Летние Олимпийские игры 1896

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
I летние Олимпийские игры 1896
Эмблема
Плакат I летних Олимпийских игр
Город-организатор

Флаг Греции Афины, Греция

Страны-участницы

14

Количество спортсменов

241 (241 мужчина, 0 женщин)

Разыгрывается медалей

43 комплекта медалей в 9 видах спорта

Церемония открытия

6 апреля

Открывала

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Открывал

Георг I

Церемония закрытия

15 апреля

Олимпийский огонь

нет, введено на Играх 1928

Олимпийская клятва

нет, введено на Играх 1920

Стадион

Панатинаикос

[[commons:Category:Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.|Летние Олимпийские игры 1896 на Викискладе]]?

I летние Олимпийские игры (англ. 1896 Summer Olympics, фр. Jeux Olympiques d'été de 1896, греч. Θερινοί Ολυμπιακοί Αγώνες 1896; официальное название — Игры I Олимпиады[1]; в момент проведения назывались I Международные Олимпийские игры[2]) — первые Олимпийские игры современности. Проходили с 6 по 15 апреля в Афинах, Греция. В соревнованиях принял участие 241 спортсмен из 14 стран, причём женщины не допускались[1]. Всего было разыграно 43 комплекта медалей в 9 видах спорта[1].

Эти Игры сильно отличались от современных — не было Олимпийского огня и вручения золотых медалей[1]. Организаторы не следили за национальностями участников и за медальным зачётом, поэтому дошедшие до нас сведения могут сильно различаться.







История Игр

23 июня 1894 года в Сорбонне (Париж) прошёл первый конгресс Международного олимпийского комитета, который созвал барон Пьер де Кубертен для того, чтобы объявить о своем проекте возрождения Олимпийских игр. Идея проведения подобных мероприятий была не нова, в течение XIX века в различных европейских странах состоялись несколько локальных спортивных мероприятий, организованных по образцу Античных Олимпийских игр. Однако именно Кубертен первым предложил сделать такие Игры традиционными, интернациональными и объединяющими в себе соревнования по многим различным видам спорта.

Кубертен собирался провести Олимпийские игры в 1901 году в Париже и приурочить их ко Всемирной выставке, которая была запланирована на это время. Однако новость о грядущем возрождении Олимпийских игр уже попала в печать и широко обсуждалась в обществе. Организаторы решили, что шестилетнее ожидание Игр может уменьшить интерес к ним и делегаты договорились о проведении I Игр в 1896 году. Новым местом проведения Игр некоторое время рассматривали Лондон[3]. Однако друг Кубертена греческий поэт, литератор и переводчик Деметриус Викелас, приглашённый на конгресс с докладом о традиции Античных Олимпийских игр, неожиданно предложил в качестве места проведения новых Игр Афины, что символизировало бы их преемственность играм в Древней Греции[4]. Конгресс утвердил это предложение, а самого Викеласа избрал президентом Международного олимпийского комитета, так как по уставу эту должность мог занимать только представитель страны, принимающей Игры.

Файл:Albert Meyer 4 Olympia 1896.jpg
Члены МОК (слева направо): 1. Доктор Виллибильд Гебхардт (Германия) 2. Барон Пьер де Кубертен (Франция) 3. Советник Иржи Гут-Ярковский (Чехия) 4. Деметриус Викелас (Греция) 5. Ференц Кемени (Венгрия) 6. Генерал А.Бутовский (Россия) 7. Генерал Виктор Бальк (Швеция) (Афины, 10 апреля 1896 года)

Организация Игр

Новость о возрождении Олимпийских игр взбудоражила мировую общественность. В Греции с особым воодушевлением ожидали начала соревнований. Однако, вскоре стали очевидны серьёзные трудности, которые предстояло преодолеть организаторам Игр. Проведение соревнований столь высокого уровня требовало солидных финансовых затрат, в стране же бушевал экономический и политический кризис.

Действующий премьер-министр Харилаос Трикупис был настроен резко отрицательно относительно идеи Кубертена. Он считал затраты, необходимые на проведения такого грандиозного мероприятия, неподъёмными для государства, а само проведение Игр несвоевременным. Лидер оппозиции Делианис воспользовался этим, чтобы упрекнуть премьера в отсутствии патриотизма и политическом и социальном пессимизме. Пресса также разделилась на два лагеря — в поддержку Игр и против их проведения. Кубертену пришлось провести множество бесед и встреч с политиками, чиновниками, коммерсантами, журналистами, чтобы склонить их на свою сторону.

Для демонстрации важности своего проекта, его современности, актуальности и национальной престижности, а также реальности воплощения, Кубертен предъявлял письмо от венгерского представителя МОК Кемени, в котором говорилось, что в случае отказа Афин Венгрия охотно примет у себя первую Олимпиаду в рамках празднеств по случаю тысячелетия своей государственности. В это время король Георг I находился в Петербурге, но Кубертену удалось получить аудиенцию у его наследника, принца Константина, и убедить его в целесообразности проведения Игр. По возвращении Георг поддержал своего сына.

В конце 1894 года прогнозы скептиков оправдались — организационный комитет объявил о том, что затраты на Игры на деле в три раза превышают расчётную сумму, названную перед началом возведения спортивных сооружений. Было высказано мнение о невозможности проведения Игр в Афинах. Трикупис выдвинул королю ультиматум — или он или принц. Король был непреклонен, и 24 января 1895 года премьер-министр ушёл в отставку.

Казалось, что Олимпийским играм не суждено состояться. Тогда принц Константин лично встал у руля организационного комитета, что само по себе уже вызвало приток инвестиций. Принц реорганизовал комитет, удалив из него всю оппозицию, провёл ряд мер по привлечению частного капитала и тем самым спас ситуацию. Примечательно, что несмотря на острую нехватку средств, комитет принимал пожертвования только от граждан Греции, тем самым поддерживая статус Олимпийских игр как национальной идеи. Через некоторое время в фонде проведения Игр было уже 332 756 драхм, однако этого было недостаточно.

Для увеличения средств, была выпущена серия марок с олимпийской тематикой. Она дала бюджету комиссии 400 000 драхм[5].

Почтовые марки Греции, посвящённые первым летним Олимпийским играм современности, 1896

Кроме того, 200 000 драхм поступили в фонд от продажи билетов[5].

