Франкское государство

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Королевство франков»)
Перейти к: навигация, поиск
Франкская империя
Francia, Frankia
империя, королевство
30px
конец V века — 843


30px
 
30px
 
30px
130px 90px
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Столица Аахен
Язык(и) франкский, латинский
Религия франкское язычество, христианство
Денежная единица Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Население Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Форма правления раннефеодальная монархия
Династия Меровинги, Каролинги
Короли
 - V век800 Список королей Франции
Император Запада
 - 800814 Карл Великий
 - 814840 Людовик I Благочестивый
 - 840855 Лотарь I
К:Исчезли в 843 году

Фра́нкское госуда́рство (короле́вство; фр. royaumes francs, лат. regnum (imperium) Francorum), реже Франкия (лат. Francia) — условное название государства в Западной и Центральной Европе c V по IX века, которое образовалось на территории Западной Римской империи одновременно с другими варварскими королевствами. Эта территория была населена франками начиная с III столетия. Вследствие непрерывных военных походов майордома франков Карла Мартелла, его сына Пипина Короткого, а также внука Карла Великого, территория империи франков к началу IX века достигла самых больших размеров в период своего существования.

Вследствие традиции разделять наследство между сыновьями, территория франков только условно управлялась как единое государство, фактически она была разделена на несколько подчиненных королевств (regna). Количество и расположение королевств менялось с течением времени, и изначально Франкией называлось только одно королевство, а именно Австразия, располагавшееся в северной части Европы на реках Рейн и Маас; тем не менее иногда в это понятие включали и королевство Нейстрия, находившееся севернее реки Луара и западнее реки Сена. С течением времени применение названия Франкия смещалось в направлении Парижа, установившись в результате над областью бассейна реки Сены, окружавшей Париж (в наши дни известной под именем Иль-де-Франс) и давшей своё имя всему королевству Франция.







История появления и развитие

Файл:Clotilde partageant le royaume entre ses fils.jpg
Клотильда Бургундская делит королевство франков между четырьмя сыновьями Хлодвига I, Grandes Chroniques de Saint-Denis (Муниципальная библиотека Тулузы).

Происхождение названия

Первое письменное упоминание названия Франкии содержится в хвалебных речах, датированных началом III столетия. В то время это понятие относилось к географической области севернее и восточнее реки Рейн, приблизительно в треугольнике между Утрехтом, Билефельдом и Бонном. Это название охватывало земельные владения германских племён сикамбров, салических франков, бруктеров, ампсивариев, хамавов и хаттуариев. Земли некоторых племён, к примеру, сикамбров и салических франков, были включены в Римскую империю, и эти племена снабжали воинами приграничные войска римлян. А в 357 году вождь салических франков включил свои земли в состав Римской империи и упрочил своё положение благодаря союзу, заключенному с Юлианом II, оттеснившим племена хамавов назад в Хамаланд.

Значение понятия Франкия расширялось по мере разрастания земель франков. Некоторые из франкских вождей, к примеру Бавтон и Арбогаст, присягнули на верность римлянам, а другие, например, Маллобаудес, действовали на романских землях по иным мотивам. После падения Арбогаста его сын Аригиус преуспел в установлении наследуемого графства в Трире, а после падения узурпатора Константина III некоторые франки встали на сторону узурпатора Иовина (411 год). После смерти Иовина в 413 году римляне уже не смогли сдерживать франков в их границах.

Вождь франков Теодомер был казнён римлянами, но эта смерть не принесла ожидаемого результата. Примерно в 428 году его сын, вождь салических франков Хлодион, чьи владения включали Токсандрию и Civitas Tungrorum (со столицей в современном Тонгерене), устраивал многочисленные вылазки на территорию римлян и смог включить в свои владения римскую колонию Камбре и земли современного департамента Сомма. Несмотря на утверждения Сидония Аполлинария о том, что Флавию Аэцию удалось в сражениях с франками на время оттеснить их (примерно 431 год), эти времена являются началом новой многовековой эпохи — эпохи правления германских франков над всё большим числом галло-романских владений.

Королевство Хлодиона получило новые границы, а понятие Франкия навсегда получило новое значение. Франкское государство перестало означать «земли варваров за Рейном» (barbaricum trans Rhenum), а стало политической силой на обоих берегах реки, имеющей существенное влияние на романскую политику. Родственники Хлодиона, династия Меровингов, расширили границы государства франков ещё дальше на юг. К тому же из-за разбойных нападений племён саксов у северо-восточной границы владений франков большая часть франков была вынуждена переселиться юго-западнее, на земли, расположенные примерно между рекой Соммой и Мюнстером.

Период Меровингов

Файл:Frankish Empire 481 to 814-ru.svg
Карта франкского государства — территориальные расширения от 481 до 814 г.

Исторический вклад преемников Хлодиона достоверно не известен. Определённо можно утверждать только что Хильдерик I, вероятно, внук Хлодиона, правил Салическим королевством с центром в Турне, являясь федератом римлян. Историческая роль Хильдерика заключается в завещании земель франков сыну Хлодвигу, начавшему распространять власть над другими франкскими племенами и расширять области своего владения в западную и южную часть Галлии. Королевство франков было основано королём Хлодвигом I и в течение трёх веков стало мощнейшим государством Западной Европы.

В отличие от своих родственников-ариан, Хлодвиг принял католическое христианство. В ходе 30-летнего правления (481 год — 511 год) он нанёс поражение римскому полководцу Сиагрию, покорив римский анклав Суассон, нанёс поражение алеманнам (Битва при Толбиаке, 504 год), поставив их под контроль франков, победил вестготов в битве при Вуйе в 507 году, завоевав всё их королевство (за исключением Септимании) со столицей в Тулузе, а также покорил бретонцев (согласно утверждениям франкского историка Григория Турского), сделав их вассалами Франкии. Он подчинил все (или большинство) соседствующие франкские племена, живущие по течению Рейна, и включил их земли в своё королевство. Также он подчинил различные римские военизированные поселения (лаети), разбросанные по территории Галлии. К концу 46-летней жизни Хлодвиг правил всей Галлией, за исключением провинции Септимания и Бургундского королевства на юго-востоке.

Правление Меровингов было наследственной монархией. Короли франков придерживались практики делимого наследования, разделяя свои владения среди сыновей. Даже когда правили несколько королей Меровингов, королевство — почти как в поздней Римской империи — воспринималось как единое государство, руководимое коллективно несколькими королями, и только череда разного рода событий приводила к объединению всего государства под властью одного короля. Короли Меровингов правили по праву помазанников Божьих, и их королевское величие символизировали длинные волосы и аккламация, которая осуществлялась их подъёмом на щит согласно традициям германских племён по выбору вождя. После смерти Хлодвига в 511 году территории его королевства были разделены между его четырьмя взрослыми сыновьями таким образом, чтобы каждому досталась примерно равная часть фиска.

Файл:Division of Gaul - 511.jpg
Раздел франкского государства после смерти Хлодвига (511 год). Владения были разнесены географически, поскольку было необходимо получить примерно равные фиски.

Сыновья Хлодвига выбрали своими столицами города вокруг северо-восточной области Галлии — сердца франкского государства. Старший сын Теодорих I правил в Реймсе, второй сын Хлодомир — в Орлеане, третий сын Хлодвига Хильдеберт I — в Париже и, наконец, младший сын Хлотарь I — в Суассоне. Во время их правления во франкское государство были включены племена тюрингов (532 год), бургундов (534 год), а также саксов и фризов (примерно 560 год). Отдалённые племена, жившие за Рейном, не были надёжно подчинены франкскому владычеству и, хотя их принуждали участвовать в военных походах франков, во времена слабости королей эти племена были неуправляемы и часто пытались выйти из государства франков. Тем не менее, франки сохранили в неизменном виде территориальность романизированного бургундского королевства, превратив его в одну из главных своих областей, включающую центральную часть королевства Хлодомира со столицей в Орлеане.

Надо отметить, что отношения между братьями-королями нельзя назвать дружественными, большей частью они соперничали друг с другом. После смерти Хлодомира (524 год) его брат Хлотарь убил сыновей Хлодомира, чтобы завладеть частью его королевства, которое согласно традиции разделили между оставшимися братьями. Старший из братьев, Теодорих I, скончался от болезни в 534 году и его старший сын, Теодеберт I, сумел отстоять своё наследство — самое крупное франкское королевство и сердце будущего королевства Австразия. Теодеберт стал первым франкским королём, официально разорвавшим связь с Византийской империей, начав чеканить золотые монеты со своим изображением и назвав себя Великим королём (magnus rex), подразумевая свой протекторат, распространяющийся вплоть до римской провинции Паннония. Теодеберт включился в Готские войны на стороне германских племён гепидов и ломбардов против остготов, присоединив к своим владениям провинции Реция, Норик и часть области Венеция. Его сын и наследник, Теодебальд, не смог удержать королевство, и после его смерти в 20-летнем возрасте всё огромное королевство отошло Хлотарю. В 558 году, после смерти Хильдеберта, правление всем франкским государством было сосредоточено в руках одного короля, Хлотаря.

Файл:Division of Gaul - 561.jpg
Раздел Галлии после смерти Хлотаря I (561 год).

Когда в 561 году Хлотарь скончался от лихорадки в возрасте 64 лет, франкское государство было вновь разделено на 4 части между сыновьями Хлотаря. Столицы остались в тех же городах. Старший сын, Хариберт I, унаследовал королевство со столицей в Париже и правил всей западной Галлией. Второй сын, Гунтрамн, получил прежнее королевство бургундов, дополненное землями центральной Франции, окружавшими старую столицу — Орлеан, а также большую часть Прованса. Малая часть Прованса, а также провинция Овернь и восток Аквитании отошли третьему сыну, Сигиберту I, который также унаследовал Австразию с её главными городами Реймс и Мец. Самое малое королевство — Суассон — досталось младшему сыну Хильперику I. Это королевство Хильперика, после его смерти в 584 году, явилось основой возникшего впоследствии королевства Нейстрия.

Этот второй раздел наследства на четверых вскоре был сорван братоубийственными войнами, которые начались, по утверждению наложницы (и последующей жены) Хильперика I Фредегонды, вследствие убийства его супруги Галесвинты. Супруга Сигиберта, Брунгильда, которая также была сестрой убитой Галесвинты, подстрекала мужа к войне. Конфликт между двумя королевами существовал вплоть до следующего века. Гунтрамн пытался добиться мира, и при этом дважды (585 год и 589 год) пытался завоевать Септиманию у готов, но оба раза терпел поражение. После скоропостижной смерти Хариберта в 567 году все оставшиеся братья получили своё наследство, но Хильперик смог во время войн дополнительно увеличить могущество, снова покорив бретонцев. После его смерти Гунтрамну понадобилось снова покорять бретонцев. Заключенный в 587 году договор Андело — в тексте которого франкское государство явно называется Франкией — между Брунгильдой и Гунтрамном закрепил протекторат последнего над юным сыном Брунгильды, Хильдебертом II, который был преемником Сигиберта, убитого в 575 году. По совокупности, владения Гунтрамна и Хильдеберта более чем в 3 раза превышали размер королевства наследника Хильперика, Хлотаря II. В эту эпоху франкское государство состояло из трёх частей и такое деление в будущем продолжит существование в виде Нейстрии, Австразии и Бургундии.

Файл:Division of Gaul - 587.jpg
Территория Галлии после Договора Андело (587 год). По договору королевство Хариберта делилось между тремя оставшимися братьями. Часть Гунтрамна в виде Пуату и Турени отошла юному Хильдеберту II в обмен на обширные земли южной и центральной Аквитании.

