Монгольское нашествие на Русь

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Монголо-татарское нашествие»)
Перейти к: навигация, поиск
Монгольское нашествие на Русь
Основной конфликт: Западный поход монголов
300px
Оборона Владимира
Дата

1237—1240

Место

Русь

Причина

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Итог

Поражение русских княжеств

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
Монгольская империя Рязанское княжество

Владимирское княжество
Смоленское княжество
Переяславское княжество
Новгородская республика
Черниговское княжество Киевское княжество Галицко-Волынское княжество

Командующие
Батый
Субэдэй
Бурундай
Мунке
Бучек
Орда-Эджен
Берке
Гуюк
Кюльхан
Юрий Игоревич
Роман Ингваревич
Евпатий Коловрат
Юрий Всеволодович
Василько Константинович
Всеволод Константинович
Владимир Константинович
Михаил Всеволодович
Мстислав Глебович
Василий
Мстислав Святославич
Даниил Галицкий
Дмитр
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Эта статья — о монгольских вторжениях на Русь в 1237—1240 годах. О вторжении 1223 года см. Битва на реке Калке. О более поздних вторжениях см. Перечень походов монголо-татар на русские княжества.

Монго́льское наше́ствие на Русь, также известное как Наше́ствие Баты́я — вторжения войск Монгольской империи на территории русских княжеств в 1237—1240 гг. в ходе Западного похода монголов (Кипчакского похода) 1236—1242 гг. под предводительством чингизида Батыя и военачальника Субэдэя[1].







Предыстория

Планы завоевания Восточной Европы складывались у монголов задолго до похода Батыя. Ещё в 1207 году Чингисхан направил своего старшего сына Джучи на завоевание племен, обитавших к северу от реки Селенги и в долине Иртыша. При этом в состав улуса Джучи были включены и земли Восточной Европы, которые планировалось завоевать в дальнейшем. Однако, при жизни Чингисхана эти планы не были реализованы. В 1220-х годах монголы провели только подготовку к походу, важной частью которой был поход тридцатитысячного войска Субедея и Джебе в Закавказье и Юго-Восточную Европу в 1222—1224 гг. Он имел рекогносцировочный характер и имел целью стратегическую разведку и сбор информации о странах Восточной Европы. Во время этого похода монголов 31 мая 1223 года произошла битва на Калке, окончившаяся поражением русско-половецкого войска[2]. В результате этой разведки монголы изучили будущий театр боевых действий, познакомились с русскими войсками и укреплениями, получили информацию о внутреннем положении русских княжеств. Из половецких степей войско Субедея и Джебе двинулось в Волжскую Булгарию, где было разбито и вернулось по степям современного Казахстана в Среднюю Азию[3][4][2].

«Сокровенное сказание» применительно уже к периоду 1228—1229 гг., сообщает о том, что Угэдэй[5]

« ...отправил в поход Бату, Бури, Мунке и многих других царевичей на помощь Субеетаю, так как Субеетай-Баатур встречал сильное сопротивление со стороны тех народов и городов, завоевание которых ему было поручено еще при Чингис-хане, а именно-народов Канлин, Кибчаут, Бачжигит, Орусут, Асут, Сесут, Мачжар, Кешимир, Сергесут, Булар, Келет (китайская «История монголов» добавляет не-ми-сы) а также и городов за многоводными реками Адил и Чжаях, как то: Мекетмен, Кермен-кеибе и прочих... Когда же войско будет многочисленно, все воспрянут и будут ходить с высоко поднятой головой. Вражеских же стран там много, и народ там свирепый. Это — такие люди, которые в ярости принимают смерть, бросаясь на собственные мечи. Мечи же у них, сказывают, остры». »

Новым шагом по завоеванию Восточной Европы стал поход Субедея и его 30-тысячного корпуса в прикаспийские степи, начавшийся в конце 1220-х годов. Появление монголов на Яике русские летописи датировали 1229 годом. Войско Субедея потеснило саксин, половцев и сторожевые отряды булгар на Яике, а затем утвердилось в юго-западной части Башкирии. После курултая 1229 года на помощь Субедею пришли войска улуса Джучи. Совместные атаки были направлены на половцев, башкирские земли, а с 1232 года и на булгар. Атаки монголов в этих направлениях продолжались до 1235 года[6][7].

В 1235 году был созван очередной курултай. Причиной созыва стала нехватка сил у улуса Джучи для масштабного наступления на Восточную Европу. Курултай наметил общемонгольский поход, в котором должны были принять участие и войска других улусов.

Список чингизидов, принявших участие в походе, присутствует в таких произведениях как «Сокровенное сказание», «Юань ши», «Сборник летописей» персидского историка Рашид ад-Дина. Согласно их данным, помимо Батыя, в походе участвовали следующие чингизиды: сыновья Джучи Орда-Ежен, Шибан, Тангкут и Берке, внук Чагатая Бури и сын Чагатая Байдар, сыновья Угэдэя Гуюк и Кадан, сыновья Толуя Мункэ и Бучек, сын Чингисхана Кюльхан, внук брата Чингисхана Аргасун[8]. По предположению историка Каргалова, каждый чингизид вел с собой один или несколько туменов войска[9]. Первоначально Угэдэй сам планировал возглавить кипчакский поход, но Мунке отговорил его[10]. О том, какое значение придавали чингизиды покорению русских, свидетельствует монолог Угэдэя в адрес Гуюка, недовольного Батыевым руководством[5].

В 1235 и начале 1236 годов собравшееся войско готовилось к наступлению, а затем покорило башкирские племена, которые были вынуждены выделить в состав монгольского войска несколько отрядов. Осенью 1236 года монголы сосредоточились в прикаспийских степях под общим руководством сына Джучи Батыя[11][12].

Первый удар объединенного войска чингизидов обрушился на Волжскую Булгарию. До середины 1220-х она находилась в постоянном конфликте с Владимиро-Суздальским и Муромо-Рязанским княжествами. Стороны предпринимали походы, происходили постоянные стычки, победы в которых, в основном, одерживали русские войска[13]. Однако с появлением монголов у своих границ булгары стали искать мира, что встретило понимание и поддержку у русских князей. На протяжении нескольких лет русские и булгары нормализовали отношения, что позволило Волжской Булгарии бросить все силы на подготовку к отражению предполагаемого вторжения монголов. Были созданы валы в лесах, прикрывавшие основные города, сами города были укреплены, увеличились гарнизоны. Однако все эти меры оказались тщетными — Волжская Булгария была разгромлена молниеносно и полностью завоевана к весне 1237 года. О разгроме и массовом опустошении страны сообщают как русские летописи, так и восточные источники. Были разрушены почти все города, опустошению подверглась и сельская местность[14][15].

Следующим этапом похода стала атака на половцев и аланов. Из района Нижней Волги монголы двинулись широким фронтом к устью Дона, где произошло очередное сосредоточение войск. Наступление продолжалось до осени 1237 года и закончилось разгромом половцев и алан. После этого монголы захватили земли буртасов, мокши и мордвы. Грандиозное Золотарёвское сражение произошло вблизи стратегической переправы через реку Суру[16]. По мнению историка Каргалова, боевые действия в 1237 году были предприняты для создания плацдарма для похода на Русь. К концу года огромное монгольское войско и союзные Батыю отряды стояли на рубежах Руси[17].

Подготовка к зимнему походу на Северо-Восточную Русь монголами была начата осенью 1237 года. Их войска группировались у Воронежа, туда же стягивались отряды, ранее воевавшие с половцами и аланами[18].

В исторической литературе развернулась полемика по вопросу того, было ли нападение Батыя на Русь неожиданным для русских княжеств[19]. Однако о том, что приграничные русские княжества знали о готовящемся вторжении, свидетельствуют письма-донесения венгерского монаха-миссионера, доминиканца Юлиана[20], о подготовке к вторжению на Русь трёх четвертей монгольского войска:

« Многие передают за верное, и князь суздальский передал словесно через меня королю венгерскому, что татары днём и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королевство венгров-христиан. Ибо у них, говорят, есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего... Ныне же, находясь на границах Руси, мы близко узнали действительную правду о том, что всё войско, идущее в страны Запада, разделено на четыре части. Одна часть у реки Этиль (Волги) на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на границы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась против реки Дона, близ замка Oveheruch, также княжества русских. Они, как передавали нам словесно сами русские, венгры и болгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замёрзли, после чего всему множеству татар легко будет разграбить всю Русь, всю страну Русских. »

Силы сторон

Монгольские

Файл:MongolCavalry crop.jpg
Монгольская армия на марше. Современная реконструкция

Точная численность войск Батыя, вторгшихся в русские земли, неизвестна. Большинством русских дореволюционных историков размер орды определялся в 300 000 воинов, а с учетом отрядов, примкнувших по пути, и отрядов народов, покоренных на пути к Волге, озвучивалась цифра в 500 000 человек[21]. Схожие оценки давали советские историки. Древнерусские летописи не дают точных цифр, указывая только на огромный размер монгольской армии. Её многочисленность подтверждают и армянские источники. Между тем, огромные цифры называют европейские источники. Так, Плано Карпини говорил о 600 000 воинах, осаждавших Киев, а венгерский хронист Симон писал о полумиллионе монголов, вторгшихся в Венгрию[22]. Персидский историк Рашид-ад-Дин писал о примерно 140 000 воинов. Однако в эти цифры не включены союзные монголам отряды[9].

