Мендельсон, Феликс

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Феликс Мендельсон
Felix Mendelssohn
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Основная информация
Имя при рождении

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Якоб Людвиг Феликс Мендельсон Бартольди

Дата рождения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место рождения

Гамбург, оккупирован Французской империей

Дата смерти

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место смерти

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Годы активности

с Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). по Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Профессии

композитор, дирижёр

Певческий голос

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Инструменты

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Жанры

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Псевдонимы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Коллективы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сотрудничество

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Лейблы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды
60px
Автограф
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
[[s:Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Я́коб Лю́двиг Фе́ликс Мендельсо́н Барто́льди (нем. Jakob Ludwig Felix Mendelssohn Bartholdy; 3 февраля 1809, Гамбург — 4 ноября 1847, Лейпциг) — немецкий композитор, пианист, дирижёр, педагог еврейского происхождения. Один из крупнейших представителей романтизма в музыке. Глава Лейпцигской школы в немецкой музыке, основатель Лейпцигской консерватории.







Биография

Ранний период

Феликс Мендельсон родился в семье банкира Авраама Мендельсона. Дедом композитора был знаменитый еврейский философ Мозес (Моисей) Мендельсон, основатель движения Хаскала («еврейского Просвещения»). Несколько лет спустя после рождения Феликса семья Мендельсонов, еврейская по происхождению, приняла лютеранство[1] и взяла вторую фамилию — Бартольди. В 1811 году Мендельсоны перебрались в Берлин.

Юный Феликс рос в богатой творческой и интеллектуальной атмосфере. В доме Мендельсонов часто бывали многие знаменитые люди того времени, в частности, знаменитый философ Фридрих Гегель и видный музыкальный педагог и композитор того времени Карл Цельтер. Именно Цельтер обратил внимание на хорошие музыкальные способности Мендельсона и стал давать ему уроки теории музыки. Одновременно Мендельсон начал заниматься на фортепиано у Людвига Бергера и на скрипке сперва у Карла Хеннинга, а затем у Эдуарда Рица (которому в 1822 году посвятил свой юношеский ре-минорный концерт). Уже в девять лет Мендельсон успешно выступил как пианист, а год спустя в Берлине успешно состоялся его вокальный дебют (Мендельсон обладал хорошим альтом). К этому же времени относятся его первые серьёзные композиторские опыты: соната для скрипки и фортепиано, фортепианное трио, две фортепианных сонаты, ряд органных сочинений. В 1821 году Цельтер познакомил Мендельсона с Гёте, который благосклонно отнёсся к таланту 12-летнего музыканта. Вскоре состоялось знакомство Мендельсона с Вебером, который приехал в Берлин на постановку своей оперы «Вольный стрелок».

В эти годы Мендельсон уже ведёт активную концертную деятельность, выступая как пианист и дирижёр. Из известных работ этого периода — Первая симфония c-moll, Концерт для фортепиано с оркестром a-moll, фортепианные квинтет и секстет, в 1824 году была поставлена его опера «Два племянника». Знакомство Мендельсона со знаменитым пианистом Игнацем Мошелесом, относящееся к этому же времени, переросло в многолетнюю дружбу и творческое сотрудничество.

Начало творческой карьеры (1825—1829)

В 1825 году Авраам Мендельсон совершает поездку в Париж и берёт с собой сына. Париж того времени был одним из музыкальных центров Европы, где работали крупнейшие композиторы того времени — Джоаккино Россини и Джакомо Мейербер. Мендельсон встречается с ректором Парижской Консерватории Луиджи Керубини, который даёт его дарованию высочайшую оценку. Французская композиторская школа не произвела на Мендельсона большого впечатления, о чём свидетельствует его переписка того времени, что не помешало ему, тем не менее, завести многочисленные знакомства в музыкальных кругах Франции.

В мае 1825 года Мендельсоны возвращаются в Берлин, где Феликс во второй раз в жизни встречается с Гёте. В доме писателя был впервые исполнен посвящённый ему Фортепианный квартет Мендельсона. В августе того же года композитор заканчивает свою двухактную оперу «Свадьба Камачо» по одному из эпизодов «Дон Кихота» Сервантеса.

Семья Мендельсонов поселяется в просторном старинном доме на Leipziger Straße 3, в котором был большой музыкальный зал. Традицией стали субботние концерты Мендельсона, на которые приходило до нескольких сотен зрителей.

В 1826 году Мендельсон сочинил одно из самых известных своих произведений — увертюру к комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». Впоследствии он часто дирижировал этим произведением в своих концертах.

1827 год отмечен первой постановкой «Свадьбы Камачо». На первом представлении оркестром руководил Гаспаре Спонтини. Публика хорошо приняла оперу, однако из-за многочисленных интриг, возникших вокруг неё, второе представление сорвалось. В дальнейшем Мендельсон разочаровался в этом своём сочинении и больше не написал ни одной оперы, сосредоточившись на инструментальной музыке и ораториях.

