Лейпциг

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Город
Лейпциг
Leipzig
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Герб
Страна
Германия
Земля
Саксония
Координаты
[//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%BF%D1%86%D0%B8%D0%B3&params=51_20_0_N_12_23_0_E_type:city(520838)_region:DE_scale:100000 51°20′00″ с. ш. 12°23′00″ в. д. / 51.33333° с. ш. 12.38333° в. д. / 51.33333; 12.38333[//maps.google.com/maps?ll=51.33333,12.38333&q=51.33333,12.38333&spn=0.1,0.1&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=51.33333&mlon=12.38333&zoom=12 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=12.38333,51.33333&pt=12.38333,51.33333&spn=0.1,0.1&l=sat,skl (Я)]Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%BF%D1%86%D0%B8%D0%B3&params=51_20_0_N_12_23_0_E_type:city(520838)_region:DE_scale:100000 51°20′00″ с. ш. 12°23′00″ в. д. / 51.33333° с. ш. 12.38333° в. д. / 51.33333; 12.38333[//maps.google.com/maps?ll=51.33333,12.38333&q=51.33333,12.38333&spn=0.1,0.1&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=51.33333&mlon=12.38333&zoom=12 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=12.38333,51.33333&pt=12.38333,51.33333&spn=0.1,0.1&l=sat,skl (Я)]
Обер-бургомистр
Буркхард Юнг
Основан
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Первое упоминание
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Город с
Площадь
297,60 км²
Высота центра
113 м
Население
560 472[1] человек (2015)
Часовой пояс
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Телефонный код
+49 341
Почтовые индексы
04003-04357
Автомобильный код
L
Идентификационный код
14 7 13
Официальный сайт

[http://www.leipzig.de leipzig.de]
 (нем.) (англ.) (фр.) (исп.) (польск.)</div>

Ошибка выражения: неожидаемый оператор <

Ошибка выражения: неожидаемый оператор <

Ле́йпциг (нем. Leipzig, МФА (нем.): [ˈlaɪptsɪç] , лат. Lipsia, в.-луж. Lipsk) — город в Германии, расположенный на западе федеральной земли Саксония. По численности населения (около 570 000 человек[2]) Лейпциг является крупнейшим городом Саксонии, и десятым — в Германии, а также наиболее быстро растущим большим[3] немецким городом.

Известный своим университетом и ярмарками, Лейпциг представляет собой экономический, культурный, научный и транспортный центр Средней Германии.

Совместно с расположенным в 32 км западнее Галле в земле Саксония-Анхальт Лейпциг образует городскую агломерацию с численностью населения порядка 1,1 млн человек, и является одним из экономически наиболее развитых регионов Восточной Германии.

После получения городских и торговых привилегий в 1165 году, Лейпциг уже во время немецкого расселения на восток приобрёл статус важного центра торговли, в первую очередь, благодаря торговле пушниной, угасшей после Второй мировой войны. Кроме того, с периода Позднего Средневековья, особенно с момента основания Лейпцигского университета, город был центром немецкого книгопечатания и книготорговли, сохраняя этот статус вплоть до конца 1940-х годов. Многолетняя деятельность Иоганна Себастиана Баха и Феликса Мендельсона Бартольди основали продолжающуюся до наших дней богатую музыкальную традицию Лейпцига, воплощением которой в настоящее время служат хор Святого Фомы и Гевандхаус.







Географическое положение

Лейпциг расположен в центре Лейпцигской низменности (нем. Leipziger Tieflandbucht), образующей южную часть Северо-Германской низменности, при слиянии рек Вайсе-Эльстер, Плайсе и Парте, которые, имея на территории города множество разветвлённых проток, образуют здесь своего рода внутреннюю дельту с характерным обширным заливным лесом, рассекающим город с севера на юг. При этом в настоящее время окрестности города относительно бедны лесом, но благодаря лёссовым отложениям активно используются в сельском хозяйстве. Начиная с XX века к югу от города ведётся открытая разработка месторождений бурого угля (Среднегерманский угольный бассейн); после исчерпания запасов в рамках проекта рекультивации часть карьеров была затоплена, образовав систему так называемых Новых лейпцигских озёр (нем. Leipziger Neuseenland), использующихся как место массового отдыха и купания горожан.

Климат

Лейпциг находится в умеренном климатическом поясе, в зоне влажного умеренно-континентального климата. Влияние океана велико, благодаря чему зимние температуры значительно выше, чем на аналогичных широтах в России. Лето теплое и влажное, зимы прохладные и переменчивые. Средняя температура зимой от −5 до +7, а летом от +13 до +23. Погода очень неустойчивая, зимой вполне часто бывает, что один день +10 и дождь, а на следующий день ударяет довольно сильный мороз (ниже −10), что приводит к проблемам на дорогах и нарушению инфраструктуры города, потому что почти никогда доподлинно неизвестно, какую погоду следует ожидать из-за изменчивого и капризного климата, характерного для Центральной Европы.

Климат Лейпцига
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Средняя температура, °C 0,5 1,2 4,7 8,9 13,8 16,5 19,0 18,6 14,4 9,8 4,7 1,3 9,5
Источник: [http://www.pogoda.ru.net/climate2/10469.htm Погода и Климат]

Административное деление

Файл:Verwaltung Leipzig.svg
Административные округа Лейпцига

С 1992 года Лейпциг административно подразделяется на 10 городских округов (нем. Stadtbezirk), охватывающих 63 исторических района — некогда самостоятельные предместья и деревни, включённые в состав города в XIX—XX веках.

Административные округа Лейпцига:

  • Центральный (нем. Mitte),
  • Северный (нем. Nord),
  • Северо-восточный (нем. Nordost),
  • Восточный (нем. Ost),
  • Юго-восточный (нем. Südost),
  • Южный (нем. Süd),
  • Юго-западный (нем. Südwest),
  • Западный (нем. West),
  • Старо-западный (нем. Alt-West),
  • Северо-западный (нем. Nordwest).