Тактика монголов носила ярко выраженный наступательный характер. Они стремились наносить стремительные удары по захваченному врасплох противнику, дезорганизовать и внести разобщенность в его ряды. Они, по возможности, избегали больших фронтальных сражений, разбивая противника по частям, изматывая его непрерывными стычками и внезапными нападениями. Для боя монголы строились в несколько линий, имея в резерве тяжелую конницу, а в передних рядах — формирования покоренных народов и легкие отряды. Бой начинался метанием стрел, которыми монголы стремились внести замешательство в ряды противника. Они стремились внезапными ударами прорвать фронт противника, разделить его на части, широко применяя охваты флангов, фланговые и тыловые удары[23].

Сильной стороной монгольской армии было непрерывное руководство боем. Ханы, темники и тысячники не бились вместе с рядовыми воинами, а находились позади строя, на возвышенных местах, направляя движение войск флагами, световыми и дымовыми сигналами, соответствующими сигналами труб и барабанов[23].

Вторжению монголов обычно предшествовали тщательная разведка и дипломатическая подготовка, направленная к изоляции противника и раздуванию внутренних усобиц. Затем происходило скрытое сосредоточение монгольских войск у границы. Вторжение обычно начиналось с разных сторон отдельными отрядами, направлявшимися, как правило, к одному ранее намеченному пункту. Прежде всего, монголы стремились уничтожить живую силу противника и не дать ему пополнять войска. Они проникали вглубь страны, уничтожая все на своем пути, истребляли население и угоняли стада. Против крепостей и укрепленных городов выставлялись наблюдательные отряды, опустошавшие окрестности и занимавшиеся подготовкой к осаде[24].

Русские

Файл:Волга Всеславьевич.jpg
Конница, рисунок 1895 года

Русские летописи не содержат точных цифр общей численности войск русских княжеств. По мнению историка С. М. Соловьева, северные княжества в случае опасности могли выставить до 50 000 воинов, такое же количество могли выставить южные княжества. Советский военный историк А. А. Строков писал, что «при исключительной опасности Русь могла выставить и более 100 тысяч человек»[25].

На военной организации русских княжеств отрицательно сказывалась феодальная раздробленность. Дружины князей и городов были разбросаны по огромной территории и слабо связаны друг с другом, концентрация значительных сил была связана с трудностями. Тем не менее, княжеские дружины превосходили монгольскую армию по вооружению, тактическим приемам и боевому строю. Вооружение русских дружинников, как наступательное, так и оборонительное, славилось далеко за пределами Руси. Массово применялись тяжелые доспехи. Однако, дружины, как правило, не превышали численности в несколько сотен человек и были малопригодны к действиям под единым командованием и по единому плану[22].

В то же время, основной частью древнерусского войска было ополчение. Оно уступало кочевникам в вооружении и умении владеть им. Ополчением использовались топоры, рогатины, реже — копья. Мечи использовались редко[26].

Скрынников Р. Г., говоря о том, что накануне нашествия князь киевский и новгородский Ярослав Всеволодович обладал наибольшими военными силами, подчёркивает его неучастие в сопротивлении нашествию и предполагает, что уже тогда между Переяславлем-Залесским и Монгольской империей зародились отношения, характерные для последующего периода[27].

Поход на Северо-Восточную Русь (1237—1238)

Файл:Mongols suzdal.jpg
Взятие Суздаля монголами. Миниатюра из русской летописи
Файл:Mongols vladimir.jpg
Взятие Владимира монголами. Миниатюра из русской летописи
Файл:Oborona Kozelska.jpg
Оборона Козельска. Миниатюра из русской летописи

Разорение рязанских земель

Монголы появились на южных рубежах Рязанского княжества и обратились к русским князьям с требованием дани. Юрий Рязанский послал за помощью к Юрию Владимирскому и Михаилу Черниговскому. Рязанское посольство было уничтожено в ставке Батыя, и Юрий Рязанский вывел свои полки, а также полки муромских князей, на пограничную битву, которая была проиграна[28].

Юрий Всеволодович послал на помощь рязанским князьям соединённое войско: своего старшего сына Всеволода со всими людьми[29], воеводу Еремея Глебовича, отступившие из Рязани силы во главе с Романом Ингваревичем и новгородские полки[30]. Рязань пала после 6-дневной осады 21 декабря. Посланное войско успело дать захватчикам жестокий бой под Коломной (на территории Рязанской земли), но было разбито[31].

Монголы уничтожили не только Рязань, но и разорили все Рязанское княжество. Ими был взят Пронск, в монгольский плен попал князь Олег Ингваревич Красный. Монголы держали его в плену до 1252 года и только тогда отпустили на Русь. Умер Олег Ингваревич в декабре 1258 года и был погребен в Переяславле Рязанском в храме Святого Спаса. Тумены Батыя стерли с лица земли город Белгород Рязанский. Город так и не был восстановлен и сейчас неизвестно даже его точное расположение. Тульские историки идентифицируют его с городищем у села Белородица на реке Полосне в 16 километрах от современного города Венева. Погиб и рязанский город Воронеж. Несколько столетий стояли безлюдными развалины города, и только в 1586 году на его месте построили острог для защиты от набегов крымских татар. Монголами был уничтожен и довольно известный город Дедославль. Ряд историков идентифицируют его с городищем у села Дедилово на реке Шиворонь. Однако подавляющее большинство десятков городов (городищ), уничтоженных монголами в 1237—1238 годах, как на Рязанщине, так и по всей Руси, историкам и археологам идентифицировать не удаётся[31].

Поражение Владимиро-Суздальского княжества

Монголы вторглись во Владимиро-Суздальское княжество, где их нагнал вернувшийся из Чернигова «в малой дружине» рязанский боярин Евпатий Коловрат вместе с остатками рязанских войск и благодаря внезапности нападения смог нанести им существенные потери (в некоторых редакциях «Повести о разорении Рязани Батыем» рассказывается о торжественных похоронах Евпатия Коловрата в Рязанском соборе 11 января 1238 года)[32].

20 января после 5-дневного сопротивления пала Москва, которую защищали младший сын Юрия Владимир и воевода Филипп Нянка «с малым войском»[33]. Интересные сведения про взятие Москвы Батыем (Саин-ханом) и пятым сыном Джучи Шайбан-ханом приводятся в сочинении «Чингиз-наме», автором которого является Утемиш-Хаджи ибн Мулана Мухаммад Дости. Во главе 30-тысячного авангарда монголов назван Шибан, внезапным нападением разбивший московское войско.

Юрий Всеволодович отошёл на север (р.Сить)[34] и стал собирать войско для новой битвы с противником, ожидая полки своих братьев Ярослава (исследователи трактуют это как ожидание новгородских войск)[35] и Святослава[36].

Владимир был взят в начале февраля после восьми дней осады[10], в нём погибла вся семья Юрия Всеволодовича. Кроме Владимира, в феврале 1238 года были взяты Суздаль, Переяславль-Залесский, Юрьев-Польский, Стародуб-на-Клязьме, Тверь, Городец, Кострома, Галич-Мерьский, Ростов, Ярославль, Углич, Кашин, Кснятин, Дмитров, а также новгородские пригороды Вологда и Волок Ламский[37].

На поволжские города, защитники которых ушли со своими князьями Константиновичами к Юрию на Сить, обрушились второстепенные силы монголов во главе с тёмником Бурундаем. В течение 3-х недель после взятия Владимира покрыв расстояние примерно вдвое большее, чем за то же время преодолели основные монгольские силы, во время осады последними Твери и Торжка (оборона 22 февраля — 5 марта) Бурундай подошёл к Сити со стороны Углича, владимирское войско не успело изготовиться к битве (за исключением сторожи численностью 3000 человек под руководством воеводы Дорофея Семёновича), было окружено и почти полностью погибло или попало в плен (4 марта 1238 года). Однако, монголы и сами «великую язву понесли, пало и их немалое множество». В битве вместе с Юрием погиб Всеволод Константинович Ярославский, Василько Константинович Ростовский попал в плен (впоследствии был убит), Святославу Всеволодовичу и Владимиру Константиновичу Углицкому удалось спастись.

