Моне, Клод

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Клод Моне
Oscar Claude Monet
Клод Моне, фотография Надара, 1899.
Клод Моне, фотография Надара, 1899.
Имя при рождении:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

14 ноября 1840(1840-11-14)

Место рождения:

Париж

Дата смерти:

5 декабря 1926(1926-12-05) (86 лет)

Место смерти:

Живерни

Происхождение:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Гражданство:

Франция22x20px Франция

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Жанр:

пейзаж
натюрморт
портрет

Учёба:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Стиль:

импрессионизм

Покровители:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Влияние:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Влияние на:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Звания:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подпись:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

15px [https://commons.wikimedia.org/wiki/Claude_Monet?uselang=ru Работы на Викискладе]

Оска́р Кло́д Моне́ (фр. Oscar-Claude Monet; 14 ноября 1840, Париж — 5 декабря 1926, Живерни) — французский живописец, один из основателей импрессионизма.







Биография

Клод Оскар Моне родился 14 ноября 1840 года[1] в Париже. Когда мальчику было пять лет, семья переехала в Нормандию, в Гавр. Отец хотел, чтобы Клод стал бакалейщиком и продолжил семейное дело. Юность Моне, как он сам отмечал впоследствии[2], по существу, была юностью бродяги. Он проводил больше времени в воде и на скалах, чем в классе. Школа ему, по натуре недисциплинированному, всегда казалась тюрьмой. Он развлекался, разрисовывая голубые обложки тетрадей и используя их для портретов своих учителей, сделанных в весьма непочтительной, карикатурной манере, и в этой забаве вскоре достиг совершенства. В пятнадцать лет Моне был известен всему Гавру как карикатурист[3]. Он настолько упрочил свою репутацию, что со всех сторон его осаждали просьбами сделать карикатурные портреты. Изобилие подобных заказов и недостаточная щедрость родителей внушили ему смелое решение, которое шокировало его семью: за свои портреты Моне брал по двадцать франков.

Приобретя этим путём некоторую известность, Моне вскоре стал «важной персоной» в городе. В витрине единственной лавки художественных принадлежностей гордо красовались его карикатуры, выставленные по пять-шесть в ряд, и, когда он видел, как перед ними в восхищении толпятся зеваки, он «готов был лопнуть от гордости». Часто в витрине той же лавки Моне видел помещённые над его собственными произведениями морские пейзажи, которые он, подобно большинству своих сограждан, считал «омерзительными». Автором пейзажей, внушавших ему «крайнее отвращение», был Эжен Буден, и, ещё не зная этого человека, возненавидел его. Он отказался познакомиться с ним через владельца лавки, но однажды, зайдя в неё, не заметил, что в задней половине находится Буден. Владелец лавки воспользовался случаем и представил ему Моне как молодого человека, у которого такой большой талант к карикатуре.

«Буден тотчас же подошел ко мне, — вспоминал Моне, — похвалил меня своим мягким голосом и сказал: я всегда с удовольствием смотрю на ваши рисунки; это забавно, легко, умно. Вы талантливы — это видно с первого взгляда, но, я надеюсь, вы не остановитесь на этом. Всё это очень хорошо для начала, но скоро вам надоест карикатура. Занимайтесь, учитесь видеть, писать и рисовать, делайте пейзажи. Море и небо, животные, люди и деревья так красивы именно в том виде, в каком их создала природа, со всеми их качествами, в их подлинном бытии, такие, как они есть, окружённые воздухом и светом»[4].

Но, признавался сам Моне, призывы Будена не имели эффекта. В конечном счёте этот человек понравился Моне. Он был убеждённым, искренним, но Моне не мог переварить его живопись, и когда Буден приглашал его с собой поработать на открытом воздухе, Моне всегда находил повод вежливо отказаться. Настало лето; Моне, устав сопротивляться, наконец сдался, и Буден охотно взялся за его обучение. «Глаза мои наконец раскрылись, — вспоминал Моне, — я по-настоящему понял природу и в то же время научился любить её»[4].