Коммерсант и филантроп Георгиос Аверофф, по просьбе королевской семьи, за свой счёт отреставрировал древний Мраморный стадион, пожертвовав почти 1 000 000 драхм[5]. После этого уже ничто не препятствовало проведению первых Олимпийских игр современности. В честь Георгиоса Авероффа и в память о его грандиозном вкладе накануне церемонии открытия Игр перед Мраморным стадионом была воздвигнута статуя, которая стоит там и поныне. Все эти дополнительные поступления средств помогли первым Играм состояться[5].

Организация Игр сильно отличалась от современной. Не было Олимпийской деревни, приглашённые спортсмены сами обеспечивали себя жильём. Некоторые иностранные спортсмены принимали участие в Играх только потому, что они в силу каких-либо обстоятельств находились в это время в Афинах.

Церемония открытия Игр

Файл:1896 Olympic opening ceremony.jpg
Церемония открытия Игр

Церемония открытия прошла 6 апреля 1896 года. Дата была выбрана не случайно — в этот день пасхальный понедельник совпал сразу в трёх направлениях христианства — в католицизме, православии и протестантизме[2]. Кроме того, в этот день в Греции отмечается День независимости[2].

На торжественном открытии Игр присутствовало 80 000 зрителей, в том числе почти вся королевская семья — король Георг I, его жена Ольга и их дети. После речи руководителя организационного комитета наследного принца Константина, Георг I объявил[2]:

Объявляю первые международные Олимпийские игры в Афинах открытыми. Да здравствует Греция. Да здравствует её народ.

Затем хор из 150 человек исполнил Олимпийский гимн, написанный Спиросом Самарасом на стихи Костиса Паламаса.

Эта первая церемония открытия Игр заложила две олимпийские традиции — открытие Игр главой государства, где проходят соревнования, и исполнение Олимпийского гимна. Однако таких непременных атрибутов современных Игр, как парад стран-участниц, церемония зажжения Олимпийского огня и произнесение Олимпийской клятвы, не было, они были введены позже.

Календарь Игр[6]

 ●  Церемония открытия  ●  Квалификация соревнований  ●  Финалы соревнований  ●  Церемония закрытия
Апрель 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Медали
Церемонии
Борьба 1 1 1
Велоспорт 1 3 1 1 6
Лёгкая атлетика 5 5 1 5 16
Плавание 4 4
Спортивная гимнастика 6 2 8
Стрельба 1 1 1 3 1 6
Теннис 1 1 2 2
Тяжёлая атлетика 2 2
Фехтование 2 1 3
Медали 5 9 1 9 8 13 2 1 48
Апрель 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Страны

Файл:1896 Olympic games countries.PNG
Страны, участвовавшие в I Олимпийских играх. Жёлтая точка — город Афины

По подсчётам Международного олимпийского комитета, в Играх приняли участие представители 14-ти стран[1], однако согласно другим источникам, в соревнованиях участвовали от 12[7], или 15[8] стран. Представители некоторых колоний и протекторатов выступали не от метрополии, а самостоятельно. Точно количество представителей некоторых стран также неизвестно, так как о некоторых спортсменах неизвестно, приняли ли они реальное участие в соревнованиях или были только заявлены. Кроме того, в соревнованиях по теннису выступали интернациональные пары, результаты которых впоследствии МОК учитывал отдельно — под условным названием «смешанная команда».

20x15px Австралия — несмотря на то, что Австралия входила в Британскую империю, результаты единственного представителя этой страны Тедди Флэка были засчитаны отдельно.

20x15px Австрия — на момент проведения Игр Австрия входила в состав Австро-Венгрии, но на соревнованиях австрийские спортсмены выступали отдельно от венгерских.

20x15px Болгария — гимнаст Шарль Шампо был гражданином Швейцарии, однако на момент проведения Игр проживал в Болгарии, и его результаты засчитывались в пользу сборной этой страны.

20x15px Великобритания — в составе выступали также спортсмены Ирландии, поскольку было единое Соединённое королевство Великобритании и Ирландии.

20x15px Венгрия — на момент проведения Игр Венгрия входила в состав Австро-Венгрии, но на соревнованиях венгерские спортсмены выступали отдельно от австрийских.

20x15px Германия

20x15px Греция — некоторые спортсмены, проживая в других государствах, выступали за Грецию.

20x15px Дания

20x15px Италия

20x15px США

20x15px Франция

20x15px Чили — по данным НОК Чили, в соревнованиях принимал 1 спортсмен из этой страны, Луис Суберкасиукс, однако больше о нём нигде нет упоминания. Тем не менее, Чили входит в список стран-участниц Игр.

20x15px Швейцария

20x15px Швеция

Россия собиралась прислать своих спортсменов на Игры. В Международном олимпийском комитете Россию представлял генерал А. Д. Бутовский. Подготовка к Играм шла во многих крупных городах Российской империи: Одессе, Киеве, Санкт-Петербурге. Участию в Играх помешало отсутствие средств — лишь несколько спортсменов выехали в Афины из Одессы, но все они смогли добраться лишь до Константинополя, а затем вернулись в Россию. Киевлянин Николай Риттер добрался до Афин и подал заявку на участие в соревнованиях по борьбе и стрелковому спорту, но затем забрал заявку обратно. Вернувшись в Россию, Риттер стал активно пропагандировать Олимпийские игры.

Бельгия также не смогла прислать своих представителей, хотя и планировала это сделать.

Соревнования

На Играх проходили соревнования в 9 видах спорта:
В скобках указано количество медалей

Специальная комиссия МОК рекомендовала на каждых Играх проводить также состязания по академической гребле, боксу, жё-де-пому, конному спорту, крикету, парусному спорту, поло и футболу[11], но на этих Играх они проведены не были. Показательные выступления не проводились.

Борьба

Файл:Schuhmann lotta atene 1896.jpg
Карл Шуман и Георгиос Цитас пожимают друг другу руки перед поединком

В 1896 году ещё не было единых утверждённых правил проведения схваток, не было также и весовых категорий. Стиль, в котором соревновались атлеты, был близок к сегодняшнему греко-римскому, однако разрешалось хватать соперника за ноги. Разыгрывался всего один комплект медалей среди пяти спортсменов, причём только двое из них соревновались исключительно в борьбе — остальные принимали участие в соревнованиях и по другим дисциплинам.

