Латинский язык

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Латинский язык
Самоназвание:

Lingua latina

Страны:

Западная и Южная Европа, Ближний Восток, Северная АфрикаIV веках)

Регионы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Официальный статус:

Ватикан22x20px Ватикан
22px Мальтийский орден
первоначально — Древний Рим

Регулирующая организация:

Папская академия латыни
Международная ассоциация по таксономии растений (ботаническая латынь)
Международная комиссия по зоологической номенклатуре (зоологическая латынь).

Общее число говорящих:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Рейтинг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Статус:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вымер:

Письменный язык вытеснен романскими и германскими языками в XIIXV векахВосточной Европе в XVII веке), в науке сохранялся до XVIII века, в биологии, медицине, правоведении и католичестве по сей день
Устный язык: развился в романские языки к IXXII векам

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Индоевропейская семья

Италийская ветвь
Латино-фалискская ветвь
Письменность:

латиница

Языковые коды
ГОСТ 7.75–97:

лат 380

ISO 639-1:

la

ISO 639-2:

lat

ISO 639-3:

lat

См. также: Проект:Лингвистика
Файл:Lapis-niger.jpg
Lapis niger (букв. Чёрный камень) — один из наиболее ранних памятников с надписью на латинском языке.

Лати́нский язы́к (самоназвание — Lingua latina), или латы́нь — язык латино-фалискской ветви италийских языков индоевропейской языковой семьи. На сегодняшний день это единственный активный, хотя и ограниченно употребляемый (не разговорный) италийский язык.

Латинский язык является одним из наиболее древних письменных индоевропейских языков.

В наши дни латинский язык является официальным языком Святого Престола, Мальтийского ордена и города-государства Ватикан, а также, отчасти, Римско-католической церкви.

Большое количество слов в европейских (и не только) языках имеет латинское происхождение (см. также Международная лексика).







Письменность

буква латинское
название
основной
аллофон (МФА)
A a ā [a]
B b [b]
C c [k]
D d [d]
E e ē [ɛ]
F f ef [f]
G g [g]
H h [h]
I i ī [i]
J j jot [j]
K k [k]
L l el [l]
M m em [m]
буква латинское
название
основной
аллофон (МФА)
N n en [n]
O o ō [ɔ]
P p [p]
Q q [k]
R r er [r]
S s es [s]
T t [t]
U u ū [u]
V v [w>v]
W w ū (vē) duplex [w,v]
X x ex [ks]
Y y ī Graeca [iː]
Z z zēta [z]
  • Буквы C и K обе обозначают /k/. В архаических надписях C обычно используется перед I и E, в то время как K используется перед A. Однако в классическое время использование K было ограничено очень небольшим списком исконно латинских слов; в греческих заимствованиях каппа (Κκ) всегда передаётся буквой C. Буква Q позволяет различать минимальные пары с /k/ и /kʷ/, например cui /kui̯/ и qui /kʷiː/.
  • В ранней латыни C обозначало две разные фонемы: /k/ и /g/. Позже была введена отдельная буква G, однако написание C сохранилось в сокращениях ряда древнеримских имён, например Gāius (Гай) сокращённо писалось C., а Gnaeus (Гней) как Cn.
  • В классической латыни буквы I и V (название: ū) означали как гласные /i/ и /u/, так и согласные (точнее, полугласные) /j/ и /w/. В конце Средневековья было введено различие Ii/Jj и Uu/Vv, которое и сейчас при издании латинских текстов является необязательным. Часто используют только Ii, Uu, Vv, иногда — Ii и Vu.
  • Буквы Y и Z были введены в классическую эпоху для записи слов греческого происхождения; буква W была введена в Средние века для записи слов германского происхождения.
  • Полугласный /j/ регулярно удваивался между гласными, но это не показывалось на письме. Перед гласным I полугласный I не писался вообще, например /ˈrejjikit/ ‘бросил назад’ чаще писалось reicit, а не reiicit.
  • Различие регистров (прописные/строчные) было введено в Средние века.

Латинский алфавит является основой письменности многих современных языков.

История

Латинский язык наряду с фалискским (латино-фалискская подгруппа), вместе с оскским и умбрским языками (оскско-умбрская подгруппа), составлял италийскую ветвь индоевропейской семьи языков. В процессе исторического развития древней Италии латинский язык вытеснил другие италийские языки и со временем занял господствующее положение в западном Средиземноморье. В настоящее время относится к числу так называемых мёртвых языков, подобно древнеиндийскому (санскрит), древнегреческому и др.

В историческом развитии латинского языка отмечается несколько этапов, характерных с точки зрения его внутренней эволюции и взаимодействия с другими языками.

Архаическая латынь (Древнелатинский язык)

Появление латыни как языка относят к середине II тыс. до н. э. В начале I тыс. до н. э. на латинском языке говорило население небольшой области Лаций (лат. Latium), расположенной на западе средней части Апеннинского полуострова, по нижнему течению Тибра. Племя, населявшее Лаций, называлось латинами (лат. Latini), его язык — латинским. Центром этой области стал город Рим (лат. Roma), по имени которого объединившиеся вокруг него италийские племена стали называть себя римлянами (лат. Romani).

Наиболее ранние письменные памятники латинского языка восходят, предположительно, к концу VI — началу V века до н. э. Это найденная в 1978 году посвятительная надпись из древнего города Сатрика (в 50 км к югу от Рима), датируемая последним десятилетием VI века до н. э., и отрывок сакральной надписи на обломке чёрного камня, найденном в 1899 году при раскопках римского форума, относящаяся примерно к 500 г. до н. э. К древним памятникам архаической латыни относятся также довольно многочисленные надгробные надписи и официальные документы середины III — начала II века до н. э., из которых наиболее известны эпитафии римских политических деятелей Сципионов и текст сенатского постановления о святилищах бога Вакха.

Крупнейшим представителем архаического периода в области литературного языка является древнеримский комедиограф Плавт (ок. 245—184 до н. э.), от которого до нашего времени дошло 20 комедий целиком и одна — в отрывках. Впрочем, следует заметить, что словарный состав комедий Плавта и фонетический строй его языка уже в значительной мере приближаются к нормам классической латыни I века до н. э. — начала I века н. э.

Классическая латынь

Под классической латынью подразумевается литературный язык, достигший наибольшей выразительности и синтаксической стройности в прозаических сочинениях Цицерона (106—43 до н. э.) и Цезаря (100—44 до н. э.) и в поэтических произведениях Вергилия (70—19 до н. э.), Горация (65—8 до н. э.) и Овидия (43 до н. э. — 18 н. э.).

