесь перхлората калия, антрацена и серы), если же новый римский епископ выбран, то идет белый дым (смесь бертолетовой соли, лактозы и канифоли[11]). Теперь, с целью избежания недоразумений, белый дым также сопровождается звоном колоколов.

Объявление результатов

После того, как окончательные результаты успешного голосования объявлены, младший кардинал-дьякон, звоня в колокольчик, вызывает в помещение для голосования секретаря Коллегии кардиналов и папского обер-церемониймейстера. Кардинал-декан задает вопрос новоизбранному папе: «Принимаешь ли канонический выбор тебя Верховным Первосвященником?» (Acceptasne electionem de te canonice factam in Summum Pontificem?). Выбранный отвечает, принимает ли (accepto), или же не принимает (non accepto; ранее также существовала традиция, согласно которой на место каждого кардинала был повешен специальный балдахин и когда результаты объявлялись, то все балдахины опускались, кроме балдахина кардинала, который был выбран папой. Но в связи с увеличением количества кардиналов эта традиция была отменена). Последним кардиналом, о котором достоверно известно, что он уже набрал достаточное количество голосов и при этом отказался, был святой Карл Борромео.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.КонклавОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.КонклавОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Конклав[источник не указан 3189 дней]

Если папой римским выбран не епископ, то кардинал-декан должен дать ему епископское посвящение (или, если выбранный даже не священник, он должен получить от декана все ступени посвящения по очереди). В случае, когда кардинал-декан не может исполнять свои функции, за него это делает субдекан.

Также новоизбранный папа объявляет своё новое имя, после того как кардинал-декан спрашивает у него: «Каким именем хочешь, чтобы тебя звали?» (Quo nomine vis vocari?). Эта традиция установилась в 533 году, когда Иоанн II, настоящее имя которого было Меркурий, решил, что оно не подходит для римского епископа. Окончательно такая практика сложилась с X века. Последним папой, который использовал своё крестное имя, был Марцелл II — Марчелло Червини. После этого папский обер-церемониймейстер изготавливает специальный документ с именем новоизбранного папы.

После этих процедур папа отправляется в так называемую комнату плача (camera lacrimatoria) — небольшую комнату красного цвета около Сикстинской капеллы, где должен выбрать белую сутану с белым пилеолусом, роше и моцетту из представленных там трёх размеров. Также он надевает красную расшитую столу и выходит к кардиналам в капеллу. Там он принимает от них знаки уважения, происходит акт адорации новому папе римскому[12].

Когда кардиналы завершают поздравления новоизбранного папы, кардинал-протодьякон выходит на центральную лоджию Базилики св. Петра, так называемую ложу благословения, и объявляет формулу «У нас есть папа» (Habemus Papam):

Я говорю вам о великой радости:
У нас есть папа!
Высокопреосвященнейший и достойнейший господин,
господин [имя],
Кардинал Святой Римской Церкви [полное имя],
который взял себе имя [тронное имя].

Если же папой, как это не раз бывало раньше, выбран сам кардинал-протодьякон, то за него объявление должен сделать следующий старший кардинал-дьякон. То же самое происходит в случае невозможности кардиналом-протодьяконом исполнять свои функции.

После объявления (перед этим вывешивают ковёр с гербом предыдущего понтифика) на лоджию выходит сам новоизбранный папа и дает своё первое благословение «Городу и миру» (Urbi et Orbi). Ранее через некоторое время после избрания проводилась папская коронация, которую теперь заменила интронизация или инаугурация.

Список конклавов

XIII век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
29 ноября 1268 — 1 сентября 1271 2 года 9 месяцев 3 дня Теобальдо Висконти O.Cist. Блаженный Григорий X 1 сентября 1271 — 1 января 1276
20 января 1276 — 21 января 1276 2 дня Пьер де Тарантасия O.P. Святой Иннокентий V 21 января — 22 июня 1276
2 июля — 11 июля 1276 9 дней Оттобоно Фиески Адриан V 11 июля — 18 августа 1276
19 августа — 8 сентября 1276 21 день Пьетро Ребули Юлиани Иоанн XXI 8 сентября 1276 — 20 мая 1277
30 мая — 25 ноября 1277 5 месяцев 26 дней Джованни Гаетано Орсини, O.S.B. Николай III 25 ноября 1277 — 22 августа 1280
22 сентября 1280 — 22 февраля 1281 5 месяцев Симон Монпитье де Брион Мартин IV 22 февраля 1281 — 28 марта 1285
29 марта — 2 апреля 1285 5 дней Джакомо Савелли Гонорий IV 2 апреля 1285 — 3 апреля 1287
4 апреля 1287 — 22 февраля 1288 9 месяцев 18 дней Джироламо Маски де Асколи, O.F.M. Николай IV 22 февраля 1288 — 4 апреля 1292
5 апреля 1292 — 5 июля 1294 2 года 3 месяца Пьетро дель Мурроне, O.S.B. Святой Целестин V 5 июля 1294 — 13 декабря 1294
23 декабря — 24 декабря 1294 2 дня Бенедетто Гаэтани Бонифаций VIII 24 декабря 1294 — 11 октября 1303

XIV век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
21 октября — 22 октября 1303 2 дня Никколо Боккасини, O.P. Блаженный Бенедикт XI 22 октября 1303 — 7 июля 1304
10 июля/17 июля 1304 — 5 июня 1305 11 месяцев Раймон Бертран де Го Климент V 5 июня 1305 — 20 апреля 1314
1 мая 1314 — 7 августа 1316 2 года 4 месяца 6 дней Жак Дюэз Иоанн XXII 7 августа 1316 — 4 декабря 1334
13 декабря — 22 декабря 1334 9 дней Жак Фурнье, O.Cist. Бенедикт XII 22 декабря 1334 — 25 апреля 1342
5 мая — 7 мая 1342 3 дня Пьер Роже де Бофор Климент VI 7 мая 1342 — 6 декабря 1352
16 декабря — 18 декабря 1352 4 дня Этьенн Обер Иннокентий VI 18 декабря 1352 — 12 сентября 1362
22 сентября 1362 — 6 ноября 1362 6 дней Гильом де Гримоар, O.S.B. Святой Урбан V 6 ноября 1362 — 19 декабря 1370
29 декабря — 30 декабря 1370 2 дня Пьер Роже де Бофор Григорий XI 30 декабря 1370 — 26 марта 1378
7 апреля — 9 апреля 1378 3 дня Бартоломео Приньяно Урбан VI 9 апреля 1378 — 15 октября 1389
25 октября 1389 — 2 ноября 1389 8 дней Пьетро Томачелли Бонифаций IX 2 ноября 1389 — 1 октября 1404