Население

Как и в большинстве европейских городов, население Лейпцига в Средневековье и в раннем Новом времени росло исключительно медленно, что было обусловлено частыми военными конфликтами, эпидемиями и голодом. Численность населения города стала стремительно увеличиваться лишь с началом индустриализации в XIX веке: если около 1800 года в Лейпциге жило всего порядка 32 000 человек, причём, в основном, в пределах бывших средневековых стен, то к 1870 году разросшийся город насчитывал уже более 100 000 жителей. К 1930 году население Лейпцига достигло своего максимума, и составляло 718 200 человек. К концу Второй мировой войны Лейпциг насчитывал, однако, лишь около 580 000 жителей. Их число, выросшее к 1950 году до 617 000 человек, в последующие десятилетия неуклонно снижалось, достигнув в 1990 году отметки в 530 000 человек, и в 1998 году своего низшего пункта в новейшей истории — 437 000 человек. После увеличения территории Лейпцига в 1999—2000 годах почти в два раза динамику населения удалось стабилизировать, и с середины 2000-х годов рост населения Лейпцига возобновился, хотя изначало и медленными темпами. В 2015 году (согласно данным городского ЗАГС) население Лейпцига увеличилось на 15 975 человек, что является общегерманским рекордом среди крупных городов (в 2014 году прирост составил около 13 000 человек). Положительная динамика роста при этом обусловлена не только притоком, в первую очередь, относительно молодых людей из других регионов и городов страны, но и из-за пределов Германии и Европы, а также — с 2013 года — благодаря превышению рождаемости над смертностью (впервые с 1965 года).[4]

По официальной (консервативной) оценке Статистического ведомства Саксонии на 31 августа 2015 года численность населения Лейпцига составляла 550 608 человек[1]. По данным на 31 декабря 2011 года (с учётом итогов переписи 2011) —  510 043 жителей (причём ранее на ту же дату оценивалась в 531 809 жителей)[5].

На конец 2015 года 12,3 % населения Лейпцига составляли иностранцы, что является одним из самых больших показателей в Восточной Германии. Большую часть из них составляли выходцы из Российской Федерации (более 7 700 человек), Сирии (около 4 400 человек), Польши (около 4 000 человек), Украины (чуть больше 3 000 человек), Вьетнама и Казахстана.[6]

История

Согласно археологическим данным[7] Лейпциг был основан около 900 года как славянское (сербо-лужицкое) поселение, располагавшееся по обеим берегам реки Парте. В начале X века Лейпцигская низменность была завоёвана франками, и на севере будущего города было выстроено небольшое укрепление, законченное, вероятно, около 930 года. Первое письменное упоминание о нём под именем лат. urbs Libzi встречается в хронике Титмара Мерзебургского, и датируется 1015 годом (Chronikon VII, 25): согласно этой записи здесь скончался епископ Майсена Эйдо I (нем. Eido I, 955—1015) на пути из Польши.

Название города Под 1165 годом встречается транскрипция Lipz, под 1190-м — тж. Lipz, под 1196-м — Lipzk, под 1216-м — Lipzc, под 1240-м — Lipzik, под 1292-м — Lipzic, под 1350-м — Lipzcik. По мнению лингвистов, данный топоним происходит от названия дерева липа — таким образом, Лейпциг можно считать своего рода тёзкой российского Липецка. Иные способы транскрипции, зафиксированные в источниках, позволяют реконструировать славянское название этой немецкой крепости иначе — как *Libьcь. Оно, в свою очередь, могло быть заимствовано пришедшими славянами из германского *Lībja «многоводное место».[8]

В 1165 году поселение — благодаря майсенскому маркграфу Оттону II — обрело городские права и рыночные привилегии.[9] Примерно в это время были возведены городская церковь св. Николая и монастырская церковь св. Фомы, являющиеся архитектурными доминантами центра города и сегодня.

Лейпциг, находившийся на пересечении важных в Средние века торговых путей Via Regia (Сантьяго-де-Компостела — Париж — Франкфурт — Лейпциг — Краков) и Via Imperii (Штеттин — Нюрнберг — Рим), постепенно стал крупным центром торговли. Лейпцигская торговая ярмарка, в 1497 году получившая защитный статус имперской, явилась одной из первых в своём роде, и имела большое значение не только для экономических отношений с Восточной Европой, но, в первую очередь, для развития города.

Важной вехой стало основание университета 2 декабря 1409 года немецкими профессорами и студентами, вынужденными незадолго до этого покинуть пражский Карлов университет (на основе Кутногорского декрета), что в значительной степени способствовало быстрому развитию издательского дела и сопутствующей ремесленной деятельности.

В 1439 году Лейпциг, как часть Майсенского маркграфства, вошёл в состав курфюршества Саксония, и с 1485 года — по итогам так называемого Лейпцигского раздела — находился под властью саксонских герцогов, избравших своей столицей до того малозначимый Дрезден.

В 1519 году — по приглашению Лейпцигского университета — в маркграфском замке состоялась теологическая дискуссия между Мартином Лютером, Андреасом Карлштадтом и Филиппом Меланхтоном — с одной стороны, и Иоганном Экком — с другой, вошедшая в историю под названием Лейпцигского диспута, и считающаяся одним из ключевых событий эпохи Реформации. В мае 1539 года Лейпциг — с проповедью Мартина Лютера в церкви св. Николая — официально примкнул к новому вероучению.

Файл:Leipzig 1632-2.jpg
Изображение Лейпцига в 1632 году во время осады города Генрихом фон Хольком

Тяжёлым ударом для города стала Тридцатилетняя война, не только приведшая к значительным разрушениям (в период между 1631 и 1642 годами Лейпциг был осаждаем целых пять раз), но и уменьшившая население города на треть: с 18 до 12 тысяч человек. Кроме того, Лейпциг стал свидетелем двух крупных сражений этой войны: брайтенфельдского 17 сентября 1631 года и лютценского 16 ноября 1632 года, причём в последнем на поле боя пал шведский король Густав II Адольф.

С середины XVII века Лейпциг был одним из важных центров Просвещения в Германии. В 1646 году здесь родился будущий философ и математик Готфрид Вильгельм фон Лейбниц, в 1661—1663 обучавшийся в местном университете у Якова Томазия. Сын последнего, правовед Кристиан Томазий активно работал в родном городе в 1679—1690 годах, и в октябре 1687 года прочёл в университетской церкви — согласно преданию — первую публичную лекцию на немецком языке.[10]

XVIII век стал спокойным периодом, принесшим Лейпцигу значительное благосостояние, что нашло своё зримое воплощение, в первую очередь, в возведении множества роскошных барочных зданий и торговых домов, постепенно сменивших собой средневековые фахверковые строения; в то же время в непосредственной близости от городских стен состоятельными горожанами были устроены многочисленные сады в барочном стиле, большая часть которых была застроена уже в XIX веке.

В 1723 году пост кантора церкви св. Фомы занял к тому времени уже известный Иоганн Себастьян Бах, и, несмотря на ряд противоречий с членами городского совета, остававшийся на этой должность вплоть до своей смерти в 1750 году. В 1724 году в Лейпциге, в городской церкви св. Николая было впервые исполнено самое крупное музыкальное произведение Баха, «Страсти по Иоанну».