Период формирования и расцвета классического латинского языка был связан с превращением Рима в крупнейшее государство Средиземноморья, подчинившее своей власти обширные территории на западе и юго-востоке Европы, в северной Африке и Малой Азии. В восточных провинциях римского государства (в Греции, Малой Азии и на северном побережье Африки), где к моменту завоевания их римлянами были широко распространены греческий язык и высокоразвитая греческая культура, латинский язык не получил большого распространения. Иначе обстояло дело в западном Средиземноморье.

К концу II века до н. э. латинский язык господствует не только на всей территории Италии, но и, в качестве официального государственного языка, проникает в покорённые римлянами области Пиренейского полуострова и нынешней южной Франции. Через римских солдат и торговцев латинский язык в его разговорной форме находит доступ в массы местного населения, являясь одним из наиболее эффективных средств романизации завоёванных территорий. При этом наиболее активно романизируются ближайшие соседи римлян — кельты, проживавшие в Галлии (территория современных Франции, Бельгии, отчасти Нидерландов и Швейцарии). Покорение римлянами Галлии началось ещё во второй половине II века до н. э. и было завершено в самом конце 50-х годов до н. э. в результате длительных военных действий под командованием Юлия Цезаря (галльские войны 58—51 до н. э.). Тогда же римские войска входят в тесное соприкосновение с германскими племенами, обитавшими в обширных районах к востоку от Рейна. Цезарь совершает также два похода в Британию, но эти кратковременные экспедиции (в 55—54 до н. э.) не имели серьёзных последствий для отношений между римлянами и местными кельтами. Только спустя 100 лет, в 43 году н. э., Британия была завоёвана римскими войсками, которые находились там до 407 года н. э. Таким образом, в течение примерно пяти столетий, до падения Римской империи в 476 году н. э., племена, населявшие Галлию и Британию, а также германцы испытывают сильнейшее воздействие латинского языка.

Постклассическая латынь

От классической латыни принято отличать язык римской художественной литературы т. н. послеклассического (постклассического, позднеантичного) периода, хронологически совпадающего с первыми двумя веками новой эры (т. н. эпоха ранней империи). Действительно, язык прозаических писателей и поэтов этого времени (Сенека, Тацит, Ювенал, Марциал, Апулей) отличается значительным своеобразием в выборе стилевых средств; но так как выработавшиеся в течение предшествующих столетий нормы грамматического строя латинского языка не нарушаются, указанное деление латинского языка на классический и послеклассический имеет скорее литературоведческое, чем лингвистическое значение.

Поздняя латынь

В качестве отдельного периода в истории латинского языка выделяется т. н. поздняя латынь, хронологическими границами которой являются III—VI века — эпоха поздней империи и возникновения, после её падения, варварских государств. В произведениях писателей этой поры — преимущественно историков и христианских богословов — находят место уже многие морфологические и синтаксические явления, подготавливающие переход к новым романским языкам.

Средневековая латынь

Средневековая, или христианизированная латынь — это прежде всего литургические (богослужебные) тексты — гимны, песнопения, молитвы. В конце IV века Иероним Стридонский перевёл всю Библию на латинский язык. Этот перевод, известный под названием «Вульгата», был признан равноценным оригиналу на католическом Тридентском соборе в XVI веке. С тех пор латинский, наряду с древнееврейским и древнегреческим, считается одним из священных языков Библии.

Латынь в Новое время

Эпоха Возрождения оставила нам огромное количество научных трудов на латинском языке. Это медицинские трактаты медиков итальянской школы XVI века: «О строении человеческого тела» Андреаса Везалия (1543), «Анатомические наблюдения» Габриэля Фаллопия (1561), «Анатомические сочинения» Бартоломея Эустахио (1552), «О заразных болезнях и их лечении» Джироламо Фракасторо (1546) и другие. На латинском языке создал свою книгу «Мир чувственных вещей в картинках» («ORBIS SENSUALIUM PICTUS. Omnium rerum pictura et nomenclatura») педагог Ян Амос Коменский (1658), в которой с иллюстрациями описан весь мир, от неодушевлённой природы до устройства общества. По этой книге учились многие поколения детей из различных стран мира. Её последнее русское издание вышло в Москве в 1957 году.

Средневековая латынь достаточно далеко ушла от классических образцов, и в XIV веке в Италии началось движение за возвращение к образцовой латыни Цицерона, в противоположность латыни церкви и университетов, которую гуманисты презрительно именовали «кухонной латынью». Гуманисты активно говорили и писали на латинском языке; для примера достаточно назвать имена писавших на латинском языке Томаса Мора (1478—1535) в Англии, Эразма Роттердамского (1466—1536) — в Голландии, Томмазо Кампанеллы (1568—1639) — в Италии. Латинский язык остаётся в этот период важнейшим средством международного культурного и научного общения. Однако в то же время, Реформация, секуляризация культурной жизни и т. п. явления всё более ограничивают употребление латыни, выдвигая на первый план новые национальные языки. В дипломатии латынь вытесняется французским языком: Вестфальский мирный договор 1648 года был первым документом такого рода, написанным не на латыни.

Вплоть до XVIII века латинский язык оставался международным языком науки. В латинском переводе в 1503 году стал широко известен в Европе отчёт Америго Веспуччи об открытии Нового света; на латинском языке составлен первый документ в истории русско-китайских отношений — Нерчинский договор 1689 года. На латыни писали свои сочинения голландский философ Спиноза (1632—1677), английский учёный Ньютон (1643—1727), русский учёный Ломоносов (1711—1765) и многие др. Однако после Великой французской революции конца XVIII века университетское преподавание было переведено с латыни на новые языки, и это решительно подорвало статус латыни как основного языка науки. В результате, в XIX веке латынь почти вышла из употребления; дольше всего она продержалась в филологии (особенно классической) и медицине. В XX веке латынь осталась по сути лишь языком католической церкви, но и в этом качестве была сильно потеснена во второй половине столетия, с разрешением служб на национальных языках. В последние годы в странах Западной Европы и Южной Америки возникло движение за возрождение использования латинского языка в качестве международного языка науки. Состоялось несколько конгрессов созданной для этой цели международной организации, выходит специальный журнал.

Наконец, латинский язык наряду с древнегреческим с давних пор до настоящего времени служит источником для образования международной общественно-политической и научной терминологии.

Влияние на другие языки

Латинский язык в его народной (разговорной) разновидности — так называемая вульгарная латынь (в значении — «народная») — явился языком-основой для новых национальных языков, объединяемых под общим названием романских. К ним принадлежат: итальянский язык, возникший на Апеннинском полуострове в результате исторического изменения латинского языка; французский и окситанский языки, развившиеся в бывшей Галлии; испанский, каталанский, португальский, галисийский и мирандский — на Пиренейском полуострове; ретороманский — на территории римской колонии Реции (в части нынешней Швейцарии и в северо-восточной Италии); румынский — на территории римской провинции Дакии (современная Румыния), молдавский и некоторые другие восточно-романские языки Балканского полуострова. Особо следует отметить сардинский язык, как наиболее близкий к классической латыни из всех современных романских языков.