XV век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
12 октября — 17 октября 1404 5 дней Козимо Мильорати Иннокентий VII 17 октября 1404 — 6 ноября 1406
18 ноября — 30 ноября 1406 12 дней Анджело Коррер Григорий XII 30 ноября 1406 — 4 июля 1415
8 ноября — 11 ноября 1417 4 дня Одонне Колонна Мартин V 11 ноября 1417 — 20 февраля 1431
2 марта — 3 марта 1431 2 дня Габриэле Кондульмер, O.S.A. Евгений IV 3 марта 1431 — 23 февраля 1447
4 марта — 6 марта 1447 3 дня Томмазо Парентучелли, O.P. Николай V 6 марта 1447 — 25 марта 1455
4 апреля — 8 апреля 1455 5 дней Альфонсо де Борха (Борджа) Каликст III 8 апреля 1455 — 6 августа 1458
16 августа — 19 августа 1458 4 дня Энеа Сильвио де Пикколомини Пий II 19 августа 1458 — 15 августа 1464
27 августа — 30 августа 1464 4 дня Пьетро Барбо Павел II 30 августа 1464 — 26 июля 1471
6 августа — 9 августа 1471 4 дня Франческо делла Ровере, O.F.M. Сикст IV 9 августа 1471 — 12 августа 1484
26 августа 1484 — 29 августа 1484 4 дня Джованни Баттиста Чибо Иннокентий VIII 29 августа 1484 — 25 июля 1492
6 августа 1492 — 10 августа 1492 5 дней Родриго Борджа Александр VI 10 августа 1492 — 18 августа 1503

XVI век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
16 сентября — 22 сентября 1503 7 дней Франческо Нанни-Тодескини-Пикколомини Пий III 22 сентября — 18 октября 1503
31 октября — 1 ноября 1503 2 дня Джулиано делла Ровере, O.F.M. Юлий II 1 ноября 1503 — 20 февраля 1513
4 марта — 9 марта 1513 5 дней Джованни Медичи Лев X 19 марта 1513 — 1 декабря 1521
27 декабря 1521 — 9 января 1522 13 дней Адриан Буйенс Адриан VI 9 января 1522 — 14 сентября 1523
1 октября — 19 ноября 1523 1 месяц 18 дней Джулиано Медичи Климент VII 19 ноября 1523 — 25 сентября 1534
11 октября — 13 октября 1534 3 дня Алессандро Фарнезе Павел III 13 октября 1534 — 10 ноября 1549
29 ноября 1549 — 7 февраля 1550 2 месяца 8 дней Джованни Мария Чокки дель Монте Юлий III 7 февраля 1550 — 23 марта 1555
5 апреля 1555 — 9 апреля 1555 5 дней Марчело Червини Марцелл II 9 апреля — 30 апреля 1555
15 мая — 23 мая 1555 8 дней Джанпьетро Карафа Павел IV 23 мая 1555 — 18 августа 1559
5 сентября — 25 декабря 1559 3 месяца 20 дней Джовання Анджело Медичи Пий IV 25 декабря 1559 — 9 декабря 1565
20 декабря 1565 — 7 января 1566 18 дней Микеле Гислиери, O.P. Святой Пий V 7 января 1566 — 1 мая 1572
12 мая — 13 мая 1572 2 дня Уго Бонкомпаньи Григорий XIII 13 мая 1572 — 10 апреля 1585
21 апреля — 24 апреля 1585 4 дня Феличе Перетти, O.F.M. Conv. Сикст V 24 апреля 1585 — 27 августа 1590
7 сентября — 15 сентября 1590 8 дней Джованни Баттиста Кастанья Урбан VII 15 сентября — 27 сентября 1590
8 октября — 5 декабря 1590 1 месяц 27 дней Никколо Сфондрати Григорий XIV 5 декабря 1590 — 16 октября 1591
27 октября — 29 октября 1591 3 дня Джованни Антонио Факинетти Иннокентий IX 29 октября 1591 — 30 декабря 1591
10 января — 30 января 1592 20 дней Ипполито Альдобрандини Климент VIII 30 января 1592 — 5 марта 1605

XVII век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
14 марта — 1 апреля 1605 18 дней Алессандро Оттавиано Медичи Лев XI 1 апреля 1605 — 27 апреля 1605
8 мая — 16 мая 1605 8 дней Камило Боргезе Павел V 16 мая 1605 — 28 января 1621
8 февраля — 9 февраля 1621 2 дня Алессандро Людовизи Григорий XV 9 февраля 1621 — 8 июля 1623
19 июля — 6 августа 1623 18 дней Маффео Барберини Урбан VIII 6 августа 1623 — 29 июля 1644
9 августа — 15 сентября 1644 1 месяц 6 дней Джованни Баттиста Памфили Иннокентий X 15 сентября 1644 — 7 января 1655
18 января — 7 апреля 1655 3 месяца 20 дней Фабио Киджи Александр VII 7 апреля 1655 — 22 мая 1667
2 июня — 20 июня 1667 18 дней Джулио Роспильози Климент IX 20 июня 1667 — 9 декабря 1669
20 декабря 1669 — 29 апреля 1670 4 месяца 9 дней Эмилио Альтьери Климент X 29 апреля 1670 — 22 июля 1676
2 августа — 21 сентября 1676 1 месяц 19 дней Бенедетто Одескальки Блаженный Иннокентий XI 21 сентября 1676 — 12 августа 1689
23 августа — 6 октября 1689 1 месяц 13 дней Пьетро Вито Оттобони Александр VIII 6 октября 1689 — 1 февраля 1691
12 февраля — 21 июля 1691 5 месяцев 9 дней Антонио Пиньятелли Иннокентий XII 21 июля 1691 — 27 сентября 1700
9 октября — 23 ноября 1700 1 месяц 14 дней Джованни Франческо Альбани Климент XI 23 ноября 1700 — 19 марта 1721