Все соревнования проходили на открытом воздухе и должны были пройти все в один день, 10 апреля, однако во время финала между немецким борцом и гимнастом Карлом Шуманом и греческим борцом Георгиосом Цитасом начало темнеть и схватку перенесли на следующий день[12]. 11 апреля финальный поединок был продолжен, в нём победил Шуман.

Велоспорт

В соревнованиях по велоспорту было разыграно 6 комплектов медалей — 5 на треке и 1 на шоссе.

Трековые гонки прошли на специально построенном к Играм велодроме «Нео Фалирон». 4 вида выиграли французы: Поль Массон, ставший 3-кратным олимпийским чемпионом (гит с места на 1 круг, спринтерская гонка на 2 км и гонка на 10 км), и Леон Фламан (гонка на 100 км). В 12-часовой гонке победил, преодолев почти 315 км, австриец Адольф Шмаль, который также принимал участие в соревнованиях по фехтованию.

Групповую шоссейную гонку, прошедшую по маршруту Афины — Марафон — Афины[13] (87 км), выиграл грек Аристидис Константинидис.

Лёгкая атлетика

Легкоатлетические соревнования стали самыми массовыми — в 12 видах приняли участие 63 спортсмена из 9 стран. Наибольшее количество видов — 9 — выиграли представители США.

11 видов прошли на Мраморном стадионе, который оказался неудобным для бегунов. На античных Играх соревнования проходили не по кругу, а по прямой (в беге более чем на 1 стадий участники на противоположном конце стадиона поворачивали обратно). При реконструкции стадион не был расширен, поэтому круговая дорожка оказалась вытянутой с очень крутыми виражами, что снижало скорость. Кроме того, дорожка оказалась слишком мягкой.

В беге на 100 м и 400 м победил американец Том Бёрк, единственным из участников применивший низкий старт, что поначалу вызвало насмешки зрителей[14]. Бег на 800 м и 1500 м выиграл единственный австралиец на Играх Тедди Флэк, а бег на 100 м с барьерами — американец Томас Кёртис.

Все прыжковые виды выиграли американцы — Эллери Кларк (прыжки в высоту и длину), Уэллс Хойт (прыжки с шестом) и Джеймс Конноли (тройной прыжок). Соревнования в тройном прыжке закончились 6 апреля раньше других видов олимпийской программы, и Конноли стал первым олимпийским чемпионом современности.

В метании диска, имеющем античные корни, греки рассчитывали на победу: международные соревнования по нему до Игр 1896 не проводились, а греческие спортсмены в течение нескольких месяцев готовились в тренировочном лагере. Однако, выйдя в лидеры в последней попытке, победил американец Роберт Гарретт, который впервые увидел, как метают диск, за несколько дней до соревнований[15]. Он же выиграл и толкание ядра; заняв помимо этого 2-е место в прыжках в высоту, он стал самым титулованным легкоатлетом Игр.

Ещё один вид прошёл вне стадиона — забег по легендарному маршруту от города Марафона до Афин (40 км), получивший название марафонского. Его выиграл грек Спиридон Луис, ставший на родине национальным героем. Стоит отметить и Карло Айрольди, итальянского марафонца, который бегом и пешком проделал путь из Милана в Афины, чтобы принять участие в олимпийском марафоне.

Плавание

Файл:Swimming 1896.jpg
Один из заплывов

Поскольку искусственных бассейнов в Афинах не было, соревнования были проведены в открытом заливе у города Пирей; старт и финиш были отмечены прикреплёнными к поплавкам канатами. Погода была неблагоприятной — неспокойная и холодная (около 13 °C) вода.

Соревнования, прошедшие 11 апреля, вызвали огромный интерес — к началу первого заплыва на берегу собралось около 40 тыс. зрителей. Участие приняли около 25 пловцов из 6 стран, большинство — морские офицеры и матросы торгового флота Греции.[16]

Медали были разыграны в четырёх видах, все заплывы проходили «вольным стилем» — разрешалось плыть любым способом, меняя его по ходу дистанции. В то время наиболее популярными способами плавания были брасс, «овер-арм» (усовершенствованный способ плавания на боку) и «треджен-стиль».[17]

Наибольшего успеха добился венгр Альфред Хайош, выигравший два заплыва — на 100 м и 1200 м. Заплыв на 500 м выиграл австриец Пауль Нойманн. Преимущество победителей заплывов на 500 м и 1200 м над ближайшими соперниками было подавляющим — соответственно более 1,5 и более 2,5 минут.

По настоянию организаторов Игр в программу был включён прикладной вид плавания — 100 м в матросской одежде[16][18]. В нём участвовали только греческие матросы; победил Иоаннис Малокинис.

Спортивная гимнастика

Файл:BASA-3K-7-422-6-1896 Summer Olympics.jpg
Немецкая команда во время командных упражнений на перекладине

В соревнованиях по спортивной гимнастике было разыграно 8 комплектов наград. Соревнования проходили на открытом воздухе, на Мраморном стадионе.

В гимнастике лидировала немецкая команда — ей досталось 5 золотых медалей, включая две в командных соревнованиях. Лучшими гимнастами стали Герман Вайнгертнер, Альфред Флатов и Карл Шуман, которые выиграли минимум 3 дисциплины.

Другими чемпионами по гимнастике стали греки Николаос Андриакопулос и Иоаннис Митропулос, и единственный швейцарский чемпион Луис Цуттер.

Стрельба

В соревнованиях по стрельбе было разыграно пять комплектов наград — два в стрельбе из винтовки и три в стрельбе из пистолета. За пять дней, с 8 по 12 апреля, в соревнованиях приняли участие стрелки из семи стран.

В этом виде спорта доминировали греки, победившие в трёх дисциплинах, и американцы, выигравшие две дисциплины. Греческими чемпионами стали Пантелис Карасевдас, Георгиос Орфанидис и Иоаннис Франгудис, а американскими братья Джон и Самнер Пейн, ставшие лучшими в стрельбе из пистолета.

