Людовик I Благочестивый

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Людовик I Благочестивый
лат. Hludovicus Pius,
фр. Louis le Pieux, нем. Ludwig der Fromme
<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Людовик I Благочестивый</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Людовик I Благочестивый, император Запада.
Картина Жана-Жозефа Дасси.</td></tr>

император Запада
28 января 814 — 20 июня 840
Коронация: 5 октября 816, Реймсский собор, Реймс, Франция
Предшественник: Карл Великий
Преемник: Лотарь I
король франков
11 сентября 813 — 20 июня 840
Коронация: 11 сентября 813, Ахенский собор, Ахен, Германия
Соправитель: Карл Великий (11 сентября 813 — 28 января 814)
Предшественник: Карл Великий
король Аквитании
781 — август 814
Коронация: 781, собор Святого Петра, Рим, Италия
Предшественник: должность учреждена
Преемник: Пипин I Аквитанский
 
Вероисповедание: христианство
Рождение: 778(0778)
Шассеню-дю-Пуату, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Ингельхайм-ам-Райн, Германия
Место погребения: Церковь Св. Арнульфа, Мец, Франция
Род: Каролинги
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Карл Великий
Мать: Хильдегарда из Винцгау
Супруга: 1-я: Ирменгарда из Хеспенгау
2-я: Юдифь Баварская
наложница: Теоделинда Санская
Дети: От 1-го брака:
сыновья: Лотарь I, Пипин I и Людовик II
дочери: Берта, Хильдегарда и Ротруда
От 2-го брака:
сын: Карл II Лысый
дочь: Гизела
От наложницы:
сын: Арнульф Санский
дочь: Альпаис (Эльфейд)
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Людо́вик I Благочести́вый (лат. Hludovicus Pius, фр. Louis le Pieux, нем. Ludwig der Fromme; апрель/сентябрь 778 — 20 июня 840) — король Аквитании (781—814), король франков и император Запада (814—840) из династии Каролингов.

Людовик Благочестивый стал последним единовластным правителем единого Франкского государства. Унаследовав трон после смерти своего отца, императора Карла Великого, Людовик успешно продолжил отцовскую политику реформ, но последние годы его правления прошли в войнах против собственных сыновей и внешних врагов. Государство оказалось в глубоком кризисе, который через несколько лет после его смерти привёл к распаду империи и образованию на её месте нескольких государств — предшественников современных Германии, Италии и Франции.







Рождение и характер Людовика

О дате рождения Людовика известно немного. «Анналы королевства франков», фиксировавшие все важнейшие события в государстве за текущий год, ни словом не упоминают об этом событии. Лишь в сочинениях позднейших хронистов сообщается, что это произошло в 778 году — незадолго до возвращения Карла Великого из испанского похода. Родился Людовик на вилле Кассиногилум (лат. Cassinogilum)[1], получив первым из Каролингов имя «Людовик»[2]. У Людовика был брат-близнец, получивший имя Лотарь (первым из Каролингов), но умер младенцем[3][4][5].

Подобно отцу, Людовик был прост в привычках и воздержан в пище[6]. Он имел глубокие знания в богословии и свободных науках, говорил не только по-романски и по-немецки, но также и на латыни, а греческий язык понимал. Его управление Аквитанией современники признавали разумным, а принятые им меры по уменьшению налогов были распространены Карлом Великим на всю Франкскую империю[4][7].

По словам Астронома, в Людовике рано проявились недостатки, которые неблаготворно отразились на нём как на правителе: он не умел верно судить о людях и поэтому часто слушал дурных советников, был слишком усерден к Церкви и до расточительности щедр к духовенству, не мог удерживать вельмож от притеснения народа. У него не было многих качеств, нужных для управления столь обширным государством, окружённым воинственными соседями. Он сам чувствовал, что не рожден быть государем. Если бы его не удерживали друзья и жена Ирменгарда, то он, подобно своему двоюродному деду Карломану, мог бы покинуть престол ради жизни монаха[8].

Король Аквитании (781—813)

Начало правления

Файл:Louis the Pious king of Aquitane.jpg
Папа Адриан I коронует Людовика как короля Аквитании. Миниатюра из «Больших французских хроник» (экземпляр Карла Анжуйского, ок. 1460 года)

Чтобы обезопасить границы королевства после поражения от басков в Ронсевале в 778 году Карл Великий возродил Аквитанское королевство. Его королём он назначил своего новорожденного сына Людовика. В 781 году Людовик был коронован в Риме как король Аквитании папой Адрианом I. Управлять королевством при малолетнем короле были назначены регенты[3][9][10].

Аквитанское окружение Людовика составляли преимущественно люди духовного сословия: монах Бенедикт Анианский, ставший со временем главным советником короля по церковным вопросам; священник Элизахар, глава королевской канцелярии; королевский библиотекарь Эббон, занявший позднее архиепископскую кафедру в Реймсе. Именно им юный король был обязан ранним пробуждением крайней религиозности[4][11][12].

Карл всячески стремился пробудить у Людовика интерес к светским делам, дал ему хорошее образование и прекрасную выучку в военных делах, заставлял каждый год участвовать в военных походах против саксов, авар, мавров, в Италию на помощь брату Пипину. Готовясь к престолу, Людовик по воле отца принимал посольства[13].

В 794 году Карл женил сына на красавице Ирменгарде, дочери графа Инграмна[3][13].

Войны с маврами

В 793 году эмир Кордовы Хишам I предпринял поход в Септиманию и нанес на берегу реки Орб (около Нарбонны) поражение Гильому, назначенному в 790 году графом Тулузы. Однако, встретив упорное сопротивление, мавры были вынуждены отступить[14].

В 794 году 16-летний Людовик принял в Тулузе послов короля Астурии Альфонса II, с которым он заключил союз против мавров. Также он принял послов Бахалука, предводителя сарацин и правителя горной области близ Аквитании, который просил мира и прислал дары. В это же время он распорядился насчёт надёжной охраны Аквитании: укрепил город Вик, замки Кардону, Картасерру и остальные города, некогда покинутые; вновь населил их и поручил их защиту графу Боррелю. В 799 году власть франков распространилась на Балеарские острова[15][13].

В 800 году Людовик предпринял поход в Испанию. Когда он подошёл к Барселоне, вали этого города Саадун аль-Руайни[16] признал власть франков, но город не сдал. Миновав Барселону, король захватил и разрушил Лериду. Затем, опустошив и другие поселения, он дошёл до Уэски, но город взять не смог и ограничился разорением окрестностей.

В 801 году Людовику удалось хитростью выманить правителя Барселоны Саадуна в Нарбонну и силой отправить к императору. Он уже готовился выступить на Барселону, когда восстание в Васконии отвлекло его. Подавив восстание с необычайной жестокостью, Людовик снова двинулся к Барселоне; там он разделил войско на три части, одну оставил при себе в Руссильоне, другую предназначил для штурма города (ею командовал Ростан (Ростанген), граф Жироны), третья же часть, под командованием Гильома должна была прикрывать границу со стороны Сарагосы, чтобы на осаждавших внезапно не напали мавры. Осаждённые в городе послали в Кордову за помощью. Эмир Хишам I сразу отправил войско им на помощь, но оно было разбито Гильомом, который после этого присоединился к осаждавшим город. Вскоре осажденные стали испытывать жесточайший голод. Когда франки поняли, что город изнурен долгой осадой и вот-вот падёт, они призвали Людовика, чтобы он лично принял капитуляцию, прославив своё имя захватом мощнейшей крепости. Однако защитники Барселоны продолжали стойко держаться, надеясь на трудности франков в период зимних холодов. Тогда и франки начали готовиться к зимней осаде. Увидев это, жители города предали своего вали Харуна[17], родича и преемника Саадуна, и сдали город. Оставив там для охраны Беру, сына Гильома, получившего титул графа Барселоны, Людовик вернулся в Аквитанию. Захват Барселоны положил начало созданию Испанской марки — пограничного форпоста, призванного обезопасить население Аквитании от набегов мавров[15][18].

Файл:Marca Hispanica Longnon 806.png
Графства, входившие в Испанскую марку, в начале IX в.

Летом 802 года Людовик вновь вторгся в Испанию. Были взяты города Таррагона, Ортона и Луцера, полностью разорена вся округа до самой Тортосы. Затем он разделил своё войско на две части; большую из них сам повёл на Тортосу (не достигнув там результата), а остальному войску приказал перейти через реку Эбро, скрытно зайти в тыл маврам и внезапно напасть на них. Таким образом, франки дошли до города Вилла-Рубеа и разграбили его, но скоро мавры собрали большое войско и перекрыли франкам путь к отступлению в долине Валла-Ибана, природное расположение которой давало возможность уничтожить всё войско франков. Местные жители провели войска франков через горный перевал в тыл мавров. Мавры были разгромлены и бежали[19]. Людовик за помощь, оказанную в борьбе с сарацинами, в 805 году даровал Великую Хартию свободы (Magna Carta) общине жителей Андорры[20].

В 806 году в Памплоне произошёл мятеж, целью которого было вновь передать город под власть мавров. Для его подавления Людовик послал в город армию, после чего правитель Памплоны граф Веласко признал над собой власть императора франков, а сама Памплона в качестве графства была включена в создаваемую для защиты от мусульман Испанскую марку[21][22].

Вскоре король Людовик стал готовиться к новому походу в Испанию. Однако, отец поручил ему защиту побережья от норманнских набегов, а для руководства походом в Испанию прислал Ингоберта. В 809 году войско франков вновь выступило к Тортосе, причём на лошадях и мулах везли разобранные корабли. Основная часть войска, как и в первый раз, сразу двинулась на Тортосу во главе с Ингобертом. Меньшая же часть, с кораблями на повозках, тайно двинулась в обход, потом на кораблях, вместе с лошадьми переправилась через Эбро, намереваясь зайти в тыл врага. Однако этот план провалился: мавры узнали о приближении франков и Абайдун, правитель Тортосы с большими силами напал на этот отряд. Хотя франкам удалось отразить нападение, но внезапного удара уже не получилось, и франки вынуждены были отступить. Ничего не добилась и основная армия, осаждавшая Тортосу[23][24].

В 810 году Людовик лично возглавил поход на Тортосу. Карл Великий прислал ему в помощь большое войско. Подступив к городу, Людовик непрерывно атаковал, применяя тараны и другие осадные орудия и, проломив стены, через сорок дней после начала осады взял город. Падение Тортосы было значительной потерей сарацин[24].

В 811 году Людовик приказал собрать войско и послал его против Уэски. Войском командовал присланный от отца полководец Хериберт. До поздней осени они осаждали Уэску, но не добились ощутимых результатов[25].

Мятеж в Васконии

Летом 812 года Людовик был должен подавлять мятеж басков, которые задумали отпасть от него. Разорив всю округу города Дакс, он добился их покорности. Затем, с трудом перейдя через Пиренеи, Людовик спустился к Памплоне, где провёл заседание королевского совета и упорядочил управление Испанской маркой. На его обратном пути баски, нарушив клятву верности, попытались заманить Людовика в засаду, однако их заговор был раскрыт. Франки захватили жён и детей басков в качестве заложников и, прикрываясь ими, вернулись на родину. В этом же году франки заключили мир с арабами Испании[15][26].

В результате походов Людовика на юге в качестве защиты от арабов была создана Испанская марка, простиравшаяся до реки Эбро и включавшая современные Каталонию, Наварру и часть Арагона. Её столицей была Барселона, а сама марка поделена на 10—12 графств. Это завоевание дало защиту Аквитании от набегов арабов. Христианскому населению Испании была обеспечена поддержка в борьбе с мусульманскими правителями[4][27][28].

Император франков (814—840)

Начало правления

Файл:Charlemagne et Louis le Pieux.jpg
Карл Великий коронует своего сына Людовика Благочестивого. Миниатюра из Больших французских хроник (XIVXV век).

После смерти старших сыновей[29] Карл Великий в 813 году призвал Людовика к себе в Ахенский дворец. Здесь он пожаловал ему императорский титул и объявил своим соправителем и наследником. 11 сентября состоялась торжественная коронация Людовика[27]. В ноябре он отправился обратно в Аквитанию, но в январе 814 года вернулся из-за смерти отца уже в качестве императора франков[3][30][31].

Ещё до своего приезда в Ахен Людовик сделал распоряжения, сильно изменившие жизнь двора. Прежде всего он приказал взять под стражу любовников своих сестёр, чья легкомысленная жизнь уже давно возмущала его, а самих сестёр разослал по монастырям. Прибыв во дворец, Людовик произвёл раздел личного имущества Карла. Он ничего не дал его побочным детям, зато сделал щедрые пожертвования в церкви и монастыри. Вслед за тем он удалил всех неприятных ему людей, большинство из которых были многолетними соратниками его отца и заменил их теми, кто был при его дворе в Аквитании[27]. Племянник Людовика, король Бернард Итальянский, сын его брата Пипина, приехал к нему как вассал, смиренно выразив покорность. Людовик отпустил его обратно в Италию, но приказал не спускать с него глаз[32][33][34]

Людовик, став императором, предпринял меры для прекращения беззаконий и произвола чиновников, провёл генеральный сейм, на котором принял многочисленные иноземные посольства, произвёл подтверждение ранее сделанных в пользу Церкви дарений[3][35].

В июне 816 года умер папа Лев III. Через 10 дней был избран новый папа, Стефан IV (V). Поскольку он был избран без согласия Людовика, то послал императору уведомление о своем избрании, приказав римлянам присягнуть на верность императору. Желая лично увидеть нового императора Запада, папа приехал во Франкское государство. Людовик торжественно встретил его в Реймсе и трижды пал пред ним на землю. 5 октября 816 года папа Стефан торжественно короновал Людовика и его жену Ирменгарду золотой короной, привезённой с собой. Людовик стал первым монархом, коронованным в Реймсском соборе, который на следующую тысячу лет (вплоть до 1825 года) станет традиционным местом коронации французских правителей[3][36][37].

Ordinatio imperii и восстание Бернарда Итальянского

Файл:Europe 814.jpg
Европа в 814 г.

Желая закрепить наследственные права своих сыновей, Людовик I Благочестивый в июле 817 года в Ахене обнародовал Акт «О порядке в Империи» (Ordinatio imperii). В нём сообщалось о выделении младшим сыновьям императора собственных владений: Пипин получал Аквитанию, Васконию и Испанскую марку, а Людовик — Баварию и Каринтию. Старший сын Людовика Благочестивого, Лотарь, объявлялся соправителем отца с титулом со-императора. По мнению современных историков, территории, которые должны были перейти к Лотарю, составляли значительную часть Франкского королевства: они включали земли Нейстрии, Австразии, Саксонии, Тюрингии, Алеманнии, Септимании, Прованса и Италии. О короле Италии Бернарде в акте не было сказано ни слова[38][39][32][40][41].

Пренебрежение его правами как правителя Италии вызвало недовольство Бернарда, и осенью 817 года он поднял мятеж против императора. Людовик немедленно двинулся с войском в Италию. Будучи не в силах сопротивляться имперской армии, Бернард поспешил к Людовику, чтобы оправдаться и вымолить прощение, но был арестован вместе с лицами, подозреваемыми в причастности к мятежу (в том числе, сводными братьями императора Дрого и Гуго). В апреле 818 года суд в Ахене приговорил Бернарда к смерти, но Людовик заменил её ослеплением, которое было проведено столь жестоко, что через 2 дня после него (17 апреля) Бернард скончался. Остальные участники мятежа понесли более мягкие наказания (часть была пострижена в монахи, часть лишилась своих должностей и имущества)[42][43][44][45].

Фактическая казнь члена королевской семьи произвела тяжёлое впечатление на франкскую знать. Императора стали обвинять в излишней жестокости по отношению к Бернарду. Вскоре Людовик Благочестивый изменил своё мнение на обстоятельства мятежа, в октябре 821 года в Тионвиле было объявлено о помиловании их участников. Им было возвращено имущество и должности, однако лица, постриженные в монахи (в том числе и братья императора), так и остались в духовном звании. Людовик искренне переживал, что оказался виновным в смерти племянника и в августе 822 года в королевском пфальце Аттиньи (нем.), в присутствии членов своего двора, публично покаялся (нем.) в причастности к смерти Бернарда, со слезами, на коленях, прося у Бога прощения за содеянное. Однако многие приближённые императора расценили этот шаг не как акт духовного очищения, а как проявление монархом недопустимой слабости, что в их глазах поколебало авторитет Людовика[42][27][46][45].

Войны с бретонцами

Восстание 818 года

Файл:Die deutschen Kaiser Ludwig der Fromme.jpg
Людовик I Благочестивый.

Бретонцы, формально подчинённые Карлом Великим, ещё долгое время сопротивлялись утверждению власти франков. Ещё в 813 или 814 году в одном документе картулярия Редонского аббатства знатный бретонец Жарнитин был наделён королевским титулом[47].