При общности происхождения романских языков между ними в настоящее время имеются и значительные различия. Это объясняется тем, что латинский язык проникал на завоёванные территории на протяжении целого ряда веков, в течение которых сам он как язык-основа несколько видоизменялся и вступал в сложное взаимодействие с местными племенными языками и диалектами. Известный отпечаток на возникавшие родственные романские языки наложило также различие в исторической судьбе территорий, на которых они формировались в течение длительного времени.

Тем не менее все романские языки сохраняют в своей лексике, а также, хотя и в значительно меньшей степени, в морфологии латинские черты. Например, глагольная система французского языка представляет дальнейшее развитие форм глагола, намечавшееся уже в народной латыни. В период формирования французского литературного языка на него оказал сильное влияние латинский синтаксис, под воздействием которого сформировались во французской грамматике правила согласования и последовательности времён, обособленные причастные конструкции, инфинитивные обороты.

Попытки римлян подчинить себе германские племена, неоднократно предпринимавшиеся на рубеже I века до н. э. и I века н. э., не имели успеха, но экономические связи римлян с германцами существовали длительное время; они шли преимущественно через римские колонии-гарнизоны, расположенные вдоль Рейна и Дуная. Об этом напоминают названия немецких городов: Кёльн (нем. Köln, от лат. colonia — «поселение»), Кобленц (нем. Koblenz, от лат. confluentes — букв. «стекающиеся», так как Кобленц расположен у стечения Мозеля и Рейна), Регенсбург (нем. Regensburg, от лат. regina castra), Вена (от лат. vindobona) и др.

В Британии наиболее древними следами латинского языка являются названия городов с составной частью -chester, -caster или -castle от лат. castra — «военный лагерь» и castellum — «укрепление», foss- от лат. fossa — «ров», col(n) от лат. colonia — «поселение»: Манчестер (англ. Manchester), Ланкастер (англ. Lancaster), Ньюкасл (англ. Newcastle), Фосбрук (англ. Fossbrook), Линкольн (англ. Lincoln), Колчестер (англ. Colchester). Завоевание Британии в V—VI веках германскими племенами англов, саксов и ютов увеличило число латинских заимствований, усвоенных британскими племенами, за счёт слов, уже воспринятых германцами от римлян.

Значение латинского языка для постепенного и длительного формирования новых западноевропейских языков сохраняется и после падения Западной Римской империи (традиционная дата — 476 год). Латинский язык продолжал оставаться языком государства и школы в раннефеодальном Франкском королевстве, образованном в конце V века и поглотившем значительную часть территории Западной Римской империи; франкское государство, ставшее империей (Карл Великий принял в 800 году титул императора), распалось в 843 году на самостоятельные государства Западной Европы — королевства Италию, Францию и Германию. Отсутствие в этих государствах в течение нескольких столетий национальных литературных языков заставляло прибегать в сношениях между ними к помощи латинского языка. На протяжении всех Средних веков и позже латинский язык является языком католической церкви. Одновременно латынь была языком науки и университетского преподавания, и основным предметом школьного преподавания. Наконец, латынь была языком юриспруденции, и даже в тех странах, где уже в Средневековье осуществился переход законодательства на национальные языки (как, например, во Франции), изучение римского права и его рецепция были важнейшей составной частью юриспруденции. Отсюда широкое проникновение латинской лексики в новоевропейские языки, прежде всего в качестве научной, богословской, юридической и вообще абстрактной терминологии.

В России до XVIII века как источник терминологии использовался церковнославянский и (в меньшей степени) греческий язык; однако начиная с времён Петра I начинается усиленное проникновение латинской лексики и в русский язык, в меньшей степени непосредственно, в большей — через новоевропейские языки. Следует отметить, впрочем, что в самом древнерусском языке есть несколько очень ранних заимствований из латыни, частью непосредственно, частью через посредство греческого («баня»[1], «палата», «мята», «черешня»[2]).

На английский язык латинская лексика оказала существенное влияние через французский вследствие завоевания Англии в XI веке нормандцами. Много заимствований было сделано английским языком в эпоху Возрождения и непосредственно из латинского.

Лингвистическая характеристика

Фонетика и фонология

Согласные

Губно-губные Губно-зубные Зубные Нёбные Задненёбные Горловые
простые огуб-
лённые
взрывные звонкие B /b/ D /d/ G /ɡ/
глухие P /p/ T /t/ C или K /k/ 1 QV /kʷ/
фрикативные звонкие Z /z/²
глухие F /f/ S /s/ H /h/
носовые M /m/ N /n/ G/N [ŋ]³
ротические R /r/4
аппроксиманты (полугласные) L /l/5 I /j/6 V /w/6
  1. В ранней латыни буква K регулярно писалась перед A, но в классическое время сохранилась лишь в очень ограниченном наборе слов.
  2. /z/ в классической латыни является «импортной фонемой»; буква Z использовалась в греческих заимствованиях на месте дзеты (Ζζ), которая, как предполагается, ко времени её включения в латинский алфавит обозначала звук [z]. Между гласными этот звук мог быть удвоенным, то есть [zz]. Некоторые считают, что Z могло обозначать аффрикату /dz/, но надёжных свидетельств этому нет.
  3. Перед велярными согласными /n/ ассимилировалась по месту артикуляции в [ŋ], как в слове quinque ['kʷiŋkʷe]. Кроме того, G обозначало велярный носовой звук [ŋ] перед N (agnus: ['aŋnus]).
  4. Латинское R обозначало либо альвеолярный дрожащий звук [r], как испанское RR, либо альвеолярный флэп [ɾ], подобно испанскому R не в начале слова.
  5. Предполагается, что фонема /l/ имела два аллофона (примерно как в английском). Согласно Allen (Chapter 1, Section v), это был веляризованный альвеолярный боковой аппроксимант [ɫ] как в английском full в конце слова или перед другой согласной; в других случаях это был альвеолярный боковой аппроксимант [l], как в английском look.
  6. V и I могли обозначать как гласные, так и полугласные фонемы (/ī/ /i/ /j/ /ū/ /u/ /w/).

PH, TH, и CH использовались в греческих заимствованиях на месте фи (Φφ /pʰ/), теты (Θθ /tʰ/) и хи (Χχ /kʰ/) соответственно. В латинском языке не было придыхательных согласных, поэтому эти диграфы чаще всего читались как P (позже F), T, и C/K (исключение составляли наиболее образованные люди, хорошо знакомые с греческим).

