Марш (музыка)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Марш (итал. marcia, фр. marche — буквально «шествие», «движение вперёд», от marcher — «идти») — музыкальный жанр; сложился в инструментальной музыке в связи с необходимостью синхронизации движения большого числа людей: движения войск в строю, церемониальных и праздничных шествий[1].









История

Марш является одним из основных прикладных жанров. Судя по сохранившимся изображениям, уже в Древней Греции различные процессии сопровождались музыкой; под музыку, в маршевом порядке выходил на сцену и уходил с неё хор в древнегреческой трагедии[1]. Марши или их прообразы существовали и в Древнем Риме, по крайней мере во времена Империи — как музыкальное сопровождение триумфальных шествий и похорон[2].

В XIV—XV веках в некоторых странах Западной Европы, прежде всего в Швеции и Пруссии, стала обязательной «ходьба в ногу»; соответственно, возникла потребность в музыкальной организации — синхронизации шествия. Маршу как жанру военной музыки предшествовала походная песня, - такие песни в Средние века распевали, в частности, ландскнехты и крестоносцы; и наиболее ранние образцы жанра родились из исполнения походной песни на мелодичном инструменте, обычно флейте, в сопровождении барабана, который и обеспечивал необходимый ритм[1]. На формирование марша оказали влияние и традиционные военные сигналы, и некоторые формы танцевальной музыки, например полонез и интрада, по своему характеру близкие к маршу[1].

В дальнейшем для исполнения военной маршевой музыки создавались специальные военные инструментальные капеллы, первоначально состоявшие исключительно из духовых инструментов, деревянных и медных, а в конце XVIII века пополненные ударными инструментами. Ранние марши состоял из двух частей по 8-16 тактов, лишь в середине XVIII века, под влиянием некоторых танцевальных жанров, и в марше утвердилась трёхчастная форма (трио)[1].

Изначально предназначенный для выполнения сугубо прикладных задач, марш очень скоро стал жанром бытовой, концертной и, не в последнюю очередь, сценической музыки — уже в XVII веке часто использовался в опере и балете, прежде всего в сочинениях Ж.-Б. Люлли; марши встречаются в сборниках клавирных пьес Генри Пёрселла и Франсуа Куперена[1]. Со второй половины XVIII века композиторы нередко включали марш в различные произведения инструментальной музыки — в сюиты, а позже в фортепианные сонаты и в симфонии, особенно часто траурные марши (например, в Сонате № 12 Л. ван Бетховена, в Сонате № 2 Ф. Шопена, в Третьей («Героической») симфонии Бетховена)[1]. Все разновидности марша можно найти в симфониях Густава Малера: военный — в Шестой симфонии, траурные — во Второй и в Пятой, гротескно-траурный — в Первой[3].

В России марш получил распространение при Петре I, в начале XVIII века. По примеру Западной Европы почти каждому полку русской армии, в качестве своеобразной музыкальной эмблемы, был присвоен свой марш, — известны, например, марши Преображенского, Семёновского и Измайловского полков[1].

Жанровые особенности

Марш как музыкальный жанр отличают чёткий ритм и строгая размеренность темпа, чёткость структурного членения. Обычно марш бывает выдержан в размерах 2/4, 4/4 или 6/8; в балете, однако, встречаются и трёхдольные марши. Характерные ритмические рисунки маршей ведут своё происхождение от барабанной дроби и фанфарных сигналов. Ещё Ж. Б. Люлли ввёл в маршевую музыку пунктирные ритмы, заимствованные от интрады и усилившие её активность и динамичность[1].

Поскольку военный марш призван не только синхронизировать движение, но и поднимать боевой дух войск, для музыки его характерны мужественные и энергичные интонации. Различаются несколько видов военной маршевой музыки. Строевой марш, он же парадный или церемониальный, исполняется в любых случаях торжественного прохождения войск, в том числе на парадах. Колонный марш, разновидность строевого, пишется обычно в размере 6/8; особую чёткость его ритмике придаёт единая во всех голосах ритмическая фигура. Фанфарный марш, другая разновидность строевого, отличается особенной праздничностью и всегда включает сигнально-фанфарные темы[1].

Походный, или скорый, марш отличается более быстрым по сравнению со строевым темпом, используется как на строевых прогулках, так и во время праздничных шествий. Существует также встречный марш, который исполняется при встрече командующих, при многих воинских ритуалах, встрече и сопровождении знамени. В военных маршах обычно преобладают мажорные тональности[1].

Особая разновидность — траурный марш, исполняемый на похоронах и при возложении венков. Траурный марш всегда пишется в медленном темпе, более медленном, чем церемониальный; для него характерны плавные интонации, использование фанфарных мелодических оборотов ограничено. В мажоре может писаться средняя часть, а две крайние, как правило, в миноре[1].

Напишите отзыв о статье "Марш (музыка)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Хаханян Х. М. Марш // Музыкальная энциклопедия / под редакцией Ю. Келдыша. — М.: Советская энциклопедия, 1976. — Т. 3.
  2. Словарь античности / Перевод с немецкого = Lexicon der Antike. — М.: ЭЛЛИС ЛАК, Прогресс, 1994. — С. 365. — ISBN 5-7195-0033-2.
  3. Кенигсберг А. К., Михеева Л. В. 111 симфоний. — СПб: Культ-информ-пресс, 2000. — С. 426—449. — 669 с. — ISBN 5-8392-0174-X.

Ссылки

  • [http://www.partita.ru/marches.shtml Марши для духового оркестра]

Отрывок, характеризующий Марш (музыка)

– А кого вы ищете? – спросила Атенайс.
– Никого, – удивилась малышка. – А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
– А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... – она печально улыбнулась. – Но это было так давно!..
– А как давно? – не выдержала я.
– О, очень давно!... Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню – это было давно.
Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая с высоты, отдавая душу, пел свою последнюю песню – была такой же величественной и трагичной...
Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось – она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости, и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
– Можем ли мы вам чем-то помочь? – чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
– Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
Я пожала плечами:
– Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
Атенайс кивнула:
– Я охраняю это междумирье, я могу пропустить вас туда, – и, ласково посмотрев на Стеллу, добавила. – А тебе, дитя, я помогу найти себя...
Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали, открытую золотую дверь...
– Ну, что – пойдём? – уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
– Ой, смотри, а там кто-то есть... – показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
Мы легко скользнули внутрь и ... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
– Но это же я?!.. – глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. – Ведь это правда я... Как же так?..
Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.
– Так это же я... – в восторге прошептала малышка. – Ой, как чудесно! Это же, правда я...
Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием.
Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие – это опять была наша знакомая, Атенайс.
– Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, – она внимательнее посмотрела мне в глаза. – А может, и не придёшь вовсе...
– Как это «не приду»?!.. – испугалась я. – Если приходят все – значит приду и я!
– Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости...
Я очень расстроилась, но, стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила:
– А что это за «отпечаток»?
– О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на плотную землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»...
Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво...
И только теперь, через много, много лет (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая), просматривая сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти, и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год.
Но всё это я понимаю сейчас, а тогда до этого было ещё очень далеко, и мне приходилось довольствоваться своим, совсем ещё детским, пониманием всего со мной происходящего, и своими, иногда ошибочными, а иногда и правильными, догадками...
– А на других «этажах» сущности тоже имеют такие же «отпечатки»? – заинтересованно спросила любознательная Стелла.
– Да, конечно имеют, только уже иные, – спокойно ответила Атенайс. – И не на всех «этажах» они так же приятны, как здесь... Особенно на одном...