Лившиц, Бенедикт Константинович

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Бенедикт Лившиц
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
267x400px
Имя при рождении:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Псевдонимы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

25 декабря 1886 (6 января 1887)(1887-01-06)

Место рождения:

Одесса, Херсонская губерния, Российская империя

Дата смерти:

21 сентября 1938(1938-09-21) (51 год)

Место смерти:

Ленинград, РСФСР, СССР

Гражданство:

Российская империя22x20px Российская империяСССР22x20px СССР

Род деятельности:

поэт, переводчик

Годы творчества:

с Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). по Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Направление:

футуризм

Жанр:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Язык произведений:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дебют:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды:
Георгиевский крест 1 степени
Подпись:

Подпись

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
[http://az.lib.ru/l/liwshic_b_k/ Произведения на сайте Lib.ru]
link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Бенеди́кт Константи́нович (Нау́мович) Ли́вшиц (25 декабря 1886 [6 января 1887], Одесса — 21 сентября 1938, Ленинград) — русский поэт, переводчик и исследователь футуризма.







Биография и творчество

Учился на юридическом факультете в Новороссийском (Одесском) и Киевском университетах (закончил в 1912, затем поступил на военную службу вольноопределяющимся).

После службы вернулся в Киев. В 1909 участвовал в журнале Н. С. Гумилёва «Остров», в 1910 три его стихотворения были напечатаны в петербургском журнале «Аполлон», в 1911 в Киеве вышел первый сборник поэта «Флейта Марсия» (уничтожен цензурой, получил положительную оценку В. Брюсова и Н. Гумилёва[1]).

Зимой 1911 Лившиц через художницу Александру Экстер познакомился с братьями Владимиром, Давидом и Николаем Бурлюками, вместе с которыми организовал творческую группу «Гилея» (позднее — кружок кубофутуристов, к которому примыкали В. Хлебников, А. Кручёных, В. Маяковский). Печатался в сборниках «Садок Судей», «Пощёчина общественному вкусу», «Дохлая луна», «Рыкающий Парнас» и др. Собственное творчество Лившица, однако, далеко от стиля Хлебникова или Кручёных — это предельно насыщенные метафорикой стихотворения изысканной формы, имитирующие стиль Малларме; в текстах 1913—1916 гг. важную роль играет образ Петербурга (цикл «Болотная медуза», где в сложном историософском контексте представлены различные архитектурные и природные памятники города на Неве). По оценке К. И. Чуковского, Лившиц — «эстет и тайный парнасец», «напрасно насилующий себя» сотрудничеством с футуристами; неоднократно творчество Лившица разбирал М. Л. Гаспаров. По воспоминаниям Ахматовой, «поэт Бенедикт Лифшиц жалуется на то, что он, Блок, одним своим существованием мешает ему писать стихи»[2].

До начала войны с Германией Бенедикт Лившиц, наряду с другими футуристами, был ярким завсегдатаем «Бродячей собаки». Однако тон в этом заведении всё же задавали не футуристы, а акмеисты и их друзья. В этом артистическом подвале они жили «для себя» и «для публики», исполняя роль богемы имперской столицы. Съезжались обыкновенно после полуночи, а расходились — только под утро. Спустя два десятка лет Бенедикт Лившиц в своих воспоминаниях оставил описания завсегдатаев «Бродячей собаки»:
Затянутая в чёрный шёлк, с крупным овалом камеи у пояса, вплывала Ахматова, задерживаясь у входа, чтобы по настоянию кидавшегося ей навстречу Пронина вписать в «свиную» книгу свои последние стихи, по которым простодушные «фармацевты» строили догадки, щекотавшие их любопытство.
В длинном сюртуке и чёрном регате, не оставлявший без внимания ни одной красивой женщины, отступал, пятясь между столиков, Гумилёв, не то соблюдая таким образом придворный этикет, не опасаясь «кинжального взора в спину».

По словам самого Бенедикта Лившица, «…первое же дыхание войны сдуло румяна со щёк завсегдатаев „Бродячей собаки“».