Буква X обозначала сочетание согласных /ks/.

Удвоенные согласные обозначались удвоенными буквами (BB /bː/, CC /kː/ и т. д.). В латыни долгота звуков имела смыслоразличительное значение, например anus /ˈanus/ (старуха) или ānus /ˈaːnus/ (кольцо, анус) или annus /ˈanːus/ (год). В ранней латыни двойные согласные писались как одинарные; во II веке до н. э. их начали обозначать в книгах (но не в надписях) с помощью серповидного диакритического знака, известного как «сицилиус» (по-видимому, наподобие ň). Позже стали писать привычные нам двойные согласные.

(1) Фонема /j/ встречается в начале слов перед гласной или в середине слов между гласными; во втором случае она удваивается в произношении (но не на письме): iūs /juːs/, cuius /ˈkujjus/. Поскольку такой удвоенный согласный делает предшествующий слог долгим, то в словарях предшествующая гласная отмечается макроном как долгая, хотя в действительности эта гласная обычно краткая. Слова с приставками и составные слова сохраняют /j/ в начале второго элемента слова:: adiectīuum /adjekˈtiːwum/.

(2) По всей видимости, к концу классического периода /m/ в конце слов произносилось слабо, либо глухо, либо лишь в виде назализации и удлинения предшествующего гласного. Например, decem («10») должно было произноситься [ˈdekẽː]. В поддержку этой гипотезы указывают не только ритмы латинской поэзии, но и тот факт, что во всех романских языках конечное M было потеряно. Для упрощения, а также ввиду неполной доказанности этой гипотезы, M обычно считается всегда изображающей фонему /m/.

Гласные

передний ряд средний ряд задний ряд
долгие краткие долгие краткие долгие краткие
высокого подъёма I /iː/ I /ɪ/ V /uː/ V /ʊ/
среднего подъёма E /eː/ E /ɛ/ O /oː/ O /ɔ/
низкого подъёма A /aː/ A /a/
  • Каждая гласная буква (возможно, за исключением Y) обозначает по меньшей мере две разные фонемы: долгий и краткий гласный. A может обозначать либо краткое /a/, либо долгое /aː/; E может обозначать либо /ɛ/, либо /eː/ и т. д.
  • Y использовалась в греческих заимствованиях на месте буквы ипсилон (Υυ /ʏ/). В латыни изначально не было огублённых гласных переднего ряда, поэтому если римлянин не умел произносить этот греческий звук, то он читал ипсилон как /ʊ/ (в архаичной латыни) или как /ɪ/ (в классической и поздней латыни).
  • AE, OE, AV, EI, EV были дифтонгами: AE = /aɪ/, OE = /ɔɪ/, AV = /aʊ/, EI = /eɪ/ и EV = /ɛʊ/. AE и OE в послереспубликанский период стали монофтонгами /ɛː/ и /eː/, соответственно.

Долгота гласных и согласных

В латинском языке долгота гласных и согласных имела смыслоразличительное значение. Долгота согласных обозначалась их удвоением, однако долгие и краткие гласные в стандартном письме не различались.

Всё же были попытки ввести различение и для гласных. Иногда долгие гласные обозначались удвоенными буквами (эту систему связывают с древнеримским поэтом Акцием (Accius)); существовал также способ помечать долгие гласные с помощью «апекса» — диакритического значка, похожего на акут (буква I в этом случае просто увеличивалась в высоту).

В современных изданиях при необходимости обозначить долготу гласных над долгими гласными ставят макрон (ā, ē, ī, ō, ū), а над краткими — бреве (ă, ĕ, ĭ, ŏ, ŭ).

Морфология

Латинский язык, как и русский, является преимущественно синтетическим. Это означает, что грамматические категории выражаются словоизменением (склонение, спряжение), а не служебными словами. В латинском языке имеются имена существительные (лат. Nomen Substantivum), числительные и местоимения, склоняемые по падежам, лицам, числам и родам; имена прилагательные, кроме перечисленного изменяемые по степеням сравнения; глаголы, спрягаемые по временам и залогам; супин — отглагольное существительное; наречия, предлоги и союзы.

Имя существительное

В латинском языке насчитывается 6 падежей:

Три рода, как и в русском языке:

  • Мужской (genus masculinum)
  • Женский (genus femininum)
  • Средний (genus neutrum)

Делятся на 5 склонений.

Глагол

Глаголы латинского языка имеют 6 временных форм, 3 наклонения, 2 залога, 2 числа и 3 лица.

Времена латинского глагола:

Наклонения:

Залог:

Число:

Лицо:

  • Первое (persona prima)
  • Второе (persona secunda)
  • Третье (persona tertia)

Синтаксис

Как и в русском языке, простое предложение чаще всего состоит из подлежащего и сказуемого, причём подлежащее стоит в именительном падеже. Местоимение в качестве подлежащего используется крайне редко, так как обычно оно уже заключено в личной форме сказуемого. Сказуемое же может быть выражено глаголом, именной частью речи или именной частью речи со вспомогательным глаголом.

Благодаря синтетическому строю латинского языка и, как следствие, богатой системе склонений и спряжений, порядок слов в предложении не носит решающего значения. Однако, как правило, подлежащее ставится в начале предложения, сказуемое — в конце, прямое дополнение — перед управляющим глаголом, то есть сказуемым[3].

При построении предложений употребляются следующие обороты:

Accusativus cum infinitivo (винительный с неопределённым) — употребляется с глаголами речи, мысли, чувственного восприятия, волеизъявления и некоторых других случаях и переводится как придаточное предложение, где часть, стоящая в винительном падеже, становится подлежащим, а инфинитив — сказуемым в согласованной с подлежащим форме.

Nominativus cum infinitivo (именительный с неопределённым) — имеет ту же структуру, что и предыдущий оборот, однако со сказуемым, стоящем в пассивном залоге. При переводе сказуемое передаётся активной формой 3-го лица множественного числа с неопределённо-личным значением, а сам оборот — придаточным предложением.

Придаточные предложения с союзом cum historicum, как правило, являются придаточными предложениями времени, переводимыми с союзом «когда»[4].

Стилистические особенности литургической латыни

Поскольку на древнегреческом языке были написаны книги Нового Завета, в первые десятилетия христианства он оставался основным языком богослужения в Риме; однако при папе Викторе I (189—199) здесь был осуществлён переход на латынь. Для христианской латыни характерно заимствование большого количества греческой и, отчасти, древнееврейской лексики, наличие неологизмов, большое влияние разговорного, с точки зрения античной традиции, стиля. В то же время непосредственно в богослужебных текстах используются многие слова собственно латинского происхождения и языковые конструкции, уже ко времени составления этих текстов являвшиеся архаическими, что превращает литургическую латынь в сакральный язык, отличный от разговорного (например, вместо более распространённого в разговорной речи христиан глагола oro — «молиться» — употребляется древнее precor, вместо греческого слова episcopus — традиционные официальные римские термины pontifex и antistes; вместо греческого presbyter — римское praesul). Торжественный стиль богослужебной латыни, весьма отличный от разговорного, представляет собой гармоничное сочетание библейского и древнеримского слога.