В Семилетней войне, в период между 1756 и 1763 годами, город был занят прусскими войсками. Как следствие, в последующие годы были разобраны показавшие свою неэффективность старые городские укрепления, на месте которых стали высаживать деревья, что с 1784 года — по инициативе тогдашнего бургомистра Карла Вильгельма Мюллера — вылилось в обустройство опоясывающего внутренний город широкого променада с его, в целом, сохранившимися до наших дней регулярными зелёными насаждениями.

Во второй половине XVIII века Лейпциг переживал период быстрого экономического, научного и культурного подъёма. В 1746—1748 годах в лейпцигском университете обучался юный Готтхольд Эфраим Лессинг, и несколько позднее, в 1765—1768 годах — Иоганн Вольфганг фон Гёте. В это же время в городе жили и работали Кристиан Фюрхтеготт Геллерт, Кристиан Готтфрид Кёрнер и Адам Эзер (с 1759 года); последний при этом был первым директором Академии художеств (в настоящее время — Высшая школа графики и книжного искусства). В 1785 году, приглашённый Кёрнером, несколько месяцев в Лейпциге провёл 25-летний Фридрих Шиллер, написавший здесь первую версию «Оды к радости».

В октябре 1813 года Лейпциг и его окрестности стали ареной ожесточённого многодневного сражения, вошедшего в историю как Битва народов, и ставшего крупнейшим вооружённым противостоянием не только эпохи Наполеоновских войн, но и всего XIX века. В том же году в Лейпциге родился Рихард Вагнер.

Усилиями частной Лейпцигско-Дрезденской железнодорожной компании в 1839 году было открыто железнодорожное сообщение с Дрезденом; этот участок пути стал первым железнодорожным маршрутом дальнего следования в Германии. Благодаря этому Лейпциг быстро стал важнейшим транспортным центром Средней Германии, и во второй половине XIX столетия насчитывал уже 5 вокзалов .

В период индустриализации значительное влияние на развитие города оказал землевладелец и предприниматель Карл Хайне (1819—1888), в значительной степени стараниями которого было застроено западное предместье (нем. Westvorstadt) и начато широкомасштабное инфраструктурное и промышленное освоение Плагвица, в то время ещё расположенного за пределами Лейпцига (присоединён в 1891 году). Убеждённый в пользе водного и железнодорожного транспорта, в 1856 году Карл Хайне начал строительство судоходного канала, впоследствии названного в его честь, который по плану должен был связать реки Вайсе-Эльстер и Заале, и, тем самым (через Заале) обеспечить Лейпцигу выход к морю. Канал позволил, в первую очередь, осушить значительные площади в Плагвице, что сделало возможным его использование для размещения крупного промышленного производства, для поощрения чего Карл Хайне проложил целую систему подъездных путей и смог заключить ряд договоров на их обслуживание с прусскими и саксонскими железными дорогами. Это и ряд сопутствующих мер поощрительного характера позволили Лейпцигу в кратчайший срок стать одним из важнейших центров германской промышленности. С другой стороны, развитие производства породило спрос на рабочую силу, что значительно увеличило население города, и усилило социальную напряжённость.

23 мая 1863 года в Лейпциге был основан Всеобщий германский рабочий союз — предшественник современной Социал-демократической партии, президентом которого стал политический деятель и философ Фердинанд Лассаль.

С основанием Германской империи в городе разместился Имперский верховный суд (нем. Reichsgericht), начавший свою работу в 1879 году.

Файл:Leipzig um 1900.jpg
Новый театр на Августусплатц, 1900

В 1912 году в городе была основана Немецкая библиотека (нем. Deutsche Bücherei), в настоящее время являющаяся важнейшей частью Немецкой национальной библиотеки.

В сентябре-декабре 1933 года в здании Имперского суда проходил организованный нацистскими властями судебный процесс над обвиняемыми в поджоге Рейхстага.

В годы Второй мировой войны в пределах города располагались филиалы концлагеря «Бухенвальд»: концлагерь «Текла / Абтнаундорф» и концлагерь «Лейпциг».

После Второй мировой войны Лейпциг стал одной из баз трофейной авиационной техники, её восстановлением руководил опытный лётчик, подполковник Леонард Крузе[11].

В 1989 году после молитв за сохранение мира в церкви св. Николая в городе прошли массовые стихийные демонстрации против восточногерманского правительства СЕПГ.

В 2003 году Лейпциг был кандидатом на проведение летних Олимпийских игр 2012 года.

Достопримечательности

События

Культура и образование

Спорт

СМИ

  • По причине наличия в Лейпциге Книжной ярмарки и, до недавнего времени, большого количества книжных издательств город иногда называют «Книжный город Лейпциг» (нем. Buchstadt Leipzig).
  • Газета «Leipziger Volkszeitung» (LVZ) — единственная ежедневная газета города. Основана в 1894 году. Стала первой ежедневной газетой в мире.

Экономика

Компании, которые находятся в Лейпциге:

Транспорт

Файл:Leipzig Niederflurstrassenbahn.jpg
Лейпцигский трамвай

Главными видами городского транспорта, наряду с городским автобусом, являются трамвай и городская электричка (S-Bahn), при этом последняя также обслуживает Галле и ряд других прилегающих городов, а в центре Лейпцига имеет подобный метро подземный участок со станциями (Сити-туннель).

Центральный железнодорожный вокзал Лейпцига считается крупнейшим железнодорожным вокзалом в мире, считая по площади помещений.

Воздушное сообщение обеспечивают два аэропорта: международный аэропорт Лейпциг/Галле (второй по величине грузовой авиахаб Германии) и региональный аэропорт Лейпциг-Альтенбург в Тюрингии.

Цитаты

Иоганн Вольфганг фон Гёте (Фауст):

А Лейпциг — маленький Париж. На здешних всех налет особый, из тысячи нас отличишь.