Переяславль-Залесский, центр княжества Ярослава Всеволодовича, лежавший на прямом пути главных сил монголов от Владимира на Новгород, был взят царевичами сообща за 5 дней. При взятии монголами Твери погиб один из сыновей Ярослава Всеволодовича, имя которого не сохранилось. Летописи не упоминают об участии в битве на Сити Ярослава или новгородцев. Исследователями часто подчёркивается тот факт, что Новгород не послал войско на помощь Торжку.

Подводя итог поражению Юрия и разорению Владимиро-Суздальского княжества, первый русский историк Татищев В. Н. говорит о том, что потери монгольских войск во много раз превосходили потери русских, но монголы восполняли свои потери за счёт пленных (пленные закрывали погибель их), которых на тот момент оказалось больше, чем самих монголов (а паче пленённых)[38]. В частности, штурм Владимира был начат только после того, как один из монгольских отрядов, взявший Суздаль, вернулся с множеством пленных.

Отход в степи

После взятия 5 марта 1238 года Торжка основные силы монголов, соединившись с остатками войска Бурундая, не дойдя 100 вёрст до Новгорода, от Игнач Креста повернули назад в степи (по разным версиям, из-за весенней распутицы[39], из-за высоких потерь или из-за угрозы бескормицы[40]). На обратном пути монгольское войско двигалось двумя группами. Основная группа прошла в 30 км восточнее Смоленска, совершив остановку в районе Долгомостья. Литературный источник — «Слово о Меркурии Смоленском» — рассказывает о поражении и бегстве монгольских войск. Далее основная группа пошла на юг, вторглась в пределы Черниговского княжества и сожгла Вщиж, находящийся в непосредственной близости от центральных районов Чернигово-Северского княжества (с этим событием одна из версий связывает гибель четверых младших сыновей Владимира Святославича)[41], но затем резко повернула на северо-восток и, обойдя стороной крупные города Брянск и Карачев, осадила Козельск. Восточная группа во главе с Каданом и Бури прошла весной 1238 года мимо Рязани. Осада Козельска, где князем был 12-летний внук участника битвы на Калке Мстислава Святославича Василий, затянулась на 7 недель. В мае 1238 года монголы соединились под Козельском и взяли его в течение трёхдневного штурма, понеся большие потери как в технике[42], так и в людских ресурсах во время вылазок осаждённых.

Ярослав Всеволодович наследовал Владимир за братом Юрием, а Киев занял Михаил Черниговский, сконцентрировав в своих руках таким образом Галицкое княжество, Киевское княжество и Черниговское княжество.

Вторжения 1239 года

В начале 1239 года монголы вторгались только в пограничные русские княжества эпизодически, в ходе подавления восстаний в Поволжье и половецких степях. Русская летопись, заканчивая повествование о монгольском походе в Северо-Восточную Русь, говорит о том, что с 1 марта 1238 года по 1 марта 1239 было мирно.

Однако зимой 1238/39 г., согласно Тверской летописи, состоялся монгольский поход в Волго-Окский регион, в Лаврентьевской летописи так сообщается о нём:

« На зиму . взѧша Татарове Мордовьскую землю . и Муром̑ пожгоша . и по Клѧзмѣ воєваша . и град̑ ст҃ъıӕ Бц҃а . Гороховець пожгоша . а сами идоша в станъı своӕ[30]. »

Вероятно в этом случае целью монголов были земли эрзи, чей князь отказался покориться монголам ещё в 1236 г. Тогда же монголы разграбили и соседние с мордвой русские земли, которые, по-видимому, не пострадали во время зимней кампании 1237—1238 гг.: Муром, Городец, Нижний Новгород и Гороховец. Л. В. Черепнин (в статье сборника «Татаро-монголы в Азии и Европе», М. 1977, стр. 197) датирует эти события 1239 г., но до взятия Переяславля Русского (ныне Переяславль-Хмельницкий). 3 марта 1239 года один из монгольских отрядов разорил Переяславль Южный. При этом соборная церковь св. Михаила была разрушена, а епископ Симеон — убит.

18 октября 1239 года монголами был осаждён[43] и затем взят Чернигов. Войско под руководством князя Мстислава Глебовича неудачно пыталось помочь городу. Княжеским столом Мстислава был либо Чернигов (Горский А. А.), либо Новгород-Северский (Войтович Л. В.). После падения Чернигова монголы занялись грабежом и разорением вдоль Десны и Сейма. Гомий, Путивль, Глухов, Вырь и Рыльск были разрушены и опустошены[35]. С этими событиями одна из версий связывает гибель четверых младших братьев Мстислава Глебовича, а также Ивана Ивановича рыльского, внука Романа Игоревича[41].

Военные действия против Даниила Галицкого (1240)

Корпус под предводительством Букдая весной 1240 г. был направлен через Дербент на юг, в помощь действовавшим в Закавказье монгольским войскам. Примерно в это же время Угэдей принял решение отозвать домой Мунке, Гуюка и Бури. Оставшиеся войска провели перегруппировку, вторично пополнившись за счёт половцев и поволжских народов[35].

Следующей целью монголов стали русские земли на правом берегу Днепра. К 1240 г. большая их часть (Галицкое, Волынское, Киевское, а также, предположительно — Турово-Пинское княжества) была объединена под властью сыновей волынского князя Романа Мстиславовича: Даниила и Василька.

Первым пунктом на пути Батыя был Киев. Ещё осенью 1239 г., во время покорения Черниговского княжества (по мнению Р. П. Храпачевского это произошло не ранее февраля-марта 1240 года), к Днепру напротив Киева подходил Мунке, который, как пишет летопись: «видивъ град̑ . оудивисѧ красотѣ его . и величествоу его присла послъı свои к Михаилоу и ко гражаномъ . хотѧ е . прельстити»[44]. Контролировавший в то время город черниговский князь Михаил Всеволодович ответил тогда отказом на мирные предложения монголов.

Новая попытка овладеть Киевом была предпринята монголами почти год спустя, осенью 1240 г. Батый снова собрал в кулак бывшие в его распоряжении войска. Как, немного смешивая события, сообщает Ипатьевская летопись в его распоряжении были:

« братьӕ его силныи воеводъı . Оурдю . и Баидаръ . Бирюи Каиданъ . Бечакъ . и Меньгоу . и Кююкь {...} не ѿ родү же его . но бѣ воевода его перьвъıи . Себѣдѧи богатоуръ . и Боуроунъдаии багатырь иже взӕ Болгарьскоую землю . и Соуждальскоую . инѣхъ бещисла воеводъ[44]. »

Своё наступление монголы начали с покорения Поросья — области зависимых от киевских князей Чёрных Клобуков. После Поросья монгольские войска осадили Киев[35].

Относительно сроков и продолжительности осады Киева в источниках есть противоречие. Главный источник по событиям осады — Ипатьевская летопись — не содержит никаких дат. Лаврентьевская летопись под 1240 г. сообщает, что Киев был взят монголами «до Ржс̑тва Гс̑нѧ . на Николинъ дн҃ь»[30] — то есть 6 декабря. В то же время, согласно сравнительно поздней (XV в.) Летописи Авраамки:

« приiдоша Татарове къ Кiеву, Септября 5, и стояша 10 недель и 4 дни, и едва взяша его, Ноября 19, в понеделникъ. »

Владевший в это время Киевом Даниил находился в Венгрии, пытаясь — как и Михаил Всеволодович годом раньше — заключить династический брак с королём Венгрии Белой IV, и также безуспешно (бракосочетание Льва Даниловича и Констанции в ознаменование галицко-венгерского союза состоится лишь в 1247 году). Обороной «матери городов русских» руководил тысяцкий Дмитр. В «Жизнеописании Даниила Галицкого» говорится о Данииле:

« ...и воротился от короля, и приехал в Синеволодское, в монастырь святой Богородицы…и возвратился назад в Угры, ибо не мог пройти в Русскую землю, поскольку мало с ним было дружины[45]. »

Дмитр попал в плен. Были взяты Ладыжин и Каменец. Кременец монголам взять не удалось. Взятие Владимира-Волынского ознаменовалось важным событием во внутримонгольской политике — от Батыя в Монголию ушли Гуюк и Мунке. Уход туменов самых влиятельных (после Батыя) чингизидов, несомненно, уменьшил силы монгольской армии[35]. В связи с этим исследователи[35][46] считают, что дальнейшее движение на запад было предпринято Батыем по собственной инициативе.

Дмитр посоветовал Батыю оставить Галицию и идти на угров не стряпая:

« Не задерживайся в земле этой долго, время тебе на угров уже идти. Если же медлить будешь, земля та сильная, соберутся на тебя и не пустят тебя в землю свою». Про то говорил ему, поскольку видел землю Русскую, гибнущую от нечестивого[45]. »

3 тумена[35] монголов во главе с Байдаром вторглись в Польшу, основные силы (до 70 тыс. чел.)[35] во главе с Батыем, Каданом и Субэдэем, взяв за три дня Галич — в Венгрию.