В 818 году бретонцы провозгласили своим вождём Морвана (Муркомана), прозванного «опора Бретани» (Lez-Breizh), который стал претендовать на королевский титул. Первоначально Людовик хотел уладить дело мирным путём и послал к нему в качестве посла аббата Витшара, который должен был потребовать от бретонцев подчинения власти императора и возобновления выплаты дани. Морван ответил отказом. В ответ император Людовик собрал большое войско, назначил местом сбора Ванн и, проведя в этом городе военный совет, вторгся в мятежную Бретань. Франки опустошали и выжигали всё на своём пути; бретонцы отвечали налётами и засадами. В конце концов Людовик захватил ставку противника, а Морван был убит королевским конюхом во время переговоров. После этого бретонцы покорились и вновь присягнули на верность. Одним из условий мира было возобновление бретонцами военной службы в войске императора[48][49].

Восстание 822—825 годов

Тем не менее обстановка в Бретани оставалась напряженной. В 822 году непокорные бретонцы выбрали нового предводителя — Гвиомарха (Вимарк, Виомарк). Усилий, направленных против него графами Бретонской марки, оказалось недостаточно, и осенью 824 года Людовик Благочестивый вновь отправился в Бретань. Вместе с императором в этом походе приняли участие его сыновья — Пипин и Людовик. Франки провели такую же кампанию, как и в 818 году — и с теми же результатами. Гвиомарх однако, избежал смерти, принеся в 825 году клятву верности Каролингам. Людовик, как обычно[50], склонился к милосердию, радушно принял его, богато одарил и разрешил вернуться на родину. Однако впоследствии Гвиомарх пренебрег всеми своими обещаниями и не прекратил нападать на соседние с ним владения верных императору людей. В результате он был схвачен в собственном доме и убит[51][52].

Возвышение Номиноэ

Утомлённый постоянными конфликтами с бретонцами, Людовик решил, что они охотнее подчинятся своему соотечественнику, и поручил одно из графств Бретонской марки представителю местной знати — Номиноэ. Так, около 830 года, император франков, потративший столько сил на борьбу с независимостью Бретани, положил начало карьере основателя бретонского королевства. Однако при жизни Людовика Благочестивого Номиноэ, став в 831 году единоличным правителем Ваннского графства, оставался верным присяге, данной императору, и даже помогал франкам в подавлении волнений, охвативших Бретань в 836837 годах[53][54].

Религиозные реформы

Файл:Meister der Fuldaer Schule (II) 001.jpg
Людовик I Благочестивый. Миниатюра, созданная около 840 года в Фульдском монастыре для поэмы «О похвале Святому Кресту» Рабана Мавра. Миниатюра написана поверх текста, написанного без пробелов

Ещё в Аквитании, познакомившись с идеями Бенедикта Анианского по реформированию монастырских правил в сторону усиления аскетизма монахов и ограничения их вольностей, Людовик Благочестивый оказывал покровительство Бенедикту в его преобразованиях. Став императором, он решил распространить разработанные Бенедиктом правила на всю территорию Франкского государства. Для этого в 816 — 819 годах были проведены три церковных собора, принявшие ряд документов, регламентирующих правила и нормы поведения для монахов и каноников, а также утверждающие для некоторых монастырей право самим избирать себе аббата[55]. Были утверждены меры и против тех, кто откажется следовать этим правилам. Позднее (в 826 году) был издан и большой капитулярий, регламентирующий жизнь каноников. В 820830-е годы император Людовик всячески покровительствовал проведению реформирования монастырей, основанному на принятии устава Бенедикта Анианского, и к концу его правления бо́льшая часть монастырей (особенно в Саксонии и Италии) имели бенедиктинский устав[4][27][32][56][57].

Франкское государство и славяне

Файл:Slavic peoples 9c map.jpg
Славяне в VIII—IX в.

Взаимоотношения Франкской империи и славян при Людовике Благочестивом развивались по трём направлениям: во-первых — подчинение Франкскому государству ещё независимых славянских племён; во-вторых — феодализация тех славян, которые уже признавали над собой власть франков и, в-третьих — христианизация славянских земель. Среди основных славянских народов, с которыми франки имели дело, были хорваты, карантанцы, ободриты и сербы, а также предки современных болгар[27].

Попытки подчинения земель хорватов привели в 819822 годах к широкомасштабному восстанию против франков, которое возглавил князь Людевит Посавский. Заключив союз с другими славянскими племенами, Людевит отказался признавать над собой власть императора. В ответ франки совершили в 819 году поход в подчинённую Людевиту Паннонскую Хорватию, однако не смогли нанести ему существенного военного урона. Это побудило Людовика заключить союз с другим хорватским князем, Борной, в борьбе с которым Людевит понёс значительные потери. Во время следующих походов (в 820 и 821 годах) франки подвергли разорению все области Людевита, заставив его перейти к обороне. Им также удалось вновь установить контроль над союзниками Людевита карниольцами и карантанцами. В результате этих успехов франков, Людевит Посавский был вынужден бежать из своих владений и вскоре погиб. Восстание было подавлено[58].

В 817 году маркграф Фриуля Кадолаг установил контроль франков над славянами Карантании. В 828 году[59], после подавления восстания Людевита Посавского, император Людовик принял решение о ликвидации зависимого от франков славянского княжества Карантания и нескольких других мелких славянских владений. Местные вожди были лишены власти, княжества были упразднены и на их месте образованы 3 франкские марки: Восточная марка, Карантанская марка (впоследствии стала герцогством Каринтия) и Крайнская марка[60].

С ободритами у франков бо́льшую часть правления Людовика Благочестивого были мирные отношения, омрачённые только мятежом 817—819 годов, в результате которого князь Славомир, заключивший союз с данами, был свергнут и пленён франками. Однако уже вскоре ободриты вновь стали союзниками франков и, признавая авторитет и влияние Людовика, в 823 и 826 годах обращались к нему с просьбой разрешить их внутриплеменные споры о власти, которые император решил в пользу князя Цедрага[61][62].

В 827 — 830 годах франки вели войну с болгарами. Ещё в 818 году к Людовику прибыли послы от славянских племён абодритов (восточной ветви ободритов), годускан и тимочан, недавно отложившихся от болгар, с просьбой о покровительстве, на что император дал согласие. Болгарский хан Омуртаг, желая восстановить контроль над этими народами, в 825 году вёл с Людовиком переговоры, однако они ни к чему не привели. В результате в 827 и 829 годах болгары совершили походы против славян Среднего Подунавья и установили над ними свою власть. В 830 году между франками и болгарами был заключён мир на условиях статус-кво, однако, после смерти хана Омуртага и последующего ослабления Болгарии, в 838 году франкам удалось восстановить власть над славянами Паннонии[63].

Одним из основных направлений политики Людовика Благочестивого в отношении славян была их христианизация. В основном ею были затронуты те территории, которые признавали над собой верховную власть императора Запада. Согласно интерпретации рядом историков сообщения императора Византии Константина Багрянородного[64], князь Далматинской Хорватии Борна принял христианство и крестил многих хорватов. Находившейся в плену у франков, князь ободритов Славомир в 821 году был крещён. В документах епископства Пассау содержится известие, вероятно, весьма преувеличенное, о том, что епископ Регинхар окрестил «всех мораван». Незадолго до 830 года князь Нитранского княжества Прибина построил в своей столице Нитре церковь, а в 833 году крестился сам. Архиепископы Зальцбурга активно проповедовали христианство в Паннонии. Наибольшие успехи были достигнуты в Карантании, находившейся в непосредственном подчинении Франкского государства. В дальнейшем политику императора Людовика по распространению христианства среди славян успешно продолжил его сын Людовик II Немецкий[65].

Южная граница и Испания

Продолжала оставаться напряжённой ситуация в южной части Франкского государства, где постоянные восстания в Васконии и Испанской марке, а также войны с Кордовским эмиратом поставили под угрозу власть франков.

Пытаясь в рамках проводимой им всеобщей унификации империи отрегулировать взаимоотношения центра с различными частями государства, Людовик Благочестивый в 815 году издал в Падерборне так называемую Constitutio Hispanis, в которой утверждались права и обязанности приграничных с Испанией областей государства. Однако принятие этого акта не привело к стабилизации ситуации в этом регионе. Уже в 818 — 820 годах в Васконии произошло восстание, с трудом подавленное герцогом Беренгарием Тулузским и графом Оверни Гверином. С этого времени начинается обособление ранее входивших в Испанскую марку Памплоны и Арагона: в 820 году граф Памплоны Иньиго Ариста изгнал из Арагона франкского ставленника и поставил здесь правителем своего союзника Гарсию I Злого. В 824 году наваррцы и арагонцы в союзе с мусульманами разбили в Ронсевальском ущелье посланное против них франкское войско, после чего Иньиго Ариста принял королевский титул[15][66][67].

С маврами франки сами разорвали заключённое в 815 году перемирие. В 822 году франкское войско под командованием графа Барселоны Рампо совершило нападение на земли мусульманского клана Бану Каси. В ответ местный правитель Муса II ибн Муса разорил Сердань и область Нарбонны, а баски получили союзника в борьбе с империей. Когда в 826 году в Испанской марке вспыхнуло восстание под предводительством Аиссы, восставшие получили помощь от мусульман: в 827 году мавры вторглись во владения франков и осадили Барселону. Благодаря графу Барселоны Бернару нападение было отбито, однако неудачные действия графов Гуго Турского и Матфрида Орлеанского, посланных на помощь Бернару императором Людовиком, привели к лишению их должностей. Так начала складываться оппозиционная Людовику Благочестивому группировка франкской знати. Война с испанскими мусульманами продолжалась до 831 года, когда между Франкским государством и Кордовским эмиратом был заключён мир[3][68][69].

В 836 году в Васконии произошло очередное восстание, подавленное королём Аквитании Пипином I, однако волнения здесь продолжались до самого конца правления императора Людовика[70][71].

Таким образом, к концу правления Людовика Благочестивого, Франкское государство потеряло ставшие независимыми Памплонe и Арагон, а восстания в Васконии привели к значительному ослаблению власти франков в этом регионе[4][72].

Смута 830—834 годов

Новый раздел Франкского государства

Файл:JudithWelfenchronik.jpg
Юдифь, хроника Вельфов

Когда 3 октября 818 года скончалась жена Людовика Благочестивого Ирменгарда, император выразил желание удалиться в монастырь, но его советники уговорили его остаться на престоле и выбрать себе новую супругу. Ею стала красавица Юдифь, дочь баварского графа Вельфа[73]. Людовик горячо полюбил её и его страсть к ней ещё больше усилилась после рождения в июне 823 года их сына Карла. Вскоре Юдифь стала настаивать на том, чтобы Людовик обеспечил будущее их сына, выделив ему надел, как это было сделано в отношении его старших братьев. Поддавшись на её уговоры, император объявил в 829 году, что даёт Карлу Алеманию, Рецию и часть Бургундии[74]. К этому времени вокруг сыновей Людовика Благочестивого — Лотаря и Пипина — сложилась группировка знатных лиц, недовольных политикой Людовика или отстранённых от его двора интригами Юдифи. Сначала они пытались зародить в императоре сомнение относительно верности Юдифи, обвиняя её в связи с императорским камерарием Бернаром Септиманским, а после того, как это им не удалось и Юдифь сохранила влияние на Людовика, начали склонять сыновей императора к мятежу[32][75][76].

События 830 года

Первым из братьев поднял мятеж король Аквитании Пипин I. Воспользовавшись походом императора Людовика в Бретань, он с войском двинулся к Парижу. Императорское войско перешло на его сторону, о его поддержке заявили Лотарь и Людовик Баварский. Императрица Юдифь была арестована и, после того как не смогла убедить мужа добровольно отказаться от престола, была пострижена в монахини. Проведённый в мае 830 года в Компьене, в присутствии Людовика Благочестивого и его сыновей, сейм, постановил отрешить императора от престола и всю власть передать Лотарю. Между тем Пипин и Людовик, недовольные внезапным усилением позиций Лотаря, решили вновь возвратить отцу верховную власть. Проведённый ими в Нимвегене сейм, в отсутствие многих сторонников Лотаря принял решение возвратить Людовику Благочестивому императорскую корону, а также возвратить ему жену. Видя, что бо́льшая часть знати империи выступила в поддержку Людовика, Лотарь не решился начать с ним войну, прибыл к отцу и добился прощения[77][78].

Низложение

Файл:Louis the Pious driving away Pepin.jpg
Людовик Благочестивый изгоняет своего сына Пипина Аквитанского.
Файл:Louis the Pious at Soissons.jpg
Людовик Благочестивый в заключении в Суассоне похищает меч у спящего стражника.

В 831 году Людовик Благочестивый даровал амнистию всем лицам, замешанным в прошлогоднем мятеже. На генеральном сейме в Ахене Юдифь поклялась в своей верности мужу и была оправдана. В этом же году император Людовик обнародовал новые условия раздела Империи, по которому за Лотарем осталась только Италия, а Карл получал титул короля и, в дополнение к ранее полученным областям, наделялся всей Бургундией, Провансом, Септиманией и землями в Нейстрии с городами Лан и Реймс[78].

Пострадавший от нового раздела, король Аквитании Пипин в октябре 831 года отказался явиться на сейм в Тионвиле и через 2 месяца, по приказу императора Людовика, был задержан в Ахене, но сумел бежать. В это же время, Людовик Баварский поднял мятеж, требуя отмены раздела, но его выступление было подавлено императором. Состоявшийся в апреле 832 года в Орлеане сейм постановил лишить Пипина Аквитании и передать её Карлу. Пипин был снова схвачен и снова бежал, вернулся в Аквитанию, где поднял новый мятеж против отца[4][79].

Зимой 833 года о поддержке Пипина объявил Лотарь, а папа римский Григорий IV заявил о намерении выступить посредником между императором Людовиком и сыновьями. Весной Лотарь с войском выступил к Кольмару, где соединился с Пипином Аквитанским и Людовиком Баварским. Войско братьев встало на Красном поле. В июне сюда же с войском подошёл и Людовик Благочестивый. Желая разрешить конфликт миром, император вступил с сыновьями в переговоры, но те, для вида в течение нескольких дней ведя переговоры, сумели тайно переманить на свою сторону бо́льшую часть войска императора. Видя, что от его войска осталась лишь горстка воинов, Людовик Благочестивый 29 июня прибыл в лагерь сыновей и отдался на их милость. Он был разлучён с семьёй и отправлен в Суассон, где его содержали в монастыре. Юдифь была сослана в Тортону, а её сын Карл — в Прюм[3][32][80][78].

Проведённый вскоре совет знати постановил передать верховную власть во Франкском государстве Лотарю, однако Людовик Благочестивый вновь отказался покинуть престол и постричься в монахи. 1 октября 833 года на заседании в Компьене епископы Агобард Лионский и Эббон Реймсский обвинили Людовика в неспособности управлять государством, а 7 октября Людовику был зачитан приговор, согласно которому он должен был, признав справедливыми все предъявленные ему обвинения, быть лишён трона и заключён в монастырь. Людовик принял решение суда со смирением и это привело к тому, что многие стали жалеть императора, подвергнувшегося столь унизительной процедуре[32][81][78].

Восстановление на престоле

Вскоре во многих частях Франкского государства стали собираться отряды сторонников Людовика Благочестивого. Зимой 834 года о поддержке отца заявил Людовик Баварский, а затем и Пипин Аквитанский. 28 февраля на церковном соборе в Тионвиле епископы объявили о полной невиновности Людовика, а 1 марта Людовик был освобождён из-под стражи в Компьене. Верные ему епископы сняли с него церковное отлучение и постановили вернуть ему престол, а также супругу и младшего сына. На встрече в Кьерси Людовик Благочестивый примирился с Пипином Аквитанским и Людовиком Баварским[82][78].

Между тем Лотарь собрал в Бургундии войско и двинулся против отца. Его приближённые, графы Ламберт Нантский и Матфрид Орлеанский, разбили войско сторонников императора, а сам Лотарь сжёг Шалон, казнив здесь многих приверженцев Людовика Благочестивого. Однако в июне 834 года в сражении около Блуа Лотарь был разгромлен, потеряв почти всё войско. Тогда он явился к императору Людовику и на коленях просил у отца прощения. Людовик Благочестивый примирился с сыном, но оставил за Лотарем только Италию, лишив его титула соправителя. Все сторонники Лотаря, поддержавшие его в мятеже, были смещены с постов, многие арестованы или сосланы. При этом раздел Франкского государства, по которому Карл получал обширные владения, был отменён решением Людовика Благочестивого[27][82][78].

Франкское государство и норманны

Начиная с правления императора Людовика I Благочестового главной внешней угрозой для Франкского государства становятся нападения норманнов[83].