В том же году Мендельсон поступает в Берлинский университет, где слушает лекции Фридриха Гегеля.

Мендельсон активно интересовался музыкой Баха, в то время почти совершенно забытого композитора. Ещё в 1823 году его бабушка подарила ему копию манускрипта «Страстей по Матфею». Хоровые сочинения Баха давал Мендельсону для работы Цельтер, считая их, однако, не более чем учебным материалом. Когда в 1829 году совместно с певцом и режиссёром Эдуардом Девриентом Мендельсон задумал продирижировать Страсти по Матфею, Цельтер активно выступал против. Однако исполнение состоялось (это было первое исполнение «Страстей» после смерти Баха), правда, в сокращённом виде (Мендельсон был вынужден убрать некоторые арии, речитативы и хоралы, иначе исполнение могло затянуться на очень долгое время) и с некоторыми изменениями в составе оркестра (партия клавесина исполнялась на хаммерклавире, причём самим Мендельсоном[2], партии гобоев д’амур — кларнетными, а гобоев да качча («охотничьих гобоев») — скрипичными). Девриент исполнял партию Иисуса. Исполнение имело большой успех, и Мендельсон исполнил «Страсти» в ближайших концертах ещё дважды.

Зарубежные гастроли (1829—1832)

Спустя некоторое время после исполнения «Страстей» Мендельсон по приглашению Мошелеса прибывает с гастролями в Лондон. Здесь он в концертах Филармонического общества дирижирует своими оркестровыми сочинениями — Симфонией c-moll, увертюрой «Сон в летнюю ночь», выступает как пианист с сочинениями Вебера и Бетховена. В одном из концертов Мендельсон совместно с Мошелесом исполнил свой Концерт для двух фортепиано с оркестром, в наше время совершенно забытый. Концерты Мендельсона пользовались огромным успехом, в 1829 он предпринимает турне по Шотландии, и возвращается в Берлин уже европейской знаменитостью. Под впечатлением от визита в Шотландию композитор создаёт симфонию, впоследствии получившую название «Шотландская» (завершена и исполнена была лишь в 1842), и увертюру «Гебриды».

Посещение Англии стало лишь первой частью грандиозного концертного тура, который спонсировался отцом Мендельсона. В 1830 году композитору было предложено звание профессора в Берлине, однако Мендельсон от него отказался и предпринял новые гастроли, на этот раз в Италию, по пути остановившись в Веймаре и посетив Гёте, который в то время жил там.

По возвращении из Италии Мендельсон дал целую серию концертов в Мюнхене (там он сочинил и впервые исполнил фортепианный Концерт g-moll), Штутгарте, Франкфурте, и в декабре 1831 года прибыл в Париж. Проведя там четыре месяца, Мендельсон познакомился с Листом и Шопеном. Парижская публика, однако, неожиданно встретила новые сочинения Мендельсона весьма прохладно (в частности, это относилось к Реформационной симфонии). В марте 1832 года Мендельсон заразился холерой, из-за чего пришлось отменить остававшиеся концерты. Правда, достаточно быстро композитору удалось излечиться от болезни.

Уже в апреле того же года Мендельсон дал серию концертов в Лондоне, где выступал не только как дирижёр, но и как органист, а также выпускает в печать первую книгу своих знаменитых «Песен без слов».

Летом Мендельсон возвращается в Берлин.

Дюссельдорф (1832—1835)

В мае 1832 года умирает Карл Цельтер, первый учитель Мендельсона и директор Певческой Академии в Берлине. По настоянию своего отца Мендельсон выдвигает свою кандидатуру на этот пост, однако члены Академии проголосовали за вице-директора Карла Рунгенхагена, причём, как утверждал Эдвард Девринт, не последнюю роль в этом решении сыграли антисемитские взгляды некоторых членов Академии. Спустя некоторое время композитор принимает решение покинуть Берлин.

В 1833 году Мендельсон в третий раз посещает Лондон, где исполнил свою Симфонию A-dur (позднее получившую название «Итальянской»). После этого Мендельсона приглашают продирижировать на Рейнском музыкальном фестивале в Дюссельдорфе. Концерт имеет огромный успех, и композитору предлагают место генеральмузикдиректора. Мендельсон соглашается и в течение двух лет регулярно дирижирует оперными постановками и симфоническими концертами. Они пользуются большим успехом, однако отношения Мендельсона с руководящими кругами театральной жизни города складывались не всегда удачно, поэтому, когда в 1835 году после блестящего выступления на Кёльнском музыкальном фестивале ему предложили пост капельмейстера симфонических концертов лейпцигского Гевандхауза, композитор сразу принял это предложение.