Семнадцатилетний Оскар Моне не мог найти лучшего учителя, потому что Буден не был ни доктринёром, ни теоретиком. Он обладал восприимчивым глазом, ясным умом и умел передать свои наблюдения и опыт простыми словами. «Все, что написано непосредственно на месте, — заявлял он, например, — всегда отличается силой, выразительностью, живостью мазка, которых потом не добьёшься в мастерской». Он считал также нужным «проявлять крайнее упорство в сохранении первого впечатления, так как оно — самое правильное», и в то же время настаивал, что «в картине должна поражать не одна какая-либо часть, а все в целом»[5].

Буден, однако, был человеком скромным и не предполагал, что его уроков будет достаточно для того, чтобы наставить Моне на верный путь. Он обычно говорил: «Работая в одиночестве, нельзя достичь цели, разве что при очень больших способностях, и всё же… всё же искусство не создается в одиночку, в провинциальном захолустье, без критики, без возможности сравнения, без твёрдого убеждения»[6]. После шести месяцев подобных увещаний, несмотря на мать, которая начала серьёзно беспокоиться по поводу компании сына, считая, что он погибнет в обществе человека с такой плохой славой, как Буден, Моне объявил отцу, что желает стать художником и поедет учиться в Париж. Отец Моне не был решительно настроен против этой идеи, тем более, что мадам Лекадр, тётка Моне в Гавре, сама немного рисовала и разрешила племяннику в свободное время работать в её мастерской (там Моне обнаружил маленькую картинку Добиньи, которой так восхищался, что тётка ему её подарила). Хотя родители Моне видели талант своего сына, они отчасти не хотели, а отчасти и не имели возможности оказывать ему материальную поддержку. В марте 1859 года отец Моне написал в муниципальный совет, надеясь, что для Моне сделают то же, что в своё время сделали для Будена:

«Имею честь сообщить вам, что сын мой Оскар Моне восемнадцати лет, проработав с господином М. Очардом [учитель рисования в колледже, бывший ученик Давида], Вассером и Буденом, выдвигает свою кандидатуру на звание стипендиата изящных искусств города Гавра. Его естественные наклонности и развитой вкус, которые он решительно сосредоточил на живописи, обязывают меня не мешать ему следовать своему призванию. Но так как у меня нет необходимых средств, чтобы послать его в Париж для занятий в мастерских известных художников, я прошу вас оказать мне любезность и благосклонно принять кандидатуру моего сына…»[7] Два месяца спустя совет рассмотрел это прошение, а также посланный одновременно натюрморт и отверг просьбу, опасаясь, что «естественные склонности» Моне к карикатуре «могут отвлечь молодого художника от более серьёзных, но менее выгодных занятий, которые одни лишь заслуживают муниципальной щедрости»[8].

Не ожидая даже ответа, отец Моне разрешил ему кратковременную поездку в Париж, для того, чтобы сын мог посоветоваться с другими художниками и побывать в Салоне, который должен был закрыться в июне. Перед отъездом Моне получил от некоторых любителей картин, посещавших Будена, рекомендательные письма к различным более или менее известным художникам.

Файл:Claude Monet 023.jpg
Девушка с зонтиком, повёрнутая влево (1886).