Лившиц запечатлён вместе с Юрием Анненковым, Осипом Мандельштамом и Корнеем Чуковским на фотографии первых дней Первой мировой войны, подаренной впоследствии Анненкову Анной Ахматовой. По воспоминаниям Анненкова и Чуковского, снимок был сделан в фотоателье Карла Буллы на Невском проспекте.

«В один из этих дней, зная, что по Невскому проспекту будут идти мобилизованные, Корней Чуковский и я решили пойти на эту главную улицу. Там же, совершенно случайно, встретился и присоединился к нам Осип Мандельштам… Когда стали проходить мобилизованные, ещё не в военной форме, с тюками на плечах, то вдруг из их рядов вышел, тоже с тюком, и подбежал к нам поэт Бенедикт Лившиц. Мы принялись обнимать его, жать ему руки, когда к нам подошёл незнакомый фотограф и попросил разрешения снять нас. Мы взяли друг друга под руки и так были сфотографированы…»[3]

«Помню, мы втроём, художник Анненков, поэт Мандельштам и я, шли по петербургской улице в августе 1914 г. — и вдруг встретили нашего общего друга, поэта Бен. Лившица, который отправлялся (кажется, добровольцем) на фронт. С бритой головой, в казенных сапогах он — обычно щеголеватый — был неузнаваем. За голенищем сапога была у него деревянная ложка, в руке — глиняная солдатская кружка. Мандельштам предложил пойти в ближайшее фотоателье и сняться (в честь уходящего на фронт Б. Л.)»[4].

В годы Первой мировой войны он ушел на фронт в составе 146 пехотного Царицынского полка, был ранен в одном из боев во время наступления на Вислу, награждён Георгиевским крестом за храбрость.

В 1914 принял православие, в честь крестного отца, К. И. Арабажина, взял отчество Константинович (по рождению — Наумович), вернулся в Киев.

В 1915 женился на Вере Александровне Жуковой (Вертер), поэтессе, актрисе.

В 1921 женился на Екатерине Константиновне Скачковой-Гуриновской, балерине, ученице Брониславы Нижинской; после окончания балетной карьеры работала до конца жизни как переводчица с французского.

В 1922 переселился в Петроград.

Опубликовал сборники стихотворений «Волчье солнце» (Херсон, 1914), «Из топи блат» (Киев, 1922), «Патмос» (М., 1926), «Кротонский полдень» (М., 1928). После 1928 года стихов практически не публиковал, хотя работал над книгой «Картвельские оды».

Ещё с дореволюционного времени Бенедикт Лившиц много занимался художественным переводом, став одним из лучших (по мнению, например, Вяч. Вс. Иванова[5]) русских интерпретаторов французского символизма (Лафорг, Корбьер, Роллина и особенно Артюр Рембо). Известность ему принёс сборник переводов из французской поэзии «От романтиков до сюрреалистов» (1934), его переводы неоднократно переиздавались после посмертной реабилитации. В 1933 г. опубликовал книгу воспоминаний «Полутораглазый стрелец», посвященную футуристическому движению 1910-х гг.

Гибель

25 октября 1937 г. арестован; обвинение было предъявлено по статьям 58-8 и 58-11 «за участие в антисоветской право-троцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации»[6].

20 сентября 1938 г. приговорён к расстрелу[7].

21 сентября 1938 года расстрелян по ленинградскому «писательскому делу» вместе с писателями и поэтами Юрием Юркуном, С. М. Дагаевым, Валентином Стеничем и В. А. Зоргенфреем. После исполнения приговора родственникам обвиняемых было объявлено о их высылке на «десять лет заключения в дальних лагерях без права переписки»[8].

24 октября 1957 года Б. Лившиц был реабилитирован.

Семья

Жена поэта, Екатерина Константиновна (Скачковa-Гуриновская) Лившиц (1902—1987), находилась в заключении. Сын поэта — Кирилл Лившиц, рождённый в 1925 году, погиб осенью 1942 года в Сталинградской битве.