XVIII век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
31 марта — 8 мая 1721 1 месяц 8 дней Микеланджело деи Конти Иннокентий XIII 8 мая 1721 — 7 марта 1724
20 марта — 29 мая 1724 2 месяца 9 дней Пьетро Франческо Орсини, O.P. Бенедикт XIII 29 мая 1724 — 21 февраля 1730
5 марта — 12 июля 1730 1 месяц 2 дня Лоренцо Корсини Климент XII 12 июля 1730 — 6 февраля 1740
18 февраля — 17 августа 1740 6 месяцев Просперо Лоренцо Ламбертини Бенедикт XIV 17 августа 1740 — 3 мая 1758
15 мая — 6 июля 1758 1 месяц 22 дня Карло делла Торре Рецоникко Климент XIII 6 июля 1758 — 2 февраля 1769
15 февраля — 19 мая 1769 3 месяца 4 дня Джованни Виченцо Антонио Ганганелли, O.F.M. Conv. Климент XIV 19 мая 1769 — 22 сентября 1774
5 октября 1774 — 15 февраля 1775 4 месяца 10 дней Джованни Анджело Браски Пий VI 15 февраля 1775 — 29 августа 1799
1 декабря 1799 — 14 марта 1800 3 месяца 14 дней Луиджи Барнаба Кьярамонти, O.S.B. Пий VII 14 марта 1800 — 20 августа 1823

XIX век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
2 сентября — 28 сентября 1823 26 дней Аннибале Серматти делла Дженга Лев XII 28 сентября 1823 — 10 февраля 1829
24 февраля — 31 марта 1829 1 месяц 7 дней Франческо Саверио Кастильоне Пий VIII 31 марта 1829 — 30 ноября 1830
14 декабря — 2 февраля 1831 1 месяц 19 дней Бартоломео Альберто Каппеллари, O.S.B. Cam. Григорий XVI 2 февраля 1831 — 1 июня 1846
14 июня — 16 июня 1846 3 дня Джованни Мария Мастаи-Ферретти Блаженный Пий IX 16 июня 1846 — 7 февраля 1878
18 февраля — 20 февраля 1878 3 дня Джоаккино Виченцо Раффаэле Луиджи Печчи Лев XIII 20 февраля 1878 — 20 июля 1903

XX век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
31 июля — 4 августа 1903 5 дней Джузеппе Мелькиоре Сарто Святой Пий X 4 августа 1903 — 20 августа 1914
31 августа — 3 сентября 1914 4 дня Джакомо делла Кьеза Бенедикт XV 3 сентября 1914 — 22 января 1922
2 февраля — 6 февраля 1922 4 дня Акилле Ратти Пий XI 6 февраля 1922 — 10 февраля 1939
1 марта — 2 марта 1939 2 дня Эудженио Пачелли Пий XII 2 марта 1939 — 9 октября 1958
25 октября — 28 октября 1958 3 дня Анджело Джузеппе Ронкалли Блаженный Иоанн XXIII 28 октября 1958 — 3 июня 1963
19 июня — 21 июня 1963 3 дня Джованни Баттиста Монтини Павел VI 21 июня 1963 — 6 августа 1978
25 августа — 26 августа 1978 2 дня Альбино Лучани Иоанн Павел I 26 августа 1978 — 28 сентября 1978
14 октября — 16 октября 1978 3 дня Кароль Юзеф Войтыла Блаженный Иоанн Павел II 16 октября 1978 — 2 апреля 2005

XXI век

Конклав Продолжительность Лицо, которое было избрано Папа Продолжительность понтификата
18 апреля — 19 апреля 2005 2 дня Йозеф Алоизий Ратцингер Бенедикт XVI 19 апреля 200528 февраля 2013
12 марта13 марта 2013 2 дня Хорхе Марио Бергольо Франциск 13 марта 2013

Выборы преемника Иоанна Павла II

Всего в Коллегии кардиналов в апреле 2005 года числились 183 иерарха, при этом лишь 117 кардиналов из 52 стран мира имели право принять участие в выборах, однако двое из них совсем немощны и участия в голосовании не принимали.

Существовал ещё один кардинал, которого Иоанн Павел II назначил секретно (in pectore — в груди, в сердце). Но поскольку понтифик никогда не разглашал его имени, полномочия этого тайного кардинала истекли со смертью папы — 2 апреля 2005 года.

Из участников выборов 80 кардиналов были старше 70 лет, 101 — старше 65 лет и лишь 6 — моложе 60. Средний возраст членов конклава — 71 год.

Иоанн Павел II ещё при жизни позаботился о том, чтобы выборы его преемника были одними из самых необычных за всю историю папства. Если его самого избирал традиционный конклав, большей частью состоявший из итальянцев, то теперь среди высших иерархов католической церкви много выходцев из других стран Европы, Америки и даже Африки.

Из 117 кардиналов-выборщиков 20 — итальянцы, 38 — представители других стран Европы, 14 — из США и Канады, 21 — латиноамериканцы, 11 представляют Африку, 10 — Азию, два — Австралию и Океанию и один — Ближний Восток. Заседанием конклава руководил декан коллегии кардиналов Йозеф Ратцингер.

На то, чтобы избрать нового главу Римско-католической церкви, кардиналам понадобилось всего два дня.

Им стал декан Коллегии кардиналов 78-летний немецкий кардинал Йозеф Ратцингер.

По традиции после голосования новому понтифику задали вопрос: готов ли он? После этого его отвели в помещение Собора Святого Петра, которое называется комнатой плача (camera lacrimatoria) — считается, что новый понтифик должен встретить весть о своём избрании слезами о тяжёлой ноше, взвалившейся ему на плечи. В этой комнате папа выбирает себе новое имя, с которым войдёт в историю церкви. Йозеф Ратцингер выбрал имя Бенедикт XVI. Предыдущим папой с этим именем был Бенедикт XV — итальянский дворянин, правивший в Ватикане с 1914 по 1922 год.

Первым имя нового папы собравшимся перед базиликой назвал протодьякон Коллегии кардиналов чилиец Хорхе Медина Эстевес. Выйдя на балкон Собора Святого Петра и обратившись к собравшимся, он сказал: «У нас есть папа» (Habemus Papam). Затем на балконе появился сам Бенедикт XVI и произнёс своё первое послание «городу и миру». Он попросил верующих молиться за него и его папство. «После великого папы Иоанна Павла II кардиналы выбрали меня. Я надеюсь на ваши молитвы», — сказал понтифик.

Выборы преемника Бенедикта XVI

Всего в Коллегии кардиналов в марте 2013 года числились 207 иерархов, при этом лишь 117 кардиналов из 49 стран мира имели право принять участие в выборах, однако двое из них по болезни и по личным причинам участия в голосовании не принимали.

Из участников выборов 73 кардинала были старше 70 лет, 26 — старше 65 лет, 12 — от 60 до 65 лет и лишь 5 — моложе 60. Средний возраст членов конклава — 70 лет.