Теннис

Соревнования по теннису прошли на кортах Афинского теннисного клуба. Было проведено два турнира — в одиночном и парном разряде. Турнир одиночников проходил 8, 9 и 11 апреля; парный турнир из-за небольшого числа участников уложился в один день — 11 апреля. На Играх 1896 года ещё не существовало требование, чтобы все члены команды представляли одну страну, и некоторые пары были интернациональными.

2-кратным чемпионом стал Джон Пий Боланд — ирландец, выступавший за сборную Великобритании, — он победил и в одиночном, и (совместно с немцем Фридрихом Трауном) в парном турнире.

Тяжёлая атлетика

Соревнования по тяжёлой атлетике проходили без разделения на весовые категории и включали в себя две дисциплины[19], которые были сыграны 7 апреля. Соревнования проходили на открытом воздухе на Мраморном стадионе.

В выжимании двумя руками шаровой штанги датчанин Вигго Йенсен и британец Ланчестон Эллиот показали одинаковый результат — 115,5 кг, но арбитры (главный — принц Георг) посчитали, что Йенсен выполнил упражнение чище, и присудили ему 1-е место[20]. В поднимании гантели одной рукой победил Эллиот — 71,0 кг, почти на 14 кг опередив ближайшего конкурента — Йенсена.

Чемпионы соревновались и в других видах спорта: Йенсен занял 2-е и 3-е места в стрельбе, Эллиот — участвовал в соревнованиях по борьбе, оба приняли участие в лазаньи по канату на скорость в гимнастике.

Фехтование

Соревнования по фехтованию прошли 7 и 9 апреля. Было разыграно 3 комплекта наград, участие приняли спортсмены из 4 стран. Фехтование стало единственным видом спорта, где были допущены и профессионалы: отдельно были проведены соревнования среди «маэстро» — преподавателей фехтования («маэстро» были допущены также на Игры 1900 года, после чего подобная практика прекратилась)[21].

7 апреля прошли соревнования рапиристов; чемпионами стали француз Эжен-Анри Гравлот и (среди «маэстро») грек Леонидас Пиргос, известный в Афинах хозяин фехтовальной школы[21]. 9 апреля в соревнованиях саблистов победил грек Иоаннис Георгиадис.

Церемония закрытия Игр

Церемония закрытия Игр должна была пройти 14 апреля, однако из-за дождя она была перенесена на следующий день, на 15 апреля. Церемония началась с исполнения Олимпийского гимна и декларирования оды, сочинённой обладателем третьего места по теннису британцем Джорджем Робертсоном. Затем Георг I вручил спортсменам награды — серебряные медали чемпионам, бронзовые занявшим второе место, а также оливковые ветви. Некоторым спортсменам были вручены дополнительные награды, например, Спиридон Луис получил кубок из рук Мишеля Бреаля — человека, предложившего провести марафонский забег. После вручения атлеты прошли круг почёта под гимн Игр. В самом конце церемонии король торжественно объявил I международные Олимпийские игры закрытыми.

Медальный зачёт

Файл:1896 Olympic medal.jpg
Серебряная медаль чемпиона Игр I Олимпиады

Победителям соревнований вручались медали, сделанные из серебра. Обладатели вторых мест получали бронзовые медали. Занявшие третьи места не учитывались, и только позже Международный олимпийский комитет включил их в медальный зачёт среди стран, однако не все медалисты определены точно.

Жирным выделено наибольшее количество медалей в своей категории; страна-организатор также выделена.

Общее количество медалей
Место Страна Золото Серебро Бронза Всего
1

20x15px США

11
7
2
20
2

20x15px Греция

10
17
19
46
3

20x15px Германия

6
5
2
13
4

20x15px Франция

5
4
2
11
5

20x15px Великобритания

2
3
2
7
6

20x15px Венгрия

2
1
3
6
7

20x15px Австрия

2
1
2
5
8

20x15px Австралия

2
0
0
2
9

20x15px Дания

1
2
3
6
10

20x15px Швейцария

1
2
0
3
11
Смешанная команда
1
1
1
3

Лидеры среди спортсменов

По числу медалей

Обладатели трёх и более медалей
Место Страна Золото Серебро Бронза Всего
1
Флаг, использовавшийся страной на Играх Герман Вайнгертнер (GER)
3
2
1
6
2
Флаг, использовавшийся страной на Играх Карл Шуман (GER)
4
0
0
4
3
Флаг, использовавшийся страной на Играх Альфред Флатов (GER)
3
1
0
4
4
Флаг, использовавшийся страной на Играх Роберт Гарретт (USA)
2
1
1
4
5
Флаг, использовавшийся страной на Играх Поль Массон (FRA)
3
0
0
3
6
Флаг, использовавшийся страной на Играх Тедди Флэк (AUS)
2
0
1
3
7
Флаг, использовавшийся страной на Играх Луис Цуттер (SUI)
1
2
0
3
8
Флаг, использовавшийся страной на Играх Вигго Йенсен (DEN)
1
1
1
3
Флаг, использовавшийся страной на Играх Джеймс Конноли (USA)
1
1
1
3
Флаг, использовавшийся страной на Играх Леон Фламан (FRA)
1
1
1
3
Флаг, использовавшийся страной на Играх Иоаннис Франгудис (GRE)
1
1
1
3
12
Флаг, использовавшийся страной на Играх Адольф Шмаль (AUT)
1
0
2
3
13
Флаг, использовавшийся страной на Играх Хольгер Нильсен (DEN)
0
1
2
3

По числу золотых медалей

Обладатели трёх и более золотых медалей
Место Страна Золото Серебро Бронза Всего
1
Флаг, использовавшийся страной на Играх Карл Шуман (GER)
4
0
0
4
2
Флаг, использовавшийся страной на Играх Герман Вайнгертнер (GER)
3
2
1
6
3
Флаг, использовавшийся страной на Играх Альфред Флатов (GER)
3
1
0
4
4
Флаг, использовавшийся страной на Играх Поль Массон (FRA)
3
0
0
3