Произведения

  • Флейта Марсия. Киев, тип. а/о «Петр Барский в Киеве», 1911, — 150 экз.
  • Волчье солнце. Херсон, «Гилея», 1914.- 480 экз; 2-е изд. М., тип. «Мысль», 1914. — 400 экз.
  • Из топи блат. Киев, изд. Слуцкого, 1922. — 1 000 экз.
  • Патмос. М., «Узел», 1926. —700 экз.
  • Кротонский полдень. М., «Узел», 1928. — 1 000 экз.
  • [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/3519-livshits-b-k-gileya-new-york-izd-marii-burlyuk-1931#page/1/mode/grid/zoom/1 Гилея.] Нью-Йорк, изд. М. Н. Бурлюк, 1931, — 1 000 экз.
  • Лившиц Бенедикт. Полутораглазый стрелец. — Л.: Издательство писателей, 1933. — 300 с. — 5300 экз.
  • От романтиков до сюрреалистов: Антология французской поэзии. Л.: Время, 1934. — 5 000 экз. [http://imwerden.de/pdf/livshic_ot_romantikov_do_sjurrealistov_1934.pdf]
  • [http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=1914 «Французские лирики XIX и XX веков», Л., 1937, — 10 300 экз. pdf]
  • Картвельские оды. Тбилиси, «Литература да хеловнеба», 1964., — 2 000 экз.
  • У ночного окна. М.: Прогресс, 1970. («Мастера перевода»)
  • [http://www.belousenko.com/books/poetry/Lifsits_Strelec.htm Полутораглазый стрелец: Стихотворения, переводы, воспоминания] / Вступит. статья А. А. Урбана; составление Е. К. Лившиц и П. М. Нерлера; подготовка текста П. М. Нерлера и А. Е. Парниса; примечания П. М. Нерлера, А. Е. Парниса и Е. Ф. Ковтуна. Л.: Сов. писатель, 1989. — 720 с. Ил. 8 л. ISBN 5-265-00229-4
  • Полутораглазый стрелец: Воспоминания. М.: Художественная литература, 1991.
  • Письма Бенедикта Лившица к Давиду Бурлюку // Новое литературное обозрение. 1998. № 31. С.244—262.
  • Полутораглазый стрелец: Воспоминания. М.: АСТ: Астель: Полиграфиздат, 2011. — 285, [3]c. — 3000 экз.

Напишите отзыв о статье "Лившиц, Бенедикт Константинович"

Литература

  • Козовой В. Слово и голос: О поэзии Бенедикта Лившица. Бенедикт Лившиц и его переводы // Козовой В. Тайная ось: Избранная проза. М.: Новое литературное обозрение, 2003. С. 289—317, 318—331.
  • Урбан А. [http://www.belousenko.com/wr_Dicharov_Raspyatye2_Lifshits.htm Бенедикт Константинович Лифшиц] // Распятые: Писатели — жертвы политических репрессий / Автор-составитель Захар Дичаров. СПб.: Историко-мемориальная комиссия Союза писателей Санкт-Петербурга, Северо-Запад, 1994. Вып. 2 : Могилы без крестов. — 215 с.:портр.
  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / [пер. с нем.]. — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, [1] с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.</span>
  • Юрьев О. А. [http://www.lechaim.ru/ARHIV/215/yuriev.htm Даже Бенедикт Лившиц], журнал «Лехаим» (Москва), 3, 2010

Ссылки

  • [http://gondola.zamok.net/bibl Стихи]
  • [http://www.silverage.ru/poets/livshiz_bio.html Биография и тексты]
  • [http://www.rgali.ru/showObject.do?object=19120851 Бенедикт Лифшиц в РГАЛИ]

Примечания

  1. [http://gumilev.ru/clauses/27/ 20 книг стихов: М. Цветаева и др. : Николай Гумилёв : Статьи]
  2. Александр Блок в воспоминаниях современников. сост. Вл. Орлов. — М.: Художественная литература, 1980.
  3. Ю. П. Анненков. Последняя встреча. // Нева. — 1989. — № 6. — C. 197.
  4. К. И. Чуковский — Е. Н. Мухиной. 18 февраля 1968./ «Неистовый Корней» / авт.-сост.: Е. Ю. Абакумова, П. М. Крючков, А. Э. Рудник. — М.: Три квадрата, 2009.
  5. http://www.youtube.com/watch?v=k6bai9x6nX4&feature=share&list=PLMPeQjIIreHs-LLsDDm-5VIesACcCUvLw Вячеслав Иванов. Вечер переводов 13.09.2013
  6. Ольга Гильдебрандт-Арбенина. Девочка, катящая серсо. Мемуарные записи. Дневники. — М.: Молодая гвардия, 2007. — С. 294.
  7. Кузмин М. Дневник 1934 года. 2-е изд, испр. и доп. — СПб: издательство Ивана Лимбаха, 2007. — С. 379—381.
  8. Ольга Гильдебрандт-Арбенина. Девочка, катящая серсо. Мемуарные записи. Дневники. — М.: Молодая гвардия, 2007. — С. 296.