В 810-е годы, пока датские конунги были заняты борьбой за престол, Империя не подвергалась набегам, а прибытие в 814 году к Людовику одного из претендентов — Харальда Клака — позволило императору получить союзника среди датских владетелей. Более 40 лет Харальд оспаривал престол Ютландии у короля Хорика I. Несколько раз он приходил к Людовику с просьбами о помощи. Прибыв в июне 826 года в Ингельгейм, Харальд Клак принял под влиянием императора решение креститься и осенью этого года в Майнце, в присутствии всего двора, принял крещение вместе с семьёй и приближёнными[84]. Пользуясь этим, император начал направлять миссии в подвластные Харальду Клаку области, с целью их христианизации: в 822823 годах в Ютландию были отправлены архиепископ Реймса Эббон и епископ Бремена Виллерих, но их успехи оказались очень скромными, однако посетившему Ютландию в 826827 годах святому Ансгару удалось крестить значительное число данов[27][85].

Из-за нового изгнания Харальда Ансгар был вынужден возвратиться, но в 829831 годах он совершил миссионерскую поездку в БиркуШвеции), где так же успешно проповедовал христианство. Для дальнейшей христианизации Скандинавии по инициативе императора в 831 году в Гамбурге была основана новая епархия, первым епископом которой был поставлен Ансгар[86].

С Людовика Благочестивого начинается практика предоставления франкскими королями норманнским конунгам в управление областей во Франкском государстве: в 826 году он пожаловал Харальду Клаку область Рюстинген на реке Везер[87].

Файл:Vikings fight.JPG
Атака викингов. Современная реконструкция.

Между тем возобновились нападения норманнов на земли Франкского государства. Главными целями набегов были области в устьях крупных рек в северной части империи. Первое подобное нападение зафиксировано в 820 году, когда франкские отряды береговой стражи сумели разбить войско норманнов, разграбивших Фландрию, однако затем их остаткам флота удалось совершить успешное нападение на Аквитанию.

В дальнейшем успех всегда сопутствовал норманнам. При этом подвергались нападениям не только сельские районы страны, но и крупные города. Набегам подвергались все северные области империи: в 824 году был разграблен остров Нуармунтье (в устье Луары), в 825 году разорены Фрисландия и Бретань, в 828 году король Ютландии Хорик I совершил нападение на Саксонию. Нападения ещё больше усилились, когда в результате смуты 830—834 годов произошла полная дезорганизация управления империи, а войска были задействованы в столкновениях Людовика Благочестивого с сыновьями. Уже в 830 году норманны совершили новое нападение на остров Нуармунтье и разграбили близлежащие монастыри. С 834 по 837 год викинги ежегодно грабили большой торговый порт Дорестад, главный пункт связи континентальной Европы с Британией. В 835 году была подвергнута нападению Фрисландия, в 837 году разрушен Антверпен, взяты Доорник и Мехелен, а остров Влахерн (в устье Шельды) сделан опорной базой норманнов. В 838 году норманны под предводительством Гастинга сожгли Амбуаз. Таким образом, к концу правления Людовика из-за неспособности властей оказать отпор оказались разорены все прибрежные области Саксонии, Фрисландии, Фландрии и многие северные районы Нейстрии, значительно ослабли связи Франкского государства с Британскими островами[88].

Ко времени Людовика Благочестивого относится первое точно датированное свидетельство о народе Рос (русь), представители которого в мае 839 года прибыли в составе византийского посольства ко двору императора. Франки признали в русах свеонов (шведов) и, ввиду постоянных набегов норманнов, задержали послов руси до выяснения обстоятельств[89].

Отношения с церковью

Файл:Ecoles empire carolingien ru.svg
Церковные центры Франкской империи (VIII—IX вв.).

С юности являясь глубоко набожным человеком, Людовик всегда покровительствовал христианской церкви и римским папам. Проводя реформу монастырей, он старался усилить роль епископов, которых планировал сделать представителями императорской власти на местах, в связи с чем были предприняты меры для увеличения независимости епископов от местных светских властей. Людовик также требовал от епископов повышения их образованности[4][27].

Во время правления Людовика I во Франкском государстве было проведено 29 церковных соборов, многие из которых проходили при непосредственном участии императора. Из них наиболее важными являются соборы в Ахене (816, 817 и 818 — 819 годы), на которых была принята программа реформ монастырей, а также Парижский собор 825 года. На последнем духовенство франкской церкви подтвердило свою приверженность умеренному иконоборчеству, выработанному ещё при Карле Великом. Согласно постановлениям собора, иконы во Франкском государстве предназначались не для почитания, а для украшения храмов и почитания изображённых на иконах святых. Резкой критике было подвергнуто недавнее восстановление иконопочитания в Византии, однако, одновременно собор осудил и радикальную иконоборческую доктрину епископа Клавдия Туринского[4][27][55].

В отношении римских пап политика Людовика Благочестивого носила двойственный характер: с одной стороны император признавал безусловный авторитет папы как главы христиан Запада, с другой стороны предпринимал успешные попытки поставить папство под свой контроль. Закрепив за папами право назначать без предварительного согласования с императором епископов в империи, Людовик требовал соблюдения от пап процедуры одобрения кандидатуры нового папы самим императором и присутствия на церемонии его рукоположения императорских посланцев. Только после этого, по мнению императора, власть папы становилась полностью легитимной. Подробный документ (Constitutio Romana), устанавливающий отношения пап римских с имперской властью, был с согласия Людовика издан его сыном Лотарем в 825 году[4][27].

В первую половину своего правления Людовик выступает не только как покровитель, но и как высший судья над папой римским, который может быть смещён императором, если нарушит важные правила или будет уличён в преступлениях. При Людовике Благочестивом папы римские Лев IV и Пасхалий I представали перед судом имперских посланцев. В каждом послании папы заявляли о своей готовности исполнить все требования императора. Только после смуты 830 — 834 годов папам римским удалось избавиться от опеки со стороны императора Запада[4][27][90][91].

Файл:Denier Louis le Pieux.jpg
Денье Людовика Благочестивого. На монете изображены христианские символы: крест и храм.

Император Людовик основал массу монастырей (в том числе, Корвейский), заботился о распространении христианства среди славян и скандинавов, его попечением была основана епископская кафедра в Гамбурге. Отсюда его прозвище Благочестивый (лат. Pius). Однако оно закрепилось за ним значительно позднее его смерти, только в X веке. При жизни Людовика термин pius (набожный) входил в его императорский титул и не воспринимался современниками как прозвище. В документах IX—X вв. таким же титулом наделялись короли Восточно-франкского государства Людовик II Немецкий и Людовик IV Дитя. Только после 960 года начинают появляться документы, персонифицирующие прозвание Благочестивый исключительно с Людовиком I[4].

Выделение королевства Карлу, младшему сыну Людовика

В последние годы жизни Людовик Благочестивый со всё большей апатией относился к власти, практически перестав заниматься государственными делами и предоставив их жене Юдифи и своим приближённым, а всё свободное время посвящал молитве и пению псалмов. Единственное, к чему он ещё проявлял интерес — это будущее младшего сына Карла. В 837 году по внушению жены Людовик вернулся к намерению выделить королевство младшему сыну. На съезде в Ахене было объявлено об образовании королевства Карла с границами от устья Везера до Луары, а на юге — до Маастрихта, Туля и Осера. Столицей его должен был стать Париж. И Пипин, и Людовик Баварский вследствие этого нового раздела понесли значительный урон[4][92].

В марте 838 года Людовик Баварский встретился с Лотарем в Триенте и вёл переговоры о совместных действиях против отца. В ответ в июне того же года император объявил, что отнимает у него Франконию, которую он захватил без его согласия. Из всех владений ему была оставлена только Бавария. Людовик Баварский, которому отец больше всего был обязан своим возвращением на трон, решился с оружием защищать свои приобретения. Людовик Благочестивый выступил против сына и переправился через Рейн. При появлении императора франконцы, алеманны и тюринги немедленно отложились от Людовика Баварского, и тот принужден был отступить в Баварию. Император победоносно прошёл по Алемании и праздновал Пасху 839 года в своём дворце в Бодмане на Боденском озере; скоро туда явился и мятежный сын с просьбой о помиловании. Император Людовик простил его, но оставил ему только Баварию[93].

Смерть Пипина Аквитанского и новый передел королевства

Во время этих событий умер Пипин, король Аквитании. Людовик вызвал в Вормс старшего сына Лотаря и вместе с ним произвёл последний раздел государства между ним и Карлом. Границей владений обоих братьев стала линия, идущая по Маасу и далее на юг до Юры, оттуда по Роне. Таким образом, в королевство Карла вошли Нейстрия, Аквитания, Септимания, Испанская марка и Бургундия до приморских Альп. Ни Людовик Баварский, ни дети покойного Пипина не приняли участия в этом разделе. Более того, земли, полученные Лотарем, были как раз теми, на которые претендовал Людовик Баварский[94]. Этот раздел позже вызвал новую войну между наследниками Людовика Благочестивого[3][4][95].

Смерть Людовика Благочестивого

Файл:Louis Ier le Pieux ou le Débonnaire.jpg
Людовик I Благочестивый (изображение из Национальной библиотеки Франции).

Осенью 839 года император по обыкновению охотился в Арденских лесах. Здесь к нему пришло известие, что аквитанцы взялись за оружие, чтобы защищать права детей Пипина I. Людовик немедленно повёл войска на юг[96].

Воспользовавшись его отсутствием, Людовик Баварский вновь овладел Алеманией и Франконией. В апреле 840 года Людовик Благочестивый пошёл к Рейну усмирять сына, вернул всё захваченное Людовиком и в начале мая остановился в Зальце. Здесь его охватила тяжелая лихорадка. День ото дня болезнь усиливалась. Почувствовав приближение смерти, император велел перевезти себя на остров посередине Рейна, близ Ингельгейма. Здесь он, по сообщению Нихарда, в глубокой печали он провёл последние дни. 20 июня 840 года император Запада Людовик I Благочестивый умер на 63-м году жизни (хотя Астроном говорит, что он прожил 64 года). У его постели не оказалось никого из близких, кроме побочного брата Дрого. Тело его с великими почестями было доставлено в Мец и похоронено в церкви Св. Арнульфа, где уже покоилась его мать[3][32][97][96].

Людовик Благочестивый, наравне со своим отцом, Карлом Великим, удостоился отдельных биографий, написанных его современниками. Два его жизнеописания составили историки Астроном и Теган. Поэт Эрмольд Нигелл посвятил Людовику поэму, в которой описал события первой половины его жизни. Подробное описание правления Людовика Благочестивого содержится в Анналах королевства франков, Бертинских, Фульдских анналах и других хрониках[3][98].

Итоги правления

Файл:Saint Matthew2.jpg
Апостол Матвей. Миниатюра из Евангелия Эббона Реймсского.

Людовик был последним правителем единой Франкской империи. Уже в последние годы его правления империя переживала серьёзный кризис[27]. После его смерти война между сыновьями продолжилась. В результате после битвы при Фонтене (841 год) был заключён Верденский договор 843 года, зафиксировавший раздел империи на 3 королевства: Западно-франкское (будущая Франция), Восточно-франкское (будущая Германия) и Срединное, в свою очередь вскоре распавшееся на 3 части. Но империя, хотя состояла теперь из независимых королевств, некоторое время продолжала считаться единым государством. Её частями правили дети и внуки Людовика. В дальнейшем происходили постоянные разделы и переделы земель, королевства всё больше обособлялись. В конце IX века на землях, входивших в империю Карла Великого, существовало 6 королевств: Западно-Франкское, Восточно-Франкское, Итальянское, Верхне-Бургундское, Нижне-Бургундское и Памплонское. Кроме того в королевствах (особенно это было заметно в Западно-Франкском королевстве) сформировались территориальные образования, правители которых вели себя как независимые правители[99].

В 884 году империя на короткое время была вновь объединена в руках внука Людовика, Карла III Толстого, но уже в 888 году произошёл окончательный раскол[99].

По сравнению с эпохами правления его предшественника (Карла Великого) и преемника (Карла II Лысого), время Людовика Благочестивого отмечено незначительным падением активности в сфере литературы и искусства, что связано с особенным вниманием императора к церковным аспектам культуры. Однако и его правление дало миру труды таких выдающихся деятелей Каролингского Возрождения как Агобарда Лионского, Валафрида Страбона, Ионы Орлеанского, Пасхазия Радберта, Нитхарда и других. Это позволяет историкам считать эпоху Людовика Благочестивого временем расцвета культуры Франкского государства[4][27].

Многие рукописи, украшенные великолепными миниатюрами, являлись настоящими произведениями искусства (например, Евангелие Эббона Реймсского). Людовик Благочестивый предпринимал меры, чтобы продолжали работать школы, основанные при его отце, так же заботился о повышении общего уровня знаний клира и государственных чиновников. Продолжалось строительство храмов и монастырей[100].

Семья

Жены и дети

  1. 1-я жена: с 794 — Ирменгарда из Хеспенгау (780 — 3 октября 818), дочь Инграмма, графа в Хаспенгау
    1. Лотарь I (795 — 29 сентября 855), король Срединного королевства, император
    2. Пипин I (797 — 13 декабря 838), король Аквитании
    3. Ротруда; муж: Ратье (ум. 25 июня 841), граф Лиможа или Жерар (ум. 25 июня 841), граф Оверни[101]
    4. Берта; муж: Ратье (ум. 25 июня 841), граф Лиможа или Жерар (ум. 25 июня 841), граф Оверни[101]
    5. Хильдегарда (803 — ок. 23 августа 860), аббатисса монастыря св. Иоанна в Лане
    6. Людовик II Немецкий (805 — 28 августа 876) — король Восточно-Франкского королевства
  2. 2-я жена: с 819 г. — Юдифь Баварская (805 — 19 или 23 апреля 843), дочь Вельфа I, графа Альтдорфа
    1. Гизела (820 — 5 июля 874); муж: с 836 Эбергард (ок.810 — 866), маркграф Фриуля.
    2. Карл II Лысый (13 июня 823 — 6 октября 877), король Западно-Франкского королевства

От связи с Теоделиндой Сансской имел двух детей:

  1. Альпаис (Эльфейд) (794 — 852); муж: Бего (ок. 755/760 — 28 октября 816), граф Парижа
  2. Арнульф (794 — 841), граф Санса

Считалось также, что дочерью Людовика была Аделаида, жена Роберта Сильного. Но сейчас эта версия практически отвергнута. Аделаида считается дочерью графа Гуго III Турского (ок. 765 — ок. 837), вдовой Конрада I Старого, графа Осера.