После смерти Гунтрамна в 592 году Бургундия целиком отошла Хильдеберту, который тоже вскоре скончался (595 год). Королевство поделили два его сына, старшему Теодеберту II досталась Австразия и часть Аквитании, которой владел Хильдеберт, а младшему — Теодориху II — отошла Бургундия и часть Аквитании, которой владел Гунтрамн. Объединившись, братья смогли завоевать большинство территории королевства Хлотаря II, у которого в итоге осталось во владении только несколько городов, но его самого братья пленить не смогли. В 599 году братья направили войска к Дормелю и заняли регион Дентелин, однако впоследствии они перестали доверять друг другу и оставшееся время своего правления провели во вражде, которую зачастую разжигала их бабушка Брунгильда. Она была недовольна тем, что Теодеберт отлучил её от своего двора, и впоследствии убедила Теодориха свергнуть старшего брата и убить его. Это произошло в 612 году, и всё государство его отца Хильдеберта снова оказалось в одних руках. Однако это длилось недолго, поскольку Теодорих умер в 613 году, готовя военный поход против Хлотаря, оставив внебрачного сына Сигиберта II, которому в это время было примерно 10 лет. Среди итогов правления братьев Теодеберта и Теодориха успешная военная кампания в Гаскони, где они основали герцогство Васкония, и покорение басков (602 год). Это первое покорение Гаскони принесло им также земли южнее Пиренеев, а именно — Бискайя и Гипускоа; однако в 612 году их получили висготы. На противоположной стороне своего государства алеманны в ходе восстания победили Теодориха, и франки утратили власть над племенами, живущими за Рейном. Теодеберт в 610 году путём вымогательства получил от Теодориха герцогство Эльзас, положив начало длительному конфликту о принадлежности региона Эльзас между Австразией и Бургундией. Этот конфликт завершится только в конце XVII столетия.

В результате междоусобиц представителей дома правящей династии — Меровингов — власть постепенно переходила в руки майордомов, занимавших должности управляющих королевского двора. Во время недолгой юной жизни Сигиберта II должность майордома, которая прежде редко замечалась в королевствах франков, стала занимать ведущую роль в политическом устройстве, и группы франкской знати стали объединяться вокруг майордомов Варнахара II, Радо и Пипина Ланденского для того, чтобы лишить реальной власти Брунгильду, прабабку юного короля, и передать власть Хлотарю. Сам Варнахар к этому времени уже занимал пост майордома Австразии, тогда как Радо и Пипин получили эти должности в качестве вознаграждения за успешный государственный переворот Хлотаря, казнь семидесятилетней Брунгильды и убийство десятилетнего короля.

Сразу же после своей победы правнук Хлодвига Хлотарь II в 614 году провозгласил Эдикт Хлотаря II (еще известный как Парижский эдикт), который в целом считается набором уступок и послаблений для франкской знати (в последнее время эта точка зрения ставится под сомнение). Положения эдикта в первую очередь были направлены на обеспечение правосудности и прекращение коррупции в государстве, однако он также зафиксировал зональные особенности трёх королевств франков и, вероятно, наделил представителей знати большими правами по назначению судейских органов. К 623 году представители Австразии начали настойчиво требовать назначения своего собственного короля, поскольку Хлотарь очень часто отсутствовал в королевстве, а также потому, что там его считали чужаком, вследствие его воспитания и предшествующего правления в бассейне реки Сены. Удовлетворив это требование, Хлотарь даровал сыну Дагоберту I правление Австразией, и тот был должным образом одобрен воинами Австразии. Однако несмотря на то, что Дагоберт имел полную власть в своем королевстве, Хлотарь сохранил безусловный контроль над всем франкским государством.

В годы совместного правления Хлотаря и Дагоберта, о которых часто говорят «последние правящие Меровинги», не полностью покорённые с конца 550-х годов саксы восстали под предводительством герцога Бертоальда, но были разбиты совместными войсками отца и сына и вновь включены во франкское государство. После смерти Хлотаря в 628 году, Дагоберт по завету отца даровал часть королевства младшему брату Хариберту II. Эта часть королевства была сформирована вновь и названа Аквитанией. Территориально она соответствовала южной половине прежней романской провинции Аквитания и её столица находилась в Тулузе. Также в это королевство были включены города Каор, Ажен, Перигё, Бордо и Сент; герцогство Васкония также было включено в число его земель. Хариберт успешно воевал с басками, но после его смерти они восстали снова (632 год). В эти же времена бретонцы опротестовали франкское владычество. Король бретонцев Юдикаэль под угрозами Дагоберта направить войска смягчился и заключил соглашение с франками, по которому уплатил дань (635 год). В тот же год Дагоберт послал войска на усмирение басков, что и было успешно выполнено.

Тем временем, по приказу Дагоберта убит Хильперик Аквитанский, наследник Хариберта, и всё франкское государство вновь оказалось в одних руках (632 год), несмотря на то, что в 633 году влиятельная знать Австразии вынудила Дагоберта назначить их королём своего сына Сигиберта III. Этому всячески способствовала «верхушка» Австразии, желавшая иметь своё обособленное правление, поскольку при королевском дворе преобладали аристократы Нейстрии. Хлотарь правил в Париже десятилетия, прежде чем стать королём в Меце; также и династия Меровингов во все времена после него являлась в первую очередь монархией Нейстрии. В действительности, первое упоминание «Нейстрии» в летописях происходит в 640-х годах. Такая задержка упоминания по сравнению с «Австразией», вероятно, имеет место, потому что нейстрианцы (составлявшие большинство авторов того времени) называли свои земли просто «Франкией». Бургундия в те времена также противопоставляет себя относительно Нейстрии. Тем не менее, во времена Григория Турского были австразианцы, считавшиеся народом, обособленным внутри королевства, и предпринимавшие довольно резкие действия для обретения независимости. Дагоберт в сношениях с саксами, алеманнами, тюрингами, а также со славянами, жившими за пределами франкского государства и которых он намеревался заставить платить дань, но потерпел поражение от них в Битве под Вогастисбургом, приглашал всех представителей восточных народностей ко двору Нейстрии, но не Австразии. Именно это, в первую очередь, заставляло Австразию просить о назначении своего собственного короля.

Молодой Сигиберт правил под влиянием майордома Гримоальда Старшего. Именно он убедил бездетного короля усыновить своего собственного сына Хильдеберта. После смерти Дагоберта в 639 году герцог Тюрингии Радульф организовал мятеж и попытался объявить себя королём. Он победил Сигиберта, после чего произошёл важнейший перелом в развитии правящей династии (640 год). В ходе военной кампании король утратил поддержку многих вельмож, а слабость монархических институтов того времени доказывалась неспособностью короля вести эффективные военные действия без поддержки знати; к примеру, король был не способен даже обеспечить собственную охрану без верноподданной поддержки Гримоальда и Адальгизеля. Зачастую именно Сигиберт III считается первым из ленивых королей (фр. Roi fainéant), и не потому, что он ничего не делал, а из-за того, что мало что довёл до конца.

Хлодвиг II, наследовавший у Дагоберта Нейстрию и Бургундию, которые будут впоследствии поглощены, но пока ещё управляются самостоятельно, достиг совершеннолетия только в самом конце своего правления. Над ним всецело главенствовала его мать Нантильда и майордом Нейстрии Эрхиноальд. Преемник Эрхиноальда, Эброин, владел королевством следующие 15 лет, в которые почти непрерывно шли гражданские войны. Сигиберт умер в 656 году, заслужив репутацию святого (позже будет канонизирован). Его родной сын (появившийся на свет уже после усыновления Хильдеберта) был отослан в монастырь в далёкую Ирландию, а Австразией стал править родной сын майордома Гримоальда. Эброин со временем объединил всё франкское государство для наследника Хлодвига II, Хлотаря III, убив Гримоальда и Хильдеберта в 661 году. Однако Австразия снова потребовала собственного короля, и Хлотарь назначил им своего младшего брата Хильдерика II. Во времена правления Хлотаря франки предпринимали нападения на северо-западные области Италии, но были разбиты лангобардским королём Гримоальдом неподалёку от Риволи.

Франкская знать смогла поставить под свой контроль всю деятельность королей благодаря праву влиять на назначение майордомов. Сепаратизм знати приводил к тому, что Австразия, Нейстрия, Бургундия и Аквитания все более обособлялись друг от друга. Правившие в них в VII в. т. н. «ленивые короли» не обладали ни авторитетом, ни материальными ресурсами.

Период господства майордомов

Файл:Francia at the death of Pepin of Heristal, 714.jpg
Галлия в 714 году после смерти Пипина Геристальского. Обширное герцогство Аквитания (отмечено жёлтым) не было частью франкского государства.

В 673 году Хлотарь III скончался, и отдельные представители знати Нейстрии и Бургундии попросили его младшего брата Хильдерика II стать королём всего государства, однако вскоре у него начались серьёзные размолвки с нейстрийской знатью и в 675 году он был убит. Правление Теодориха III окончательно подтвердило закат династии Меровингов. Являясь абсолютным нейстрийцем, он объединился со своим майордомом Берхаром и пошёл войной на Австразию, где из Ирландии вернули Дагоберта II, сына Сигиберта III, и провозгласили своим королём (в противовес Хлодвигу III). В 687 году он потерпел поражение от Пипина Геристальского, майордома Австразии из рода Арнульфингов, имевшего реальную власть в этом королевстве, в битве при Тертри и, в результате, был вынужден признать Пипина как единого майордома и герцога франков (лат. dux et princeps Francorum) (почётный титул, предвещающий, согласно неизвестному автору «Книги истории франков», начало эпохи «правления» Пипинидов). В дальнейшем деятельность монархов династии Меровингов, согласно дошедшим до нас источникам, только изредка была существенной и самостоятельной.

В период разброда и неразберихи 670-х — 680-х годов были предприняты попытки снова утвердить верховенство франков над фризами, но эти попытки были безуспешны. Тем не менее, в 689 году Пипин начал кампанию покорения Западной Фризии (Frisia Citerior) и в сражении возле городка Дорестад, в то время бывшего важным торговым перевалочным пунктом, победил короля Фризии Радбода. В итоге во Франкское государство вошли все земли, находившиеся между рекой Шельда и в то время эстуарием Вли. Затем, около 690 года, Пипин напал на центральную Фризию и захватил Утрехт. В 695 году Пипин даже способствовал образованию Архиепархии Утрехта для обращения фризов в христианство, которую возглавил епископ Виллиброрд. Тем не менее, Восточная Фризия (Frisia Ulterior) оставалась свободной от протектората франков.

Добившись огромного успеха в покорении фризов, Пипин обратил своё внимание на алеманнов. В 709 году он начал войну против Виллехари, герцога Ортенау, предположительно за наследование герцогства скончавшегося Готфрида для своих юных сыновей. Разные посторонние вмешательства привели ещё к одной войне в 712 году, после чего алеманны были возвращены на некоторое время под владычество франков. Однако регионы южной Галлии, которая не находилась под влиянием рода Арнульфингов, стали отдаляться от королевского двора, чему всячески способствовали их предводители — воин, а затем епископ Саварик Осерский, не признавший Арнульфингов аристократ Антенор Прованский и герцог Аквитании Эд Великий. Годы правления Хлодвига IV, умершего уже в 13 лет, и его брата Хильдеберта III — с 691 по 711 год — были отмечены всеми характерными признаками правления так называемых «ленивых королей», хотя доказано, что Хильдеберт принимал решения, шедшие вразрез с интересами предполагаемого покровителя из семейства Арнульфингов.