Ипатьевская летопись под 1241 годом упоминает князей Понизья (болоховских), согласившихся платить дань монголам зерном и тем самым избежавших разорения своих земель, их поход вместе с князем Ростиславом Михайловичем на город Бакоту и удачный карательный поход Романовичей; под 1243 годом — поход двух военачальников Батыя на Волынь вплоть до города Володавы в среднем течении Западного Буга.

Историческое и культурное значение

В результате нашествия погибла значительная часть населения Руси. Киев, Владимир, Суздаль, Рязань, Тверь, Чернигов, и многие другие города были разрушены. Исключение составили Великий Новгород, Псков, а также города Смоленского, Полоцкого[47] и Турово-Пинского княжеств. Развитая городская культура Древней Руси понесла значительный урон.

На несколько десятков лет в русских городах практически прекратилось строительство из камня. Исчезли сложные ремёсла, такие как производство стеклянных украшений, перегородчатой эмали, черни, зерни, полихромной поливной керамики. «Русь была отброшена назад на несколько столетий, и в те века, когда цеховая промышленность Запада переходила к эпохе первоначального накопления, русская ремесленная промышленность должна была вторично проходить часть того исторического пути, который был проделан до Батыя»[48].

Южные русские земли потеряли почти всё оседлое население. Уцелевшее население уходило на лесной северо-восток, концентрируясь в междуречье Северной Волги и Оки. Здесь были более бедные почвы и более холодный климат, чем в южных полностью разорённых регионах Руси, а торговые пути находились под контролем монголов. В своём социально-экономическом развитии Русь была значительно отброшена назад.

«Историки военного дела к тому же отмечают тот факт, что процесс дифференциации функций между формированиями стрелков и отрядами тяжёлой кавалерии, специализировавшейся на прямом ударе холодным оружием, на Руси сразу же после нашествия оборвался: произошла унификация этих функций в лице одного и того же воина-феодала, вынужденного и стрелять из лука, и биться копьём и мечом. Таким образом, русское войско, даже в своей отборной, чисто феодальной по составу части (княжеские дружины), было отброшено назад на пару веков: прогресс в военном деле всегда сопровождался расчленением функций и закреплением их за последовательно возникавшими родами войск, их унификация (вернее, реунификация) — явный признак регресса. Как бы то ни было, русские летописи XIV века не содержат и намёка на отдельные отряды стрелков, подобные генуэзским арбалетчикам, английским лучникам эпохи Столетней войны. Это и понятно: такие отряды из „даточных людей“ не сформировать, требовались стрелки-профессионалы, то есть оторвавшиеся от производства люди, продававшие своё искусство и кровь за звонкую монету; Руси же, отброшенной назад и экономически, наёмничество было просто не по карману»[49].

См. также

Напишите отзыв о статье "Монгольское нашествие на Русь"

Примечания

  1. Монголо-татарское нашествие // БРЭ. Т. 20. М., 2012.
  2. 1 2 Широкорад, 2004, с. 9.
  3. Каргалов В. В., 1967, с. 66.
  4. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 30.
  5. 1 2 [http://altaica.ru/SECRET/tovchoo.htm#XI Сокровенное сказание монголов. Перевод С. А. Козина]. Проверено 28 мая 2013. [http://www.webcitation.org/6H3DpCKdv Архивировано из первоисточника 1 июня 2013].
  6. Каргалов В. В., 1967, с. 67.
  7. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 32.
  8. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 44.
  9. 1 2 Каргалов В. В., 1967, с. 75.
  10. 1 2 Рашид ад-Дин. [http://www.vostlit.info/Texts/rus16/Rasidaddin_3/frametext2.html Сборник летописей]. Восточная литература — библиотека текстов Средневековья. Проверено 17 июля 2013. [http://www.webcitation.org/6IEMhSOGg Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  11. Каргалов В. В., 1967, с. 68.
  12. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 33.
  13. Каргалов В. В., 1967, с. 69.
  14. Каргалов В. В., 1967, с. 72.
  15. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 45.
  16. [http://www.rg.ru/2004/01/24/pompeja.html Российская газета. 24 января 2004 г. Как «закопали» русские Помпеи]
  17. Каргалов В. В., 1967, с. 73.
  18. Каргалов В. В., 1967, с. 82.
  19. Жарко С. Б., Мартынюк А. В., 2003, с. 47.
  20. Каргалов В. В., 1967, с. 83.
  21. Каргалов В. В., 1967, с. 74.
  22. 1 2 Каргалов В. В., 1967, с. 80.
  23. 1 2 Каргалов В. В., 1967, с. 77.
  24. Каргалов В. В., 1967, с. 76.
  25. Каргалов В. В., 1967, с. 79.
  26. Каргалов В. В., 1967, с. 81.
  27. Скрынников Р.Г. «История Российская»
  28. Широкорад, 2004, с. 12.
  29. [http://www.krotov.info/acts/12/pvl/ipat34.htm Галицко-Волынская летопись (Ипатьевский список, XIII век)]
  30. 1 2 3 [http://www.krotov.info/acts/12/pvl/lavr33.htm Лаврентьевская летопись]
  31. 1 2 Широкорад, 2004, с. 20.
  32. [http://www.hrono.ru/biograf/evpatiy.html Евпатий Коловрат]. На сайте «Хронос».
  33. Широкорад, 2004, с. 22.
  34. Петрухин, 2005, с. 182.
  35. 1 2 3 4 5 6 7 8 Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. — М.: АСТ:ЛЮКС, 2005. — 557, [3] с. — (Военно-историческая библиотека). — 5000 экз. — ISBN 5-17-027916-7. [http://rutenica.narod.ru/batu.html]
  36. Широкорад, 2004, с. 25.
  37. Широкорад, 2004, с. 24.
  38. Татищев В. Н. [http://www.fictionbook.ru/author/tatishev_vasiliyi_nikitich/istoriya_r_2_istoriya_rossiyiskaya_chast_2/read_online.html?page=63 История Российская.] Ч. 2
  39. 5 апреля 1242 года Ледовое побоище произошло на льду Чудского озера на границе с зоной менее устойчивого ледостава, чем та, в которой находился Новгород [http://web.archive.org/web/20070614122406/http://fishercity.narod.ru/kalend/kartashema.htm Продолжительность ледостава. Карта-схема]
  40. Ещё в XIX веке Новгородская губерния страдала от зимней бескормицы, в частности от недостатка сена в силу естественных причин. В случае затяжной осады Новгорода монголы были бы резко ограничены в возможностях заготовки фуража с конца апреля до конца мая из-за распутицы, а выпас стал бы возможен только с конца июня. Кроме того, 1237 год был неурожайным. Янин В. Л. [http://e-libra.ru/read/203854-ocherki-istorii-srednevekovogo-novgoroda.html Очерки истории средневекового Новгорода]
  41. 1 2 Войтович Л. В. [http://litopys.org.ua/dynasty/dyn29.htm Князівські династії Східної Європи] Львів, 1996
  42. Галицко-волынская летопись сообщает, что защитники Козельска во время вылазки исѣкоша праща ихъ, то есть уничтожили камнемётные орудия.[http://krotov.info/acts/12/pvl/ipat34.htm]
  43. Греков И. Б., Шахмагонов Ф. Ф. «Мир истории. Русские земли в XIII—XV веках». М.: «Молодая гвардия», 1988. ISBN 5-235-00702-6
  44. 1 2 [http://krotov.info/acts/12/pvl/ipat34.htm Ипатьевская летопись]
  45. 1 2 [http://www.spsl.nsc.ru/history/descr/daniil2.htm Жизнеописание Даниила Галицкого]
  46. Егоров В. Л. [http://annals.xlegio.ru/volga/egorov/02.htm Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв]. — М., 1985.
  47. Археологические исследования показали, что Свислочь в 100 км юго-восточнее Минска была подвергнута монгольскому нашествию 1237—1240 годов.[http://news.tut.by/society/244031.html]
  48. Рыбаков Б. А. [http://michael-engel.io.ua/album380398_0 Ремесло Древней Руси], 1948, С. 525—533, 780—781
  49. Нестеров Ф. Ф. [http://www.litmir.net/br/?b=135215 Связь времён] рец. ДИН, проф. В. В. Каргалова, М., Молодая гвардия, 1984

Литература

  • Горелик М. Армии монголо-татар X-XIV веков. Воинское искусство, оружие, снаряжение. — Восточный горизонт, 2002. — 87 с.
  • Жарко С. Б., Мартынюк А. В. История восточных славян. Монгольское нашествие на Русь. — Минск: БГУ, 2003. — 108 с.
  • Каргалов В. В. [http://oplib.ru/onlineread/277579/ Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси]. — М.: Высшая школа, 1967. — 261 с.
  • Комаров К. И. [https://medii-aevi.ru/articles/172.pdf О нашествии Батыя на Северо-Восточную Русь в 1237—1238 гг.] // Вопросы истории. 2012. № 10. С. 87-96.
  • Петрухин В. Я. Древняя Русь, IX в. — 1263 г. — М.: АСТ, 2005. — 190 с. — ISBN 5-17-028246-X.
  • Черепнин Л. В. Монголо-татары на Руси (XIII в.) // Татаро-монголы в Азии и Европе. 2-е изд. — М.: Наука, 1977.
  • Штайндорф Л. [http://www.drevnyaya.ru/vyp/2008_4/conf-2.pdf Чужая война: военные походы монголов в 1237—1242 г. в хронике Фомы архидиакона сплитского] // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2008. № 4 (34). С. 18—29
  • Широкорад А. Б. Русь и Орда. — М.: Вече, 2004. — 496 с. — ISBN 5-9533-0274-6.