Из 117 кардиналов-выборщиков 28 — итальянцы, 32 — представители других стран Европы, 14 — из США и Канады, 19 — латиноамериканцы, 11 представляют Африку, 10 — Азию, один — Австралию и Океанию и один — Ближний Восток. Заседанием конклава руководил старший кардинал-епископ — Джованни Баттиста Ре.

Напишите отзыв о статье "Конклав"

Примечания

  1. [http://gramota.ru/slovari/dic/?bts=x&word=%EA%EE%ED%EA%EB%E0%E2 Большой толковый словарь русского языка]. Гл. ред. С. А. Кузнецов. Первое издание: СПб.: Норинт, 1998.
  2. [http://dictionaries.rin.ru/cgi-bin/see?word=%EA%EE%ED%EA%EB%E0%E2&sel=word Большой Энциклопедичский словарь]. М.: Астрель, 2008.
  3. http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/KONKLAV.html Энциклопедия «Кругосвет»
  4. Св. Киприан Карфагенский, 4 письмо к Антонине
  5. 1 2 Красиков А. А. Ватикан 2000 лет спустя. Римо-католичество между прошлым и будущим. — М.: Институт Европы РАН, 2012. — С. 56. Режим доступа: http://instituteofeurope.ru/publications/doklady-ie-ran/2
  6. Если Апостольский престол становится вакантным в период проведения Вселенского Собора или Синода Епископов, которые проводятся в Риме или в каком-либо другом месте, выборы нового папы должны проводиться только и исключительно кардиналами, которые указаны в § 33 этой конституции, а не Собором или Синодом Епископов. В связи с чем я объявляю недействительными и таковыми, что не имеют силы, любые действия, направленные на изменение правил и норм относительно выборов или Коллегии кардиналов-выборщиков. Более того, в соответствии кан. 340 и 347 § 2 Кодекса канонического права и кан. 53 Кодекса канонов Восточных церквей Собор или Синод должны быть немедленно приостановлены автоматически (ipso iure — в силу самого закона, то есть без необходимости в каком-либо специальном заявлении, действии), как только становится известно о вакантности Апостольского престола. Также без задержки должны быти приостановлены все заседания конгрегаций, рабочих сессий, подготовка любых указов и канонов и также необходимо отложить обнародование уже принятых документов. Ни работа Собора, ни Синода не могут быть продолжены, даже если они рассматривают очень важные вопросы, пока новоизбранный папа не решит продолжить или распустить Собор или синод. Папа Иоанн Павел II, апостольская конституция Universi Dominici Gregis, § 34.
  7. Апостольская конституция Universi Dominici Gregis, § 37.
  8. Апостольская конституция Universi Dominici Gregis, § 59.
  9. Апостольская конституция Universi Dominici Gregis, § 52 и § 53.
  10. Апостольская конституция Universi Dominici Gregis, § 39 и § 40.
  11. [http://newsru.com/religy/13mar2013/rauch.html В Ватикане рассказали, как получают дым нужного цвета, сообщающий о ходе голосования по выборам Папы]
  12. Протоиерей Максим Козлов, Д. П. Огицкий. Западное христианство: взгляд с Востока. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009. — 608 с. — (Православное богословие) стр. 53

Ссылки

  • [http://www.dw-world.de/dw/article/0,2144,1542600,00.html Конклав: процедура избрания папы римского]