Лейпциг (1835—1841)

4 октября 1835 года в Лейпциге состоялся первый концерт под управлением Мендельсона. На нём была исполнена увертюра «Морская тишь и счастливое плавание». Скоро концерты Гевандхауза становятся одними из важнейших событий музыкальной жизни Европы, а Мендельсон — одной из основных её фигур. В 1836 году Лейпцигский университет присваивает композитору степень доктора философии honoris causa.

Ещё в Дюссельдорфе Мендельсон задумал написать трилогию ораторий на библейские темы «Илия — Павел — Христос», однако постоянная концертная деятельность не давала ему возможности взяться за эту работу. В Лейпциге композитору удалось начать воплощать свой замысел: оратория «Павел» была окончена весной 1836 года и вскоре исполнена под управлением автора на Рейнском музыкальном фестивале.

В марте 1837 года Мендельсон женится на Сесилии Жан-Рено, с которой он познакомился во Франкфурте. У Мендельсона было пять детей.

Мендельсон снова посещает с гастролями Лондон, где дирижирует ораторией «Павел», выступает с органными концертами и даёт мастер-классы. Начинается работа над ораторией «Илия».

Авторитет композитора все растёт, к нему обращаются музыканты за советом и помощью, его мнение о новых сочинениях считается непререкаемым. В апреле 1840 года он обращается с ходатайством об организации в Лейпциге консерватории. Он отказывается от руководящего поста, но становится главой первой немецкой консерватории, открытой 3 года спустя. Мендельсон ведет классы сольного пения, композиции и инструментовки. Продолжаются и концертные турне. Особую радость приносит Мендельсону Англия. В Бирмингеме он дирижирует ораторией «Павел» и «Хвалебной песнью», в Лондоне исполняет только что законченную Шотландскую симфонию.

Берлин

В 1841 году прусский король Фридрих Вильгельм IV пригласил Мендельсона на пост капельмейстера в Берлин. Король хотел сделать этот город культурным центром Германии. Мендельсону было поручено реформировать Королевскую Академию искусств и руководить соборным хором.

Однако реформаторская деятельность Мендельсона в Берлине встречала яростное сопротивление, и он решил вернуться к концертной деятельности. В 1842 году он с женой в очередной раз посещает Англию, где его концерты по-прежнему пользуются большим успехом. В этот период творчества Мендельсон пишет музыку для театральных постановок: «Антигона», «Царь Эдип», «Сон в летнюю ночь».

Последние годы в Лейпциге

Файл:Mendelssohn's monument in Leipzig.jpg
Памятник в Лейпциге

В 1843 году при активном участии Мендельсона в Лейпциге была открыта Консерватория. Это было первое высшее музыкальное учебное заведение в Германии. В качестве преподавателей были приглашены Шуман, Давид, Мошелес и другие крупные музыканты того времени. Год спустя он вновь даёт концерты в Англии, а по возвращении подаёт королю прошение об отставке с поста берлинского капельмейстера.

В сентябре 1845 года Мендельсон возвращается в Лейпциг, где занимает прежний пост дирижёра концертов Гевандхауза, преподаёт в Консерватории и пишет ораторию «Илия». Сочинение было окончено в 1846 году и впервые исполнено в Бирмингеме. По возвращении в Лейпциг он принимается за создание третьей части трилогии — «Христос», однако здоровье композитора пошатывается, и работу над ораторией он приостанавливает. В 1847 году Мендельсон в последний раз едет в Англию, где дирижирует ораторией «Илия» в Манчестере и Бирмингеме.

14 мая 1847 года в возрасте 42 лет умирает старшая сестра Мендельсона Фанни. Потрясённый этим известием, композитор прекращает концертную деятельность и на некоторое время уезжает в Швейцарию. 28 октября того же года в Лейпциге с ним случается инсульт, а 3 ноября — второй. На следующий день Мендельсон умер.

В доме на Goldschmidtstraße 12, где умер композитор, сегодня находится Музей Мендельсона.

Мендельсон глазами современников и потомков

Файл:DPAG 2009 Felix Mendelssohn Bartholdy.jpg
Марка к 200-летию со дня рождения Мендельсона

Репутация Мендельсона в кругу музыкантов-современников была весьма высока. Роберт Шуман называл его «Моцартом девятнадцатого столетия», молодой Гектор Берлиоз писал, что пианистическое искусство Мендельсона столь же велико, сколь его композиторский гений, а о последней оратории Мендельсона «Илия» отозвался как о «возвышенно величавой и неописуемо роскошной в гармонии»[3].