Вскоре после прибытия в Париж Моне прислал Будену свой первый отчёт. «Пока я ещё смог побывать в Салоне только один раз. Труайоны великолепны, Добиньи кажутся мне по-настоящему прекрасными. Есть несколько красивых Коро… Я побывал у нескольких художников. Начал с Армана Готье, который рассчитывает в ближайшее время видеть вас в Париже. Вас ожидают все. Не оставайтесь в этом городе хлопка, не падайте духом. Я заходил к Труайону, показал ему два моих натюрморта, и по поводу их он мне сказал: „ Ну что ж, мой милый, с цветом у вас всё будет хорошо; в целом он создаёт верное впечатление. Но вам нужно серьёзно позаниматься, всё, что вы сейчас делаете, — очень мило, но делаете вы это слишком легко; этого вы никогда не потеряете. Если вы хотите послушаться моего совета и серьёзно заняться искусством, начните с поступления в мастерскую, где работают над фигурой, пишут натурщиков. Учитесь рисовать — это то, чего вам всем сегодня не хватает. Послушайтесь меня — и вы увидите, что я прав. Рисуйте сколько сможете, никогда нельзя сказать, что рисуешь достаточно. Однако не пренебрегайте и живописью: время от времени выезжайте за город, делайте этюды, прорабатывайте их. Делайте копии в Лувре. Заходите почаще ко мне, показывайте всё, что сделали; побольше мужества, и вы добьётесь своего“. И, — прибавляет Моне, — мои родители разрешили мне остаться на месяц-другой в Париже, следуя совету Труайона, который настаивает, чтобы я основательно занялся рисованием. „Таким образом, — сказал он мне, — вы приобретёте навык, вернётесь в Гавр и сможете писать хорошие этюды за городом, а зимой приедете в Париж, чтобы устроиться здесь окончательно“. Родители мои одобрили это»[9].

Моне спросил Труайона и Можино, куда бы они рекомендовали ему поступить. Оба высказались за Кутюра, но Моне решил не слушаться их совета, потому что ему не понравились работы Кутюра. Вместо этого Моне посещал собрания в «Кабачке мучеников», где нашёл то, чего ему недоставало в Гавре: воодушевляющую компанию и оживлённые споры. По истечении двух месяцев Моне решил остаться в Париже на неопределённое время. Родители, пожалуй, согласились бы на это, если бы он не отказался поступать в Школу изящных искусств. Отец прекратил выплачивать ему содержание, и Моне был вынужден жить на свои сбережения, которые ему пересылала тётя.

В 1860 году Моне был призван в армию и попал в Алжир, но там он заболел брюшным тифом, финансовое вмешательство тётушки помогло художнику откупиться от воинской повинности, и он вернулся домой уже в 1862 году[10]. Моне поступил в университет на факультет искусств, но быстро разочаровался в царившем там подходе к живописи. Покинув учебное заведение, он вскоре поступил в студию живописи, которую организовал Шарль Глейр. В студии он познакомился с такими художниками, как Огюст Ренуар, Альфред Сислей и Фредерик Базиль. Они были практически сверстниками, придерживались схожих взглядов на искусство и вскоре составили костяк группы импрессионистов.

Известность Моне принёс портрет Камиллы Донсьё, написанный в 1866 году («Камилла, или портрет дамы в зелёном платье»). Камилла 28 июня 1870 года стала женой художника. У них родилось два сына: Жан (1867 год) и Мишель (17 марта 1878 года).

Файл:Клод Моне.jpg
(Огюст Ренуар). Портрет Клода Моне. 1875.

После начала франко-прусской войны в 1870 г. Моне уезжает в Англию, где знакомится с работами Джона Констебла и Уильяма Тёрнера. Весной 1871 года работам Моне было отказано в разрешении на участие в выставке Королевской академии. В мае 1871 года он покинул Лондон, чтобы переехать жить в Зандам, в Нидерландах, где он написал двадцать пять картин (и где полиция подозревала его в революционной деятельности). Он также в первый раз съездил в соседний Амстердам. После возвращения во Францию в конце 1872 года Моне пишет свой знаменитый пейзаж «Впечатление. Восходящее солнце» («Impression, soleil levant»). Именно эта картина и дала название группе импрессионистов и целому художественному направлению. Картина была показана на первой импрессионистской выставке в 1874 году. Знаменитый критик Леруа так писал об этой выставке: «На ней не было ничего, кроме впечатленчества».

Файл:Monet Japonaise.jpg
Клод Моне. Камилла в японском кимоно
Файл:Monet. Camille Monet auf dem Totenbett.jpg
Клод Моне. Камилла на смертном одре

С декабря 1871 по 1878 год Моне жил в Аржантей, селе на правом берегу реки Сены близ Парижа, популярном для воскресных прогулок парижан, где он написал некоторые из наиболее известных его работ. В 1874 году он на короткое время вернулся в Нидерланды.