Отрывок, характеризующий Конклав

От него веяло бесконечным добром и лаской. И мне вдруг очень захотелось, как маленькому ребёнку, уткнуться ему в колени и, спрятаться от всего хотя бы на несколько секунд, вдыхая исходящий от него глубокий покой, и не думать о том, что мне страшно... что я не знаю, где мой дом... и, что я вообще не знаю – где я, и что со мной в данный момент по-настоящему происходит...
– Кто ты, создание?.. – мысленно услышала я его ласковый голос.
– Я человек, – ответила я. – Простите, что потревожила ваш покой. Меня зовут Светлана.
Старец тепло и внимательно смотрел на меня своими мудрыми глазами, и в них почему-то светилось одобрение.
– Ты хотела увидеть Мудрого – ты его видишь, – тихо произнесла Вея. – Ты хочешь что-то спросить?
– Скажите пожалуйста, в вашем чудесном мире существует зло? – хотя и стыдясь своего вопроса, всё же решилась спросить я.
– Что ты называешь «злом», Человек-Светлана? – спросил мудрец.
– Ложь, убийство, предательство... Разве нет у вас таких слов?..
– Это было давно... уже никто не помнит. Только я. Но мы знаем, что это было. Это заложено в нашу «древнюю память», чтобы никогда не забыть. Ты пришла оттуда, где живёт зло?
Я грустно кивнула. Мне было очень обидно за свою родную Землю, и за то, что жизнь на ней была так дико несовершенна, что заставляла спрашивать подобные вопросы... Но, в то же время, мне очень хотелось, чтобы Зло ушло из нашего Дома навсегда, потому что я этот дом всем своим сердцем любила, и очень часто мечтала о том, что когда-нибудь всё-таки придёт такой чудесный день, когда:
человек будет с радостью улыбаться, зная, что люди могут принести ему только добро...
когда одинокой девушке не страшно будет вечером проходить самую тёмную улицу, не боясь, что кто-то её обидит...
когда можно будет с радостью открыть своё сердце, не боясь, что предаст самый лучший друг...
когда можно будет оставить что-то очень дорогое прямо на улице, не боясь, что стоит тебе отвернуться – и это сразу же украдут...
И я искренне, всем сердцем верила, что где-то и вправду существует такой чудесный мир, где нет зла и страха, а есть простая радость жизни и красоты... Именно поэтому, следуя своей наивной мечте, я и пользовалась малейшей возможностью, чтобы хоть что-то узнать о том, как же возможно уничтожить это же самое, такое живучее и такое неистребимое, наше земное Зло... И ещё – чтобы уже никогда не было стыдно кому-то где-то сказать, что я – Человек...
Конечно же, это были наивные детские мечты... Но ведь и я тогда была ещё всего лишь ребёнком.
– Меня зовут Атис, Человек-Светлана. Я живу здесь с самого начала, я видел Зло... Много зла...
– А как же вы от него избавились, мудрый Атис?! Вам кто-то помог?.. – с надеждой спросила я. – Можете ли вы помочь нам?.. Дать хотя бы совет?
– Мы нашли причину... И убили её. Но ваше зло неподвластно нам. Оно другое... Так же, как другие и вы. И не всегда чужое добро может оказаться добром для вас. Вы должны найти сами свою причину. И уничтожить её, – он мягко положил руку мне на голову и в меня заструился чудесный покой... – Прощай, Человек-Светлана... Ты найдёшь ответ на свой вопрос. Покоя тебе...
Я стояла глубоко задумавшись, и не обратила внимания, что реальность меня окружавшая, уже давно изменилась, и вместо странного, прозрачного города, мы теперь «плыли» по плотной фиолетовой «воде» на каком-то необычном, плоском и прозрачном приспособлении, у которого не было ни ручек, ни вёсел – вообще ничего, как если бы мы стояли на большом, тонком, движущемся прозрачном стекле. Хотя никакого движения или качки совершенно не чувствовалось. Оно скользило по поверхности на удивление плавно и спокойно, заставляя забыть, что двигалось вообще...
– Что это?.. Куда мы плывём? – удивлённо спросила я.
– Забрать твою маленькую подружку, – спокойно ответила Вэя.
– Но – как?!. Она ведь не сможет?..
– Сможет. У неё такой же кристалл, как у тебя, – был ответ. – Мы её встретим у «моста», – и ничего более не объяснив, она вскоре остановила нашу странную «лодку».
Теперь мы уже находились у подножья какой-то блестящей «отполированной» чёрной, как ночь, стены, которая резко отличалась от всего светлого и сверкающего вокруг, и казалась искусственно созданной и чужеродной. Неожиданно стена «расступилась», как будто в том месте состояла из плотного тумана, и в золотистом «коконе» появилась... Стелла. Свеженькая и здоровенькая, будто только что вышла на приятную прогулку... И, конечно же – дико довольная происходящим... Увидев меня, её милая мордашка счастливо засияла и по-привычке она сразу же затараторила:
– А ты тоже здесь?!... Ой, как хорошо!!! А я так волновалась!.. Так волновалась!.. Я думала, с тобой обязательно что-то случилось. А как же ты сюда попала?.. – ошарашено уставилась на меня малышка.
– Думаю так же, как и ты, – улыбнулась я.
– А я, как увидела, что тебя унесло, сразу попробовала тебя догнать! Но я пробовала, пробовала и ничего не получалось... пока вот не пришла она. – Стелла показала ручкой на Вэю. – Я тебе очень за это благодарна, девочка Вэя! – по своей забавной привычке обращаться сразу к двоим, мило поблагодарила она.
– Этой «девочке» два миллиона лет... – прошептала своей подружке на ушко я.
Стеллины глаза округлились от неожиданности, а сама она так и осталась стоять в тихом столбняке, медленно переваривая ошеломляющую новость...
– Ка-а-ак – два миллиона?.. А что же она такая маленькая?.. – выдохнула обалдевшая Стелла.
– Да вот она говорит, что у них долго живут... Может и твоя сущность оттуда же? – пошутила я. Но Стелле моя шутка, видимо, совсем не понравилась, потому, что она тут же возмутилась:
– Как же ты можешь?!.. Я ведь такая же, как ты! Я же совсем не «фиолетовая»!..
Мне стало смешно, и чуточку совестно – малышка была настоящим патриотом...
Как только Стелла здесь появилась, я сразу же почувствовала себя счастливой и сильной. Видимо наши общие, иногда опасные, «этажные прогулки» положительно сказывались на моём настроении, и это сразу же ставило всё на свои места.
Стелла в восторге озиралась по сторонам, и было видно, что ей не терпится завалить нашего «гида» тысячей вопросов. Но малышка геройски сдерживалась, стараясь казаться более серьёзной и взрослой, чем она на самом деле была...
– Скажи пожалуйста, девочка Вэя, а куда нам можно пойти? – очень вежливо спросила Стелла. По всей видимости, она так и не смогла «уложить» в своей головке мысль о том, что Вэя может быть такой «старой»...
– Куда желаете, раз уж вы здесь, – спокойно ответила «звёздная» девочка.
Мы огляделись вокруг – нас тянуло во все стороны сразу!.. Было невероятно интересно и хотелось посмотреть всё, но мы прекрасно понимали, что не можем находиться здесь вечно. Поэтому, видя, как Стелла ёрзает на месте от нетерпения, я предложила ей выбирать, куда бы нам пойти.
– Ой, пожалуйста, а можно нам посмотреть, какая у вас здесь «живность»? – неожиданно для меня, спросила Стелла.
Конечно же, я бы хотела посмотреть что-то другое, но деваться было некуда – сама предложила ей выбирать...
Мы очутились в подобии очень яркого, бушующего красками леса. Это было совершенно потрясающе!.. Но я вдруг почему-то подумала, что долго я в таком лесу оставаться не пожелала бы... Он был, опять же, слишком красивым и ярким, немного давящим, совсем не таким, как наш успокаивающий и свежий, зелёный и светлый земной лес.
Наверное, это правда, что каждый должен находиться там, чему он по-настоящему принадлежит. И я тут же подумала о нашей милой «звёздной» малышке... Как же ей должно было не хватать своего дома и своей родной и знакомой среды!.. Только теперь я смогла хотя бы чуточку понять, как одиноко ей должно было быть на нашей несовершенной и временами опасной Земле...