Отрывок, характеризующий Монгольское нашествие на Русь

Мои сны изменились или вернее, я стала видеть один и тот же, повторяющийся сон – как-будто я вдруг поднимаюсь над землёй и иду свободно не касаясь пятками пола. Это было настолько реальное и невероятно прекрасное чувство, что каждый раз просыпаясь, мне немедленно хотелось обратно. Этот сон повторялся каждую ночь. Я до сих пор не знаю, что это было и почему. Но это продолжалось и после, спустя много, много лет. И даже теперь, перед тем, как проснуться, я очень часто вижу тот же самый сон.
Как-то, папин брат приехал в гости из города, в котором он в то время жил и во время разговора сказал папе, что недавно он видел очень хороший фильм и начал его рассказывать. Каково же было моё удивление, когда я вдруг поняла, что уже наперёд знаю, о чём он будет говорить! И хотя я совершенно точно знала, что никогда не видела этот фильм, я могла его рассказать от начала до конца со всеми подробностями... Я никому об этом не сказала, но решила понаблюдать проявится ли что-либо подобное в чём-то ещё. Ну и естественно, моё обычное «новенькое» не заставило себя долго ждать.
В то время в школе мы проходили старые античные легенды. Я была на уроке литературы и учительница сказала, что сегодня мы будем проходить «Песнь о Роланде». Вдруг, неожиданно для самой себя, я подняла руку и сказала, что могу рассказать эту песнь. Учительница очень удивилась и спросила, часто ли я читаю старые легенды. Я сказала, что не часто, но эту я знаю. Хотя, честно говоря, пока что понятия не имела – откуда?
И вот, с того же дня, я начала замечать, что всё чаще и чаще в моей памяти открываются какие-то незнакомые моменты и факты, которых я никаким образом не могла знать и с каждым днём их появляется всё больше и больше. Я немножко уставала от всего этого «наплыва» незнакомой информации, которой, по всей вероятности, для моей детской психики в то время было просто многовато. Но так как оно откуда-то приходило, то, по всей вероятности, для чего-то это было нужно. И я совершенно спокойно всё это принимала, точно так же, как всегда принимала всё незнакомое, что приносила мне моя странная и непредсказуемая судьба.
Правда, иногда вся эта информация проявлялась в весьма забавной форме – я вдруг начинала видеть очень яркие образы незнакомых мне мест и людей, как бы сама в этом принимая участие. «Нормальная» реальность исчезала и я оставалась в каком-то «закрытом» от всех остальных мире, который могла видеть лишь я одна. И вот так я могла оставаться долгое время стоя «столбом» где-нибудь посередине улицы, ничего не видя и ни на что не реагируя, пока какие-нибудь перепуганные, сердобольные «дядя или тётя» не начинали меня трясти, пытаясь как-то привести в чувство, и узнать всё ли со мной в порядке…
Несмотря на свой ранний возраст, я тогда уже (по своему горькому опыту) прекрасно понимала, что всё то, что постоянно происходит со мной, для всех «нормальных» людей, по их обычным и привычным нормам, казалось абсолютно ненормальным (хотя по поводу «нормальности» я готова была спорить с кем угодно уже тогда). Поэтому, как только кто-то в одной из этих «необычных» ситуаций пытался мне помочь, я обычно старалась как можно быстрее убедить, что у меня «совершенно всё хорошо» и что абсолютно не надо за меня волноваться. Правда, убедить мне удавалось далеко не всегда и в таких случаях это кончалось очередным звонком моей бедной, «железобетонно-терпеливой» маме, которая после звонка естественно приезжала меня забирать…
Вот такой была моя сложная и порой смешная, детская реальность, в которой я в то время жила. И так как другого выбора у меня не было, то приходилось находить своё «светлое и прекрасное» даже в том, в чём другие, думаю, не нашли бы этого никогда. Помню как-то после очередного моего необычного «происшествия», я грустно спросила бабушку:
– Почему моя жизнь такая непохожая на всех остальных?
Бабушка покачала головой, обняла меня и тихо ответила:
– Жизнь, моя милая, на десятую долю состоит из того, что с нами происходит и на девять десятых из того, как мы на неё реагируем. Реагируй весело, малыш! Иначе временами может быть очень не просто существовать… А что не похожая, так все мы вначале так или иначе непохожи. Просто ты будешь расти и жизнь начнёт всё больше и больше «подкраивать» тебя под общие мерки, и будет зависеть только лишь от тебя, хочешь ли ты быть такой же, как все.
И я не хотела… Я любила свой необычный красочный мир и не променяла бы его ни на что и никогда. Но, к сожалению, каждое прекрасное стоит в нашей жизни очень дорого и надо это по-настоящему очень сильно любить, чтобы не было больно за это платить. А, как нам всем очень хорошо известно, платить приходится, к сожалению, за всё и всегда... Просто, когда делаешь это сознательно, остаётся удовлетворение от свободного выбора, когда твой выбор и свободная воля зависит только от тебя. А вот за это, по моему личному понятию, по-настоящему стоит платить любую цену, даже если это иногда и очень дорого для самого себя. Но вернёмся к моему голоданию.
Прошли уже две недели, а я всё ещё, к большому огорчению моей мамы, ничего не хотела есть и, как ни странно, физически чувствовала себя сильно и совершенно прекрасно. А так как выглядела я тогда, в общем-то, весьма хорошо, постепенно мне удалось убедить маму, что ничего плохого со мной не происходит и ничего страшного мне, видимо, пока не грозит. Это было абсолютной правдой, так как я по-настоящему чувствовала себя великолепно, если не считать того «сверхчувствительного» психического состояния, которое делало все мои восприятия может быть чуточку слишком «оголёнными» – краски, звуки и чувства были такими яркими, что от этого иногда становилось тяжело дышать. Думаю, эта «сверхчувствительность» и явилась причиной моего следующего и очередного «невероятного» приключения…