Вскоре после смерти Мендельсона, однако, его творчество подверглось жёсткой и неоднозначной оценке в статье Рихарда Вагнера «Еврейство в музыке»: признавая за Мендельсоном «богатейший специфический талант», Вагнер обвиняет его в подражании Иоганну Себастьяну Баху и с осуждением заявляет, что «творческие усилия Мендельсона, направленные к тому, чтобы неясные, ничтожные идеи нашли не только интересное, но умопоражающее выражение, немало содействовали распущенности и произволу в нашем музыкальном стиле», ставя эти свойства музыки Мендельсона в прямую зависимость от его национальной принадлежности[4]. Впрочем, отмечается, что действительное отношение Вагнера к Мендельсону не было таким однозначным[5]. На защиту Мендельсона от Вагнера выступил, в частности, всегда высоко ценивший Мендельсона[6] Пётр Ильич Чайковский, иронически писавший: «Не стыдно ли было высокодаровитому еврею с таким коварным ехидством услаждать человечество своими инструментальными сочинениями вместо того, чтобы с немецкой честностью усыплять его подобно Вагнеру в длинных, трудных, шумных и подчас невыносимо скучных операх!»[7]

Велики заслуги Мендельсона и в качестве дирижёра: под его управлением впервые после долгого перерыва были исполнены сочинения Баха и Генделя, а также до-мажорная симфония Шуберта.

Основные сочинения Мендельсона

Оперы и зингшпили

  • «Два племянника, или Дядюшка из Бостона»
  • «Свадьба Камачо»
  • «Любовь солдата»
  • «Два педагога»
  • «Бродячие комедианты»
  • «Возвращение с чужбины» (переработано в вокальный цикл, op. 89; 1829)

Оратории

  • «Павел», op. 36 (1835)
  • «Илия», op. 70 (1846)
  • «Христос», op. 97 (не окончена)
  • Te Deum

=== Кантаты ==вы тупые » (1827)

  • «O Haupt voll Blut und Wunden» (1830)
  • «Vom Himmel hoch» (1831)
  • «Wir glauben all» (1831)
  • «Ach Gott vom Himmel sieh darein» (1832)
  • «Вальпургиева ночь», op. 60
  • «Праздничные песнопения», op. 68 (1840)
  • «Wer nur den lieben Gott lasst walten» (1829)

Оркестровые сочинения

  • Музыка к трагедии «Антигона», op. 55 (1841)
  • Музыка к комедии «Сон в летнюю ночь», op. 61 (1843) (В том числе знаменитый Свадебный марш)
  • Музыка к пьесе «Аталия», op. 74 (1843—1845)
  • Музыка к трагедии «Эдип», op. 93 (1845)
  • Музыка к пьесе «Лорелея», op. 98 (1845)

Концерты

  • Концерт для скрипки с оркестром d-moll (1822)
  • Концерт для скрипки с оркестром, e-moll op. 64 (1838, вторая редакция 1844)
  • Концерт для фортепиано с оркестром a-moll (1822)
  • Концерт для фортепиано с оркестром № 1 g-moll, op. 25 (1831)
  • Концерт для фортепиано с оркестром № 2 d-moll, op. 40 (1837)
  • Два концерта для двух фортепиано с оркестром (E-dur и As-dur) (1823—1824)
  • Концерт для скрипки и фортепиано с оркестром d-moll (1823)

Камерные сочинения

  • Семь струнных квартетов;
  • Струнный октет;
  • Две сонаты для скрипки и фортепиано;
  • Две сонаты для виолончели и фортепиано;
  • Два фортепианных трио;
  • Три фортепианных квартета;
  • Соната для альта и фортепиано

Сочинения для фортепиано

  • Прелюдии и фуги ор. 35
  • Вариации: "Серьезные вариации" ор. 54
  • Три сонаты
  • Этюды
  • Каприччио
  • «Песни без слов», восемь тетрадей
  • Рондо-Каприччиозо

Сочинения для органа

  • Прелюдия d-moll (1820)
  • Анданте D-dur (1823)
  • Пассакалья c-moll (1823)
  • Три прелюдии и фуги, op. 37 (1836/37)
  • Три фуги (1839)
  • Прелюдия c-moll (1841)
  • Шесть сонат op. 65 (1844/45)
  • Анданте с вариациями D-dur (1844)
  • Аллегро B-dur (1844)

Вокальные и хоровые сочинения

«Петь на просторе». Шесть песен. Op. 41

  • № 1. «В лесу» (сл. А. Платена)
  • № 2. «Беги со мной» (сл. Г. Гейне)
  • № 3. «Как иней ночкой весенней пал» (сл. Г. Гейне)
  • № 4. «Над её могилой» (сл. Г. Гейне)
  • № 5. «Майская песня» (сл. Л. Хёльти)
  • № 6. «На озере» (сл. И. В. Гёте)

