Наполеон I

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Наполеон I
Napoléon Ier<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Наполеон I</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

Император Французов
18 мая 1804 — 6 апреля 1814
20 марта — 22 июня 1815
Коронация: 2 декабря 1804, Нотр-Дам
Предшественник: титул учреждён
Преемник: Наполеон II
Король Италии
17 марта 1805 — 6 апреля 1814
Коронация: 26 мая 1805, Миланский собор
Предшественник: должность учреждена;
он сам как Президент Итальянской республики;
Карл V как последний титулярный король Италии
Преемник: должность упразднена; Виктор Эммануил II
Президент Итальянской республики
26 января 1802 — 17 марта 1805
Вице-президент: Франческо Мельци д'Эриль[en]
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена;
он сам как король Италии
Первый консул Французской республики
9 ноября 1799 — 18 мая 1804
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена;
он сам как император Франции
Протектор Рейнского союза
12 июля 1806 — 19 октября 1813
Предшественник: должность учреждена;
Франц II как последний император Священной Римской империи
Преемник: должность упразднена;
Франц II как президент Германского союза
Медиатор Швейцарской конфедерации
19 февраля 1803 — 19 октября 1813
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Аяччо, Корсика
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Лонгвуд, Остров Святой Елены
Место погребения: Дом инвалидов, Париж, Франция
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Мать: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Супруг: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дети: от 2-го брака
сын: Наполеон II
внебрачные
сыновья: Шарль Леон Денюэль, Александр Валевский
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: 128x100px
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Награды:
Кавалер Большого Креста ордена Почётного легиона
Кавалер ордена Воссоединения Командор ордена Академических пальм Орден Железной короны (Итальянское королевство)
Орден Белого орла Кавалер Большого креста Королевского венгерского ордена Святого Стефана Кавалер Большого креста Австрийского ордена Леопольда
60px 60px Кавалер Большого креста ордена Святого Иосифа
60px 60px 60px
Кавалер Большого креста ордена Вюртембергской короны 60px Кавалер объединенного знака португальских орденов Христа, Сантьяго и меча, Бенедикта Ависского
60px Большой крест ордена Карлоса III Рыцарь ордена Сантьяго
60px Кавалер ордена Серафимов Орден Льва и Солнца 1 степени
40px 40px Орден Святой Анны I степени
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Наполео́н I Бонапа́рт (корс. Napulione Buonaparte, итал. Napoleone Buonaparte, фр. Napoléon Bonaparte [na.po.leɔ̃ bɔ.nɑ.paʁt]; 15 августа 1769, Аяччо, Корсика — 5 мая 1821, Лонгвуд, остров Святой Елены) — император французов (фр. Empereur des Français) в 18041815 годах, великий[1][2][3] полководец и государственный деятель, заложивший основы современного французского государства.

Наполеоне Буонапарте (так его имя произносилось на Корсике) свою профессиональную военную службу начал в 1785 году в чине младшего лейтенанта артиллерии; выдвинулся в период Великой французской революции, достигнув чина бригадного генерала (после взятия Тулона 18 декабря 1793 года). При Директории добился чина дивизионного генерала и должности командующего военными силами тыла (после разгрома мятежа 13 вандемьера 1795 года), а затем должности командующего Итальянской армией (назначен 2 марта 1796 года). В 1798—1799 годах возглавлял военную экспедицию в Египет.10px

В ноябре 1799 года совершил государственный переворот (18 брюмера), в результате которого стал первым консулом, фактически сосредоточив тем самым в своих руках всю полноту власти. Установил диктаторский режим. Провёл ряд реформ (основание Французского банка (1800), принятие гражданского кодекса (1804) и другие).10px

18 мая 1804 года был провозглашён императором. Победоносные наполеоновские войны, особенно австрийская кампания 1805 года, прусская и польская кампании 1806—1807 годов, австрийская кампания 1809 года способствовали превращению Франции в главную державу на континенте. Однако неудачное соперничество Наполеона с «владычицей морей» Великобританией не позволяло этому статусу полностью закрепиться.10px

Поражение Великой армии в войне 1812 года против России положило начало крушению империи Наполеона I. После «битвы народов» под Лейпцигом Наполеон уже не мог противостоять объединенной армии антифранцузской коалиции. Вступление в 1814 году войск коалиции в Париж вынудило Наполеона I отречься от престола (6 апреля). Он был сослан на остров Эльба.10px

Вновь занял французский престол в марте 1815 года (Сто дней). После поражения при Ватерлоо вторично отрёкся от престола (22 июня 1815).10px

Последние годы жизни провёл на острове Святой Елены пленником англичан. Его прах с 1840 года находится в Доме инвалидов в Париже.10px







Содержание

Ранние годы

Происхождение

Наполеон родился в Аяччо на острове Корсика, который долгое время находился под управлением Генуэзской республики. В 1755 году Корсика свергла генуэзское господство и с этого времени фактически существовала как самостоятельное государство под руководством местного землевладельца Паскуале Паоли, близким помощником которого был отец Наполеона. В 1768 году Генуэзская республика передала свои права на Корсику французскому королю Людовику XV за 40 млн франков. В мае 1769 года в битве при Понте-Нуово[en] французские войска разгромили корсиканских повстанцев. Паоли и 340 его сподвижников эмигрировали в Англию. Родители Наполеона остались на Корсике, он сам родился через 3 месяца после этих событий. Паоли вплоть до 1790-х годов оставался его кумиром[4].

Семья Буонапарте относилась к мелким аристократам, предки Наполеона происходили из Флоренции и жили на Корсике с 1529 года. Карло Буонапарте, отец Наполеона, служил судебным заседателем и имел годовой доход в 22,5 тыс. франков, который он старался увеличить путём тяжб с соседями за собственность[5]. Мать Наполеона, Летиция Рамолино, была привлекательной и волевой женщиной, но лишённой всякого образования. Её брак с Карло был организован их родителями. Будучи дочерью покойного генерального инспектора корсиканских мостов и дорог, Летиция принесла с собой 175 тыс. франков приданого[6]. Наполеон был вторым из 13 детей, пятеро из которых умерли в раннем возрасте. До зрелого возраста кроме самого Наполеона дожили 4 его брата и 3 сестры[7]:

Имя, которое родители дали Наполеону, было достаточно редким: оно встречается в книге Макиавелли об истории Флоренции; так же звали одного из его двоюродных дедушек[8].

Детство и юность

Файл:Ajaccio MN1JPG.jpg
Casa Buonaparte — родной дом Наполеона

О раннем детстве Наполеона известно немногое. Ребёнком он страдал от сухого кашля, что могло быть приступами туберкулёза. Со слов его матери и старшего брата Жозефа, Наполеон много читал, в особенности историческую литературу. Он нашёл себе небольшую комнату на третьем этаже дома и нечасто спускался оттуда, пропуская семейные трапезы. Наполеон впоследствии утверждал, что впервые прочитал «Новую Элоизу» Руссо в возрасте девяти лет. Однако с этим образом хилого интроверта плохо согласуется его детское прозвище «Баламут» (итал. «Rabulione»)[9].

Родным языком Наполеона был корсиканский диалект итальянского языка. Он учился читать и писать по-итальянски в начальной школе и стал изучать французский язык лишь когда ему было почти десять лет. Всю свою жизнь он говорил с сильным итальянским акцентом[9]. Благодаря сотрудничеству с французами и покровительству губернатора Корсики графа де Марбёфа[fr], Карло Буонапарте удалось добиться королевских стипендий для двух старших сыновей, Жозефа и Наполеона. В 1777 году Карло был избран депутатом в Париж от корсиканского дворянства[10]. В декабре 1778 года, отправляясь в Версаль, он взял с собой обоих сыновей и шурина Феша, добившегося стипендии в семинарии Экса. Мальчики были на четыре месяца помещены в коллеж в Отёне, главным образом с целью обучения французскому языку[11][12].

Файл:Napoleon16Jahre.jpg
Наполеон в возрасте 16 лет (рисунок чёрным мелом неизвестного автора)

В мае 1779 года Наполеон поступил в кадетскую школу (коллеж) в Бриен-ле-Шато[12]. Друзей в коллеже у Наполеона не было, так как он происходил из не слишком богатой и знатной семьи, да к тому же был корсиканцем с ярко выраженным патриотизмом к родному острову и неприязнью к французам как поработителям Корсики. Издевательства некоторых одноклассников заставили его замкнуться в себе и посвящать больше времени чтению. Он читал Корнеля, Расина и Вольтера, его любимым поэтом был Оссиан[13]. Наполеон особенно любил математику и историю, его увлекала античность и такие исторические персонажи, как Александр Великий и Юлий Цезарь. Особых успехов Наполеон добился в математике, истории и географии; напротив, в латыни и немецком он был слаб. Кроме того, он делал довольно много ошибок при написании, зато стиль его стал намного лучше благодаря его любви к чтению. Конфликт с некоторыми преподавателями сделал его даже популярным среди сверстников и постепенно он стал их неформальным лидером[11][14][15].

Ещё в Бриенне Наполеон решил специализироваться по артиллерии. В этом роде войск были востребованы его математические таланты, здесь же были наибольшие возможности для карьеры независимо от происхождения. Выдержав выпускные экзамены, в октябре 1784 года Наполеон был принят в Парижскую военную школу[16][15][К 1]. Там он изучал математику, естественные науки, верховую езду, военную технику, тактику, в том числе познакомился с новаторскими работами Гибера и Грибоваля. По-прежнему он шокировал учителей своим восхищением Паоли, Корсикой, неприязнью к Франции[18]. Учился он в этот период превосходно, очень много читал, составляя обширные конспекты.

В общей сложности Наполеон не был на Корсике почти восемь лет. Обучение во Франции сделало из него француза — он переехал сюда в раннем возрасте и провёл здесь долгие годы, Франция превосходила в то время остальную Европу в культурном плане и французская идентичность была очень притягательна[19].

Военная карьера

Начало карьеры

Файл:Napoleon - 2.jpg
Наполеон в 1792 году. Филиппото[en] (1834)

В 1782 году отец Наполеона получил концессию и королевский грант в 137,5 тыс. франков на создание питомника (фр. pépinière) тутовых деревьев. Спустя три года парламент Корсики отозвал концессию, якобы из-за невыполнения её условий. При этом на Бонапартах остались большие долги и обязательство вернуть грант[5]. 24 февраля 1785 года отец умер[20][21], и Наполеон взял на себя роль главы семьи, хотя по правилам это должен был сделать его старший брат Жозеф. 1 сентября того же года[К 2] он досрочно закончил образование и начал свою профессиональную карьеру в артиллерийском полку де Ла Фер[fr] в Валансе в чине младшего лейтенанта артиллерии[25], чин был окончательно подтверждён 10 января 1786 года[26].

Расходы и судебные тяжбы из-за питомника совершенно расстроили финансовые дела Бонапартов. В сентябре 1786 года Наполеон испросил отпуск с сохранением содержания, который затем дважды продлевался по его просьбе[27]. Во время отпуска Наполеон пытался уладить дела семьи, в том числе ездил в Париж[5][К 3]. В июне 1788 года он возвращается на военную службу и едет в Осон, куда был переведён его полк. Чтобы помочь матери, ему приходилось отправлять ей часть своего жалованья. Жил чрезвычайно бедно, питался один раз в день, однако старался не показывать своего удручающего материального положения[30].

По данным русских источников, в 1789 году Наполеон пытался поступить на русскую службу. Однако, незадолго до подачи им прошения, был издан указ принимать иноземцев на службу чином ниже, на что Наполеон не согласился. Французские источники эту историю отрицают[31].

В апреле 1789 года Наполеон был отправлен как заместитель командира в Сёр на подавление голодного бунта[32]. Французская революция, начавшаяся в июле со взятием Бастилии, заставила Наполеона выбирать между преданностью корсиканской свободе и его французской самоидентичностью. Впрочем, проблемы с питомником занимали его в то время больше, чем разворачивавшиеся политические потрясения[33]. Хотя Наполеон участвовал в подавлении мятежей, он был одним из ранних сторонников Общества друзей конституции. В Аяччо его брат Люсьен примкнул к клубу якобинцев. В августе 1789 года, вновь получив отпуск по болезни, Бонапарт отправился на родину, где пробыл следующие восемнадцать месяцев и активно участвовал вместе со своими братьями в местной политической борьбе на стороне революционных сил. Наполеон и Саличетти, депутат Учредительного собрания, поддержали превращение Корсики в департамент Франции. Паоли, рассматривая это как упрочение власти Парижа, протестовал из эмиграции[34]. В июле 1790 года Паоли вернулся на остров и повёл дело к отделению от Франции. Бонапарты, напротив, оставались лояльны к центральным революционным властям, одобряя непопулярную на Корсике национализацию церковного имущества[35].

В феврале 1791 года Наполеон вернулся на службу, взяв с собой младшего брата Луи (за учёбу которого он платил из своего жалованья, спать Луи приходилось на полу). В июне 1791 года был повышен до лейтенанта[36] и переведён обратно в Валанс[37]. В августе того же года он опять получил отпуск на Корсику (на четыре месяца, с условием, что если он не вернётся до 10 января 1792 года, то будет считаться дезертиром)[38]. Прибыв на Корсику, Наполеон вновь окунулся в политику и был избран подполковником в формирующуюся Национальную гвардию[К 4]. В Валанс он так и не вернулся. Вступив в конфликт с Паоли, в мае 1792 года уехал в Париж в распоряжение военного министерства. В июне получил чин капитана (хотя Наполеон настаивал, чтобы ему подтвердили чин подполковника, полученный в Национальной гвардии). С момента поступления на службу в сентябре 1785 года до сентября 1792 года Наполеон провёл в отпуске в общей сложности около четырёх лет[23]. В Париже Наполеон был свидетелем событий 20 июня, 10 августа и 2 сентября, поддерживал свержение короля, но высказывался неодобрительно о его слабости и нерешительности его защитников[40].

В октябре 1792 года Наполеон вернулся на Корсику к своим обязанностям подполковника Национальной гвардии[41]. Первый боевой опыт Бонапарта — участие в экспедиции на острова Маддалена и Сан-Стефано[en], принадлежавшие Сардинскому королевству, в феврале 1793 года. Десант, высаженный с Корсики, оказался быстро разгромлен, однако командовавший небольшой артиллерийской батареей из двух пушек и мортиры капитан Буонапарте отличился: он приложил максимум усилий для спасения орудий, однако их всё же пришлось бросить на берегу[42][43].

В том же 1793 году Паоли был обвинён перед Конвентом в стремлении добиться независимости Корсики от республиканской Франции. В обвинениях участвовал брат Наполеона Люсьен. В результате произошёл окончательный разрыв между семьёй Бонапартов и Паоли. Бонапарты открыто выступили против курса Паоли на полную независимость Корсики и, ввиду угрозы политического преследования, в июне 1793 года переехали всей семьёй во Францию[44]. В том же месяце Паоли признал Георга III королём Корсики[45].

Наполеон получил назначение в революционную Итальянскую армию[fr], затем в Армию Юга[fr]. В конце июля он написал выдержанный в якобинском духе памфлет «Ужин в Бокере[en]» (фр. «Le Souper de Beaucaire»), который был опубликован с помощью комиссаров Конвента Саличетти и младшего Робеспьера и создал автору репутацию революционно настроенного солдата[46][47].

Файл:Napoleon à Toulon par Edouard Detaille.jpg
Наполеон в Тулоне. Детайль (XIX век)

В сентябре 1793 года Бонапарт прибыл в армию, осаждавшую Тулон, занятый англичанами и роялистами, в октябре получил должность батальонного командира (соответствовало чину майора). Наконец, назначенный начальником артиллерии, в декабре он осуществил блестящую военную операцию. Тулон был взят, а сам он в 24 года получил от комиссаров Конвента звание бригадного генерала — нечто среднее между чинами полковника и генерал-майора. Новый чин был присвоен ему 22 декабря 1793 года, а в феврале 1794 года — утверждён Конвентом[48][49].

Получив 7 февраля назначение на пост главного артиллериста Итальянской армии, Наполеон участвовал в пятинедельной кампании против королевства Пьемонт, познакомился с командованием Итальянской армии и театром военных действий, направил в военное министерство предложения по организации наступления в Италии[50]. В начале мая Наполеон вернулся в Ниццу и Антиб для подготовки военной экспедиции на Корсику. Тогда же стал ухаживать за Дезире Клари, шестнадцатилетней дочерью покойного миллионера, торговца тканью и мылом. В августе 1794 года старшая сестра Дезире вышла замуж за Жозефа Бонапарта, принеся с собой приданое в 400 тыс. франков (что, наконец, положило конец финансовым проблемам семьи Бонапартов)[51].

После термидорианского переворота Бонапарт из-за своих связей с младшим Робеспьером был арестован (10 августа[К 5] 1794 года, на две недели). После освобождения продолжил подготовку к отвоеванию Корсики у Паоли и британцев. 3 марта 1795 года Наполеон с 15 кораблями и 16 900 солдатами отплыл из Марселя, однако его экспедиция скоро была рассеяна британской эскадрой[57].

Весной того же года получил назначение в Вандею на усмирение мятежников. Прибыв в Париж 25 мая, Наполеон узнал, что ему назначили командовать пехотой, тогда как он был артиллеристом. Бонапарт отказался принять назначение, сославшись на состояние здоровья[57]. В июне Дезире прекратила отношения с ним, по мнению Э. Робертса, под влиянием своей матери, которая считала, что одного Бонапарта в семье вполне достаточно[58]. Находясь на половинном содержании, Наполеон продолжает писать военному министру Карно письма касательно действий Итальянской армии. В отсутствие каких-либо перспектив он даже рассматривал возможность поступить на службу к Ост-Индской компании. В августе 1795 года военное министерство потребовало от него пройти медицинскую комиссию, чтобы подтвердить болезнь. Обратившись к своим политическим связям, Наполеон получил должность в топографическом отделении Комитета общественного спасения[52][56], игравшем на тот момент роль штаба французской армии[59].

Файл:13Vendémiaire.jpg
Мятежников расстреливают из пушек на паперти церкви св. Роха[fr]. Монне[fr]* (XIX век)

В критический для термидорианцев момент Наполеон был назначен Баррасом его помощником и отличился при разгоне роялистского мятежа в Париже 5 октября 1795 года (Наполеон на улицах столицы применил пушки против мятежников), был произведён в чин дивизионного генерала и назначен командующим войсками тыла[60][61]. Выпущенный в 1785 году из Парижской военной школы в армию в чине младшего лейтенанта, Бонапарт за 10 лет прошёл всю иерархию чинопроизводства в армии тогдашней Франции.

В 10 часов вечера 9 марта 1796 года Бонапарт сочетался гражданским браком с вдовой казнённого при якобинском терроре генерала графа Богарне, Жозефиной, бывшей любовницей одного из тогдашних правителей Франции — Барраса. Свидетелями на свадьбе были Баррас, адъютант Наполеона Лемаруа, муж и жена Тальен и дети невесты — Евгений и Гортензия. Жених опоздал на свадьбу на два часа, будучи очень занят новым назначением[62]. Свадебным подарком Барраса молодому генералу некоторые считают должность командующего Итальянской армией республики (назначение состоялось 2 марта[63][64] 1796 года), но предложил Бонапарта на эту должность Карно[65]. 11 марта Наполеон выехал к армии. В письме Жозефине, написанном в дороге, он пропустил «u» в своей фамилии, сознательно подчеркнув, что отдаёт французскому в себе предпочтение перед итальянским и корсиканским[66].

Итальянская кампания

Приняв начальство над армией, Бонапарт нашёл её в самом жалком материальном положении. Жалованье не выплачивалось, амуниция и припасы почти не подвозились. Наполеону удалось частично снять эти проблемы, в том числе ценой настоящей войны с недобросовестными армейскими поставщиками, но он понимал, что нужно перейти на территорию противника и организовать снабжение армии за её счёт[67].

Свой операционный план он основал на быстроте действий и на сосредоточении сил против неприятелей, придерживавшихся кордонной стратегии и несоразмерно растянувших свои войска. Сам Наполеон, напротив, придерживался стратегии «центральной позиции», при которой его дивизии находились в пределах суточного марша друг от друга[68]. Уступая союзникам по численности, он сосредоточивал свои войска для решающих сражений и получал в них численный перевес[69][70]. Быстрым наступлением в ходе кампании Монтенотте[en] в апреле 1796 года ему удалось разобщить войска сардинского генерала Колли[en] и австрийского генерала Больё и нанести им поражение[71][72].

Сардинский король, испуганный успехами французов, заключил с ними 28 апреля перемирие, которое доставило Бонапарту несколько городов и свободный переход через реку По[73]. 7 мая он переправился через эту реку, и до конца мая очистил от австрийцев почти всю Северную Италию[74]. Герцоги Пармский и Моденский принуждены были заключить перемирие, купленное значительной суммой денег; с Милана была тоже взята огромная контрибуция в 20 млн франков[75]. Владения папы римского были наводнены французскими войсками; ему пришлось заплатить 21 млн франков контрибуции и предоставить французам значительное число произведений искусства[76].

С момента своего отъезда из Парижа Наполеон забрасывал Жозефину нежными письмами, просил приехать к нему. Однако в это время в Париже Жозефина увлеклась молодым красивым офицером Ипполитом Шарлем[en]. В письмах Жозефина объясняла задержку беременностью, в конце мая она совсем перестала отвечать на мольбы Наполеона, приведя того в отчаяние. Наконец, в июне Жозефина выехала в Италию в сопровождении того же Ипполита Шарля, Жозефа и Жюно[77]. Одним из ярко выраженных талантов Наполеона была его способность делить свою жизнь на непроницаемые отсеки — так что заботы, обуревавшие его в одном из отсеков, никогда не проникали в другие. Наполеон говорил об этой своей способности: «я закрываю один ящик и открываю другой». Его личные проблемы не влияли на его деятельность как командующего[78].

В руках австрийцев оставались лишь крепость Мантуя и цитадель Милана. Мантуя была осаждена 3 июня. 29 июня пала Миланская цитадель[79]. Новая австрийская армия Вурмзера, прибывшая из Тироля, не могла поправить положения дел; после ряда неудач сам Вурмзер с частью своих сил принуждён был запереться в Мантуе, которую перед тем тщетно пытался освободить от осады. В ноябре в Италию были двинуты новые войска под начальством Альвинци и Давидовича[en]. В результате боёв при Арколе 15 — 17 ноября Альвинци вынужден был отступить[80]. Наполеон выказал личный героизм, возглавив одну из атак на Аркольский мост со знаменем в руках. Его адъютант Мюирон[fr] погиб, прикрывая его своим телом от вражеских пуль[81].

После битвы при Риволи 14 — 15 января 1797 года австрийцы были окончательно оттеснены из Италии, понеся огромные потери. Положение Мантуи, где свирепствовали повальные болезни и голод, сделалось отчаянным, 2 февраля Вурмзер капитулировал. 17 февраля Бонапарт двинулся на Вену. Ослабленные и расстроенные войска австрийцев уже не могли оказывать ему упорного сопротивления. К началу апреля французы находились лишь в 100 километрах от австрийской столицы, однако силы Итальянской армии также были на исходе. 7 апреля было заключено перемирие, 18 апреля начались мирные переговоры в Леобене[80][82].

В то время, пока шли мирные переговоры, Бонапарт проводил собственную военную и административную линию, не считаясь с инструкциями, которые направляла ему Директория. Использовав как предлог восстание, начавшееся 17 апреля в Вероне, 2 мая он объявил войну Венеции, а 15 мая занял её войсками. 29 июня объявил самостоятельность Цизальпинской республики, составленной из Ломбардии, Мантуи, Модены и некоторых других смежных владений; в это же время была оккупирована Генуя, наименованная Лигурийской республикой[83]. Проявив свой гений в глубоком понимании механизмов пропаганды, Наполеон методично использовал победы армии для создания политического капитала. 17 июля начал выходить «Курьер Итальянской армии», за ним последовали «Франция глазами Итальянской армии» и «Журнал Бонапарта и добродетельных людей». Эти газеты широко распространялись не только в армии, но и в самой Франции[84][85].

В результате своих побед Наполеон получил значительную военную добычу, которую он щедро распределял между своими солдатами, не забыв при этом себя и членов своей семьи. Часть средств была направлена Директории, находившейся в отчаянном финансовом положении. Наполеон оказал Директории прямую военную поддержку накануне и в ходе событий 18 фрюктидора (3—4 сентября), раскрыв предательство Пишегрю и направив в Париж Ожеро. 18 октября в Кампо-Формио был заключён мир с Австрией, закончивший Войну первой коалиции, из которой Франция вышла победительницей. При подписании мира Наполеон полностью проигнорировал позицию Директории, вынудив её ратифицировать договор в нужном ему виде[86][87]. 5 декабря Наполеон вернулся во Францию и поселился в доме по улице Победы (фр. rue Victoire), переименованной в его честь. Наполеон купил дом за 52,4 тыс. франков, а Жозефина потратила ещё 300 тыс. франков на его украшение[88].

Египетский поход

Файл:Napoleon-Gérome.jpg
Наполеон в Египте. Жером (1867)

В результате Итальянской кампании Наполеон приобрёл большую популярность во Франции. 25 декабря 1797 года он был избран членом Института по классу физики и математики, секция механики[23][К 6]. 10 января 1798 года Директория назначила его командующим Английской армии[90]. Планировалось, что Наполеон организует экспедиционные силы для высадки на Британские острова. Однако после нескольких недель инспекции сил вторжения и анализа ситуации, Наполеон признал высадку неосуществимой и выдвинул план завоевания Египта, который он рассматривал как важный форпост в наступлении на британские позиции в Индии. 5 марта Наполеон получил карт-бланш на организацию экспедиции[91] и активно принялся за её подготовку[К 7]. Помня о том, что Александра Великого в его восточных походах сопровождали учёные, Наполеон взял с собой 167[en] географов, ботаников, химиков и представителей других наук (из них 31 были членами Института)[93][94].