В 1878 году Моне переехал в деревню Ветей. 5 сентября 1879 года Камилла Моне умерла от туберкулёза в возрасте тридцати двух лет. Моне изобразил её на смертном одре.

В 1883 году купил дом в Живерни. В 1892 году Моне женится во второй раз, на Алисе Ошеде́. Ещё до этого Алиса помогает художнику вести хозяйство и воспитывать детей от первого брака. В 1893 году Моне вместе с Алисой уезжает в местечко Живерни в Верхней Нормандии, в 80 км к северо-западу от Парижа. Алиса умерла в 1911 году. Художник пережил и своего старшего сына, Жана, умершего в 1914 году.

Катаракта и сверхспособности зрения в ультрафиолете

В 1912 году Клоду Моне врачи поставили диагноз двойной катаракты, из-за чего ему пришлось перенести две операции. Но он не оставил занятий рисованием. Лишившись хрусталика на левом глазу, Моне вновь обрел зрение, но стал видеть ультрафиолет как голубой или лиловый цвет, отчего его картины обрели новые цвета. Например, рисуя знаменитые «Водные лилии», Моне видел лилии голубоватыми в ультрафиолетовом диапазоне, в отличие от обычных людей, для которых они были просто белыми.

Смерть

Клод Моне скончался от рака лёгких 5 декабря 1926 года в Живерни в возрасте 86 лет и был похоронен на местном церковном кладбище. Художник перед смертью настоял, чтобы прощание с ним было простым, таким образом, всего 50 человек посетили церемонию.

Память

  • В честь Моне назван кратер на Меркурии.
  • Английская писательница Ева Файджес в своем романе «Свет» описывает один день из жизни Клода Моне — от рассвета до заката.
  • Советский фильм «Завтрак на траве» назван в честь картины Клода Моне из альбома импрессионистов, подаренного юному художнику.
  • Ресторан, фигурирующий в сериале «Кухня», носит название «Claude Monet» (Клод Моне) — это действующий ресторан Москвы «Champagne Life»[11].
  • В фильме «Титаник» мы также можем видеть картину Моне «Водные лилии».
  • В фильме «Афера Томаса Крауна» главный герой похищает из музея картину Моне «Сан-Джорджо Маджоре в сумерках». Также в фильме представлена и другая картина Клода Моне «Стога сена (Конец лета)».
  • В книге Сесили фон Зигесар "Gossip girl" (Сплетница) и одноименном сериале Клод Моне является любимым художником главной героини Блер Уолдорф.
  • В фильме «Фальсификатор» (The Forger) (2014) главный герой подделывает картину Моне 1874 года и подменяет подделкой оригинал картины.
  • Художественная записная книжка ,,ArtNote" выпустила блокнот ,,Monet ArtNote", в котором собраны произведения художника в виде записной книги.

Галерея

Напишите отзыв о статье "Моне, Клод"

Примечания

  1. [http://giverny.org/monet/biograph/ Claude MONET biography]
  2. Thiebault Sisson. Claude Monet, интервью, опубликованное в Le Temps (фр.), 27 novembre 1900.
  3. H. Edwards. The caricaturies of Claude Monet. // Bulletin of the Art Institute of Chicago, September — October 1943.
  4. 1 2 Ревалд, Джон. История импрессионизма. / Пер. П. В. Мелковой — М., Ленинград: Искусство, 1959. — с.47
  5. Boudin, заметки из альбома рисунков, цитируемые у Jean-Aubry, op. cit., p. 66.
  6. Письмо Будена к брату от 20 апреля 1868 г. См.: Jean-Aubry, op. cit., p. 66.
  7. Письмо А. Моне муниципальному совету Гавра от 21 марта 1859 г. См.: Jean-Aubry, op. cit., p. 171.
  8. Seanse du conseil municipal, Le Havre, 18 mai 1859. См.: M. de Fels. La vie de Claude Monet. Paris, 1929, p. 32-33.
  9. Письмо Моне к Будену от 19 мая 1859 г. / См.: G. Geffroy. Claude Monet, sa vie, son oeuvre. Paris, 1924, v. I, ch. IV.
  10. Мишель де Декер. Клод Моне. — М.: Молодая гвардия, 2007. — С. 352. — 352 с. — (Жизнь замечательных людей). — 5000 экз. — ISBN 978-5-235-02976-7.
  11. [http://maps.yandex.ru/?text=Россия,%20Москва,%20улица%20Спиридоновка,%2025/20с1&sll=37.589078,55.762708&ol=geo&oll=37.589078,55.762708&ll=37.589159,55.762608&spn=0.016952,0.005220&z=17&l=map Ресторан «Champagne Life»] // 2 ноября 2012 года