Предки

См. также

Напишите отзыв о статье "Людовик I Благочестивый"

Примечания

  1. Эйнхард даёт название места как Cassanoilum. Современные исследователи идентифицируют это место как Шассеню фр. Chasseneuil около Пуатье. По другим версиям это может быть Шассеню около Гаронны.
  2. Для Пипинидов / Каролингов имя Людовик не было родовым. Оно представляло собой не что иное, как меровингское «Хлодвиг» — имя основателя королевства франков. (Также как и имя умершего вскоре после рождения брата-близнеца Людовика — «Лотарь» — меровингское Хлотарь). Используя имена меровингского королевского дома, Карл стремился приобщиться к особой сакральной легитимности последнего, продемонстрировать неразрывность идеологической и политической традиции, основанной на кровном родстве, и в конечном счёте укрепить законность собственной династии. (Лебек С. Происхождение франков. С. 259; Хэгерманн Д. Карл Великий. С. 151)
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/348706/Louis-I Louis I (Holy Roman emperor)]. Britannica OnLine. Проверено 7 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsE5n9et Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Schieffer T. [http://www.deutsche-biographie.de/sfz70565.html Ludwig der Fromme] // Neue Deutsche Biographie. — 1987. — Bd. 15. — S. 311—318.
  5. Астроном (3).
  6. Теган (гл. 19).
  7. Астроном (гл. 7).
  8. Астроном (гл. 19).
  9. Хэгерманн Д., 2003, с. 167—175.
  10. Анналы королевства франков (год 781)
  11. Левандовский А. П., 1995, с. 213.
  12. Lewis A. R., 1965, p. 58—67.
  13. 1 2 3 Астроном (гл. 8).
  14. Хэгерманн Д., 2003, с. 318—320.
  15. 1 2 3 4 Lewis A. R., 1965, p. 38—49.
  16. Во франкских источниках фигурирует как Заддон.
  17. Во франкских источниках он упоминается как Хамур.
  18. Анналы королевства франков (год 801); Астроном (гл. 10 и 13); Эрмольд Нигелл.
  19. Астроном (14).
  20. 805 год считается годом основания государства Андорра.
  21. Usunáriz Garayoa J. M., 2006, p. 27.
  22. Анналы королевства франков (год 806).
  23. Хэгерманн Д., 2003, с. 526—528.
  24. 1 2 Астроном (гл. 15—16).
  25. Астроном (гл. 17)
  26. Астроном (гл. 18).
  27. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Breukelaar A. [http://web.archive.org/web/20080502155358/http://www.bautz.de/bbkl/l/ludwig_i_d_f.shtml Ludwig der Fromme] // Biographisch-Bibliographisches Kirchenlexikon. — 1993. — S. 337—343.
  28. Lewis A. R., 1965, p. 50—68.
  29. Старший Карл умер в 811, Пипин в 810.
  30. Анналы королевства франков (год 813); Астроном (гл. 20); Теган (гл. 6 и 7); Эрмольд Нигелл.
  31. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 110.
  32. 1 2 3 4 5 6 7 Сидоров А. И. Взлёт и падение Каролингов // Историки эпохи Каролингов. — М.: РОССПЭН, 1999. — С. 195—200. — ISBN 5-86004-160-8.
  33. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 111 & 112.
  34. Анналы королевства франков (год 814); Астроном (гл. 21—23); Теган (гл. 8 и 12); Нитхард (I, 2).
  35. Теган (гл. 9—14).
  36. Исключением является коронация Генриха IV, которая прошла в Шартре, а не в Реймсе. Хлодвиг I был, по легенде, крещён в Реймсе, но не коронован.
  37. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 111.
  38. Левандовский А. П., 1995, с. 154—158.
  39. Тейс Л., 1993, с. 21—23.
  40. [http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/France/IX/800-820/Ludwig_I/divisio_imperii_817.htm Текст капитулярия о разделе]; Анналы королевства франков (год 817); Астроном (гл. 29); Теган (гл. 21)
  41. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 112.
  42. 1 2 Левандовский А. П., 1995, с. 158.
  43. Тейс Л., 1993, с. 22—23.
  44. Астроном (гл. 29—30); Теган (гл. 22—24); Нитхард (I, 2).
  45. 1 2 The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 114—115.
  46. Астроном (гл. 34—35).
  47. A. de Courson. [http://books.google.ru/books?id=pLpHGhAx5xgC&pg=PA102 Cartulaire de l’Abbaye de Redon, en Bretagne]. — Paris: Imprimerie Impériale, 1863. — P. 102—103.
  48. Анналы королевства франков (год 818); Астроном (гл. 30); Теган (гл. 25); Эрмольд Нигелл.
  49. Smith J. M. H., 1992, p. 64—66.
  50. Астроном. Жизнь императора Людовика, 39. — С. 67.
  51. Анналы королевства франков (годы 822—824); Астроном (гл. 35 и 39); Теган (гл. 31); Эрмольд Нигелл.
  52. Smith J. M. H., 1992, p. 66.
  53. Бертинские анналы (годы 836—837).
  54. Smith J. M. H., 1992, p. 82—85.
  55. 1 2 [http://www.newadvent.org/cathen/01001a.htm Aachen] (англ.). Catholic Encyclopedia. Проверено 7 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsE6fC7T Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  56. Д. В. Зайцев. [http://www.pravenc.ru/text/78058.html Бенедикт Анианский] // Православная энциклопедия. Том VIV. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2002. — С. 608—610. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-009-9
  57. Гизо Ф. История цивилизации во Франции. Т. II. С.190 — 205.
  58. Анналы королевства франков (годы 819—821); Астроном (гл. 31—35); Теган (гл. 27); Тржештик Д. Возникновение славянских государств в Среднем Подунавье. С.69 — 86. // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.); Раннефеодальные государства на Балканах (VI—XII вв.) С.223 — 225.
  59. По другим данным в 820 году.
  60. Анналы королевства франков; Тржетик Д. Возникновение славянских государств в Среднем Подунавье. С.69 — 81. // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.)
  61. Анналы королевства франков (годы 817—826); Астроном (гл. 25, 29, 36 и 40); Ронин В. К., Флоря Б. Н. Государство и общество у полабских и поморских славян. С.116 — 136. // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.)
  62. Гильфердинг А. Ф. История балтийских славян. — СПб.: Издание Д. К. Кожанчикова, 1874. — С. 286—291. — 480 с.
  63. Анналы королевства франков (годы 827—830); Астроном (гл. 39 и 42); Теган (гл. 32); Койчева Е., Кочев Н. Болгарское государство с середины VIII до конца IX в. С. 51 — 68. // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.). С.158 — 159.
  64. Константин Багрянородный. Об управлении империей. Гл.30.
  65. Тржештик Д. Возникновение славянских государств в Среднем Подунавье. С. 69 — 86. // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.)
  66. Usunáriz Garayoa J. M., 2006, p. 27—28.
  67. Анналы королевства франков (годы 818—820); Астроном (гл. 32, 35 и 37).
  68. Анналы королевства франков (годы 815—827); Астроном (гл. 40—42); Теган (гл. 34).
  69. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 116 & 143.
  70. Lewis A. R., 1965, p. 91—98.
  71. Бертинские анналы (год 836).
  72. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 116.
  73. Анналы королевства франков; Астроном, 31 и 32.
  74. Теган (гл. 35).
  75. Астроном (гл. 43); Теган (гл. 36); Нитхард (I, 3).
  76. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 115—116.
  77. Бертинские анналы (год 830); Астроном (гл. 44—45); Теган (гл. 36—37); Нитхард (I, 3).
  78. 1 2 3 4 5 6 The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 116—118.
  79. Бертинские анналы (годы 831 и 832); Астроном (гл. 46 и 47); Теган (гл. 38—40).
  80. Бертинские анналы (год 833); Астроном (гл. 48); Теган (гл. 41—42); Нитхард (I, 4).
  81. Бертинские анналы (год 833); Астроном (гл. 49); Теган (гл. 43—44); Нитхард (I, 4).
  82. 1 2 Бертинские анналы (год 834); Астроном (гл. 51—53); Нитхард (I, 3—5); Теган (гл. 45—55)
  83. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 119.
  84. Анналы королевства франков (год 826); Астроном (глава 40); Теган (гл. 33); Эрмольд Нигелл.
  85. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 127—128.
  86. Анналы королевства франков (годы 829—861); Римберт. Житие святого Ансгара (главы 1—12); Эрмольд Нигелл; Губанов И. Б. Культура и общество скандинавов эпохи викингов. С.85 — 87; Джонс Г. Викинги. С.94 — 100.
  87. Анналы королевства франков (год 826); Астроном (глава 40).
  88. Анналы королевства франков; Бертинские анналы; Ксантенские анналы; Стриннгольм А. Походы викингов. С.29-34; Джонс Г. Викинги. С.204 — 206.
  89. Бертинские анналы (год 839).
  90. Тейс Л., 1993, с. 16—25.
  91. Гизо Ф. История цивилизации во Франции. С. 190—219; [http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/France/IX/800-820/Ludwig_I/pactum_paschali_817.htm Грамота Людовика Благочестивого папе римскому Пасхалию I].
  92. Бертинские анналы (год 839); Астроном (гл. 59); Нитхард (I, 6).
  93. Бертинские анналы (год 838); Астроном (гл. 60—61); Нитхард (I, 6).
  94. Астроном (гл. 61); Нитхард (I, 7—8).
  95. The New Cambridge Medieval History, 1995, p. 118—119.
  96. 1 2 Астроном (гл. 62—64); Нитхард (I, 8); Бертинские анналы (год 840).
  97. Тейс Л., 1993.
  98. Люблинская А. Д. Источниковедение истории средних веков. — С. 80—83.
  99. 1 2 Тейс Л., 1993, с. 126—127.
  100. Тейс Л., 1993, с. 83—86.
  101. 1 2 Точно не известно, кто на какой дочери был женат. Кристиан Сеттипани считает, что Ратье и Жерар были женаты не на дочерях Людовика Благочестивого, а на дочерях Пипина I Аквитанского (Christian Settipani La préhistoire des Capétiens (481—987)).

Литература

Первоисточники
  • [http://www.documentacatholicaomnia.eu/a_1010_Conspectus_Omnium_Rerum_Alphabeticus_Littera_L.html#Ludovicus_Pius Документы времени правления Людовика Благочестивого] (лат.). Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9iHakTj Архивировано из первоисточника 31 января 2011].
  • Анналы королевства франков ([http://hbar.phys.msu.ru/gorm/chrons/regnfrl.htm Annales regni Francorum]) // Scriptores rerum Germanicarum. — Hannover, 1895.
  • Астроном. [http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Astronom/frametext1.htm Жизнь императора Людовика]// Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А. В. Тарасовой. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. — С. 37—94. — 1 000 экз. — ISBN 5-86004-160-8.
  • Бертинские анналы = Annales Bertiniani. 830—882. // MGH SS. — Т. I. — P. 419—515.
  • Ксантенские анналы // Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А. И. Сидорова. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. — С. 143—160. — 287 с. — 1000 экз. — ISBN 5-86004-160-8.
  • Нитхард. [http://www.vostlit.info/Texts/rus/Nithard/frameNith1.htm История в четырёх книгах, кн. I] // Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А.И. Сидорова. — М.: РОССПЭН, 1999. — С. 97—142. — 1 000 экз. — ISBN 5-86004-160-8.
  • Теган. [http://www.vostlit.info/Texts/rus14/Tegan/frametext.htm Деяния императора Людовика]. — СПб.: Издательство «Алетейя», 2003. — 192 с. — 1000 экз. — ISBN 5-89329-603-6.
  • Эйнхард. [http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Einhard/frametext.htm Жизнь Карла Великого] // Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А. В. Тарасовой. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. — С. 7—35. — 1 000 экз. — ISBN 5-86004-160-8.
  • Эрмольд Нигелл. Прославление Людовика (фрагменты) // Памятники средневековой латинской литературы. VIII — IX века / редактор Гаспаров М.Л. — М.: Издательство «Наука», 2006. — С. 269—282. — ISBN 5-02-033919-9.
Исследования
  • Гизо Ф. История цивилизации во Франции. В 4-х томах. — М.: Издательский дом «Рубежи XXI», 2006. — Т. 2. — 320 с. — ISBN 5-347-00013-9.
  • Губанов И. Б. Культура и общество скандинавов эпохи викингов. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2004. — 142 с. — ISBN 5-288-03418-4.
  • Джонс Г. Викинги. Потомки Одина и Тора / пер. с англ. З. Ю. Метлицкой. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 445 с. — 6 000 экз. — ISBN 5-9524-0402-2.
  • Левандовский А. П. Карл Великий. Через Империю к Европе. — М.: Соратник, 1995. — 272 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-87883-014-0.
  • Люблинская А. Д.. Источниковедение истории средних веков. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1955. — 367 с. — 4000 экз.
  • Раннефеодальные государства на Балканах. VI—XII вв. / редактор Литаврин Г. Г. — М.: Наука, 1985. — 368 с.
  • Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI—XII вв.) / редактор Литаврин Г. Г. — М.: Наука, 1991. — 253 с. — ISBN 5-02-010032-3.
  • Рыжов К. [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/monarhi2/197.php Людовик I Благочестивый] // Все монархи мира. Западная Европа. — М.: Вече, 1999. — 656 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-7838-0374-X.
  • Смирнов Ф. А. Каролинги // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Стриннгольм А. Походы викингов. — М.: АСТ, 2002. — 736 с. — (Историческая библиотека). — 5 000 экз. — ISBN 5-17-011581-4.
  • Тейс Л. Наследие Каролингов. IX—X века / перевод с французского Чесноковой Т. А. — М.: Скарабей, 1993. — Т. 2. — 272 с. — (Новая история средневековой Франции). — 50 000 экз. — ISBN 5-86507-043-6.
  • Хэгерманн Д. Карл Великий / пер. с немецкого В. П. Котелкина. — М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО ННП «Ермак», 2003. — 684 с. — (Историческая библиотека). — 5 000 экз. — ISBN 5-17-018682-7.
  • Smith J. M. H. [http://books.google.ru/books?id=sUzJl8I-S0EC&pg=PA66 Province and empire: Britanny and the Carolingians]. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — 237 p. — ISBN 978-0521382854.
  • The New Cambridge Medieval History. — Cambridge: Cambridge University Press, 1995. — Vol. II (c. 700 — c. 900). — ISBN 978-0-5213-6292-4.
  • Usunáriz Garayoa J. M. [http://books.google.com/books?id=LT1RaZEqhR8C&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_summary_r&cad=0 Historia breve de Navarra]. — Silex Ediciones, 2006. — ISBN 978-8477371472.
  • Lewis A. R. [http://libro.uca.edu/lewis/index.htm The development of southern french and catalan society. 718—1050]. — Austin: University of Texas Press, 1965. — 471 p.

Ссылки

  • [http://www.hrono.ru/biograf/bio_l/ludovik1.html Людовик I Благочестивый]. ХРОНОС. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9mtlC7N Архивировано из первоисточника 1 февраля 2011].
  • [http://www.covadonga.narod.ru/Karolingi.html Гасконь, Септимания и Каталония в 778 - 828 гг.]. Реконкиста. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9muYc50 Архивировано из первоисточника 1 февраля 2011].
  • [http://www.covadonga.narod.ru/BanuQasi.htm Клан Бану Каси. Хозяева Верхней Границы (715 - 907)]. Реконкиста. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9mvPxNy Архивировано из первоисточника 1 февраля 2011].
  • [http://www.manfred-hiebl.de/mittelalter-genealogie/karolinger_familie_karls/ludwig_1_der_fromme_frankenkoenig_840.html LUDWIG I. DER FROMME] (нем.). genealogie-mittelalter.de mit dem Artikel aus dem Lexikon des Mittelalters. [http://web.archive.org/web/20080323102629/http://www.mittelalter-genealogie.de/karolinger_familie_karls/ludwig_1_der_fromme_frankenkoenig_840.html Архивировано из первоисточника 23 марта 2003]. (нем.)
  • [http://fmg.ac/Projects/MedLands/CAROLINGIANS.htm#LouisIEmperorB KINGS of the FRANKS 751-840 (CAROLINGIANS)] (англ.). Foundation for Medieval. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9mzHoQw Архивировано из первоисточника 1 февраля 2011].
  • [http://www.saudiaramcoworld.com/issue/199302/the.arabs.in.occitania.htm The arabs in Occitania] (англ.). Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/5w9n0KvWd Архивировано из первоисточника 1 февраля 2011].
  • [http://www.tvcatalunya.com/historiesdecatalunya/cronologia/cron102833128.htm L'imperi carolingi i la Marca Hispànica] (каталан.). Històries de Catalunya. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/611lvH6CP Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
  • [http://www.tvcatalunya.com/historiesdecatalunya/cronologia/cron102833931.htm L'origine des comtés catalans] (каталан.). Històries de Catalunya. Проверено 11 июня 2009. [http://www.webcitation.org/611lw2aYm Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
35px Императоры Священной Римской империи (до Оттона I — «Императоры Запада») (800—1806)
800 814 840 843 855 875 877 881 887 891
   Карл I Людовик I  —  Лотарь I Людовик II Карл II  —  Карл III  —    
891 894 898 899 901 905 915 924 962 973 983
   Гвидо Ламберт Арнульф  —  Людовик III  —  Беренгар I  —  Оттон I Оттон II   
983 996 1002 1014 1024 1027 1039 1046 1056 1084 1105 1111 1125 1133 1137 1155
    —  Оттон III  —  Генрих II  —  Конрад II  —  Генрих III  —  Генрих IV  —  Генрих V  —  Лотарь II  —    
1155 1190 1197 1209 1215 1220 1250 1312 1313 1328 1347 1355 1378 1410
   Фридрих I Генрих VI  —  Оттон IV  —  Фридрих II  —  Генрих VII  —  Людвиг IV  —  Карл IV  —    
1410 1437 1452 1493 1508 1519 1530 1556 1564 1576 1612 1619 1637
   Сигизмунд Фридрих III Максимилиан I Карл V Фердинанд I Максимилиан II Рудольф II Матвей Фердинанд II   
1637 1657 1705 1711 1740 1742 1745 1765 1790 1792 1806
   Фердинанд III Леопольд I Иосиф I Карл VI  —  Карл VII Франц I Стефан Иосиф II Леопольд II Франц II   

Каролинги — Саксонская династия — Салическая династия — Гогенштауфены — Виттельсбахи — Габсбурги