Напишите отзыв о статье "Летние Олимпийские игры 1896"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [http://www.olympic.org/uk/games/past/index_uk.asp?OLGT=1&OLGY=1896 Athens 1896] (англ.). — Игры на сайте МОК. Проверено 12 ноября 2007. [http://www.webcitation.org/67nBbOz6r Архивировано из первоисточника 20 мая 2012].
  2. 1 2 3 4 [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 64]
  3. [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 58]
  4. [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 50]
  5. 1 2 3 4 [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 60]
  6. [http://www.la84foundation.org/6oic/OfficialReports/1896/1896part2.pdf Официальный отчёт об Играх, часть 2, стр. 56—118]
  7. [http://comdat.w.interia.pl/1896ATH.pdf Результаты Игр, 1 стр.]
  8. 1 2 [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 73]
  9. [http://users.skynet.be/hermandw/olymp/ten01egm.html Tennis 1896 - Egypt] (англ.). — Теннисисты Египта на Олимпийских играх. Проверено 16 ноября 2007. [http://www.webcitation.org/67nBclnMV Архивировано из первоисточника 20 мая 2012].
  10. [http://www.olympic.org/uk/games/past/table_uk.asp?OLGT=1&OLGY=1896 Медальный зачёт на сайте МОК]
  11. [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Билл Маллон и Тур Видланд. «The 1896 Olympic Games: results for all competitors in all events, with commentary». 1998. Стр. 57]
  12. [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/1896/1896.pdf Официальный отчёт об Играх, стр. 211]
  13. Велосипедный спорт. / «От Монреаля до Москвы» / Г. П. Соколов. — М.: «Физкультура и спорт», 1980. — С. 9.
  14. Лёгкая атлетика. / «От Монреаля до Москвы» / Б. В. Валентинов. — М.: «Физкультура и спорт», 1980. — С. 6.
  15. Книга легкоатлета. — М.: «Физкультура и спорт», 1971. — С. 263.
  16. 1 2 Плавание. Справочник / Составитель З. П. Фирсов. — М.: «Физкультура и спорт», 1976. — С. 71—73.
  17. Плавание. Справочник / Составитель З. П. Фирсов. — М.: «Физкультура и спорт», 1976. — С. 19.
  18. Плавание. / «От Монреаля до Москвы» / Б. В. Валентинов. — М.: «Физкультура и спорт», 1980. — С. 6.
  19. Дисциплины приведены по книге: М. Л. Аптекарь. [http://books.google.com/books?id=uET_AgAAQBAJ&printsec=frontcover Тяжёлая атлетика. Справочник]. — М.: «Физкультура и спорт», 1983. — С. 190.
  20. Тяжёлая атлетика. / «От Монреаля до Москвы». — М.: «Физкультура и спорт», 1980. — С. 6.
  21. 1 2 Фехтование. / «От Монреаля до Москвы» / В. Я. Базаревич, В. Л. Штейнбах. — М.: «Физкультура и спорт», 1980. — С. 7.

Ссылки

  • [http://www.olympic.org/uk/games/past/index_uk.asp?OLGT=1&OLGY=1896 Игры на сайте Международного олимпийского комитета]  (англ.)  (фр.)
  • [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/1896/1896.pdf Официальный отчёт МОК об Играх]  (англ.)  (нем.)
  • [http://comdat.w.interia.pl/1896ATH.pdf Результаты Игр]  (польск.)
  • [http://www.databaseolympics.com/games/gamesyear.htm?g=1 Игры на сайте databaseOlympics.com]  (англ.)
  • [http://www.aafla.org/6oic/OfficialReports/Mallon/1896.pdf Книга «Олимпийские игры 1896», авторы Билл Маллон и Тур Видланд]  (англ.)

Отрывок, характеризующий Летние Олимпийские игры 1896

– Пойдём-ка, золотце моё, солнышко всё равно уже село. Теперь будем радоваться ему завтра. А сейчас мы должны поприветить наших гостей. Ты ведь любишь общаться, правда ведь? Вот и займёшь их, пока я не освобожусь.
– Не нравятся они мне, мама. Злые у них глаза... И руки всё время бегают, как будто не могут найти себе места. Нехорошие они люди, мамочка. Ты не могла бы попросить их уехать?
Магдалина звонко рассмеялась, нежно обнимая дочку.
– Ну вот ещё, моя подозрительница! Как же мы можем выгонять гостей? На то они и «гости», чтобы докучать нам своим присутствием! Ты ведь знаешь это, не правда ли? Вот и терпи, золотце, пока они не отбудут восвояси. А там, глядишь, и не вернутся никогда более. И не надо будет тебе занимать их.
Мать и дочь вернулись внутрь пещеры, которая теперь стала похожа на маленькую молельню, с забавным каменным «алтарём» в углу.