Библиография

  • Богемская К. Г. К. Моне. — М., 1984.
  • Георгиевская Е. Б. К. Моне // Альбом — 2-е изд. — М., 1974.
  • Кулаков В. А. Клод Моне [Альбом]. — М., 1989.
  • Ревалд, Джон. История импрессионизма. / Пер. П. В. Мелковой — М., Ленинград: Искусство, 1959. — 455 с.
  • Рейтерсверд О. Клод Моне, [пер. со швед.] — М., 1965.
  • Тайландье И. Клод Моне [Альбом]. — М., 1995.
  • Сапего И. К. Моне // Альбом. — Л., 1969.
  • Соч.: Письма, пер. с франц. // предисл. и прим. Н. В. Яворской, в кн.: Мастера искусства об искусстве, т. 5, кн. 1. — М., 1969.
  • Christoph, Heinrich. Claude Monet. — Koeln: Tashen GmbH, 2007. — 96 p. — ISBN 978-3-8228-6368-8  (англ.)
  • Fels M. de La vie de Claude Monet. Paris, 1929.
  • Forge A. Monet. Chicago, 1995.  (англ.)
  • Geffroy G. Claude Monet, sa vie, son oeuvre. Paris, 1924, v. I, ch. IV.
  • Hoschedé J.P. Claude Monet, се mal connu, v. 1—2, Gen., 1960.  (фр.)
  • Wildenstein D. Claude Monet.  (англ.)

Ссылки

  • [http://giverny.org/monet/welcome.htm Музей Клода Моне в Живерни]
  • [http://www.musee-orsay.fr/en/collections/index-of-works/resultat-collection.html?no_cache=1&zsz=1&zs_r_2_z=3&zs_r_2_w=Monet%2C%20Claude&zs_ah=oeuvre&zs_rf=mos_a&zs_mf=21&zs_sf=0&zs_send_x=1&zs_liste_only=1 Картины Клода Моне на сайте музея Орсэ]