«Первый день весны». Op. 48

  • № 1. «Предчувствие весны» (сл. Л. Уланда)
  • № 2. «Подснежник» (сл. Н. Ленау)
  • № 3. «Праздник весны» (сл. Л. Уланда)
  • № 4. «Песня жаворонка». Канон
  • № 5. «Утренняя молитва» (сл. Й. Эйхендорфа)
  • № 6. «Осенняя песня» (сл. Н. Ленау)

«Среди зелени». Шесть песен. Op. 59 (1844)

  • № 1. «Среди зелени» (сл. Г. Шези)
  • № 2. «Ранняя весна» (сл. И. В. Гёте)
  • № 3. «Прощание с лесом» (сл. Й. Эйхендорфа)
  • № 4. «Соловей» (сл. И. В. Гете)
  • № 5. «Грёзы» (сл. Л. Уланда)
  • № 6. «Охотничья песня» (сл. Й. Эйхендорфа)

Мотеты

Шесть хоров. Op. 88

  • № 1. «Новогодняя песня» (сл. Й. П. Гебеля)
  • № 2. «Счастливый» (сл. Й. Эйхендорфа)
  • № 3. «Пастушья песня» (сл. Л. Уланда)
  • № 4. «Лесные птички» (сл. Щютца)
  • № 5. «Германия» (сл. Й. П. Гебеля)
  • № 6. «Странствующий музыкант» (сл. Й. Эйхендорфа)

Четыре хора. Op. 100

  • № 1. «Память»
  • № 2. «Хвала весне» (сл. Л. Уланда)
  • № 3. «Весенняя песня»
  • № 4. «В лесу»

Напишите отзыв о статье "Мендельсон, Феликс"

Примечания

  1. [http://www.eleven.co.il/article/12713] Электронная еврейская энциклопедия. Феликс Мендельсон
  2. Этот хаммерклавир сохранился до наших дней и находится в Берлинском музее музыкальных инструментов.
  3. [https://www.questia-online-library.com/read/95069537?title=Felix%20Mendelssohn-Bartholdy%20(1809-1847) John L. Holmes. Composers on Composers.] — Greenwood Press, 1990. — P. 94
  4. [http://www.lebed.com/2002/art3056.htm Р. Вагнер. Еврейство в музыке] / Перевод с немецкого И. Ю-са. — СПб.: С. Грозмани, 1908. Перепечатано: «Лебедь» (Бостон), № 288, 08 сентября 2002 г.
  5. Борис Хазанов. [http://magazines.russ.ru/slovo/2008/59/ha20.html Примечания к Вагнеру] // «Слово\Word», 2008, № 59.
  6. Например, в письме М. И. Чайковскому от 26.02.1879 (ст. ст.): «удивлялся чудному мастерству его». — Цит. по: [http://web.archive.org/web/20110720173806/http://v-mishakov.narod.ru/sokolov.html Соколов В. С. Письма П. И. Чайковского без купюр: Неизвестные страницы эпистолярии] // Петр Ильич Чайковский. Забытое и новое: Альманах. Вып. I. Сост. П. Е. Вайдман и Г. И. Белонович. ([http://www.cbook.ru/tchaikovsky/publik/index.shtml Труды] ГДМЧ)— М.: ИИФ «Мир и культура», 1995. — С. 133.
  7. «Русские ведомости», 29.11.1872.

Библиография

  • Иванов-Борецкий М. В. Мендельсон. — М., 1910.
  • Дамс В. Ф. Мендельсон-Бартольди / Пер. с нем. — М., 1930.
  • Ворбс Г. Х., Ф. Мендельсон-Бартольди. Жизнь и деятельность в свете собственных высказываний и сообщений современников. / Пер. с нем. М., 1966.
  • Харківські асамблеї. Міжнародний музичний фестиваль 1994 р. «Ф. Мендельсон-Бартольді та просвітництво». Збірка матеріалів / Упорядник Г. І. Ганзбург. — Харків, 1994. — 148 c.
  • Ф. Мендельсон-Бартольди и традиции музыкального профессионализма: Сборник научных трудов / Сост. Г. И. Ганзбург. — Харьков, 1995. — 172 с.
  • Ranft P., Felix Mendelssohn-Bartholdy, Lpz., 1972.
  • Brown C. A Portrait of Mendelssohn. Yale University Press. 2003. — 551pp.
  • Cooper J. M.; Prandi J. D. (editor). The Mendelssohns: Their Music in History. Oxford University Press. 2002. — 382 pp.
  • Михаил Воротной. Ф. Мендельсон-Бартольди. Серьёзные вариации. Op. 54. - 28с