Известные уроженцы и жители

Города-побратимы

Галерея

См. также

Напишите отзыв о статье "Лейпциг"

Примечания

  1. 1 2 [https://www.statistik.sachsen.de/download/010_GB-Bev/Bev_Z_Kreis_akt.pdf Aktuelle Einwohnerzahlen nach Gemeinden 2015] Численность населения по состоянию на 31 декабря 2015 (с учётом данных переписи населения 9 мая 2011 года)
  2. [http://www.leipzig.de/news/news/leipzigs-einwohnerzahl-knackt-die-570-000/ Согласно данным городского ЗАГСа на конец февраля 2016 года]. Согласно консервативным данным Статистического ведомства Саксонии, ориентирующегося на данные переписи 2011 года, на 31.12.2015 население Лейпцига составляло 560 472 человек.
  3. Большими городами в Германии считаются населённые пункты с численностью населения более 100 000 человек.
  4. [http://www.welt.de/finanzen/immobilien/article141484589/Warum-Leipzig-den-Rest-der-Bundesrepublik-abhaengt.html Fabricius M.: Warum Leipzig den Rest der Bundesrepublik abhängt // welt.de (26.05.2015)]
  5. [https://www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Regionaldaten.html Statistisches Bundesamt]: [https://www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Gemeindeverzeichnis/Administrativ/Aktuell/Zensus_Gemeinden.xls;jsessionid=E514CCE99993ECC0A7A8AAACFDDDB0CA.cae2?__blob=publicationFile Gemeinden in Deutschland nach Bevölkerung am 31.12.2011 auf Grundlage des Zensus 2011 und früherer Zählungen]
  6. [http://lvz.de/Leipzig/Stadtpolitik/Jeder-achte-Leipziger-hat-Wurzeln-im-Ausland-Stadt-legt-Bericht-vor Zahlen zu Migration und Integration – Jeder achte Leipziger hat Wurzeln im Ausland – Stadt legt Bericht vor – LVZ - Leipziger Volkszeitung]
  7. Küas, Herbert: Das alte Leipzig in archäologischer Sicht. Berlin, VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, 1976.
  8. Хенгст К. Названия университетских городов Лейпциг и Йена как источник этнолингвистической информации // Этнолингвистика. Ономастика. Этимология: материалы III Междунар. науч. конф. Екатеринбург, 7-11 сентября 2015 г. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2015. С. 290—291.
  9. Дошедший до наших дней документ, однако, не датирован, что оставляет место для предположений о его более позднем происхождении.
  10. О ложности это распространённого убеждения см. напр.: Richard Hodermann, Universitätsvorlesungen in deutscher Sprache um die Wende des 17. Jahrhunderts. Eine sprachgeschichtliche Abhandlung. Gotha 1891. Также: Werner Schneiders, 300 Jahre Aufklärung in Deutschland // Werner Schneiders (Hrsg.), Christian Thomasius. 1655—1728. Interpretationen zu Werk und Wirkung. Mit einer Bibliographie der neueren Thomasius-Literatur (= Studien zum achtzehnten Jahrhundert. 11). Hamburg, Meiner Verlag, 1989, S. 1-20.
  11. Оскар Круус. Вахтенный полярной трассы. — Таллин: Ээсти Раамат, 1976. — 160 p.

Ссылки

  • [http://www.leipzig.de Официальный сайт города Лейпциг] (нем.)
  • [http://ru.saxony.leipzig.globe-weather.com/ Погода города Лейпциг] (рус.) (недоступная ссылка с 26-09-2016 (1247 дней))
  • [http://leipzig.mid.ru Генеральное консульство Российской Федерации в Лейпциге] (mailto: rusgenkon_leipzig@t-online.de)
  • [http://montjuic.ru/ger/east/266-gorod-gde-tvoril-bah-leypcig.html Лейпциг. Город, где творил Бах]
В Викицитатнике есть страница по теме
Лейпциг