Существенной проблемой был Королевский британский флот, эскадра которого под командованием Нельсона вошла в Средиземное море. Экспедиционные войска (35 тыс. человек) тайно покинули Тулон 19 мая 1798 года и, избежав встречи с Нельсоном, за шесть недель пересекли Средиземное море[95].

Первой целью Наполеон определил Мальту — местонахождение Мальтийского ордена. После захвата Мальты в июне 1798 года Наполеон оставил на острове четырёхтысячный гарнизон и двинулся с флотом дальше в Египет[96].

Файл:Louis-François Baron Lejeune 001.jpg
Битва у пирамид 21 июля 1798. Лежен (1808)

1 июля войска Наполеона начали высадку около Александрии, и уже на следующий день город был захвачен. Армия двинулась на Каир. 21 июля французские войска встретились с собранным предводителями мамелюков Мурад-беем и Ибрагим-беем войском, произошла Битва у пирамид. Благодаря огромному преимуществу в тактике и военной подготовке, французы с незначительными потерями наголову разгромили войска мамелюков[97].

25 июля из случайно обронённых слов своего адъютанта Бонапарт узнал то, о чём давно сплетничали в парижском обществе — что Жозефина неверна ему. Известие поразило Наполеона. «С этого момента из его жизни ушёл идеализм, и в последующие годы его себялюбие, подозрительность и эгоцентрическое честолюбие стали ещё заметнее. Всей Европе суждено было почувствовать на себе разрушение семейного счастья Бонапарта»[98].

1 августа британская эскадра под командованием Нельсона после двухмесячных поисков на просторах Средиземного моря настигла, наконец, французский флот в Абукирском заливе. В результате битвы французы потеряли почти все свои корабли (включая флагманский «Orient»[en], несший 60 млн франков мальтийской контрибуции), уцелевшим пришлось вернуться во Францию. Наполеон оказался отрезан в Египте, а англичане получили контроль над Средиземным морем[99].

22 августа 1798 года Наполеон подписал постановление об учреждении Института Египта[en] в составе 36 человек[100]. Одним из результатов работы Института стало монументальное «Описание Египта», создавшее предпосылки для современной египтологии[101]. Розеттский камень, обнаруженный в ходе экспедиции, открыл возможность для расшифровки древнеегипетской письменности[102].

Файл:Antoine-Jean Gros - Bonaparte visitant les pestiférés de Jaffa.jpg
Наполеон навещает больных чумой в Яффе. Гро (1804)

После захвата Каира Наполеон отправил отряд из 3 тыс. человек под руководством Дезе и Даву на завоевание Верхнего Египта[103], а сам тем временем начал активные и много в чём успешные мероприятия по подчинению себе страны и привлечению симпатий влиятельных слоев местного населения. Наполеон пытался найти взаимопонимание с исламским духовенством, но тем не менее в ночь на 21 октября против французов в Каире вспыхнуло восстание: погибли около 300 французов, более 2 500 мятежников были убиты при подавлении восстания и казнены после его завершения[104]. К концу ноября в Каире установилось спокойствие; открывая 30 ноября увеселительный сад, Наполеон познакомился с Полин Фуре[fr], двадцатилетней женой офицера, которого Наполеон тут же отправил с поручением во Францию[105].

Подстрекаемая англичанами, Порта стала готовить наступление на позиции французов в Египте. Исходя из своего принципа «нападение — лучшая защита», в феврале 1799 года Наполеон начал поход на Сирию. Он взял штурмом Гизу и Яффу[К 8], но не смог овладеть Акрой, которую с моря снабжал британский флот. 20 мая 1799 года началось отступление. Наполеон все ещё был в состоянии нанести поражение туркам, которые расположились около Абукира (25 июля), но понимал, что оказался в ловушке. 23 августа[108][109] он тайно отплыл во Францию на фрегате «Мюирон[en]» в сопровождении Бертье, Ланна, Мюрата, Монжа и Бертолле, бросив армию на генерала Клебера. Счастливо миновав встречи с кораблями англичан, Наполеон возвратился во Францию в ореоле завоевателя Востока[110][108].

Приехав 16 октября в Париж, Наполеон обнаружил, что за время его отсутствия Жозефина купила за 325 тыс. (занятых ею) франков имение Мальмезон. После душераздирающего скандала по поводу неверности Жозефины (как считает Э. Робертс, частично инсценированного Наполеоном), последовало примирение. В дальнейшей семейной жизни Жозефина сохраняла верность супругу, чего нельзя сказать о нём самом[111].

Консульство

Переворот 18 брюмера и временное консульство

Файл:Matinée du 18 brumaire (Motte).jpg
Встреча Наполеона с генералами утром 18 брюмера. Мотте[fr] (1826)

Кризис власти в Париже достиг апогея к 1799 году, когда Бонапарт находился с войсками в Египте. Европейские монархии составили вторую коалицию против республиканской Франции. Директория не могла обеспечить стабильность республики в рамках норм действующей конституции и прибегла к открытой диктатуре, всё более опираясь на армию. В Италии русско-австрийские войска под командованием Суворова ликвидировали все приобретения Наполеона, и даже возникла угроза их вторжения во Францию. В условиях кризиса были приняты экстренные меры, напомнившие времена террора 1793 года. Для предотвращения «якобинской» угрозы и придания большей стабильности режиму, сложился заговор, в который входили даже сами директора Сийес и Дюко. Заговорщики искали «саблю» и обратились к Бонапарту как к человеку, который подходил им по своей популярности и военной репутации. Наполеон, с одной стороны, не желал быть скомпрометированным (против своего обыкновения он в эти дни почти не писал писем и на публичные мероприятия надевал униформу Института, а не генеральский мундир); с другой стороны, он активно участвовал в подготовке переворота[112].

Заговорщикам удалось перетянуть на свою сторону большинство генералов. 18 брюмера (9 ноября 1799) Совет старейшин, большинство в котором было у заговорщиков, принял декреты о переносе заседаний двух палат в Сен-Клу и о назначении Бонапарта командующим департамента Сены[113]. Сийес и Дюко тотчас подали в отставку, то же самое сделал Баррас (под нажимом и благодаря взятке), тем самым прекратив полномочия Директории и создав вакуум исполнительной власти. Однако собравшийся 10 ноября Совет пятисот, в котором было сильно влияние якобинцев, отказался одобрить требуемый декрет. Его члены набросились с угрозами на Бонапарта, вошедшего в зал заседания с оружием и без приглашения. Тогда по призыву Люсьена, бывшего председателем Совета пятисот, в зал ворвались солдаты под командой Мюрата и разогнали заседание. В тот же вечер удалось собрать остатки Совета (примерно 50 человек) и «принять» необходимые декреты об учреждении временного консульства и комиссии для разработки новой конституции[114][115][116].

Были назначены три временных консула (Бонапарт, Сийес и Дюко). Дюко предложил председательство Бонапарту «по праву завоевания», но тот отказался в пользу ежедневной ротации. Задачей временного консульства было разработать и принять новую конституцию. Под нещадным давлением Бонапарта её проект был разработан менее чем за семь недель. Бонапарт вёл обсуждения до глубокой ночи, чтобы усталостью сломить своих противников. В эти несколько недель Бонапарт смог подчинить себе многих из тех, кто ранее поддерживал Сийеса, и внести в его проект конституции принципиальные поправки. Сийес, получив 350 тыс. франков и недвижимость в Версале и Париже, не возражал[117]. Согласно проекту, законодательная власть делилась между Государственным Советом, Трибунатом, Законодательным корпусом и Сенатом, что делало её беспомощной и неповоротливой. Исполнительная власть, напротив, собиралась в один кулак первого консула, то есть Бонапарта, назначаемого на десять лет. Второй и третий консулы (Камбасерес и Лебрен) имели только совещательные голоса[118][119].

Конституция была обнародована 13 декабря 1799 года и одобрена народом на плебисците VIII года Республики (по официальным данным около 3 миллионов голосов против 1,5 тысяч, в действительности конституцию поддержали около 1,55 млн человек, остальные голоса были фальсифицированы)[120][121][122].

Десятилетнее консульство

В момент прихода Наполеона к власти Франция находилась в состоянии войны с Великобританией и Австрией, которая в 1799 году в результате Итальянского похода Суворова вернула себе Северную Италию. Новый итальянский поход Наполеона напоминал первый. В мае 1800 года, перейдя за десять дней через Альпы, французская армия неожиданно появилась в Северной Италии[123]. В битве при Маренго 14 июня 1800 года Наполеон сначала уступил давлению австрийцев под командованием Меласа, но контратака подоспевшего Дезе исправила ситуацию (сам Дезе погиб)[124]. Победа при Маренго позволила начать переговоры о мире в Леобене, но понадобилась ещё победа Моро при Гогенлиндене 3 декабря 1800 года, чтобы угроза французским границам была, наконец, ликвидирована[125].

Люневильский мир, заключённый 9 февраля 1801 года, положил начало господству Франции не только в Италии, но и в Германии. Год спустя (27 марта 1802 года) был заключён и Амьенский мир с Великобританией, завершивший войну Второй коалиции. Однако Амьенский мир не устранил глубинных противоречий между Францией и Великобританией и потому был непрочным[126].

Административные и правовые нововведения Наполеона заложили основу современного государства, многие из них действуют и по сей день. Став полноправным диктатором, Наполеон в корне изменил государственное устройство страны; провёл административную реформу, учредив институт подотчётных правительству префектов департаментов и супрефектов округов (1800). В города и деревни назначались мэры[127].

Был учреждён Французский банк (1800) для хранения золотого запаса и эмиссии денег (эта функция была передана ему в 1803 году)[128]. До 1936 года в систему управления Французским банком, созданную Наполеоном, не вносилось серьёзных изменений: управляющий и его заместители назначались правительством, а решения принимались совместно с 15 членами правления из акционеров — так гарантировался баланс между интересами общественными и частными[129].

11 флореаля X года (1 мая 1802 года) была создана система средних школ — лицеев[130].

Прекрасно сознавая важность воздействия на общественное мнение, Наполеон закрыл 60 из 73 парижских газет, а остальные поставил под контроль правительства[131].
Файл:Debret - Premiere distribution des decorations de la Legion d'honneur.jpg
Первое вручение ордена Почётного легиона. Дебре (1812)

Была создана мощная полиция во главе с Фуше[132] и разветвлённая тайная служба, которую возглавил Савари[133].

Постепенно происходил возврат к монархическим формам правления. Из обихода пропало обращение на «ты», принятое в годы революции. Наполеон разрешил возвратиться части эмигрантов, при условии принесения клятвы верности конституции. В обиход вернулись ливреи, официальные церемонии, дворцовая охота, мессы в Сен-Клу. Вместо именного оружия, вручавшегося в годы революции, несмотря на возражения Государственного совета, Наполеон ввёл иерархически организованный орден Почётного легиона (19 мая 1802). Но, нападая на «левую» оппозицию, Бонапарт, вместе с тем, стремился сохранить завоевания революции[134].

Наполеон заключил конкордат с Папой Римским (1801). Рим признавал новую французскую власть, а католицизм объявлялся религией большинства французов. При этом свобода вероисповедания сохранялась. Назначение епископов и деятельность церкви ставились в зависимость от правительства[135].

Эти и другие меры заставили противников Наполеона «слева» объявить его предателем Революции, хотя он считал себя верным продолжателем её идей. Якобинцев Наполеон опасался больше, чем роялистских заговорщиков, из-за их идеологии, знания механизмов власти и отличной организации. Когда 24 декабря 1800 года на улице Сен-Нисез, по которой Наполеон ехал в Оперу, взорвалась «адская машина»[en], он использовал это покушение как повод для расправы над якобинцами, хотя Фуше предоставил ему улики вины роялистов[136].

Наполеон сумел закрепить основные революционные завоевания (право на собственность, равенство перед законом, равенство возможностей), покончив с революционной анархией. В сознании французов благополучие и стабильность всё больше увязывались с его присутствием у государственного руля, что способствовало следующему шагу Бонапарта по укреплению личной власти — переходу к пожизненному консульству[137].

Пожизненное консульство

Файл:Jean Auguste Dominique Ingres 016.jpg
Бонапарт — первый консул. Энгр (1803—1804)

В 1802 году Наполеон, опираясь на результаты плебисцита, провёл через Сенат сенатус-консульт о пожизненности своих полномочий (2 августа 1802 года). Первый консул получил право представить Сенату своего преемника, что приблизило его к восстановлению наследственного принципа[138][139][140].

7 апреля 1803 года были отменены бумажные деньги; денежной единицей стал франк, равный пятиграммовой серебряной монете и поделенный на 100 сантимов; учреждённый Наполеоном металлический франк имел хождение до 1928 года[141]. Приняв государство с плачевным финансовым состоянием, Наполеон и его финансовые советники полностью перестроили систему сбора налогов и расходования средств. Нормальное функционирование финансовой системы было обеспечено созданием двух противостоящих друг другу и в то же время сотрудничающих министерств: финансов и казначейства, их возглавляли соответственно Годен и Барбэ-Марбуа[fr][142][143]. Министр финансов отвечал за поступления в бюджет, министр казначейства — за расходование средств; расходы должны были быть одобрены законом или министерским распоряжением, за ними осуществлялся тщательный контроль[144][145].

Внешняя политика Наполеона состояла в обеспечении первенства французской промышленной и финансовой буржуазии на европейском рынке. Этому мешал английский капитал, преобладание которого обусловливалось уже происшедшей в Великобритании промышленной революцией. Конкуренция между двумя странами выливалась в нарушение ими условий Амьенского договора. К маю 1803 года отношения между Великобританией и Францией обострились настолько, что англичане отозвали своего посла; 16 мая был выпущен приказ о захвате французских судов в британских портах и в открытом море, а 18 мая Великобритания объявила Франции войну[146]. Наполеон двинул французскую армию на принадлежавшее британскому королю герцогство Ганновер. 4 июля ганноверская армия капитулировала[de][147].

Файл:40 francs or Bonaparte Premier Consul, 1840, Paris.jpg
Монета в 40 франков с изображением консула Наполеона (двойной Наполеондор)

Внутренняя политика Наполеона состояла в укреплении его личной власти как гарантии сохранения результатов революции: гражданских прав, прав собственности на землю крестьян, а также тех, кто купил во время революции национальные имущества, то есть конфискованные земли эмигрантов и церкви. Обеспечить все эти завоевания должен был Гражданский кодекс (ратифицирован 21 марта 1804 года), вошедший в историю как «Кодекс Наполеона»[148].

После раскрытия заговора Кадудаля — Пишегрю (так называемый «заговор XII года»), в котором, как предполагалось, участвовали находящиеся за пределами Франции принцы королевского дома Бурбонов, Наполеон приказал захватить одного из них, герцога Энгиенского в Эттенхайме, неподалёку от французской границы. Герцог был вывезен в Париж и расстрелян[fr] по приговору военного суда 21 марта 1804 года. Заговор XII года вызвал негодование во французском обществе и был использован официальной прессой для внушения читателям мысли о необходимости наследственной власти Первого консула[149].

Первая империя

Провозглашение Империи

Файл:NapoleanCoronationDavid.jpg
Коронация Наполеона в соборе Нотр-Дам 2 декабря 1804. Наполеон коронует Жозефину. Давид (1805—1807)

28 флореаля (18 мая 1804 года) постановлением Сената (так называемым сенатус-консультом XII года) была принята новая конституция, согласно которой Наполеон провозглашался императором французов, вводились должности высших сановников[fr] и великих офицеров Империи, в том числе восстанавливалось маршальское звание, отменённое в годы революции[150][151][152].

В тот же день были назначены пять из шести высших сановников (верховный выборщик, архиканцлер Империи, архиказначей, великий коннетабль и великий адмирал)[К 9]. Высшие сановники образовали большой императорский совет. 19 мая 1804 года восемнадцать популярных генералов были назначены маршалами Франции, причём четверо из них считались почётными, а остальные — действительными[154].

В ноябре сенатус-консульт был ратифицирован по результатам плебисцита. По итогам плебисцита и несмотря на сопротивление Государственного совета было решено возродить традицию коронации. Наполеон непременно хотел, чтобы в церемонии участвовал римский папа. Последний требовал, чтобы Наполеон обвенчался с Жозефиной по церковному обряду. В ночь на 2 декабря кардинал Феш провёл обряд венчания в присутствии Талейрана, Бертье и Дюрока[155][156]. 2 декабря 1804 года в ходе пышной церемонии, проходившей в соборе Парижской Богоматери с участием папы, Наполеон короновал себя императором французов[157].

Файл:Napoleon I of France by Andrea Appiani.jpg
Наполеон коронован королём Италии 26 мая 1805 в Милане[158]. Аппиани (1805)

Коронация высветила скрытую до тех пор враждебность между семьями Бонапарт (братьями и сёстрами Наполеона) и Богарне (Жозефина и её дети). Сёстры Наполеона не желали нести шлейф Жозефины. Мадам Мать вовсе отказалась прибыть на коронацию. В ссорах Наполеон принимал сторону жены и приёмных детей, однако оставался щедр по отношению к братьям и сёстрам (впрочем, постоянно высказывая недовольство ими и тем, что они не оправдывают его надежд)[155][К 10].

Ещё одним камнем преткновения между Наполеоном и его братьями стал вопрос о том, кому быть королём Италии и кому наследовать императорскую власть во Франции. Результатом их споров стало решение, согласно которому Наполеон получал обе короны, а в случае его смерти короны делились между его родственниками. 17 марта 1805 года из «дочерней» Итальянской республики, в которой Наполеон был президентом, было создано Королевство Италия. Во вновь образованном королевстве Наполеон получил титул короля, а его пасынок Евгений Богарне — титул вице-короля[160]. Решение о коронации Наполеона Железной короной оказало дурную услугу французской дипломатии, поскольку вызвало враждебность со стороны Австрии и способствовало её присоединению к вновь формирующейся антифранцузской коалиции[153][161]. В мае 1805 года Лигурийская республика стала одним из департаментов Франции[158].

Война третьей коалиции

Файл:Austerlitz-baron-Pascal.jpg
Наполеон при Аустерлице. Жерар (1810)

В апреле 1805 года Россией и Великобританией был подписан Петербургский союзный договор, заложивший основу третьей коалиции[162]. В том же году Великобритания, Австрия, Россия, Неаполитанское королевство и Швеция сформировали Третью коалицию против Франции и союзной ей Испании. Французской дипломатии удалось добиться нейтралитета Пруссии в надвигавшейся войне (Талейран обещал Фридриху-Вильгельму III отобранный у британцев Ганновер).

В октябре 1805 года Наполеон создал Управление экстраординарных имуществ (фр. domaine extraordinaire) — специальный финансовый институт во главе с Ла Буйери[fr], предназначенный для сбора платежей и контрибуций с завоёванных стран и территорий. Эти средства расходовались главным образом на финансирование следующих военных кампаний[163].

Наполеон планировал высадку на Британские острова, но, получив сведения о действиях сил коалиции, вынужден был отложить высадку на неопределённый срок и двинуть войска с побережья Па-де-Кале в Германию. Австрийская армия капитулировала в битве под Ульмом 20 октября 1805 года[164]. Наполеон без серьёзного сопротивления занял Вену. Российский император Александр I и австрийский император Франц II прибыли к армии. По настоянию Александра I российская армия прекратила отступление и вместе с австрийцами 2 декабря 1805 года вступила в сражение с французами при Аустерлице[165], в котором союзники потерпели тяжёлое поражение и в беспорядке отступили. 26 декабря Австрия заключила с Францией Пресбургский мир[166].

27 декабря 1805 года[167] Наполеон объявил, что «династия Бурбонов в Неаполе перестала царствовать», за то, что Неаполитанское королевство, вопреки прежнему договору, примкнуло к антифранцузской коалиции. Движение французской армии на Неаполь заставило короля Фердинанда I бежать на Сицилию, и Наполеон сделал неаполитанским королём своего брата Жозефа Бонапарта[168]. Беневенто и Понтекорво были отданы, на правах ленных герцогств, Талейрану и Бернадотту[169]. Сестра Наполеона Элиза ещё раньше получила Лукку, потом Массу и Каррару, а по уничтожении Королевства Этрурии в 1809 году Наполеон сделал Элизу губернатором всей Тосканы.

Файл:Huldigungderfürsten.jpg
Клятва князей при образовании Рейнского союза. Мотте[fr] (1820—1830)

В июне 1806 года Королевство Голландия пришло на смену марионеточной Батавской республике. На престол Голландии Наполеон посадил своего младшего брата — Людовика Бонапарта.

В июле 1806 года между Наполеоном и многими правителями германских государств был заключён договор, в силу которого эти правители вступали между собой в союз, получивший название Рейнский союз, под протекторатом Наполеона и с обязанностью держать для него шестидесятитысячное войско. Образование союза сопровождалось медиатизацией (подчинением мелких непосредственных (immediat) владетелей верховной власти крупных государей). 6 августа 1806 года австрийский император Франц II объявил о сложении с себя титула и полномочий императора Священной Римской империи и, таким образом, это многовековое образование прекратило своё существование[170][171].

Война четвёртой коалиции

Файл:Charles Meynier - Napoleon in Berlin.png
Наполеон вступает в Берлин через Бранденбургские ворота 27 октября 1806 года[172]. Мейнье[fr] (1810)

Испугавшись роста влияния Франции, против неё выступила Пруссия, 26 августа выдвинув ультиматум с требованием отвода французских войск за Рейн[173]. Наполеон отверг этот ультиматум и напал на Пруссию. В первой же крупной битве при Заальфельде, 10 октября 1806 года пруссаки были разбиты[174]. После этого 14 октября последовало полное поражение их под Йеною и Ауэрштедтом[173]. Через две недели после йенской победы Наполеон вступил в Берлин, вскоре после того сдались Штетин, Пренцлау, Магдебург[175]. На Пруссию была наложена контрибуция в 159 млн франков[176].

Из Кёнигсберга, куда бежал прусский король Фридрих-Вильгельм III, он умолял Наполеона прекратить войну, соглашаясь присоединиться к Рейнскому Союзу. Однако Наполеон делался всё требовательнее, и прусский король вынужден был продолжать войну[177]. На помощь к нему пришла Россия, выставившая две армии, с целью помешать переправе французов через Вислу. Наполеон обратился к полякам с воззванием, приглашавшим их к борьбе за независимость и 19 декабря 1806 года в первый раз вступил в Варшаву[178].

Ожесточённые сражения под Чарновым, Пултуском и Голымином в декабре 1806 года не выявили победителей[179]. Возвращаясь в Варшаву из Пултуска, 1 января 1807 года на почтовой станции в Блоне Наполеон в первый раз повстречал двадцатиоднолетнюю Марию Валевскую, жену пожилого польского графа, с которой у него сложился длительный роман[180][К 11].

Генеральное сражение зимней кампании произошло при Эйлау 8 февраля 1807 года[183]. В кровопролитном сражении между главными силами французской и русской армий под командованием генерала Беннигсена победителей не оказалось, впервые за многие годы Наполеон не одержал решительной победы[184].

Файл:Тильзит. 1807.jpg
Тильзитское свидание. Госс[fr] (XIX век)

После занятия французами Данцига 27 мая 1807 года[185] и поражения русских под Фридландом 14 июня, позволившего французам занять Кёнигсберг и угрожать русской границе, 7 июля был заключён Тильзитский мир. Из польских владений Пруссии было образовано Великое герцогство Варшавское. У Пруссии были отняты и все её владения между Рейном и Эльбой, образовавшие вместе с рядом бывших мелких германских государств Вестфальское королевство, во главе которого был поставлен брат Наполеона Жером[186].

Континентальная блокада

Одержав победу, 21 ноября 1806 года в Берлине Наполеон подписал декрет о континентальной блокаде[187]. С этого момента Франция и её союзники прекращали торговые отношения с Англией. Европа была основным рынком сбыта английских товаров, а также колониальных, ввозимых Англией, — крупнейшей морской державой[К 12]. Континентальная блокада нанесла ущерб английской экономике: уже через год в Англии начался кризис перепроизводства шерсти и текстильной промышленности; произошло падение фунта стерлингов[189].

Блокада ударила и по континенту. Французская промышленность не в состоянии была заменить на европейском рынке английскую. В качестве ответной меры в ноябре 1807 года Лондон объявил о блокаде европейских портов[190]. Нарушение торговых связей с английскими колониями привело в упадок французские портовые города: Ла-Рошель, Бордо, Марсель, Тулон[191]. Население (и сам император, как большой любитель кофе) страдало от недостатка привычных колониальных товаров: кофе, сахара, чая[192]. В то же время Наполеон установил огромную премию в миллион франков изобретателю технологии получения сахара из свёклы, что подтолкнуло исследования учёных в данной области и со временем привело к появлению в Европе дешёвого свекловичного сахара[193][194].

Пиренейские войны

Файл:Napoleoniceurope.png
Первая французская Империя, 1811 год     Наполеоновская Франция     Зависимые государства     Союзники

В 1807 году, при поддержке Испании, бывшей в союзе с Францией с 1796 года, Наполеон потребовал от Португалии, чтобы и она примкнула к континентальной системе. Когда Португалия отказалась выполнить это требование, то 27 октября между Наполеоном и Испанией состоялся тайный договор[en] о завоевании и разделе Португалии, при этом южная часть страны должна была отойти всевластному первому министру Испании Годою. 13 ноября 1807 года правительственная «Le Moniteur» сардонически возвестила, что «Браганцский дом перестал править — новое доказательство неизбежной гибели всех, кто связывает себя с Англией»[195]. Наполеон направил на Лиссабон 25-тысячный корпус Жюно. После изнурительного двухмесячного перехода по испанской территории Жюно с 2 тыс. солдат 30 ноября прибыл в Лиссабон. Португальский принц-регент Жуан, услышав о приближении французов, бросил свою столицу и бежал с родственниками и двором в Рио-де-Жанейро. Наполеон, взбешённый тем, что королевское семейство и португальские корабли ускользнули от него, 28 декабря приказал наложить на Португалию контрибуцию в 100 млн франков[196][197].