Ссылки

В Викицитатнике есть страница по теме
Мендельсон, Феликс
  • Мендельсон, Феликс: ноты произведений на International Music Score Library Project
  • [http://artofpiano.ru/person.php?p=mendelssohn Записи «Песен без слов» и других произведений Мендельсона]
  • [http://www.eleven.co.il/article/12713 Феликс Мендельсон] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • [http://www.mendelssohn-stiftung.de/ims/ Международное мендельсоновское общество]
  • [http://themendelssohnproject.org/ Сайт, посвящённый Феликсу и Фанни Мендельсонам]
  • [http://beiunsinhamburg.de/2010/феликс-мендельсон/ Статья — Моцарт XIX века]
  • [http://magazines.russ.ru/slovo/2009/63/te4.html Тетельбаум М. Композитор-романтик XIX века]

Отрывок, характеризующий Мендельсон, Феликс

– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...
Я зачарованно смотрела на эту прекрасную, смелую, удивительно одарённую женщину, не в силах скрыть навернувшихся на глаза горестных слёз... Как же «люди» смели зваться ЛЮДЬМИ, творя с ней такое?!. Как Земля вообще терпела такую преступную мерзость, разрешая топтать себя, не разверзнув при этом своих глубин?!.
Изидора всё ещё находилась от нас далеко, в своих глубоко-ранящих воспоминаниях, и мне честно совсем не хотелось, чтобы она продолжала рассказывать дальше... Её история терзала мою детскую душу, заставляя сто раз умирать от возмущения и боли. Я не была к этому готова. Не знала, как защититься от такого зверства... И казалось, если сейчас же не прекратится вся эта раздирающая сердце повесть – я просто умру, не дождавшись её конца. Это было слишком жестоко и не поддавалось моему нормальному детскому пониманию...
Но Изидора, как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать дальше, и нам ничего не оставалось, как только окунутся с ней снова в её исковерканную, но такую высокую и чистую, не дожитую земную ЖИЗНЬ...
Проснулась я на следующее утро очень поздно. Видимо тот покой, что подарил мне своим прикосновением Север, согрел моё истерзанное сердце, позволяя чуточку расслабиться, чтобы новый день я могла встретить с гордо поднятой головой, что бы этот день мне ни принёс... Анна всё ещё не отвечала – видимо Караффа твёрдо решил не позволять нам общаться, пока я не сломаюсь, или пока у него не появится в этом какая-то большая нужда.
Изолированная от моей милой девочки, но, зная, что она находится рядом, я пыталась придумать разные-преразные способы общения с ней, хотя в душе прекрасно знала – ничего не удастся найти. Караффа имел свой надёжный план, который не собирался менять, согласуя с моим желанием. Скорее уж наоборот – чем больше мне хотелось увидеть Анну, тем дольше он собирался её держать взаперти, не разрешая встречу. Анна изменилась, став очень уверенной и сильной, что меня чуточку пугало, так как, зная её упёртый отцовский характер, я могла только представить, как далеко она могла в своём упорстве пойти... Мне так хотелось, чтобы она жила!.. Чтобы палач Караффы не посягал на её хрупкую, не успевшую даже полностью распуститься, жизнь!.. Чтобы у моей девочки всё ещё было только впереди...
Раздался стук в дверь – на пороге стоял Караффа...
– Как вам почивалось, дорогая Изидора? Надеюсь, близость вашей дочери не доставила хлопот вашему сну?
– Благодарю за заботу, ваше святейшество! Я спала на удивление великолепно! Видимо, именно близость Анны меня успокоила. Смогу ли я сегодня пообщаться со своей дочерью?
Он был сияющим и свежим, будто уже меня сломил, будто уже воплотилась в жизнь его самая большая мечта... Я ненавидела его уверенность в себе и своей победе! Даже если он имел для этого все основания... Даже если я знала, что очень скоро, по воле этого сумасшедшего Папы, уйду навсегда... Я не собиралась ему так просто сдаваться – я желала бороться. До последнего моего вздоха, до последней минуты, отпущенной мне на Земле...
– Так что же вы решили, Изидора? – весело спросил Папа. – Как я уже говорил вам ранее, именно от этого зависит, как скоро вы увидите Анну. Я надеюсь, вы не заставите меня принимать самые жестокие меры? Ваша дочь стоит того, чтобы её жизнь не оборвалась так рано, не правда ли? Она и впрямь очень талантлива, Изидора. И мне искренне не хотелось бы причинять ей зла.
– Я думала, вы знаете меня достаточно давно, ваше святейшество, чтобы понять – угрозы не изменят моего решения... Даже самые страшные. Я могу умереть, не выдержав боли. Но я никогда не предам то, для чего живу. Простите меня, святейшество.