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Лившиц, Бенедикт Константинович

И тут я опять увидела их… У выхода из пещеры стояли Магдалина и её златовласая дочурка, которой в тот момент было уже лет 11-12. Они стояли, обнявшись, всё такие же друг на друга похожие и красивые, и наблюдали последнее захватывающее мгновение изумительного окситанского заката. Пещера, на входе в которую они стояли, находилась очень высоко в горах, открываясь прямо на крутой обрыв. А вдалеке, сколько охватывал взор, укутанные дымкой вечернего тумана, величаво синели горы. Гордо застывшие, как гигантские памятники вечности и природе, они помнили мудрость и мужество Человека... Только не того, что жил сейчас, убивая и предавая, властвуя и руша. А помнили они Человека сильного и творящего, любящего и гордого, что создал чудное царство Ума и Света на этом маленьком, но прекрасном клочке Земли...

Прямо перед Магдалиной, на самой верхушке рукотворного холма возвышался её любимый замок – крепость Монтсегюр... Уже более восьми долгих лет эта дружелюбная и неприступная крепость была её настоящим домом... Домом её любимой дочурки, пристанищем её друзей и Храмом её любви. В Монтсегюре хранились её воспоминания – самые дорогие реликвии её жизни, её учения и её семьи. Туда собирались все её Совершенные, чтобы очистить свои Души, набраться Животворящей Силы. Там она проводила свои самые дорогие, самые спокойные от мирской суеты часы...
– Пойдём-ка, золотце моё, солнышко всё равно уже село. Теперь будем радоваться ему завтра. А сейчас мы должны поприветить наших гостей. Ты ведь любишь общаться, правда ведь? Вот и займёшь их, пока я не освобожусь.
– Не нравятся они мне, мама. Злые у них глаза... И руки всё время бегают, как будто не могут найти себе места. Нехорошие они люди, мамочка. Ты не могла бы попросить их уехать?
Магдалина звонко рассмеялась, нежно обнимая дочку.
– Ну вот ещё, моя подозрительница! Как же мы можем выгонять гостей? На то они и «гости», чтобы докучать нам своим присутствием! Ты ведь знаешь это, не правда ли? Вот и терпи, золотце, пока они не отбудут восвояси. А там, глядишь, и не вернутся никогда более. И не надо будет тебе занимать их.
Мать и дочь вернулись внутрь пещеры, которая теперь стала похожа на маленькую молельню, с забавным каменным «алтарём» в углу.