Рассчитывая стать суверенным князем согласно условиям тайного договора, Годой допустил размещение большого количества французских войск на территории Испании. 13 марта 1808 года Мюрат был в Бургосе со 100 тыс. солдат и двигался в сторону Мадрида. Для успокоения испанцев Наполеон приказал распространить слух, что он намерен осадить Гибралтар. Поняв, что с гибелью династии погибнет и он, Годой стал убеждать испанского короля Карла IV в необходимости бежать из Испании в Южную Америку. Однако в ночь на 18 марта 1807 года он был свергнут в ходе мятежа в Аранхуэсе так называемыми «фернандистами», которые добились его отставки, отречения Карла IV и передачи власти сыну короля — Фердинанду VII. 23 марта Мюрат вошёл в Мадрид[198][199]. В мае 1808 года Наполеон вызвал обоих испанских королей — отца и сына — для объяснений в Байонну. Оказавшись в плену у Наполеона, оба монарха отреклись от короны, а на испанский престол император посадил своего брата Жозефа, бывшего до того неаполитанским королём. Теперь неаполитанским королём стал Мюрат[200][201].

Великобритания стала поддерживать вспыхнувшее в Испании антифранцузское восстание, заставившее Наполеона лично предпринять в ноябре 1808 года поход против восставших.

Война пятой коалиции

9 апреля 1809 года австрийский император Франц II объявил войну Франции и двинул свою армию одновременно на Баварию, Италию и Варшавское герцогство, но Наполеон, подкреплённый войсками Рейнского союза, отразил нападение и 13 мая уже захватил Вену. Затем французы переправились через Дунай и одержали 5—6 июля победу при Ваграме, за которой 12 июля последовало Цнаймское перемирие, а 14 октября был заключён Шёнбруннский мир. По этому договору Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица[en]), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон образовал из них Иллирийские провинции.

Кризис Империи

Файл:Jacques-Louis David - The Emperor Napoleon in His Study at the Tuileries - Google Art Project 2.jpg
Император Наполеон в своём кабинете в Тюильри. Давид (1812)

Политика Наполеона в первые годы его правления пользовалась поддержкой населения — не только собственников, но и малоимущих (рабочих, батраков). Дело в том, что оживление в экономике вызвало рост зарплаты, чему способствовали и постоянные наборы в армию. Наполеон выглядел спасителем отечества, войны вызывали национальный подъём, а победы — чувство гордости. Ведь Наполеон Бонапарт был человеком революции, а окружающие его маршалы, блестящие военачальники, происходили подчас из самых низов. Но постепенно народ начинал уставать от войны, длившейся уже около 20 лет. Наборы в армию стали вызывать недовольство. К тому же в 1810 году вновь разразился экономический кризис. Войны на просторах Европы теряли смысл, затраты на них стали раздражать буржуазию. Безопасности Франции, казалось, ничто не угрожало, а во внешней политике всё большую роль играло стремление императора укрепить и обеспечить интересы династии, не допустив, в случае своей смерти, как анархии, так и реставрации Бурбонов.

Во имя этих интересов Наполеон развёлся с первой женой Жозефиной, от которой не имел детей, и в 1808 году просил через Талейрана у российского императора Александра I руки его сестры великой княжны Екатерины Павловны, но предложение это император отклонил. В 1810 году Наполеон также получил отказ в браке с другой сестрой Александра I, 14-летней великой княжной Анной Павловной (впоследствии королевой Нидерландов). В 1810 Наполеон наконец женился на дочери австрийского императора Марии-Луизе. Наследник родился (1811), но австрийский брак императора был крайне непопулярен во Франции.

В феврале 1808 года французские войска заняли Рим. Декретом от 17 мая 1809 года Наполеон объявил папские владения присоединёнными к Французской империи и упразднил власть Папы. В ответ на это папа Пий VII отлучил «грабителей наследства св. Петра» от церкви. Папская булла была прибита на дверях четырёх главных церквей Рима и выслана всем послам иностранных держав при папском дворе. Наполеон приказал арестовать Папу и держал его в плену до января 1814 года. 5 июля 1809 года французские военные власти вывезли его в Савону, а затем — в Фонтенбло под Парижем. Отлучение Наполеона от церкви негативно сказалось на авторитете его власти, в особенности в традиционно католических странах.

Союзники Наполеона, принявшие континентальную блокаду вопреки своим интересам, не стремились строго её соблюдать. Росла напряжённость между ними и Францией. Всё более очевидными становились противоречия между Францией и Россией. Патриотические движения ширились в Германии, в Испании не угасала герилья.

Поход в Россию

Файл:Napoleons retreat from moscow.jpg
Отступление Наполеона из Москвы. Нортен (1851)

Разорвав отношения с Александром I, Наполеон решился на войну с Россией. 450 тыс. солдат, собранных в Великую армию из разных стран Европы, в июне 1812 года перешли русскую границу; им противостояли 193 тыс. солдат в двух русских западных армиях[202][203]. Наполеон пытался навязать русским войскам генеральное сражение; уклоняясь от превосходящего неприятеля и стремясь соединиться, две русские армии отступали вглубь страны, оставляя за собой разорённую территорию. Великая армия страдала от голода, жары, грязи, скученности и вызванных ими болезней[204][205]; к середине июля из неё дезертировали целыми отрядами[206]. Соединившись под Смоленском, русские армии пытались отстоять город, но безуспешно; 18 августа им пришлось возобновить отступление в сторону Москвы. Генеральное сражение, данное 7 сентября перед Москвой, не принесло Наполеону решительной победы[207]. Русским войскам вновь пришлось отступить, 14 сентября Великая армия вошла в Москву[208].

Немедленно распространившийся после этого пожар уничтожил бо́льшую часть города. Рассчитывая на заключение мира с Александром, Наполеон неоправданно долго оставался в Москве; наконец, 19 октября он вышел из города в юго-западном направлении. Не сумев преодолеть оборону русской армии 24 октября у Малоярославца, Великая армия вынуждена была отступать по уже разорённой местности в направлении Смоленска[209]. Русская армия следовала параллельным маршем, нанося противнику урон как в сражениях, так и партизанскими действиями. Страдая от голода, солдаты Великой армии превращались в грабителей и насильников; разгневанное население отвечало не меньшими жестокостями, закапывая пойманных мародёров заживо[210]. В середине ноября Наполеон вошёл в Смоленск и не нашёл здесь запасов продовольствия. В связи с этим он был вынужден отступать дальше в сторону русской границы. С большим трудом ему удалось избежать полного разгрома при переправе через Березину 27-28 ноября. Огромная разноплеменная армия Наполеона не несла в себе прежнего революционного духа, вдали от родины на полях России она быстро таяла и, наконец, перестала существовать. Получив сообщение о попытке переворота в Париже и желая собрать новые войска, Наполеон уехал в Париж 5 декабря. В своём последнем бюллетене он признал катастрофу, но списал её исключительно на суровость русской зимы[211][212].

Война шестой коалиции

Русская кампания положила начало краху Империи. По мере движения русской армии на запад, антинаполеоновская коалиция росла. Против наспех собранной новой французской армии в 160 тысяч человек в «Битве народов» под Лейпцигом (16 — 19 октября 1813) выступили русские, австрийские, прусские и шведские войска общей численностью 320 тысяч. На третий день битвы на сторону союзников перешли саксонцы под командованием Ренье, а затем и Вюртембергская кавалерия. Поражение в Битве народов привело к отпадению Германии, Голландии, и распаду Итальянского королевства. В Испании, где французы терпели поражение, Наполеону пришлось восстановить власть испанских Бурбонов (ноябрь 1813)[213]. В конце 1813 года союзные армии форсировали Рейн, вторглись в Бельгию и двинулись на Париж. 250-тысячной армии Наполеон мог противопоставить только 80 тысяч рекрутов. В серии сражений Наполеон одержал победы над отдельными соединениями союзников. Однако 31 марта 1814 года коалиционные войска под предводительством русского царя и короля Пруссии вступили в Париж[214].

Первое отречение и первая ссылка

Файл:Montfort - Adieux de Napoleon a la Garde imperiale.jpg
Прощание Наполеона с императорской гвардией 20 апреля 1814. Монфор (XIX век)
Файл:DelarocheNapoleon.jpg
Наполеон Бонапарт после отречения во дворце Фонтенбло. Деларош (1845)

6 апреля 1814 года во дворце Фонтенбло под Парижем Наполеон отрёкся от престола. В ночь с 12 на 13 апреля 1814 года в Фонтенбло, переживая поражение, оставленный своим двором (рядом с ним были только несколько слуг, врач и генерал Коленкур), Наполеон решил покончить с собой. Он принял яд, который всегда носил при себе после битвы под Малоярославцем, когда только чудом не попал в плен. Но яд разложился от долгого хранения, Наполеон выжил. По решению союзных монархов он получил во владение небольшой остров Эльба в Средиземном море. 20 апреля 1814 года Наполеон покинул Фонтенбло и отправился в ссылку.

Было объявлено перемирие. Во Францию вернулись Бурбоны и эмигранты, стремившиеся к возврату своих имуществ и привилегий («Они ничему не научились и ничего не забыли»[215]). Это вызывало недовольство и страх во французском обществе и в армии.

Сто дней

Воспользовавшись благоприятной ситуацией, Наполеон бежал с Эльбы 26 февраля 1815 года и триумфально прошёл без единого выстрела от залива Жуан до Парижа, встречаемый восторженными толпами народа. Он без помех возвратился в Париж 20 марта[К 13]. Наполеон поручил Констану разработать проект новой конституции, которая была принята после плебисцита 1 июня 1815 года[217][218][121].

Война возобновилась, но Франция уже была не в силах нести её бремя. «Сто дней» завершились окончательным поражением Наполеона около бельгийской деревни Ватерлоо (18 июня 1815 года).

Наполеон был вынужден уехать из Франции и, понадеявшись на благородство правительства Великобритании, возле острова Экс добровольно сел на английский линейный корабль «Беллерофон», рассчитывая получить политическое убежище у своих давних врагов — англичан[219].

Остров Святой Елены

Ссылка

Файл:16 Napoleons exole St Helena June1970.jpg
Сосланный на остров Святой Елены, Наполеон жил там в поместье Лонгвуд

Но английский кабинет министров рассудил иначе: Наполеон стал пленником англичан и был отправлен на далёкий остров Святой Елены в Атлантическом океане. Там, в посёлке Лонгвуд, Наполеон провёл последние шесть лет жизни. Узнав об этом решении, он сказал: «Это хуже, чем железная клетка Тамерлана![К 14] Я предпочёл бы, чтобы меня выдали Бурбонам… Я отдался под защиту ваших законов. Правительство попирает священные обычаи гостеприимства… Это равносильно подписанию смертного приговора!» Англичане выбрали Святую Елену из-за её удалённости от Европы, опасаясь повторного побега императора из ссылки. На воссоединение с Марией-Луизой и сыном у Наполеона не было надежды: ещё в пору его ссылки на Эльбе жена, находясь под влиянием своего отца, отказалась приехать к нему.

Файл:Napoleon sainthelene.jpg
Наполеон на острове Св. Елены. Сандманн (XIX век)

Наполеону было разрешено выбрать офицеров в сопровождающие, ими стали оказавшиеся вместе с ним на английском корабле Анри-Грасьен Бертран, Шарль Монтолон, Эммануэль де Лас Каз и Гаспар Гурго. Всего же в свите Наполеона было 27 человек. 9 августа 1815 года на борту корабля «Нортумберленд» под предводительством британского адмирала Джорджа Эльфинстона Кейта бывший император покидает Европу. Девять кораблей эскорта с 3 тыс. солдат, которые будут охранять Наполеона на Святой Елене, сопровождали его корабль. 17 октября 1815 года Наполеон прибыл в Джеймстаун — единственный порт острова[220].

Местом обитания Наполеона и его свиты стал обширный дом Лонгвуд-хаус (бывшая летняя резиденция губернатора), расположенный на горном плато в 8 километрах от Джеймстауна. Дом и территория, примыкающая к нему, были окружены каменной стеной протяжённостью шесть километров. Вокруг стены были расставлены часовые так, чтобы видеть друг друга. На вершинах окрестных холмов размещались дозорные, сообщавшие сигнальными флажками все действия Наполеона. Англичане сделали всё, чтобы побег Бонапарта с острова стал невозможен.

Файл:Napoleon Las Casas.jpg
Наполеон диктует мемуары Лас Казу. Орчардсон[en] (XIX век)

Низложенный император поначалу возлагал большие надежды на смену европейской (а прежде всего британской) политики. Наполеону было известно, что наследная принцесса английского престола Шарлотта (дочь принца-регента, будущего Георга IV) — страстная его поклонница. Однако принцесса умерла при родах в 1817 году, ещё при жизни отца и больного деда, не успев «призвать» Наполеона, на что тот надеялся. Новый губернатор острова, Хадсон Лоу, ещё более ограничивает свободу низложенного императора: сужает границы его прогулок, требует от Наполеона показываться караульному офицеру не менее двух раз в день, старается сократить его контакты с внешним миром. Наполеон обречён на бездеятельность. Его здоровье ухудшается; Наполеон и его свита обвиняли в этом нездоровый климат острова.

Смерть Наполеона

Файл:Napoleon sur son lit de mort Horace Vernet 1826.jpg
Наполеон на смертном одре. Верне (1826)

Состояние здоровья Наполеона неуклонно ухудшалось. С 1819 года он болел всё чаще. Наполеон часто жаловался на боль в правом боку, у него опухали ноги. Его лечащий врач Франсуа Антоммарчи ставил диагноз «гепатит». Наполеон подозревал, что это рак — болезнь, от которой умер его отец. В марте 1821 года состояние Наполеона ухудшилось настолько, что он уже не сомневался в близкой смерти. 13 апреля 1821 года Наполеон продиктовал своё завещание. Он уже не мог двигаться без посторонней помощи, боли стали резкими и мучительными.

Наполеон Бонапарт умер в субботу, 5 мая 1821 года, в 17 часов 49 минут. Его последними словами, сказанными в бреду, были «Авангард армии!» (фр. Аvant-garde la armée!). Он был похоронен недалеко от Лонгвуда в местности, носящей название «Долина герани».

Есть версия, что Наполеон был отравлен. В 1960 году Стен Форсхуфвуд[en] с коллегами исследовали волосы Наполеона и нашли в них мышьяк в концентрации, которая примерно на порядок превышала нормальную[221]. Ещё один их анализ показал, что в течение 4 месяцев последнего года перед смертью Наполеон получал высокие дозы мышьяка, причём эти 4 месяца совпали с одним из периодов резкого ухудшения здоровья Наполеона[222][223]. Однако авторы книги «Химия в криминалистике» Л. Лейстнер и П. Буйташ пишут, что «повышенное содержание мышьяка в волосах все ещё не дает основания безоговорочно утверждать факт умышленного отравления, потому что такие же данные могли быть получены, если бы Наполеон систематически использовал лекарства, в состав которых входит мышьяк»[224].

Возвращение останков

Файл:Tumba de Napoleon Bonaparte.jpg
Гробница Наполеона в Доме инвалидов

В 1840 году Луи-Филипп, уступив давлению бонапартистов, послал на Святую Елену делегацию во главе с принцем Жуанвильским для выполнения последней воли Наполеона — быть похороненным во Франции. Останки Наполеона были перевезены на фрегате «Бель Пуль» под командованием капитана Шарне во Францию и захоронены в Доме инвалидов в Париже.

Саркофаг из шокшинского малинового кварцита, ошибочно называемого красным порфиром или мрамором, с останками императора Наполеона располагается в крипте собора. Его охраняют две бронзовые фигуры, держащие скипетр, императорскую корону и державу. Гробницу окружают 12 статуй работы Жана Жака Прадье, посвящённых победам Наполеона.

Наследие

Государственное управление

Достижения Наполеона в сфере государственного управления, а не его военные победы и завоевания, составляют его главное наследие. Причём основные из этих достижений приходятся на относительно мирные годы Консульства. По мнению Дж. Эллиса, это подтверждается простым их перечислением: основание Банка Франции (6 января 1800), префекты (17 февраля 1800), Конкордат (подписан 16 июля 1801), лицеи (1 мая 1802), орден Почётного легиона (19 мая 1802), биметаллический стандарт франка жерминаль (28 марта 1803), и, наконец, Гражданский кодекс (21 марта 1804)[225]. Эти достижения в значительной степени характеризуют и современный нам мир; Наполеон часто рассматривается как отец современной Европы[226]. Как говорит Э. Робертс:

Идеи, которые лежат в основании нашего современного мира — меритократия, равенство перед законом, права собственности, религиозная терпимость, современное секулярное образование, здоровые финансы, и так далее — были взяты под защиту, консолидированы, кодифицированы и географически распространены Наполеоном. К ним он добавил рациональную и эффективную местную администрацию, конец деревенского бандитизма, поощрение наук и искусств, отмену феодализма и крупнейшую кодификацию законов со времён падения Римской империи.

Ещё одним элементом наследия, пережившим падение Наполеона, стала созданная и отлаженная им система управления французским государством — централизованное авторитарное правление через унифицированную чиновничью лестницу. Некоторые элементы этой системы существуют и по сей день, даже в парламентской демократии Пятой республики[228].

Политические течения

В политике Наполеон I оставил после себя бонапартизм. Впервые это слово было использовано его противниками в 1814 году в уничижительном смысле, но к 1848 году сторонники Наполеона III наполнили его нынешним значением[229]. В отличие от республиканизма, основанного на безличном избираемом правительстве, и в отличие от монархизма, отрицающего власть нации, бонапартизм фокусирует нацию на одном лице (военном диктаторе) как её единственном представителе[230]. Как политическое течение бонапартизм имеет свои корни («легитимность») больше в широкой поддержке, которую Наполеон получил от так называемых федераций (фр. fédérés) во время Ста дней, нежели в наполеоновских плебисцитах[231][232][233]. «Мемориал Святой Елены[fr]» стал библией бонапартизма; его политической кульминацией явилось избрание Наполеона III, сына Людовика и Гортензии, президентом второй французской республики в 1848 году. К началу XX века бонапартизм сошёл с политической сцены[234].

Завоевание Европы всегда рассматривалось как центральная часть наполеоновского наследия, что неудивительно, если взглянуть на те необратимые изменения, которые он вызвал в политической географии континента[235]. Накануне французской революции Германия была не более чем конгломератом из 300 государств. Деяния Наполеона, такие как образование Рейнского союза и Вестфальского королевства, медиатизация, секуляризация, введение Гражданского кодекса, принесённая «на штыках» французская культура, вызвали в Германии политические изменения, которые со временем привели к образованию единого немецкого государства[236]. Таким же образом в Италии ликвидация Наполеоном внутренних границ, введение единого законодательства и всеобщей воинской повинности проложили дорогу для рисорджименто[237][238].

Военное искусство

Наполеон более всего известен своими выдающимися военными успехами[239]. Получив боеспособную армию в наследство от Французской революции, он ввёл немногие принципиальные усовершенствования, которые позволили этой армии выигрывать кампании. Изучение обширной военной литературы помогло ему выработать собственный подход, основанный на манёвренности и гибкости[240]. Он с успехом применял смешанный боевой порядок[en] (комбинация колонны и линии[en]), впервые предложенный Гибером и мобильную артиллерию, созданную Грибовалем[241]. Основываясь на идеях Карно, Моро и Брюна, Наполеон реорганизовал французскую армию как систему армейских корпусов, каждый из которых включал в себя пехоту, кавалерию и артиллерию и был способен действовать самостоятельно[242]. Главная императорская квартира, руководимая Бертье и Дюроком, обеспечивала единое управление армией, собирала и систематизировала разведывательные данные, помогала Наполеону готовить планы и рассылала приказы войскам[243][244]. Отдавая предпочтение наступлению перед обороной, Наполеон сокрушал противника за счёт быстрого сосредоточения своих сил на направлении главного удара[245][246].

Военные достижения Наполеона наложили отпечаток на военную и общественную мысль последующего столетия. Как показывает Ч. Исдейл, в 1866, 1870, 1914 годах народы отправлялись в бой с памятью о Наполеоне и мыслью о том, что исход войны будет определён победой в одном генеральном сражении. План Шлиффена был лишь помпезной реализацией наполеоновского обходного манёвра (фр. manoeuvre sur les derrières). За парадной стороной войны, которую стали ассоциировать с блестящими мундирами и бравурными маршами, постепенно забылись связанные с ней страдания. Между тем, с учётом тогдашнего состояния медицины вызванные боевыми действиями ранения и болезни причиняли огромные бедствия. Жертвами наполеоновских войн стали по самой меньшей мере 5 млн человек — военных и гражданских лиц[247].

Потомство

Как отмечает Э. Робертс, ирония судьбы состоит в том, что хотя Наполеон развёлся с Жозефиной, чтобы дать жизнь законному наследнику своего трона, впоследствии именно её внук стал императором Франции. Потомки Жозефины царствуют в Бельгии, Дании, Швеции, Норвегии и Люксембурге. Потомки Наполеона не царствуют нигде[248]. Единственный законный сын Наполеона, также Наполеон, умер молодым, не оставив детей. Из внебрачных отпрысков Бонапарта «Словарь Наполеона» упоминает только двоих — Александра Колонна-Валевского и Шарля Леона[fr][29], но есть свидетельства и о других[249]. Род Колонна-Валевских продолжается по сей день[250].

Сочинения

Перу Наполеона принадлежат несколько ранних работ различных жанров, проникнутых юношеским максимализмом и революционными настроениями («Письмо к Маттео Буттафуоко», «История Корсики»[251], «Диалог о любви»[252], «Ужин в Бокере»[253], «Клиссон и Евгения[en]» и другие)[254]. Им написано и продиктовано также огромное количество писем (из которых сохранилось более 33 тысяч)[255].

В поздние годы в ссылке на Святой Елене, стремясь создать положительную легенду о своих намерениях и их выполнении, Наполеон продиктовал воспоминания об осаде Тулона, Вандемьерском мятеже, Итальянской кампании и Египетском походе, битве при Маренго, ссылке на остров Эльба, периоде Ста дней, а также описания кампаний Цезаря, Тюренна и Фридриха[256].

Письма и поздние произведения его были изданы в 32 томах в 1858—1869 годах по приказу Наполеона III. Часть писем тогда не была издана, некоторые были по разным причинам отредактированы. Новое полное издание писем Наполеона в 15 томах осуществляется «Фондом Наполеона[fr]» начиная с 2004 года; по состоянию на конец 2015 года вышло 12 томов; планируется завершить публикацию в 2017 году[257].

На русском языке изданы роман «Клиссон и Евгения»[258], «Ужин в Бокере»[259], часть поздних произведений[260] и некоторые письма[261].

Легенда

Файл:Napoleon in 1806.PNG
Наполеон в 1806 году. Детайль (XIX век)

Наполеоновская легенда родилась не на Святой Елене. Бонапарт последовательно создавал её через газеты (сначала боевые листки Итальянской армии, а затем официальные парижские издания), памятные медали, бюллетени Великой армии, картины Давида и Гро, Триумфальную арку и колонну Побед[262][263]. На протяжении своей карьеры Наполеон показал удивительную способность выдавать плохие новости за хорошие, а хорошие за триумф[264]. «Если нужно охарактеризовать гений Наполеона одним словом, то это слово — „пропаганда“. В этом отношении Наполеон был человеком XX века. Он сам создал себе образ — двууголка, серый сюртук, рука между пуговицами»[29]. Однако решающую роль в возникновении «золотой легенды» о Наполеоне сыграли его солдаты, оставшиеся без дела после завершения наполеоновских войн и с тоской вспоминавшие о Первой империи и своём «маленьком капрале»[265].

Впрочем, как показал Ж. Тюлар, не только Наполеон работал на складывание своей легенды, но и его противники. Золотой легенде противостояла чёрная. Для английских карикатуристов (Крукшанка, Гилрея, Вудворда[en], Роулендсона) Наполеон был излюбленным персонажем — в ранние годы тощим (Boney), а в поздние толстым (Fleshy) коротышкой-выскочкой[266]. В 1813 году французы, у которых стали призывать в армию 16-летних сыновей, прозвали Наполеона людоедом[267]. В России и Испании духовенство представляло Наполеона воплощением Антихриста[268].

Увлечения Наполеона

Наполеон в течение всей своей жизни играл в шахматы. В частности, с 1794 по 1795 год в возрасте двадцати пяти лет, поссорившись с начальством, он ежедневно бывал в «Кафе де ля Режанс», либо наблюдая за игрой, либо играя сам. Сохранилось большое количество свидетельств близких Наполеону людей, которые рассказывают о его увлечении шахматами. Несколько коротких партий, сохранившихся до нашего времени с осторожностью приписываются Бонапарту[269][270][271].