Караффа смотрел на меня во все глаза, будто услышал что-то не совсем разумное, что очень его удивило.
– И вы не пожалеете свою прекрасную дочь?!. Да вы более фанатичны, чем я, мадонна!..
Воскликнув это, Караффа резко встал и удалился. А я сидела, совершенно онемевшая. Не чувствуя своего сердца, и не в состоянии удержать разбегавшиеся мысли, будто все мои оставшиеся силы ушли на этот короткий отрицательный ответ.
Я знала, что это конец... Что теперь он возьмётся за Анну. И не была уверенна, смогу ли выжить, чтобы всё это перенести. Не было сил думать о мести... Не было сил думать вообще ни о чём... Моё тело устало, и не желало более сопротивляться. Видимо, это и был предел, после которого уже наступала «другая» жизнь.
Я безумно хотела увидеть Анну!.. Обнять её хотя бы раз на прощание!.. Почувствовать её бушующую силу, и сказать ей ещё раз, как сильно я её люблю...
И тут, обернувшись на шум у двери, я её увидела! Моя девочка стояла прямая и гордая, как негнущаяся тростинка, которую старается сломать надвигающийся ураган.
– Что ж, побеседуйте с дочерью, Изидора. Может быть, она сможет внести хоть какой-то здравый смысл в ваше заблудившееся сознание! Я даю вам на встречу один час. И постарайтесь взяться за ум, Изидора. Иначе эта встреча будет для вас последней...
Караффа не желал более играть. На весы была поставлена его жизнь. Так же, как и жизнь моей милой Анны. И если вторая для него не имела никакого значение, то за первую (за свою) он был готов пойти на всё.
– Мамочка!.. – Анна стояла у двери, не в состоянии пошевелиться. – Мама, милая, как же мы его уничтожим?.. Не сумеем ведь, мамочка!
Вскочив со стула, я подбежала к моему единственному сокровищу, моей девочке и, схватив в объятия, сжала что было сил...
– Ой, мамочка, ты меня так задушишь!.. – звонко засмеялась Анна.
А моя душа впитывала этот смех, как приговорённый к смерти впитывает тёплые прощальные лучи уже заходящего солнца...
– Ну что ты, мамочка, мы ведь ещё живы!.. Мы ещё можем бороться!.. Ты ведь мне сама говорила, что будешь бороться, пока жива... Вот и давай-ка думать, можем ли мы что-то сделать. Можем ли мы избавить мир от этого Зла.
Она снова меня поддерживала своей отвагой!.. Снова находила правильные слова...
Эта милая храбрая девочка, почти ребёнок, не могла даже представить себе, каким пыткам мог подвергнуть её Караффа! В какой зверской боли могла утонуть её душа... Но я-то знала... Я знала всё, что её ждало, если я не пойду ему навстречу. Если не соглашусь дать Папе то единственное, что он желал.
– Хорошая моя, сердце моё... Я не смогу смотреть на твои мучения... Я тебя не отдам ему, моя девочка! Севера и ему подобных, не волнует, кто останется в этой ЖИЗНИ... Так почему же мы должны быть другими?.. Почему нас с тобой должна волновать чья-то другая, чужая судьба?!.
Я сама испугалась своих слов... хотя в душе прекрасно понимала, что они вызваны всего лишь безысходностью нашего положения. И, конечно же, я не собиралась предавать то, ради чего жила... Ради чего погиб мой отец и бедный мой Джироламо. Просто, всего на мгновение захотелось поверить, что мы можем вот так взять и уйти из этого страшного, «чёрного» караффского мира, забыв обо всём... забыв о других, незнакомых нам людях. Забыв о зле...
Это была минутная слабость усталого человека, но я понимала, что не имела право допускать даже её. И тут, в довершении всего, видимо не выдержав более насилия, жгучие злые слёзы ручьём полились по моему лицу... А ведь я так старалась этого не допускать!.. Старалась не показывать моей милой девочке, в какие глубины отчаяния затягивалась моя измученная, истерзанная болью душа...
Анна грустно смотрела на меня своими огромными серыми глазами, в которых жила глубокая, совсем не детская печаль... Она тихо гладила мои руки, будто желая успокоить. А моё сердце криком кричало, не желая смиряться... Не желая её терять. Она была единственным оставшимся смыслом моей неудавшейся жизни. И я не могла позволить нелюди, звавшимся римским Папой, её у меня отнять!
– Мамочка, не волнуйся за меня – как бы прочитав мои мысли, прошептала Анна. – Я не боюсь боли. Но даже если это будет очень больно, дедушка обещал меня забрать. Я говорила с ним вчера. Он будет ждать меня, если нам с тобой не удастся... И папа тоже. Они оба будут меня там ждать. Вот только тебя оставлять будет очень больно... Я так люблю тебя, мамочка!..