Вдруг, в полной тишине, с правой стороны громко хрустнули камешки, и у входа в помещение показались два человека. Видимо, по какой-то своей причине они очень старались идти бесшумно, и теперь казались мне чем-то очень неприятными. Только я никак не могла определить – чем. Я почему-то сразу поняла, что это и есть непрошенные гости Магдалины... Она вздрогнула, но тут же приветливо улыбнулась и, обращаясь к старшему, спросила:
– Как вы нашли меня, Рамон? Кто показал вам вход в эту пещеру?
Человек, названный Рамоном, холодно улыбнулся и, стараясь казаться приятным, фальшиво-ласково ответил:
– О, не гневайтесь, светлая Мария! Вы ведь знаете – у меня здесь много друзей... Я просто искал вас, чтобы переговорить о чём-то важном.
– Это место для меня святое, Рамон. Оно не для мирских встреч и разговоров. И кроме моей дочери никто не мог привести вас сюда, а она, как видите, сейчас со мной. Вы следили за нами... Зачем?
Я вдруг резко почувствовала, как по спине потянуло ледяным холодом – что-то было не так, что-то должно было вот-вот случиться... Мне дико хотелось закричать!.. Как-то предупредить... Но я понимала, что не могу им помочь, не могу протянуть руку через века, не могу вмешаться... не имею такого права. События, развивающиеся передо мною, происходили очень давно, и даже если я смогла бы сейчас помочь – это уже явилось бы вмешательством в историю. Так как, спаси я Магдалину – изменились бы многие судьбы, и возможно, вся последующая Земная история была бы совершенно другой... На это имели право лишь два человека на Земле, и я, к сожалению, не была одной из них... Далее всё происходило слишком быстро... Казалось, даже – не было реально... Холодно улыбаясь, человек по имени Рамон неожиданно схватил Магдалину сзади за волосы и молниеносно вонзил в её открытую шею узкий длинный кинжал... Послышался хруст. Даже не успев понять происходящего, Магдалина повисла у него на руке, не подавая никаких признаков жизни. По её снежно белому одеянию ручьём струилась алая кровь... Дочь пронзительно закричала, пытаясь вырваться из рук второго изверга, схватившего её за хрупкие плечи. Но её крик оборвали – просто, будто кролику, сломав тоненькую шею. Девочка упала рядом с телом своей несчастной матери, в сердце которой сумасшедший человек всё ещё без конца втыкал свой окровавленный кинжал... Казалось, он потерял рассудок и не может остановиться... Или так сильна была его ненависть, которая управляла его преступной рукой?.. Наконец, всё закончилось. Даже не оглянувшись на содеянное, двое бессердечных убийц бесследно растворились в пещере.
С их неожиданного появления прошло всего несколько коротких минут. Вечер всё ещё был таким же прекрасным и тихим, и только с вершин голубеющих гор на землю уже медленно сползала темнота. На каменном полу маленькой «кельи» мирно лежали женщина и девочка. Их длинные золотые волосы тяжёлыми прядями соприкасались, перемешавшись в сплошное золотое покрывало. Казалось, убитые спали... Только из страшных ран Магдалины всё ещё толчками выплёскивалась алая кровь. Крови было невероятно много... Она заливала пол, собираясь в огромную красную лужу. У меня от ужаса и возмущения подкашивались ноги... Хотелось завыть волчьим голосом, не желая принимать случившееся!.. Я не могла поверить, что всё произошло так просто и незаметно. Так легко. Кто-то ведь должен был это видеть! Кто-нибудь должен был их предупредить!.. Но никто не заметил. И не предупредил. Никого вокруг в тот момент просто не оказалось... И оборванные чьей-то грязной рукой две Светлые, Чистые Жизни улетели голубками в другой, незнакомый Мир, где никто больше не мог причинить им вреда.
Золотой Марии больше не было на нашей злой и неблагодарной Земле... Она ушла к Радомиру... Вернее – к нему улетела её Душа.