Латинский язык в биологии

Латинский язык в биологии можно рассматривать как самостоятельный научный язык, произошедший от латинского языка эпохи Возрождения, но обогащённый множеством слов, заимствованных из древнегреческого и других языков. Кроме того, многие слова латинского языка употребляются в биологических текстах в новом, специальном смысле. Грамматика в латинском биологическом языке заметно упрощена. Алфавит дополнен: в отличие от классической латыни, используются буквы «j», «u», «w».

Современные Кодексы биологической номенклатуры требуют, чтобы научные названия живых организмов были по форме латинскими, то есть были написаны буквами латинского алфавита и подчинялись правилам латинской грамматики, вне зависимости от того, из какого языка они заимствованы.

См. также

Популярные заимствования

Напишите отзыв о статье "Латинский язык"

Примечания

  1. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/36575/ Баня. Этимологический словарь] М. Фасмера
  2. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/50863/ Черешня. Этимологический словарь] М. Фасмера
  3. [http://www.alba-translating.ru/index.php/lang/latin.html Lingua Latina: Материалы по курсу латинского языка: Н. Новгород, Изд-во «Вектор — ТиС», 2000.]
  4. Мирошенкова В.И., Фёдоров Н.А. [http://warrax.net/Satan/latin.html Учебник латинского языка]. — Москва: Простор, 1994. — ISBN 5-900451-08-2.

Литература

  • Латинский язык // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Тронский И. М. Историческая грамматика латинского языка. — М., 1960 (2-е изд.: М., 2001).
  • Ярхо В. Н., Лобода В. И., Кацман Н. Л. Латинский язык. — М.: Высшая школа, 1994.
  • Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь. — М., 1976.
  • Подосинов А. В., Белов А. М. Русско-латинский словарь. — М., 2000.
  • Белов А. М. Ars Grammatica. Книга о латинском языке. — 2-е изд. — М.: ГЛК Ю. А. Шичалина, 2007.
  • Люблинская А. Д. Латинская палеография. — М.: Высшая школа, 1969. — 192 с. + 40 с. илл.
  • Белов А. М. Латинское ударение. — М.: Academia, 2009.
  • Краткий словарь латинских слов, сокращений и выражений. — Новосибирск, 1975.
  • Мирошенкова В. И., Фёдоров Н. А. Учебник латинского языка. — 2-е изд. — М., 1985.
  • Подосинов А. В., Щавелева Н. И. Введение в латинский язык и античную культуру. — М., 1994—1995.
  • Нисенбаум М. Е. Латинский язык. — Эксмо, 2008.
  • Козлова Г. Г. Самоучитель латинского языка. — Флинта Наука, 2007.
  • Чернявский М.Н. Латинский язык и основы фармацевтической терминологии. — Медицина, 2007.
  • Бодуэн де Куртенэ И. А. Из лекций по латинской фонетике. — М.: ЛИБРОКОМ, 2012. — 472 c.
  • [http://books.google.com.ua/books/about/Totius_Latinitatis_Lexicon.html?id=TjlCyVp9ILUC&redir_esc=y Egidio Forcellini. Totius Latinitatis Lexicon (Электронная книга Google)]

Ссылки

В Викисловаре список слов латинского языка содержится в категории «Латинский язык»
  • Маадла Ю. Й. [http://www.philology.ru/linguistics3/maadla-84.htm О современных попытках «оживления» латыни как языка международного значения].
  • [http://latinum.ru/ latinum.ru] — всё о латинском языке
  • [http://www.thelatinlibrary.com/ The Latin Library] (англ.) — библиотека литературы на латинском языке
  • [http://linguaeterna.com/ Lingua Latina Aeterna] (лат.) (англ.) (рус.) (укр.)
  • [http://ephemeris.alcuinus.net/ Ephemeris. Nuntii Latini universi] (лат.)
  • [http://www.internetpolyglot.com/russian/lessons-ru-ln Уроки: русский — латинский]
  • [http://dia.phpnet.us/ DiA. Латинско-русский словарь Дворецкого]
  • [http://www.tranexp.com:2000/Translate/result.shtml InterTran] (англ.) — переводчик, имеющий латинское направление
  • [http://www.ruslat.info/ Русско-латинский словарь]
  • [http://www.adoia.ru/aforizmy-na-latyni.html Афоризмы на латыни]
  • [http://www.lingvokit.com/latina/dictionary.html Латинский словарь. Определение форм латинских слов]