Отрывок, характеризующий Людовик I Благочестивый

Эсклармонд глубоко вздохнула, не обращая внимания на леденящий холод. Как жаль, что не было солнца!.. Она так любила греться под его ласковыми лучами!.. Но в тот день небо было хмурым, серым и тяжёлым. Оно с ними прощалось...
Кое-как сдерживая готовые политься горькие слёзы, Эсклармонд высоко подняла голову. Она ни за что не покажет, как по-настоящему ей было плохо!.. Ни за что!!! Она как-нибудь вытерпит. Ждать оставалось не так уж долго...
Мать находилась рядом. И вот-вот готова была вспыхнуть...
Отец стоял каменным изваянием, смотря на них обеих, а в его застывшем лице не было ни кровинки... Казалось, жизнь ушла от него, уносясь туда, куда очень скоро уйдут и они.
Рядом послышался истошный крик – это вспыхнула мама...
– Корба! Корба, прости меня!!! – это закричал отец.
Вдруг Эсклармонд почувствовала нежное, ласковое прикосновение... Она знала – это был Свет её Зари. Светозар... Это он протянул руку издалека, чтобы сказать последнее «прощай»... Чтобы сказать, что он – с ней, что он знает, как ей будет страшно и больно... Он просил её быть сильной...
Дикая, острая боль полоснула тело – вот оно! Пришло!!! Жгучее, ревущее пламя коснулось лица. Вспыхнули волосы... Через секунду тело вовсю полыхало... Милая, светлая девочка, почти ребёнок, приняла свою смерть молча. Какое-то время она ещё слышала, как дико кричал отец, называя её имя. Потом исчезло всё... Её чистая душа ушла в добрый и правильный мир. Не сдаваясь и не ломаясь. Точно так, как она хотела.
Вдруг, совершенно не к месту, послышалось пение... Это присутствовавшие на казни церковники начали петь, чтобы заглушить крики сгоравших «осуждённых». Хриплыми от холода голосами они пели псалмы о всепрощении и доброте господа...
Наконец, у стен Монтсегюра наступил вечер.
Страшный костёр догорал, иногда ещё вспыхивая на ветру гаснущими, красными углями. За день ветер усилился и теперь бушевал во всю, разнося по долине чёрные облака копоти и гари, приправленные сладковатым запахом горелой человеческой плоти...
У погребального костра, наталкиваясь на близстоявших, потерянно бродил странный, отрешённый человек... Время от времени вскрикивая чьё-то имя, он вдруг хватался за голову и начинал громко, душераздирающе рыдать. Окружающая его толпа расступалась, уважая чужое горе. А человек снова медленно брёл, ничего не видя и не замечая... Он был седым, сгорбленным и уставшим. Резкие порывы ветра развевали его длинные седые волосы, рвали с тела тонкую тёмную одежду... На мгновение человек обернулся и – о, боги!.. Он был совсем ещё молодым!!! Измождённое тонкое лицо дышало болью... А широко распахнутые серые глаза смотрели удивлённо, казалось, не понимая, где и почему он находился. Вдруг человек дико закричал и... бросился прямо в костёр!.. Вернее, в то, что от него оставалось... Рядом стоявшие люди пытались схватить его за руку, но не успели. Человек рухнул ниц на догоравшие красные угли, прижимая к груди что-то цветное...
И не дышал.
Наконец, кое-как оттащив его от костра подальше, окружающие увидели, что он держал, намертво зажав в своём худом, застывшем кулаке... То была яркая лента для волос, какую до свадьбы носили юные окситанские невесты... Что означало – всего каких-то несколько часов назад он ещё был счастливым молодым женихом...
Ветер всё так же тревожил его за день поседевшие длинные волосы, тихо играясь в обгоревших прядях... Но человек уже ничего не чувствовал и не слышал. Вновь обретя свою любимую, он шёл с ней рука об руку по сверкающей звёздной дороге Катар, встречая их новое звёздное будущее... Он снова был очень счастливым.
Всё ещё блуждавшие вокруг угасающего костра люди с застывшими в горе лицами искали останки своих родных и близких... Так же, не чувствуя пронизывающего ветра и холода, они выкатывали из пепла догоравшие кости своих сыновей, дочерей, сестёр и братьев, жён и мужей.... Или даже просто друзей... Время от времени кто-то с плачем поднимал почерневшее в огне колечко... полусгоревший ботинок... и даже головку куклы, которая, скатившись в сторону, не успела полностью сгореть...
Тот же маленький человечек, Хюг де Арси, был очень доволен. Всё наконец-то закончилось – катарские еретики были мертвы. Теперь он мог спокойно отправляться домой. Крикнув замёрзшему в карауле рыцарю, чтобы привели его коня, Арси повернул к сидящим у огня воинам, чтобы дать им последние распоряжения. Его настроение было радостным и приподнятым – затянувшаяся на долгие месяцы миссия наконец-то пришла к «счастливому» завершению... Его долг был исполнен. И он мог честно собой гордиться. Через короткое мгновение вдали уже слышалось быстрое цоканье конских копыт – сенешаль города Каркассона спешил домой, где его ждал обильный горячий ужин и тёплый камин, чтобы согреть его замёрзшее, уставшее с дороги тело.
На высокой горе Монтсегюр слышался громкий и горестный плач орлов – они провожали в последний путь своих верных друзей и хозяев... Орлы плакали очень громко... В селении Монтсегюр люди боязливо закрывали двери. Плач орлов разносился по всей долине. Они скорбели...

Страшный конец чудесной империи Катар – империи Света и Любви, Добра и Знания – подошёл к своему завершению...
Где-то в глубине Окситанских гор ещё оставались беглые Катары. Они прятались семьями в пещерах Ломбрив и Орнолак, никак не в силах решить, что же делать дальше... Потерявшие последних Совершенных, они чувствовали себя детьми, не имевшими более опоры.
Они были гонимы.
Они были дичью, за поимку которой давались большие награды.

И всё же, Катары пока не сдавались... Перебравшись в пещеры, они чувствовали себя там, как дома. Они знали там каждый поворот, каждую щель, поэтому выследить их было почти невозможно. Хотя прислужники короля и церкви старались вовсю, надеясь на обещанные вознаграждения. Они шныряли в пещерах, не зная точно, где должны искать. Они терялись и гибли... А некоторые потерянные сходили с ума, не находя пути назад в открытый и знакомый солнечный мир...
Особенно преследователи боялись пещеру Сакани – она заканчивалась шестью отдельными ходами, зигзагами вёдшими прямиком вниз. Настоящую глубину этих ходов не знал никто. Ходили легенды, что один из тех ходов вёл прямиком в подземный город Богов, в который не смел спускаться ни один человек.
Подождав немного, Папа взбесился. Катары никак не хотели исчезнуть!.. Эта маленькая группка измученных и непонятных ему людей никак не сдавалась!.. Несмотря на потери, несмотря на лишения, несмотря ни на что – они всё ещё ЖИЛИ. И Папа их боялся... Он их не понимал. Что двигало этими странными, гордыми, неприступными людьми?!. Почему они не сдавались, видя, что у них не осталось никаких шансов на спасение?.. Папа хотел, чтобы они исчезли. Чтобы на земле не осталось ни одного проклятого Катара!.. Не в силах придумать ничего получше, он приказал послать в пещеры полчища собак...
Рыцари ожили. Вот теперь всё казалось простым и лёгким – им не надо было придумывать планы по поимке «неверных». Они шли в пещеры «вооружившись» десятками обученных охотничьих псов, которые должны были их привести в самое сердце убежища катарских беглецов. Всё было просто. Оставалось лишь чуточку подождать. По сравнению с осадой Монтсегюра, это была мелочь...
Пещеры принимали Катар, раскрыв для них свои тёмные, влажные объятия... Жизнь беглецов становилась сложной и одинокой. Скорее уж, это было похоже на выживание... Хотя желающих оказать беглецам помощь всё ещё оставалось очень и очень много. В маленьких городках Окситании, таких, как княжество де Фуа (de Foix), Кастеллум де Вердунум (Castellum de Verdunum) и других, под прикрытием местных сеньоров всё ещё жили Катары. Только теперь они уже не собирались открыто, стараясь быть более осторожными, ибо ищейки Папы никак не соглашались успокаиваться, желая во что бы то ни стало истребить эту скрывавшуюся по всей стране окситанскую «ересь»...
«Будьте старательны в истреблении ереси любыми путями! Бог вдохновит вас!» – звучал призыв Папы крестоносцам. И посланцы церкви действительно старались...
– Скажи, Север, из тех, кто ушёл в пещеры, дожил ли кто либо до того дня, когда можно было, не боясь, выйти на поверхность? Сумел ли кто-то сохранить свою жизнь?
– К сожалению – нет, Изидора. Монтсегюрские Катары не дожили... Хотя, как я тебе только что сказал, были другие Катары, которые существовали в Окситании ещё довольно долго. Лишь через столетие был уничтожен там последний Катар. Но и у них жизнь была уже совершенно другой, намного более скрытной и опасной. Перепуганные инквизицией люди предавали их, желая сохранить этим свои жизни. Поэтому кто-то из оставшихся Катар перебирался в пещеры. Кто-то устраивался в лесах. Но это уже было позже, и они были намного более подготовлены к такой жизни. Те же, родные и друзья которых погибли в Монтсегюре, не захотели жить долго со своей болью... Глубоко горюя по усопшим, уставшие от ненависти и гонений, они, наконец, решились воссоединиться с ними в той другой, намного более доброй и чистой жизни. Их было около пятисот человек, включая нескольких стариков и детей. И ещё с ними было четверо Совершенных, пришедших на помощь из соседнего городка.
В ночь их добровольно «ухода» из несправедливого и злого материального мира все Катары вышли наружу, чтобы в последний раз вдохнуть чудесный весенний воздух, чтобы ещё раз взглянуть на знакомое сияние так любимых ими далёких звёзд... куда очень скоро будет улетать их уставшая, измученная катарская душа.
Ночь была ласковой, тихой и тёплой. Земля благоухала запахами акаций, распустившихся вишен и чабреца... Люди вдыхали опьяняющий аромат, испытывая самое настоящее детское наслаждение!.. Почти три долгих месяца они не видели чистого ночного неба, не дышали настоящим воздухом. Ведь, несмотря ни на что, что бы на ней ни случилось, это была их земля!.. Их родная и любимая Окситания. Только теперь она была заполнена полчищами Дьявола, от которых не было спасения.
Не сговариваясь, катары повернули к Монтсегюру. Они хотели в последний раз взглянуть на свой ДОМ. На священный для каждого из них Храм Солнца. Странная, длинная процессия худых, измождённых людей неожиданно легко поднималась к высочайшему из катарских замков. Будто сама природа помогала им!.. А возможно, это были души тех, с кем они очень скоро собирались встречаться?
У подножья Монтсегюра расположилась маленькая часть армии крестоносцев. Видимо, святые отцы всё ещё боялись, что сумасшедшие Катары могут вернуться. И сторожили... Печальная колонна тихими призраками проходила рядом со спящей охраной – никто даже не шевельнулся...
– Они использовали «непрогляд», верно ведь? – удивлённо спросила я. – А разве это умели делать все Катары?..
– Нет, Изидора. Ты забыла, что с ними были Совершенные, – ответил Север и спокойно продолжил дальше.
Дойдя до вершины, люди остановились. В свете луны руины Монтсегюра выглядели зловеще и непривычно. Будто каждый камень, пропитанный кровью и болью погибших Катар, призывал к мести вновь пришедших... И хотя вокруг стояла мёртвая тишина, людям казалось, что они всё ещё слышат предсмертные крики своих родных и друзей, сгоравших в пламени ужасающего «очистительного» папского костра. Монтсегюр возвышался над ними грозный и... никому ненужный, будто раненый зверь, брошенный умирать в одиночку...
Стены замка всё ещё помнили Светодара и Магдалину, детский смех Белояра и златовласой Весты... Замок помнил чудесные годы Катар, заполненные радостью и любовью. Помнил добрых и светлых людей, приходивших сюда под его защиту. Теперь этого больше не было. Стены стояли голыми и чужими, будто улетела вместе с душами сожжённых Катар и большая, добрая душа Монтсегюра...

Катары смотрели на знакомые звёзды – отсюда они казались такими большими и близкими!.. И знали – очень скоро эти звёзды станут их новым Домом. А звёзды глядели сверху на своих потерянных детей и ласково улыбались, готовясь принять их одинокие души.
Наутро все Катары собрались в огромной, низкой пещере, которая находилась прямо над их любимой – «кафедральной»... Там когда-то давно учила ЗНАНИЮ Золотая Мария... Там собирались новые Совершенные... Там рождался, рос и крепчал Светлый и Добрый Мир Катар.
И теперь, когда они вернулись сюда лишь как «осколки» этого чудесного мира, им хотелось быть ближе к прошлому, которое вернуть было уже невозможно... Каждому из присутствовавших Совершенные тихо дарили Очищение (consolementum), ласково возлагая свои волшебные руки на их уставшие, поникшие головы. Пока все «уходящие» не были, наконец-то, готовы.
В полном молчании люди поочерёдно ложились прямо на каменный пол, скрещивая на груди худые руки, и совершенно спокойно закрывали глаза, будто всего лишь собирались ко сну... Матери прижимали к себе детей, не желая с ними расставаться. Ещё через мгновение вся огромная зала превратилась в тихую усыпальницу уснувших навеки пяти сотен хороших людей... Катар. Верных и Светлых последователей Радомира и Магдалины.
Их души дружно улетели туда, где ждали их гордые, смелые «братья». Где мир был ласковым и добрым. Где не надо было больше бояться, что по чьей-то злой, кровожадной воле тебе перережут горло или попросту швырнут в «очистительный» папский костёр.
Сердце сжала острая боль... Слёзы горячими ручьями текли по щекам, но я их даже не замечала. Светлые, красивые и чистые люди ушли из жизни... по собственному желанию. Ушли, чтобы не сдаваться убийцам. Чтобы уйти так, как они сами этого хотели. Чтобы не влачить убогую, скитальческую жизнь в своей же гордой и родной земле – Окситании.
– Зачем они это сделали, Север? Почему не боролись?..
– Боролись – с чем, Изидора? Их бой был полностью проигран. Они просто выбрали, КАК они хотели уйти.
– Но ведь они ушли самоубийством!.. А разве это не карается кармой? Разве это не заставило их и там, в том другом мире, так же страдать?
– Нет, Изидора... Они ведь просто «ушли», выводя из физического тела свои души. А это ведь самый натуральный процесс. Они не применяли насилия. Они просто «ушли».
С глубокой грустью я смотрела на эту страшную усыпальницу, в холодной, совершенной тишине которой время от времени звенели падающие капли. Это природа начинала потихоньку создавать свой вечный саван – дань умершим... Так, через годы, капля за каплей, каждое тело постепенно превратится в каменную гробницу, не позволяя никому глумиться над усопшими...
– Нашла ли когда-либо эту усыпальницу церковь? – тихо спросила я.
– Да, Изидора. Слуги Дьявола, с помощью собак, нашли эту пещеру. Но даже они не посмели трогать то, что так гостеприимно приняла в свои объятия природа. Они не посмели зажигать там свой «очистительный», «священный» огонь, так как, видимо, чувствовали, что эту работу уже давно сделал за них кто-то другой... С той поры зовётся это место – Пещера Мёртвых. Туда и намного позже, в разные годы приходили умирать Катары и Рыцари Храма, там прятались гонимые церковью их последователи. Даже сейчас ты ещё можешь увидеть старые надписи, оставленные там руками приютившихся когда-то людей... Самые разные имена дружно переплетаются там с загадочными знаками Совершенных... Там славный Домом Фуа, гонимые гордые Тренкавели... Там грусть и безнадёжность, соприкасаются с отчаянной надеждой...

И ещё... Природа веками создаёт там свою каменную «память» печальным событиям и людям, глубоко затронувшим её большое любящее сердце... У самого входа в Пещеру Мёртвых стоит статуя мудрого филина, столетиями охраняющего покой усопших...

