Коттон-джин

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Файл:Patent for Cotton Gin (1794) - hi res.jpg
Коттон-джин. Чертёж из патентной заявки

Ко́ттон-джин (англ. сокр. от Cotton engine) — первая эффективная хлопкоочистительная машина, которую придумал американский изобретатель Эли Уитни в 1793 году.







Устройство

Коттон-джин представляет собой деревянный ящик в котором вращаются два цилиндрических вала. На переднем насажены круглые пилы, а на заднем — щетки.

Над этими двумя валами находится ящик, дно которого состоит из колосниковой решетки, в отверстиях которой и вращаются пилы при работе джина. Работа состоит в том, что хлопок с семенами падает в ящик, пилы захватывают его снизу своими зубьями, проталкивают сквозь решетку и при вращении (в 300 оборотов в минуту) передают его сзади их находящимся щеткам, которые работают в 3—4 раза быстрее, то есть со скоростью 1000—1200 оборотов и более, и образуют такую сильную тягу, что волокна хлопка быстро отлетают от них и в открытом помещении разлетаются во все стороны.

В настоящее время почти во всех джинах имеются особые приспособления, так называемые конденсеры, которые собирают все эти хлопья вместе и выпускают их в виде бесконечного полотна. Семена же хлопка, которые не могли пройти вместе с хлопком через отверстия решетки джина, отрываются от волокна и падают в передней части джина. Для облегчения подачи хлопка в ящик джина имеются ещё так называемые фидеры, или питатели, то есть приспособления, в которые сваливается хлопок, а оттуда он уже автоматически падает в ящик, то есть в камеру джина.

История изобретения

Хотя патент на изобретение и был выдан Эли Уитни, некоторые исследователи оспаривают его авторство, указывая, что есть основания полагать, что изобретение, или, по крайней мере начальная концепция принадлежит Кэтрин Литлфильд-Грин (Catherine Littlefield Greene), землевладелице у которой Уитни арендовал ферму. Поскольку американское законодательство того времени не позволяло выдавать патенты женщинам, она якобы обратилась к Уитни с просьбой получить патент на его имя.

Однако есть ещё более веские свидетельства, основанные на архивных записях патентного ведомства США указывающие на то, что аналогичная конструкция была предложена двумя годами раньше механиком Генри Холмсом.

Социально-экономические последствия изобретения

Изобретение оказало существенное влияние на мировую экономику, многократно удешевив процесс получения хлопка.

Для США эффект коттон-джина был ещё более значимым: с одной стороны изобретение послужило толчком к промышленной революции в северных штатах, с другой — резко повысило экономическую эффективность рабовладельческого хозяйства в южных. Косвенно это послужило обострению противоречий между северными и южными штатами[1] , которые хотели экономически и политически обособиться, что стало одной из причин Гражданской войны в США.

Ряд историков придерживается мнения, что изобретение продлило существование рабовладельческого строя на юге на несколько десятилетий, без него рабство отмерло бы гораздо раньше из-за экономической несостоятельности.

Напишите отзыв о статье "Коттон-джин"

Примечания

  1. Pierson, Parke. "Seeds of conflict: tiny cotton seeds had a lot to do with bringing on a big war." America's Civil War Sept. 2009: 25. Academic OneFile. Web. 12 Oct. 2014.

Ссылки

  • [http://www.eliwhitney.org/new/museum/eli-whitney/cotton-gin Машина коттон-джин в музее Эли Уитни]  (англ.)
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Коттон-джин

– Что это?! – забывшись, с кем здесь нахожусь, ошеломлённо воскликнула я.
– Это и есть КНИГИ, мадонна Изидора. – спокойно ответил Караффа. – И если Вы захотите, они будут Ваши... Всё зависит только от Вас.
Его горящий взгляд приковал меня к месту, что тут же заставило меня вспомнить, где и с кем я в тот момент находилась. Великолепно сыграв на моей беззаветной и безмерной любви к книгам, Караффа заставил меня на какой-то момент забыть страшную реальность, которая, как теперь оказалось, собиралась в скором времени стать ещё страшней...
Караффе в то время было более семидесяти лет, хотя выглядел он на удивление моложаво. Когда-то, в самом начале нашего знакомства, я даже подумывала, а не помог ли ему кто-то из ведунов, открыв наш секрет долголетия?!. Но потом он вдруг начал резко стареть, и я про всё это начисто забыла. Теперь же, я не могла поверить, что этот могущественный и коварный человек, в руках которого была неограниченная власть над королями и принцами, только что сделал мне очень «завуализированное» и туманное предложение... в котором можно было заподозрить какую-то нечеловечески-странную капельку очень опасной любви?!...
У меня внутри, всё буквально застыло от ужаса!.. Так как, будь это правдой, никакая земная сила не могла меня уберечь от его раненой гордости, и от его мстительной в своей злобе, чёрной души!...
– Простите мою нескромность, Ваше святейшество, но, во избежание ошибки с моей стороны, не соблаговолите ли Вы мне более точно объяснить, что Вы хотели этим сказать? – очень осторожно ответила я.
Караффа мягко улыбнулся и, взяв мою дрожащую руку в свои изящные, тонкие пальцы, очень тихо произнёс:
– Вы – первая женщина на земле, мадонна Изидора, которая, по моему понятию, достойна настоящей любви... И Вы очень интересный собеседник. Не кажется ли Вам, что Ваше место скорее на троне, чем в тюрьме инквизиции?.. Подумайте об этом, Изидора. Я предлагаю Вам свою дружбу, ничего более. Но моя дружба стоит очень многого, поверьте мне... И мне очень хотелось бы Вам это доказать. Но всё будет зависеть от Вашего решения, естественно... – и, к моему величайшему удивлению, добавил: – Вы можете здесь остаться до вечера, если желаете что-то почитать; думаю, Вы найдёте здесь для себя очень много интересного. Позвоните в колокольчик, когда закончите, и Ваша служанка покажет Вам дорогу назад.
Караффа был спокоен и сдержан, что говорило о его полной уверенности в своей победе... Он даже на мгновение не допускал мысли, что я могла бы отказаться от такого «интересного» предложения... И уж особенно в моём безысходном положении. А вот именно это и было самым пугающим... Так как я, естественно, собиралась ему отказать. Только, как это сделать я пока что не имела ни малейшего представления...
Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...