Отрывок, характеризующий Лейпциг

И к моему величайшему удивлению, не сказав больше ни слова, он, как ни в чём не бывало, спокойно поднялся и ушёл, бросив, свой неоконченный, поистине королевский, ужин.... Опять же – выдержка этого человека поражала, заставляя невольно уважать его, в то же время, ненавидя за всё им содеянное...
В полном молчании прошёл день, приближалась ночь. Мои нервы были взвинчены до предела – я ждала беды. Всем своим существом чувствуя её приближение, я старалась из последних сил оставаться спокойной, но от дикого перевозбуждения дрожали руки, и леденящая душу паника охватывала всё моё естество. Что готовилось там, за тяжёлой железной дверью? Какое новое зверство на этот раз изобрёл Караффа?.. Долго ждать, к сожалению, не пришлось – за мной пришли ровно в полночь. Маленький, сухонький, пожилой священник повёл меня в уже знакомый, жуткий подвал...
А там... высоко подвешенный на железных цепях, с шипастым кольцом на шее, висел мой любимый отец... Караффа сидел в своём неизменном, огромном деревянном кресле и хмуро взирал на происходящее. Обернувшись ко мне, он взглянул на меня пустым, отсутствующим взором, и совершенно спокойно произнёс:
– Ну что ж, выбирайте, Изидора – или вы дадите мне то, что я у вас прошу, или ваш отец утром пойдёт на костёр... Мучить его не имеет смысла. Поэтому – решайте. Всё зависит только от вас.
Земля ушла у меня из-под ног!... Пришлось прилагать все оставшиеся силы, чтобы не упасть прямо перед Караффой. Всё оказалось предельно просто – он решил, что мой отец не будет больше жить... И обжалованию это не подлежало... Некому было заступится, не у кого было просить защиты. Некому было нам помочь... Слово этого человека являлось законом, противостоять которому не решался никто. Ну, а те, кто могли бы, они просто не захотели...
Никогда в жизни я не чувствовала себя столь беспомощной и никчемной!.. Я не могла спасти отца. Иначе предала бы то, для чего мы жили... И он никогда бы мне этого не простил. Оставалось самое страшное – просто наблюдать, ничего не предпринимая, как «святое» чудовище, называемое Римским Папой, холоднокровно отправляет моего доброго отца прямо на костёр...
Отец молчал... Смотря прямо в его добрые, тёплые глаза, я просила у него прощения... За то, что пока не сумела выполнить обещанное... За то, что он страдал... За то, что не смогла его уберечь... И за то, что сама всё ещё оставалась живой...
– Я уничтожу его, отец! Обещаю тебе! Иначе, мы все умрём напрасно. Я уничтожу его, чего бы мне это не стоило. Я верю в это. Даже если больше никто в это не верит... – мысленно клялась ему своей жизнью, что уничтожу чудовище.
Отец был несказанно грустным, но всё ещё стойким и гордым, и только в его ласковых серых глазах гнездилась глубокая, невысказанная тоска... Повязанный тяжёлыми цепями, он не в силах был даже обнять меня на прощание. Но просить об этом у Караффы не было смысла – он наверняка не позволил бы. Ему незнакомы были чувства родства и любви... Ни даже чистейшего человеколюбия. Он их просто не признавал.
– Уходи, доченька! Уходи, родная... Ты не убьёшь эту нелюдь. Только погибнешь напрасно. Уходи, сердце моё... Я буду ждать тебя там, в другой жизни. Север о тебе позаботится. Уходи доченька!..
– Я так люблю тебя, отец!.. Так сильно люблю тебя!..
Слёзы душили меня, но сердце молчало. Надо было держаться – и я держалась. Казалось, весь мир превратился в жернова боли. Но она почему-то не касалась меня, будто я уже и так была мертва...
– Прости, отец, но я останусь. Я буду пробовать, пока жива. И даже мёртвой я его не оставлю, пока не заберу с собой... Ты уж прости меня.
Караффа встал. Он не мог слышать нашего разговора, но прекрасно понимал, что между мною и отцом что-то происходит. Эта связь не подчинялась его контролю, и Папу бесило, что он невольно оставался в стороне...
– На рассвете ваш отец взойдёт на костёр, Изидора. Это Вы убиваете его. Так что – решайте!
Моё сердце стукнуло и остановилось... Мир рушился... и я не могла ничего с этим поделать, ни что-либо изменить. Но надо было отвечать – и я отвечала...
– Мне нечего вам сказать, святейшество, кроме того, что Вы самый страшный преступник, когда-либо живший на этой Земле.
Папа минуту смотрел на меня, не скрывая своего удивления, а потом кивнул, ждавшему там, старому священнику и удалился, не говоря больше ни слова. Как только он исчез за дверью, я кинулась к старому человеку, и судорожно схватив его за сухие, старческие руки, взмолилась:
– Пожалуйста, прошу вас, святой отец, разрешите мне обнять его на прощание!.. Я не смогу этого сделать уже никогда более... Вы же слышали, что сказал Папа – завтра на рассвете мой отец умрёт... Сжальтесь, прошу вас!.. Никто об этом никогда не узнает, клянусь вам! Умоляю, помогите мне! Господь не забудет вас!..
Старый священник внимательно посмотрел мне в глаза и, ничего не сказав, потянул за рычаг... Цепи со скрежетом опустились, достаточно лишь для того, чтобы мы могли сказать последнее «прощай»...
Я подошла вплотную и, зарывшись лицом в широкую грудь отца, дала волю наконец-то хлынувшим наружу горьким слезам... Даже сейчас, весь в крови, скованный по рукам и ногам ржавым железом, отец излучал чудесное тепло и покой, и рядом с ним я чувствовала себя всё так же уютно и защищённо!.. Он был моим счастливым утерянным миром, который на рассвете должен был уйти от меня навсегда... Мысли проносились одна другой печальнее, принося яркие, дорогие образы нашей «прошедшей» жизни, которая с каждой минутой ускользала всё дальше и дальше, и я не могла её ни спасти, ни остановить...
– Крепись, родная моя. Ты должна быть сильной. Ты должна защитить от него Анну. И должна защитить себя. Я ухожу за вас. Возможно, это даст тебе какое-то время... чтобы уничтожить Караффу. – тихо шептал отец.
Я судорожно цеплялась за него руками, никак не желая отпускать. И снова, как когда-то очень давно, чувствовала себя маленькой девочкой, искавшей утешения на его широкой груди...
– Простите меня, мадонна, но я должен вас отвести в ваши покои, иначе меня могут казнить за непослушание. Вы уж простите меня... – хриплым голосом произнёс старый священник.
Я ещё раз крепко обняла отца, последний раз впитывая его чудесное тепло... И не оборачиваясь, ничего не видя вокруг от застилавших глаза слёз, выскочила из пыточной комнаты. Стены подвала «шатались», и мне приходилось останавливаться, хватаясь за каменные выступы, чтобы не упасть. Ослепшая от невыносимой боли, я потерянно брела, не понимая, где нахожусь и не соображая, куда иду...
Стелла тихо плакала большими горючими слезами, совершенно их не стесняясь. Я посмотрела на Анну – она ласково обнимала Изидору, уйдя очень далеко от нас, видимо снова проживая с ней эти последние, страшные, земные дни... Мне стало вдруг очень одиноко и холодно, будто всё вокруг затянуло хмурая, чёрная, тяжёлая туча... Душа болезненно ныла и была совершенно опустошённой, как иссохший источник, который когда-то был заполнен чистой живой водой... Я обернулась на Старца – он светился!.. От него щедро струилась, обволакивая Изидору, сверкающая, тёплая, золотая волна... А в его печальных серых глазах стояли слёзы. Изидора же, уйдя очень далеко и не обращая ни на кого из нас внимания, тихо продолжала свою потрясающе-грустную историю...