В то время на дворе была уже поздняя осень и группа наших соседских ребят после школы собралась в лес за последними осенними грибами. Ну и естественно, как обычно, собралась с ними пойти и я. Погода стояла на редкость мягкая и приятная. Всё ещё тёплые солнечные лучи яркими зайчиками скакали по золотой листве, временами просачиваясь до земли и согревая её последним прощальным теплом. Нарядный лес встречал нас в своём празднично-ярком осеннем наряде и, словно старый друг, приглашал в свои ласковые объятия.
Мои любимые, позолоченные осенью, стройные берёзы при малейшем ветерке щедро роняли на землю свои золотые «листья-монетки» и, казалось, не замечали, что уже очень скоро они останутся один-на-один со своей наготой и будут стыдливо ждать, когда же весна снова оденет их в ежегодный нежный наряд. И только величавые, вечнозелёные ели гордо отряхивали старую хвою, готовясь стать единственным украшением леса в течение долгой и, как всегда, весьма бесцветной зимы. Под ногами тихо шуршали жёлтые листья, пряча последние сыроежки и грузди. Трава под листьями была тёплой, мягкой и влажной и как бы приглашала по ней ступать…
Я, как обычно, сбросила свои ботинки и пошла босиком. Я обожала всегда и везде ходить босиком, если только появлялась такая возможность!!! Правда, за эти прогулки очень часто приходилось расплачиваться ангиной, которая иногда бывала весьма продолжительной, но, как говорится, «игра стоила свеч». Без обуви ноги становились почти что «зрячими» и появлялось особенно острое чувство свободы от чего-то ненужного, что казалось, мешало дышать... Это было настоящее, ни с чем не сравнимое маленькое удовольствие и за него стоило иногда заплатить.
Мы с ребятами, как всегда, разделились парами и пошли кто куда. Очень скоро я почувствовала, что какое-то время иду уже одна. Не могу сказать, что это меня испугало (леса я не боялась вообще), но стало как-то не по себе от странного чувства, что за мной кто-то наблюдает. Решив не обращать на это внимания, я продолжала спокойно собирать свои грибы. Но постепенно чувство наблюдения усиливалось и это уже становилось мало приятным.
Я остановилась, закрыла глаза и попробовала сосредоточиться, чтобы попытаться увидеть того, кто это делал, как вдруг ясно услышала чей-то голос, который сказал: – Правильно… – И мне почему-то показалось, что он прозвучал не снаружи, а только лишь в моей голове. Я стояла посередине маленькой поляны и чувствовала, что воздух вокруг меня начал сильно вибрировать. Прямо передо мной появился серебристо-голубой, прозрачный мерцающий столб и постепенно в нём уплотнилась человеческая фигура. Это был очень высокий (по человеческим меркам) и мощный седой мужчина. Я почему-то подумала, что он до смешного похож на статую нашего бога Перкунас (Перун), для которого у нас на Святой Горе в ночь 24 июня каждый год разжигали костры.
Кстати, это был очень красивый старинный праздник (не знаю, существует ли он до сих пор?), который обычно продолжался до самой зари, и который очень любили все, вне зависимости от возраста и вкуса. На него всегда собирались почти что всем городом и, что было совершенно невероятно – на этом празднике никогда не замечалось никаких негативных инцидентов, несмотря на то, что всё происходило в лесу. Видимо красота обычаев открывала даже самые чёрствые людские души добру, тем же самым захлопывая дверь для любых назревающих агрессивных мыслей или действий.
Обычно, на Святой Горе всю ночь напролёт горели костры, в хороводах звучали старинные песни, и всё это вместе сильно напоминало необычайно красивую фантастическую сказку. Сотни влюблённых пускались ночью искать в лесу цветущий цветок папоротника, желая заручиться его магическим обещанием быть «самыми счастливыми и обязательно навсегда»… А одинокие молодые девушки, загадав желание, опускали в реку Нямунас сплетённые из цветов венки, посередине каждого из которых горела свеча. Таких венков опускалось множество, и река на одну ночь становилась похожей на удивительно красивую, мягко мерцающую отблесками сотен свечей, небесную дорогу, по которой, создавая дрожащие золотистые тени, плыли вереницы добрых золотистых привидений, бережно несущих на своих прозрачных крыльях чужие желания Богу Любви… И вот там же, на Святой Горе, до сих пор стоит статуя бога Перкунаса, на которую так похож был мой неожиданный гость.
Сверкающая фигура, не касаясь ступнями земли, «подплыла» ко мне, и я почувствовала очень мягкое, тёплое прикосновение.
– Я пришёл открыть для тебя Дверь, – опять послышался голос в моей голове.
– Дверь – куда? – спросила я.
– В Большой Мир, – прозвучал ответ.
Он протянул светящуюся руку к моему лбу и я почувствовала странное ощущение лёгкого «взрыва», после которого появилось чувство и вправду похожее на открывающуюся дверь… которая, к тому же, открывалась прямо у меня во лбу. Я увидела удивительно красивые, похожие на огромных разноцветных бабочек, тела, выходившие из самого центра моей головы… Они выстраивались вокруг и, привязанные ко мне тончайшей серебристой нитью, создавали удивительно красочный необычный цветок… По этой «нити» в меня вибрируя вливалась тихая и какая-то «неземная» мелодия, которая вызывала в душе чувство покоя и полноты.
На какое-то мгновение я увидела множество прозрачных человеческих фигур, стоящих вокруг, но они все почему-то очень быстро исчезли. Остался только мой первый гость, который всё ещё касался рукой моего лба и от его прикосновения в моё тело текло очень приятное «звучащее» тепло.
– Кто они? – спросила я, показывая на «бабочек».
– Это ты, – опять прозвучал ответ. – Это ты вся.
Я не могла понять, о чём он говорит, но каким-то образом знала, что от него идёт настоящее, чистое и светлое Добро. Вдруг очень медленно все эти необычные «бабочки» начали «таять» и превратились в изумительный, сверкающий всеми цветами радуги звёздный туман, который стал постепенно втекать обратно в меня... Появилось глубокое чувство завершённости и чего-то ещё, что я никак не могла понять, а только лишь очень сильно чувствовала всем своим нутром.
– Будь осторожна, – сказал мой гость.
– Осторожна в чём? – спросила я.
– Ты родилась… – был ответ.
Его высокая фигура начала колебаться. Поляна закружилась. А когда я открыла глаза, к моему величайшему сожалению, моего странного незнакомца уже нигде не было. Один из мальчишек, Ромас, стоял напротив меня и наблюдал за моим «пробуждением». Он спросил, что я здесь делаю и собираюсь ли я собирать грибы… Когда я спросила его сколько сейчас время, он удивлённо на меня посмотрев ответил и я поняла, что всё, что со мной произошло, заняло всего лишь несколько минут!..
Я встала (оказалось, что я сидела на земле), отряхнулась и уже собралась идти, как вдруг обратила внимание на весьма странную деталь – вся поляна вокруг нас была зелёной!!! Такой же изумительно зелёной, как если бы мы нашли её ранней весной! И каково же было наше общее удивление, когда мы вдруг обратили внимание, что на ней откуда-то появились даже красивые весенние цветы! Это было совершенно потрясающе и, к сожалению, совершенно необъяснимо. Вероятнее всего, это было какое-то «побочное» явление после прихода моего странного гостя. Но ни объяснить, ни хотя бы понять этого, к сожалению, я тогда ещё не могла.
– Что ты сделала? – спросил Ромас.
– Это не я, – виновато буркнула я.
– Ну, тогда пошли, – согласился он.
Ромас был одним из тех редких тогдашних друзей, кто не боялся моих «выходок» и не удивлялся ничему из того, что постоянно со мной происходило. Он просто мне верил. И поэтому я не должна была никогда ничего ему объяснять, что для меня было очень редким и ценным исключением. Когда мы вернулись из леса, меня тряс озноб, но я думала, что, как обычно, просто немного простудилась и решила не беспокоить маму пока не будет чего-то более серьёзного. Наутро всё прошло, и я была очень довольна тем, что это вполне подтвердило мою «версию» о простуде. Но, к сожалению, радоваться пришлось недолго…