После смерти Пипина в 714 году Франкское государство погрузилось в гражданскую войну, а герцоги дальних регионов стали независимыми де факто. Назначенный Пипином преемник, Теодоальд, действовавший под покровительством вдовы Пипина и его бабки, Плектруды, поначалу противился попыткам короля, Дагоберта III, назначить майордомом во всех трёх королевствах Рагенфреда, но вскоре появился третий кандидат на майордомство в Австразии в лице взрослого нелегитимного сына Пипина, Карла Мартелла. После того, как король (теперь уже Хильперик II) и Рагенфред нанесли поражение Плектруде и Теодоальду, Карл смог на короткое время провозгласить своего короля, Хлотаря IV, в противоположность Хильперику. И наконец, в битве при Суассоне в 719 году, Карл окончательно разгромил своих соперников и вынудил их к бегству, впоследствии согласившись с возвращением короля при условии получения должностей его отца (718 год). С этого момента больше не было действующих королей династии Меровингов и франками правил Карл и его наследники династии Каролингов.

После 718 года Карл Мартелл вступил в череду войн, целью которых было укрепление превосходства франков в Западной Европе. В 718 году он сокрушил мятежных саксов, в 719 году он опустошил Западную Фризию, в 723 году снова подавил саксов, а в 724 году нанёс поражение Рагенфреду и восставшим нейстрийцам, окончательно завершив период гражданских войн в эпоху своего правления. В 721 году, после смерти Хильперика II, он провозгласил королём Теодориха IV, но тот был марионеткой Карла. В 724 году он отстоял свою кандидатуру Хугберта для наследования баварского герцогства и в баварских военных кампаниях (725 и 726 годы) ему помогли алеманны, после чего законы там провозглашались именем Теодориха. В 730 году Алеманния была порабощена силой, а её герцог Лантфрид был убит. В 734 году Карл воевал против Восточной Фризии и в конце концов овладел этими землями.

В 730-х годах покорившие Испанию арабы также подчинили Септиманию и начали своё продвижение на север в центральную Франкию и в долину Луары. Именно в это время (примерно 736 год) Мауронтус, герцог Прованса, призвал на помощь арабов, чтобы противостоять растущей экспансии Каролингов. Однако, Карл вторгнулся в долину Роны вместе со своим братом Хильдебрандом I и армией лангобардцев и разорил эти земли. Именно из-за союза с лангобардцами против арабов Карл не стал поддерживать папу Григория III против лангобардцев. В 732 или 737 году (современные учёные не пришли к согласию о точной дате) Карл выступил против армии арабов на участке между Пуатье и Туром и разбил их в битве при Пуатье, остановив продвижение арабов к северу от Пиренеев и обратив их в бегство; при этом реальные интересы Карла находились северо-восточнее, а именно у саксов — от них он стал получать дань, которую те веками платили Меровингам.

Незадолго до своей смерти в октябре 741 года Карл разделил государство, как если бы он был королём, между своими двумя сыновьями от первой жены, обойдя своего самого младшего сына Грифона, получившего весьма небольшую долю (достоверно не известно какую). Несмотря на то, что правящего короля в государстве не было со времени смерти Теодориха в 737 году, сыновья Карла — Пипин Короткий и Карломан всё ещё оставались майордомами. Каролинги переняли от Меровингов статус и церемониал царствующих особ, но не королевские титулы. После разделения государства Австразия, Алеманния и Тюрингия отошли к Карломану, а Нейстрия, Прованс и Бургундия — Пипину. Весьма показательна фактическая независимость герцогств Аквитания (под властью Гунальда I) и Баварии (под властью Одилона), поскольку их даже не включили в раздел Франкского государства.

После того как Карл Мартелл был погребён в аббатстве Сен-Дени рядом с королями Меровингами, немедленно вспыхнул конфликт между Пипином и Карломаном с одной стороны и их младшим братом Грифоном с другой. Несмотря на то, что Карломан пленил и заключил Грифона под стражу, вероятно, между старшими братьями была неприязнь, вследствие которой Пепин освободил Грифона в то время, когда Карломан совершал паломничество в Рим. По всей видимости, чтобы уменьшить амбиции своего брата, Карломан в 743 году предложил вызвать из монастыря Хильдерика III и провозгласить его королём. По одним предположениям, позиции двух братьев были довольно слабы, по другим — Карломан действовал в основном в интересах партии легитимистов и лоялистов в королевстве.

В 743 году Пипин начал военную кампанию против баварского герцога Одилона и вынудил его признать верховенство франков. Карломан также развернул кампанию против саксов и совместно они подавили восстание басков под предводительством Гунальда и мятеж алеманнов, в котором, по всей видимости, погиб Лиутфрид, сражаясь либо за, либо против, братьев. Однако в 746 году армию франков остановили, поскольку Карломан решил уйти в монастырь аббатства у горы Соракт. Властное положение Пипина укрепилось и открылся путь к провозглашению его королём в 751 году.

Период Каролингов

Файл:Frankenreich 768-811.jpg
Франкское государство при смерти Пипина 768 и завоевания Карла Великого

Пипин Короткий правил как выборный король. Хотя подобные выборы случались в истории очень редко, общая норма тевтонских законов указывала, что король опирается на поддержку признанных авторитетных членов общества. Такие члены сообщества имеют право выбрать нового лидера из правящей династии, «заслуживающего быть королём», в случае, когда они полагают, что прежний лидер не способен повести их в победоносном сражении. Даже несмотря на то, что в последующей Франции королевство передавалось по наследству, короли поздней Священной Римской империи не смогли упразднить традицию выборности и продолжали властвовать в качестве выборных правителей вплоть до формального заката империи в 1806 году.

Пипин укрепил своё положение в 754 году войдя в коалицию с папой Стефаном II, который на роскошной церемонии в Париже в Сен-Дени преподнёс королю франков копию подложной грамоты, известной как Дар Константина, помазав Пипина и его семейство на царство и провозгласив его защитником Католической церкви (лат. patricius Romanorum). Спустя год Пипин выполнил данное папе обещание и вернул папству Равеннский экзархат, отвоевав его у лангобардов. Пипин передаст в дар папе в качестве Пипинова дара покорённые земли вокруг Рима, закладывая основы папского государства. Папский престол имел все основания полагать, что восстановление монархии у франков создаст почитаемую основу власти (лат. potestas) в виде нового мирового порядка, в центре которого будет находиться папа римский.

После смерти Пипина в 768 году королевство снова было разделено между его сыновьями Карлом и Карломаном. Отношения между братьями были дурными, и вскоре Карломан умирает, после чего вся власть сосредотачивается в руках его брата, который позже получит прозвище «Великий». Он известен как благопристойно образованный, эрудированный и полный энергии персонаж, ставший легендой в последующей истории как Франции, так и Германии. Важной заслугой Карла Великого считается восстановление равновесия сил между императором и папой.

Начиная с 772 года Карл покорил саксов и окончательно включил их земли в государство франков. Эта военная кампания укрепила обычай обращения в христианство неримскими правителями своих соседей при помощи вооруженных сил; католические проповедники из числа франков, наряду с проповедниками из Ирландии и англосаксонской Англии, приходили на земли саксов начиная с середины VIII века, что вызвало нарастание конфликта с саксами, сопротивлявшимся деятельности миссионеров и параллельно вооруженным посягательствам. Основной противник Карла, Видукинд Саксонский, принял крещение в 785 году (это было одним из условий мирного договора), но прочие предводители саксов продолжали сопротивляться. После своей победы в 787 году при Вердене Карл распорядился казнить несколько тысяч пленённых саксонских язычников. После нескольких последующих восстаний саксы признали своё полное поражение в 804 году. После этого государство франков расширилось на восток вплоть до реки Эльбы. Чтобы способствовать принятию саксами христианства, Карл основал несколько епископств, среди которых были диоцезы Бремена, Мюнстера, Падерборна и Оснабрюка.

Примерно в то же время (773—774 годы) Карл покорил лангобардов, после чего северная Италия оказалась под его влиянием. Он возобновил выплату пожертвований Ватикану и обещал папству защиту со стороны франкского государства.

В 788 году против Карла восстал Тассилон III, баварский герцог. После разгрома восстания Бавария была включена в королевство Карла. Тем самым был не только пополнен королевский фиск, но также существенно ослаблена мощь и влияние Агилольфингов, другой главенствующей династии среди франков и потенциальных соперников Карла. Вплоть до 796 года Карл продолжал расширять границы королевства ещё далее на юго-восток, на территорию современной Австрии и некоторых частей Хорватии.

Таким образом, Карл создал государство, простирающееся от Пиренеев на юго-западе (фактически после 795 года включавшее территории северной Испании (Испанская марка)) через почти всю территорию современной Франции (за исключением Бретани, которая никогда не была покорена франками) на восток, включая большую часть современной Германии, а также северные области Италии и современную Австрию. В церковном священноначалии епископы и аббаты стремились получить попечительство королевского двора, где собственно и находились первоисточники покровительства и защиты. Карл в полной мере проявил себя как предводитель западной части христианского мира и его покровительство над монастырскими интеллектуальными центрами стало началом так называемого периода каролингского возрождения. Наряду с этим при Карле был построен большой дворец в Ахене, множество дорог и водный канал.

В первый день Рождества 800 года в Риме папа Лев III короновал Карла Великого как Римского императора, что было представлено как неожиданная церемония (Карл не хотел быть обязанным епископу Рима). Этот факт явился очередным шагом папства в череде символических знаков, которые должны были подчеркнуть общность папского авторитета (лат. auctoritas) и имперского могущества (лат. potestas). Несмотря на то, что Карл Великий, принимая во внимание возмущение Византии, предпочитал именоваться титулом Император, король франков и лангобардов, данная церемония официально признала франкское государство в качестве преемника Западной Римской империи (учитывая, что только подложный «Дар» дал папе политическое право сделать это), тем самым положив начало полемике с Византией на тему принадлежности слова «Римская» в именовании. Протестовав поначалу против неправномерного присвоения прав, в 812 году император Византии Михаил I признал Карла Великого императором. Коронация обеспечила необратимую правомерность главенства Каролингов среди всех династий франков. Позже, в 962 году, такая причинная связь будет использована ещё раз, но уже династией Оттонидов.

Карл Великий скончался 28 января 814 года в Ахене и был погребён там же, в собственной дворцовой часовне. В отличие от прежней Римской империи, войска которой после поражения в Битве в Тевтобургском Лесу в 9 году переходили Рейн только чтобы отомстить за поражение, Карл Великий окончательно сокрушил силы германцев и славян, досаждавших его государству, и расширил границы своей империи до реки Эльба. Эта империя в исторических источниках называется Франкской империей, Каролингской империей или Империей Запада.

Раздел империи

Файл:Partage de l'Empire carolingien au Traité de Verdun en 843.JPG
Максимальная территория Империи Каролингов. Представлены 3 части при территориальном делении 843 года, слева направо:

У Карла I Великого было несколько сыновей, однако только один пережил отца. Этот сын, Людовик Благочестивый, унаследовал от своего отца всю единую Франкскую империю. При этом такое единоличное наследование было не умыслом, а делом случая. Каролинги придерживались обычая делимого наследования и, после смерти Людовика в 840 году, после короткой гражданской войны три его сына заключили в 843 году так называемый Верденский договор, по которому империя была разделена на три части:

  1. Старший сын Людовика, Лотарь I, получил титул Императора, однако в реальности он стал правителем только Срединного королевства — центральных областей франкского государства. Его три сына, в свою очередь, разделили это королевство между собой в виде Лотарингии, Бургундии, а также Ломбардии на севере Италии. Все эти земли, имевшие различные традиции, культуру и народности, позже перестанут существовать как самостоятельные королевства, и в итоге станут Бельгией, Нидерландами, Люксембургом, Лотарингией, Швейцарией, Ломбардией, а также различными департаментами Франции, расположенными вдоль речного бассейна Роны и горного массива Юра.
  2. Второй сын Людовика, Людовик II Немецкий, стал королём Восточно-Франкского королевства. Эта область позже стала основой для образования Священной Римской империи путём добавления к Королевству Германия дополнительных территорий из Срединного королевства Лотаря: большая часть этих земель в итоге превратится в современные Германию, Швейцарию и Австрию. Преемники Людовика Немецкого указаны в списке монархов Германии.
  3. Третий сын Людовика, Карл II Лысый, стал королём западных франков и правителем Западно-Франкского королевства. Эта область, в границах которой расположена восточная и южная части современной Франции, стала основой для последующей Франции при династии Капетингов. Преемники Карла Лысого указаны в списке монархов Франции.