Мне было до дикости больно и грустно за них, за себя, и за всех, кто боролся, всё ещё веря, что могут что-либо изменить... Да могли ли?.. Если все, кто боролся, лишь погибали, имела ли смысл такая война?..
Вдруг прямо передо мной возникла другая картина...
В той же маленькой каменной «келье», где на полу всё ещё лежало окровавленное тело Магдалины, вокруг неё, преклонив колени, стояли Рыцари её Храма... Все они были непривычно одеты в белое – снежно белые длинные одежды. Они стояли вокруг Магдалины, опустивши свои гордые головы, а по суровым, окаменевшим лицам ручьями бежали слёзы... Первым поднялся Волхв, другом которого когда-то был Иоанн. Он осторожно, будто боясь повредить, опустил свои пальцы в рану, и окровавленной рукой начертал на груди что-то, похожее на кровавый крест... Второй сделал то же самое. Так они поочерёдно поднимались, и благоговейно погружая руки в святую кровь, рисовали красные кресты на своих снежно-белых одеждах... Я чувствовала, как у меня начали вставать дыбом волосы. Это напоминало какое-то жуткое священнодействие, которого я пока ещё не могла понять...
– Зачем они это делают, Север?.. – тихо, будто боясь, что меня услышат, шёпотом спросила я.
– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...
Я зачарованно смотрела на эту прекрасную, смелую, удивительно одарённую женщину, не в силах скрыть навернувшихся на глаза горестных слёз... Как же «люди» смели зваться ЛЮДЬМИ, творя с ней такое?!. Как Земля вообще терпела такую преступную мерзость, разрешая топтать себя, не разверзнув при этом своих глубин?!.
Изидора всё ещё находилась от нас далеко, в своих глубоко-ранящих воспоминаниях, и мне честно совсем не хотелось, чтобы она продолжала рассказывать дальше... Её история терзала мою детскую душу, заставляя сто раз умирать от возмущения и боли. Я не была к этому готова. Не знала, как защититься от такого зверства... И казалось, если сейчас же не прекратится вся эта раздирающая сердце повесть – я просто умру, не дождавшись её конца. Это было слишком жестоко и не поддавалось моему нормальному детскому пониманию...
Но Изидора, как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать дальше, и нам ничего не оставалось, как только окунутся с ней снова в её исковерканную, но такую высокую и чистую, не дожитую земную ЖИЗНЬ...
Проснулась я на следующее утро очень поздно. Видимо тот покой, что подарил мне своим прикосновением Север, согрел моё истерзанное сердце, позволяя чуточку расслабиться, чтобы новый день я могла встретить с гордо поднятой головой, что бы этот день мне ни принёс... Анна всё ещё не отвечала – видимо Караффа твёрдо решил не позволять нам общаться, пока я не сломаюсь, или пока у него не появится в этом какая-то большая нужда.
Изолированная от моей милой девочки, но, зная, что она находится рядом, я пыталась придумать разные-преразные способы общения с ней, хотя в душе прекрасно знала – ничего не удастся найти. Караффа имел свой надёжный план, который не собирался менять, согласуя с моим желанием. Скорее уж наоборот – чем больше мне хотелось увидеть Анну, тем дольше он собирался её держать взаперти, не разрешая встречу. Анна изменилась, став очень уверенной и сильной, что меня чуточку пугало, так как, зная её упёртый отцовский характер, я могла только представить, как далеко она могла в своём упорстве пойти... Мне так хотелось, чтобы она жила!.. Чтобы палач Караффы не посягал на её хрупкую, не успевшую даже полностью распуститься, жизнь!.. Чтобы у моей девочки всё ещё было только впереди...
Раздался стук в дверь – на пороге стоял Караффа...
– Как вам почивалось, дорогая Изидора? Надеюсь, близость вашей дочери не доставила хлопот вашему сну?
– Благодарю за заботу, ваше святейшество! Я спала на удивление великолепно! Видимо, именно близость Анны меня успокоила. Смогу ли я сегодня пообщаться со своей дочерью?
Он был сияющим и свежим, будто уже меня сломил, будто уже воплотилась в жизнь его самая большая мечта... Я ненавидела его уверенность в себе и своей победе! Даже если он имел для этого все основания... Даже если я знала, что очень скоро, по воле этого сумасшедшего Папы, уйду навсегда... Я не собиралась ему так просто сдаваться – я желала бороться. До последнего моего вздоха, до последней минуты, отпущенной мне на Земле...
– Так что же вы решили, Изидора? – весело спросил Папа. – Как я уже говорил вам ранее, именно от этого зависит, как скоро вы увидите Анну. Я надеюсь, вы не заставите меня принимать самые жестокие меры? Ваша дочь стоит того, чтобы её жизнь не оборвалась так рано, не правда ли? Она и впрямь очень талантлива, Изидора. И мне искренне не хотелось бы причинять ей зла.
– Я думала, вы знаете меня достаточно давно, ваше святейшество, чтобы понять – угрозы не изменят моего решения... Даже самые страшные. Я могу умереть, не выдержав боли. Но я никогда не предам то, для чего живу. Простите меня, святейшество.
Караффа смотрел на меня во все глаза, будто услышал что-то не совсем разумное, что очень его удивило.
– И вы не пожалеете свою прекрасную дочь?!. Да вы более фанатичны, чем я, мадонна!..
Воскликнув это, Караффа резко встал и удалился. А я сидела, совершенно онемевшая. Не чувствуя своего сердца, и не в состоянии удержать разбегавшиеся мысли, будто все мои оставшиеся силы ушли на этот короткий отрицательный ответ.
Я знала, что это конец... Что теперь он возьмётся за Анну. И не была уверенна, смогу ли выжить, чтобы всё это перенести. Не было сил думать о мести... Не было сил думать вообще ни о чём... Моё тело устало, и не желало более сопротивляться. Видимо, это и был предел, после которого уже наступала «другая» жизнь.
Я безумно хотела увидеть Анну!.. Обнять её хотя бы раз на прощание!.. Почувствовать её бушующую силу, и сказать ей ещё раз, как сильно я её люблю...
И тут, обернувшись на шум у двери, я её увидела! Моя девочка стояла прямая и гордая, как негнущаяся тростинка, которую старается сломать надвигающийся ураган.
– Что ж, побеседуйте с дочерью, Изидора. Может быть, она сможет внести хоть какой-то здравый смысл в ваше заблудившееся сознание! Я даю вам на встречу один час. И постарайтесь взяться за ум, Изидора. Иначе эта встреча будет для вас последней...
Караффа не желал более играть. На весы была поставлена его жизнь. Так же, как и жизнь моей милой Анны. И если вторая для него не имела никакого значение, то за первую (за свою) он был готов пойти на всё.
– Мамочка!.. – Анна стояла у двери, не в состоянии пошевелиться. – Мама, милая, как же мы его уничтожим?.. Не сумеем ведь, мамочка!
Вскочив со стула, я подбежала к моему единственному сокровищу, моей девочке и, схватив в объятия, сжала что было сил...
– Ой, мамочка, ты меня так задушишь!.. – звонко засмеялась Анна.
А моя душа впитывала этот смех, как приговорённый к смерти впитывает тёплые прощальные лучи уже заходящего солнца...
– Ну что ты, мамочка, мы ведь ещё живы!.. Мы ещё можем бороться!.. Ты ведь мне сама говорила, что будешь бороться, пока жива... Вот и давай-ка думать, можем ли мы что-то сделать. Можем ли мы избавить мир от этого Зла.
Она снова меня поддерживала своей отвагой!.. Снова находила правильные слова...
Эта милая храбрая девочка, почти ребёнок, не могла даже представить себе, каким пыткам мог подвергнуть её Караффа! В какой зверской боли могла утонуть её душа... Но я-то знала... Я знала всё, что её ждало, если я не пойду ему навстречу. Если не соглашусь дать Папе то единственное, что он желал.
– Хорошая моя, сердце моё... Я не смогу смотреть на твои мучения... Я тебя не отдам ему, моя девочка! Севера и ему подобных, не волнует, кто останется в этой ЖИЗНИ... Так почему же мы должны быть другими?.. Почему нас с тобой должна волновать чья-то другая, чужая судьба?!.