Очутившись в «своей» комнате, я, как подкошенная, упала на кровать. Слёз больше не было. Была только лишь жуткая, голая пустота и слепящее душу отчаяние...
Я не могла, не хотела верить происходящему!.. И хотя ждала этого изо дня в день, теперь же никак не могла ни осознать, ни принять эту страшную, бесчеловечную реальность. Я не желала, чтобы наступало утро... Оно должно было принести только ужас, и у меня уже не оставалось былой «твёрдой уверенности» в том, что смогу всё это перенести не сломавшись, не предав отца и саму себя... Чувство вины за его оборванную жизнь навалилось горой... Боль, наконец, оглушила, разрывая в клочья моё истерзанное сердце...
К своему огромнейшему удивлению (и дикому огорчению!!!) я вскочила от шума за дверью и поняла, что... спала! Как же могло, случится такое?!. Как я вообще могла уснуть??? Но видимо, наше несовершенное человеческое тело, в какие-то самые тяжкие жизненные моменты, не подчиняясь нашим желаниям, защищалось само, чтобы выжить. Вот так и я, не в силах переносить более страдания, просто «ушла» в покой, чтобы спасти свою умирающую душу. А теперь уже было поздно – за мной пришли, чтобы проводить меня на казнь моего отца...
Утро было светлое и ясное. По чистому голубому небу высоко плыли кудрявые белые облака, солнце вставало победно, радостно и ярко. День обещал быть чудесным и солнечным, как сама наступающая весна! И среди всей этой свежей, пробуждавшейся жизни, только моя измученная душа корчилась и стонала, погрузившись в глубокую, холодную, беспросветную тьму...
Посередине залитой солнцем небольшой площади, куда меня привёз крытый экипаж, высился заранее сложенный, «готовый к употреблению», огромный костёр... Внутренне содрогаясь, я смотрела на него, не в состоянии отвести глаза. Мужество покидало меня, заставляя, боятся. Я не желала видеть происходящее. Оно обещало быть ужасным...
Площадь постепенно заполнялась хмурыми, заспанными людьми. Их, только проснувшихся, заставляли смотреть чужую смерть, и это не доставляло им слишком большого удовольствия... Рим давно перестал наслаждаться кострами инквизиции. Если в начале кого-то ещё интересовали чужие муки, то теперь, несколько лет спустя, люди боялись, что завтра на костре мог оказаться любой из них. И коренные римляне, пытаясь избежать неприятностей, покидали свой родной город... Покидали Рим. С начала правления Караффы в городе оставалось всего лишь около половины жителей. В нём, по возможности, не желал оставаться ни один более или менее нормальный человек. И это легко было понять – Караффа не считался ни с кем. Будь то простой человек или принц королевской крови (а иногда даже и кардинал его святейшей церкви!..) – Папу не останавливало ничто. Люди для него не имели ни ценности, ни значения. Они были всего лишь угодны или не угодны его «святому» взору, ну, а остальное уже решалось предельно просто – «не угодный» человек шёл на костёр, а его богатство пополняло казну его любимой, святейшей церкви...
Вдруг я почувствовала мягкое прикосновение – это был отец!.. Стоя, уже привязанным, у кошмарного столба, он ласково прощался со мной...
– Я ухожу, доченька... Будь сильной. Это всего лишь переход – я не почувствую боли. Он просто хочет сломать тебя, не позволяй ему, радость моя!.. Мы скоро встретимся, ты ведь знаешь. Там больше не будет боли. Там будет только свет...
Как бы мне не было больно, я смотрела на него, не опуская глаз. Он снова помогал мне выстоять. Как когда-то давно, когда я была совсем ещё малышкой и мысленно искала его поддержку... Мне хотелось кричать, но душа молчала. Будто в ней не было больше чувств, будто она была мертва.
Палач привычно подошёл к костру, поднося смертоносное пламя. Он делал это так же легко и просто, как если бы зажигал в тот момент у себя в доме уютный очаг...
Сердце дико рванулось и застыло... зная, что именно сейчас отец будет уходить... Не выдержав более, я мысленно закричала ему:
– Отец, подумай!.. Ещё не поздно! Ты ведь можешь уйти «дуновением»! Он никогда не сможет найти тебя!.. Прошу тебя, отец!!!..
Но он лишь грустно покачал головой...
– Если я уйду – он возьмётся за Анну. А она не сможет «уйти». Прощай, доченька... Прощай родная... Помни – я буду всегда с тобой. Мне пора. Прощай, радость моя....
Вокруг отца засверкал яркий сияющий «столб», светившийся чистым, голубоватым светом. Этот чудесный свет объял его физическое тело, как бы прощаясь с ним. Появилась яркая, полупрозрачная, золотистая сущность, которая светло и ласково улыбалась мне... Я поняла – это и был конец. Отец уходил от меня навсегда... Его сущность начала медленно подниматься вверх... И сверкающий канал, вспыхнув голубоватыми искорками, закрылся. Всё было кончено... Моего чудесного, доброго отца, моего лучшего друга, с нами больше не было...
Его «пустое» физическое тело поникло, безвольно повиснув на верёвках... Достойная и Честная Земная Жизнь оборвалась, подчиняясь бессмысленному приказу сумасшедшего человека...
Почувствовав чьё-то знакомое присутствие, я тут же обернулась – рядом стоял Север.
– Мужайся, Изидора. Я пришёл помочь тебе. Знаю, тебе очень тяжко, я обещал твоему отцу, что помогу тебе...
– Поможешь – в чём? – горько спросила я. – Ты поможешь мне уничтожить Караффу?
Север отрицательно мотнул головой.
– А другая помощь мне не нужна. Уходи Север.
И отвернувшись от него, я стала смотреть, как горело то, что всего ещё минуту назад было моим ласковым, мудрым отцом... Я знала, что он ушёл, что он не чувствовал этой бесчеловечной боли... Что сейчас он был от нас далеко, уносясь в неизвестный, чудесный мир, где всё было спокойно и хорошо. Но для меня это всё ещё горело его тело. Это горели те же родные руки, обнимавшие меня ребёнком, успокаивая и защищая от любых печалей и бед... Это горели его глаза, в которые я так любила смотреть, ища одобрения... Это всё ещё был для меня мой родной, добрый отец, которого я так хорошо знала, и так сильно и горячо любила... И именно его тело теперь с жадностью пожирало голодное, злое, бушующее пламя...
Люди начали расходиться. На этот раз казнь для них была непонятной, так как никто не объявил, кем был казнимый человек, и за что он умирал. Никто не потрудился сказать ни слова. Да и сам приговорённый вёл себя довольно странно – обычно люди кричали дикими криками, пока от боли не останавливалось сердце. Этот же молчал даже тогда, когда пламя пожирало его... Ну, а любая толпа, как известно, не любит непонятное. Поэтому многие предпочитали уйти «от греха подальше», но Папские гвардейцы возвращали их, заставляя досматривать казнь до конца. Начиналось недовольное роптание... Люди Караффы подхватили меня под руки и насильно впихнули в другой экипаж, в котором сидел сам «светлейший» Папа... Он был очень злым и раздражённым.