Впоследствии, в 870 году, по Мерсенскому договору границы раздела будут пересмотрены, поскольку западное и восточное королевство разделят между собой Лотарингию. 12 декабря 884 года Карл III Толстый (сын Людовика Немецкого) объединяет в своих руках почти всю Империю Каролингов, за исключением Бургундии. В конце 887 года его племянник, Арнульф Каринтийский в ходе мятежа низлагает своего дядю и становится королём восточных франков. Карл отрёкся и вскоре (13 января 888 года) скончался. Эд, граф Парижа, был избран правителем западных франков и был коронован в течение месяца. На данном этапе Западно-Франкское королевство содержит земли Нейстрии на западе и регион, расположенный между реками Маас и Сена. Десять лет спустя в Западной Франкии будет восстановлено правление династии Каролингов и они будут править вплоть до 987 года, когда скончается последний король франков Людовик V.

Итоговый раздел Франкского государства

В итоге Франкское государство было разделено следующим образом:

Общество во Франкском государстве

Законодательство

Различные племена франков, к примеру салические франки, рипуарские франки и хамавы, имели различные правовые нормы, которые были систематизированы и закреплены намного позже, главным образом при Карле Великом. При Каролингах появились так называемые варварские кодексы — Салическая правда, Рипуарская правда и Хамавская правда. В наши дни, по прошествии большого времени, ученым крайне сложно выделить их основы в раннем государстве франков. При Карле Великом также были кодифицированы Саксонская правда и Фризская правда. Другие германские племена к востоку от Рейна в эпоху господства франков начали кодифицировать свои племенные правовые нормы, к примеру в записях Алеманнская правда и Баварская правда соответственно для алеманов и баварцев. Повсеместно в королевствах франков Галло-римляне находились под действием Римского права, а духовенство под действием Канонического права. После того как франки покорили Септиманию и Каталонию, эти земли, находившиеся прежде под контролем готов, по прежнему продолжили использовать кодекс вестготов.

В раннем периоде нормы франкского законодательства сберегались рахимбургами — выборными коллегиями заседателей, которые запоминали их и передавали далее. В эпоху Меровингов для обнародования и сохранения королевских законов стали использовать капитулярии. Они использовались также при Каролингах, и даже впоследствии герцогами Сполето Ги и Ламбертом в ходе обновления королевства франков.

Наиболее значительным явился последний капитулярий Меровингов — Эдикт Хлотаря II (еще известный как Парижский эдикт) — выпущенный Хлотарем II в 614 году в присутствии своих вельмож, по своему смыслу напоминающий Великую хартию вольностей поскольку закреплял права франкской знати, хотя фактически его целью было устранение мздоимства в судебной системе и защита местных и региональных групп лиц. И даже после последнего капитулярия Меровингов, короли династии продолжали выполнять определенные юридические полномочия. Хильдеберт III даже открывал расследование дел против могущественных майордомов семейства Пипинидов и стал известен в народе за свою правосудность. Однако законодательные нормы франков впереди ожидало испытание эпохой Каролингского возрождения.

В числе правовых реформ, предпринятых Карлом Великим, стала систематизация и кодификация упомянутого выше обычного права. Также он стремился держать под контролем власть местных и региональных судов, направляя попарно королевских посланников (лат. missi dominici) для кратковременного надзора за отдельными регионами. Как правило, чтобы избежать конфликта интересов, посланники отбирались из числа представителей иных регионов. Их обязанности были оглашены в капитулярии 802 года. Они должны были осуществлять правосудие, добиваться уважения королевских прав, надзирать за правлением герцогов и графов (которые как и прежде назначались королём), принимать присягу на верность, а также надзирать за духовенством.

Общество

Городская и сельская жизнь

Самым существенным изменением в общественной жизни средневековой Галлии стал упадок торговли и кризис городской жизни. Хотя в Тёмные века уже существовало множество «городов», они являлись всего лишь укреплёнными поселениями или торговыми центрами, окружёнными правительственными или религиозными сооружениями; множество этих городов произошло от римских городов. Однако отмечается развитие сельского хозяйства, в особенности начало применения нового тяжелого плуга и растущие масштабы использования системы трёхпольного севооборота.

Денежная система

В государстве франков были в ходу византийские монеты до того как Теодеберт I начал чеканить собственную монету на заре своего правления. Во франкском государстве между 534 и 679 годами чеканили солиды и триенсы. Позже, примерно в 673—675 годах в обращении появились денарии (еще известные как денье); их чеканили от имени Хильдерика II и различных особ некоролевского происхождения. Начиная с 755 года и вплоть до XI столетия в Галлии на смену денарию Меровингов и фризскому пфеннигу пришёл денарий Каролингов.

Денарии впоследствии выпускались в оборот в Италии — после 794 года от имени правителей Каролингов, позже в X веке от имени так называемых «самородных» королей, и ещё позже именем германских императоров, начиная с Оттона Великого в 962 году. И наконец, денарии чеканились в Риме совместно от имени папы и императора, начиная с папы Льва III и Карла Великого и вплоть до конца X столетия.[1]

Напишите отзыв о статье "Франкское государство"

Примечания

  1. Spufford Peter. Appendix I // Money and its use in medieval Europe. — Cambridge: Cambridge University Press, 1989. — P. 398, 400–402. — ISBN 0521303842.

См. также

Литература

  • Лебек С. [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Article/lebek_prfrank.php Происхождение франков. V—IX века] / Перевод В. Павлова. — М.: Скарабей, 1993. — Т. 1. — 352 с. — (Новая история средневековой Франции). — 50 000 экз. — ISBN 5-86507-001-0.
  • Тейс Л. Наследие Каролингов. IX — X века / Перевод с французского Т. А. Чесноковой. — М.: «Скарабей», 1993. — Т. 2. — 272 с. — (Новая история средневековой Франции). — 50 000 экз. — ISBN 5-86507-043-6.
  • Григорий Турский. История франков = Historia Francorum. — М.: Наука, 1987. — 464 с.
  • Сидоров А. И. [http://annuaire-fr.narod.ru/statji/Sidorov-2001.html Каролингская аристократия глазами современников] // Французский ежегодник 2001. М., 2001

Отрывок, характеризующий Франкское государство

Когда перепуганная мама спросила – а как же доктор? Женщина, спокойно посмотрев ей в глаза, ласково ответила, что по её мнению, маме уже давно пора рожать живых (!) детей... И начала мягко и осторожно массировать маме живот, как бы понемножку готовя её к «скорому и счастливому» деторождению... И вот, с лёгкой руки этой чудесной незнакомой акушерки, около шести часов утра, у мамы легко и быстро родился её первый живой ребёнок, которым, на своё счастье, и оказалась я.
– А ну, посмотри-ка на эту куколку, мама! – весело воскликнула акушерка, принося маме уже умытый и чистенький, маленький кричащий сверток. А мама, увидев впервые свою, живую и здоровую, маленькую дочь... от радости потеряла сознание...

Когда ровно в шесть часов утра доктор Ингелявичус вошёл в палату, перед его глазами предстала чудесная картинка – на кровати лежала очень счастливая пара – это была моя мама и я, её живая новорожденная дочурка... Но вместо того, чтобы порадоваться за такой неожиданный счастливый конец, доктор почему-то пришёл в настоящее бешенство и, не сказав ни слова, выскочил из палаты...
Мы так никогда и не узнали, что по-настоящему происходило со всеми «трагично-необычными» родами моей бедной, настрадавшейся мамы. Но одно было ясно наверняка – кому-то очень не хотелось, чтобы хоть один мамин ребёнок появился живым на этот свет. Но видимо тот, кто так бережно и надёжно оберегал меня всю мою дальнейшую жизнь, на этот раз решил не допустить гибели ребёнка Серёгиных, каким-то образом зная, что в этой семье он наверняка окажется последним...
Вот так, «с препятствиями», началась когда-то моя удивительная и необычная жизнь, появление которой, ещё до моего рождения, готовила мне, уже тогда достаточно сложная и непредсказуемая, судьба....
А может, это был кто-то, кто тогда уже знал, что моя жизнь кому-то и для чего-то будет нужна, и кто-то очень постарался, чтобы я всё-таки родилась на этой земле, вопреки всем создаваемым «тяжёлым препятствиям»...