Отрывок, характеризующий Латинский язык

– А может быть ты была тогда совсем не на Земле?
– А где?!.. – ошарашено спросила Стелла.
– Ну, не знаю. Разве ты не можешь посмотреть?– удивилась я.
Мне тогда казалось, что уж с её-то способностями возможно ВСЁ!.. Но, к моему большому удивлению, Стелла отрицательно покачала головкой.
– Я ещё очень мало умею, только то, что бабушка научила. – Как бы сожалея, ответила она.
– А хочешь, я покажу тебе своих друзей? – вдруг спросила я.
И не дав ей подумать, развернула в памяти наши встречи, когда мои чудесные «звёздные друзья» приходили ко мне так часто, и когда мне казалось, что ничего более интересного уже никак не может быть...
– О-ой, это же красота кака-ая!... – с восторгом выдохнула Стелла. И вдруг, увидев те же самые странные знаки, которые они мне показывали множество раз, воскликнула: – Смотри, это ведь они учили тебя!.. О-о, как это интересно!
Я стояла в совершенно замороженном состоянии и не могла произнести ни слова... Учили???... Неужели все эти года я имела в своём же мозгу какую-то важную информацию, и вместо того, чтобы как-то её понять, я, как слепой котёнок, барахталась в своих мелких попытках и догадках, пытаясь найти в них какую-то истину?!... А это всё уже давным-давно у меня было «готовеньким»?..
Даже не зная, чему это меня там учили, я просто «бурлила» от возмущения на саму себя за такую оплошность. Подумать только, у меня прямо перед носом раскрыли какие-то «тайны», а я ничего и не поняла!.. Наверное, точно не тому открыли!!!
– Ой, не надо так убиваться! – засмеялась Стелла. – Покажешь бабушке и она тебе объяснит.
– А можно тебя спросить – кто же всё-таки твоя бабушка? – стесняясь, что вхожу в «частную территорию», спросила я.
Стелла задумалась, смешно сморщив свои носик (у неё была эта забавная привычка, когда она о чём-то серьёзно думала), и не очень уверенно произнесла:
– Не знаю я... Иногда мне кажется, что она знает всё, и что она очень, очень старая... У нас было много фотографий дома, и она там везде одинаковая – такая же, как сейчас. Я никогда не видела, какой она была молодой. Странно, правда?
– И ты никогда не спрашивала?..
– Нет, я думаю, она мне сказала бы, если бы это было нужно... Ой, посмотри-ка! Ох, как красиво!.. – вдруг неожиданно в восторге запищала малышка, показывая пальчиком на странные, сверкающие золотом морские волны. Это конечно же было не море, но волны и в правду были очень похожи на морские – они тяжело катились, обгоняя друг друга, как бы играясь, только на месте слома, вместо снежно-белой морской пены, здесь всё сплошь сверкало и переливалось червонным золотом, распыляя тысячами прозрачные золотистые брызги... Это было очень красиво. И мы, естественно, захотели увидеть всю эту красоту поближе...
Когда мы подошли достаточно близко, я вдруг услышала тысячи голосов, которые звучали одновременно, как бы исполняя какую-то странную, не похожую ни на что, волшебную мелодию. Это была не песня, и даже не привычная нам музыка... Это было что-то совершенно немыслимое и неописуемое... но звучало оно потрясающе.
– Ой, это же мыслящее море! О, это тебе точно понравится! – весело верещала Стелла.
– Оно мне уже нравится, только не опасно ли это?
– Нет, нет, не беспокойся! Это просто для успокоения «потерянных» душ, которым всё ещё грустно после прихода сюда... Я слушала его здесь часами... Оно живое, и для каждой души «поёт» другое. Хочешь послушать?
И я только сейчас заметила, что в этих золотых, сверкающих волнах плещутся множество сущностей... Некоторые из них просто лежали на поверхности, плавно покачиваясь на волнах, другие ныряли в «золото» с головой, и подолгу не показывались, видимо, полностью погружаясь в мысленный «концерт» и совершенно не спеша оттуда возвращаться...
– Ну, что – послушаем? – нетерпеливо подталкивала меня малышка.
Мы подошли вплотную... И я почувствовала чудесно-мягкое прикосновение сверкающей волны... Это было нечто невероятно нежное, удивительно ласковое и успокаивающее, и в то же время, проникающее в самую «глубинку» моей удивлённой и чуть настороженной души... По моей стопе пробежала, вибрируя миллионами разных оттенков, тихая «музыка» и, поднимаясь вверх, начала окутывать меня с головой чем-то сказочно красивым, чем-то, не поддающимся никаким словам... Я чувствовала, что лечу, хотя никакого полёта наяву не было. Это было прекрасно!.. Каждая клеточка растворялась и таяла в набегающей новой волне, а сверкающее золото вымывало меня насквозь, унося всё плохое и грустное и оставляя в душе только чистый, первозданный свет...
Я даже не почувствовала, как вошла и окунулась в это сверкающее чудо почти с головой. Было просто невероятно хорошо и не хотелось никогда оттуда выходить...
– Ну, всё, хватит уже! Нас задание ждёт! – ворвался в сияющую красоту напористый Стеллин голосок. – Тебе понравилось?
– О, ещё как! – выдохнула я. – Так не хотелось выходить!..
– Вот, вот! Так и «купаются» некоторые до следующего воплощения... А потом уже больше сюда не возвращаются...
– А куда же они идут? – удивилась я.
– Ниже... Бабушка говорит, что здесь место тоже надо себе заслужить... И кто всего лишь ждёт и отдыхает, тот «отрабатывает» в следующем воплощении. Думаю, это правда...
– А что там – ниже? – заинтересованно спросила я.
– Там уже не так приятно, поверь мне. – Лукаво улыбнулась Стелла.
– А это море, оно только одно или таких здесь много?
– Ты увидишь... Оно всё разное – где море, где просто «вид», а где просто энергетическое поле, полное разных цветов, ручейков и растений, и всё это тоже «лечит» души и успокаивает... только не так-то просто этим пользоваться – надо сперва заслужить.
– А кто не заслужит? Разве они живут не здесь?– не поняла я.
– Живут-то живут, но уже не так красиво... – покачала головой малышка. – Здесь так же, как на Земле – ничто не даётся даром, только вот ценности здесь совсем другие. А кто не хочет – тому и достаётся всё намного более простое. Всю эту красоту нельзя купить, её можно только заслужить...
– Ты говоришь сейчас точно как твоя бабушка, будто ты выучила её слова...– улыбнулась я.
– Так оно и есть! – вернула улыбку Стелла. – Я многое стараюсь запомнить, о чём она говорит. Даже то, что пока ещё не совсем понимаю... Но ведь пойму когда-нибудь, правда же? А тогда, возможно, уже некому будет научить... Вот и поможет.
Тут, мы вдруг увидели весьма непонятную, но очень привлекательную картинку – на сияющей, пушисто-прозрачной голубой земле, как на облаке, стояло скопление сущностей, которые постоянно сменяли друг друга и кого-то куда-то уводили, после опять возвращаясь обратно.
– А это, что? Что они там делают? – озадачено спросила я.
– О, это они всего лишь помогают приходить «новичкам», чтобы не страшно было. Это где приходят новые сущности. – Спокойно сказала Стелла.