– Я так и знал, что он «уйдёт»! Поехали! Здесь нечего больше делать.
– Помилуйте! Я имею право хотя бы уж видеть это до конца! – возмутилась я.
– Не прикидывайтесь, Изидора! – зло отмахнулся Папа, – Вы прекрасно знаете, что его там нет! А здесь просто догорает кусок мёртвого мяса!.. Поехали!
И тяжёлая карета тронулась с площади, даже не разрешив мне досмотреть, как в одиночестве догорало земное тело безвинно казнённого, чудесного человека... моего отца... Для Караффы он был всего лишь «куском мёртвого мяса», как только что выразился сам «святейший отец»... У меня же от такого сравнения зашевелились волосы. Должен же был, даже для Караффы, существовать какой-то предел! Но, видимо, никакого предела и ни в чём, у этого изверга не было...
Страшный день подходил к концу. Я сидела у распахнутого окна, ничего не чувствуя и не слыша. Мир стал для меня застывшим и безрадостным. Казалось – он существовал отдельно, не пробиваясь в мой уставший мозг и никак не касаясь меня... На подоконнике, играясь, всё также верещали неугомонные «римские» воробьи. Внизу звучали человеческие голоса и обычный дневной шум бурлящего города. Но всё это доходило до меня через какую-то очень плотную «стену», которая почти что не пропускала звуков... Мой привычный внутренний мир опустел и оглох. Он стал совершенно чужим и тёмным... Милого, ласкового отца больше не существовало. Он ушёл следом за Джироламо...
Но у меня всё ещё оставалась Анна. И я знала, что должна жить, чтобы спасти хотя бы её от изощрённого убийцы, звавшего себя «наместником Бога», святейшим Папой... Трудно было даже представить, если Караффа был всего лишь его «наместником», то каким же зверем должен был оказаться этот его любимый Бог?!. Я попыталась выйти из своего «замороженного» состояния, но как оказалось – это было не так-то просто – тело совершенно не слушалось, не желая оживать, а уставшая Душа искала только покоя... Тогда, видя, что ничего путного не получается, я просто решила оставить себя в покое, отпустив всё на самотёк.
Ничего больше не думая, и ничего не решая, я просто «улетела» туда, куда стремилась моя израненная Душа, чтобы спастись... Чтобы хотя бы чуточку отдохнуть и забыться, уйдя далеко от злого «земного» мира туда, где царил только свет...
Я знала, что Караффа не оставит меня надолго в покое, несмотря на то, что мне только что пришлось пережить, даже наоборот – он будет считать, что боль ослабила и обезоружила меня, и возможно именно в этот момент попробует заставить меня сдаться, нанеся какой-то очередной ужасающий удар...
Дни шли. Но, к моему величайшему удивлению, Караффа не появлялся... Это было огромным облегчением, но расслабляться, к сожалению, не позволяло. Ибо каждое мгновение я ожидала, какую новую подлость придумает для меня его тёмная, злая душа...
Боль с каждым днём потихонечку притуплялась, в основном, благодаря пару недель назад происшедшему и совершенно меня ошеломившему неожиданному и радостному происшествию – у меня появилась возможность слышать своего погибшего отца!..
Я не смогла увидеть его, но очень чётко слышала и понимала каждое слово, будто отец находился рядом со мной. Сперва я этому не поверила, думая, что просто брежу от полного измождения. Но зов повторился... Это и, правда, был отец.
От радости я никак не могла придти в себя и всё боялась, что вдруг, прямо сейчас, он просто возьмёт и исчезнет!.. Но отец не исчезал. И понемножку успокоившись, я наконец-то смогла ему отвечать...
– Неужели это и правда – ты!? Где же ты сейчас?.. Почему я не могу увидеть тебя?
– Доченька моя... Ты не видишь, потому, что совершенно измучена, милая. Вот Анна видит, я был у неё. И ты увидишь, родная. Только тебе нужно время, чтобы успокоиться.
Чистое, знакомое тепло разливалось по всему телу, окутывая меня радостью и светом...
– Как ты, отец!?. Скажи мне, как она выглядит, эта другая жизнь?.. Какая она?
– Она чудесна, милая!.. Только пока ещё непривычна. И так не похожа на нашу бывшую, земную!.. Здесь люди живут в своих мирах. И они так красивы, эти «миры»!.. Только у меня не получается ещё. Видимо, пока ещё рано мне... – голос на секунду умолк, как бы решая, говорить ли дальше.
– Меня встретил твой Джироламо, доченька... Он такой же живой и любящий, каким был на Земле... Он очень сильно скучает по тебе и тоскует. И просил передать тебе, что так же сильно любит тебя и там... И ждёт тебя, когда бы ты ни пришла... И твоя мама – она тоже с нами. Мы все любим и ждём тебя, родная. Нам очень не хватает тебя... Береги себя, доченька. Не давай Караффе радости издеваться над тобою.
– Ты ещё придёшь ко мне, отец? Я ещё услышу тебя? – боясь, что он вдруг исчезнет, молила я.
– Успокойся, доченька. Теперь это мой мир. И власть Караффы не простирается на него. Я никогда не оставлю ни тебя, ни Анну. Я буду приходить к вам, когда только позовёшь. Успокойся, родная.
– Что ты чувствуешь, отец? Чувствуешь ли ты что-либо?.. – чуть стесняясь своего наивного вопроса, всё же спросила я.
– Я чувствую всё то же, что чувствовал на Земле, только намного ярче. Представь рисунок карандашом, который вдруг заполняется красками – все мои чувства, все мысли намного сильнее и красочнее. И ещё... Чувство свободы потрясающе!.. Вроде бы я такой же, каким был всегда, но в то же время совершенно другой... Не знаю, как бы точнее объяснить тебе, милая... Будто я могу сразу объять весь мир, или просто улететь далеко, далеко, к звёздам... Всё кажется возможным, будто я могу сделать всё, что только пожелаю! Это очень сложно рассказать, передать словами... Но поверь мне, доченька – это чудесно! И ещё... Я теперь помню все свои жизни! Помню всё, что когда-то было со мною... Всё это потрясает. Не так уж и плоха, как оказалось, эта «другая» жизнь... Поэтому, не бойся, доченька, если тебе придётся придти сюда – мы все будем ждать тебя.
– Скажи мне отец... Неужели таких людей, как Караффа, тоже ждёт там прекрасная жизнь?.. Но ведь, в таком случае, это опять страшная несправедливость!.. Неужели опять всё будет, как на Земле?!.. Неужели он никогда не получит возмездие?!!
– О нет, моя радость, Караффе здесь не найдётся места. Я слышал, такие, как он, уходят в ужасный мир, только я пока ещё там не был. Говорят – это то, что они заслужили!.. Я хотел посмотреть, но ещё не успел пока. Не волнуйся, доченька, он получит своё, попав сюда.
– Можешь ли ты помочь мне оттуда, отец?– с затаённой надеждой спросила я.
– Не знаю, родная... Я пока ещё не понял этот мир. Я как дитя, делающее первые шаги... Мне предстоит сперва «научиться ходить», прежде чем я смогу ответить тебе... А теперь я уже должен идти. Прости, милая. Сперва я должен научиться жить среди наших двух миров. А потом я буду приходить к тебе чаще. Мужайся, Изидора, и ни за что не сдавайся Караффе. Он обязательно получит, что заслужил, ты уж поверь мне.
Голос отца становился всё тише, пока совсем истончился и исчез... Моя душа успокоилась. Это и правда был ОН!.. И он снова жил, только теперь уже в своём, ещё незнакомом мне, посмертном мире... Но он всё также думал и чувствовал, как он сам только что говорил – даже намного ярче, чем когда он жил на Земле. Я могла больше не бояться, что никогда не узнаю о нём... Что он ушёл от меня навсегда.