Утром я, как обычно, пошла завтракать. Не успела я протянуть руку к чашке с молоком, как эта же тяжёлая стеклянная чашка резко двинулась в мою сторону, пролив часть молока на стол... Мне стало немножко не по себе. Я попробовала ещё – чашка двинулась опять. Тогда я подумала про хлеб... Два кусочка, лежавшие рядом, подскочили и упали на пол. Честно говоря, у меня зашевелились волосы… Не по-тому, что я испугалась. Я не боялась в то время почти ничего, но это было что-то очень уж «земное» и конкретное, оно было рядом и я абсолютно не знала, как это контролировать...
Я постаралась успокоиться, глубоко вздохнула и попробовала опять. Только на этот раз я не пыталась ничего трогать, а решила просто думать о том, чего я хочу – например, чтобы чашка оказалась в моей руке. Конечно же, этого не произошло, она опять всего лишь просто резко сдвинулась. Но я ликовала!!! Всё моё нутро просто визжало от восторга, ибо я уже поняла, что резко или нет, но это происходило всего лишь по желанию моей мысли! И это было совершенно потрясающе! Конечно же, мне сразу захотелось попробовать «новинку» на всех окружающих меня живых и неживых «объектах»...
Первая мне под руку попалась бабушка, в тот момент спокойно готовившая на кухне очередное своё кулинарное «произведение». Было очень тихо, бабушка что-то себе напевала, как вдруг тяжеленная чугунная сковорода птичкой подскочила на плите и с жутким шумом грохнулась на пол… Бабушка от неожиданности подскочила не хуже той же самой сковороды... Но, надо отдать ей должное, сразу же взяла себя в руки, и сказала:
– Перестань!
Мне стало немножечко обидно, так как, что бы не случилось, уже по привычке, всегда и во всём обвиняли меня (хотя в данный момент это, конечно, было абсолютной правдой).
– Почему ты думаешь это я? – спросила я надувшись.
– Ну, привидения у нас вроде бы пока ещё не водятся, – спокойно сказала бабушка.
Я очень любила её за эту её невозмутимость и непоколебимое спокойствие. Казалось, ничего в этом мире не могло по-настоящему «выбить её из колеи». Хотя, естественно, были вещи, которые её огорчали, удивляли или заставляли грустить, но воспринимала она всё это с удивительным спокойствием. И поэтому я всегда с ней чувствовала себя очень уютно и защищённо. Каким-то образом я вдруг почувствовала, что моя последняя «выходка» бабушку заинтересовала… Я буквально «нутром чувствовала», что она за мной наблюдает и ждёт чего-то ещё. Ну и естественно, я не заставила себя долго ждать... Через несколько секунд все «ложки и поварёшки», висевшие над плитой, с шумным грохотом полетели вниз за той же самой сковородой…
– Ну-ну… Ломать – не строить, сделала бы что-то полезное, – спокойно сказала бабушка.
Я аж задохнулась от возмущения! Ну, скажите пожалуйста, как она может относиться к этому «невероятному событию» так хладнокровно?! Ведь это такое... ТАКОЕ!!! Я даже не могла объяснить – какое, но уж точно знала, что нельзя относиться к тому, что происходило, так покойно. К сожалению, на бабушку моё возмущение не произвело ни малейшего впечатления и она опять же спокойно сказала:
– Не стоит тратить столько сил на то, что можно сделать руками. Лучше иди почитай.
Моему возмущению не было границ! Я не могла понять, почему то, что казалось мне таким удивительным, не вызывало у неё никакого восторга?! К сожалению, я тогда ещё была слишком малым ребёнком, чтобы понять, что все эти впечатляющие «внешние эффекты» по-настоящему не дают ничего, кроме тех же самых «внешних эффектов»… И суть всего этого всего лишь в одурманивании «мистикой необъяснимого» доверчивых и впечатлительных людей, коим моя бабушка, естественно не являлась... Но так как до такого понимания я тогда ещё не доросла, мне в тот момент было лишь невероятно интересно, что же такого я смогу сдвинуть ещё. По-этому, я без сожаления покинула «не понимавшую» меня бабушку и двинулась дальше в поисках нового объекта моих «экспериментов»…
В то время у нас жил папин любимец, красивый серый кот – Гришка. Я застала его сладко спящим на тёплой печке и решила, что это как раз очень хороший момент попробовать на нём своё новое «искусство». Я подумала, что было бы лучше, если бы он сидел на окне. Ничего не произошло. Тогда я сосредоточилась и подумала сильнее... Бедный Гришка с диким воплем слетел с печи и грохнулся головой о подоконник… Мне стало так его жалко и так стыдно, что я, вся кругом виноватая, кинулась его поднимать. Но у несчастного кота вся шерсть почему-то вдруг встала дыбом и он, громко мяукая, помчался от меня, будто ошпаренный кипятком.
Для меня это был шок. Я не поняла, что же произошло и почему Гришка вдруг меня невзлюбил, хотя до этого мы были очень хорошими друзьями. Я гонялась за ним почти весь день, но, к сожалению, так и не смогла выпросить себе прощения… Его странное поведение продолжалось четыре дня, а потом наше приключение, вероятнее всего, забылось и опять всё было хорошо. Но меня это заставило задуматься, так как я поняла, что, сама того не желая, теми же самыми своими необычными «способностями» иногда могу нанести кому-то и вред.
После этого случая я стала намного серьёзнее относиться ко всему, что неожиданно во мне проявлялось и «экспериментировала» уже намного осторожнее. Все последующие дни я, естественно же, просто заболела манией «двигания». Я мысленно пробовала сдвинуть всё, что только попадалось мне на глаза... и в некоторых случаях, опять же, получала весьма плачевные результаты...
Так, например, я в ужасе наблюдала, как полки аккуратно сложенных, очень дорогих, папиных книг «организованно» повалились на пол и я трясущимися руками пыталась как можно быстрее собрать всё на место, так как книги были «священным» объектом в нашем доме и перед тем, как их брать – надо было их заслужить. Но, к моему счастью, папы в тот момент дома не оказалось и, как говорится, на этот раз «пронесло»…
Другой весьма смешной и в то же время грустный случай произошёл с папиным аквариумом. Отец, сколько я его помню, всегда очень любил рыбок и мечтал в один прекрасный день соорудить дома большой аквариум (что он позднее и осуществил). Но в тот момент, за не имением лучшего, у нас просто стоял маленький круглый аквариум, который вмещал всего несколько разноцветных рыбок. И так как даже такой маленький «живой уголок» доставлял папе душевную радость, то за ним с удовольствием присматривали в доме все, включая меня.
И вот, в один «злосчастный» день, когда я просто проходила мимо, вся занятая своими «двигающими» мыслями, я нечаянно посмотрела на рыбок и пожалела, что у них, бедненьких, так мало места чтобы вольно жить… Аквариум вдруг задрожал и, к моему великому ужасу, лопнул, разливая воду по комнате. Бедные рыбки не успели опомниться, как были, с большим аппетитом, съедены нашим любимым котом, которому вдруг, прямо с неба, привалило такое неожиданное удовольствие... Мне стало по-настоящему грустно, так как я ни в коем случае не хотела огорчать папу, а уж, тем более, прерывать чью-то, даже очень маленькую, жизнь.
В тот вечер я ждала папу в совершенно разбитом состоянии – было очень обидно и стыдно так глупо оплошать. И хотя я знала, что никто не будет меня за это наказывать, на душе почему-то было очень скверно и, как говорится, в ней очень громко «скребли кошки». Я всё больше и больше понимала, что некоторые из моих «талантов» в определённых обстоятельствах могут быть весьма и весьма небезопасны. Но, к сожалению, я не знала, как можно этим управлять и поэтому мне всё больше и больше становилось тревожно за непредсказуемость некоторых моих действий и за возможные их последствия с совершенно не желаемыми мною результатами...
Но я всё ещё была лишь любопытной девятилетней девочкой и не могла долго переживать из-за трагически погибших, правда полностью по моей вине, рыбок. Я по-прежнему усердно пробовала двигать все попадающееся мне предметы и несказанно радовалась любому необычному проявлению в моей «исследовательской» практике. Так, в одно прекрасное утро во время завтрака моя молочная чашка неожиданно повисла в воздухе прямо передо мной и продолжала себе висеть, а я ни малейшего понятия не имела, как её опустить... Бабушка в тот момент находилась на кухне и я лихорадочно пыталась что-то «сообразить», чтобы не пришлось опять краснеть и объясняться, ожидая услышать полное неодобрение с её стороны. Но несчастная чашка упорно не хотела возвращаться назад. Наоборот, она вдруг плавно двинулась и, как бы дразнясь, начала описывать над столом широкие круги… И что самое смешное – мне никак не удавалось её схватить.
Бабушка вернулась в комнату и буквально застыла на пороге со своей чашкой в руке. Я конечно тут же кинулась объяснять, что «это она просто так летает… и, ведь правда же, это очень красиво?»… Короче говоря, пыталась найти любой выход из положения, только бы не показаться беспомощной. И тут мне вдруг стало очень стыдно… Я видела, что бабушка знает, что я просто-напросто не могу найти ответ на возникшую проблему и пытаюсь «замаскировать» своё незнание какими-то ненужными красивыми словами. Тогда я, возмутившись на саму себя, собрала свою «побитую» гордость в кулак и быстро выпалила:
– Ну, не знаю я, почему она летает! И не знаю, как её опустить!
Бабушка серьёзно на меня посмотрела и вдруг очень весело произнесла:
– Так пробуй! Для того тебе и дан твой ум.
У меня словно гора свалилась с плеч! Я очень не любила казаться неумёхой и уж особенно, когда это касалось моих «странных» способностей. И вот я пробовала... С утра до вечера. Пока не валилась с ног и не начинало казаться, что уже вообще не соображаю, что творю. Какой-то мудрец сказал, что к высшему разуму ведут три пути: путь размышлений – самый благородный, путь подражаний – самый лёгкий и путь опыта на своей шее – самый тяжёлый. Вот я видимо и выбирала всегда почему-то самый тяжёлый путь, так как моя бедная шея по-настоящему сильно страдала от моих, никогда не прекращающихся, бесконечных экспериментов…
Но иногда «игра стоила свеч» и мои упорные труды венчались успехом, как это наконец-то и случилось с тем же самым «двиганием»… Спустя какое-то время, любые желаемые предметы у меня двигались, летали, падали и поднимались, когда я этого желала и уже совершенно не казалось сложным этим управлять… кроме одного весьма обидно упущенного случая, который, к моему великому сожалению, произошёл в школе, чего я всегда честно пыталась избегать. Мне совершенно не нужны были лишние толки о моих «странностях» и уж особенно среди моих школьных товарищей!
Виной того обидного происшествия, видимо, было моё слишком большое расслабление, которое (зная о своих «двигательных» способностях) было совершенно непростительно допускать в подобной ситуации. Но все мы когда-то делаем большие или маленькие ошибки, и как говорится – на них же и учимся. Хотя, честно говоря, я предпочитала бы учиться на чём-нибудь другом...
Моим классным руководителем в то время была учительница Гибиене, мягкая и добрая женщина, которую все школьники искренне обожали. А в нашем классе учился её сын, Реми, который, к сожалению, был очень избалованным и неприятным мальчиком, всегда всех презиравшим, издевавшимся над девчонками и постоянно ябедничавшим на весь класс своей матери. Меня всегда удивляло, что, будучи таким открытым, умным и приятным человеком, его мать в упор не хотела видеть настоящего лица своего любимого «чадушки»… Наверное это правда, что любовь может быть иногда по-настоящему слепа. И уж в этом случае она была слепа неподдельно...
В тот злополучный день Реми пришёл в школу уже изрядно чем-то взвинченный и сразу же начал искать себе «козла отпущения», чтобы излить на него всю свою, откуда-то накопившуюся, злость. Ну и естественно, мне «посчастливилось» оказаться в тот момент именно в радиусе его досягаемости и, так как мы не очень-то любили друг друга изначально, в этот день я оказалась именно тем горячо желанным «буфером», на котором ему не терпелось выместить своё неудовлетворение неизвестно чем.
Не хочу казаться необъективной, но того, что случилось в следующие несколько минут, не порицал позже ни один мой, даже самый пугливый, одноклассник. И даже те, которые не очень-то меня любили, были в душе очень довольны, что наконец-то нашёлся кто-то, кто не побоялся «грозы» возмущённой матери и хорошенько проучил заносчивого баловня. Правда урок получился довольно-таки жестокий и если бы у меня был выбор снова это повторить, я, наверное, не сотворила бы с ним такого никогда. Но, как бы мне не было совестно и жалко, надо отдать должное, что сработал этот урок просто на удивление удачно и неудавшийся «узурпатор» уже никогда больше не высказывал никакого желания терроризировать свой класс...
Выбрав, как он предполагал, свою «жертву», Реми направился прямиком ко мне и я поняла, что, к моему большому сожалению, конфликта никак не удастся избежать. Он, как обычно, начал меня «доставать» и тут меня вдруг просто прорвало... Может быть, это случилось потому, что я уже давно подсознательно этого ждала? Или может быть просто надоело всё время терпеть, оставляя без ответа, чьё-то нахальное поведение? Так или иначе, в следующую секунду он, получив сильный удар в грудь, отлетел от своей парты прямо к доске и, пролетев в воздухе около трёх метров, визжащим мешком шлёпнулся на пол…
Я так никогда и не узнала, как у меня получился этот удар. Дело в том, что Реми я совершенно не касалась – это был чисто энергетический удар, но как я его нанесла, не могу объяснить до сих пор. В классе поднялся неописуемый кавардак – кто-то с перепугу пищал… кто-то кричал, что надо вызвать скорую помощь… а кто-то побежал за учительницей, потому что, какой бы он не был, но это был именно её «искалеченный» сын. А я, совершенно ошалевшая от содеянного, стояла в ступоре и всё ещё не могла понять, как же, в конце концов, всё это произошло…
Реми стонал на полу, изображая чуть ли не умирающую жертву, чем поверг меня в настоящий ужас. Я понятия не имела, насколько сильным был удар, поэтому не могла даже приблизительно знать, играет ли он, чтобы мне отомстить, или ему по-настоящему так плохо. Кто-то вызвал скорую помощь, пришла учительница-мать, а я всё ещё стояла «столбом», не в состоянии говорить, настолько сильным был эмоциональный шок.
– Почему ты это сделала? – спросила учительница.
Я смотрела ей в глаза и не могла произнести ни слова. Не потому, что не знала, что сказать, а просто потому, что всё ещё никак не могла отойти от того жуткого потрясения, которое сама же получила от содеянного. До сих пор не могу сказать, что тогда увидела в моих глазах учительница. Но того буйного возмущения, которого так ожидали все, не произошло или точнее, не произошло вообще ничего... Она, каким-то образом, сумела собрать всё своё возмущение «в кулак» и, как ни в чём не бывало, спокойно велела всем сесть и начала урок. Так же просто, как будто совершенно ничего не случилось, хотя пострадавшим был именно её сын!
Я не могла этого понять (как не мог понять никто) и не могла успокоиться, потому что чувствовала себя очень виноватой. Было бы намного легче, если бы она на меня накричала или просто выгнала бы из класса. Я прекрасно понимала, что ей должно было быть очень обидно за случившееся и неприятно, что сделала это именно я, так как до этого она ко мне всегда очень хорошо относилась, а теперь ей приходилось что-то поспешно (и желательно «безошибочно»!) решать по отношению меня. А также я знала, что она очень тревожится за своего сына, потому что мы всё ещё не имели о нём никаких новостей.
Я не помнила, как прошёл этот урок. Время тянулось на удивление медленно и казалось, что этому никогда не будет конца. Кое-как дождавшись звонка, я сразу же подошла к учительнице и сказала, что я очень и очень сожалею о случившемся, но что я честно и абсолютно не понимаю, как такое могло произойти. Не знаю, знала ли она что-то о моих странных способностях или просто увидела что-то в моих глазах, но каким-то образом она поняла, что никто уже не сможет наказать меня больше, чем наказала себя я сама…
– Готовься к следующему уроку, всё будет хорошо, – только и сказала учительница.
Я никогда не забуду того жутко-мучительного часа ожидания, пока мы ждали новостей из больницы… Было очень страшно и одиноко и это навечно отпечаталось кошмарным воспоминанием в моём мозгу. Я была виновата в «покушении» на чью-то жизнь!!! И не имело никакого значения, произошло оно случайно или осмысленно. Это была Человеческая Жизнь и по моему неусмотрению, она могла неожиданно оборваться… И уж, конечно же, я не имела на это никакого права.
Но, как оказалось, к моему величайшему облегчению, ничего страшного, кроме хорошего испуга с нашим «террористом-одноклассником» не произошло. Он отделался всего лишь небольшой шишкой и уже на следующий день опять сидел за своей партой, только на этот раз он вёл себя на удивление тихо и, к всеобщему удовлетворению, никаких «мстительных» действий с его стороны в мой адрес не последовало. Мир опять казался прекрасным!!! Я могла свободно дышать, не чувствуя более той ужасной, только что висевшей на мне вины, которая на долгие годы полностью отравила бы всё моё существование, если бы из больницы пришёл другой ответ.
Конечно же, осталось горькое чувство упрёка самой себе и глубокое сожаление от содеянного, но уже не было того жуткого неподдельного чувства страха, которое держало всё моё существо в холодных тисках, пока мы не получили положительных новостей. Вроде бы опять всё было хорошо… Только, к сожалению, это злополучное происшествие оставило в моей душе такой глубокий след, что уже ни о чём «необычном» мне не хотелось больше слышать даже издалека. Я шарахалась от малейшего проявления во мне любых «необычностей» и, как только чувствовала, что что-либо «странное» начинало вдруг проявляться, я тут же пыталась это погасить, не давая никакой возможности опять втянуть себя в водоворот каких либо опасных неожиданностей.
Я честно старалась быть самым обычным «нормальным» ребёнком: занималась в школе (даже больше чем обычно!), очень много читала, чаще чем раньше ходила с друзьями в кино, старательно посещала свою любимую музыкальную школу… и беспрерывно чувствовала какую-то глубокую, ноющую душевную пустоту, которую не могли заполнить никакие из выше упомянутых занятий, даже если я честно старалась изо всех сил.
Но дни бежали друг с дружкой на перегонки и всё «плохое страшное» начинало понемножечку забываться. Время залечивало в моём детском сердце большие и маленькие рубцы и, как правильно всегда говорят, оказалось по-настоящему самым лучшим и надёжным целителем. Я понемножку начинала оживать и постепенно всё больше и больше возвращалась к своему обычному «ненормальному» состоянию, которого, как оказалось, всё это время мне очень и очень не хватало… Не даром ведь говорят, что даже самое тяжёлое бремя для нас не столь тяжело только лишь потому, что оно наше. Вот так и я, оказывается, очень скучала по своим, таким для меня обычным, «ненормальностям», которые, к сожалению, уже довольно таки часто заставляли меня страдать...