Время шло. На дворе уже полностью властвовала моя десятая зима, покрывшая всё вокруг белоснежным пушистым покровом, как бы желая показать, что полноправной хозяйкой на данный момент является здесь она.
Всё больше и больше людей заходило в магазины, чтобы заранее запастись Новогодними подарками, и даже в воздухе уже «пахло» праздником.
Приближались два моих самых любимых дня – день моего рождения и Новый Год, между которыми была всего лишь двухнедельная разница, что позволяло мне полностью насладиться их «празднованием», без какого-либо большого перерыва...
Я целыми днями крутилась «в разведке» возле бабушки, пытаясь разузнать, что же получу на свой «особый» день в этом году?.. Но бабушка почему-то не поддавалась, хотя раньше мне никогда не составляло большого труда «растопить» её молчание ещё до своего дня рождения и узнать какой такой «приятности» я могу ожидать. Но в этом году, почему-то, на все мои «безнадёжные» попытки, бабушка только загадочно улыбалась и отвечала, что это «сюрприз», и что она совершенно уверена, что он мне очень понравится. Так что, как бы я ни старалась, она держалась стойко и ни на какие провокации не поддавалась. Деваться было некуда – приходилось ждать...
Поэтому, чтобы хоть чем-то себя занять и не думать о подарках, я начала составлять «праздничное меню», которое бабушка в этом году разрешила мне выбирать по своему усмотрению. Но, надо честно сказать, это не была самая лёгкая задача, так как бабушка могла делать настоящие кулинарные чудеса и выбрать из такого «изобилия» было не так-то просто, а уж, тем более – поймать бабушку на чём-то невыполнимом, было вообще делом почти что безнадёжным. Даже самым привередливым гурманам, думаю, нашлось бы, чем у неё полакомиться!.. А мне очень хотелось, чтобы на этот раз у нас «пахло» чем-то совершенно особенным, так как это был мой первый «серьёзный» день рождения и мне впервые разрешалось приглашать так много гостей. Бабушка очень серьёзно ко всему этому отнеслась, и мы сидели с ней около часа, обсуждая, что бы такое особенное она могла бы для меня «наворожить». Сейчас, конечно же, я понимаю, что она просто хотела сделать мне приятное и показать, что то, что важно для меня – точно так же важно и для неё. Это всегда было очень приятно и помогало мне чувствовать себя нужной и в какой-то степени даже «значительной», как если бы я была взрослым, зрелым человеком, который для неё достаточно много значил. Думаю, это очень важно для каждого из нас (детей), чтобы кто-то в нас по-настоящему верил, так как все мы нуждаемся в поддержании нашей уверенности в себе в это хрупкое и сильно «колеблющееся» время детского созревания, которое и так почти всегда являет собой бурный комплекс неполноценности и крайнего риска во всём, что мы пытаемся пробовать, пытаясь доказать свою человеческую ценность. Бабушка это прекрасно понимала, и её дружеское отношение всегда помогало мне без боязни продолжать мои «сумасшедшие» поиски себя в любых попадавшихся жизненных обстоятельствах.
Наконец-то закончив составлять вместе с бабушкой свой «деньрожденческий стол», я отправилась на поиски папы, у которого был выходной день и который (я почти была в этом уверена) находился где-то в «своём углу», за своим любимым занятием...
Как я и думала, уютно устроившись на диване, папа спокойно читал какую-то очень старую книгу, одну из тех, которых брать мне пока ещё не разрешалось, и до которых, как я понимала, я пока что ещё не доросла. Серый кот Гришка, свернувшись тёплым калачиком у папы на коленях, от избытка переполнявших его чувств довольно жмурился, вдохновенно мурлыча за целый «кошачий оркестр»... Я подсела к папе на краешек дивана, как делала очень часто, и тихонечко стала наблюдать за выражением его лица... Он был где-то далеко, в мире своих дум и грёз, следуя за ниточкой, которую, видимо очень увлечённо плёл автор, и в то же время, наверняка уже расставлял получаемую информацию по полочкам своего «логического мышления», чтобы потом пропустить через своё понимание и восприятие, и уже готовенькую отправить в свой огромный «мысленный архив»...
– Ну и что же мы там имеем? – потрепав меня по голове, тихо спросил папа.
– А наша учительница сегодня сказала, что никакой души вовсе нет, а все разговоры о ней – это просто выдумки священников, чтобы «подорвать счастливую психику советского человека»... Почему они лгут нам, пап? – на одном дыхании выпалила я.
– Потому, что весь этот мир, в котором мы здесь живём, построен именно на лжи... – очень спокойно ответил отец. – Даже слово – ДУША – понемногу уходит из оборота. Вернее – его «уходят»... Смотри вот, раньше говорили: душещипательный, душа в душу, душегрейка, душераздирающий, душевный, открыть душу, и т.д. А теперь это заменяется – болезненный, дружно, телогрейка, отзывчивый, потребность... Скоро в русском языке совсем души не останется... Да и сам язык стал другой – скупой, безликий, мёртвый... Знаю, ты не заметила, Светленькая, – ласково улыбнулся папа. – Но это только потому, что ты уже родилась с ним таким, каким он является сегодня... А раньше он был необычайно ярким, красивым, богатым!.. По-настоящему душевным... Теперь уже и писать иногда не хочется, – папа на несколько секунд умолк, думая о чём-то своём и тут же возмущённо добавил. – Как я могу выразить своё «я», если мне присылают список (!), какие слова можно употреблять, а какие являются «пережитком буржуазного строя»... Дикость...
– Тогда, что – лучше учиться самому, чем ходить в школу? – озадачено спросила я.
– Нет, мой маленький человек, в школу идти нужно. – И не дав мне возможности возразить, продолжил. – В школе тебе дают «зёрна» твоего фундамента – математику, физику, химию биологию, и т.д., которым дома тебя учить у меня просто не нашлось бы времени. А без этих «зёрен», к сожалению, ты не сможешь вырастить свой «умственный урожай»... – папа улыбнулся. – Только сперва ты обязательно должна будешь эти «зёрнышки» хорошенько «просеять» от шелухи и гнилых семян... А какой уж потом получится твой «урожай» – будет зависеть только от тебя самой... Жизнь сложная штука, видишь ли... И не так-то просто иногда бывает держаться на поверхности... не уходя на дно. Но деваться-то некуда, правда же? – папа опять потрепал меня по голове, он был почему-то грустным... – Вот и думай – быть ли одной из тех, кому говорят, как тебе надо жить или быть одной из тех, которые сами думают и ищут свой путь... Правда, за это бьют по головушке весьма основательно, но зато, ты всегда будешь носить её гордо поднятой. Вот и думай хорошенько, перед тем как решишь, что тебе больше нравится...
– А почему, когда я говорю в школе то, что думаю, учительница называет меня выскочкой? Это так обидно!.. Я никогда не стараюсь первой отвечать, наоборот – предпочитаю, когда меня не трогают... Но если спрашивают, я же должна ответить, правда, ведь? А им почему-то очень часто мои ответы не нравятся... Как же быть, пап?
– Ну, это, опять же, тот же самый вопрос – хочешь ли быть сама собой или хочешь говорить то, что от тебя требуется и жить спокойно? Ты, опять же, должна выбирать... А не нравятся твои ответы потому, что они не всегда совпадают с теми, которые у них уже подготовлены, и которые всегда для всех одинаковы.
– Как это – одинаковые? Я ведь не могу думать, как они хотят?.. Люди не могут думать одинаково?!
– Ошибаешься, моя Светлая... Именно это-то они и хотят – чтобы все мы думали и действовали одинаково... В этом-то вся мораль...
– Но это неправильно, пап!.. – возмутилась я.
– А ты посмотри повнимательнее на своих школьных друзей – часто ли они говорят не то, что написано? – я смутилась... он был опять же, как всегда, прав. – Это потому, что их родители учат их быть всего лишь примерными и послушными учениками и получать хорошие отметки. Но они не учат их думать... Возможно, потому, что не очень-то думали сами... Или может ещё потому, что в них уже слишком глубоко вжился страх... Вот и шевели своими извилинками, моя Светленькая, чтобы найти для себя то, что является для тебя более важным – твои отметки, или твоё собственное мышление.
– А разве можно бояться думать, пап?.. Ведь наших мыслей никто не слышит?.. Чего же тогда бояться?
– Слышать-то не услышат... Но каждая созревшая мысль формирует твоё сознание, Светленькая. А когда твои мысли меняются, то меняешься с ними и ты... И если мысли у тебя правильные, то они могут очень и очень кому-то не понравиться. Далеко не всем людям нравится думать, видишь ли. Очень многие предпочитают сваливать это на плечи другим, таким как ты, а сами остаются лишь «исполнителями» чужих желаний на всю свою оставшуюся жизнь. И счастье для них, если те же «думающие» не бьются в борьбе за власть, потому что тогда в игру идут уже не настоящие человеческие ценности, а ложь, бахвальство, насилие, и даже преступление, если они хотят избавиться от думающих с ними «невпопад»... Поэтому, думать может быть очень опасно, моя Светлая. И всё зависит лишь от того, будешь ли ты этого бояться или предпочтёшь страху свою человеческую честь...
Я взобралась к папе на диван и свернулась рядом с ним калачиком, подражая (очень этим недовольному) Гришке. Рядом с папой я всегда чувствовала себя очень защищённо и умиротворённо. Казалось, ничто плохое не может до нас добраться, как и ничто плохое не может со мной случиться, когда я нахожусь рядом с ним. Чего, конечно же, нельзя было сказать про взъерошенного Гришку, так как он тоже обожал проводимые с папой часы и не выносил, когда кто-либо в эти часы вторгался... Он шипел на меня очень недружелюбно и всем своим видом показывал, что лучше бы мне было поскорее отсюда убраться... Я рассмеялась и решила оставить его спокойно наслаждаться таким дорогим для него удовольствием, а сама пошла чуточку поразмяться – поиграть на дворе с соседскими ребятами в снежки.
Я считала дни и часы, оставшиеся до моего десятого дня рождения, чувствуя себя уже почти что «совсем взрослой», но, к своему большому стыду, была не в состоянии ни на минуту забыть мой «деньрожденческий сюрприз», что, конечно же, ничего положительного к той же самой моей «взрослости» не прибавляло...
Я так же, как и все дети на свете, обожала подарки... И теперь целыми днями гадала, что же это такое могло быть, что, по мнению бабушки, с такой уверенностью должно было мне «очень понравиться»?..
Но ждать оставалось не так уж долго, и очень скоро полностью подтвердилось то, что делать это очень даже стоило…
Наконец-то наступившее, моё «деньрожденческое» утро было холодным, искристым и солнечным, как и подобало в настоящий праздничный день. Воздух «лопался» от холода цветными звёздочками и буквально «звенел», заставляя пешеходов двигаться быстрее обычного... У всех нас, выходя на двор, захватывало дух, и от «всего живого» вокруг буквально валил пар, смешно делая всех похожими на разноцветные паровозы, спешащие в разных направлениях...
После завтрака я уже просто не могла усидеть на месте и ходила «хвостом» за мамой, ожидая, когда же уже наконец-то увижу свой долгожданный «сюрприз». К моему величайшему удивлению, мама пошла со мной к соседскому дому и постучалась в дверь... Несмотря на то, что наша соседка была очень приятным человеком, какое отношение она могла иметь к моему дню рождения – для меня оставалось загадкой...
– А, наша «праздничная» девочка пришла! – открыв дверь, весело произнесла соседка. – Ну, пойдёмте, Пурга вас ждёт.
И тут у меня буквально подкосились ноги... Пурга (или вернее – по-литовски, Пуга) была изумительно красивой соседской лошадкой, на которой мне очень часто разрешалось кататься верхом. И я её просто обожала!.. В этой чудесной лошади было красиво всё – и внешний вид, и её чуткая «лошадиная» душа, и спокойный, надёжный характер. По моему понятию, она вообще была самой красивой и самой чудесной на свете лошадью!.. Она была серебристо-серого цвета (что ещё называлось – седой), со снежно-белым длинным хвостом, вся «усыпана» светло-серыми и белыми яблоками. Когда я приходила, она всегда здоровалась, тыкаясь своим удивительно мягким носом мне в плечо, как бы говоря:
– Ну, вот я какая хорошая, возьми меня кататься!!!
У неё была очень красивая морда, очень изящная, с огромными, мягкими, добрыми глазами, которые, казалось, понимали всё. И было бы просто «преступлением» её не любить...
Несмотря на то, что наш двор был очень большим, и в нём всегда было полно всякой домашней «живности», коня мы не могли держать по той простой причине, что его не так-то просто было купить. Арабский жеребец стоил для нас (по тогдашним меркам) очень дорого, потому что мой папа в то время работал в газете намного меньше часов, чем обычно (так как, по общему согласию семьи, был занят писанием пьес для русского драматического театра), и поэтому, большими финансами мы в тот момент не располагали. И хотя это было уже подходящее время для меня по-настоящему учиться конской езде, единственная возможность это делать была проситься иногда выезжать на прогулку с Пургой, которая почему-то меня тоже очень любила и всегда с удовольствием выезжала со мной кататься.
Но в последнее время Пурга была очень грустной и не выходила со своего двора. И, к моему большому сожалению, уже больше трёх месяцев как мне не разрешалось выезжать с ней на прогулки. Чуть более трёх месяцев назад её хозяин скоропостижно скончался, а так как они всегда жили с Пургой «душа в душу», то его жене видимо было тяжело какое-то время видеть Пургу с кем-либо другим. Так она бедненькая и проводила в своём (правда очень большом) загоне целые дни, безмерно тоскуя о своём, вдруг куда-то неожиданно исчезнувшем, любимом хозяине.
Вот к этому-то чудесному другу и повели меня в утро моего десятого дня рождения... Моё сердце от волнения буквально выскакивало из груди!.. Я просто не в состоянии была поверить, что сейчас вот-вот может осуществиться моя самая большая детская мечта!.. Помню с тех пор, как впервые без посторонней помощи сумела залезть на Пургу, я без конца упрашивала маму и папу купить мне лошадку, но они всегда говорили, что сейчас плохое для этого время и, что они «обязательно это сделают, надо только немного подождать».
Пурга встретила меня, как всегда, очень дружелюбно, но за эти три месяца она как бы чем-то изменилась. Была очень грустной, с замедленными движениями, и не высказывала слишком большого стремления выйти наружу. Я спросила хозяйку, почему она такая «другая»? Соседка сказала, что бедная Пурга, видимо, тоскует по хозяину и ей очень её жаль.
– Попробуй, – сказала она, – если сумеешь её «оживить» – она твоя!
Я просто не могла поверить тому, что услышала, и мысленно поклялась ни за что на свете не упустить этот шанс! Осторожно подойдя к Пурге, я ласково погладила её влажный, бархатистый нос, и начала тихонечко с ней разговаривать. Я говорила ей, какая она хорошая и как я её люблю, как прекрасно нам будет вместе и как сильно я буду о ней заботиться… Конечно же, я была всего лишь ребёнком и искренне верила, что всё, что я говорю, Пурга поймёт. Но даже сейчас, спустя столько лет, я всё ещё думаю, что каким-то образом эта удивительная лошадь меня и в правду понимала... Как бы там ни было, Пурга ласково ткнулась мне в шею своими тёплыми губами, давая понять, что она готова «пойти со мной погулять»... Я кое-как на неё взобралась, от волнения никак не попадая ногой в петлю, изо всех сил постаралась успокоить своё рвущееся наружу сердце, и мы медленно двинулись со двора, поворачивая нашей знакомой тропинкой в лес, где она, так же, как и я, очень любила бывать. От неожиданного «сюрприза» меня всю трясло, и я никак не могла поверить тому, что всё это по-настоящему происходило! Мне очень хотелось себя сильно ущипнуть, и в то же время я боялась, что вдруг, прямо сейчас, проснусь от этого чудесного сна, и всё окажется всего лишь красивой праздничной сказкой... Но время шло и ничего не менялось. Пурга – моя любимая подруга – была здесь со мной, и только чуть-чуть не хватало, чтобы она стала по-настоящему моей!..