Но моя женская душа, несмотря ни на что, всё так же скорбела о нём... О том, что я не могла просто по-человечески его обнять, когда мне становилось одиноко... Что не могла спрятать свою тоску и страх на его широкой груди, желая покоя... Что его сильная, ласковая ладонь не могла больше погладить мою уставшую голову, этим как бы говоря, что всё уладится и всё обязательно будет хорошо... Мне безумно не хватало этих маленьких и вроде бы незначительных, но таких дорогих, чисто «человеческих» радостей, и душа голодала по ним, не в состоянии найти успокоения. Да, я была воином... Но ещё я была и женщиной. Его единственной дочерью, которая раньше всегда знала, что случись даже самое страшное – отец всегда будет рядом, всегда будет со мной... И я болезненно по всему этому тосковала...
Кое-как стряхнув нахлынувшую печаль, я заставила себя думать о Караффе. Подобные мысли тут же отрезвляли и заставляли внутренне собираться, так как я прекрасно понимала, что данный «покой» являлся всего лишь временной передышкой...
Но к моему величайшему удивлению – Караффа всё также не появлялся...
Проходили дни – тревога росла. Я пыталась придумать какие-то объяснения его отсутствию, но ничего серьёзного, к сожалению, в голову не приходило... Я чувствовала, что он что-то готовит, но никак не могла угадать – что. Измученные нервы сдавали. И чтобы окончательно не сойти с ума от ожидания, я начала каждодневно гулять по дворцу. Выходить мне не запрещалось, но и не одобрялось, поэтому, не желая далее сидеть взаперти, я для себя решила, что буду гулять... несмотря на то, что возможно это кому-то и не понравится. Дворец оказался огромным и необычайно богатым. Красота комнат поражала воображение, но лично я в такой бьющей в глаза роскоши никогда не смогла бы жить... Позолота стен и потолков давила, ущемляя мастерство изумительных фресок, задыхавшихся в сверкающем окружении золотых тонов. Я с наслаждением отдавала дань таланту художников, расписывавших это чудо-жилище, часами любуясь их творениями и искренне восхищаясь тончайшим мастерством. Пока что никто меня не беспокоил, никто ни разу не остановил. Хотя постоянно встречались какие-то люди, которые, встретив, с уважением кланялись и уходили дальше, спеша каждый по своим делам. Несмотря на такую ложную «свободу», всё это настораживало, и каждый новый день приносил всё большую и большую тревогу. Это «спокойствие» не могло продолжаться вечно. И я была почти уверена, что оно обязательно «разродится» какой-то жуткой и болезненной для меня бедой...
Чтобы как можно меньше думать о плохом, я каждый день заставляла себя всё глубже и внимательнее исследовать потрясающий Папский дворец. Меня интересовал предел моих возможностей... Должно ведь было где-то находиться «запрещённое» место, куда «чужым» входить не дозволялось?.. Но, как ни странно, пока что никакой «реакции» у охраны вызвать не удавалось... Мне беспрепятственно разрешалось гулять везде, где желалось, конечно же, не покидая пределов самого дворца.
Так, совершенно свободно разгуливая по жилищу святейшего Папы, я ломала голову, не представляя, что означал этот необъяснимый, длительный «перерыв». Я точно знала, Караффа очень часто находился у себя в покоях. Что означало только одно – в длительные путешествия он пока что не отправлялся. Но и меня он почему-то всё также не беспокоил, будто искренне позабыл, что я находилась в его плену, и что всё ещё была жива...
Во время моих «прогулок» мне встречалось множество разных-преразных приезжих, являвшихся на визит к святейшему Папе. Это были и кардиналы, и какие-то мне незнакомые, очень высокопоставленные лица (о чём я судила по их одежде и по тому, как гордо и независимо они держались с остальными). Но после того, как покидали покои Папы, все эти люди уже не выглядели такими уверенными и независимыми, какими были до посещения приёмной... Ведь для Караффы, как я уже говорила, не имело значения, кем был стоящий перед ним человек, единственно важным для Папы была ЕГО ВОЛЯ. А всё остальное не имело значения. Поэтому, мне очень часто приходилось видеть весьма «потрёпанных» визитёров, суетливо старавшихся как можно быстрее покинуть «кусачие» Папские покои...
В один из таких же, совершенно одинаковых «сумрачных» дней, я вдруг решилась осуществить то, что уже давно не давало мне покоя – навестить наконец-то зловещий Папский подвал... Я знала, что это наверняка было «чревато последствиями», но ожидание опасности было во сто раз хуже, чем сама опасность.
И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...
Осторожно приблизившись к одной из дверей, я тихонько нажала на ручку – дверь не поддавалась. Тогда я стала слепо её ощупывать, надеясь найти обычный засов. Рука наткнулась на огромный ключ. Повернув его, тяжёлая дверь со скрежетом поползла внутрь... Осторожно войдя в комнату пыток, я нащупала погасший факел. Огнива, к моему большому сожалению, не было.
– Посмотрите чуть левее... – раздался вдруг слабый, измученный голос.
Я вздрогнула от неожиданности – в комнате кто-то находился!.. Пошарив рукой по левой стене, наконец-то нащупала, что искала... При свете зажжённого факела, прямо передо мной сияли большие, широко распахнутые, васильковые глаза... Прислонившись к холодной каменной стене, сидел измученный, прикованный широкими железными цепями, человек... Не в состоянии хорошенько рассмотреть его лица, я поднесла огонь поближе и удивлённо отшатнулась – на грязной соломе, весь измазанный собственной кровью, сидел... кардинал! И по его сану я тут же поняла – он был одним из самых высокопоставленных, самых приближённых к Святейшему Папе. Что же побудило «святого отца» так жестоко поступить со своим возможным преемником?!.. Неужели даже к «своим» Караффа относился с той же жестокостью?..
– Вам очень плохо, Ваше преосвященство? Чем я могу помочь вам?– растерянно озираясь вокруг, спросила я.
Я искала хотя бы глоток воды, чтобы напоить несчастного, но воды нигде не было.
– Посмотрите в стене... Там дверца... Они держат там для себя вино... – как бы угадав мои мысли, тихо прошептал человек.
Я нашла указанный шкафчик – там и правда хранилась бутыль, пахнувшая плесенью и дешёвым, кисловатым вином. Человек не двигался, я осторожно подняла его за подбородок, пытаясь напоить. Незнакомец был ещё довольно молодым, лет сорока – сорока пяти. И очень необычным. Он напоминал грустного ангела, замученного зверьми, звавшими себя «человеками»... Лицо было очень худым и тонким, но очень правильным и приятным. А на этом странном лице, как две звезды, внутренней силой горели яркие васильковые глаза... Почему-то он показался мне знакомым, только я никак не могла вспомнить, где и когда могла его встречать.
Незнакомец тихо застонал.
– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.






Источник — «http://o-ili-v.ru/wiki/index.php?title=Лейпциг&oldid=81211363»