– Скажи, Север, Катары ведь верили в Христа, не так ли? – грустно спросила я.
Север искренне удивился.
– Нет, Изидора, это неправда. Катары не «верили» в Христа, они обращались к нему, говорили с ним. Он был их Учителем. Но не Богом. Слепо верить можно только лишь в Бога. Хотя я так до сих пор и не понял, как может быть нужна человеку слепая вера? Это церковь в очередной раз переврала смысл чужого учения... Катары верили в ЗНАНИЕ. В честность и помощь другим, менее удачливым людям. Они верили в Добро и Любовь. Но никогда не верили в одного человека. Они любили и уважали Радомира. И обожали учившую их Золотую Марию. Но никогда не делали из них Бога или Богиню. Они были для них символами Ума и Чести, Знания и Любви. Но они всё же были ЛЮДЬМИ, правда, полностью дарившими себя другим.
Смотри, Изидора, как глупо церковники перевирали даже собственные свои теории... Они утверждали, что Катары не верили в Христа-человека. Что Катары, якобы, верили в его космическую Божественную сущность, которая не была материальной. И в то же время, говорит церковь, Катары признавали Марию Магдалину супругою Христа, и принимали её детей. Тогда, каким же образом у нематериального существа могли рождаться дети?.. Не принимая во внимание, конечно же, чушь про «непорочное» зачатие Марии?.. Нет, Изидора, ничего правдивого не осталось об учении Катар, к сожалению... Всё, что люди знают, полностью извращено «святейшей» церковью, чтобы показать это учение глупым и ничего не стоящим. А ведь Катары учили тому, чему учили наши предки. Чему учим мы. Но для церковников именно это и являлось самым опасным. Они не могли допустить, чтобы люди узнали правду. Церковь обязана была уничтожить даже малейшие воспоминания о Катарах, иначе, как могла бы она объяснить то, что с ними творила?.. После зверского и поголовного уничтожения целого народа, КАК бы она объяснила своим верующим, зачем и кому нужно было такое страшное преступление? Вот поэтому и не осталось ничего от учения Катар... А спустя столетия, думаю, будет и того хуже.
– А как насчёт Иоанна? Я где-то прочла, что якобы Катары «верили» в Иоанна? И даже, как святыню, хранили его рукописи... Является ли что-то из этого правдой?
– Только лишь то, что они, и правда, глубоко чтили Иоанна, несмотря на то, что никогда не встречали его. – Север улыбнулся. – Ну и ещё то, что, после смерти Радомира и Магдалины, у Катар действительно остались настоящие «Откровения» Христа и дневники Иоанна, которые во что бы то ни стало пыталась найти и уничтожить Римская церковь. Слуги Папы вовсю старались доискаться, где же проклятые Катары прятали своё опаснейшее сокровище?!. Ибо, появись всё это открыто – и история католической церкви потерпела бы полное поражение. Но, как бы ни старались церковные ищейки, счастье так и не улыбнулось им... Ничего так и не удалось найти, кроме как нескольких рукописей очевидцев.
Вот почему единственной возможностью для церкви как-то спасти свою репутацию в случае с Катарами и было лишь извратить их веру и учение так сильно, чтобы уже никто на свете не мог отличить правду от лжи… Как они легко это сделали с жизнью Радомира и Магдалины.
Ещё церковь утверждала, что Катары поклонялись Иоанну даже более, чем самому Иисусу Радомиру. Только вот под Иоанном они подразумевали «своего» Иоанна, с его фальшивыми христианскими евангелиями и такими же фальшивыми рукописями... Настоящего же Иоанна Катары, и правда, чтили, но он, как ты знаешь, не имел ничего общего с церковным Иоанном-«крестителем».
– Ты знаешь, Север, у меня складывается впечатление, что церковь переврала и уничтожила ВСЮ мировую историю. Зачем это было нужно?
– Чтобы не разрешить человеку мыслить, Изидора. Чтобы сделать из людей послушных и ничтожных рабов, которых по своему усмотрению «прощали» или наказывали «святейшие». Ибо, если человек узнал бы правду о своём прошлом, он был бы человеком ГОРДЫМ за себя и своих Предков и никогда не надел бы рабский ошейник. Без ПРАВДЫ же из свободных и сильных люди становились «рабами божьими», и уже не пытались вспомнить, кто они есть на самом деле. Таково настоящее, Изидора... И, честно говоря, оно не оставляет слишком светлых надежд на изменение.
Север был очень тихим и печальным. Видимо, наблюдая людскую слабость и жестокость столько столетий, и видя, как гибнут сильнейшие, его сердце было отравлено горечью и неверием в скорую победу Знания и Света... А мне так хотелось крикнуть ему, что я всё же верю, что люди скоро проснутся!.. Несмотря на злобу и боль, несмотря на предательства и слабость, я верю, что Земля, наконец, не выдержит того, что творят с её детьми. И очнётся... Но я понимала, что не смогу убедить его, так как сама должна буду скоро погибнуть, борясь за это же самое пробуждение.
Но я не жалела... Моя жизнь была всего лишь песчинкой в бескрайнем море страданий. И я должна была лишь бороться до конца, каким бы страшным он ни был. Так как даже капли воды, падая постоянно, в силах продолбить когда-нибудь самый крепкий камень. Так и ЗЛО: если бы люди дробили его даже по крупинке, оно когда-нибудь рухнуло бы, пусть даже не при этой их жизни. Но они вернулись бы снова на свою Землю и увидели бы – это ведь ОНИ помогли ей выстоять!.. Это ОНИ помогли ей стать Светлой и Верной. Знаю, Север сказал бы, что человек ещё не умеет жить для будущего... И знаю – пока это было правдой. Но именно это по моему пониманию и останавливало многих от собственных решений. Так как люди слишком привыкли думать и действовать, «как все», не выделяясь и не встревая, только бы жить спокойно.
– Прости, что заставил тебя пережить столько боли, мой друг. – Прервал мои мысли голос Севера. – Но думаю, это поможет тебе легче встретить свою судьбу. Поможет выстоять...
Мне не хотелось об этом думать... Ещё хотя бы чуточку!.. Ведь на мою печальную судьбу у меня оставалось ещё достаточно предостаточно времени. Поэтому, чтобы поменять наболевшую тему, я опять начала задавать вопросы.
– Скажи мне, Север, почему у Магдалины и Радомира, да и у многих Волхвов я видела знак королевской «лилии»? Означает ли это, что все они были Франками? Можешь ли объяснить мне?
– Начнём с того, Изидора, что это неправильное понимание уже самого знака, – улыбнувшись, ответил Север. – Это была не лилия, когда его принесли во Франкию Меравингли.

Трёхлистник – боевой знак Славяно-Ариев

– ?!.
– Разве ты не знала, что это они принесли знак «Трёхлистника» в тогдашнюю Европу?.. – искренне удивился Север.
– Нет, я никогда об этом не слышала. И ты снова меня удивил!
– Трёхлистник когда-то, давным-давно, был боевым знаком Славяно-Ариев, Изидора. Это была магическая трава, которая чудесно помогала в бою – она давала воинам невероятную силу, она лечила раны и облегчала путь уходящим в другую жизнь. Эта чудесная трава росла далеко на Севере, и добывать её могли только волхвы и ведуны. Она всегда давалась воинам, уходившим защищать свою Родину. Идя на бой, каждый воин произносил привычное заклинание: «За Честь! За Совесть! За Веру!» Делая также при этом магическое движение – касался двумя пальцами левого и правого плеча и последним – середины лба. Вот что поистине означал Трёхлистник.
И таким принесли его с собою Меравингли. Ну, а потом, после гибели династии Меравинглей, новые короли присвоили его, как и всё остальное, объявив символом королевского дома Франции. А ритуал движения (или кресчения) «позаимствовала» себе та же христианская церковь, добавив к нему четвёртую, нижнюю часть... часть дьявола. К сожалению, история повторяется, Изидора...
Да, история и правда повторялась... И становилось от этого горько и грустно. Было ли хоть что-нибудь настоящим из всего того, что мы знали?.. Вдруг я почувствовала, будто на меня требовательно смотрят сотни незнакомых мне людей. Я поняла – это были те, кто ЗНАЛИ... Те, которые погибали, защищая правду... Они будто завещали мне донести ИСТИНУ до незнающих. Но я не могла. Я уходила... Так же, как ушли когда-то они сами.
Вдруг дверь с шумом распахнулась – в комнату ураганом ворвалась улыбающаяся, радостная Анна. Моё сердце высоко подскочило, а затем ухнуло в пропасть... Я не могла поверить, что вижу свою милую девочку!.. А она как ни в чём не бывало широко улыбалась, будто всё у неё было великолепно, и будто не висела над нашими жизнями страшная беда. – Мамочка, милая, а я чуть ли тебя нашла! О, Север!.. Ты пришёл нам помочь?.. Скажи, ты ведь поможешь нам, правда? – Заглядывая ему в глаза, уверенно спросила Анна.
Север лишь ласково и очень грустно ей улыбался...
* * *
Пояснение
После кропотливых и тщательных тринадцатилетних (1964-1976) раскопок Монтсегюра и его окрестностей, Французская Группа Археологических Исследований Монтсегюра и окрестностей (GRAME), обьявила в 1981 году своё окончательное заключение: Никакого следа руин от Первого Монтсегюра, заброшенного хозяевами в XII веке, не найдено. Так же, как не найдено и руин Второй крепости Монтсегюр, построенной её тогдашним хозяином, Раймондом де Перейль, в 1210 году.
(See: Groupe de Recherches Archeologiques de Montsegur et Environs (GRAME), Montsegur: 13 ans de rechreche archeologique, Lavelanet: 1981. pg. 76.: "Il ne reste aucune trace dan les ruines actuelles ni du premier chateau que etait a l'abandon au debut du XII siecle (Montsegur I), ni de celui que construisit Raimon de Pereilles vers 1210 (Montsegur II)...")
Соответственно показаниям, данным Священной Инквизиции на 30 марта 1244 года совладельцем Монтсегюра, арестованным сеньором Раймондом де Перейль, фортифицированный замок Монтсегюр был «восстановлен» в 1204 году по требованию Совершенных – Раймонда де Миропуа и Раймонда Бласко.
(According to a deposition given to the Inquisition on March 30, 1244 by the captured co-seigneur of Montsegur, Raymond de Pereille (b.1190-1244?), the fortress was "restored" in 1204 at the request of Cather perfecti Raymond de Mirepoix and Raymond Blasco.)
[Source: Doat V 22 fo 207]
Однако, кое-что всё же осталось, чтобы напоминать нам о трагедии, развернувшейся на этом малом, насквозь пропитанном человеческой кровью клочке горы... Всё ещё крепко цепляясь за основание Монтсегюра, буквально «висят» над обрывами фундаменты исчезнувшей деревни...