Я сама испугалась своих слов... хотя в душе прекрасно понимала, что они вызваны всего лишь безысходностью нашего положения. И, конечно же, я не собиралась предавать то, ради чего жила... Ради чего погиб мой отец и бедный мой Джироламо. Просто, всего на мгновение захотелось поверить, что мы можем вот так взять и уйти из этого страшного, «чёрного» караффского мира, забыв обо всём... забыв о других, незнакомых нам людях. Забыв о зле...
Это была минутная слабость усталого человека, но я понимала, что не имела право допускать даже её. И тут, в довершении всего, видимо не выдержав более насилия, жгучие злые слёзы ручьём полились по моему лицу... А ведь я так старалась этого не допускать!.. Старалась не показывать моей милой девочке, в какие глубины отчаяния затягивалась моя измученная, истерзанная болью душа...
Анна грустно смотрела на меня своими огромными серыми глазами, в которых жила глубокая, совсем не детская печаль... Она тихо гладила мои руки, будто желая успокоить. А моё сердце криком кричало, не желая смиряться... Не желая её терять. Она была единственным оставшимся смыслом моей неудавшейся жизни. И я не могла позволить нелюди, звавшимся римским Папой, её у меня отнять!
– Мамочка, не волнуйся за меня – как бы прочитав мои мысли, прошептала Анна. – Я не боюсь боли. Но даже если это будет очень больно, дедушка обещал меня забрать. Я говорила с ним вчера. Он будет ждать меня, если нам с тобой не удастся... И папа тоже. Они оба будут меня там ждать. Вот только тебя оставлять будет очень больно... Я так люблю тебя, мамочка!..
Анна спряталась в моих объятиях, будто ища защиты... А я не могла её защитить... Не могла спасти. Я не нашла «ключа» к Караффе...
– Прости меня, солнышко моё, я подвела тебя. Я подвела нас обеих... Я не нашла пути, чтобы уничтожить его. Прости меня, Аннушка...
Час прошёл незаметно. Мы говорили о разном, не возвращаясь более к убийству Папы, так как обе прекрасно знали – на сегодняшний день мы проиграли... И не имело значения, чего мы желали... Караффа жил, и это было самое страшное и самое главное. Нам не удалось освободить от него наш мир. Не удалось спасти хороших людей. Он жил, несмотря ни на какие попытки, ни на какие желания. Несмотря ни на что...
– Только не сдавайся ему, мамочка!.. Прошу тебя, только не сдавайся! Я знаю, как тебе тяжело. Но мы все будем с тобой. Он не имеет права жить долго! Он убийца! И даже если ты согласишься дать ему то, что он желает – он всё равно уничтожит нас. Не соглашайся, мама!!!
Дверь открылась, на пороге снова стоял Караффа. Но теперь он казался очень чем-то недовольным. И я примерно могла предположить – чем... Караффа более не был уверен в своей победе. Это тревожило его, так как оставался у него только лишь этот, последний шанс.
– Итак, что же вы решили, мадонна?
Я собрала всё своё мужество, чтобы не показать, как дрожит мой голос, и совершенно спокойно произнесла:
– Я уже столько раз отвечала вам на этот вопрос, святейшество! Что же могло измениться за такое короткое время?
Приходило ощущение обморока, но, посмотрев в сияющие гордостью глаза Анны, всё плохое вдруг куда-то исчезло... Как же светла и красива была в этот страшный момент моя дочь!..
– Вы сошли с ума, мадонна! Неужели вы сможете так просто послать свою дочь в подвал?.. Вы ведь прекрасно знаете, что её там ждёт! Опомнитесь, Изидора!..
Вдруг, Анна вплотную подошла к Караффе и звонким ясным голосом произнесла:
– Ты не судья и не Бог!.. Ты всего лишь – грешник! Потому и жжёт Перстень Грешников твои грязные пальцы!.. Думаю, он одет на тебя не случайно... Ибо ты самый подлый из них! Ты не испугаешь меня, Караффа. И моя мать никогда не подчинится тебе!
Анна выпрямилась и... плюнула Папе в лицо. Караффа смертельно побледнел. Я никогда не видела, чтобы кто-то бледнел так быстро! Его лицо буквально в долю секунды стало пепельно-серым... а в его жгучих тёмных глазах вспыхнула смерть. Всё ещё стоя в «столбняке» от неожиданного поведения Анны, я вдруг всё поняла – она нарочно провоцировала Караффу, чтобы не тянуть!.. Чтобы скорее что-то решить и не мучить меня. Чтобы самой пойти на смерть... Мою душу скрутило болью – Анна напомнила мне девочку Дамиану... Она решала свою судьбу... а я ничем не могла помочь. Не могла вмешаться.
– Ну что ж, Изидора, думаю вы сильно пожалеете об этом. Вы плохая мать. И я был прав насчёт женщин – все они порождение дьявола! Включая мою несчастную матушку.
– Простите, ваше святейшество, но если ваша мать порождение Дьявола, то кем же тогда являетесь вы?.. Ведь вы – плоть от плоти её? – искренне удивившись его бредовым суждениям, спросила я.
– О, Изидора, я давно уже истребил в себе это!.. И только увидев вас, во мне вновь пробудилось чувство к женщине. Но теперь я вижу, что был не прав! Вы такая же, как все! Вы ужасны!.. Я ненавижу вас и вам подобных!
Караффа выглядел сумасшедшим... Я испугалась, что это может кончиться для нас чем-то намного худшим, чем то, что планировалось в начале. Вдруг, резко подскочив ко мне, Папа буквально заорал: – «Да», или – «нет»?!.. Я спрашиваю вас в последний раз, Изидора!..
Что я могла ответить этому невменяемому человеку?.. Всё уже было сказано, и мне оставалось лишь промолчать, игнорируя его вопрос.
– Я даю вам одну неделю, мадонна. Надеюсь, что вы всё же опомнитесь и пожалеете Анну. И себя... – и схватив мою дочь под руку, Караффа выскочил из комнаты.
Я только сейчас вспомнила, что нужно дышать... Папа настолько ошарашил меня своим поведением, что я никак не могла опомниться и всё ждала, что вот-вот опять отворится дверь. Анна смертельно оскорбила его, и я была уверенна, что, отойдя от приступа злости, он обязательно это вспомнит. Бедная моя девочка!.. Её хрупкая, чистая жизнь висела на волоске, который мог легко оборваться по капризной воле Караффы...
Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..
– Я не пришёл к тебе, чтобы отвечать на старые вопросы, друг мой... Но должен признаться – ты заставила меня передумать многое, Изидора... Заставила снова увидеть то, что я годами упорно старался забыть. И я согласен с тобою – мы не правы... Наша правда слишком «узка» и бесчеловечна. Она душит наши сердца... И мы, становимся слишком холодны, чтобы правильно судить происходящее. Магдалина была права, говоря, что наша Вера мертва... Как права и ты, Изидора.
Я стояла, остолбенело уставившись на него, не в силах поверить тому, что слышу!.. Был ли это тот самый, гордый и всегда правый Север, не допускавший какой-либо, даже малейшей критики в адрес его великих Учителей и его любимейшей Мэтэоры?!!
Я не спускала с него глаз, пытаясь проникнуть в его чистую, но намертво закрытую от всех, душу... Что изменило его столетиями устоявшееся мнение?!. Что подтолкнуло посмотреть на мир более человечно?..
– Знаю, я удивил тебя, – грустно улыбнулся Север. – Но даже то, что я открылся тебе, не изменит происходящего. Я не знаю, как уничтожить Караффу. Но это знает наш Белый Волхв. Хочешь ли пойти к нему ещё раз, Изидора?
– Могу ли я спросить, что изменило тебя, Север? – осторожно спросила я, не обращая внимания на его последний вопрос.
Он на мгновение задумался, как бы стараясь ответить как можно более правдиво...
– Это произошло очень давно... С того самого дня, как умерла Магдалина. Я не простил себя и всех нас за её смерть. Но наши законы видимо слишком глубоко жили в нас, и я не находил в себе сил, чтобы признаться в этом. Когда пришла ты – ты живо напомнила мне всё произошедшее тогда... Ты такая же сильная и такая же отдающая себя за тех, кто нуждается в тебе. Ты всколыхнула во мне память, которую я столетиями старался умертвить... Ты оживила во мне Золотую Марию... Благодарю тебя за это, Изидора.