– Скажи пожалуйста, Вэя, а почему Атис назвал тебя ушедшей? – наконец-то спросила назойливо кружившейся в голове вопрос я.
– О, это потому, что когда-то очень давно, моя семья добровольно ушла помогать другим существам, которым нужна была наша помощь. Это у нас происходит часто. А ушедшие уже не возвращаются в свой дом никогда... Это право свободного выбора, поэтому они знают, на что идут. Вот потому Атис меня и пожалел...
– А кто же уходит, если нельзя вернуться обратно? – удивилась Стелла.
– Очень многие... Иногда даже больше чем нужно, – погрустнела Вэя. – Однажды наши «мудрые» даже испугались, что у нас недостаточно останется виилисов, чтобы нормально обживать нашу планету...
– А что такое – виилис? – заинтересовалась Стелла.
– Это мы. Так же, как вы – люди, мы – виилисы. А наша планета зовётся – Виилис. – ответила Вэя.
И тут только я вдруг поняла, что мы почему-то даже не додумались спросить об этом раньше!.. А ведь это первое, о чём мы должны были спросить!
– А вы менялись, или были такими всегда? – опять спросила я.
– Менялись, но только внутри, если ты это имела в виду, – ответила Вэя.
Над нашими головами пролетела огромная, сумасшедше яркая, разноцветная птица... На её голове сверкала корона из блестящих оранжевых «перьев», а крылья были длинные и пушистые, как будто она носила на себе разноцветное облако. Птица села на камень и очень серьёзно уставилась в нашу сторону...
– А что это она нас так внимательно рассматривает? – поёжившись, спросила Стелла, и мне показалось, что у неё в голове сидел другой вопрос – «обедала ли уже эта «птичка» сегодня?»...
Птица осторожно прыгнула ближе. Стелла пискнула и отскочила. Птица сделала ещё шаг... Она была раза в три крупнее Стеллы, но не казалась агрессивной, а скорее уж любопытной.
– Я что, ей понравилась, что ли? – надула губки Стелла. – Почему она не идёт к вам? Что она от меня хочет?..
Было смешно наблюдать, как малышка еле сдерживается, чтобы не пуститься пулей отсюда подальше. Видимо красивая птица не вызывала у неё особых симпатий...
Вдруг птица развернула крылья и от них пошло слепящее сияние. Медленно-медленно над крыльями начал клубиться туман, похожий на тот, который развевался над Вэйей, когда мы увидели её первый раз. Туман всё больше клубился и сгущался, становясь похожим на плотный занавес, а из этого занавеса на нас смотрели огромные, почти человеческие глаза...
– Ой, она что – в кого-то превращается?!.. – взвизгнула Стелла. – Смотрите, смотрите!..
Смотреть и правда было на что, так как «птица» вдруг стала «деформироваться», превращаясь то ли в зверя, с человеческими глазами, то ли в человека, со звериным телом...
– Что-о это? – удивлённо выпучила свои карие глазки моя подружка. – Что это с ней происходит?..
А «птица» уже выскользнула из своих крыльев, и перед нами стояло очень необычное существо. Оно было похоже на полуптицу-получеловека, с крупным клювом и треугольным человеческим лицом, очень гибким, как у гепарда, телом и хищными, дикими движениями... Она была очень красивой и, в то же время, очень страшной.
– Это Миард. – представила существо Вэя. – Если хотите, он покажет вам «живность», как вы говорите.
У существа, по имени Миард, снова начали появляться сказочные крылья. И он ими приглашающе махнул в нашу сторону.
– А почему именно он? Разве ты очень занята, «звёздная» Вэя?
У Стеллы было очень несчастное лицо, потому что она явно боялась это странное «красивое страшилище», но признаться в этом ей, по-видимому, не хватало духу. Думаю, она скорее бы пошла с ним, чем смогла бы признаться, что ей было просто-напросто страшно... Вэя, явно прочитав Стеллины мысли, тут же успокоила:
– Он очень ласковый и добрый, он понравится вам. Вы ведь хотели посмотреть живое, а именно он и знает это лучше всех.
Миард осторожно приблизился, как будто чувствуя, что Стелла его боится... А мне на этот раз почему-то совершенно не было страшно, скорее наоборот – он меня дико заинтересовал.
Он подошёл в плотную к Стелле, в тот момент уже почти пищавшей внутри от ужаса, и осторожно коснулся её щеки своим мягким, пушистым крылом... Над рыжей Стеллиной головкой заклубился фиолетовый туман.
– Ой, смотри – у меня так же, как у Вэйи!.. – восторженно воскликнула удивлённая малышка. – А как же это получилось?.. О-о-ой, как красиво!.. – это уже относилось к появившейся перед нашим взором новой местности с совершенно невероятными животными.
Мы стояли на холмистом берегу широкой, зеркальной реки, вода в которой была странно «застывшей» и, казалось, по ней можно было спокойно ходить – она совершенно не двигалась. Над речной поверхностью, как нежный прозрачный дымок, клубился искрящийся туман.
Как я наконец-то догадалась, этот «туман, который мы здесь видели повсюду, каким-то образом усиливал любые действия живущих здесь существ: открывал для них яркость видения, служил надёжным средством телепортации, вообще – помогал во всём, чем бы в тот момент эти существа не занимались. И думаю, что использовался для чего-то ещё, намного, намного большего, чего мы пока ещё не могли понять...
Река извивалась красивой широкой «змеёй» и, плавно уходя в даль, пропадала где-то между сочно-зелёными холмами. А по обоим её берегам гуляли, лежали и летали удивительные звери... Это было настолько красиво, что мы буквально застыли, поражённые этим потрясающим зрелищем...
Животные были очень похожи на невиданных царственных драконов, очень ярких и гордых, как будто знающих, насколько они были красивыми... Их длиннющие, изогнутые шеи сверкали оранжевым золотом, а на головах красными зубцами алели шипастые короны. Царские звери двигались медленно и величественно, при каждом движении блистая своими чешуйчатыми, перламутрово-голубыми телами, которые буквально вспыхивали пламенем, попадая под золотисто-голубые солнечные лучи.
– Красоти-и-и-ще!!! – в восторге еле выдохнула Стелла. – А они очень опасные?
– Здесь не живут опасные, у нас их уже давно нет. Я уже не помню, как давно... – прозвучал ответ, и тут только мы заметили, что Вэйи с нами нет, а обращается к нам Миард...
Стелла испуганно огляделась, видимо не чувствуя себя слишком комфортно с нашим новым знакомым...
– Значит опасности у вас вообще нет? – удивилась я.
– Только внешняя, – прозвучал ответ. – Если нападут.
– А такое тоже бывает?
– Последний раз это было ещё до меня, – серьёзно ответил Миард.
Его голос звучал у нас в мозгу мягко и глубоко, как бархат, и было очень непривычно думать, что это общается с нами на нашем же «языке» такое странное получеловеческое существо... Но мы наверное уже слишком привыкли к разным-преразным чудесам, потому что уже через минуту свободно с ним общались, полностью забыв, что это не человек.
– И что – у вас никогда не бывает никаких-никаких неприятностей?!. – недоверчиво покачала головкой малышка. – Но тогда вам ведь совсем не интересно здесь жить!..
В ней говорила настоящая, неугасающая Земная «тяга к приключениям». И я её прекрасно понимала. Но вот Миарду, думаю, было бы очень сложно это объяснить...
– Почему – не интересно? – удивился наш «проводник», и вдруг, сам себя прервав, показал в верх. – Смотрите – Савии!!!
Мы взглянули на верх и остолбенели.... В светло-розовом небе плавно парили сказочные существа!.. Они были совершенно прозрачны и, как и всё остальное на этой планете, невероятно красочны. Казалось, что по небу летели дивные, сверкающие цветы, только были они невероятно большими... И у каждого из них было другое, фантастически красивое, неземное лицо.
– О-ой.... Смотри-и-те... Ох, диво како-о-е... – почему-то шёпотом произнесла, совершенно ошалевшая Стелла.