Анна восторженно взирала на Севера, будто он в состоянии был подарить нам спасение... Но понемногу её взгляд стал угасать, так как по грустному выражению его лица она поняла: как бы он этого не желал, помощи почему-то не будет.
– Ты ведь хочешь нам помочь, правда, ведь? Ну, скажи, ты ведь желаешь помочь, Север?..
Анна поочерёдно внимательно всматривалась в наши глаза, будто желая удостовериться, что мы её правильно понимаем. В её чистой и честной душе не укладывалось понимание, что кто-то мог, но не хотел спасти нас от ужасающей смерти...
– Прости меня, Анна... Я не могу помочь вам, – печально произнёс Север.
– Но, почему?!! Неужели ты не жалеешь, что мы погибнем?.. Почему, Север?!..
– Потому, что я НЕ ЗНАЮ, как помочь вам... Я не знаю, как погубить Караффу. У меня нет нужного «оружия», чтобы избавиться от него.
Всё ещё не желая верить, Анна очень настойчиво продолжала спрашивать.
– А кто же знает, как побороть его? Кто-то ведь должен это знать! Он ведь не самый сильный! Вон даже дедушка Истень намного сильнее его! Ведь, правда, Север?
Было забавно слышать, как она запросто называла такого человека дедушкой... Анна воспринимала их, как свою верную и добрую семью. Семью, в которой все друг о друге радеют... И где для каждого ценна в ней другая жизнь. Но, к сожалению, именно такой семьёй они и не являлись... У волхвов была другая, своя и обособленная жизнь. И Анна пока ещё этого никак не понимала.
– Это знает Владыко, милая. Только он может помочь вам.
– Но если это так, то как же он не помог до сих пор?! Мама ведь уже была там, правда? Почему же он не помог?
– Прости меня, Анна, я не могу тебе ответить. Я не ведаю...
Тут уже и я не смогла далее смолчать!
– Но ты ведь объяснял мне, Север! Что же с тех пор изменилось?..
– Наверное, я, мой друг. Думаю, это ты что-то во мне изменила. Иди к Владыко, Изидора. Он – ваша единственная надежда. Иди, пока ещё не поздно.
Я ничего ему не ответила. Да и что я могла сказать?.. Что я не верю в помощь Белого Волхва? Не верю, что он сделает для нас исключение? А ведь именно это и было правдой! И именно потому я не хотела идти к нему на поклон. Возможно, поступать подобно было эгоистично, возможно – неразумно, но я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела более просить помощи у отца, предавшего когда-то своего любимого сына... Я не понимала его, и была полностью с ним не согласна. Ведь он МОГ спасти Радомира. Но не захотел... Я бы многое на свете отдала за возможность спасти мою милую, храбрую девочку. Но у меня, к сожалению, такой возможности не было... Пусть даже храня самое дорогое (ЗНАНИЕ), Волхвы всё же не имели права очерствить свои сердца до такой степени, чтобы забыть простое человеколюбие! Чтобы уничтожить в себе сострадание. Они превратили себя в холодных, бездушных «библиотекарей», свято хранивших свою библиотеку. Только вот вопрос-то был уже в том, помнили ли они, закрывшись в своём гордом молчании, ДЛЯ КОГО эта библиотека когда-то предназначалась?.. Помнили ли они, что наши Великие Предки оставили своё ЗНАНИЕ, чтобы оно помогло когда-нибудь их внукам спасти нашу прекрасную Землю?.. Кто же давал право Белому Волхву единолично решать, когда именно придёт тот час, что они наконец-то широко откроют двери? Мне почему-то всегда казалось, что те, кого наши предки звали Богами, не позволили бы гибнуть своим самым лучшим сыновьям и дочерям только лишь потому, что не стояло ещё на пороге «правильное» время! Ибо, если чёрные вырежут всех просветлённых, то уже некому более будет понимать даже самую лучшую библиотеку...
Анна внимательно наблюдала за мной, видимо слыша мои печальные думы, а в её добрых лучистых глазах стояло взрослое, суровое понимание.
– Мы не пойдём к нему, мамочка. Мы попробуем сами, – ласково улыбнувшись, произнесла моя смелая девочка. – У нас ведь осталось ещё какое-то время, правда?
Север удивлённо взглянул на Анну, но, увидев её решимость, не произнёс ни слова.
А Анна уже восхищённо оглядывалась вокруг, только сейчас заметив, какое богатство окружало её в этой дивной сокровищнице Караффы.
– Ой, что это?!. Неужели это библиотека Папы?.. И ты могла здесь часто бывать, мамочка?
– Нет, родная моя. Всего лишь несколько раз. Я хотела узнать о чудесных людях, и Папа почему-то разрешил мне это.
– Ты имеешь в виду Катар? – спокойно спросила Анна. – Они ведь знали очень много, не правда ли? И всё же не сумели выжить. Земля всегда была очень жестокой... Почему так, мама?
– Это не Земля жестока, солнышко моё. Это – люди. И откуда тебе известно про Катар? Я ведь никогда не учила тебя о них, не правда ли?
На бледных щеках Анны тут же вспыхнуло «розовое» смущение...
– Ой, ты прости меня, пожалуйста! Я просто «слышала», о чём вы вели беседу, и мне стало очень интересно! Поэтому я слушала. Ты извини, ведь в ней не было ничего личного, вот я и решила, что вы не обидитесь...
– Ну, конечно же! Только зачем тебе нужна такая боль? Нам ведь хватает и того, что преподносит Папа, не так ли?
– Я хочу быть сильной, мама! Хочу не бояться его, как не боялись своих убийц Катары. Хочу, чтобы тебе не было за меня стыдно! – гордо вскинув голову, произнесла Анна.
С каждым днём я всё больше и больше удивлялась силе духа моей юной дочери!.. Откуда у неё находилось столько мужества, чтобы противостоять самому Караффе?.. Что двигало её гордым, горячим сердцем?
– Хотите ли увидеть ещё что-либо? – мягко спросил Север. – Не будет ли лучше вас оставить вдвоём на время?
– О, пожалуйста, Север, расскажи нам ещё про Магдалину!.. И расскажи, как погиб Радомир? – Восторженно попросила Анна. И тут же спохватившись, повернулась ко мне: – Ты ведь не возражаешь, мама?..
Конечно же, я не возражала!.. Наоборот, я была готова на всё, только бы отвлечь её от мыслей о нашем ближайшем будущем.
– Пожалуйста, расскажи нам, Север! Это поможет нам справиться и придаст нам сил. Расскажи, что знаешь, мой друг...
Север кивнул, и мы снова оказались в чьей-то чужой, незнакомой жизни... В чём-то давным-давно прожитом и покинутом прошлом.
Перед нами благоухал южными запахами тихий весенний вечер. Где-то вдалеке всё ещё полыхали последние блики угасающего заката, хотя уставшее за день солнце давно уже село, чтобы успеть отдохнуть до завтра, когда оно снова вернётся на своё каждодневное круговое путешествие. В быстро темнеющем, бархатном небе всё ярче разгорались непривычно огромные звёзды. Окружающий мир степенно готовил себя ко сну... Лишь иногда где-то вдруг слышался обиженный крик одинокой птицы, никак не находящей покоя. Или время от времени сонным лаем тревожил тишину переклик местных собак, этим показывавших своё неусыпное бдение. Но в остальном ночь казалась застывшей, ласковой и спокойной...
И только в огороженном высокой глиняной стеной саду всё ещё сидели двое. Это были Иисус Радомир и его жена Мария Магдалина...
Они провожали свою последнюю ночь... перед распятием.
Прильнувши к мужу, положив уставшую голову ему на грудь, Мария молчала. Она ещё столько хотела ему сказать!.. Сказать столько важного, пока ещё было время! Но не находила слов. Все слова уже были сказаны. И все они казались бессмысленными. Не стоящими этих последних драгоценных мгновений... Как бы она ни старалась уговорить Радомира покинуть чужую землю, он не согласился. И это было так нечеловечески больно!.. Мир оставался таким же спокойным и защищённым, но она знала – он не будет таким, когда уйдёт Радомир... Без него всё будет пустым и мёрзлым...
Она просила его подумать... Просила вернуться в свою далёкую Северную страну или хотя бы в Долину Магов, чтобы начать всё сначала.
Она знала – в Долине Магов их ждали чудесные люди. Все они были одарёнными. Там они могли построить новый и светлый мир, как уверял её Волхв Иоанн. Но Радомир не захотел... Он не согласился. Он желал принести себя в жертву, дабы прозрели слепые... Это было именно той задачей, что воздвиг на его сильные плечи Отец. Белый Волхв... И Радомир не желал отступать... Он хотел добиться понимания... у иудеев. Даже ценой своей собственной жизни.
Ни один из девяти друзей, верных рыцарей его Духовного Храма, не поддержал его. Ни один не желал отдавать его в руки палачей. Они не хотели его терять. Они слишком сильно его любили...
Но вот пришёл тот день, когда, подчиняясь железной воле Радомира, его друзья и его жена (против своей воли) поклялись не встревать в происходящее... Не пытаться его спасти, что бы ни происходило. Радомир горячо надеялся, что, видя явную возможность его гибели, люди наконец-то поймут, прозреют и захотят спасти его сами, несмотря на различия их веры, несмотря на нехватку понимания.
Но Магдалина знала – этого не случится. Она знала, этот вечер станет для них последним.
Сердце рвалось на части, слыша его ровное дыхание, чувствуя тепло его рук, видя его сосредоточенное лицо, не омрачённое ни малейшим сомнением. Он был уверен в своей правоте. И она ничего не могла поделать, как бы сильно его ни любила, как бы яростно ни пыталась его убедить, что те, за кого он шёл на верную смерть, были его недостойны.
– Обещай мне, светлая моя, если они всё же меня уничтожат, ты пойдёшь Домой, – вдруг очень настойчиво потребовал Радомир. – Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь учить. Рыцари Храма пойдут с тобой, они поклялись мне. Ты увезёшь с собою Весту, вы будете вместе. И я буду приходить к вам, ты знаешь это. Знаешь ведь?
И тут Магдалину, наконец, прорвало... Она не могла выдержать более... Да, она была сильнейшим Магом. Но в этот страшный момент она являлась всего лишь хрупкой, любящей женщиной, теряющей самого дорогого на свете человека...
Её верная, чистая душа не понимала, КАК могла Земля отдавать на растерзание самого одарённого своего сына?.. Был ли в этой жертве хоть какой-то смысл? Она думала – смысла не было. Привыкшая с малых лет к бесконечной (а иногда и безнадёжной!) борьбе, Магдалина не в состоянии была понять эту абсурдную, дикую жертву!.. Ни умом, ни сердцем не принимала она слепое повиновение судьбе, ни пустую надежду на чьё-то возможное «прозрение»! Эти люди (иудеи) жили в своём обособленном и наглухо закрытом для остальных мире. Их не волновала судьба «чужака». И Мария знала наверняка – они не помогут. Так же, как знала – Радомир погибнет бессмысленно и напрасно. И никто не сможет вернуть его обратно. Даже если захочет. Менять что-либо будет поздно...
– Как ты не можешь понять меня? – вдруг, подслушав её печальные мысли, заговорил Радомир. – Если я не попробую разбудить их, они уничтожат грядущее. Помнишь, Отец говорил нам? Я должен помочь им! Или хотя бы уж обязан попытаться.
– Скажи, ты ведь так и не понял их, правда ведь? – ласково гладя его руку, тихо прошептала Магдалина. – Так же, как и они не поняли тебя. Как же ты можешь помочь народу, если сам не понимаешь его?!. Они мыслят другими рунами... Да и рунами ли?.. Это другой народ, Радомир! Нам не знакомы их ум и сердце. Как бы ты ни пытался – они не услышат тебя! Им не нужна твоя Вера, так же, как не нужен и ты сам. Оглянись вокруг, Радость моя, – это чужой дом! Твоя земля зовёт тебя! Уходи, Радомир!
Но он не хотел мириться с поражением. Он желал доказать себе и другим, что сделал всё, что было в его земных силах. И как бы она ни старалась – Радомира ей было не спасти. И она, к сожалению, это знала...
Ночь уже подошла к середине... Старый сад, утонувший в мире запахов и сновидений, уютно молчал, наслаждаясь свежестью и прохладой. Окружающий Радомира и Магдалину мир сладко спал беззаботным сном, не предчувствуя ничего опасного и плохого. И только Магдалине почему-то казалось, что рядом с ней, прямо за её спиной, злорадно посмеиваясь, пребывал кто-то безжалостный и равнодушный... Пребывал Рок... Неумолимый и грозный, Рок мрачно смотрел на хрупкую, нежную, женщину, которую ему всё ещё почему-то никак не удавалось сломить... Никакими бедами, никакой болью.
А Магдалина, чтобы от всего этого защититься, изо всех сил цеплялась за свои старые, добрые воспоминания, будто знала, что только они в данный момент могли удержать её воспалённый мозг от полного и невозвратимого «затмения»... В её цепкой памяти всё ещё жили так дорогие ей годы, проведённые с Радомиром... Годы, казалось бы, прожитые так давно!.. Или может быть только вчера?.. Это уже не имело большого значения – ведь завтра его не станет. И вся их светлая жизнь тогда уже по-настоящему станет только воспоминанием.... КАК могла она с этим смириться?! КАК могла она смотреть, опустив руки, когда шёл на гибель единственный для неё на Земле человек?!!
– Я хочу показать тебе что-то, Мария, – тихо прошептал Радомир.
И засунув руку за пазуху, вынул оттуда... чудо!
Его тонкие длинные пальцы насквозь просвечивались ярким пульсирующим изумрудным светом!.. Свет лился всё сильнее, будто живой, заполняя тёмное ночное пространство...
Радомир раскрыл ладонь – на ней покоился изумительной красоты зелёный кристалл...
– Что это??? – как бы боясь спугнуть, также тихо прошептала Магдалина.
– Ключ Богов – спокойно ответил Радомир. – Смотри, я покажу тебе...
(О Ключе Богов я рассказываю с разрешения Странников, с которыми мне посчастливилось дважды встретится в июне и августе 2009 года, в Долине Магов. До этого о Ключе Богов не говорилось открыто нигде и никогда).
Кристалл был материальным. И в то же время истинно волшебным. Он был вырезан из очень красивого камня, похожего на удивительно прозрачный изумруд. Но Магдалина чувствовала – это было что-то намного сложнее, чем простой драгоценный камень, пусть даже самый чистый. Он был ромбовидным и удлинённым, величиной с ладонь Радомира. Каждый срез кристалла был полностью покрыт незнакомыми рунами, видимо, даже более древними, чем те, которые знала Магдалина...
– О чём он «говорит», радость моя?.. И почему мне не знакомы эти руны? Они чуточку другие, чем те, которым нас учили Волхвы. Да и откуда он у тебя?!
– Его принесли на Землю когда-то наши мудрые Предки, наши Боги, чтобы сотворить здесь Храм Вечного Знания, – задумчиво смотря на кристалл, начал Радомир. – Дабы помогал он обретать Свет и Истину достойным Детям Земли. Это ОН родил на земле касту Волхвов, Ведунов, Ведуний, Даринь и остальных просветлённых. И это из него они черпали свои ЗНАНИЯ и ПОНИМАНИЕ, и по нему когда-то создали Мэтэору. Позже, уходя навсегда, Боги оставили этот Храм людям, завещая хранить и беречь его, как берегли бы они саму Землю. А Ключ от Храма отдали Волхвам, дабы не попал он случайно к «тёмномыслящим» и не погибла бы Земля от их злой руки. Так с тех пор, и хранится это чудо веками у Волхвов, а они передают его время от времени достойному, чтобы не предал случайный «хранитель» наказ и веру, оставленную нашими Богами.

– Неужели это и есть Грааль, Север? – не удержавшись, просила я.
– Нет, Изидора. Грааль никогда не был тем, чем есть этот удивительный Умный Кристалл. Просто люди «приписали» своё желаемое Радомиру... как и всё остальное, «чужое». Радомир же, всю свою сознательную жизнь был Хранителем Ключа Богов. Но люди, естественно, этого знать не могли, и поэтому не успокаивались. Сперва они искали якобы «принадлежавшую» Радомиру Чашу. А иногда Граалем называли его детей или саму Магдалину. И всё это происходило лишь потому, что «истинно верующим» очень хотелось иметь какое-то доказательство правдивости того, во что они верят… Что-то материальное, что-то «святое», что возможно было бы потрогать... (что, к великому сожалению, происходит даже сейчас, через долгие сотни лет). Вот «тёмные» и придумали для них красивую в то время историю, чтобы зажечь ею чувствительные «верующие» сердца... К сожалению, людям всегда были нужны реликвии, Изидора, и если их не было, кто-то их просто придумывал. Радомир же никогда не имел подобной чаши, ибо не было у него и самой «тайной вечери»... на которой он якобы из неё пил. Чаша же «тайной вечери» была у пророка Джошуа, но не у Радомира.
И Иосиф Аримафейский вправду когда-то собрал туда несколько капель крови пророка. Но эта знаменитая «Граальская Чаша» по-настоящему была всего лишь самой простой глиняной чашечкой, из какой обычно пили в то время все евреи, и которую не так-то просто было после найти. Золотой же, или серебряной чаши, сплошь усыпанной драгоценными камнями (как любят изображать её священники) никогда в реальности не существовало ни во времена иудейского пророка Джошуа, ни уж тем более во времена Радомира.
Но это уже другая, хоть и интереснейшая история.

У тебя не так уж много времени, Изидора. И я думаю, ты захочешь узнать совершенно другое, что близко тебе по сердцу, и что, возможно, поможет тебе найти в себе побольше сил, чтобы выстоять. Ну, а этот, слишком тесно «тёмными» силами запутанный клубок двух чужих друг другу жизней (Радомира и Джошуа), в любом случае, так скоро не расплести. Как я уже сказал, у тебя просто не хватит на это времени, мой друг. Ты уж прости...
Я лишь кивнула ему в ответ, стараясь не показать, как сильно меня занимала вся эта настоящая правдивая История! И как же хотелось мне узнать, пусть даже умирая, всё невероятное количество лжи, обрушенной церковью на наши доверчивые земные головы... Но я оставляла Северу решать, что именно ему хотелось мне поведать. Это была его свободная воля – говорить или не говорить мне то или иное. Я и так была ему несказанно благодарна за его драгоценное время, и за его искреннее желание скрасить наши печальные оставшиеся дни.
Мы снова оказались в тёмном ночном саду, «подслушивая» последние часы Радомира и Магдалины...
– Где же находится этот Великий Храм, Радомир? – удивлённо спросила Магдалина.
– В дивной далёкой стране... На самой «вершине» мира... (имеется в виду Северный Полюс, бывшая страна Гиперборея – Даария), – тихо, будто уйдя в бесконечно далёкое прошлое, прошептал Радомир. – Там стоит святая гора рукотворная, которую не в силах разрушить ни природа, ни время, ни люди. Ибо гора эта – вечна... Это и есть Храм Вечного Знания. Храм наших старых Богов, Мария...
Когда-то, давным-давно, сверкал на вершине святой горы их Ключ – этот зелёный кристалл, дававший Земле защиту, открывавший души, и учивший достойных. Только вот ушли наши Боги. И с тех пор Земля погрузилась во мрак, который пока что не в силах разрушить сам человек. Слишком много в нём пока ещё зависти и злобы. Да и лени тоже...

– Люди должны прозреть, Мария. – Немного помолчав, произнёс Радомир. – И именно ТЫ поможешь им! – И будто не заметив её протестующего жеста, спокойно продолжил. – ТЫ научишь их ЗНАНИЮ и ПОНИМАНИЮ. И дашь им настоящую ВЕРУ. Ты станешь их Путеводной Звездой, что бы со мной ни случилось. Обещай мне!.. Мне некому больше доверить то, что должен был выполнить я сам. Обещай мне, светлая моя.
Радомир бережно взял её лицо в ладони, внимательно всматриваясь в лучистые голубые глаза и... неожиданно улыбнулся... Сколько бесконечной любви светилось в этих дивных, знакомых глазах!.. И сколько же было в них глубочайшей боли... Он знал, как ей было страшно и одиноко. Знал, как сильно она хотела его спасти! И несмотря на всё это, Радомир не мог удержаться от улыбки – даже в такое страшное для неё время, Магдалина каким-то образом оставалась всё такой же удивительно светлой и ещё более красивой!.. Будто чистый родник с животворной прозрачной водой...
Встряхнувшись, он как можно спокойнее продолжил.
– Смотри, я покажу тебе, как открывается этот древний Ключ...
На раскрытой ладони Радомира полыхнуло изумрудное пламя... Каждая малейшая руна начала раскрываться в целый пласт незнакомых пространств, расширяясь и открываясь миллионами образов, плавно протекавших друг через друга. Дивное прозрачное «строение» росло и кружилось, открывая всё новые и новые этажи Знаний, никогда не виданных сегодняшним человеком. Оно было ошеломляющим и бескрайним!.. И Магдалина, будучи не в силах отвести от всего этого волшебства глаз, погружалась с головой в глубину неизведанного, каждой фиброй своей души испытывая жгучую, испепеляющую жажду!.. Она вбирала в себя мудрость веков, чувствуя, как мощной волной, заполняя каждую её клеточку, течёт по ней незнакомая Древняя Магия! Знание Предков затопляло, оно было по-настоящему необъятным – с жизни малейшей букашки оно переносилось в жизнь вселенных, перетекало миллионами лет в жизни чужих планет, и снова, мощной лавиной возвращалось на Землю...
Широко распахнув глаза, Магдалина внимала дивному Знанию Древнего мира... Её лёгкое тело, свободное от земных «оков», песчинкой купалась в океане далёких звёзд, наслаждаясь величием и тишиной вселенского покоя...
Вдруг прямо перед ней развернулся сказочный Звёздный Мост. Протянувшись, казалось, в самую бесконечность, он сверкал и искрился нескончаемыми скоплениями больших и маленьких звёзд, расстилаясь у её ног в серебряную дорогу. Вдали, на самой середине той же дороги, весь окутанный золотым сиянием, Магдалину ждал Человек... Он был очень высоким и выглядел очень сильным. Подойдя ближе, Магдалина узрела, что не всё в этом невиданном существе было таким уж «человеческим»... Больше всего поражали его глаза – огромные и искристые, будто вырезаны из драгоценного камня, они сверкали холодными гранями, как настоящий бриллиант. Но так же, как бриллиант, были бесчувственными и отчуждёнными... Мужественные черты лица незнакомца удивляли резкостью и неподвижностью, будто перед Магдалиной стояла статуя... Очень длинные, пышные волосы искрились и переливались серебром, словно на них кто-то нечаянно рассыпал звёзды... «Человек» и, правда, был очень необычным... Но даже при всей его «ледяной» холодности, Магдалина явно чувствовала, как шёл от странного незнакомца чудесный, обволакивающий душу покой и тёплое, искреннее добро. Только она почему-то знала наверняка – не всегда и не ко всем это добро было одинаковым.
«Человек» приветственно поднял развёрнутую к ней ладонь и ласково произнёс:
– Остановись, Звёздная... Твой Путь не закончен ещё. Ты не можешь идти Домой. Возвращайся в Мидгард, Мария... И береги Ключ Богов. Да сохранит тебя Вечность.
И тут, мощная фигура незнакомца начала вдруг медленно колебаться, становясь совершенно прозрачной, будто собираясь исчезнуть.
– Кто ты?.. Прошу, скажи мне, кто ты?!. – умоляюще крикнула Магдалина.
– Странник... Ты ещё встретишь меня. Прощай, Звёздная...
Вдруг дивный кристалл резко захлопнулся... Чудо оборвалось также неожиданно, как и начиналось. Вокруг тут же стало зябко и пусто... Будто на дворе стояла зима.
– Что это было, Радомир?!. Это ведь намного больше, чем нас учили!..– не спуская с зелёного «камня» глаз, потрясённо спросила Магдалина.
– Я просто чуть приоткрыл его. Чтобы ты могла увидеть. Но это всего лишь песчинка из того, что он может. Поэтому ты должна сохранить его, что бы со мной ни случилось. Любой ценой... включая твою жизнь, и даже жизнь Весты и Светодара.
Впившись в неё своими пронзительно-голубыми глазами, Радомир настойчиво ждал ответа. Магдалина медленно кивнула.
– Он это же наказал... Странник...
Радомир лишь кивнул, явно понимая, о ком она говорила.
– Тысячелетиями люди пытаются найти Ключ Богов. Только никто не ведает, как он по-настоящему выглядит. Да и смысла его не знают, – уже намного мягче продолжил Радомир. – О нём ходят самые невероятные легенды, одни – очень красивы, другие – почти сумасшедшие.