День моего рождения в том году выпал на воскресение, а так как погода была просто великолепной, многие соседи в то утро прогуливались по улице, останавливаясь поделиться друг с другом последними новостями или просто подышать «свежепахнувшим» зимним воздухом. Я чуточку волновалась, зная, что сейчас же стану объектом всеобщего обозрения, но, несмотря на волнение, очень хотела выглядеть уверенной и гордой на моей любимой красавице Пурге... Собрав свои «растрёпанные» эмоции в кулак, чтобы не подвести чудесную подружку, я тихонечко тронула её бок ногой, и мы выехали за ворота... Мама, папа, бабушка и соседка стояли на дворе и махали нам вдогонку, как будто для них, так же, как для меня, это тоже было каким-то невероятно важным событием... Это было по-доброму смешно и забавно и как-то сразу помогло мне расслабиться, и мы уже спокойно и уверенно поехали дальше. Соседская ребятня тоже высыпала во двор и махала руками, выкрикивая приветствия. Вообще, получился настоящий «праздничный кавардак», который развеселил даже прогуливающихся на той же улице соседей...
Скоро показался лес, и мы, повернув на уже хорошо знакомую нам тропинку, скрылись из виду... И вот тут-то я дала волю своим, вопящим от радости, эмоциям!.. Я пищала, как несказанно обрадованный щенок, тысячу раз целовала Пургу в шелковистый нос (количество чего она никак не могла понять...), громко пела какие-то несуразные песни, вообще – ликовала, как только позволяла мне моя счастливая детская душа...
– Ну, пожалуйста, моя хорошая, покажи им, что ты опять счастливая... Ну, пожалуйста! И мы снова будем вместе много-много кататься! Сколько захочешь, обещаю тебе!.. Только пусть они все увидят, что ты в порядке... – упрашивала я Пургу.
Я чувствовала себя с ней чудесно, и очень надеялась, что она тоже почувствует хоть частичку того, что чувствовала я. Погода была совершенно изумительной. Воздух буквально «трещал», настолько был чистым и холодным. Белый лесной покров блистал и искрился миллионами маленьких звёздочек, как будто чья-то большая рука щедро рассыпала по нему сказочные бриллианты. Пурга резво бежала по вытоптанной лыжниками тропинке, и казалась совершенно довольной, к моей огромной радости, начиная очень быстро оживать. Я буквально «летала» в душе от счастья, уже предвкушая тот радостный момент, когда мне скажут, что она наконец-то по-настоящему моя...
Через какие-то полчаса мы повернули назад, чтобы не заставлять волноваться всю мою семью, которая и без этого, волновалась обо мне постоянно. Соседка всё ещё была на дворе, видимо желая собственными глазами убедиться, что с нами обоими всё в порядке. Тут же, естественно, на двор выбежали бабушка и мама, и уже последним появился папа, неся в руках какой то толстый цветной шнурок, который сразу же передал соседке. Я легко соскочила наземь и, подбежав к папе, с колотящимся от волнения сердечком, уткнулась ему в грудь, желая и боясь услышать такие важные для меня слова...
– Ну что, милая, любит она тебя! – тепло улыбаясь, сказала соседка, и, повязав тот же цветной шнурок Пурге на шею, торжественно подвела её ко мне. – Вот, с этим же самым «поводком» мы привели её домой в первый раз. Бери её – она твоя. И счастья вам обоим...
На глазах доброй соседки блестели слёзы, видимо даже добрые воспоминания пока ещё очень сильно ранили её исстрадавшееся по утерянному мужу, сердце...
– Я вам обещаю, я буду её очень любить и хорошо за ней смотреть! – задыхаясь от волнения, пролепетала я. – Она будет счастливой...
Все окружающие довольно улыбались, а мне вся эта сценка вдруг напомнила где-то уже виданный похожий эпизод, только там человеку вручали медаль... Я весело рассмеялась и, крепко обняв свой удивительный «подарок », поклялась в своей душе не расставаться с ним никогда.
Вдруг меня осенило:
– Ой, постойте, а где же она будет жить?!.. У нас ведь нет такого чудесного места, как имеете вы? – расстроившись, спросила соседку я.
– Не волнуйся, милая, она может жить у меня, а ты будешь приходить, чтобы её чистить, кормить, за ней смотреть и на ней кататься – она твоя. Представь себе, что вы «снимаете» у меня для неё дом. Мне он больше не будет нужен, я ведь не буду заводить больше лошадей. Вот и пользуйтесь на здоровье. А мне приятно будет, что Пурга будет и дальше у меня жить.
Я благодарно обняла мою добрую соседку и взявшись за цветной шнурок, повела (теперь уже мою!!!) Пургу домой. Моё детское сердце ликовало – это был самый прекрасный подарок на свете! И его правда стоило подождать...
Уже где-то с полудня, чуточку очухавшись после такого ошеломляющего подарка, я начала свои «шпионские» вылазки на кухню и в столовую. Вернее – я пыталась... Но даже при самых настойчивых попытках, проникнуть туда мне, к сожалению, никак не удавалось. В этом году бабушка, видимо, железно решила ни за что не показывать мне своих «произведений» пока не придёт время настоящего «празднования»... А мне очень хотелось хотя бы краешком глаза посмотреть, что же она так усердно два дня там колдует, не принимая ничью помощь и не пуская никого даже за порог.
Но вот, наконец-то, наступил долгожданный час – около пяти вечера начали появляться мои первые гости... И я, в конце концов, получила право полюбоваться своим праздничным столом... Когда в гостиную открыли дверь, я подумала, что попала в какой-то сказочный, райский сад!.. Бабушка весело улыбалась, а я бросилась ей на шею, чуть ли не рыдая от переполнявших меня чувств благодарности и восторга...
Вся комната была украшена зимними цветами... Огромные чашечки ярко жёлтых хризантем создавали впечатление множества солнышек, от которых в комнате было светло и радостно. А уж праздничный стол являл собою настоящее произведение бабушкиного искусства!.. Он благоухал совершенно сногсшибательными запахами и потрясал многообразием блюд... Здесь была и покрытая золотистой корочкой утка, с моей любимой грушёвой подливкой, в которой «тонули» целые половинки томлёных в сливках, пахнущих корицей груш... И дразнившая нежнейшим запахом грибного соуса, истекающая соком курочка, пышущая начинкой из белых грибов с орехами, и буквально тающая во рту... По середине стола «впечатляла» своим размером страшенная щука, запечённая целиком с сочными кусочками сладкого красного перца в лимонно-брусничном соусе... А от запаха толстеньких, лопающихся от пышущего жара, сочных индюших ножек под корочкой клюквенного муса, мой бедный желудок подпрыгнул аж до самого потолка!.. Гирлянды нарезанных тоненькими кусочками всевозможных копчёных колбасок, нанизанных на тончайшие прутики наподобие шашлыка, и скрашенных маринованными помидорами и солёными домашними огурчиками, «убивали» запахами знаменитых литовских «копчёностей», нисколько не уступая одуряюще пахнувшей копчёной сёмге, вокруг которой весёлыми кучками высились, политые сметаной, сочные солёные грузди... Золотисто поджаренные кругленькие пирожки попыхивали горячим паром, а вокруг них в воздухе витал совершенно неповторимый «капустный» аромат... Всё это изобилие искуснейших бабушкиных «произведений» полностью потрясло моё «голодное» воображение, не говоря уже о сладостях, вершиной которых был мой любимый, взбитый с вишнями, тающий во рту творожный пирог!.. Я восхищённо смотрела на бабушку, от всей души благодаря её за этот сказочный, по-настоящему королевский стол!.. А она в ответ только улыбнулась, довольная произведённым эффектом, и тут же начала с величайшим усердием угощать моих, ошалевших от такого изобилия, гостей.
После в моей жизни было множество «больших» юбилейных дней рождения, но ни один из них, даже праздновавшихся в самых изысканных заграничных ресторанах, никогда даже близко не сумел превзойти мой потрясающий десятый день рождения, который смастерила тогда для меня моя необыкновенная бабушка...
Но «сюрпризам» в этот вечер, видимо, не суждено было кончаться... Через какие-то полчаса, когда «пир» уже был в самом разгаре, воздух в комнате вдруг по привычному (для меня) заколебался и... во всей своей красе появилась Стелла! Я от неожиданности подпрыгнула, чуть не опрокинув свою тарелку, и быстренько начала оглядываться по сторонам – не видит ли её кто-то ещё. Но гости со здоровым аппетитом, увлечённо поглощали «плоды» бабушкиного кулинарного искусства, не обращая никакого внимания на вдруг рядом с ними появившегося чудо-человечка...
– Сюрприз!!! – весело хлопнула в ладошки малышка. – С твоим большим день рождением тебя!.. – и в комнате прямо с потолка посыпались тысячи самых причудливых цветов и бабочек, превращая её в сказочную «пещеру Алладина»...
– Как ты сюда попала?!!!.. Ты же говорила – тебе нельзя сюда приходить?!.. – забыв даже поблагодарить малышку за устроенную ею красоту, ошалело спросила я.
– Так я ведь и не знала!.. – воскликнула Стелла. – Просто думала вчера о тех умерших, которым ты помогала, и спросила бабушку, как же они смогли придти обратно. Оказалось – можно, только надо знать, как это делать! Вот я и пришла. Разве ты не рада?..
– Ой, ну, конечно же, рада! – тут же заверила я, а сама панически пыталась что-то придумать, чтобы возможно было одновременно общаться и с ней, и со всеми остальными моими гостями, ничем не выдавая ни её, ни себя. Но тут неожиданно произошёл ещё больший сюрприз, который полностью вышиб меня из и так уже достаточно усложнившейся колеи....
– Ой, сколько свето-о-ськов!... А класи-и-во как, ба-а-тюски!!!... – в полном восторге, шепелявя пропищал, крутившийся «волчком» на маминых коленях, трёхлетний малыш. – И ба-а-боськи!... А бабоськи какие больсы-ы-е!
Я остолбенело на него уставилась, и какое-то время так и сидела, не в состоянии произнести ни слова. А малыш, как ни в чём не бывало, счастливо продолжал лопотать и вырываться из крепко его державших маминых рук, чтобы «пощупать» все эти вдруг откуда-то неожиданно свалившиеся, да ещё такие яркие и такие разноцветные, «красивости».... Стелла, поняв, что кто-то ещё её увидел, от радости начала показывать ему разные смешные сказочные картинки, чем малыша окончательно очаровала, и тот, со счастливым визгом, прыгал на маминых коленях от лившегося «через край» дикого восторга...
– Девоська, девоська, а кто ты девоська?!. Ой, ба-а-тюски, какой больсой ми-и-ска!!! И совсем лозавенкий! Мама, мама, а мозно я возьму его домой?.. Ой, а пти-и-ськи какие блестя-я-сие!... И клылыски золотые!..
Его широко распахнутые голубые глазёнки с восторгом ловили каждое новое появление «яркого и необычного», а счастливая мордашка радостно сияла – малыш принимал всё происходящее по-детски естественно, как будто именно так оно и должно было быть...
Ситуация полностью уходила из под контроля, но я ничего не замечала вокруг, думая в тот момент только об одном – мальчик видел!!! Видел так же, как видела я!.. Значит, всё-таки это было правдой, что существуют где-то ещё такие люди?.. И значит – я была совершенно нормальной и совсем не одинокой, как думала вначале!. Значит, это и вправду был Дар?.. Видимо, я слишком ошарашено и пристально его разглядывала, так как растерянная мама сильно покраснела и сразу же кинулась «успокаивать» сынишку, чтобы только никто не успел услышать, о чём он говорит... и тут же стала мне доказывать, что «это он просто всё придумывает, и что врач говорит (!!!), что у него очень буйная фантазия... и не надо обращать на него внимания!..». Она очень нервничала, и я видела, что ей очень хотелось бы прямо сейчас отсюда уйти, только бы избежать возможных вопросов...
– Пожалуйста, только не волнуйтесь! – умоляюще, тихо произнесла я. – Ваш сын не придумывает – он видит! Так же, как и я. Вы должны ему помочь! Пожалуйста, не ведите его больше к доктору, мальчик у вас особенный! А врачи всё это убьют! Поговорите с моей бабушкой – она вам многое объяснит... Только не ведите его больше к доктору, пожалуйста!.. – я не могла остановиться, так как моё сердце болело за этого маленького, одарённого мальчонку, и мне дико хотелось, чего бы это ни стоило, его «сохранить»!..
– Вот смотрите, сейчас я ему что-то покажу и он увидит – а вы нет, потому что у него есть дар, а у вас нет, – и я быстренько воссоздала Стеллиного красного дракончика.
– О-о-й, сто-о это?!.. – в восторге захлопал в ладошки мальчик. – Это длаконсик, да? Как в скаске – длаконсик?.. Ой какой он кра-а-сный!.. Мамоська, смотли – длаконсик!
– У меня дар тоже был, Светлана... – тихо прошептала соседка. – Но я не допущу, чтобы мой сын так же из-за этого страдал. Я уже выстрадала за обоих... У него должна быть другая жизнь!..
Я даже подскочила от неожиданности!.. Значит она видела?! И знала?!.. – тут уж меня просто прорвало от возмущения...
– А вы не думали, что он, возможно, имеет право сам выбирать? Это ведь его жизнь! И если вы не смогли с этим справиться, это ещё не значит, что не сможет и он! Вы не имеете права отнимать у него его дар ещё до того, как он поймёт, что он у него есть!.. Это, как убийство – вы хотите убить его часть, о которой он даже ещё не слыхал!.. – возмущённо шипела на неё я, а внутри у меня всё просто «стояло дыбом» от такой страшной несправедливости!
Мне хотелось во что бы то ни стало убедить эту упёртую женщину оставить в покое её чудесного малыша! Но я чётко видела по её грустному, но очень уверенному взгляду, что вряд ли на данный момент мне удастся её убедить в чём-то вообще, и я решила оставить на сегодня свои попытки, а позже поговорить с бабушкой, и возможно, вдвоём придумать, что бы здесь такое можно было бы предпринять... Я только грустно взглянула на женщину и ещё раз попросила:
– Пожалуйста, не ведите его к врачу, вы же знаете, что он не больной!..
Она лишь натянуто улыбнулась в ответ, и быстренько забрав с собой малыша, вышла на крыльцо, видимо, подышать свежим воздухом, которого (я была в этом уверенна) ей в данный момент очень не хватало...
Я очень хорошо знала эту соседку. Она была довольно приятной женщиной, но, что меня поразило когда-то более всего, это то, что она была одной из тех людей, которые пытались полностью «изолировать» от меня своих детей и травили меня после злосчастного случая с «зажиганием огня»!.. (Хотя её старший сын, надо отдать ему должное, никогда меня не предавал и, несмотря ни на какие запреты, до сих пор продолжал со мной дружить). Она, кто, как теперь оказалось, лучше всех остальных знала, что я была полностью нормальной и ничем не опасной девочкой! И что я, точно так же, как когда-то она, просто искала правильный выход из того «непонятного и неизвестного», во что так нежданно-негаданно швырнула меня судьба...
Вне всякого сомнения, страх должен являться очень сильным фактором в нашей жизни, если человек может так легко предать и так просто отвернуться от того, кто так сильно нуждается в помощи, и кому он с лёгкостью мог бы помочь, если б не тот же самый, так глубоко и надёжно в нём поселившийся страх...