Отражение в культуре, науке и искусстве

В историографии

Количество исторических исследований о Наполеоне Бонапарте исчисляется десятками и сотнями тысяч[К 15]. При этом, как заметил Питер Гейл, каждое поколение пишет про своего собственного Наполеона. До Второй мировой войны для наполеоновской историографии были характерны три точки зрения, сменявшие друг друга. Наиболее ранние авторы стремились подчеркнуть в Бонапарте его «сверхчеловеческие» способности и необычную энергию, уникальность для человеческой истории, часто занимали крайне апологетическую или очень критическую позицию (Лас Каз, Биньон, де Сталь, Арндт, Генц, Хэзлитт, Скотт и др.). Представители второй точки зрения пытались приспособить выводы о Наполеоне к текущей ситуации, извлечь «исторические уроки» из его деяний, превращая образ Бонапарта в орудие политической борьбы (д’Оссонвиль, Минье, Мишле, Тьер, Кинэ, Ланфре[fr], Тэн, Уссе, Вандаль и др.). Наконец, исследователи «третьей волны» искали «большую идею» в целях и достижениях Наполеона, на основе которой можно было бы понять его самого и его эпоху (Сорель, Массон, Буржуа[fr], Дрио, Дюнан[fr] и др.)[К 16][275][227].

Послевоенные исследователи уделяют большее внимание не личности Наполеона и его действиям, а исследованию более широкого круга тем, относящихся к его времени, включая особенности режима его власти.

В других науках

В 1804 году в честь Наполеона был назван род деревьев Napoleonaea P.Beauv., входящий в в семейство Лецитисовые. Особенностью этих африканских деревьев является то, что их цветки лишены лепестков, но имеют три круга стерильных тычинок, образующих венчиковидную структуру[276].

В искусстве

Образ Наполеона получил широкое отражение в различных видах искусства — живописи, литературе, музыке, кино, монументальном искусстве.

В массовой культуре

Благодаря отличительным особенностям во внешности и манере поведения Наполеон является узнаваемым культурным персонажем. В частности, в массовой культуре сложилось представление о малом росте Наполеона[277]. Однако его рост составлял 167 см[278][29], что для Франции того времени было ростом выше среднего[279][280]. Согласно «Словарю Наполеона», представление о его малом росте могло сложиться из-за того, что Наполеон, в отличие от своего окружения, пышно одевавшегося и носившего высокие шапки с плюмажем, одевался скромно и носил небольшие шляпы[29]. Отталкиваясь от этого неверного представления, немецкий психолог Альфред Адлер ввёл в обиход термин «комплекс Наполеона», согласно которому невысокие люди стремятся компенсировать ощущение своей неполноценности через излишнюю агрессивность и стремление к власти[281][282].

В филателии

Наполеоновская тематика весьма популярна в филателистическом мире. Многие коллекционеры включают в наполеонику марки не только с изображением собственно императора французов и памятников ему, но и знаки почтовой оплаты, а также другие филателистические материалы, прямо или косвенно посвященные боевой биографии, государственной деятельности и личной жизни Наполеона, членам его семьи, любимым женщинам, соратникам и противникам, связанным с его именем мемориальным местам, изгнанию на острове Святой Елены[283].

Напишите отзыв о статье "Наполеон I"

Примечания

Комментарии

  1. В тот год на поступление в Парижскую военную школу претендовало 202 выпускника кадетских школ, из которых лишь 136 прошли финальный экзамен и лишь 14 человек поступили по классу артиллерии[17].
  2. Согласно Робертсу, получил назначение в полк 1 сентября[22], согласно Тюлару — 28 сентября[21]. Согласно «Словарю Наполеона» прибыл в полк 3 ноября[23], согласно Чандлеру — 5 ноября[24].
  3. К этому времени относится запись Наполеона, описывающая его встречу с проституткой в парке Пале-Рояль, с которой он, видимо, потерял девственность[28][29].
  4. Чтобы гарантировать своё избрание, Наполеон организовал травлю оппонентов и похищение одного из трёх наблюдателей в день выборов. Политическая борьба на Корсике и раньше отличалась жёсткостью, но этот приём вызвал недовольство Паоли. Однако Наполеона поддержал Саличетти, так что результаты выборов были подтверждены[39].
  5. 10 августа согласно Тарле[52]. Согласно Тюлару, Ленцу и Робертсу — 9 августа[53][54][55], согласно Чандлеру — 6 августа[56].
  6. Наполеон был избран с помощью Лапласа, Бертолле и Монжа на место эмигрировавшего Карно 305 голосами из 312, следующие претенденты получили 166 и 123 голоса[89]. Среди математических заслуг Наполеона: простой способ построения квадрата одной линейкой с двумя засечками (это решение стало существенным шагом к доказательству возможности при помощи только циркуля или только линейки с двумя засечками делать любые построения, выполнимые циркулем и линейкой без засечек) и теорема про равносторонние треугольники, носящая его имя.
  7. В этом же месяце он к своему ужасу узнал от Жозефа о том, что Жозефина участвует в делах армейских поставщиков ещё со времен Итальянской кампании. Вместе с ней в этих же делах участвовал Ипполит Шарль, с которым она продолжала поддерживать отношения. Наполеон и Жозеф устроили ей форменный допрос, но Жозефина всё ожесточённо отрицала[92].
  8. В Яффе Наполеон предложил губернатору сдать город, но получил отказ, французский парламентёр был убит. Захватив город после штурма, Наполеон отдал его на разграбление войскам, погибло множество мирных жителей. В последующие дни несколько тысяч захваченных в плен турецких солдат были казнены на морском берегу[106]. Как пишет Э. Робертс, нечастым историческим примером справедливого возмездия стало то, что французы заразились бубонной чумой от своих жертв. При смертности от чумы на уровне 92% появление признаков заболевания было, по сути, смертным приговором. Наполеон посетил заболевших в госпитале, эта сцена увековечена на картине Гро[107].
  9. Шестой высший сановник, государственный архиканцлер, был назначен 1 февраля 1805 года[153].
  10. Давид по указанию Наполеона подправил факты на своей картине. Против своего первоначального плана, он отразил не момент, когда Наполеон короновал самого себя, а момент коронации Жозефины. Сёстры Наполеона стоят в стороне от её шлейфа. Мадам Мать изображена в самом центре композиции[159].
  11. Согласно Э. Робертсу, всего за два десятка лет у Наполеона были 21 или 22 любовницы. За период с декабря 1804 по август 1813 года он подарил им в общей сложности гигантскую сумму — свыше 480 тыс. франков[181], в том числе Марии Валевской — 50 тыс. франков, передавая ей денежные суммы вплоть до октября 1809 года[182].
  12. Континентальная Европа служила рынком сбыта для трети товаров, экспортируемых с Британских островов, и трёх четвертей товаров, реэкспортируемых Британией[188].
  13. Утром прибыли курьеры, подтверждавшие неожиданное известие. Наполеон 26 февраля отплыл с острова Эльба, с ним было 900 человек; 1 марта он высадился на берег недалеко от Канн[216].
  14. Имеется в виду судьба турецкого султана Баязида.
  15. Согласно «Словарю Наполеона», всего три автора предпринимали попытки составить полную наполеоновскую библиографию: Ломброзо (1896), Кирхайзен (1902 и 1912) и Давуа (1910). Уже Кирхайзен писал, что в его библиографии перечислены 70 000 книг и статей о Наполеоне[272].
  16. Выражаясь современными терминами, исследователи «третьей волны» пытались нащупать ключевую «геополитическую идею», которая стояла за действиями Наполеона. Так, Сорель считал такой идеей стремление закрепить на длительный срок «естественные границы» Франции. Согласно Буржуа, Наполеон преследовал цель по завоеванию Востока. Дрио доказывал, что образцом для Наполеона была Римская империя[273][274].

Источники

  1. Wars, 2006, p. vii.
  2. Манфред, 1987, с. 692.
  3. Ленц, 2003, с. 86.
  4. Тюлар, с. 32—34.
  5. 1 2 3 Roberts, 2014, p. 18.
  6. Roberts, 2014, p. 6.
  7. Roberts, 2014, p. 7.
  8. Roberts, 2014, p. 3.
  9. 1 2 Roberts, 2014, p. 8.
  10. Roberts, 2014, p. 5.
  11. 1 2 Чандлер, 2011, с. 34.
  12. 1 2 Тюлар, с. 35.
  13. Roberts, 2014, p. 13.
  14. Roberts, 2014, p. 11.
  15. 1 2 Манфред, 1987, с. 15.
  16. Чандлер, 2011, с. 35.
  17. Roberts, 2014, p. 16.
  18. Roberts, 2014, p. 15—16.
  19. Roberts, 2014, p. 10.
  20. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 273.
  21. 1 2 Тюлар, с. 36.
  22. Roberts, 2014, p. 19.
  23. 1 2 3 Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 378.
  24. Чандлер, 2011, с. 36.
  25. Чандлер, 2011, с. 35—36.
  26. Schuermans, 1911, p. 4.
  27. Тюлар, с. 37.
  28. Roberts, 2014, p. 22.
  29. 1 2 3 4 5 Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 380.
  30. Чандлер, 2011, с. 37—39.
  31. Военная энциклопедия. — Т-во И. Д. Сытина, 1912. — Т. 10. — С. 417.
  32. Roberts, 2014, p. 26.
  33. Roberts, 2014, p. 27.
  34. Roberts, 2014, p. 29—30.
  35. Roberts, 2014, p. 32—33.
  36. Schuermans, 1911, p. 10.
  37. Roberts, 2014, p. 34—35.
  38. Roberts, 2014, p. 36.
  39. Roberts, 2014, p. 37.
  40. Roberts, 2014, p. 37ff..
  41. Roberts, 2014, p. 40.
  42. Тюлар, с. 47.
  43. Cinti M. [http://www.napoleon-series.org/military/battles/c_maddalena.html La Maddalena, 22/25 February 1793] (англ.). Napoleon-Series.Org. Проверено 26 апреля 2015. [http://www.webcitation.org/6IzNlvEmx Архивировано из первоисточника 19 августа 2013].
  44. Тюлар, с. 47—48.
  45. Roberts, 2014, p. 44.
  46. Roberts, 2014, p. 45—46.
  47. Ленц, 2003, с. 17.
  48. Тюлар, с. 53—54.
  49. Чандлер, 2011, с. 46-51.
  50. Чандлер, 2011, с. 53—55.
  51. Roberts, 2014, p. 53.
  52. 1 2 Тарле, 1959, с. 34.
  53. Тюлар, с. 56.
  54. Ленц, 2003, с. 18.
  55. Roberts, 2014, p. 55.
  56. 1 2 Чандлер, 2011, с. 56.
  57. 1 2 Roberts, 2014, p. 57.
  58. Roberts, 2014, p. 59.
  59. Roberts, 2014, p. 61.
  60. Тарле, 1959, с. 38—40.
  61. Чандлер, 2011, с. 61.
  62. Roberts, 2014, p. 71.
  63. Чандлер, 2011, с. 62.
  64. Ленц, 2003, с. 19.
  65. Тюлар, с. 64—65.
  66. Roberts, 2014, p. 72.
  67. Fiebeger, 1911, p. 5—6.
  68. Roberts, 2014, p. 132.
  69. Roberts, 2014, p. 82.
  70. Левицкий, 1938, с. 77.
  71. Fiebeger, 1911, p. 6—9.
  72. Левицкий, 1938, с. 76—77.
  73. Fiebeger, 1911, p. 10.
  74. Fiebeger, 1911, p. 13—15.
  75. Левицкий, 1938, с. 78.
  76. Левицкий, 1938, с. 82.
  77. Roberts, 2014, p. 107.
  78. Roberts, 2014, p. 103.
  79. Чандлер, 2011, с. 98.
  80. 1 2 Fremont-Barnes, 2010, p. 11.
  81. Манфред, 1987, с. 136.
  82. Тюлар, с. 68.
  83. Тюлар, с. 70.
  84. Тюлар, с. 69.
  85. Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 175.
  86. Ленц, 2003, с. 26—27.
  87. Тюлар, с. 70—71.
  88. Roberts, 2014, p. 155.
  89. Roberts, 2014, p. 156.
  90. Englund, 2010, p. 124.
  91. Roberts, 2014, p. 158.
  92. Roberts, 2014, p. 159.
  93. Roberts, 2014, p. 164.
  94. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 468.
  95. Тюлар, с. 76.
  96. Чандлер, 2011, с. 195—196.
  97. Чандлер, 2011, с. 196—202.
  98. Чандлер, 2011, с. 202—203.
  99. Roberts, 2014, p. 177.
  100. Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 36.
  101. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 642.
  102. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 705.
  103. Чандлер, 2011, с. 205.
  104. Roberts, 2014, p. 181.
  105. Roberts, 2014, p. 182.
  106. Roberts, 2014, p. 189.
  107. Roberts, 2014, p. 190.
  108. 1 2 Тюлар, с. 79.
  109. Ленц, 2003, с. 31.
  110. Чандлер, 2011, с. 207—217.
  111. Roberts, 2014, p. 207.
  112. Roberts, 2014, p. 206ff..
  113. Roberts, 2014, p. 218.
  114. Englund, 2010, p. 151—166.
  115. Чандлер, 2011, с. 230—232.
  116. Roberts, 2014, p. 224.
  117. Roberts, 2014, p. 233.
  118. Englund, 2010, p. 166—168.
  119. Тюлар, с. 90—93.
  120. Constitutions, 1815, p. 5.
  121. 1 2 Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 514.
  122. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 519.
  123. Чандлер, 2011, с. 246—248.
  124. Чандлер, 2011, с. 257—259.
  125. Чандлер, 2011, с. 264—265.
  126. Тюлар, с. 116—119.
  127. Тюлар, с. 96.
  128. Roberts, 2014, p. 246.
  129. Rochon L.-Ph., Rossi S. [https://books.google.ru/books?id=6kzfBgAAQBAJ The Encyclopedia of Central Banking]. — 2015. — P. 44. — ISBN 978-17825-47440.
  130. Тюлар, с. 246.
  131. Roberts, 2014, p. 242.
  132. Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 316.
  133. Dictionnaire, 1999, t. 2, p. 732.
  134. Тюлар, с. 131—132.
  135. Тюлар, с. 110—112.
  136. Roberts, 2014, p. 288—289.
  137. Чандлер, 2011, с. 279—280.
  138. Тюлар, с. 127—129.
  139. Constitutions, 1815, p. 21.
  140. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 524.
  141. Englund, 2010, p. 187.
  142. Lentz, 2014, p. 646—647.
  143. [http://www.museum.ru/1812/persons/France/ministres.html Министры Наполеона]. Museum.Ru. Проверено 28 октября 2014.
  144. Lentz, 2014, p. 305.
  145. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 800.
  146. Roberts, 2014, p. 322—323.
  147. Lentz, 2014, p. 694.
  148. Тюлар, с. 132—133.
  149. Тюлар, с. 134—136.
  150. Манфред, 1987, с. 403.
  151. Constitutions, 1815, p. 32.
  152. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 527.
  153. 1 2 Lentz, 2002, p. 119.
  154. Lentz, 2002, p. 37—38.
  155. 1 2 Roberts, 2014, p. 352.
  156. Тюлар, с. 138.
  157. Тюлар, с. 138—139.
  158. 1 2 Lentz, 2002, p. 122.
  159. Roberts, 2014, p. 355.
  160. Lentz, 2002, p. 121.
  161. Чандлер, 2011, с. 289—290.
  162. Чандлер, 2011, с. 289.
  163. Tulard J. [http://www.jstor.org/stable/i40005617 Der "Domaine extraordinaire" als Finanzierungsinstrument napoleonischer Expansion]. — Geschichte und Gesellschaft, 1980. — Bd. 4.
  164. Чандлер, 2011, с. 342.
  165. Чандлер, 2011, с. 353.
  166. Тюлар, с. 147—148.
  167. Roberts, 2014, p. 394.
  168. Тюлар, с. 148—149.
  169. Lentz, 2002, p. 218.
  170. Тюлар, с. 149.
  171. Lentz, 2002, p. 221—223.
  172. Lentz, 2002, p. 266.
  173. 1 2 Тюлар, с. 152.
  174. Чандлер, 2011, с. 392.
  175. Чандлер, 2011, с. 416—417.
  176. Тюлар, с. 154.
  177. Roberts, 2014, p. 425.
  178. Roberts, 2014, p. 432.
  179. Чандлер, 2011, с. 434—435.
  180. Roberts, 2014, p. 435.
  181. Roberts, 2014, p. iv.
  182. Roberts, 2014, p. 436.
  183. Тюлар, с. 155.
  184. Чандлер, 2011, с. 456.
  185. Чандлер, 2011, с. 467.
  186. Тюлар, с. 156—157.
  187. Lentz, 2002, p. 256.
  188. Roberts, 2014, p. 427.
  189. Тюлар, с. 166.
  190. Тюлар, с. 164.
  191. Тюлар, с. 177—178.
  192. Чандлер, 2011, с. 426.
  193. Волгина В. П. [http://www.museum.ru/1812/library/sitin/book1_08.html Социально-экономический строй Франции при Наполеоне I. // Отечественная война и русское общество: в 7 томах]. — М.: Издание Т-ва И. Д. Сытина, 1911. — Т. 1.
  194. [http://food.prompages.ru/article.php?id_ar=3600&param=show История свеклы]. Prompages.Ru. Проверено 18 сентября 2013.
  195. Чандлер, 2011, с. 495—496.
  196. Чандлер, 2011, с. 497.
  197. Тюлар, с. 261.
  198. Roberts, 2014, p. 476.
  199. Lentz, 2002, p. 396—397.
  200. Тюлар, с. 263.
  201. Lentz, 2002, p. 401—402.
  202. Ливен, 2012, с. 192.
  203. Ливен, 2012, с. 205—206.
  204. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 371.
  205. Roberts, 2014, p. 588.
  206. Roberts, 2014, p. 590.
  207. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 284—285.
  208. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 372—373.
  209. Roberts, 2014, p. 617.
  210. Roberts, 2014, p. 621—622.
  211. Roberts, 2014, p. 629.
  212. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 373.
  213. Тюлар, с. 310—315.
  214. Тюлар, с. 323—325.
  215. Вадим Серов. [http://www.bibliotekar.ru/encSlov/14/79.htm Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений]. Проверено 18 сентября 2013.
  216. Егер О. Всемирная история. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1904. — Т. 4. Новейшая история.
  217. Constitutions, 1815, p. 58.
  218. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 34.
  219. Тюлар, с. 341—342.
  220. Тюлар, с. 342—343.
  221. Forshufvud S., Smith H., Wassen A. Arsenic content of Napoleon I’s hair probably taken immediatly after his death. // Nature. — 1961. — vol. 192, — p. 103—105. — ISSN 0028-0836. — URL: http://www.nature.com/nature/index.html
  222. Smith H., Forshufvud S., Wassen A. Distribution of arsenic in Napoleon hair. // Nature. — 1962. — vol. 194, — p. 725—726. — ISSN 0028-0836. — URL: http://www.nature.com/nature/index.html
  223. Ваганов П. А., Лукницкий В. А. Нейтроны и криминалистика. — Л: ЛГУ, 1981. — С. 106.
  224. Лейстнер Л., Буйташ П. Химия в криминалистике. — М.: Мир, 19. — С. 31—34.
  225. Ellis, 2014, p. 233.
  226. Wars, 2006, p. 163.
  227. 1 2 Roberts, 2014, Introduction.
  228. Ellis, 2014, p. 234.
  229. Bluche, 1980, p. 12.
  230. Englund, 2010, p. 248.
  231. Alexander, 2002, p. 14—15.
  232. Englund, 2010, p. 434.
  233. Ellis, 2014, p. 218.
  234. Englund, 2010, p. 458—459.
  235. Woolf, 2002, p. 20.
  236. Europe, 2006, p. 957—958.
  237. Europe, 2006, p. 1193.
  238. Woolf, 2002, p. 238—245.
  239. Wars, 2006, p. 28.
  240. Wars, 2006, p. 374—375.
  241. Rothenberg G. E. [https://books.google.ru/books?id=jxqdnKQrAmEC The Art of Warfare in the Age of Napoleon]. — Indiana University Press, 1980. — P. 22-24. — 272 p. — ISBN 978-02532-02604.
  242. Wars, 2006, p. 269.
  243. Wars, 2006, p. 329ff..
  244. Wars, 2006, p. 600f..
  245. Wars, 2006, p. 375.
  246. Левицкий, 1938, с. 260.
  247. Wars, 2006, p. xvii—xviii.
  248. Roberts, 2014, p. 537.
  249. Sabitzer, Werner. [http://www.bmi.gv.at/cms/BMI_OeffentlicheSicherheit/2010/11_12/files/RECHTSGESCHICHTE.pdf Der „Napoléonide“] (нем.). Öffentliche Sicherheit. Das Magazin des Innenministeriums (Österreich).
  250. [http://www.walewski.org/accueil.htm La Famille Colonna Walewski (branche française)] (фр.).
  251. Roberts, 2014, p. 34.
  252. Roberts, 2014, p. 35.
  253. Oeuvres, 1821, t. 1, p. 33.
  254. Манфред, 1987, с. 28.
  255. Roberts, 2014, p. 15.
  256. Correspondance, 1858—1869, t. XXIX—XXXII.
  257. Édition de la correspondance.
  258. [http://os.colta.ru/society/projects/193/details/5778/ По-русски выходит роман Наполеона] (рус.). os.colta.ru. Проверено 8 июля 2016.
  259. Бонапарт Н. [http://www.museum.ru/museum/1812/library/Napoleon/supper.txt Ужин в Бокере]. — Французский ежегодник. 1986. — М.: Наука, 1988.
  260. Бонапарт Н. О военном искусстве. Избранные произведения.. — Эксмо, 2003. — 800 с. — (Антология мысли). — ISBN 5-699-03899-X.
  261. Бонапарт Н. Письма к Жозефине. — М.: Захаров, 2011. — 304 с. — ISBN 978-5-8159-1068-3.
  262. Wars, 2006, p. 26.
  263. Тюлар, с. 344.
  264. Roberts, 2014, p. 92.
  265. Тюлар, с. 345.
  266. Tulard J. L'Anti-Napoléon La Légende noire de l'Empereur. — René Julliard, 1965. — С. 38.
  267. Тюлар, с. 321.
  268. Ливен, 2012, с. 111.
  269. [Авербах, Юрий]. [http://library.gpntb.ru/irbis64r/chess/napoleon.htm Шахматист по имени Наполеон]. Музей шахмат. Проверено 18 октября 2016.
  270. Гижицкий, Ежи. С шахматами через века. — Варшава: Sport i Turystyka, 1970. — С. 197—198. — 360 с.
  271. Иванов А. Ю. [http://www.litmir.co/br/?b=270688&p=44 Кафе "Режанс" и "автомат" Кемпелена] // Повседневная жизнь французов при Наполеоне. — М: Молодая гвардия, 2006. — С. 44. — 77 с. — ISBN 5-235-02863-5.
  272. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 222.
  273. Ellis, 2014, p. 224ff..
  274. Dictionnaire, 1999, t. 1, p. 956.
  275. Ellis, 2014, p. 189.
  276. [http://books.google.com/books?id=kaN-hLL-3qEC Quattrocchi, Umberto CRC World Dictionary of Plant Names: Common Names, Scientific Names, Eponyms, Synonyms, and Etymology. — CRC Press, 2000.] — ISBN 0-8493-2677-X, ISBN 978-0-8493-2677-6. (англ.) Проверено 15 января 2009 г. Доступен онлайн-поиск.
  277. Нахимова Е. А. [http://www.philology.ru/linguistics2/nakhimova-07a.htm Прецедентные имена в массовой коммуникации]. — Екатеринбург, 2007. — 207 с.
  278. Hindmarsh, J. Thomas. [http://books.google.com/books?id=eVf7VLfYqWwC The Death of Napoleon: The Last Campaign]. — Bloomington: Xlibris, 2007. — P. 77. — ISBN 978-1-46531-508-3.
  279. [http://www.napoleon-series.org/research/abstract/population/vital/c_heights1.html Health and Welfare during Industrialization] / Steckel, Richard H. and Roderick Floud (eds.). — Chicago: University of Chicago, 1997.
  280. Max Roser. [https://ourworldindata.org/human-height/ Human Height] (англ.).
  281. Whitley B., Kite M. [https://books.google.ru/books?id=mXSJEjl4uZYC The Psychology of Prejudice and Discrimination]. — Cengage Learning, 2009. — P. 529. — 720 p. — ISBN 9780495811282.
  282. Марцинковская Т. Д. [http://fs1.uclg.ru/books/pdf/1365024927_marcinkovskaya_istoriya_psihologii.pdf История психологии]. — М.: ACADEMA, 2004. — С. 359. — ISBN 5-7695-1994-0.
  283. [http://www.philatelia.ru/bonapart/plots/?id=1 Филателистический каталог Наполеон Бонапарт и его эпоха]

Литература

На русском языке

  • Исдейл Ч. Наполеоновские войны. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997. — 544 с. — ISBN 5-85880-473-X.
  • Ленц Т.[fr]. [http://www.ozon.ru/context/detail/id/1814376/ Наполеон: «Моя цель была великой»]. — М.: Издательство Астрель, 2003. — 160 с. — ISBN 5-271-06827-7.
  • Левицкий Н. А. Полководческое искусство Наполеона. — М.: Воениздат, 1938. — 280 с.
  • Ливен Д. [http://ria.ru/1812_liven/20121003/765207105.html Россия против Наполеона: борьба за Европу, 1807—1814]. — М.: РОССПЭН, 2012. — 679 с. — ISBN 978-5-8243-1583-7.
  • Манфред А. З. Наполеон Бонапарт. — М.: Мысль, 1987. — 735 с.
  • Тарле Е. В. [http://www.museum.ru/1812/library/tarle/index.html Наполеон // Собрание сочинений: в 12 томах]. — М.: Издательство АН СССР, 1959. — Т. 7. — С. 13—433.
  • Тюлар Ж. Наполеон, или Миф о «спасителе». — М.: Молодая гвардия. — 362 с. — ISBN 978-5-235-03157-9. — 1-е изд., 1996, — 2-е изд., 1997, — 3-е изд., 2009., — 4-е изд., 2012.
  • Чандлер Д. Военные кампании Наполеона. Триумф и трагедия завоевателя. — М.: Центрполиграф, 2011. — 927 с. — ISBN 978-5-227-02457-2.