(О Ключе Богов и, правда, ходят разные-преразные легенды. На каких только языках веками не пытались расписывать самые большие изумруды!.. На арабском, иудейском, индусском и даже на латыни... Только никто почему-то не хочет понять, что от этого камни не станут волшебными, как бы сильно кому-то этого не хотелось... На предлагаемых фотографиях видны: иранский псевдо Мани, и Великий Могул, и католический "талисман" Бога, и Изумрудная "дощечка" Гермеса (Emeral tablet) и даже знаменитая индийская Пещера Аполлона из Тианы, которую, как утверждают сами индусы, однажды посетил Иисус Христос. (Подробнее об этом можно прочитать в пишущейся сейчас книге «Святая страна Даария». Часть1. О чём ведали Боги?))
– Просто сработала, видимо, у кого-то когда-то родовая память, и человек вспомнил – было когда-то что-то несказанно великое, Богами подаренное. А вот ЧТО – не в силах понять... Так и ходят столетиями «искатели» неизвестно зачем и кружат кругами. Будто наказал кто-то: «пойди туда – не знаю куда, принеси то – не ведомо что»... Знают только, что сила в нём скрыта дюжая, знание невиданное. Умные за знанием гоняются, ну а «тёмные» как всегда пытаются найти его, чтобы править остальными... Думаю, это самая загадочная и самая (каждому по-своему) желанная реликвия, существовавшая когда-либо на Земле. Теперь всё только от тебя будет зависеть, светлая моя. Если меня не станет, ни за что не теряй его! Обещай мне это, Мария...
Магдалина опять кивнула. Она поняла – то была жертва, которую просил у неё Радомир. И она ему обещала... Обещала хранить удивительный Ключ Богов ценой своей собственной жизни... да и жизни детей, если понадобится.
Радомир осторожно вложил зелёное чудо ей в ладонь – кристалл был живым и тёплым...
Ночь пробегала слишком быстро. На востоке уже светало... Магдалина глубоко вздохнула. Она знала, скоро за ним придут, чтобы отдать Радомира в руки ревнивых и лживых судей... всей своей чёрствой душой ненавидевших этого, как они называли, «чужого посланника»...
Свернувшись в комок меж сильных рук Радомира, Магдалина молчала. Она хотела просто чувствовать его тепло... насколько это ещё было возможно... Казалось, жизнь капля за каплей покидала её, превращая разбитое сердце в холодный камень. Она не могла дышать без него... Этого, такого родного человека!.. Он был её половиной, частью её существа, без которого жизнь была невозможна. Она не знала, как она будет без него существовать?.. Не знала, как ей суметь быть столь сильной?.. Но Радомир верил в неё, доверял ей. Он оставлял ей ДОЛГ, который не позволял сдаваться. И она честно пыталась выжить...
Несмотря на всю нечеловеческую собранность, дальнейшего Магдалина почти не помнила...

Она стояла на коленях прямо под крестом и смотрела Радомиру в глаза до самого последнего мгновения... До того, как его чистая и сильная душа покинула своё ненужное уже, умершее тело.На скорбное лицо Магдалины упала горячая капля крови, и слившись со слезой, скатилась на землю. Потом упала вторая... Так она стояла, не двигаясь, застывшая в глубочайшем горе... оплакивая свою боль кровавыми слезами...
Вдруг, дикий, страшнее звериного, крик сотряс окружающее пространство... Крик был пронзительным и протяжным. От него стыла душа, ледяными тисками сжимая сердце. Это кричала Магдалина...
Земля ответила ей, содрогнувшись всем своим старым могучим телом.
После наступила тьма...
Люди в ужасе разбегались, не разбирая дороги, не понимая, куда несут их непослушные ноги. Будто слепые, они натыкались друг на друга, шарахаясь в разные стороны, и снова спотыкались и падали, не обращая внимания на окружаюшее... Всюду звенели крики. Плачь и растерянность объяли Лысую Гору и наблюдавших там казнь людей, будто только лишь теперь позволив прозреть – истинно увидеть ими содеянное...
Магдалина встала. И снова дикий, нечеловеческий крик пронзил усталую Землю. Утонув в рокоте грома, крик змеился вокруг злыми молниями, пугая собою стылые души... Освободив Древнюю Магию, Магдалина призывала на помощь старых Богов... Призывала Великих Предков.
Ветер трепал в темноте её дивные золотые волосы, окружая хрупкое тело ореолом Света. Страшные кровавые слёзы, всё ещё алея на бледных щеках, делали её совершенно неузнаваемой... Чем-то похожей на грозную Жрицу...
Магдалина звала... Заломив руки за голову, она снова и снова звала своих Богов. Звала Отцов, только что потерявших чудесного Сына... Она не могла так просто сдаться... Она хотела вернуть Радомира любой ценой. Даже, если не суждено будет с ним общаться. Она хотела, чтобы он жил... несмотря ни на что.

Но вот прошла ночь, и ничего не менялось. Его сущность говорила с ней, но она стояла, омертвев, ничего не слыша, лишь без конца призывая Отцов... Она всё ещё не сдавалась.
Наконец, когда на дворе светало, в помещении вдруг появилось яркое золотое свечение – будто тысяча солнц засветила в нём одновременно! А в этом свечении у самого входа возникла высокая, выше обычной, человеческая фигура... Магдалина сразу же поняла – это пришёл тот, кого она так яро и упорно всю ночь призывала...
– Вставай Радостный!.. – глубоким голосом произнёс пришедший. – Это уже не твой мир. Ты отжил свою жизнь в нём. Я покажу тебе твой новый путь. Вставай, Радомир!..
– Благодарю тебя, Отец... – тихо прошептала стоявшая рядом с ним Магдалина. – Благодарю, что услышал меня!
Старец долго и внимательно всматривался в стоящую перед ним хрупкую женщину. Потом неожиданно светло улыбнулся и очень ласково произнёс:
– Тяжко тебе, горестная!.. Боязно... Прости меня, доченька, заберу я твоего Радомира. Не судьба ему находиться здесь более. Его судьба другой будет теперь. Ты сама этого пожелала...
Магдалина лишь кивнула ему, показывая, что понимает. Говорить она не могла, силы почти покидали её. Надо было как-то выдержать эти последние, самые тяжкие для неё мгновения... А потом у неё ещё будет достаточно времени, чтобы скорбеть об утерянном. Главное было то, что ОН жил. А всё остальное было не столь уж важным.
Послышалось удивлённое восклицание – Радомир стоял, оглядываясь, не понимая происходящего. Он не знал ещё, что у него уже другая судьба, НЕ ЗЕМНАЯ... И не понимал, почему всё ещё жил, хотя точно помнил, что палачи великолепно выполнили свою работу...

– Прощай, Радость моя... – тихо прошептала Магдалина. – Прощай, ласковый мой. Я выполню твою волю. Ты только живи... А я всегда буду с тобой.
Снова ярко вспыхнул золотистый свет, но теперь он уже почему-то находился снаружи. Следуя ему, Радомир медленно вышел за дверь...
Всё вокруг было таким знакомым!.. Но даже чувствуя себя вновь абсолютно живым, Радомир почему-то знал – это был уже не его мир... И лишь одно в этом старом мире всё ещё оставалось для него настоящим – это была его жена... Его любимая Магдалина....
– Я вернусь к тебе... я обязательно вернусь к тебе... – очень тихо сам себе прошептал Радомир. Над головой, огромным «зонтом» висела вайтмана...
Купаясь в лучах золотого сияния, Радомир медленно, но уверенно двинулся за сверкающим Старцем. Перед самым уходом он вдруг обернулся, чтобы в последний раз увидеть её... Чтобы забрать с собою её удивительный образ. Магдалина почувствовала головокружительное тепло. Казалось, в этом последнем взгляде Радомир посылал ей всю накопленную за их долгие годы любовь!.. Посылал ей, чтобы она также его запомнила.
Она закрыла глаза, желая выстоять... Желая казаться ему спокойной. А когда открыла – всё было кончено...
Радомир ушёл...
Земля потеряла его, оказавшись его не достойной.
Он ступил в свою новую, незнакомую ещё жизнь, оставляя Марии Долг и детей... Оставляя её душу раненой и одинокой, но всё такой же любящей и такой же стойкой.
Судорожно вздохнув, Магдалина встала. Скорбеть у неё пока что просто не оставалось времени. Она знала, Рыцари Храма скоро придут за Радомиром, чтобы предать его умершее тело Святому Огню, провожая этим самым его чистую Душу в Вечность.

Первым, конечно же, как всегда появился Иоанн... Его лицо было спокойным и радостным. Но в глубоких серых глазах Магдалина прочла искреннее участие.
– Велика благодарность тебе, Мария... Знаю, как тяжело было тебе отпускать его. Прости нас всех, милая...
– Нет... не знаешь, Отец... И никто этого не знает... – давясь слезами, тихо прошептала Магдалина. – Но спасибо тебе за участие... Прошу, скажи Матери Марии, что ОН ушёл... Что живой... Я приду к ней, как только боль чуточку утихнет. Скажи всем, что ЖИВЁТ ОН...
Больше Магдалина выдержать не могла. У неё не было больше человеческих сил. Рухнув прямо на землю, она громко, по-детски разрыдалась...
Я посмотрела на Анну – она стояла окаменев. А по суровому юному лицу ручейками бежали слёзы.
– Как же они могли допустить такое?! Почему они все вместе не переубедили его? Это же так неправильно, мама!.. – возмущённо глядя на нас с Севером, воскликнула Анна.
Она всё ещё по-детски бескомпромиссно требовала на всё ответов. Хотя, если честно, я точно так же считала, что они должны были не допустить гибели Радомира… Его друзья... Рыцари Храма... Магдалина. Но разве могли мы судить издалека, что тогда было для каждого правильным?.. Мне просто по-человечески очень хотелось увидеть ЕГО! Так же, как хотелось увидеть живой Магдалину...
Наверно именно поэтому, я никогда не любила погружаться в прошлое. Так как прошлое нельзя было изменить (во всяком случае, я этого сделать не могла), и никого нельзя было предупредить о назревавшей беде или опасности. Прошлое – оно и было просто ПРОШЛЫМ, когда всё хорошее или плохое давно уже с кем-то случилось, и мне оставалось лишь наблюдать чью-то прожитую хорошую или плохую, жизнь.
И тут я снова увидела Магдалину, теперь уже одиноко сидевшую на ночном берегу спокойного южного моря. Мелкие лёгкие волны ласково омывали её босые ноги, тихо нашёптывая что-то о прошлом... Магдалина сосредоточенно смотрела на огромный зелёный камень, покойно лежавший на её ладони, и о чём-то очень серьёзно размышляла. Сзади неслышно подошёл человек. Резко повернувшись, Магдалина тут же улыбнулась:
– Когда же ты перестанешь пугать меня, Раданушка? И ты всё такой же печальный! Ты ведь обещал мне!.. Чему же грустить, если ОН живой?..
– Не верю я тебе, сестра! – ласково улыбаясь, грустно произнёс Радан.
Это был именно он, всё такой же красивый и сильный. Только в потухших синих глазах теперь жили уже не былые радость и счастье, а гнездилась в них чёрная, неискоренимая тоска...
– Не верю, что ты с этим смирилась, Мария! Мы должны были спасти его, несмотря на его желание! Позже и сам понял бы, как сильно ошибался!.. Не могу я простить себе! – В сердцах воскликнул Радан.
Видимо, боль от потери брата накрепко засела в его добром, любящем сердце, отравляя приходящие дни невосполнимой печалью.
– Перестань, Раданушка, не береди рану... – тихо прошептала Магдалина. – Вот, посмотри лучше, что оставил мне твой брат... Что наказал хранить нам всем Радомир.
Протянув руку, Мария раскрыла Ключ Богов...
Он вновь начал медленно, величественно открываться, поражая воображение Радана, который, будто малое дитя, остолбенело наблюдал, не в состоянии оторваться от разворачивающейся красоты, не в силах произнести ни слова.
– Радомир наказал беречь его ценой наших жизней... Даже ценой его детей. Это Ключ наших Богов, Раданушка. Сокровище Разума... Нет ему равных на Земле. Да, думаю, и далеко за Землёй... – грустно молвила Магдалина. – Поедем мы все в Долину Магов. Там учить будем... Новый мир будем строить, Раданушка. Светлый и Добрый Мир... – и чуть помолчав, добавила. – Думаешь, справимся?
– Не знаю, сестра. Не пробовал. – Покачал головой Радан. – Мне другой наказ дан. Светодара бы сохранить. А там посмотрим... Может и получится твой Добрый Мир...
Присев рядом с Магдалиной, и забыв на мгновение свою печаль, Радан восторженно наблюдал, как сверкает и «строится» дивными этажами чудесное сокровище. Время остановилось, как бы жалея этих двух, потерявшихся в собственной грусти людей... А они, тесно прижавшись друг к другу, одиноко сидели на берегу, заворожено наблюдая, как всё шире сверкало изумрудом море... И как дивно горел на руке Магдалины Ключ Богов – оставленный Радомиром, изумительный «умный» кристалл...
С того печального вечера прошло несколько долгих месяцев, принёсших Рыцарям Храма и Магдалине ещё одну тяжкую потерю – неожиданно и жестоко погиб Волхв Иоанн, бывший для них незаменимым другом, Учителем, верной и могучей опорой... Рыцари Храма искренне и глубоко скорбели о нём. Если смерть Радомира оставила их сердца раненными и возмущёнными, то с потерей Иоанна их мир стал холодным и невероятно чужим...
Друзьям не разрешили даже похоронить (по своему обычаю – сжигая) исковерканное тело Иоанна. Иудеи его просто зарыли в землю, чем привели в ужас всех Рыцарей Храма. Но Магдалине удалось хотя бы выкупить(!) его отрубленную голову, которую, ни за что не желали отдавать иудеи, так как считали её слишком опасной – они считали Иоанна великим Магом и Колдуном...

Так, с печальным грузом тяжелейших потерь, Магдалина и её маленькая дочурка Веста, охраняемые шестью Храмовиками, наконец-то решились пуститься в далёкое и нелёгкое путешествие – в дивную страну Окситанию, пока что знакомую только лишь одной Магдалине...
Дальше – был корабль... Была длинная, тяжкая дорога... Несмотря на своё глубокое горе, Магдалина, во время всего нескончаемо-длинного путешествия была с Рыцарями неизменно приветливой, собранной и спокойной. Храмовики тянулись к ней, видя её светлую, печальную улыбку, и обожали её за покой, который испытывали, находясь с рядом с ней... А она с радостью отдавала им своё сердце, зная, какая жестокая боль жгла их уставшие души, и как сильно казнила их происшедшая с Радомиром и Иоанном беда...
Когда они наконец-то достигли желанной Долины Магов, все без исключения мечтали только лишь об одном – отдохнуть от бед и боли, насколько для каждого это было возможно.
Слишком много было утрачено дорогого...
Слишком высокой была цена.
Сама же Магдалина, покинувшая Долину Магов, будучи малой десятилетней девочкой, теперь c трепетом заново «узнавала» свою гордую и любимую Окситанию, в которой всё – каждый цветок, каждый камень, каждое дерево, казались ей родными!.. Истосковавшись по прошлому, она жадно вдыхала бушующий «доброй магией» окситанский воздух и не могла поверить, что вот она наконец-то пришла Домой...
Это была её родная земля. Её будущий Светлый Мир, построить который она обещала Радомиру. И это к ней принесла она теперь своё горе и скорбь, будто потерянное дитя, ищущее у Матери защиты, сочувствия и покоя...
Магдалина знала – чтобы исполнить наказ Радомира, она должна была чувствовать себя уверенной, собранной и сильной. Но пока она лишь жила, замкнувшись в своей глубочайшей скорби, и была до сумасшествия одинокой...
Без Радомира её жизнь стала пустой, никчемной и горькой... Он обитал теперь где-то далеко, в незнакомом и дивном Мире, куда не могла дотянуться её душа... А ей так безумно по-человечески, по-женски его не хватало!.. И никто, к сожалению, не мог ей ничем в этом помочь.