Конечно же, можно сказать, что я не знаю, что с ней когда-то происходило, и что заставила её перенести злая и безжалостная судьба... Но, если бы я узнала, что кто-то в самом начале жизни имеет тот же дар, который заставил меня столько страдать, я бы сделала всё, что было бы в моих силах, чтобы хоть как-то помочь или направить на верный путь этого другого одарённого человека, чтобы ему не пришлось так же слепо «блуждать в потёмках» и так же сильно страдать... А она, вместо помощи, наоборот – постаралась меня «наказать», как наказывали другие, но эти другие хотя бы уж не знали, что это было и пытались честно защитить своих детей от того, чего они не могли объяснить или понять.
И вот она, как ни в чём не бывало, пришла сегодня к нам в гости со своим маленьким сынишкой, который оказался точно таким же «одарённым» как я, и которого она дико боялась кому-то показать, чтобы не дай Бог, кто-то не увидел, что её милый малыш является таким же точно «проклятием», каким являлась, по её «показному» понятию, я... Теперь я была уверена, что ей не доставило большого удовольствия к нам приходить, но отказать она тоже не очень-то могла, по той простой причине, что её старший сын – Альгис – был приглашён на мой день рождения, и с её стороны не было ни какой серьёзной причины, чтобы его не пустить, и было бы уже чересчур невоспитанно и «не по-соседски», если бы она на это пошла. А пригласили мы её по той простой причине, что жили они от нас через три улицы, и возвращаться вечером домой её сыну пришлось бы одному, поэтому, естественно поняв, что мать будет волноваться, мы решили, что будет правильнее пригласить её также вместе с её маленьким сынишкой провести вечер за нашим праздничным столом. А она «бедная», как я теперь понимала, здесь всего лишь мучилась, ожидая возможности как можно скорее нас покинуть, и по возможности без каких-либо происшествий, как можно раньше вернуться домой...
– Ты в порядке, милая? – прозвучал рядом ласковый мамин голос.
Я тут же ей как можно увереннее улыбнулась и сказала, что, конечно же, я в полном порядке. А у самой, от всего происходящего кружилась голова, и душа уже начинала «уходить в пятки», так как я видела, что ребята понемногу начинают на меня оборачиваться и, хочешь-не-хочешь, мне приходилось быстренько брать себя в руки и «установить» над своими разбушевавшимися эмоциями «железный контроль»... Я была основательно «вышиблена» из своего привычного состояния и, к большому стыду, совершенно забыла про Стеллу... Но малышка тут же постаралась о себе напомнить.
– А ты ведь говорила, что у тебя нет друзей, а их вон даже сколько?!.. – удивлённо и даже как-то чуть-чуть расстроено, спросила Стелла.
– Это не те друзья, которые настоящие. Это просто ребята, с которыми я рядом живу или с которыми вместе учусь. Они не такие, как ты. А вот ты – настоящая.
Стелла сразу же засияла... А я, «отключённо» ей улыбаясь, лихорадочно пыталась найти какой-то выход, абсолютно не зная, каким образом из этого «скользкого» положения выйти, и уже начинала нервничать, так как ни за что не хотела обижать свою лучшую подругу, но наверняка знала, что скоро моё «странное» поведение обязательно начнут замечать... И опять посыпятся глупые вопросы, на которые у меня сегодня не было ни малейшего желания отвечать.
– Ух ты, какая у вас здесь вкуснятина!!! – в восторге разглядывая праздничный стол, затараторила Стелла. – Как жалко, я уже не могу попробовать!.. А что тебе подарили сегодня? А можно мне посмотреть?.. – как обычно, из неё градом сыпались вопросы.
– Мне подарили мою любимую лошадку!.. И ещё много всего, я даже ещё не смотрела. Но я тебе обязательно всё покажу!
Стелла просто искрилась от счастья быть вместе со мной здесь, на Земле, а я всё больше терялась, никак не находя решения из создавшегося щекотливого положения.
– Как это всё красиво!.. И как же всё-таки это наверное вкусно!.. – Какая ты счастливая – есть такое!
– Ну, я тоже такого не получаю каждый день, – засмеялась я.
Бабушка за мной лукаво наблюдала, видимо от души забавляясь возникшей ситуацией, но пока не собиралась мне помогать, как всегда сперва ожидая, что же я такое предприниму сама. Но мне, наверное, от слишком бурных сегодняшних эмоций, как на зло, ничего не приходило в голову... И я уже серьёзно начинала паниковать.
– Ой, а вот и твоя бабушка! Можно я приглашу сюда свою? – радостно предложила Стелла.
– Нет!!! – сразу же мысленно чуть ли не закричала я, но обижать малышку было никак нельзя, и я, с самым счастливым видом, который в тот момент сумела изобразить, радостно сказала: – Ну, конечно же – приглашай!
И тут же, в дверях появилась всё та же самая, теперь уже хорошо мне знакомая, удивительная старушка...
– Здравствуйте, дорогие, я тут к Анне Фёдоровне шла, а попала прямо на пир. Вы уж простите за вторжение...
– Да что вы, заходите пожалуйста! Места всем хватит! – ласково предложил папа, и очень внимательно уставился прямо на меня...
Хотя на моего «гостя» или «школьного товарища» Стеллина бабушка никак не походила, но папа, видимо почувствовав в ней что-то необычное, сразу же «свалил» это «необычное» на меня, так как за всё «странное», происходящее в нашем доме, обычно отвечала я...
У меня от смущения за то, что я не могу ему сейчас ничего объяснить, покраснели даже уши... Я знала, что после, когда все гости уйдут, обязательно сразу же всё ему расскажу, но пока мне очень не хотелось встречаться с папой глазами, так как я не была привыкшая что-то от него скрывать и чувствовала себя от этого сильно «не в своей тарелке»...
– Да что с тобой опять, милая? – тихо спросила мама. – Ты прямо витаешь где-то... Может сильно устала? Хочешь полежать?
Мама по-настоящему беспокоилась, и мне было совестно говорить ей неправду. А так как правду я, к сожалению, сказать не могла (чтобы снова её не пугать), то я тут же постаралась её заверить, что у меня всё правда-правда совершенно прекрасно. А сама лихорадочно думала, что же такое всё-таки предпринять...
– А что ты так нервничаешь? – неожиданно спросила Стелла. – Это потому, что я пришла?
– Ну, что ты! – воскликнула я, но, увидев её пристальный взгляд, решила, что нечестно обманывать боевого товарища.
– Ладно, ты угадала. Просто когда я говорю с тобой, для всех остальных я выгляжу «замороженной» и это смотрится очень странно. Особенно это пугает маму... Вот я и не знаю, как выйти из такого положения, чтобы было хорошо всем...
– А что же ты мне не сказала?!.. – очень удивилась Стелла. – Я ведь хотела тебя обрадовать, а не расстроить! Я сейчас же уйду.
– Но ты ведь меня и вправду обрадовала! – искренне возразила я. – Это просто из-за них...
– А ты скоро придёшь опять? Я соскучилась... Так неинтересно одной гулять... Хорошо бабушке – она живая и может ходить куда хочет, даже к вам....
Мне стало дико жаль эту чудесную, добрейшую девчушку...
– А ты приходи когда захочешь, только когда я буду одна, тогда нам никто не сможет мешать, – искренне предложила я. – А к тебе я скоро приду, вот только кончатся праздники. Ты только подожди.
Стелла радостно улыбнулась, и снова «украсив» комнату сумасшедшими цветами и бабочками, исчезла... А мне без неё сразу стало пусто, как будто она унесла с собой частичку радости, которой был наполнен этот чудесный вечер... Я посмотрела на бабушку, ища поддержки, но она о чём-то очень увлечённо беседовала со своей гостьей и на меня никакого внимания не обращала. Всё опять вроде бы встало на свои места, и снова всё было хорошо, но я не переставала думать о Стелле, о том, как она одинока, и как несправедлива иногда почему-то бывает наша Судьба... Так, пообещав себе как можно скорее вернуться к своей верной подружке, я опять полностью «возвратилась» к своим «живым» друзьям, и только папа, очень внимательно целый вечер за мной наблюдавший, смотрел на меня удивлёнными глазами, как будто сильно стараясь понять, где же и что же такое серьёзное он со мной так обидно когда-то «проморгал»...
Когда гости уже начали расходиться по домам, «видящий» мальчик вдруг начал плакать... Когда я его спросила, что же такое случилось, он надул губки и обиженно произнёс:
– А где зе девоська?.. И миска? И бабосек нету...
Мама лишь натянуто улыбнулась в ответ, и быстренько забрав, никак не желающего с нами прощаться, второго сына, ушла домой...
Я была очень расстроена и очень счастлива одновременно!.. Это было впервые, когда я встретила другого малыша, у которого имелся похожий дар... И я дала себе слово не успокоиться, пока не удастся убедить эту «несправедливую» и несчастную маму, каким по-настоящему огромным чудом являлся её малыш... У него, как и у каждого из нас, должно было оставаться право свободного выбора, и его мама не имела права это у него отнимать... Во всяком случае, до тех пор, когда он сам начнёт что-то понимать.
Я подняла глаза и увидела папу, который стоял, оперевшись на дверной косяк, и всё это время с большим интересом за мной наблюдал. Папа подошёл и, ласково обняв меня за плечи, тихонечко произнёс:
– Ну-ка пойдём, ты расскажешь мне, за что это ты здесь так горячо воевала...
И тут же мне стало на душе очень легко и спокойно. Наконец-то он всё-всё узнает и мне больше никогда не придётся ничего от него скрывать! Он был моим лучшим другом, который, к сожалению, не знал даже половины правды о том, в чём по-настоящему заключалась моя жизнь... Это было нечестно и это было несправедливо... И я только сейчас поняла, как странно было всё это время от папы скрывать мою «вторую» жизнь только лишь потому, что маме казалось – папа не поймёт... Я должна была дать ему ещё раньше такой шанс и теперь была очень рада, что могу это сделать хотя бы сейчас...
Удобно устроившись на его любимом диване, мы говорили очень долго... И как же сильно меня обрадовало и удивило то, что, по мере того, как я рассказывала ему о своих невероятных приключениях, папино лицо всё больше и больше светлело!.. Я поняла, что вся моя «невероятная» история его не только не пугает, а наоборот, почему-то делает очень счастливым...
– Я всегда знал, что ты у меня будешь особенной, Светленькая... – когда я закончила, очень серьёзно сказал папа. – Я тобой горжусь. Могу ли я чем-то тебе помочь?
Я была настолько потрясена происшедшим, что ни с того, ни с сего, разревелась навзрыд... Папа баюкал меня в своих руках, как маленького ребёнка, тихонечко что-то нашёптывая, а я, от счастья, что он меня понял, ничего не слышала, только понимала, что все мои ненавистные «тайны» уже позади, и теперь уж точно всё будет хорошо...
Я написала об этом дне рождения потому, что он оставил в моей душе глубокий след чего-то очень важного и очень доброго, без чего мой рассказ о себе наверняка оказался бы неполным...
На следующий день всё снова казалось обычным и каждодневным, как будто и не было вчера того невероятно счастливого дня рождения...
Привычные школьные и домашние заботы почти полностью загружали отпущенные сутками часы, а что оставалось – как всегда, было моим самым любимым временем, и использовать его я старалась очень «экономно», чтобы как можно больше полезного узнать, и как можно больше «необычного» в себе и во всём окружающем отыскать...
К «одарённому» соседскому мальчику меня, естественно, не подпускали, объясняя тем, что малыш простыл, но как я чуть позже узнала от его старшего брата, мальчик чувствовал себя совершенно прекрасно, и «болел» видимо только для меня...
Было очень жаль, что его мать, которая наверняка прошла в своё время достаточно «тернистый» путь того же самого «необычного», категорически не желала принять от меня никакую помощь, и старалась всячески оградить от меня своего милого, талантливого сынишку. Но это, опять-таки, был лишь один из множества тех горьких и обидных моментов моей жизни, когда никто не нуждался в предлагаемой мною помощи, и таких «моментов» я теперь уже старалась как можно тщательнее избегать... Опять же – людям невозможно было что-то доказать, если они не хотели этого принимать. А доказывать свою правду «с огнём и мечом» я никогда не считала правильным, поэтому предпочитала оставлять всё на самотёк до того момента, когда человек придёт ко мне сам и попросит ему помочь.
От своих школьных подружек я снова чуточку отдалилась, так как в последнее время у них появились почти что постоянно одни и те же разговоры – какие мальчишки им больше всего нравятся, и как можно было бы одного или другого «заполучить»... Откровенно говоря, я никак не могла понять, чем это так сильно их тогда привлекало, что они могли безжалостно тратить на это такие дорогие нам всем свободные часы, и при том находиться в совершенно восторженном состоянии от всего, друг другу сказанного или услышанного. Видимо, я для всей этой сложной эпопеи «мальчишки-девчонки» была почему-то пока ещё совершенно и полностью не готова, за что и получила от своих подружек злое прозвище – «гордячка»... Хотя, думаю, что именно гордячкой-то я никак не была... А просто девчонок бесило, что я отказывалась от предлагаемых ими «мероприятий», по той простой причине, что меня честно это пока ещё никак не интересовало, а выбрасывать своё свободное время напрасно я не видела никакой серьёзной на то причины. Но естественно, моим школьным товарищам такое моё поведение никоим образом не нравилось, так как оно, опять же, выделяло меня из общей толпы и делало другой, не такой, как все остальные, что, по мнению ребят, было по школьному «противочеловечно»...
Вот так, опять наполовину «отверженной» школьными друзьями и подружками, проходили мои зимние дни, что меня больше уже ничуть не огорчало, так как, поволновавшись из-за наших «взаимоотношений» несколько лет, я увидела, что, в конечном итоге, в этом нет никакого смысла, так как каждый живёт так, как считает нужным, ну, а что из нас получится позже – это уже, опять же, частная проблема каждого из нас. И никто не мог меня заставить праздно тратить моё «ценное» время на пустые разговоры, когда я предпочитала его проводить, читая интереснейшие книги, гуляя по «этажам» или даже катаясь по зимним тропинкам на Пурге...
Папа, после моего честного рассказа о моих «приключениях», почему-то вдруг (к моей огромной радости!!!) перестал считать меня «малым ребёнком» и неожиданно открыл мне доступ ко всем своим раннее не разрешённым книгам, что ещё больше привязало меня к «одиночеству дома» и, совмещая такую жизнь с бабушкиными пирогами, я чувствовала себя абсолютно счастливой и уж точно никоим образом не одинокой...
Но, как это было и раньше, долго спокойно заниматься моим любимым чтением мне было явно «противопоказано», так как, уже почти что в обязательном порядке, что-то «неординарное» обязательно должно было произойти... Так и в тот вечер, когда я спокойно читала новую книжку, с наслаждением хрустя только что испечёнными вишнёвыми пирожками, неожиданно появилась взвинченно-взьерошенная Стелла и безапелляционным голосом заявила:
– Как хорошо, что я тебя нашла – ты должна сейчас же со мной пойти!..
– А что такое случилось?.. Пойти куда? – удивившись такой необычной спешке, спросила я.
– К Марии, там Дин погиб... Ну, давай же!!! – нетерпеливо крикнула подружка.
Я сразу же вспомнила маленькую, черноглазую Марию, у которой был один-единственный друг – её верный Дин...
– Уже иду! – всполошилась я и быстро кинулась за Стеллой на «этажи»...