– Ты уже видела всё это? А можем мы посмотреть?
– Ну, конечно! – и мы подошли поближе...
И я увидела, совершенно захватывающее по своей красоте, действие... В полной пустоте, как бы из ничего, вдруг появлялся прозрачный светящийся шар и, как цветок, тут же раскрывался, выпуская новую сущность, которая совершенно растерянно озиралась вокруг, ещё ничего не понимая... И тут же, ждущие сущности обнимали «новоприбывшего» сгустком тёплой сверкающей энергии, как бы успокаивая, и сразу же куда-то уводили.
– Это они приходят после смерти?.. – почему-то очень тихо спросила я.
Стелла кивнула и грустно ответила:
– Когда пришла я, мы ушли на разные «этажи», моя семья и я. Было очень одиноко и грустно... Но теперь уже всё хорошо. Я к ним сюда много раз ходила – они теперь счастливы.
– Они прямо здесь, на этом «этаже»?.. – не могла поверить я.
Стелла опять грустно кивнула головкой, и я решила, больше не буду спрашивать, чтобы не бередить её светлую, добрую душу.
Мы шли по необычной дороге, которая появлялась и исчезала, по мере того, как мы на неё ступали. Дорога мягко мерцала и как будто вела, указывая путь, будто зная, куда нам надо идти... Было приятное ощущение свободы и лёгкости, как если бы весь мир вокруг вдруг стал совершенно невесомым.
– А почему эта дорога указывает нам, куда идти? – не выдержала я.
– Она не указывает, она помогает. – Ответила малышка. – Здесь всё состоит из мысли, забыла? Даже деревья, море, дороги, цветы – все слышат, о чём мы думаем. Это по-настоящему чистый мир... наверное, то, что люди привыкли называть Раем... Здесь нельзя обмануть.
– А где же тогда Ад?.. Он тоже существует?
– О, я обязательно тебе покажу! Это нижний «этаж» и там ТАКОЕ!!!... – аж передёрнула плечиками Стелла, видимо вспомнив что-то не очень приятное.
Мы всё ещё шли дальше, и тут я заметила, что окружающее стало понемножечку меняться. Прозрачность куда-то начала исчезать, уступая место, намного более «плотному», похожему на земной, пейзажу.
– Что происходит, где мы? – насторожилась я.
– Всё там же. – Совершенно спокойно ответила малышка. – Только мы сейчас уже находимся в той части, что попроще. Помнишь, мы только что говорили об этом? Здесь в большинстве своём те, которые только что пришли. Когда они видят такой, похожий на их привычный, пейзаж – им легче воспринимать свой «переход» в этот, новый для них, мир... Ну и ещё, здесь живут те, которые не хотят быть лучше, чем они есть, и не желают делать ни малейших усилий, чтобы достичь чего-то выше.
– Значит, этот «этаж» состоит как бы из двух частей?– уточнила я.
– Можно сказать и так. – Задумчиво ответила девчушка, и неожиданно перешла на другую тему – Что-то никто здесь не обращает на нас никакого внимания. Думаешь, их здесь нет?
Оглядевшись вокруг, мы остановились, не имея ни малейшего понятия, что предпринять дальше.
– Рискнём «ниже»? – спросила Стелла.
Я чувствовала, что малышка устала. Да и я тоже была очень далеко от своей лучшей формы. Но я была почти уверена, что сдаваться она никак не собирается, поэтому кивнула в ответ.
– Ну, тогда надо немного подготовиться... – закусив губу и серьёзно сосредоточившись, заявила воинственная Стелла. – Знаешь ли ты, как поставить себе сильную защиту?
– Вроде бы – да. Но я не знаю, насколько она будет сильная. – Смущённо ответила я. Мне очень не хотелось именно сейчас её подвести.
– Покажи, – попросила девочка.
Я поняла, что это не каприз, и что она просто старается мне помочь. Тогда я попробовала сосредоточиться и сделала свой зелёный «кокон», который я делала себе всегда, когда мне нужна была серьёзная защита.
– Ого!.. – удивлённо распахнула глазёнки Стелла. – Ну, тогда пошли.
На этот раз наш полёт вниз уже был далеко не таким приятным, как предыдущий... Почему-то очень сдавило грудь и тяжело было дышать. Но понемножку всё это как бы выровнялось, и я с удивлением уставилась на открывшийся нам, жутковатый пейзаж...
Тяжёлое, кроваво-красное солнце скупо освещало тусклые, фиолетово-коричневые силуэты далёких гор... По земле, как гигантские змеи, ползли глубокие трещины, из которых вырывался плотный, тёмно-оранжевый туман и, сливаясь с поверхностью, становился похожим на кровавый саван. Всюду бродили странные, будто неприкаянные, сущности людей, которые выглядели очень плотными, почти что физическими... Они то появлялись, то исчезали, не обращая друг на друга никакого внимания, будто никого кроме себя не видели и жили лишь в своём, закрытом от остальных, мире. Вдалеке, пока что не приближаясь, иногда появлялись тёмные фигуры каких-то чудовищных зверей. Ощущалась опасность, пахло жутью, хотелось бежать отсюда сломя голову, не поворачиваясь назад...
– Это мы прямо в Аду что ли? – в ужасе от увиденного, спросила я.
– Но ты же хотела посмотреть, как это выглядит – вот и посмотрела. – Напряжённо улыбаясь, ответила Стелла.
Чувствовалось, что она ожидает какую-то неприятность. Да и ничего другого, кроме неприятностей, здесь, по-моему, просто никак не могло быть...
– А ты знаешь, иногда здесь попадаются и добрые сущности, которые просто совершили большие ошибки. И если честно, мне их очень жалко... Представляешь – ждать здесь следующего своего воплощения?!. Жуть!
Нет, я никак не могла этого представить, да и не хотела. И уж этим же самым добром здесь ну никак не пахло.
– А ты ведь не права! – опять подслушала мои мысли малышка. – Иногда сюда и, правда, попадают очень хорошие люди, и за свои ошибки они платят очень дорого... Мне их, правда, жаль...
– Неужели ты думаешь, что наш пропавший мальчик тоже попал сюда?!. Уж он-то точно не успел ничего такого дурного совершить. Ты надеешься найти его здесь?.. Думаешь, такое возможно?
– Берегись!!! – вдруг дико завизжала Стелла.
Меня расплющило по земле, как большую лягушку, и я всего лишь успела почувствовать, как будто на меня навалилась огромная, жутко воняющая. гора... Что-то пыхтело, чавкало и фыркало, расточая омерзительный запах гнили и протухшего мяса. У меня чуть желудок не вывернуло – хорошо, что мы здесь «гуляли» только сущностями, без физических тел. Иначе у меня, наверняка, случились бы самые неприятные неприятности.....
– Вылезай! Ну, вылезай же!!! – пищала перепуганная девчушка.
Но, к сожалению, это было легче сказать, чем сделать... Зловонная туша навалилась на меня всей жуткой тяжестью своего огромного тела и уже, видимо, была готова полакомиться моей свеженькой жизненной силой... А у меня, как на зло, никак не получалось от него освободиться, и в моей сжатой страхом душе уже предательски начинала попискивать паника...
– Ну, давай же! – опять крикнула Стелла. Потом она вдруг ударила чудище каким-то ярким лучом и опять закричала: – Беги!!!