По-моему, я никогда не видела её настолько потрясённой. Но удивиться и правда было чему... Ни в какой, даже самой буйной фантазии, невозможно было представить таких существ!.. Они были настолько воздушными, что казалось, их тела были сотканы из блистающего тумана... Огромные крылья-лепестки плавно колыхались, распыляя за собой сверкающую золотую пыль... Миард что-то странно «свистнул», и сказочные существа вдруг начали плавно спускаться, образуя над нами сплошной, вспыхивающий всеми цветами их сумасшедшей радуги, огромный «зонт»... Это было так красиво, что захватывало дух!..
Первой к нам «приземлилась» перламутрово-голубая, розовокрылая Савия, которая сложив свои сверкающие крылья-лепестки в «букет», начала с огромным любопытством, но безо всякой боязни, нас разглядывать... Невозможно было спокойно смотреть на её причудливую красоту, которая притягивала, как магнит и хотелось любоваться ею без конца...
– Не смотрите долго – Савии завораживают. Вам не захочется отсюда уходить. Их красота опасна, если не хотите себя потерять, – тихо сказал Миард.
– А как же ты говорил, что здесь ничего опасного нет? Значит это не правда? – тут же возмутилась Стелла.
– Но это же не та опасность, которую нужно бояться или с которой нужно воевать. Я думал вы именно это имели в виду, когда спросили, – огорчился Миард.
– Да ладно! У нас, видимо, о многом понятия будут разными. Это нормально, правда ведь? – «благородно» успокоила его малышка. – А можно с ними поговорить?
– Говорите, если сможете услышать. – Миард повернулся к спустившейся к нам, чудо-Савии, и что-то показал.
Дивное существо заулыбалось и подошло к нам ближе, остальные же его (или её?..) друзья всё также легко парили прямо над нами, сверкая и переливаясь в ярких солнечных лучах.
– Я Лилис...лис...ис...– эхом прошелестел изумительный голос. Он был очень мягким, и в то же время очень звонким (если можно соединить в одно такие противоположные понятия).
– Здравствуй, красивая Лилис. – радостно приветствовала существо Стелла. – Я – Стелла. А вот она – Светлана. Мы – люди. А ты, мы знаем, Савия. Ты откуда прилетела? И что такое Савия? – вопросы опять сыпались градом, но я даже не попыталась её остановить, так как это было совершенно бесполезно... Стелла просто «хотела всё знать!». И всегда такой оставалась.
Лилис подошла к ней совсем близко и начала рассматривать Стеллу своими причудливыми, огромными глазами. Они были ярко малиновые, с золотыми крапинками внутри, и сверкали, как драгоценные камни. Лицо этого чудо-существа выглядело удивительно нежным и хрупким, и имело форму лепестка нашей земной лилии. «Говорила» она, не раскрывая рта, в то же время улыбаясь нам своими маленькими, круглыми губами... Но, наверное, самыми удивительными у них были волосы... Они были очень длинными, почти достигали края прозрачного крыла, абсолютно невесомыми и, не имея постоянного цвета, всё время вспыхивали самыми разными и самыми неожиданными блестящими радугами... Прозрачные тела Савий были бесполы (как тело маленького земного ребёнка), и со спины переходили в «лепестки-крылья», что и вправду делало их похожими на огромные яркие цветы...
– Мы прилетели с гор-ор... – опять прозвучало странное эхо.
– А может ты нам быстрее расскажешь? – попросила Миарда нетерпеливая Стелла. – Кто они?
– Их привезли из другого мира когда-то. Их мир умирал, и мы хотели их спасти. Сперва думали – они смогут жить со всеми, но не смогли. Они живут очень высоко в горах, туда никто не может попасть. Но если долго смотреть им в глаза – они заберут с собой... И будешь жить с ними.
Стелла поёжилась и чуть отодвинулась от стоявшей рядом Лилис... – А что они делают, когда забирают?
– Ничего. Просто живут с теми, кого забирают. Наверно у них в мире было по-другому, а сейчас они делают это просто по-привычке. Но для нас они очень ценны – они «чистят» планету. Никто никогда не болел после того, как они пришли.
– Значит, вы их спасли не потому, что жалели, а потому, что они вам были нужны?!.. А разве это хорошо – использовать? – я испугалась, что Миард обидится (как говорится – в чужую хату с сапогами не лезь...) и сильно толкнула Стеллу в бок, но она не обратила на меня ни какого внимания, и теперь уже повернулась к Савии. – А вам нравится здесь жить? Вы грустите по своей планете?
– Нет-ет... Здесь красиво-сиво-иво...– прошелестел тот же мягкий голос. – И хорошо-ошо...
Лилис неожиданно подняла один из своих сверкающих «лепестков» и нежно погладила Стеллу по щеке.
– Малыш-ка... Хорошая-шая-ая... Стелла-ла-а... – и у Стеллы над головой второй раз засверкал туман, но на этот раз он был разноцветным...
Лилис плавно махнула прозрачными крыльями-лепестками и начала медленно подниматься, пока не присоединилась к своим. Савии заволновались, и вдруг, очень ярко вспыхнув, исчезли...
– А куда они делись? – удивилась малышка.
– Они ушли. Вот, посмотри... – и Миард показал на уже очень далеко, в стороне гор, плавно паривших в розовом небе, освещённых солнцем дивных существ. – Они пошли домой...
Неожиданно появилась Вэя...
– Вам пора, – грустно сказала «звёздная» девочка. – Вам нельзя так долго здесь находиться. Это тяжело.
– Ой, но мы же ещё ничего ничего не успели увидеть! – огорчилась Стелла. – А мы можем ещё сюда вернуться, милая Вэя? Прощай добрый Миард! Ты хороший. Я к тебе обязательно вернусь! – как всегда, обращаясь ко всем сразу, попрощалась Стелла.
Вэя взмахнула ручкой, и мы снова закружились в бешеном водовороте сверкающих материй, через короткое (а может только казалось коротким?) мгновение «вышвырнувших» нас на наш привычный Ментальный «этаж»...
– Ох, как же там интересно!.. – в восторге запищала Стелла.
Казалось, она готова была переносить самые тяжёлые нагрузки, только бы ещё раз вернуться в так полюбившийся ей красочный Вэйин мир. Вдруг я подумала, что он и вправду должен был ей нравиться, так как был очень похож на её же собственный, который она любила себе создавать здесь, на «этажах»...
У меня же энтузиазма чуточку поубавилось, потому что я уже увидела для себя эту красивую планету, и теперь мне зверски хотелось что-нибудь ещё!.. Я почувствовала тот головокружительный «вкус неизвестного», и мне очень захотелось это повторить... Я уже знала, что этот «голод» отравит моё дальнейшее существование, и что мне всё время будет этого не хватать. Таким образом, желая в дальнейшем оставаться хоть чуточку счастливым человеком, я должна была найти какой-то способ, чтобы «открыть» для себя дверь в другие миры... Но тогда я ещё едва ли понимала, что открыть такую дверь не так-то просто... И, что пройдёт ещё много зим, пока я буду свободно «гулять», куда захочу, и что откроет для меня эту дверь кто-то другой... И этим другим будет мой удивительный муж.
– Ну и что будем дальше делать? – вырвала меня из моих мечтаний Стелла.
Она была расстроенной и грустной, что не удалось увидеть больше. Но я была очень рада, что она опять стала сама собой и теперь я была совершенно уверена, что с этого дня она точно перестанет хандрить и будет снова готова к любым новым «приключениям».
– Ты меня прости, пожалуйста, но я наверное уже сегодня ничего больше делать не буду... – извиняясь, сказала я. – Но спасибо тебе большое, что помогла.
Стелла засияла. Она очень любила чувствовать себя нужной, поэтому, я всегда старалась ей показать, как много она для меня значит (что было абсолютной правдой).
– Ну ладно. Пойдём куда-нибудь в другой раз, – благодушно согласилась она.
Думаю, она, как и я, была чуточку измождённой, только, как всегда, старалась этого не показать. Я махнула ей рукой... и оказалась дома, на своей любимой софе, с кучей впечатлений, которые теперь спокойно нужно было осмыслить, и медленно, не спеша «переварить»...