На английском языке

  • Alexander R. S. [https://books.google.ru/books?id=w0LOgDGF20wC Bonapartism and Revolutionary Tradition in France: The Fédérés of 1815]. — Cambridge University Press, 2002. — 328 p.
  • Broers M. [https://books.google.ru/books?id=__9fCgAAQBAJ The First Napoleonic Empire, 1799–1815] // Berger S., Miller A. Nationalizing Empires. — Budapest: Central European University Press, 2015. — P. 99-134. — ISBN 978-96338-60168.
  • Ellis G. [https://books.google.ru/books?id=8lnJAwAAQBAJ Napoleon (Profiles In Power)]. — Routledge, 2014. — 237 p. — ISBN 9781317874706.
  • [https://books.google.ru/books?id=eYIRAQAAMAAJ The encyclopedia of the French revolutionary and Napoleonic Wars: a political, social, and military history] / Gregory Fremont-Barnes (Ed.). — ABC-CLIO, 2006. — 1213 p. — ISBN 978-18510-96466.
  • Englund S. [http://books.google.ru/books?id=7_q6b24_hXAC Napoleon: A Political Life]. — Simon and Schuster, 2010. — 592 p. — ISBN 978-1-439-13107-7.
  • Esdaile Ch. [https://books.google.ru/books?id=K0MCQooMH1cC Napoleon's Wars: An International History, 1803-1815]. — London, New York, etc.: Penguin, 2009. — [Ebook edition] 13290 p. — ISBN 978-1-101-46437-3.
  • [https://books.google.ru/books?id=SAgZAQAAIAAJ Europe 1789 to 1914: encyclopedia of the age of industry and empire] / John M. Merriman, J. M. Winter (Eds.). — Charles Scribner's Sons, 2006. — 2803 p.
  • Fiebeger G. J. The Campaigns of Napoleon Bonaparte of 1796 — 1797. — West Point, N. Y.: U. S. Military Academy Printing Office, 1911. — 87 p.
  • Fremont-Barnes G. [http://books.google.ru/books?id=s6ZzILHp-jEC&hl Napoleon Bonaparte.]. — Oxford: Osprey Publishing Ltd, 2010. — 64 p. — ISBN 978-1-84603-458-9.
  • Lefebvre G. Napoleon. — L., N. Y.: Routlege, 2011. — 597 p. — ISBN 978-0-415-61009-4.
  • Roberts A.[en]. [http://books.google.ru/books?id=KA8-BAAAQBAJ Napoleon the Great]. — Penguin, 2014. — 976 p. — ISBN 978-0-241-01919-1. [http://www.economist.com/news/books-and-arts/21618666-new-biography-paints-napoleon-tactical-military-genius-he-made-some-serious =] Roberts A. [http://books.google.ru/books?id=rjVBAwAAQBAJ Napoleon: A Life]. — Penguin, 2014. — 976 p. — ISBN 978-0-698-17628-7. — книга-лауреат Prix du Jury «Фонда Наполеона» 2014 года; впервые широко использует полное собрание писем Наполеона, издание которого ведётся «Фондом Наполеона» с 2004 года
  • Woolf S. [https://books.google.ru/books?id=EeuIAgAAQBAJ Napoleon's Integration of Europe]. — Routledge, 2002. — 336 p.

На французском языке

  • Bluche, Frédéric. [https://books.google.ru/books?id=vNN4Xx2i7RUC Le bonapartisme: aux origines de la droite autoritaire (1800-1850)]. — P.: Nouvelles Editions Latines, 1980. — 366 p.
  • [https://books.google.ru/books?id=7Q1AAAAAYAAJ Constitution française de l'an VIII: suivie des sénatus-consultes organiques des 14 et 16 thermidor an X, et du 28 floréal an XII; et de l'acte additionnel aux constitutions de l'empire, du 22 avril 1815]. — Le Prieur, 1815. — 80 p.
  • Correspondance de Napoléon Ier: publiée par ordre de l'empereur Napoléon III. — 32 t. — P.: Imprimerie Impériale, 1858—1869.
  • Dictionnaire Napoléon / Jean Tulard. — P.: Fayard, 1999. — Т. 1. — 977 p. — ISBN 978-2-213-60485-5.; Т. 2. — 1000 p.
  • Lentz T. Le Grand Consulat: 1799—1804. — Pluriel, 2014. — 909 p. — ISBN 978-2-818-50394-2.
  • Lentz T. Nouvelle histoire du premier empire: Napoléon et la conquête de l'Europe, 1804—1810. — Fayard, 2002. — 607 p. — ISBN 978-2-213-61387-1.
  • Lentz T. Nouvelle histoire du premier empire: L'effondrement du système napoléonien, 1810—1814. — Paris: Fayard, 2004. — 681 p. — ISBN 978-2-213-61944-6.
  • Lentz T. Nouvelle histoire du Premier Empire: Les Cent-Jours, 1815. — Fayard, 2010. — 599 p. — ISBN 978-2-213-63808-9.
  • Oeuvres de Napoléon Bonaparte. — P.: Panckoucke, 1821. — [http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k104907q T. 1. — 502 p.]; [http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k104905z Т. 2. — 503 p.]; [http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k104906b Т. 3. — 524 p.]; [http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k1049083 Т. 4. — 522 p.]; [http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k104909g Т. 5. — 444 p.]
  • Schuermans, A. [https://archive.org/details/itinrairegn00schuuoft Itinéraire général de Napoleon Ier]. — P.: Jouve et Cie, 1911. — 464 p. — биография Наполеона в датах, награждена Prix Thérouanne Французской академии

Ссылки

  • [http://bigenc.ru/text/2248440 Наполеон I] / П. П. Черкасов // Нанонаука — Николай Кавасила. — М. : Большая Российская энциклопедия, 2013. — С. 25. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—, т. 22). — ISBN 978-5-85270-358-3.</span>
  • [http://www.napoleon.org/ Napoleon.org]. Официальный сайт «Фонда Наполеона». — Организация, содействующая исследованиям по наполеоновской тематике. Проверено 11 января 2015. (англ.) (фр.)
  • [http://fondationnapoleon.org/activites-et-services/histoire/la-correspondance-de-napoleon/ Édition de la correspondance de Napoléon Ier(фр.). Проверено 30 декабря 2015.
  • [http://bonapartnapoleon.ru/ Энциклопедия «Наполеон Бонапарт»]. BonapartNapoleon.Ru. Проверено 16 августа 2013. [http://www.webcitation.org/6IvD0iwaw Архивировано из первоисточника 16 августа 2013].
  • [http://www.museum.ru/museum/1812/Library/laskas/laskas.txt Максимы и мысли узника Святой Елены] (рус.). Проверено 23 декабря 2014.
  • [http://www.museum.ru/1812/library/Napoleon1/index.html Завещание Наполеона] (рус.). Проверено 23 декабря 2014.

Отрывок, характеризующий Наполеон I

– Оставь меня в покое, Влад, ты меня мучил достаточно долго. Уходи.
Меня совершенно потрясло то, сколько муки было в голосе этой женщины!.. И, как оказалось, это потрясло не только меня, ответ ошарашил и её странного мужа, но только уже по-другому. Я почувствовала рядом с собой дикий вихрь чужой энергии, который буквально разрывал всё вокруг. Книги, цветы, чайная чашка – всё, что лежало на столе, с грохотом полетело в низ. Соседка побледнела, как полотно и поспешно начала выталкивать меня наружу. Но такими «эффектами», как швыряние чашек, меня уже очень давно было не испугать. Поэтому, я мягко отстранила бедную трясущуюся женщину и твёрдо сказала:
– Если вы не прекращаете так гнусно пугать свою жену – я ухожу, и ищите себе кого-нибудь другого ещё столько же лет...
Но мужчина не обращал на меня никакого внимания. Видимо все эти долгие годы он только и ждал, что кого-то всё-таки когда-нибудь найдёт, кто мог бы помочь ему «достать» его бедную жену и его десятилетняя «жертва» не пройдёт даром. И вот теперь, когда это наконец-то реально произошло – он полностью потерял над собой контроль...
– Миля, Миленка, я так давно хотел сказать… пойдём со мной, родная... пойдём. Я один не могу... без тебя не могу столько лет... пойдём со мной.
Он бессвязно лопотал что-то, повторяя всё время те же самые слова. И тут только до меня дошло, что по-настоящему хотел этот человек!!! Он просил свою живую красавицу жену уйти с ним в месте, что значило, просто – умереть… Тут я уже больше выдержать не могла.
– Послушайте вы! Да вы ведь просто сумасшедший! – мысленно закричала я. – Я не буду говорить ей этих подлых слов! Убирайтесь туда, где вы давно уже должны были быть!.. Это как раз ваше место.
Меня просто выворачивало от возмущения!.. Неужели такое вправду может произойти?!. Я ещё не знала, что буду делать, но одно знала наверняка – ни за что на свете я ему эту женщину не отдам.
Его взбесило, что я не повторяю ей того, что он говорил. Он кричал на меня, орал на неё, бранился такими словами, которых я не слышала никогда… Плакал, если это возможно назвать плачем... И я поняла, что теперь он уже по-настоящему может стать опасным, только я ещё не понимала, каким образом это может произойти. В доме всё бешено двигалось, разлетелись оконные стёкла. Миля в ужасе стояла в ступоре, не в состоянии произнести ни слова. Ей было очень страшно, потому что, в отличии от меня, она не видела ничего из того, что происходило в той «другой», для неё закрытой, реальности, а видела лишь «танцующие» перед ней в каком-то сумасшедшем танце неодушевлённые предметы… и потихоньку сходила с ума…
Это в книгах очень забавно читать о загадочных полтергейстах, других реальностях и восторгаться героями, которые всегда «побеждают драконов»… В реальности же ничего «забавного» в этом нет, кроме тихого ужаса, что не знаешь, что с этим делать, и, что из-за твоей беспомощности, может прямо сейчас погибнуть хороший человек…
Я вдруг увидела, как Миля начала оседать на пол и стала бледной, как смерть. Мне стало до жути страшно. Я вдруг почувствовала себя тем, кем по-настоящему тогда была – просто маленькой девочкой, которая по своей глупости вляпалась во что-то ужасное и теперь не знает, как из этого всего выбраться.
– Ну, уж нет, – подумала я, – не получишь!..
И изо всех сил энергетически ударила эту ничтожную сущность, вкладывая в этот удар всё своё возмущение… Послышался странный вой… и всё исчезло. Не было больше сумасшедшего движения предметов в комнате, не было страха… и не было больше того странного полоумного человека, чуть не отправившего свою ни в чём не повинную жену на тот свет… В доме стояла мёртвая тишина. Только иногда позвякивали какие-то разбитые вещи. Миля сидела на полу с закрытыми глазами и не проявляла никаких признаков жизни. Но я почему-то была уверена, что с ней будет всё хорошо. Я подошла к ней и погладила по щеке.
– Тётя Миля, всё уже кончилось, – тихо, пытаясь не испугать, прошептала я. – Он уже больше никогда не придёт.
Она открыла глаза и неверяще обвела усталым взглядом свою изуродованную комнату.
– Что это было, милая? – прошептала она.
– Это был ваш муж, Влад, но он уже никогда не придёт.
Тут её как будто прорвало... Я никогда до того не слышала такого душераздирающего плача!.. Казалось, что эта бедная женщина хочет выплакать всё, что в её жизни скопилось за эти долгие и, как я позже узнала, весьма ужасные, годы. Но, как говорится, каково бы не было отчаяние или обида, нельзя плакать без конца. Что-то переполняется в душе, будто слёзы смывают всю горечь и боль, и душа, как цветок, потихонечку начинает возвращаться к жизни. Так и Миля, понемножку начала оживать. В глазах появилось удивление, постепенно сменившееся робкой радостью.
– Откуда ты знаешь, что он не придёт, малышка? – как бы желая получить подтверждение, спросила она.
Малышкой меня уже давно никто не называл и особенно в тот момент это прозвучало немножечко странно, потому, что я была именно той «малышкой», которая только что, можно сказать, нечаянно спасла её жизнь… Но обижаться я естественно, не собиралась. Да и не было никаких сил не то, что на обиду, а даже просто… чтобы пересесть на диван. Видимо всё до последнего «истратилось» на тот единственный удар, который повторить теперь я не смогла бы ни за что.
Мы просидели с моей соседкой вместе ещё довольно долго, и она мне наконец-то рассказала, как всё это время (целых десять лет!!!) мучил её муж. Правда она тогда не была совершенно уверена, что это был именно он, но теперь её сомнения рассеялись, и она знала наверняка, что была права. Умирая, Влад ей сказал, что не успокоится, пока не заберёт её с собой. Вот и старался так много лет...
Я никак не могла понять, как человек может быть настолько жестоким и ещё осмелиться называть такой ужас любовью?!. Но я была, как моя соседка сказала, всего лишь маленькой девочкой, которая ещё не могла до конца поверить, что иногда человек может быть ужасным, даже в таком возвышенном чувстве, как любовь…

Один из наиболее шокирующих случаев в моей, весьма продолжительной «практике» контактов с сущностями умерших произошёл, когда я однажды преспокойно шла тёплым осенним вечером из школы домой... Обычно я возвращалась всегда намного позже, так как ходила во вторую смену, и уроки у нас кончались где-то около семи часов вечера, но в тот день двух последних уроков не было и нас раньше обычного отпустили домой.
Погода была на редкость приятной, не хотелось никуда спешить, и перед тем, как пойти домой, я решила немного прогуляться.
В воздухе пахло cладко-горьковатым ароматом последних осенних цветов. Игривый лёгкий ветерок шебуршился в опавших листьях, что-то тихо нашёптывая стыдливо краснеющим в отблесках заката обнажённым деревьям. Покоем и тишиной дышали мягкие сумерки...
Я очень любила это время суток, оно притягивало меня своей загадочностью и хрупкостью чего-то не свершившегося и в то же время даже ещё не начавшегося... Когда ещё не ушёл в прошлое сегодняшний день, а ночь тоже пока ещё не вступила в свои права... Что-то «ничейное» и волшебное, что-то как бы зависшее в «междувременье», что-то неуловимое... Я обожала этот коротенький промежуток времени и всегда чувствовала себя в нём очень особенно.
Но в тот день именно и случилось что-то «особенное», но уж точно не то особенное, что я бы хотела увидеть или пережить ещё раз...
Я спокойно шла к перекрёстку, о чём-то глубоко задумавшись, как вдруг оказалась резко вырванной из своих «грёз» диким визгом тормозов и криками испуганных людей.
Прямо передо мной, маленькая белая легковая машина каким-то об-разом умудрилась стукнуться о цементный столб и со всего маху ударила огромную встречную машину прямо в лоб...
Через какие-то считанные мгновения из смятой почти что в лепёшку белой машины «выскочили» сущности маленьких мальчика и девочки, которые растерянно озирались вокруг, пока наконец обалдело уставились на свои же изуродованные сильнейшим ударом физические тела...
– Это что-о?!. – испуганно спросила девчушка. – Это разве там мы?... – показывая пальчиком на своё окровавленное физическое личико совсем тихо прошептала она. – Как же так... но ведь здесь, это же тоже мы?..
Было ясно, что всё происходящее её шокировало, и самое большое её желание в тот момент было куда-то от всего этого спрятаться...
– Мама ты где?! – вдруг закричала малышка. – Мама-а!
На вид ей было годика четыре, не более. Тоненькие светлые косички, с вплетёнными в них огромными розовыми бантами, смешными «крендельками» топорщились с обеих сторон, делая её похожей на доброго фавна. Широко распахнутые большие серые глаза растерянно смотрели на так хорошо ей знакомый и такой привычный мир, который вдруг почему-то стал непонятным, чужим и холодным... Ей было очень страшно, и она совершенно этого не скрывала.
Мальчонке было лет восемь-девять. Он был худеньким и хрупким, но его круглые «профессорские» очки делали его чуточку старше, и он казался в них очень деловым и серьёзным. Но в данный момент вся его серьёзность куда-то вдруг испарилась, уступая место абсолютной растерянности.
Вокруг машин уже собралась ойкающая сочувствующая толпа, а через несколько минут появилась и милиция, сопровождающая скорую помощь. Наш городок тогда всё ещё не был большим, поэтому на любое «экстренное» происшествие городские службы могли реагировать достаточно организованно и быстро.
Врачи скорой помощи, о чём-то быстро посоветовавшись, начали осторожно вынимать по одному изувеченные тела. Первым оказалось тело мальчика, сущность которого стояла в ступоре рядом со мной, не в состоянии что-либо сказать или подумать.
Бедняжку дико трясло, видимо для его детского перевозбуждённого мозга это было слишком тяжело. Он только смотрел вытаращенными глазами на то, что только что было «им» и никак не мог выйти из затянувшегося «столбняка».
– Мамочка, Мама!!! – опять закричала девочка. – Видас, Видас, ну почему она меня не слышит?!.
Вернее, кричала-то она лишь мысленно, потому что в тот момент, к сожалению, физически уже была мертва... так же, как и её маленький братишка.
А её бедная мама, физическое тело которой всё ещё цепко держалось за свою хрупкую, чуть теплившуюся в нём жизнь, никаким образом не могла её услышать, так как находились они в тот момент уже в разных, недоступных друг другу мирах....
Малыши всё больше и больше терялись и я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и у девочки начнётся настоящий нервный шок (если это можно так назвать, говоря о бестелесной сущности?).
– Почему мы там лежим?!.. Почему мама не отвечает нам?! – всё ещё кричала девчушка, дёргая брата за рукав.
– Наверное потому что мы мертвы... – мелко стуча зубами проговорил мальчонка.
– А мама? – в ужасе прошептала малышка.
– Мама жива – не очень уверенно ответил брат.
– А как же мы? Ну, скажи им, что мы здесь, что они не могут без нас уйти! Скажи им!!! – всё ещё не могла успокоиться девчушка.
– Я не могу, они нас не слышат... Ты же видишь, они нас не слышат, – пробовал как-то объяснить девочке брат.
Но она была ещё слишком маленькой, чтобы понять, что мама уже не может её ни услышать, ни с ней говорить. Она не могла всего этого ужаса понять и не хотела его принимать... Маленькими кулачками размазывая льющиеся по бледным щёчкам крупные слёзы, она видела только свою маму, которая почему-то не хотела ей отвечать и не хотела подниматься.
– Мамочка, ну вставай же! – опять закричала она. – Ну, вставай, мама!!!
Врачи начали переносить тела в скорую помощь и тут уже девочка совершенно растерялась...
– Видас, Видас, они нас всех забирают!!! А как же мы? Почему мы здесь?.. – не унималась она.
Мальчик стоял в тихом столбняке, не произнося ни слова, на короткий миг забыв даже про свою маленькую сестру.
– Что же нам теперь делать?.. – уже совсем запаниковала малышка. – Пойдём же, ну, пойдём!!!
– Куда?– тихо спросил мальчик. – Нам теперь некуда идти...
Я не могла этого дольше выносить и решила поговорить с этой несчастной, цеплявшейся друг за друга, перепуганной парой детей, которых судьба вдруг, ни за что, ни про что, вышвырнула в какой-то чужой и совершенно им непонятный мир. И я могла только лишь попробовать представить, как страшно и дико всё это должно было быть, особенно этой маленькой крошке, которая ещё вообще понятия не имела о том, что такое смерть...
Я подошла к ним ближе и тихо, чтобы не напугать, сказала:
– Давайте поговорим, я могу вас слышать.
– Ой, Видас, видишь, она нас слышит!!! – заверещала малышка. – А ты кто? Ты хорошая? Ты можешь сказать маме, что нам страшно?..
Слова лились сплошным потоком из её уст, видимо она очень боялась, что я вдруг исчезну и она не успеет всего сказать. И тут она опять посмотрела на скорую помощь и увидела, что активность врачей удвоилась.
– Смотрите, смотрите, они сейчас нас всех увезут – а как же мы?!. – в ужасе лепетала, совершенно не понимая происходящего, малышка.
Я чувствовала себя в полном тупике, так как первый раз столкнулась с только что погибшими детьми и понятия не имела, как им всё это объяснить. Мальчик вроде бы что-то уже понимал, а вот его сестра была так страшно напугана происходящим, что её маленькое сердечко не хотело понимать ничего вообще...
На какой-то момент я совершенно растерялась. Мне очень хотелось её успокоить, но я никак не могла найти нужных для этого слов и, боясь сделать хуже, пока молчала.
Вдруг из скорой помощи появилась фигура мужчины, и я услышала как одна из медсестёр кому-то крикнула: «Теряем, теряем!». И поняла, что следующим расставшимся с жизнью видимо был отец...
– Ой, па-апочка!!! – радостно запищала девчушка. – А я уже думала, ты нас оставил, а ты здесь! Ой, как хорошо!..
Отец, ничего не понимая, оглядывался по сторонам, как вдруг увидев своё израненное тело и хлопочущих вокруг него врачей, схватился обеими руками за голову и тихо взвыл... Было очень странно наблюдать такого большого и сильного взрослого человека в таком диком ужасе созерцавшего свою смерть. Или может, именно так и должно было происходить?.. Потому, что он, в отличие от детей, как раз-то и понимал, что его земная жизнь окончена и сделать, даже при самом большом желании, уже ничего больше нельзя...
– Папа, папочка, разве ты не рад? Ты же можешь видеть нас? Можешь ведь?.. – счастливо верещала, не понимая его отчаяния, дочка.
А отец смотрел на них с такой растерянностью и болью, что у меня просто разрывалось сердце...
– Боже мой, и вы тоже?!.. И вы?.. – только и мог произнести он. – Ну, за что же – вы?!
В машине скорой помощи три тела уже были закрыты полностью, и никаких сомнений больше не вызывало, что все эти несчастные уже мертвы. В живых осталась пока одна только мать, чьему «пробуждению» я честно признаться, совсем не завидовала. Ведь, увидев, что она потеряла всю свою семью, эта женщина просто могла отказаться жить.
– Папа, папа, а мама тоже скоро проснётся? – как ни в чём не бывало, радостно спросила девчушка.
Отец стоял в полной растерянности, но я видела, что он изо всех сил пытается собраться, чтобы хоть как-то успокоить свою малышку дочь.
– Катенька, милая, мама не проснётся. Она уже не будет больше с нами, – как можно спокойнее произнёс отец.
– Как не будет?!.. Мы же все в месте? Мы должны быть в месте!!! Разве нет?.. – не сдавалась маленькая Катя.
Я поняла, что отцу будет весьма сложно как-то доступно объяснить этому маленькому человечку – своей дочурке – что жизнь для них сильно изменилась и возврата в старый мир не будет, как бы ей этого не хотелось... Отец сам был в совершенном шоке и, по-моему, не меньше дочери нуждался в утешении. Лучше всех пока держался мальчик, хотя я прекрасно видела, что ему также было очень и очень страшно. Всё произошло слишком неожиданно, и никто из них не был к этому готов. Но, видимо, у мальчонки сработал какой-то «инстинкт мужественности», когда он увидел своего «большого и сильного» папу в таком растерянном состоянии, и он, бедняжка, чисто по мужски, перенял «бразды правления» из рук растерявшегося отца в свои маленькие, трясущиеся детские руки...
До этого я никогда не видела людей (кроме моего дедушки) в настоящий момент их смерти. И именно в тот злосчастный вечер я поняла, какими беспомощными и неподготовленными люди встречают момент своего перехода в другой мир!.. Наверное страх чего-то совершенно им неизвестного, а также вид своего тела со стороны (но уже без их в нём присутствия!), создавал настоящий шок ничего об этом не подозревавшим, но, к сожалению, уже «уходящим» людям.
– Папа, папа, смотри – они нас увозят, и маму тоже! Как же мы теперь её найдём?!..
Малышка «трясла» отца за рукав, пытаясь обратить на себя его внимание, но он всё ещё находился где-то «между мирами» и никакого внимания на неё не обращал... Я была очень удивлена и даже разочарована таким недостойным поведением её отца. Каким бы испуганным он не был, у его ног стоял малюсенький человечек – его крохотная дочурка, в глазах которой он был «самым сильным и самым лучшим» папой на свете, в чьём участии и поддержке она в данный момент очень нуждалась. И до такой степени раскисать в её присутствии, по моему понятию, он просто не имел никакого права...
Я видела, что эти бедные дети совершенно не представляют, что же им теперь делать и куда идти. Честно говоря, такого понятия не имела и я. Но кому-то надо было что-то делать и я решила опять вмешаться в может быть совершенно не моё дело, но я просто не могла за всем этим спокойно наблюдать.
– Простите меня, как вас зовут? – тихо спросила у отца я.
Этот простой вопрос вывел его из «ступора», в который он «ушёл с головой», будучи не в состоянии вернуться обратно. Очень удивлённо уставившись на меня, он растерянно произнёс:
– Валерий... А откуда взялась ты?!... Ты тоже погибла? Почему ты нас слышишь?
Я была очень рада, что удалось как-то его вернуть и тут же ответила:
– Нет, я не погибла, я просто шла мимо когда всё это случилось. Но я могу вас слышать и с вами говорить. Если вы конечно этого захотите.
Тут уже они все на меня удивлённо уставились...
– А почему же ты живая, если можешь нас слышать? – поинтересовалась малышка.
Я только собралась ей ответить, как вдруг неожиданно появилась молодая темноволосая женщина, и, не успев ничего сказать, опять исчезла.
– Мама, мама, а вот и ты!!! – счастливо закричала Катя. – Я же говорила, что она придёт, говорила же!!!
Я поняла, что жизнь женщины видимо в данный момент «висит на волоске», и её сущность на какое-то мгновение просто оказалась вышибленной из своего физического тела.
– Ну и где же она?!.. – расстроилась Катя. – Она же только что здесь была!..
Девочка видимо очень устала от такого огромного наплыва самых разных эмоций, и её личико стало очень бледным, беспомощным и печальным... Она крепко-накрепко вцепилась в руку своему брату, как будто ища у него поддержки, и тихо прошептала:
– И все вокруг нас не видят... Что же это такое, папа?..
Она вдруг стала похожа на маленькую, грустную старушечку, которая в полной растерянности смотрит своими чистыми глазами на такой знакомый белый свет, и никак не может понять – куда же теперь ей идти, где же теперь её мама, и где теперь её дом?.. Она поворачивалась то к своему грустному брату, то к одиноко стоявшему и, казалось бы, полностью ко всему безразличному отцу. Но ни один из них не имел ответа на её простой детский вопрос и бедной девчушке вдруг стало по-настоящему очень страшно....
– А ты с нами побудешь? – смотря на меня своими большими глазёнками, жалобно спросила она.
– Ну, конечно побуду, если ты этого хочешь, – тут же заверила я.
И мне очень захотелось её крепко по-дружески обнять, чтобы хоть чуточку согреть её маленькое и такое испуганное сердечко...
– Кто ты, девочка? – неожиданно спросил отец. – Просто человек, только немножко «другой», – чуть смутившись ответила я. – Я могу слышать и видеть тех, кто «ушёл»... как вот вы сейчас.
– Мы ведь умерли, правда? – уже спокойнее спросил он.
– Да, – честно ответила я.
– И что же теперь с нами будет?
– Вы будете жить, только уже в другом мире. И он не такой уж плохой, поверьте!.. Просто вам надо к нему привыкнуть и полюбить.
– А разве после смерти ЖИВУТ?.. – всё ещё не веря, спрашивал отец.
– Живут. Но уже не здесь, – ответила я. – Вы чувствуете всё так же, как раньше, но это уже другой, не ваш привычный мир. Ваша жена ещё находится там, так же, как и я. Но вы уже перешли «границу» и теперь вы на другой стороне, – не зная, как точнее объяснить, пыталась «достучаться» до него я.
– А она тоже когда-нибудь к нам придёт? – вдруг спросила девчушка.
– Когда-нибудь, да, – ответила я.
– Ну, тогда я её подожду – уверенно заявила довольная малышка. – И мы опять будем все вместе, правда, папа? Ты же хочешь чтобы мама опять была с нами, правда ведь?..
Её огромные серые глаза сияли, как звёздочки, в надежде, что её любимая мама в один прекрасный день тоже будет здесь, в её новом мире, даже не понимая, что этот ЕЁ теперешний мир для мамы будет не более и не менее, как просто смерть...
И, как оказалось, долго малышке ждать не пришлось... Её любимая мама появилась опять... Она была очень печальной и чуточку растерянной, но держалась намного лучше, чем до дикости перепуганный отец, который сейчас уже, к моей искренней радости, понемножку приходил в себя.
Интересно то, что за время моего общение с таким огромным количеством сущностей умерших, я почти с уверенностью могла бы сказать, что женщины принимали «шок смерти» намного увереннее и спокойнее, чем это делали мужчины. Я тогда ещё не могла понять причины этого любопытного наблюдения, но точно знала, что это именно так. Возможно, они глубже и тяжелее переносили боль вины за оставленных ими в «живом» мире детей, или за ту боль, которую их смерть приносила родным и близким. Но именно страх смерти у большинства из них (в отличии от мужчин) почти что начисто отсутствовал. Могло ли это в какой-то мере объясняться тем, что они сами дарили самое ценное, что имелось на нашей земле – человеческую жизнь? Ответа на этот вопрос тогда ещё у меня, к сожалению, не было...
– Мамочка, мама! А они говорили, что ты ещё долго не придёшь! А ты уже здесь!!! Я же знала, что ты нас не оставишь! – верещала маленькая Катя, задыхаясь от восторга. – Теперь мы опять все вместе и теперь будет всё хорошо!
И как же грустно было наблюдать, как вся эта милая дружная семья старалась уберечь свою маленькую дочь и сестру от сознания того, что это совсем не так уж и хорошо, что они опять все вместе, и что ни у одного из них, к сожалению, уже не осталось ни малейшего шанса на свою оставшуюся непрожитую жизнь... И что каждый из них искренне предпочёл бы, чтобы хоть кто-то из их семьи остался бы в живых... А маленькая Катя всё ещё что-то невинно и счастливо лопотала, радуясь, что опять они все одна семья и опять совершенно «всё хорошо»...
Мама печально улыбалась, стараясь показать, что она тоже рада и счастлива... а душа её, как раненная птица, криком кричала о её несчастных, так мало проживших малышах...
Вдруг она как бы «отделила» своего мужа и себя от детей какой-то прозрачной «стеной» и, смотря прямо на него, нежно коснулась его щеки.
– Валерий, пожалуйста, посмотри на меня – тихо проговорила женщина. – Что же мы будем делать?.. Это ведь смерть, правда, же?
Он поднял на неё свои большие серые глаза, в которых плескалась такая смертельная тоска, что теперь уже мне вместо него захотелось по-волчьи завыть, потому что принимать всё это в душу было почти невозможно...
– Как же могло произойти такое?.. За что же им-то?!.. – опять спросила Валерия жена. – Что же нам теперь делать, скажи?
Но он ничего не мог ей ответить, ни, тем более, что-то предложить. Он просто был мёртв, и о том, что бывает «после», к сожалению, ничего не знал, так же, как и все остальные люди, жившие в то «тёмное» время, когда всем и каждому тяжелейшим «молотом лжи» буквально вбивалось в голову, что «после» уже ничего больше нет и, что человеческая жизнь кончается в этот скорбный и страшный момент физической смерти...
– Папа, мама, и куда мы теперь пойдём? – жизнерадостно спросила девчушка. Казалось, теперь, когда все были в сборе, она была опять полностью счастлива и готова была продолжать свою жизнь даже в таком незнакомом для неё существовании.
– Ой, мамочка, а моя ручка прошла через скамейку!!! А как же теперь мне сесть?.. – удивилась малышка.
Но не успела мама ответить, как вдруг прямо над ними воздух засверкал всеми цветами радуги и начал сгущаться, превращаясь в изумительной красоты голубой канал, очень похожий на тот, который я видела во время моего неудачного «купания» в нашей реке. Канал сверкал и переливался тысячами звёздочек и всё плотнее и плотнее окутывал остолбеневшую семью.
– Я не знаю кто ты, девочка, но ты что-то знаешь об этом – неожиданно обратилась ко мне мать. – Скажи, мы должны туда идти?
– Боюсь, что да, – как можно спокойнее ответила я. – Это ваш новый мир, в котором вы будете жить. И он очень красивый. Он понравится вам.
Мне было чуточку грустно, что они уходят так скоро, но я понимала, что так будет лучше, и, что они не успеют даже по настоящему пожалеть о потерянном, так как им сразу же придётся принимать свой новый мир и свою новую жизнь...
– Ой, мамочка, мама, как красиво!!! Почти, как Новый Год!.. Видас, Видас, правда красиво?! – счастливо лепетала малышка. – Ну, пойдём-те же, пойдёмте, чего же вы ждёте!
Мама грустно мне улыбнулась и ласково сказала:
– Прощай, девочка. Кто бы ты ни была – счастья тебе в этом мире...
И, обняв своих малышей, повернулась к светящемуся каналу. Все они, кроме маленькой Кати, были очень грустными и явно сильно волновались. Им приходилось оставлять всё, что было так привычно и так хорошо знакомо, и «идти» неизвестно куда. И, к сожалению, никакого выбора у них в данной ситуации не было...
Вдруг в середине светящегося канала уплотнилась светящаяся женская фигура и начала плавно приближаться к сбившемуся «в кучку» ошарашенному семейству.
– Алиса?.. – неуверенно произнесла мать, пристально всматриваясь в новую гостью.
Сущность улыбаясь протянула руки к женщине, как бы приглашая в свои объятия.
– Алиса, это правда ты?!..
– Вот мы и встретились, родная, – произнесло светящее существо. – Неужели вы все?.. Ох, как жаль!.. Рано им пока... Как жаль...
– Мамочка, мама, кто это? – шёпотом спросила ошарашенная ма-лышка. – Какая она красивая!.. Кто это, мама?
– Это твоя тётя, милая, – ласково ответила мать.
– Тётя?! Ой как хорошо – новая тётя!!! А она кто? – не унималась любопытная девчушка.
– Она моя сестра, Алиса. Ты её никогда не видела. Она ушла в этот «другой» мир когда тебя ещё не было.
– Ну, тогда это было очень давно, – уверенно констатировала «неоспоримый факт» маленькая Катя...
Светящаяся «тётя» грустно улыбалась, наблюдая свою жизнерадостную и ничего плохого в этой новой жизненной ситуации не подозревавшую маленькую племянницу. А та себе весело подпрыгивала на одной ножке, пробуя своё необычное «новое тело» и, оставшись им совершенно довольной, вопросительно уставилась на взрослых, ожидая, когда же они наконец-то пойдут в тот необыкновенный светящийся их «новый мир»... Она казалась опять совершенно счастливой, так как вся её семья была здесь, что означало – у них «всё прекрасно» и не надо ни о чём больше волноваться... Её крошечный детский мирок был опять привычно защищён любимыми ею людьми и она больше не должна была думать о том, что же с ними такое сегодня случилось и просто ждала, что там будет дальше.
Алиса очень внимательно на меня посмотрела и ласково произнесла:
– А тебе ещё рано, девочка, у тебя ещё долгий путь впереди...
Светящийся голубой канал всё ещё сверкал и переливался, но мне вдруг показалось, что свечение стало слабее, и как бы отвечая на мою мысль, «тётя» произнесла:
– Нам уже пора, родные мои. Этот мир вам уже больше не нужен...
Она приняла их всех в свои объятия (чему я на мгновение удивилась, так как она как бы вдруг стала больше) и светящийся канал исчез вместе с милой девочкой Катей и всей её чудесной семьёй... Стало пусто и грустно, как будто я опять потеряла кого-то близкого, как это случалось почти всегда после новой встречи с «уходящими»...
– Девочка, с тобой всё в порядке? – услышала я чей-то встревоженный голос.
Кто-то меня тормошил, пробуя «вернуть» в нормальное состояние, так как я видимо опять слишком глубоко «вошла» в тот другой, далёкий для остальных мир и напугала какого-то доброго человека своим «заморожено-ненормальным» спокойствием.
Вечер был таким же чудесным и тёплым, и вокруг всё оставалось точно так же, как было всего лишь какой-то час назад... только мне уже не хотелось больше гулять.
Чьи-то хрупкие, хорошие жизни только что так легко оборвавшись, белым облачком улетели в другой мир, и мне стало вдруг очень печально, как будто вместе с ними улетела капелька моей одинокой души... Очень хотелось верить, что милая девочка Катя обретёт хоть какое-то счастье в ожидании своего возвращения «домой»... И было искренне жаль всех тех, кто не имел приходящих «тётей», чтобы хоть чуточку облегчить свой страх, и кто в ужасе метался уходя в тот дугой, незнакомый и пугающий мир, даже не представляя, что их там ждёт, и не веря, что это всё ещё продолжается их «драгоценная и единственная» ЖИЗНЬ...