Анна спряталась в моих объятиях, будто ища защиты... А я не могла её защитить... Не могла спасти. Я не нашла «ключа» к Караффе...
– Прости меня, солнышко моё, я подвела тебя. Я подвела нас обеих... Я не нашла пути, чтобы уничтожить его. Прости меня, Аннушка...
Час прошёл незаметно. Мы говорили о разном, не возвращаясь более к убийству Папы, так как обе прекрасно знали – на сегодняшний день мы проиграли... И не имело значения, чего мы желали... Караффа жил, и это было самое страшное и самое главное. Нам не удалось освободить от него наш мир. Не удалось спасти хороших людей. Он жил, несмотря ни на какие попытки, ни на какие желания. Несмотря ни на что...
– Только не сдавайся ему, мамочка!.. Прошу тебя, только не сдавайся! Я знаю, как тебе тяжело. Но мы все будем с тобой. Он не имеет права жить долго! Он убийца! И даже если ты согласишься дать ему то, что он желает – он всё равно уничтожит нас. Не соглашайся, мама!!!
Дверь открылась, на пороге снова стоял Караффа. Но теперь он казался очень чем-то недовольным. И я примерно могла предположить – чем... Караффа более не был уверен в своей победе. Это тревожило его, так как оставался у него только лишь этот, последний шанс.
– Итак, что же вы решили, мадонна?
Я собрала всё своё мужество, чтобы не показать, как дрожит мой голос, и совершенно спокойно произнесла:
– Я уже столько раз отвечала вам на этот вопрос, святейшество! Что же могло измениться за такое короткое время?
Приходило ощущение обморока, но, посмотрев в сияющие гордостью глаза Анны, всё плохое вдруг куда-то исчезло... Как же светла и красива была в этот страшный момент моя дочь!..
– Вы сошли с ума, мадонна! Неужели вы сможете так просто послать свою дочь в подвал?.. Вы ведь прекрасно знаете, что её там ждёт! Опомнитесь, Изидора!..
Вдруг, Анна вплотную подошла к Караффе и звонким ясным голосом произнесла:
– Ты не судья и не Бог!.. Ты всего лишь – грешник! Потому и жжёт Перстень Грешников твои грязные пальцы!.. Думаю, он одет на тебя не случайно... Ибо ты самый подлый из них! Ты не испугаешь меня, Караффа. И моя мать никогда не подчинится тебе!
Анна выпрямилась и... плюнула Папе в лицо. Караффа смертельно побледнел. Я никогда не видела, чтобы кто-то бледнел так быстро! Его лицо буквально в долю секунды стало пепельно-серым... а в его жгучих тёмных глазах вспыхнула смерть. Всё ещё стоя в «столбняке» от неожиданного поведения Анны, я вдруг всё поняла – она нарочно провоцировала Караффу, чтобы не тянуть!.. Чтобы скорее что-то решить и не мучить меня. Чтобы самой пойти на смерть... Мою душу скрутило болью – Анна напомнила мне девочку Дамиану... Она решала свою судьбу... а я ничем не могла помочь. Не могла вмешаться.
– Ну что ж, Изидора, думаю вы сильно пожалеете об этом. Вы плохая мать. И я был прав насчёт женщин – все они порождение дьявола! Включая мою несчастную матушку.
– Простите, ваше святейшество, но если ваша мать порождение Дьявола, то кем же тогда являетесь вы?.. Ведь вы – плоть от плоти её? – искренне удивившись его бредовым суждениям, спросила я.
– О, Изидора, я давно уже истребил в себе это!.. И только увидев вас, во мне вновь пробудилось чувство к женщине. Но теперь я вижу, что был не прав! Вы такая же, как все! Вы ужасны!.. Я ненавижу вас и вам подобных!
Караффа выглядел сумасшедшим... Я испугалась, что это может кончиться для нас чем-то намного худшим, чем то, что планировалось в начале. Вдруг, резко подскочив ко мне, Папа буквально заорал: – «Да», или – «нет»?!.. Я спрашиваю вас в последний раз, Изидора!..
Что я могла ответить этому невменяемому человеку?.. Всё уже было сказано, и мне оставалось лишь промолчать, игнорируя его вопрос.
– Я даю вам одну неделю, мадонна. Надеюсь, что вы всё же опомнитесь и пожалеете Анну. И себя... – и схватив мою дочь под руку, Караффа выскочил из комнаты.
Я только сейчас вспомнила, что нужно дышать... Папа настолько ошарашил меня своим поведением, что я никак не могла опомниться и всё ждала, что вот-вот опять отворится дверь. Анна смертельно оскорбила его, и я была уверенна, что, отойдя от приступа злости, он обязательно это вспомнит. Бедная моя девочка!.. Её хрупкая, чистая жизнь висела на волоске, который мог легко оборваться по капризной воле Караффы...
Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..