Отрывок, характеризующий Моне, Клод

– Это мы прямо в Аду что ли? – в ужасе от увиденного, спросила я.
– Но ты же хотела посмотреть, как это выглядит – вот и посмотрела. – Напряжённо улыбаясь, ответила Стелла.
Чувствовалось, что она ожидает какую-то неприятность. Да и ничего другого, кроме неприятностей, здесь, по-моему, просто никак не могло быть...
– А ты знаешь, иногда здесь попадаются и добрые сущности, которые просто совершили большие ошибки. И если честно, мне их очень жалко... Представляешь – ждать здесь следующего своего воплощения?!. Жуть!
Нет, я никак не могла этого представить, да и не хотела. И уж этим же самым добром здесь ну никак не пахло.
– А ты ведь не права! – опять подслушала мои мысли малышка. – Иногда сюда и, правда, попадают очень хорошие люди, и за свои ошибки они платят очень дорого... Мне их, правда, жаль...
– Неужели ты думаешь, что наш пропавший мальчик тоже попал сюда?!. Уж он-то точно не успел ничего такого дурного совершить. Ты надеешься найти его здесь?.. Думаешь, такое возможно?
– Берегись!!! – вдруг дико завизжала Стелла.
Меня расплющило по земле, как большую лягушку, и я всего лишь успела почувствовать, как будто на меня навалилась огромная, жутко воняющая. гора... Что-то пыхтело, чавкало и фыркало, расточая омерзительный запах гнили и протухшего мяса. У меня чуть желудок не вывернуло – хорошо, что мы здесь «гуляли» только сущностями, без физических тел. Иначе у меня, наверняка, случились бы самые неприятные неприятности.....
– Вылезай! Ну, вылезай же!!! – пищала перепуганная девчушка.
Но, к сожалению, это было легче сказать, чем сделать... Зловонная туша навалилась на меня всей жуткой тяжестью своего огромного тела и уже, видимо, была готова полакомиться моей свеженькой жизненной силой... А у меня, как на зло, никак не получалось от него освободиться, и в моей сжатой страхом душе уже предательски начинала попискивать паника...
– Ну, давай же! – опять крикнула Стелла. Потом она вдруг ударила чудище каким-то ярким лучом и опять закричала: – Беги!!!
Я почувствовала, что стало немного легче, и изо всех сил энергетически толкнула нависшую надо мной тушу. Стелла бегала вокруг и бесстрашно била со всех сторон уже слабеющего ужастика. Я кое-как выбралась, по привычке тяжело хватая ртом воздух, и пришла в настоящий ужас от увиденного!.. Прямо передо мной лежала огромная шипастая туша, вся покрыта какой-то резко воняющей слизью, с огромным, изогнутым рогом на широкой, бородавчатой голове.
– Бежим! – опять закричала Стелла. – Он ведь ещё живой!..
Меня будто ветром сдуло... Я совершенно не помнила, куда меня понесло... Но, надо сказать, понесло очень быстро.
– Ну и бегаешь ты... – запыхавшись, чуть выговаривая слова, выдавила малышка.
– Ой, пожалуйста, прости меня! – устыдившись, воскликнула я. – Ты так закричала, что я с перепугу помчалась, куда глаза глядят...
– Ну, ничего, в следующий раз будем поосторожнее. – Успокоила Стелла.
У меня от такого заявления глаза полезли на лоб!..
– А что, будет ещё «следующий» раз??? – надеясь на «нет», осторожно спросила я.
– Ну конечно! Они ведь живут здесь! – дружески «успокоила» меня храбрая девчушка.
– А что же мы тогда здесь делаем?..
– Мы же спасаем кого-то, разве ты забыла? – искренне удивилась Стелла.
А у меня, видно, от всего этого ужаса, наша «спасательная экспедиция» полностью вылетела из головы. Но я тут же постаралась как можно быстрее собраться, чтобы не показать Стелле, что я по-настоящему очень сильно испугалась.
– Ты не думай, у меня после первого раза целый день косы дыбом стояли! – уже веселее сказала малышка.
Мне просто захотелось её расцеловать! Каким-то образом, видя что мне стыдно за свою слабость, она умудрилась сделать так, что я сразу же снова почувствовала себя хорошо.
– Неужели ты правда думаешь, что здесь могут находиться папа и братик маленькой Лии?.. – от души удивляясь, спросила её ещё раз я.
– Конечно! Их просто могли украсть. – Уже совсем спокойно ответила Стелла.
– Как – украсть? И кто?..
Но малышка не успела ответить... Из-за дремучих деревьев выскочило что-то похлеще, чем наш первый «знакомый». Это было что-то невероятно юркое и сильное, с маленьким, но очень мощным телом, посекундно выбрасывающее из своего волосатого пуза странную липкую «сеть». Мы даже не успели пикнуть, как обе в неё дружно попались... Стелла с перепугу стала похожа на маленького взъерошенного совёнка – её большие голубые глаза были похожи на два огромных блюдца, с выплесками ужаса посерединке.