Незаметно летели дни. Проходили недели. Понемногу я стала привыкать к своим необычным каждодневным визитёрам... Ведь все, даже самые неординарные события, которые мы воспринимаем в начале чуть ли не как чудо, становятся обычным явлениям, если они повторяются регулярно. Вот так и мои чудесные «гости», которые в начале меня так сильно изумляли, стали для меня уже почти что обычным явлением, в которое я честно вкладывала часть своего сердца и готова была отдать намного больше, если только это могло бы кому-то помочь. Но невозможно было вобрать в себя всю ту нескончаемую людскую боль, не захлебнувшись ею и не разрушив при этом себя саму. Поэтому я стала намного осторожнее и старалась помогать уже не открывая при этом все «шлюзы» своих бушующих эмоций, а пыталась оставаться как можно более спокойной и, к своему величайшему удивлению, очень скоро заметила, что именно таким образом я могу намного больше и эффективнее помочь, совершенно при этом не уставая и тратя на всё это намного меньше своих жизненных сил.
Казалось бы, моё сердце давно должно было бы «замкнуться», окунувшись в такой «водопад» человеческой грусти и тоски, но видимо радость за наконец-то обретённый столь желанный покой тех, кому удавалось помочь, намного превышала любую грусть, и мне хотелось делать это без конца, насколько тогда хватало моих, к сожалению, всего лишь ещё детских, сил.
Так я продолжала непрерывно с кем-то беседовать, кого-то где-то искать, кому-то что-то доказывать, кого-то в чём-то убеждать, а если удавалось, кого-то даже и успокаивать…
Все «случаи» были чем-то друг на друга похожи, и все они состояли из одинаковых желаний «исправить» что-то, что в «прошедшей» жизни не успели прожить или сделать правильно. Но иногда случалось и что-то не совсем обычное и яркое, что накрепко отпечатывалось в моей памяти, заставляя снова и снова к этому возвращаться…
В момент «ихнего» появления я спокойно сидела у окна и рисовала розы для моего школьного домашнего задания. Как вдруг очень чётко услышала тоненький, но очень настойчивый детский голосок, который почему-то шёпотом произнёс:
– Мама, мамочка, ну, пожалуйста! Мы только попробуем… Я тебе обещаю… Давай попробуем?..
Воздух посередине комнаты уплотнился, и появились две, очень похожие друг на друга, сущности, как потом выяснилось – мама и её маленькая дочь. Я ждала молча, удивлённо за ними наблюдая, так как до сих пор ко мне всегда приходили исключительно по одному. Поэтому, вначале я подумала, что одна из них вероятнее всего должна быть такая же, как я – живая. Но никак не могла определить – которая, так как, по моему восприятию, живых среди этих двух не было...
Женщина всё молчала, и девочка, видимо не выдержав дольше, чуть-чуть до неё дотронувшись, тихонько прошептала:
– Мама!..
Но никакой реакции не последовало. Мать казалась абсолютно ко всему безразличной, и лишь рядом звучавший тоненький детский голосок иногда способен был вырвать её на какое-то время из этого жуткого оцепенения и зажечь маленькую искорку в, казалось, навсегда погасших зелёных глазах...
Девочка же наоборот – была весёлой и очень подвижной и, казалось, чувствовала себя совершенно счастливой в том мире, в котором она в данный момент обитала.
Я никак не могла понять, что же здесь не так и старалась держаться как можно спокойнее, чтобы не спугнуть своих странных гостей.
– Мама, мама, ну говори же!!! – видно опять не выдержала девчушка.
На вид ей было не больше пяти-шести лет, но главенствующей в этой странной компании, видимо, была именно она. Женщина же всё время молчала.
Я решила попробовать «растопить лёд» и как можно ласковее спросила:
– Скажите, могу ли я вам чем-то помочь?
Женщина грустно на меня посмотрела и наконец-то проговорила:
– Разве мне можно помочь? Я убила свою дочь!..
У меня мурашки поползли по коже от такого признания. Но девочку это, видимо, абсолютно не смутило и она спокойно произнесла:
– Это неправда, мама.
– А как же было на самом деле? – осторожно спросила я.
– На нас наехала страшно большая машина, а мама была за рулём. Она думает, что это её вина, что она не могла меня спасти. – Тоном маленького профессора терпеливо объяснила девочка. – И вот теперь мама не хочет жить даже здесь, а я не могу ей доказать, как сильно она мне нужна.
– И что бы ты хотела, чтобы сделала я? – спросила я её.
– Пожалуйста, не могла бы ты попросить моего папу, чтобы он перестал маму во всём обвинять? – вдруг очень грустно спросила девочка. – Я очень здесь с ней счастлива, а когда мы ходим посмотреть на папу, она потом надолго становится такой, как сейчас…
И тут я поняла, что отец видимо очень любил эту малышку и, не имея другой возможности излить куда-то свою боль, во всём случившимся обвинял её мать.
– Хотите ли вы этого также? – мягко спросила у женщины я.
Она лишь грустно кивнула и опять намертво замкнулась в своём скорбном мире, не пуская туда никого, включая и так беспокоившуюся за неё маленькую дочь.
– Папа хороший, он просто не знает, что мы ещё живём. – Тихо сказала девочка. – Пожалуйста, ты скажи ему…
Наверное, нет ничего страшнее на свете, чем чувствовать на себе такую вину, какую чувствовала она... Её звали Кристина. При жизни она была жизнерадостной и очень счастливой женщиной, которой, во время её гибели, было всего лишь двадцать шесть лет. Муж её обожал…
Её маленькую дочурку звали Вэста, и она была первым в этой счастливой семье ребёнком, которого обожали все, а отец просто не чаял в ней души…
Самого же главу семьи звали Артур, и он был таким же весёлым, жизнерадостным человеком, каким до смерти была его жена. И вот теперь никто и ничто не могло ему помочь найти хоть какой-то покой в его истерзанной болью душе. И он растил в себе ненависть к любимому человеку, своей жене, пытаясь этим оградить своё сердце от полного крушения.
– Пожалуйста, если ты пойдёшь к папе, не пугайся его… Он иногда бывает странным, но это когда он «не настоящий». – Прошептала девочка. И чувствовалось, что ей неприятно было об этом говорить.
Я не хотела спрашивать и этим ещё больше её огорчать, поэтому решила, что разберусь сама.
Я спросила у Вэсты, кто из них хочет мне показать, где они жили до своей гибели, и живёт ли там всё ещё её отец? Место, которое они назвали, меня чуть огорчило, так как это было довольно-таки далеко от моего дома, и чтобы добраться туда, требовалось немало времени. Поэтому так сразу я не могла ничего придумать и спросила моих новых знакомых, смогут ли они появиться вновь хотя бы через несколько дней? И получив утвердительный ответ, «железно» им пообещала, что обязательно встречусь за это время с их мужем и отцом.
Вэста лукаво на меня глянула и сказала:
– Если папа не захочет тебя сразу выслушать, ты скажи ему, что его «лисёнок» очень по нему скучает. Так папа называл меня только, когда мы были с ним одни, и кроме него этого не знает больше никто...
Её лукавое личико вдруг стало очень печальным, видимо вспомнив что-то очень ей дорогое, и она вправду стала чем-то похожа на маленького лисёнка…
– Хорошо, если он мне не поверит – я ему это скажу. – Пообещала я.
Фигуры, мягко мерцая, исчезли. А я всё сидела на своём стуле, напряжённо пытаясь сообразить, как же мне выиграть у моих домашних хотя бы два-три свободных часа, чтобы иметь возможность сдержать данное слово и посетить разочарованного жизнью отца...
В то время «два-три часа» вне дома было для меня довольно-таки длинным промежутком времени, за который мне стопроцентно пришлось бы отчитываться перед бабушкой или мамой. А, так как врать у меня никогда не получалось, то надо было срочно придумать какой-то реальный повод для ухода из дома на такое длительное время.
Подвести моих новых гостей я никоим образом не могла...
На следующий день была пятница, и моя бабушка, как обычно собиралась на рынок, что она делала почти каждую неделю, хотя, если честно, большой надобности в этом не было, так как очень многие фрукты и овощи росли в нашем саду, а остальными продуктами обычно были битком набиты все ближайшие продовольственные магазины. Поэтому, такой еженедельный «поход» на рынок наверняка был просто-напросто символичным – бабушка иногда любила просто «проветриться», встречаясь со своими друзьями и знакомыми, а также принести всем нам с рынка что-то «особенно вкусненькое» на выходные дни.
Я долго крутилась вокруг неё, ничего не в силах придумать, как бабушка вдруг спокойно спросила:
– Ну и что тебе не сидится, или приспичило что?..
– Мне уйти надо! – обрадовавшись неожиданной помощи, выпалила я. – Надолго.
– Для других или для себя? – прищурившись спросила бабушка.
– Для других, и мне очень надо, я слово дала!
Бабушка, как всегда, изучающе на меня посмотрела (мало кто любил этот её взгляд – казалось, что она заглядывает прямо тебе в душу) и наконец сказала:
– К обеду чтобы была дома, не позже. Этого достаточно?
Я только кивнула, чуть не подпрыгивая от радости. Не думала, что всё обойдётся так легко. Бабушка часто меня по-настоящему удивляла – казалось, она всегда знала, когда дело было серьёзно, а когда был просто каприз, и обычно, по-возможности, всегда мне помогала. Я была очень ей благодарна за её веру в меня и мои странноватые поступки. Иногда я даже была почти что уверена, что она точно знала, что я делала и куда шла… Хотя, может и вправду знала, только я никогда её об этом не спрашивала?..
Мы вышли из дома вместе, как будто я тоже собиралась идти с ней на рынок, а за первым же поворотом дружно расстались, и каждая уже пошла своей дорогой и по своим делам…
Дом, в котором всё ещё жил отец маленькой Вэсты был в первом у нас строящемся «новом районе» (так называли первые многоэтажки) и находился от нас примерно в сорока минутах быстрой ходьбы. Ходить я очень любила всегда, и это не доставляло мне никаких неудобств. Только я очень не любила сам этот новый район, потому что дома в нём строились, как спичечные коробки – все одинаковые и безликие. И так как место это только-только ещё начинало застраиваться, то в нём не было ни одного дерева или любой какой-нибудь «зелени», и оно было похожим на каменно-асфальтовый макет какого-то уродливого, ненастоящего городка. Всё было холодным и бездушным, и чувствовала я себя там всегда очень плохо – казалось, там мне просто не было чем дышать...
И ещё, найти номера домов, даже при самом большом желании, там было почти что невозможно. Как, например, в тот момент я стояла между домами № 2 и № 26, и никак не могла понять, как же такое может быть?!. И гадала, где же мой «пропавший» дом № 12?.. В этом не было никакой логики, и я никак не могла понять, как люди в таком хаосе могут жить?
Наконец-то с чужой помощью мне удалось каким-то образом найти нужный дом, и я уже стояла у закрытой двери, гадая, как же встретит меня этот совершенно мне незнакомый человек?..
Я встречала таким же образом много чужих, неизвестных мне людей, и это всегда вначале требовало большого нервного напряжения. Я никогда не чувствовала себя комфортно, врываясь в чью то частную жизнь, поэтому, каждый такой «поход» всегда казался мне чуточку сумасшедшим. И ещё я прекрасно понимала, как дико это должно было звучать для тех, кто буквально только что потерял родного им человека, а какая-то маленькая девочка вдруг вторгалась в их жизнь, и заявляла, что может помочь им поговорить с умершей женой, сестрой, сыном, матерью, отцом… Согласитесь – это должно было звучать для них абсолютно и полностью ненормально! И, если честно, я до сих пор не могу понять, почему эти люди слушали меня вообще?!.
Так и сейчас я стояла у незнакомой двери, не решаясь позвонить и не представляя, что меня за ней ждёт. Но тут же вспомнив Кристину и Вэсту и мысленно обругав себя за свою трусость, я усилием воли заставила себя поднять чуть дрожавшую руку и нажать кнопку звонка…
За дверью очень долго никто не отвечал. Я уже собралась было уйти, как дверь внезапно рывком распахнулась, и на пороге появился, видимо бывший когда-то красивым, молодой мужчина. Сейчас, к сожалению, впечатление от него было скорее неприятное, потому, что он был попросту очень сильно пьян…
Мне стало страшно, и первая мысль была побыстрее оттуда уйти. Но рядом со мной, я чувствовала бушующие эмоции двух очень взволнованных существ, которые готовы были пожертвовать бог знает чем, только бы этот пьяный и несчастный, но такой родной и единственный им человек наконец-то хоть на минуту их услышал….
– Ну, чего тебе?! – довольно агрессивно начал он.
Он был по-настоящему очень сильно пьян и всё время качался из стороны в сторону, не имея сил крепко держаться на ногах. И тут только до меня дошло, что значили слова Вэсты, что папа бывает «не настоящим»!.. Видимо девчушка видела его в таком же состоянии, и это никак не напоминало ей того, её папу, которого она знала и любила всю свою коротенькую жизнь. Вот поэтому-то, она и называла его «не настоящим»…
– Пожалуйста, не бойся его. – Прозвучал в моей голове её голосок, как будто она почувствовала, о чём я в тот момент думаю. Это заставило меня собраться и заговорить.
– Я хотела бы с вами поговорить, – успокаивающе сказала я. – Можно мне войти?
– Зачем? – почти зло спросил мужчина.
– Только пожалуйста, не волнуйтесь… У меня к вам поручение… Я вам принесла вести от вашей дочери… Она здесь, со мной, если хотите с ней поговорить.
Я боялась подумать, какую реакцию у этого, вдребезги пьяного, человека вызовут мои слова. И как оказалось – не очень-то ошиблась…
Он взревел, как раненый зверь, и я испугалась, что вот сейчас сбегутся все соседи и мне придётся уйти, так ничего и не добившись…
– Не сметь!!!! – бушевал, разъярённый моими словами, отец. – Ты откуда такая взялась? Убирайся!..
Я не знала, что ему сказать, как объяснить? Да и стоило ли?.. Ведь всё равно он почти ничего в данный момент не понимал. Но тоненький голосок опять прошептал:
– Не бойся, пожалуйста… Скажи ему, что я здесь. Я много раз его таким видела…
– Простите меня, Артур. Ведь так вас зовут? Хотите вы верить или нет, но со мною и правда сейчас здесь находится ваша дочь и она видит всё, что вы говорите или делаете.
Он на секунду уставился на меня почти что осмысленным взором, и я уже успела обрадоваться, что всё обойдётся, как вдруг сильные руки подняли меня с земли и поставили по другую сторону порога, быстро захлопнув прямо у меня перед носом злосчастную дверь...
К своему стыду, я совершенно растерялась… Конечно же, за всё это время, что я общалась с умершими, было всякое. Некоторые люди злились уже только за то, что какая-то незнакомая девчонка вдруг посмела потревожить их покой… Некоторые просто вначале не верили в реальность того, о чём я пыталась им рассказать… А некоторые не хотели говорить вообще, так как я была им чужой. Всякое было.... Но чтобы вот так просто выставили за дверь – такого не было никогда. И я опять же, как иногда это со мной бывало, почувствовала себя маленькой и беспомощной девочкой, и очень захотела, чтобы какой-то умный взрослый человек вдруг дал бы мне хороший совет, от которого сразу решились бы все проблемы и всё стало бы на свои места.
Но, к сожалению, такого «взрослого» рядом не было, и выпутываться из всего приходилось мне самой. Так что, зажмурившись и глубоко вздохнув, я собрала свои «дрожащие» эмоции в кулак и опять позвонила в дверь…
Опасность всегда не так страшна, когда знаешь, как она выглядит… Вот так и здесь – я сказала себе, что имею дело всего-навсего с пьяным, озлобленным болью человеком, которого я ни за что больше не буду бояться.
На этот раз дверь открылась намного быстрее. На пьяном лице Артура было неописуе-мое удивление.
– Да неужто опять ты?!.. – не мог поверить он.
Я очень боялась, что он опять захлопнет дверь, и тогда уже у меня не останется никаких шансов...
– Папа, папочка, не обижай её! Она уйдёт и тогда уже никто нам не поможет!!! – чуть не плача шептала девчушка. – Это я, твой лисёнок! Помнишь, как ты мне обещал отвезти меня на волшебную гору?!.. Помнишь? – Она «впилась» в меня своими круглыми умоляющими глазёнками, отчаянно прося повторить её слова. Я посмотрела на её мать – Кристина тоже кивнула.
Это никак не казалось мне хорошей идеей, но решать за них я не имела права, потому, что это была их жизнь и это был, вероятнее всего, их последний разговор…
Я повторила слова малышки, и тут же ужаснулась выражению лица её несчастного отца – казалось, только что ему прямо в сердце нанесли глубокий ножевой удар…
Я пыталась с ним говорить, пыталась как-то успокоить, но он был невменяем и ничего не слышал.
– Пожалуйста, войди внутрь! – прошептала малышка.
Кое-как протиснувшись мимо него в дверной проём, я вошла... В квартире стоял удушливый запах алкоголя и чего-то ещё, что я никак не могла определить.
Когда-то давно это видимо была очень приятная и уютная квартира, одна из тех, которые мы называли счастливыми. Но теперь это был настоящий «ночной кошмар», из которого её владелец, видимо, не в состоянии был выбраться сам...
Какие-то разбитые фарфоровые кусочки валялись на полу, перемешавшись с порванными фотографиями, одеждой, и бог знает ещё с чем. Окна были завешаны занавесками, от чего в квартире стоял полумрак. Конечно же, такое «бытиё» могло по-настоящему навеять только смертельную тоску, иногда сопровождающуюся самоубийством...
Видимо у Кристины появились схожие мысли, потому что она вдруг в первый раз меня попросила:
– Пожалуйста, сделай что-нибудь!
Я ей тут же ответила: «Конечно!» А про себя подумала: «Если б я только знала – что!!!»… Но надо было действовать, и я решила, что буду пробовать до тех пор, пока чего-то да не добьюсь – или он меня наконец-то услышит, или (в худшем случае) опять выставит за дверь.
– Так вы будете говорить или нет? – намеренно зло спросила я. – У меня нет времени на вас, и я здесь только потому, что со мной этот чудный человечек – ваша дочь!
Мужчина вдруг плюхнулся в близ стоявшее кресло и, обхватив голову руками, зарыдал... Это продолжалось довольно долго, и видно было, что он, как большинство мужчин, совершенно не умел плакать. Его слёзы были скупыми и тяжёлыми, и давались они ему, видимо, очень и очень нелегко. Тут только я первый раз по-настоящему поняла, что означает выражение «мужские слёзы»…
Я присела на краешек какой-то тумбочки и растерянно наблюдала этот поток чужих слёз, совершенно не представляя, что же делать дальше?..
– Мама, мамочка, а почему здесь такие страшилища гуляют? – тихо спросил испуганный голосок.
И только тут я заметила очень странных существ, которые буквально «кучами» вились вокруг пьяного Артура...
У меня зашевелились волосы – это были самые настоящие «монстры» из детских сказок, только здесь они почему-то казались даже очень и очень реальными… Они были похожи на выпущенных из кувшина злых духов, которые каким-то образом сумели «прикрепиться» прямо к груди бедного человека, и, вися на нём гроздьями, с превеликим наслаждением «пожирали» его, почти что уже иссякшую, жизненную силу…
Я чувствовала, что Вэста испугана до щенячьего визга, но изо всех сил пытается этого не показать. Бедняжка в ужасе наблюдала, как эти жуткие «монстры» с удовольствием и безжалостно «кушали» её любимого папу прямо у неё на глазах… Я никак не могла сообразить, что же делать, но знала, что надо действовать быстро. Наскоро осмотревшись вокруг и не найдя ничего лучше, я схватила кипу грязных тарелок и изо всех сил швырнула на пол… Артур от неожиданности подпрыгнул в кресле и уставился на меня полоумными глазами.
– Нечего раскисать! – закричала я, – посмотрите, каких «друзей» вы привели к себе в дом!
Я не была уверенна, увидит ли он то же самое, что видели мы, но это была моя единственная надежда как-то его «очухать» и таким образом заставить хоть самую малость протрезветь.
По тому, как его глаза вдруг полезли на лоб, оказалось – увидел… В ужасе шарахнувшись в угол, он не мог отвезти взгляд от своих «симпатичных» гостей и, не в состоянии вымолвить ни слова, только показывал на них дрожащей рукой. Его мелко трясло, и я поняла, что если ничего не сделать, у бедного человека начнётся настоящий нервный припадок.
Я попробовала мысленно обратиться к этим странными монстроподобными существам, но ничего путного из этого не получилось; они лишь зловеще «рычали», отмахиваясь от меня своими когтистыми лапами, и не оборачиваясь, послали мне прямо в грудь очень болезненный энергетический удар. И тут же, один из них «отклеился» от Артура и, присмотрев, как он думал, самую лёгкую добычу, прыгнул прямо на Вэсту… Девчушка от неожиданности дико завизжала, но – надо отдать должное её храбрости – тут же начала отбиваться, что было сил. Они оба, и он и она, были такими же бестелесными сущностями, поэтому прекрасно друг друга «понимали» и могли свободно наносить друг другу энергетические удары. И надо было видеть, с каким азартом эта бесстрашная малышка кинулась в бой!.. От бедного съёжившегося «монстра» только искры сыпались от её бурных ударов, а мы, трое наблюдавших, к своему стыду так остолбенели, что не сразу среагировали, чтобы хотя бы как-то ей помочь. И как раз в тот же момент, Вэста стала похожа на полностью выжатый золотистый комок и, став совершенно прозрачной, куда-то исчезла. Я поняла, что она отдала все свои детские силёнки, пытаясь защититься, и вот теперь ей не хватило их, чтобы просто выдерживать с нами контакт… Кристина растерянно озиралась вокруг – видимо её дочь не имела привычки так просто исчезать, оставляя её одну. Я тоже осмотрелась вокруг и тут… увидела самое потрясённое лицо, которое когда-либо видела в своей жизни и тогда, и все последующие долгие годы... Артур стоял в настоящем шоке и смотрел прямо на свою жену!.. Видимо слишком большая доза алкоголя, огромный стресс, и все последующие эмоции, на какое-то мгновение открыли «дверь» между нашими разными мирами и он увидел свою умершую Кристину, такую же красивую и такую же «настоящую», какой он знал её всегда… Никакими словами невозможно было бы описать выражения их глаз!.. Они не говорили, хотя, как я поняла, Артур вероятнее всего мог её слышать. Думаю, в тот момент он просто не мог говорить, но в его глазах было всё – и дикая, душившая его столько времени боль; и оглушившее его своей неожиданностью, безграничное счастье; и мольба, и ещё столько всего, что не нашлось бы никаких слов, чтобы попытаться всё это рассказать!..
Он протянул к ней руки, ещё не понимая, что уже никогда не сможет её больше в этом мире обнять, да и вряд ли он в тот момент понимал что-то вообще... Он просто опять её видел, что само по себе уже было совершенно невероятно!.. А всё остальное не имело сейчас для него никакого значения... Но тут появилась Вэста. Она удивлённо уставилась на отца и, вдруг всё поняв, душераздирающе закричала:
– Папа! Папулечка… Папочка!!! – и бросилась ему на шею… Вернее – попыталась броситься… Потому что она, так же, как и её мать, уже не могла физически соприкасаться с ним в этом мире больше никогда.
– Лисёнок… малышка моя… радость моя… – повторял, всё ещё хватая пустоту, отец. – Не уходи, только пожалуйста не уходи!...
Он буквально «захлёбывался» слишком сильными для его изболевшегося сердца эмоциями. И тут я испугалась, что это нежданное, почти что нечеловеческое счастье может его просто-напросто убить... Но обстановку (очень вовремя!) разрядили всеми забытые, но не забывшие никого, шипящие и взбесившиеся «монстры»… К своему стыду, «загипнотизированная» красотой встречи, я начисто про них забыла!.. Теперь же, изменив свою «тактику» и уже не нападая больше на отца, они сочли более удобным утолить свой вечный «голод» и насытиться жизненной силой ребёнка – маленькой Вэсты… Артур в полной панике размахивал руками, пытаясь защитить свою дочь, но естественно был не в состоянии никому навредить. Ситуация полностью уходила из под контроля и слишком быстро начинала принимать весьма нежелательный для меня оборот. Надо было как можно скорее избавиться от всей этой клыкастой-когтистой-шипящей жути, да ещё так, чтобы она не смогла больше вернуться к этому бедному человеку уже никогда...
– Думай, думай, думай!.. – чуть ли не в слух кричала я себе.
И вдруг, как в яркой вспышке, я очень чётко увидела «картинку» своего светящегося слепящим зелёным цветом тела, и своих старых «звёздных друзей», которые, улыбаясь, показывали на этот зелёный свет... Видимо каким-то образом моему «паникующему» мозгу удалось их откуда-то призвать, и теперь они пытались мне по-своему «подсказать», что я должна делать. Долго не думая, я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, пробуя мысленно призвать давно забытое ощущение… И буквально через долю секунды вся «вспыхнула» тем же самым изумительно ярким зелёным светом, который только что видела на показанной друзьями «картинке». Моё тело сияло так сильно, что освещало почти что всю комнату, вместе с кишащими в ней мерзкими существами. Я не была уверенна, что делать дальше, но чувствовала, что должна направить этот «свет» (или точнее, энергию) на всех тех извивающихся «ужастиков», чтобы как можно скорее заставить их исчезнуть из нашего поля зрения, а также, из и без них достаточно сложной, жизни Артура. Комната вспыхнула зелёным, и я почувствовала как из моих ладоней вырвался очень «густой» зелёный луч и направился прямиком в цель… Тут же послышался дикий визг, перешедший в настоящий «потусторонний» вой… Я почти уже успела обрадоваться, что наконец-то будет всё хорошо и они прямо сейчас исчезнут навсегда, но, как оказалось, до «счастливого конца» пока ещё было чуточку далековато… Существа судорожно цеплялись когтями и лапами за всё ещё машущего руками «папу» и отбивающуюся от них малышку, и пока что явно не собирались сдаваться. Я поняла, что второй «атаки» Вэста уже не выдержит, и тем же самым потеряет свой единственный шанс последний раз поговорить со своим отцом. А вот этого, как раз-то, я допустить никак не могла. Тогда я ещё раз собралась и, что было сил, «швырнула» зелёные лучи теперь уже на всех «монстров» одновременно. Что-то звонко хлопнуло… и наступила полная тишина.
Наконец-то все монстроподобные страшилища куда-то исчезли, и мы могли позволить себе свободно вздохнуть...
Это была моя первая, совсем ещё «детская» война с настоящими нижнеастральными существами. И не могу сказать, что она была очень приятной или, что я совершенно не испугалась. Это теперь, когда мы живём в буквально «заваленном» компьютерными играми двадцать первом веке, мы ко всему привыкли и почти что полностью перестали удивляться какой-либо жути… И даже маленькие дети, полностью освоившись в мире вампиров, оборотней, убийц и насильников, сами точно также в восторге убивают, режут, пожирают и стреляют, всего лишь для того, чтобы «пройти на следующий уровень» какой-то им полюбившейся компьютерной игры… И наверное, появись у них в тот момент в комнате какой-нибудь настоящий страшенный монстр – они даже и не подумали бы испугаться, а не задумываясь, спокойно свалили бы всё на, так хорошо знакомые им, спецэффекты, голографию, перемещение во времени, и т.д., несмотря на то, что того же самого «перемещения во времени» или других любимых ими «эффектов» ещё никому из них в реальности пока что не удалось пережить.
И те же самые дети гордо чувствуют себя «бесстрашными героями» своих любимых, жестоких игр, хотя вряд ли бы эти герои себя бы так же «геройски» повели, увидь они в реальности любого ЖИВОГО нижнеастрального монстра…
Но, вернёмся в нашу, теперь уже «очищенную» от всей когтисто-клыкастой грязи, комнату…
Понемногу я пришла в себя и опять уже была в состоянии общаться со своими новыми знакомыми.
Артур сидел окаменевший в своём кресле и теперь уже ошарашено глядел на меня.
Весь алкоголь из него за это время выветрился, и теперь на меня смотрел очень приятный, но безумно несчастный молодой человек.
– Кто ты?.. Ты тоже ангел? – очень тихо спросил он.
Этот вопрос (только без «тоже») при встречах с душами, мне задавался очень часто, и я уже привыкла на него не реагировать, хотя в начале, признаться честно, он довольно долго продолжал меня очень и очень смущать.
Меня это чем-то насторожило.
– Почему – «тоже»?– озадачено спросила я.
– Ко мне приходил кто-то, кто называл себя «ангелом», но я знаю, что это была не ты… – грустно ответил Артур.
Тут меня осенила очень неприятная догадка...
– А вам не становилось плохо после того, как этот «ангел» приходил? – уже поняв в чём дело, спросила я.
– Откуда знаешь?.. – очень удивился он.
– Это был не ангел, а скорее наоборот. Вами просто пользовались, но я не могу вам этого правильно объяснить, потому, что не знаю пока ещё сама. Я просто чувствую, когда это происходит. Вам надо быть очень осторожным. – Только и смогла тогда сказать ему я.
– Это чем-то похоже на то, что я видел сегодня? – задумчиво спросил Артур.
– В каком-то смысле да, – ответила я.
Было видно, что он очень сильно старается что-то для себя понять. Но, к сожалению, я не в состоянии была тогда ещё толком ему что-либо объяснить, так как сама была всего лишь маленькой девочкой, которая старалась своими силами «докопаться» до какой-то сути, руководствуясь в своих «поисках» всего лишь, ещё самой не совсем понятным, своим «особым талантом»...
Артур был, видимо, сильным человеком и, даже не понимая происходящего, он его просто принимал. Но каким бы сильным не был этот измученный болью человек, было видно, что снова скрывшиеся от него родные образы его любимой дочери и жены, заставляли его опять также нестерпимо и глубоко страдать... И надо было иметь каменное сердце, чтобы спокойно наблюдать, как он озирается вокруг глазами растерянного ребёнка, стараясь хоть на короткое мгновение ещё раз «вернуть» свою любимую жену Кристину и своего храброго, милого «лисёнка» – Вэсту. Но, к сожалению, его мозг, видимо не выдержавший такой огромной для него нагрузки, намертво замкнулся от мира дочери и жены, больше уже не давая возможности с ними соприкоснуться даже в самом коротком спасительном мгновении…
Артур не умолял о помощи и не возмущался... К моему огромному облегчению, он с удивительным спокойствием и благодарностью принимал то оставшееся, что жизнь ещё могла ему сегодня подарить. Видимо слишком бурный «шквал», как положительных, так и отрицательных эмоций полностью опустошил его бедное, измученное сердце, и теперь он лишь с надеждой ждал, что же ещё я смогу ему предложить…
Они говорили долго, заставляя плакать даже меня, хотя я была уже вроде бы привыкшая к подобному, если конечно к такому можно привыкнуть вообще...
Примерно через час я уже чувствовала себя, как выжатый лимон и начала немножко волноваться, думая о возвращении домой, но всё никак не решалась прервать этой, хоть теперь уже и более счастливой, но, к сожалению, их последней встречи. Очень многие, которым я пыталась таким образом помочь, умоляли меня прийти опять, но я, скрепив сердце, категорически в этом отказывала. И не потому, что мне их не было жалко, а лишь потому, что их было множество, а я, к сожалению, была одна… И у меня также ещё была какая-то моя собственная жизнь, которую я очень любила, и которую всегда мечтала, как можно полнее и интереснее прожить.
Поэтому, как бы мне не было жалко, я всегда отдавала себя каждому человеку только лишь на одну единственную встречу, чтобы он имел возможность изменить (или хотя бы попытаться) то, на что, обычно, у него уже никогда не могло быть никакой надежды… Я считала это честным подходом для себя и для них. И только один единственный раз я преступила свои «железные» правила и встречалась со своей гостьей несколько раз, потому что отказать ей было просто не в моих силах…