Нас опять встретил тот же хмурый, зловещий пейзаж, на который я уже почти не обращала внимания, так как он, как и всё остальное, после стольких хождений в Нижний Астрал, стал для нас почти что привычным, насколько можно было привыкнуть к такому вообще...
Мы быстренько осмотрелись вокруг, и тут же увидели Марию...
Малышка, сгорбившись, сидела прямо на земле, совершенно поникшая, не видя и не слыша ничего вокруг, и только ласково гладила замёрзшей ладошкой мохнатое, неподвижное тело «ушедшего» друга, как бы пытаясь этим его разбудить... Суровые, и горькие, совсем не детские слёзы ручейками струились из её грустных, потухших глаз, и, вспыхивая блестящими искорками, исчезали в сухой траве, орошая её на мгновение чистым, живым дождём... Казалось, весь этот и без того уже достаточно жестокий мир стал для Марии теперь ещё более холодным и ещё более чужим... Она осталась совсем одна, такая удивительно хрупкая в своей глубокой печали, и некому больше было её ни утешить, ни приласкать, ни хотя бы просто по-дружески защитить... А рядом с ней, огромным, неподвижным бугром лежал её лучший друг, её верный Дин... Она жалась к его мягкой, мохнатой спине, бессознательно отказываясь признавать его смерть. И упорно не желала его покидать, как будто зная, что даже сейчас, после смерти, он всё ещё также верно её любил и также искренне оберегал... Ей очень не хватало его тепла, его сильной «мохнатой» поддержки, и того привычного, надёжного, «их мирка», в котором обитали только лишь они вдвоём... Но Дин молчал, упорно не желая просыпаться... А вокруг него шныряли какие-то маленькие, зубастые существа, которые так и норовили ухватить хотя бы малый кусок его волосатой «плоти»... В начале Мария ещё пыталась отгонять их палкой, но, увидев, что нападавшие не обращали на неё никакого внимания, махнула на всё рукой... Здесь так же, как и на «твёрдой» Земле, существовал «закон сильного», но когда этот сильный погибал – те, кто не могли достать его живым, теперь же с удовольствием старались наверстать упущенное, «отведав» его энергетического тела хотя бы мёртвым...