Вдруг, в полной тишине, с правой стороны громко хрустнули камешки, и у входа в помещение показались два человека. Видимо, по какой-то своей причине они очень старались идти бесшумно, и теперь казались мне чем-то очень неприятными. Только я никак не могла определить – чем. Я почему-то сразу поняла, что это и есть непрошенные гости Магдалины... Она вздрогнула, но тут же приветливо улыбнулась и, обращаясь к старшему, спросила:
– Как вы нашли меня, Рамон? Кто показал вам вход в эту пещеру?
Человек, названный Рамоном, холодно улыбнулся и, стараясь казаться приятным, фальшиво-ласково ответил:
– О, не гневайтесь, светлая Мария! Вы ведь знаете – у меня здесь много друзей... Я просто искал вас, чтобы переговорить о чём-то важном.
– Это место для меня святое, Рамон. Оно не для мирских встреч и разговоров. И кроме моей дочери никто не мог привести вас сюда, а она, как видите, сейчас со мной. Вы следили за нами... Зачем?
Я вдруг резко почувствовала, как по спине потянуло ледяным холодом – что-то было не так, что-то должно было вот-вот случиться... Мне дико хотелось закричать!.. Как-то предупредить... Но я понимала, что не могу им помочь, не могу протянуть руку через века, не могу вмешаться... не имею такого права. События, развивающиеся передо мною, происходили очень давно, и даже если я смогла бы сейчас помочь – это уже явилось бы вмешательством в историю. Так как, спаси я Магдалину – изменились бы многие судьбы, и возможно, вся последующая Земная история была бы совершенно другой... На это имели право лишь два человека на Земле, и я, к сожалению, не была одной из них... Далее всё происходило слишком быстро... Казалось, даже – не было реально... Холодно улыбаясь, человек по имени Рамон неожиданно схватил Магдалину сзади за волосы и молниеносно вонзил в её открытую шею узкий длинный кинжал... Послышался хруст. Даже не успев понять происходящего, Магдалина повисла у него на руке, не подавая никаких признаков жизни. По её снежно белому одеянию ручьём струилась алая кровь... Дочь пронзительно закричала, пытаясь вырваться из рук второго изверга, схватившего её за хрупкие плечи. Но её крик оборвали – просто, будто кролику, сломав тоненькую шею. Девочка упала рядом с телом своей несчастной матери, в сердце которой сумасшедший человек всё ещё без конца втыкал свой окровавленный кинжал... Казалось, он потерял рассудок и не может остановиться... Или так сильна была его ненависть, которая управляла его преступной рукой?.. Наконец, всё закончилось. Даже не оглянувшись на содеянное, двое бессердечных убийц бесследно растворились в пещере.
С их неожиданного появления прошло всего несколько коротких минут. Вечер всё ещё был таким же прекрасным и тихим, и только с вершин голубеющих гор на землю уже медленно сползала темнота. На каменном полу маленькой «кельи» мирно лежали женщина и девочка. Их длинные золотые волосы тяжёлыми прядями соприкасались, перемешавшись в сплошное золотое покрывало. Казалось, убитые спали... Только из страшных ран Магдалины всё ещё толчками выплёскивалась алая кровь. Крови было невероятно много... Она заливала пол, собираясь в огромную красную лужу. У меня от ужаса и возмущения подкашивались ноги... Хотелось завыть волчьим голосом, не желая принимать случившееся!.. Я не могла поверить, что всё произошло так просто и незаметно. Так легко. Кто-то ведь должен был это видеть! Кто-нибудь должен был их предупредить!.. Но никто не заметил. И не предупредил. Никого вокруг в тот момент просто не оказалось... И оборванные чьей-то грязной рукой две Светлые, Чистые Жизни улетели голубками в другой, незнакомый Мир, где никто больше не мог причинить им вреда.
Золотой Марии больше не было на нашей злой и неблагодарной Земле... Она ушла к Радомиру... Вернее – к нему улетела её Душа.

Мне было до дикости больно и грустно за них, за себя, и за всех, кто боролся, всё ещё веря, что могут что-либо изменить... Да могли ли?.. Если все, кто боролся, лишь погибали, имела ли смысл такая война?..
Вдруг прямо передо мной возникла другая картина...
В той же маленькой каменной «келье», где на полу всё ещё лежало окровавленное тело Магдалины, вокруг неё, преклонив колени, стояли Рыцари её Храма... Все они были непривычно одеты в белое – снежно белые длинные одежды. Они стояли вокруг Магдалины, опустивши свои гордые головы, а по суровым, окаменевшим лицам ручьями бежали слёзы... Первым поднялся Волхв, другом которого когда-то был Иоанн. Он осторожно, будто боясь повредить, опустил свои пальцы в рану, и окровавленной рукой начертал на груди что-то, похожее на кровавый крест... Второй сделал то же самое. Так они поочерёдно поднимались, и благоговейно погружая руки в святую кровь, рисовали красные кресты на своих снежно-белых одеждах... Я чувствовала, как у меня начали вставать дыбом волосы. Это напоминало какое-то жуткое священнодействие, которого я пока ещё не могла понять...
– Зачем они это делают, Север?.. – тихо, будто боясь, что меня услышат, шёпотом спросила я.
– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.