Как можно понять или объяснить то, чего мы никогда не слышали и никогда не знали?.. А ведь люди это делают постоянно, даже не задумываясь о том, что, возможно, они не правы или, что все остальные просто не нуждаются ни в их мнении, ни объяснении... Так, помню, когда я один единственный раз попыталась рассказать одному «умному человеку» про удивительную девочку со светлым именем – Стелла, он тут же начал, с «высоты своего полёта», очень снисходительно мне объяснять, что же «по-настоящему» я чувствовала, и что «по-настоящему» произошло....
Это была удивительная история, и мне впервые очень захотелось ею искренне с кем-то поделиться, но после этого беспрецедентного по своей глупости случая, я уже никогда не повторяла подобной ошибки и не делилась своими мыслями или приключениями ни с кем, кроме моего отца, хотя это было уже несколько позже. Тогда же я твёрдо для себя решила, что никогда больше не допущу, чтобы кто-то так грубо ранил мою душу, которую я обычно держала «нараспашку» для всех, кто мог в этом нуждаться... и, которая сейчас получила глубокую трещину только оттого, что какой-то недалёкий человек захотел бессмысленно блеснуть своим «знанием» перед наивным девятилетним ребёнком.
Самым потрясающим здесь являлось то, что человек-то этот был вроде бы «образованным» профессором университета, который приехал к нам в школу на встречу по приглашению и выбору ребят, и я подумала, что уж он-то воспримет всё правильно, именно так, как оно по-настоящему и должно было бы быть. Но, как оказалось, не всегда учёная степень могла дать настоящий уровень понимания, не говоря уже о его чёрствой и безразличной душе... Хотя, как говорил один великолепный писатель: «даже небольшим умом можно блистать, если тщательно натереть его о книги»… Вот этот профессор, видимо, и натирал....
Но эта история не о нём, а о ком-то достаточно стоящем и светлом, чтобы об этом захотелось рассказать.
Как-то ранним осенним утром я гуляла в соседнем лесу и, собрав букет последних осенних цветов, как обычно, зашла на кладбище, чтобы положить их на дедушкину могилу.
Наше кладбище было очень красивым (если конечно так можно выразиться, рассказывая о таком грустном месте?). Оно находилось (и до сих пор находится) прямо в лесу, на удивительно светлой, плотно окружённой могучими старыми деревьями поляне и было похоже на тихую зелёную гавань, в которой каждый мог найти покой, если судьба вдруг, по той или иной причине, неожиданно обрывала его хрупкую жизненную нить. Это кладбище называлось «новым», так как оно было только-только открытым, и мой дедушка был всего лишь третьим человеком, которого успели там похоронить. Поэтому и на настоящее-то кладбище оно пока ещё не очень-то было похожим...
Я вошла в ворота и поздоровалась с маленькой худенькой старушкой, которая там сидела одна и очень отрешённо о чём-то думала.
День был приятным, солнечным и тёплым, хотя на дворе уже весьма уверенно властвовала осень. Лёгкий ветерок шуршал в последних оставшихся листьях, разнося вокруг сочный запах мёда, грибов и разогретой последними солнечными лучами земли... Как и должно было быть, в этом мирном месте Вечного Покоя царила добрая, глубокая, «золотая» тишина…
Как обычно, я села у дедушки на скамеечку и начала рассказывать ему все свои последние новости. Я знала, что это глупо и что он, даже при моём самом большом на то желании, никаким образом меня услышать не мог (потому, что его сущность со дня его смерти жила во мне), но мне так сильно и постоянно его не хватало, что я разрешала себе эту крошечную, безобидную иллюзию, чтобы хоть на какое-то короткое мгновение вернуть ту чудесную связь, которую я до сих пор имела только с ним одним.
Вот так тихо-мирно «беседуя» с дедушкой, я совершенно не заметила, как та же самая миниатюрная старушка подошла ко мне и села рядышком на небольшой пенёк. Как долго она со мной так просидела – не знаю. Но когда я вернулась в «нормальную реальность», то увидела ласково смотревшие на меня лучистые, совсем не старческие, голубые глаза, которые будто спрашивали, не нужна ли мне какая-то помощь…
– Ой, простите меня, бабушка, я и не заметила когда вы подошли! – сильно смутившись, сказала я.
Обычно ко мне трудно было подойди незамеченным – всегда срабатывало какое-то внутреннее чувство самозащиты. Но от этой тёплой, милой старушки исходило такое безграничное добро, что видимо, все мои «защитные инстинкты» затормозились…
– Вот разговариваю с дедушкой… – смущённо проговорила я.
– А ты не стыдись, милая, – покачала головой старушка, – у тебя душа-дарительница, это счастье большое и редкое. Не стыдись.
Я смотрела во все глаза на эту щупленькую и очень необычную старушку, совершенно не понимая, о чём она говорит, но почему-то чувствуя абсолютное и полное к ней доверие. Она подсела рядышком, ласково обняла меня своей, по-старчески сухой, но очень тёплой рукой и неожиданно очень светло улыбнулась:
– Ты не волнуйся, милая, всё будет хорошо. Только не торопись узнать на всё ответы… для тебя это ещё слишком рано, потому что, для того, чтобы получить ответы, сперва ты должна знать правильные вопросы… А они, пока что, у тебя ещё не созрели...
Только через много лет мне удалось понять, что по-настоящему хотела сказать эта странная мудрая старушка. Но тогда я лишь очень внимательно её слушала, стараясь запомнить каждое слово, чтобы позже ещё не один раз «прокрутить» в своей памяти всё непонятое (но, как я чувствовала – очень для меня важное) и постараться уловить хотя бы крупицы того, что могло бы мне помочь в моём вечно продолжавшимся «поиске»…
– Слишком тяжёлый груз взяла на себя – подломишься… – спокойно продолжала старушка, и я поняла, что она имеет в виду мои контакты с умершими. – Не все люди этого стоят, милая, некоторые должны платить за свои поступки, иначе беспричинно начнут считать, что они уже достойны прощения, и тогда твоё добро принесёт только лишь зло... Запомни моя девочка, добро всегда должно быть УМНЫМ. Иначе оно уже и не добро совсем, а просто отголосок твоего сердца или желания, которое совсем необязательно совпадает с тем, кем по-настоящему является одаренный тобою человек.
Мне стало вдруг не по себе… Казалось, это уже говорила не простая милая старушечка, а какая-то очень мудрая и добрая ведунья, каждое слово которой буквально впечатывалось в моём мозгу… Она как бы осторожно вела меня по «правильной» дорожке, чтобы мне, ещё маленькой и глупой, не пришлось слишком часто «спотыкаться», совершая свои, возможно не всегда очень правильные, «мягкосердечные подвиги»…
Вдруг промелькнула паническая мысль – а что если прямо сейчас она возьмёт и просто исчезнет?!.. Ведь мне так хотелось, чтобы она как можно большим со мной поделилась, и как можно больше чему-то научила!..
Но я понимала, что как раз-то это и являлось бы уже с моей стороны именно тем «получением чего-то даром», о котором она только что меня предостерегала… Поэтому я постаралась взять себя в руки, заглушив насколько могла, свои бушующие эмоции, и по-ребячьему ринулась честно «отстаивать» свою правоту…
– А если эти люди просто совершили ошибки? – не сдавалась я. – Ведь каждый, рано или поздно, совершает ошибку и имеет полное право в ней раскаяться.
Старушка грустно на меня посмотрела и, покачав своей седой головой, тихо сказала:
– Ошибка ошибке рознь, милая… Не каждая ошибка искупается всего лишь тоской и болью или ещё хуже – просто словами. И не каждый желающий раскаяться должен получить на это свой шанс, потому-то ничто, приходящее даром, по великой глупости человека, не ценится им. И всё, дарящееся ему безвозмездно, не требует от него усилий. Поэтому, ошибшемуся очень легко раскаяться, но невероятно тяжело по-настоящему измениться. Ты ведь не дашь шанс преступнику только лишь потому, что тебе вдруг стало его жалко? А ведь каждый, оскорбивший, ранивший или предавший своих любимых, уже на какую-то, хотя и ничтожную долю, в душе преступник. Поэтому, «дари» осторожно, девочка…
Я сидела очень тихо, глубоко задумавшись над тем, чем только что поделилась со мной эта дивная старая женщина. Только я, пока что, никак не могла со всей её мудростью согласиться… Во мне, как и в каждом невинном ребёнке, ещё очень сильна была несокрушимая вера в добро, и слова необычной старушки тогда казались мне чересчур жёсткими и не совсем справедливыми. Но это было тогда...
Как будто уловив ход моих по-детски «возмущённых» мыслей, она ласково погладила меня по волосам и тихо сказала:
– Вот это я и имела в виду, когда сказала, что ты ещё не созрела для правильных вопросов. Не волнуйся, милая, это очень скоро придёт, даже, возможно, скорее, чем ты сейчас думаешь...
Тут я нечаянно заглянула ей в глаза и меня буквально прошиб озноб... Это были совершенно удивительные, по-настоящему бездонные, всезнающие глаза человека, который должен был прожить на Земле, по крайней мере, тысячу лет!.. Я никогда не видела таких глаз!
Она видимо заметила моё замешательство и успокаивающе прошептала:
– Жизнь не совсем такая, как ты думаешь, малышка… Но ты поймёшь это позже, когда начнёшь её правильно принимать. Твоя доля странная... тяжёлая и очень светлая, соткана из звёзд… Много чужих судеб в твоих руках. Береги себя, девочка…
Я опять не поняла, что всё это значило, но не успела ничего больше спросить, так как, к моему большому огорчению, старушка вдруг исчезла… а вместо неё появилось потрясающее по своей красоте видение – будто открылась странная прозрачная дверь и появился залитый солнечным светом дивный город, словно весь вырезанный из сплошного хрусталя... Весь искрящийся и блистающий цветными радугами, переливающийся сверкающими гранями невероятных дворцов или каких-то удивительных, ни на что непохожих строений, он был дивным воплощением чей-то сумасшедшей мечты… А там, на прозрачной ступеньке резного крыльца сидел маленький человечек, как я потом рассмотрела – очень хрупкая и серьёзная рыжеволосая девочка, которая приветливо махала мне рукой. И мне вдруг очень захотелось к ней подойти. Я подумала, что это видимо опять какая-то «другая» реальность и, вероятнее всего, как это уже бывало раньше, никто и ничего мне опять не объяснит. Но девочка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Вблизи она оказалась совсем «крохой», которой от силы можно было дать самое большее пять лет.
– Здравствуй! – весело улыбнувшись, сказала она. – Я Стелла. Как тебе нравится мой мир?..
– Здравствуй Стелла! – осторожно ответила я. – Здесь правда очень красиво. А почему ты называешь его своим?
– А потому, что я его создала! – ещё веселее прощебетала девчушка.
Я остолбенело открыла рот, но никак не могла ничего сказать... Я чувствовала, что она говорит правду, но даже представить себе не могла, каким образом такое можно создать, тем более, говоря об этом так беспечно и легко…
– Бабушке тоже нравится. – Довольно сказала девочка.
И я поняла, что «бабушкой» она называет ту же самую необычную старушку, с которой я только что так мило беседовала и которая, как и её не менее необычная внучка, ввела меня в настоящий шок…
– Ты здесь совершенно одна? – спросила я.
– Когда как… – погрустнела девочка.
– А почему ты не позовёшь своих друзей?
– У меня их нет… – уже совсем грустно прошептала малышка.
Я не знала, что сказать, боясь ещё больше огорчить это странное, одинокое и такое милое существо.
– Ты хочешь посмотреть что-то ещё? – как бы очнувшись от грустных мыслей, спросила она.
Я только кивнула в ответ, решив оставить вести разговор ей, так как не знала, что ещё могло бы её огорчить и совсем не хотела этого пробовать.
– Смотри, это было вчера – уже веселее сказала Стелла.
И мир перевернулся с ног на голову… Хрустальный город исчез, а вместо него полыхал яркими красками какой-то «южный» пейзаж… У меня от удивления перехватило горло.
– И это тоже ты?.. – осторожно спросила я.
Она гордо кивнула своей кудрявой рыжей головкой. Было очень забавно за ней наблюдать, так как девочка по-настоящему серьёзно гордилась тем, что ей удалось создать. Да и кто не гордился бы?!. Она была совершенной крошкой, которая, смеясь, между делом, создавала себе новые невероятные миры, а надоевшие тут же заменяла другими, как перчатки... Если честно, было от чего прийти в шок. Я старалась понять, что же здесь такое происходит?.. Стелла явно была мертва, и со мной всё это время общалась её сущность. Но где мы находились и как она создавала эти свои «миры», пока что было для меня совершенной загадкой.
– Разве тебе что-то непонятно? – удивилась девочка.
– Говоря честно – ещё как! – откровенно воскликнула я.
– Но ты же можешь намного больше? – ещё сильнее удивилась малышка.
– Больше?.. – ошарашено спросила я.
Она кивнула, смешно наклонив в сторону свою рыжую головку.
– Кто же тебе всё это показал? – осторожно, боясь чем-то её нечаянно обидеть, спросила я.
– Ну, конечно же бабушка. – Как будто что-то само собой разумеющееся сказала она. – Я была в начале очень грустной и одинокой, и бабушке было меня очень жалко. Вот она и показала мне, как это делается.
И тут я, наконец, поняла, что это и вправду был её мир, созданный лишь силой её мысли. Эта девочка даже не понимала, каким сокровищем она была! А вот бабушка, я думаю, как раз-то понимала это очень даже хорошо...
Как оказалось, Стелла несколько месяцев назад погибла в автокатастрофе, в которой погибла также и вся её семья. Осталась только бабушка, для которой в тот раз просто не оказалось в машине места... И которая чуть не сошла с ума, узнав о своей страшной, непоправимой беде. Но, что было самое странное, Стелла не попала, как обычно попадали все, на те же уровни, в которых находилась её семья. Её тело обладало высокой сущностью, которая после смерти пошла на самые высокие уровни Земли. И таким образом девочка осталась совершенно одна, так как её мама, папа и старший брат видимо были самыми обычными, ординарными людьми, не отличавшимися какими-то особыми талантами.
– А почему ты не найдёшь кого-то здесь, где ты теперь живёшь? – опять осторожно спросила я.
– Я нашла… Но они все какие-то старые и серьёзные… не такие как ты и я. – Задумчиво прошептала девчушка.
Вдруг она неожиданно весело улыбнулась и её милая мордашка тут же засияла ярким светлым солнышком.
– А хочешь, я покажу тебе, как это делать?
Я лишь кивнула, соглашаясь, очень боясь, что она передумает. Но девчушка явно не собиралась ничего «передумывать», наоборот – она была очень рада, найдя кого-то, кто был почти что её ровесником, и теперь, если я что-то понимала, не собиралась так легко меня отпускать... Эта «перспектива» меня полностью устраивала, и я приготовилась внимательно слушать о её невероятных чудесах...
– Здесь всё намного легче, чем на Земле, – щебетала, очень довольная оказанным вниманием, Стелла, – ты должна всего лишь забыть о том «уровне», на котором ты пока ещё живёшь (!) и сосредоточиться на том, что ты хочешь увидеть. Попробуй очень точно представить, и оно придёт.
Я попробовала отключиться от всех посторонних мыслей – не получилось. Это всегда давалось мне почему-то нелегко.
Потом, наконец, всё куда-то исчезло, и я осталась висеть в полной пустоте… Появилось ощущение Полного Покоя, такого богатого своей полнотой, какого невозможно было испытать на Земле... Потом пустота начала наполняться сверкающим всеми цветами радуги туманом, который всё больше и больше уплотнялся, становясь похожим на блестящий и очень плотный клубок звёзд… Плавно и медленно этот «клубок» стал расплетаться и расти, пока не стал похожим на потрясающую по своей красоте, гигантскую сверкающую спираль, конец которой «распылялся» тысячами звёзд и уходил куда-то в невидимую даль… Я остолбенело смотрела на эту сказочную неземную красоту, стараясь понять, каким образом и откуда она взялась?.. Мне даже в голову не могло прийти, что создала это в своём воображении по-настоящему я… И ещё, я никак не могла отвязаться от очень странного чувства, что именно ЭТО и есть мой настоящий дом…
– Что-о это?.. – обалдевшим шёпотом спросил тоненький голосок.
Стелла «заморожено» стояла в ступоре, не в состоянии сделать хотя бы малейшее движение и округлившимися, как большие блюдца глазами, наблюдала эту невероятную, откуда-то неожиданно свалившуюся красоту...
Вдруг воздух вокруг сильно колыхнулся, и прямо перед нами возникло светящееся существо. Оно было очень похожим на моего старого «коронованного» звёздного друга, но это явно был кто-то другой. Оправившись от шока и рассмотрев его повнимательнее, я поняла, что он вообще не был похож на моих старых друзей. Просто первое впечатление «зафиксировало» такой же обруч на лбу и похожую мощь, но в остальном ничего общего между ними не было. Все «гости», до этого приходившие ко мне, были высокими, но это существо было очень высоким, вероятно где-то около целых пяти метров. Его странные сверкающие одежды (если их можно было бы так назвать) всё время развевались, рассыпая за собой искрящиеся хрустальные хвосты, хотя ни малейшего ветерка вокруг не чувствовалось. Длинные, серебряные волосы сияли странным лунным ореолом, создавая впечатление «вечного холода» вокруг его головы… А глаза были такими, на которые лучше никогда бы не выпало смотреть!.. До того, как я их увидела, даже в самой смелой фантазии невозможно было представить подобных глаз!.. Они были невероятно яркого розового цвета и искрились тысячью бриллиантовых звёздочек, как бы зажигающихся каждый раз, когда он на кого-то смотрел. Это было совершенно необычно и до умопомрачения красиво…
От него веяло загадочным далёким Космосом и чем-то ещё, чего мой маленький детский мозг тогда ещё не в состоянии был постичь...
Существо подняло развёрнутую к нам ладонью руку и мысленно сказало:
– Я – Элей. Ты не готова приходить – вернись…
Естественно, меня сразу же дико заинтересовало – кто это, и очень захотелось каким-то образом хоть на короткое время его удержать.
– Не готова к чему? – как могла более спокойно спросила я.
– Вернуться домой. – Ответил он.
От него исходила (как мне тогда казалось) невероятная мощь и в то же время какое-то странное глубокое тепло одиночества. Хотелось, чтобы он никогда не ушёл, и вдруг стало так грустно, что на глаза навернулись слёзы…
– Ты вернёшься, – как будто отвечая на мои грустные мысли произнёс он. – Только это будет ещё не скоро… А теперь уходи.
Сияние вокруг него стало ярче... и, к моему большому огорчению, он исчез…
Сверкающая громадная «спираль» ещё какое-то время продолжала сиять, а потом начала рассыпаться и полностью растаяла, оставляя за собой только глубокую ночь.
Стелла наконец-то «очнулась» от шока, и всё вокруг тут же засияло весёлым светом, окружая нас причудливыми цветами и разноцветными птицами, которых её потрясающее воображение поспешило скорее создать, видимо желая как можно быстрее освободиться от гнетущего впечатления навалившейся на нас вечности.
– Ты думаешь это я?.. – всё ещё не в состоянии поверить в случившееся, ошарашено прошептала я.
– Конечно! – уже опять весёлым голоском прощебетала малышка. – Это ведь то, что ты хотела, да? Оно такое огромное и страшное, хоть и очень красивое. Я бы ни за что не осталась там жить! – с полной уверенностью заявила она.
А я не могла забыть той невероятно-огромной и такой притягательно-величавой красоты, которая, теперь я знала точно, навечно станет моей мечтой, и желание когда-то туда вернуться станет преследовать меня долгие, долгие годы, пока, в один прекрасный день, я не обрету наконец-то мой настоящий, потерянный ДОМ…
– Почему ты грустишь? У тебя ведь так здорово получилось! – удивлённо воскликнула Стелла. – Хочешь, я покажу тебе что-то ещё?
Она заговорщически сморщила носик, от чего стала похожа на милую, смешную маленькую обезьянку.
И опять всё вверх ногами перевернулось, «приземлив» нас в каком-то сумасшедше-ярком «попугайном» мире… в котором дико кричали тысячи птиц и от этой ненормальной какофонии закружилась голова.
– Ой! – звонко засмеялась Стелла, – не так!
И сразу наступила приятная тишина... Мы ещё долго «шалили» вместе, теперь уже попеременно создавая смешные, весёлые, сказочные миры, что и вправду оказалось совершенно несложно. Я никак не могла оторваться от всей этой неземной красоты и от хрустально-чистой, удивительной девочки Стеллы, которая несла в себе тёплый и радостный свет, и с которой искренне хотелось остаться рядом навсегда…
Но реальная жизнь, к сожалению, звала обратно «опуститься на Землю» и мне приходилось прощаться, не зная, удастся ли когда-то хоть на какое-то мгновение её опять увидеть.
Стелла смотрела своими большими, круглыми глазами, как будто желая и не смея что-то спросить... Тут я решила ей помочь:
– Ты хочешь, чтобы я пришла ещё? – с затаённой надеждой спросила я.
Её смешное личико опять засияло всеми оттенками радости:
– А ты правда-правда придёшь?! – счастливо запищала она.
– Правда-правда приду… – твёрдо пообещала я...