Этой же зимой у меня проявилась очередная необычная «новинка» которую наверное можно было бы назвать самообезболиванием. К моему большому сожалению, это так же быстро исчезло, как и появилось. Точно так же, как очень многие из моих «странных» проявлений, которые вдруг очень ярко открывались и тут же исчезали, оставляя только лишь хорошие или плохие воспоминания в моём огромном личном «мозговом архиве». Но даже за то короткое время, что эта «новинка» оставалась «действующей», произошли два весьма интересных события, о которых мне хотелось бы здесь рассказать...
Уже наступила зима, и многие мои одноклассники начали всё чаще ходить на каток. Я не была очень большим любителем фигурного катания (вернее, больше предпочитала смотреть), но наш каток был таким красивым, что мне нравилось просто там бывать. Он устраивался каждую зиму на стадионе, который был построен прямо в лесу (как и большая часть нашего городка) и обнесён высокой кирпичной стеной, что издалека делало его похожим на миниатюрный город.
Уже с октября там наряжалась большущая новогодняя ёлка, а вся стена вокруг стадиона украшалась сотнями разноцветных лампочек, отблески которых сплетались на льду в очень красивый сверкающий ковёр. По вечерам там играла приятная музыка, и всё это вместе создавало вокруг уютную праздничную атмосферу, которую не хотелось покидать. Вся ребятня с нашей улицы ходила кататься, ну и, конечно же, ходила с ними на каток и я. В один из таких приятных тихих вечеров и случилось то, не совсем обычное происшествие, о котором я хотела бы рассказать.