Я почувствовала, что стало немного легче, и изо всех сил энергетически толкнула нависшую надо мной тушу. Стелла бегала вокруг и бесстрашно била со всех сторон уже слабеющего ужастика. Я кое-как выбралась, по привычке тяжело хватая ртом воздух, и пришла в настоящий ужас от увиденного!.. Прямо передо мной лежала огромная шипастая туша, вся покрыта какой-то резко воняющей слизью, с огромным, изогнутым рогом на широкой, бородавчатой голове.
– Бежим! – опять закричала Стелла. – Он ведь ещё живой!..
Меня будто ветром сдуло... Я совершенно не помнила, куда меня понесло... Но, надо сказать, понесло очень быстро.
– Ну и бегаешь ты... – запыхавшись, чуть выговаривая слова, выдавила малышка.
– Ой, пожалуйста, прости меня! – устыдившись, воскликнула я. – Ты так закричала, что я с перепугу помчалась, куда глаза глядят...
– Ну, ничего, в следующий раз будем поосторожнее. – Успокоила Стелла.
У меня от такого заявления глаза полезли на лоб!..
– А что, будет ещё «следующий» раз??? – надеясь на «нет», осторожно спросила я.
– Ну конечно! Они ведь живут здесь! – дружески «успокоила» меня храбрая девчушка.
– А что же мы тогда здесь делаем?..
– Мы же спасаем кого-то, разве ты забыла? – искренне удивилась Стелла.
А у меня, видно, от всего этого ужаса, наша «спасательная экспедиция» полностью вылетела из головы. Но я тут же постаралась как можно быстрее собраться, чтобы не показать Стелле, что я по-настоящему очень сильно испугалась.
– Ты не думай, у меня после первого раза целый день косы дыбом стояли! – уже веселее сказала малышка.
Мне просто захотелось её расцеловать! Каким-то образом, видя что мне стыдно за свою слабость, она умудрилась сделать так, что я сразу же снова почувствовала себя хорошо.
– Неужели ты правда думаешь, что здесь могут находиться папа и братик маленькой Лии?.. – от души удивляясь, спросила её ещё раз я.
– Конечно! Их просто могли украсть. – Уже совсем спокойно ответила Стелла.
– Как – украсть? И кто?..
Но малышка не успела ответить... Из-за дремучих деревьев выскочило что-то похлеще, чем наш первый «знакомый». Это было что-то невероятно юркое и сильное, с маленьким, но очень мощным телом, посекундно выбрасывающее из своего волосатого пуза странную липкую «сеть». Мы даже не успели пикнуть, как обе в неё дружно попались... Стелла с перепугу стала похожа на маленького взъерошенного совёнка – её большие голубые глаза были похожи на два огромных блюдца, с выплесками ужаса посерединке.
Надо было срочно что-то придумать, но моя голова почему-то была совершенно пустая, как бы я не старалась что-то толковое там найти... А «паук» (будем дальше так его называть, за неимением лучшего) тем временем довольно тащил нас, видимо, в своё гнездо, готовясь «ужинать»...
– А где же люди? – чуть ли не задыхаясь, спросила я.
– О, ты же видела – людей здесь полно. Больше чем где-либо... Но они, в большинстве, хуже, чем эти звери... И они нам не помогут.
– И что же нам теперь делать? – мысленно «стуча зубами», спросила я.
– Помнишь, когда ты показала мне твоих первых чудищ, ты ударила их зелёным лучом? – уже опять вовсю озорно сверкая глазами, (опять же, быстрее меня очухавшись!), задорно спросила Стелла. – Давай – вместе?..
Я поняла, что, к счастью, сдаваться она всё ещё собирается. И решила попробовать, потому что терять нам всё равно было нечего...
Но ударить мы так и не успели, потому что паук в тот момент резко остановился и мы, почувствовав сильный толчок, со всего маху шлёпнулись на землю... Видимо, он притащил нас к себе домой намного раньше, чем мы предполагали...
Мы очутились в очень странном помещении (если конечно это можно было так назвать). Внутри было темно, и царила полная тишина... Сильно пахло плесенью, дымом и корой какого-то необычного дерева. И только время от времени слышались какие-то слабые звуки, похожие на стоны. Как будто бы у «страдавших» уже совсем не оставалось сил…
– Ты не можешь это как-то осветить? – я тихо спросила Стеллу.
– Я уже попробовала, но почему-то не получается... – так же шёпотом ответила малышка.
И сразу же прямо перед нами загорелся малюсенький огонёк.
– Это всё, что я здесь могу. – Огорчённо вздохнула девчушка
При таком тусклом, скупом освещении она выглядела очень усталой и как бы повзрослевшей. Я всё время забывала, что этому изумительному чудо-ребёнку было всего-то ничего – пять лет!.. Наверное, её такой временами серьёзный, недетский разговор или её взрослое отношение к жизни, или всё это вместе взятое, заставляло забывать, что в реальности она ещё совсем малюсенькая девочка, которой в данный момент должно было быть до ужаса страшно. Но она мужественно всё переносила, и даже ещё собиралась воевать...
– Смотри, кто это здесь? – прошептала малышка.
И вглядевшись в темноту, я увидела странные «полочки», на которых, как в сушилке, лежали люди.
– Мама?.. Это ты, мама??? – тихонько прошептал удивлённый тоненький голосок. – Как же ты нас нашла?
Я сначала не поняла, что ребёнок обращался ко мне. Начисто позабыв, для чего мы сюда пришли, я только тогда поняла, что спрашивают именно меня, когда Стелла сильно толкнула меня кулачком в бок.
– А мы же не знаем, как их зовут!.. – прошептала я.
– Лия, а ты что здесь делаешь? – прозвучал уже мужской голос.
– Тебя ищу, папочка. – Голоском Лии мысленно ответила Стелла.
– А как вы сюда попали? – спросила я.
– Наверняка, так же, как и вы... – был тихий ответ. – Мы гуляли по берегу озера, и не видели, что там был какой-то «провал»... Вот мы туда и провалились. А там ждал вот этот зверь... Что же будем делать?
– Уходить. – Постаралась ответить как можно спокойнее я.
– А остальных? Ты хочешь их всех оставить?!. – прошептала Стелла.
– Нет, конечно же, не хочу! Но как ты собираешься их отсюда забирать?..
Тут открылся какой-то странный, круглый лаз и вязкий, красный свет ослепил глаза. Голову сдавило клещами и смертельно захотелось спать...
– Держись! Только не спи! – крикнула Стелла. И я поняла, что это пошло на нас какое-то сильное действие, Видимо, этому жуткому существу мы нужны были совершенно безвольными, чтобы он свободно мог совершать какой то свой «ритуал».
– Ничего мы не сможем... – сама себе бурчала Стелла. – Ну, почему же не получается?..
И я подумала, что она абсолютно права. Мы обе были всего лишь детьми, которые, не подумав, пустились в очень опасные для жизни путешествия, и теперь не знали, как из этого всего выбраться.
Вдруг Стелла сняла наши наложенные «образы» и мы опять стали сами собой.
– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...
Наконец, моя нетерпеливая душа дольше выдержать молчание была не в состоянии...
– Ну и о чём вы так долго беседовали? Если, конечно, мне можно это знать... – обиженно буркнула я.
– А мы не беседовали – мы думали, – спокойно улыбаясь ответила бабушка.
Казалось, она меня просто дразнит, чтобы спровоцировать на какие-то, ей одной понятные, действия...
– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.