Надо было срочно что-то придумать, но моя голова почему-то была совершенно пустая, как бы я не старалась что-то толковое там найти... А «паук» (будем дальше так его называть, за неимением лучшего) тем временем довольно тащил нас, видимо, в своё гнездо, готовясь «ужинать»...
– А где же люди? – чуть ли не задыхаясь, спросила я.
– О, ты же видела – людей здесь полно. Больше чем где-либо... Но они, в большинстве, хуже, чем эти звери... И они нам не помогут.
– И что же нам теперь делать? – мысленно «стуча зубами», спросила я.
– Помнишь, когда ты показала мне твоих первых чудищ, ты ударила их зелёным лучом? – уже опять вовсю озорно сверкая глазами, (опять же, быстрее меня очухавшись!), задорно спросила Стелла. – Давай – вместе?..
Я поняла, что, к счастью, сдаваться она всё ещё собирается. И решила попробовать, потому что терять нам всё равно было нечего...
Но ударить мы так и не успели, потому что паук в тот момент резко остановился и мы, почувствовав сильный толчок, со всего маху шлёпнулись на землю... Видимо, он притащил нас к себе домой намного раньше, чем мы предполагали...
Мы очутились в очень странном помещении (если конечно это можно было так назвать). Внутри было темно, и царила полная тишина... Сильно пахло плесенью, дымом и корой какого-то необычного дерева. И только время от времени слышались какие-то слабые звуки, похожие на стоны. Как будто бы у «страдавших» уже совсем не оставалось сил…
– Ты не можешь это как-то осветить? – я тихо спросила Стеллу.
– Я уже попробовала, но почему-то не получается... – так же шёпотом ответила малышка.
И сразу же прямо перед нами загорелся малюсенький огонёк.
– Это всё, что я здесь могу. – Огорчённо вздохнула девчушка
При таком тусклом, скупом освещении она выглядела очень усталой и как бы повзрослевшей. Я всё время забывала, что этому изумительному чудо-ребёнку было всего-то ничего – пять лет!.. Наверное, её такой временами серьёзный, недетский разговор или её взрослое отношение к жизни, или всё это вместе взятое, заставляло забывать, что в реальности она ещё совсем малюсенькая девочка, которой в данный момент должно было быть до ужаса страшно. Но она мужественно всё переносила, и даже ещё собиралась воевать...
– Смотри, кто это здесь? – прошептала малышка.
И вглядевшись в темноту, я увидела странные «полочки», на которых, как в сушилке, лежали люди.
– Мама?.. Это ты, мама??? – тихонько прошептал удивлённый тоненький голосок. – Как же ты нас нашла?
Я сначала не поняла, что ребёнок обращался ко мне. Начисто позабыв, для чего мы сюда пришли, я только тогда поняла, что спрашивают именно меня, когда Стелла сильно толкнула меня кулачком в бок.
– А мы же не знаем, как их зовут!.. – прошептала я.
– Лия, а ты что здесь делаешь? – прозвучал уже мужской голос.
– Тебя ищу, папочка. – Голоском Лии мысленно ответила Стелла.
– А как вы сюда попали? – спросила я.
– Наверняка, так же, как и вы... – был тихий ответ. – Мы гуляли по берегу озера, и не видели, что там был какой-то «провал»... Вот мы туда и провалились. А там ждал вот этот зверь... Что же будем делать?
– Уходить. – Постаралась ответить как можно спокойнее я.
– А остальных? Ты хочешь их всех оставить?!. – прошептала Стелла.
– Нет, конечно же, не хочу! Но как ты собираешься их отсюда забирать?..
Тут открылся какой-то странный, круглый лаз и вязкий, красный свет ослепил глаза. Голову сдавило клещами и смертельно захотелось спать...
– Держись! Только не спи! – крикнула Стелла. И я поняла, что это пошло на нас какое-то сильное действие, Видимо, этому жуткому существу мы нужны были совершенно безвольными, чтобы он свободно мог совершать какой то свой «ритуал».
– Ничего мы не сможем... – сама себе бурчала Стелла. – Ну, почему же не получается?..
И я подумала, что она абсолютно права. Мы обе были всего лишь детьми, которые, не подумав, пустились в очень опасные для жизни путешествия, и теперь не знали, как из этого всего выбраться.
Вдруг Стелла сняла наши наложенные «образы» и мы опять стали сами собой.
– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...