К моим десяти годам я очень сильно привязалась к своему отцу.
Я его обожала всегда. Но, к сожалению, в мои первые детские годы он очень много разъезжал и дома бывал слишком редко. Каждый проведённый с ним в то время день для меня был праздником, который я потом долго вспоминала, и по крупиночкам собирала все сказанные папой слова, стараясь их сохранить в своей душе, как драгоценный подарок.
С малых лет у меня всегда складывалось впечатление, что папино внимание я должна заслужить. Не знаю, откуда это взялось и почему. Никто и никогда мне не мешал его видеть или с ним общаться. Наоборот, мама всегда старалась нам не мешать, если видела нас вдвоём. А папа всегда с удовольствием проводил со мной всё своё, оставшееся от работы, свободное время. Мы ходили с ним в лес, сажали клубнику в нашем саду, ходили на реку купаться или просто разговаривали, сидя под нашей любимой старой яблоней, что я любила делать почти больше всего.

В лесу за первыми грибами...

На берегу реки Нямунас (Неман)

Папа был великолепным собеседником, и я готова была слушать его часами, если попадалась такая возможность... Наверное просто его строгое отношение к жизни, расстановка жизненных ценностей, никогда не меняющаяся привычка ничего не получать просто так, всё это создавало для меня впечатление, что его я тоже должна заслужить...
Я очень хорошо помню, как ещё совсем маленьким ребёнком висла у него на шее, когда он возвращался из командировок домой, без конца повторяя, как я его люблю. А папа серьёзно смотрел на меня и отвечал: «Если ты меня любишь, ты не должна мне это говорить, но всегда должна показать…»
И именно эти его слова остались для меня неписанным законом на всю мою оставшуюся жизнь... Правда, наверное, не всегда у меня очень хорошо получалось – «показать», но старалась я честно всегда.
Да и вообще, за всё то, кем я являюсь сейчас, я обязана своему отцу, который, ступенька за ступенькой, лепил моё будущее «Я», никогда не давая никаких поблажек, несмотря на то, сколь беззаветно и искренне он меня любил. В самые трудные годы моей жизни отец был моим «островом спокойствия», куда я могла в любое время вернуться, зная, что меня там всегда ждут.
Сам проживший весьма сложную и бурную жизнь, он хотел быть уверенным наверняка, что я смогу за себя постоять в любых неблагоприятных для меня, обстоятельствах и не сломаюсь от каких бы то ни было жизненных передряг.
Вообще-то, могу от всего сердца сказать, что с родителями мне очень и очень повезло. Если бы они были бы чуточку другими, кто знает, где бы сейчас была я, и была ли бы вообще...
Думаю также, что судьба свела моих родителей не просто так. Потому, что встретиться им было вроде бы абсолютно невозможно...
Мой папа родился в Сибири, в далёком городе Кургане. Сибирь не была изначальным местом жительства папиной семьи. Это явилось решением тогдашнего «справедливого» советского правительства и, как это было принято всегда, обсуждению не подлежало...
Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...
Мой папа, как свободный художник, которым, поменяв несколько раз за это время свою профессию, он тогда являлся, приходил на партсобрания с длиннющими волосами (которые, надо отдать должное, у него были просто шикарные!), чем взбесил своё партийное начальство, и в третий раз был вышвырнут из партии, в которую, через какое-то время, опять же, не по своей воле, обратно «угодил»... Свидетелем этому была я сама, и когда я спросила папу, зачем он постоянно «нарывается на неприятности», он спокойно ответил:
– Это – моя жизнь, и она принадлежит мне. И только я отвечаю за то, как я хочу её прожить. И никто на этой земле не имеет права насильно навязывать мне убеждения, которым я не верю и верить не хочу, так как считаю их ложью.
Именно таким я запомнила своего отца. И именно эта его убеждённость в своём полном праве на собственную жизнь, тысячи раз помогала мне выжить в самых трудных для меня жизненных обстоятельствах. Он безумно, как-то даже маниакально, любил жизнь! И, тем не менее, никогда бы не согласился сделать подлость, даже если та же самая его жизнь от этого зависела бы.
Вот так, с одной стороны борясь за свою «свободу», а с другой – сочиняя прекрасные стихи и мечтая о «подвигах» (до самой своей смерти мой папа был в душе неисправимым романтиком!), проходили в Литве дни молодого Василия Серёгина... который всё ещё понятия не имел, кем он был на самом деле, и, если не считать «кусачих» действий со стороны местных «органов власти», был почти полностью счастливым молодым человеком. «Дамы сердца» у него пока ещё не было, что, наверное, можно было объяснить полностью загруженными работой днями или отсутствием той «единственной и настоящей», которую папе пока что не удалось найти...