Загруженные «по-горлышко» каждодневными заботами дни сменялись неделями, а я всё ещё никак не могла найти свободного времени, чтобы посетить свою милую маленькую подружку. Думала я о ней почти каждый день и сама себе клялась, что завтра уж точно найду время, чтобы хоть пару часов «отвести душу» с этим чудесным светлым человечком... А также ещё одна, весьма странная мысль никак не давала мне покоя – очень хотелось познакомить бабушку Стеллы со своей, не менее интересной и необычной бабушкой... По какой-то необъяснимой причине я была уверена, что обе эти чудесные женщины уж точно нашли бы о чём поговорить...
Так, наконец-то, в один прекрасный день я вдруг решила, что хватит откладывать всё «на завтра» и, хотя совершенно не была уверена, что Стеллина бабушка именно сегодня будет там, решила, что будет чудесно если сегодня я наконец-то навещу свою новую подружку, ну, а если повезёт, то и наших милых бабушек друг с другом познакомлю.
Какая-то странная сила буквально толкала меня из дома, будто кто-то издалека очень мягко и, в то же время, очень настойчиво меня мысленно звал.
Я тихо подошла к бабушке и, как обычно, начала около неё крутиться, стараясь придумать, как бы ей всё это получше преподнести.
– Ну, что, пойдём что-ли?.. – спокойно спросила бабушка.
Я ошарашено на неё уставилась, не понимая каким образом она могла узнать, что я вообще куда-то собралась?!.
Бабушка хитро улыбнулась и, как ни в чём не бывало, спросила:
– Что, разве ты не хочешь со мной пройтись?
В душе возмутившись такому бесцеремонному вторжению в мой «частный мысленный мир», я решила бабушку «испытать».
– Ну, конечно же хочу! – радостно воскликнула я, и не говоря куда мы пойдём, направилась к двери.
– Свитер возьми, вернёмся поздно – прохладно будет! – вдогонку крикнула бабушка.
Тут уж я дольше выдержать не могла...
– И откуда ты знаешь, куда мы идём?! – нахохлившись, как замёрзший воробей, обижено буркнула я.
Так у тебя ж всё на лице написано, – улыбнулась бабушка.
На лице у меня, конечно же, написано этого не было, но я бы многое отдала, чтобы узнать, откуда она так уверенно всегда всё знала, когда дело касалось меня?
Через несколько минут мы уже дружно топали по направлению к лесу, увлечённо болтая о самых разнообразных и невероятных историях, которых она, естественно, знала намного больше, чем я, и это была одна из причин, почему я так любила с ней гулять.
Мы были только вдвоём, и не надо было опасаться, что кто-то подслушает и кому-то может быть не понравится то, о чём мы говорим.
Бабушка очень легко принимала все мои странности, и никогда ничего не боялась; а иногда, если видела, что я полностью в чём-то «потерялась», она давала мне советы, помогавшие выбраться из той или иной нежелательной ситуации, но чаще всего просто наблюдала, как я реагирую на, уже ставшие постоянными, жизненные сложности, без конца попадавшиеся на моём «шипастом» пути. В последнее время мне стало казаться, что бабушка только и ждёт когда попадётся что-нибудь новенькое, чтобы посмотреть, повзрослела ли я хотя бы на пяту, или всё ещё «варюсь» в своём «счастливом детстве», никак не желая вылезти из коротенькой детской рубашонки. Но даже за такое её «жестокое» поведение я очень её любила и старалась пользоваться каждым удобным моментом, чтобы как можно чаще проводить с ней время вдвоём.
Лес встретил нас приветливым шелестом золотой осенней листвы. Погода была великолепная, и можно было надеяться, что моя новая знакомая по «счастливой случайности» тоже окажется там.
Я нарвала маленький букет каких-то, ещё оставшихся, скромных осенних цветов, и через несколько минут мы уже находились рядом с кладбищем, у ворот которого... на том же месте сидела та же самая миниатюрная милая старушка...
– А я уже думала вас не дождусь! – радостно поздоровалась она.
У меня буквально «челюсть отвисла» от такой неожиданности, и в тот момент я видимо выглядела довольно глупо, так как старушка, весело рассмеявшись, подошла к нам и ласково потрепала меня по щеке.
– Ну, ты иди, милая, Стелла уже заждалась тебя. А мы тут малость посидим...
Я не успела даже спросить, как же я попаду к той же самой Стелле, как всё опять куда-то исчезло, и я оказалась в уже привычном, сверкающем и переливающемся всеми цветами радуги мире буйной Стеллиной фантазии и, не успев получше осмотреться, тут же услышала восторженный голосок:
– Ой, как хорошо, что ты пришла! А я ждала, ждала!..
Девчушка вихрем подлетела ко мне и шлёпнула мне прямо на руки... маленького красного «дракончика»... Я отпрянула от неожиданности, но тут же весело рассмеялась, потому что это было самое забавное и смешное на свете существо!..
«Дракончик», если можно его так назвать, выпучил своё нежное розовое пузо и угрожающе на меня зашипел, видимо сильно надеясь таким образом меня напугать. Но, когда увидел, что пугаться тут никто не собирается, преспокойно устроился у меня на коленях и начал мирно посапывать, показывая какой он хороший и как сильно его надо любить...
Я спросила у Стелы, как его зовут, и давно ли она его создала.
– Ой, я ещё даже и не придумала, как звать! А появился он прямо сейчас! Правда он тебе нравится? – весело щебетала девчушка, и я чувствовала, что ей было приятно видеть меня снова.
– Это тебе! – вдруг сказала она. – Он будет с тобой жить.
Дракончик смешно вытянул свою шипастую мордочку, видимо решив посмотреть, нет ли у меня чего интересненького... И неожиданно лизнул меня прямо в нос! Стелла визжала от восторга и явно была очень довольна своим произведением.
– Ну, ладно, – согласилась я, – пока я здесь, он может быть со мной.
– Ты разве его не заберёшь с собой? – удивилась Стелла.
И тут я поняла, что она, видимо, совершенно не знает, что мы «разные», и что в том же самом мире уже не живём. Вероятнее всего, бабушка, чтобы её пожалеть, не рассказала девчушке всей правды, и та искренне думала, что это точно такой же мир, в котором она раньше жила, с разницей лишь в том, что теперь свой мир она ещё могла создавать сама...
Я совершенно точно знала, что не хочу быть тем, кто расскажет этой маленькой доверчивой девочке, какой по-настоящему является её сегодняшняя жизнь. Она была довольна и счастлива в этой «своей» фантастической реальности, и я мысленно себе поклялась, что ни за что и никогда не буду тем, кто разрушит этот её сказочный мир. Я только не могла понять, как же объяснила бабушка внезапное исчезновение всей её семьи и вообще всё то, в чём она сейчас жила?..
– Видишь ли, – с небольшой заминкой, улыбнувшись сказала я, – там где я живу драконы не очень-то популярны....
– Так его же никто не увидит! – весело прощебетала малышка.
У меня прямо-таки гора свалилась с плеч!.. Я ненавидела лгать или выкручиваться, и уж особенно перед таким чистым маленьким человечком, каким была Стелла. Оказалось – она прекрасно всё понимала и каким-то образом ухитрялась совмещать в себе радость творения и грусть от потери своих родных.
– А я наконец-то нашла себе здесь друга! – победоносно заявила малышка.
– Да ну?.. А ты меня с ним когда-нибудь познакомишь? – удивилась я.
Она забавно кивнула своей пушистой рыжей головкой и лукаво прищурилась.
– Хочешь прямо сейчас? – я чувствовала, что она буквально «ёрзает» на месте, не в состоянии более сдерживать своё нетерпение.
– А ты уверена, что он захочет придти? – насторожилась я.
Не потому, что я кого-то боялась или стеснялась, просто у меня не было привычки беспокоить людей без особо важного на то повода, и я не была уверена, что именно сейчас этот повод является серьёзным... Но Стелла была видимо, в этом абсолютно уверена, потому, что буквально через какую-то долю секунды рядом с нами появился человек.
Это был очень грустный рыцарь... Да, да, именно рыцарь!.. И меня очень удивило, что даже в этом, «другом» мире, где он мог «надеть» на себя любую энергетическую «одежду», он всё ещё не расставался со своим суровым рыцарским обличием, в котором он себя всё ещё, видимо, очень хорошо помнил... И я почему-то подумала, что у него должны были на это быть какие-то очень серьёзные причины, если даже через столько лет он не захотел с этим обликом расставаться.
Обычно, когда люди умирают, в первое время после своей смерти их сущности всегда выглядят именно так, как они выглядели в момент своей физической смерти. Видимо, огромнейший шок и дикий страх перед неизвестным достаточно велики, чтобы не добавлять к этому какой-либо ещё дополнительный стресс. Когда же время проходит (обычно через год), сущности старых и пожилых людей понемногу начинают выглядеть молодыми и становятся точно такими же, какими они были в лучшие годы своей юности. Ну, а безвременно умершие малыши резко «взрослеют», как бы «догоняя» свои недожитые годы, и становятся чем-то похожими на свои сущности, какими они были когда вошли в тела этих несчастных, слишком рано погибших, или от какой-то болезни безвременно умерших детей, с той лишь разницей, что некоторые из них чуть «прибавляют» в развитии, если при их коротко прожитых в физическом теле годах им достаточно повезло... И уже намного позже, каждая сущность меняется, в зависимости от того, как она дальше в «новом» мире живёт.
А живущие на ментальном уровне земли высокие сущности, в отличие от всех остальных, даже в состоянии сами себе, по собственному желанию, создавать «лицо» и «одежду», так как, прожив очень долгое время (чем выше развитие сущности, тем реже она повторно воплощается в физическое тело) и достаточно освоившись в том «другом», поначалу незнакомом им мире, они уже сами бывают в состоянии многое творить и создавать.
Почему малышка Стелла выбрала своим другом именно этого взрослого и чем-то глубоко раненого человека, для меня по сей день так и осталось неразгаданной загадкой. Но так как девчушка выглядела абсолютно довольной и счастливой таким «приобретением», то мне оставалось только полностью довериться безошибочной интуиции этой маленькой, лукавой волшебницы...
Как оказалось, его звали Гарольд. Последний раз он жил в своём физическом земном теле более тысячи лет назад и видимо обладал очень высокой сущностью, но я сердцем чувствовала, что воспоминания о промежутке его жизни в этом, последнем, воплощении были чем-то очень для него болезненными, так как именно оттуда Гарольд вынес эту глубокую и скорбную, столько лет его сопровождающую печаль...
– Вот! Он очень хороший и ты с ним тоже подружишься! – счастливо произнесла Стелла, не обращая внимания, что её новый друг тоже находится здесь и прекрасно нас слышит.
Ей, наверняка, не казалось, что говорить о нём в его же присутствии может быть не очень-то правильно... Она просто-напросто была очень счастлива, что наконец-то у неё появился друг, и этим счастьем со мной открыто и с удовольствием делилась.
Она вообще была неправдоподобно счастливым ребёнком! Как у нас говорилось – «счастливой по натуре». Ни до Стеллы, ни после неё, мне никогда не приходилось встречать никого, хотя бы чуточку похожего на эту «солнечную», милую девчушку. Казалось, никакая беда, никакое несчастье не могло выбить её из этой её необычайной «счастливой колеи»... И не потому, что она не понимала или не чувствовала человеческую боль или несчастье – напротив, я даже была уверена, что она чувствует это намного глубже всех остальных. Просто она была как бы создана из клеток радости и света, и защищена какой-то странной, очень «положительной» защитой, которая не позволяла ни горю, ни печали проникнуть в глубину её маленького и очень доброго сердечка, чтобы разрушить его так привычной всем нам каждодневной лавиной негативных эмоций и раненных болью чувств.... Стелла сама БЫЛА СЧАСТЬЕМ и щедро, как солнышко, дарила его всем вокруг.
– Я нашла его таким грустным!.. А теперь он уже намного лучше, правда, Гарольд? – обращаясь к нам обоим одновременно, счастливо продолжала Стелла.
– Мне очень приятно познакомиться с вами, – всё ещё чувствуя себя чуточку скованно, сказала я. – Это наверное очень сложно находиться так долго между мирами?..
– Это такой же мир как все, – пожав плечами, спокойно ответил рыцарь. – Только почти пустой...
– Как – пустой? – удивилась я.
Тут же вмешалась Стелла... Было видно, что ей не терпится поскорее мне «всё-всё» рассказать, и она уже просто подпрыгивала на месте от сжигавшего её нетерпения.
– Он просто никак не мог найти здесь своих близких, но я ему помогла! – радостно выпалила малышка.
Гарольд ласково улыбнулся этому дивному, «искрящемуся» счастьем человечку и кивнул головой, как бы подтверждая её слова:
– Это правда. Я искал их целую вечность, а оказалось, надо было всего-навсего открыть правильную «дверь». Вот она мне и помогла.
Я уставилась на Стеллу, ожидая объяснений. Эта девочка, сама того не понимая, всё больше и больше продолжала меня удивлять.
– Ну, да, – чуть сконфужено произнесла Стелла. – Он рассказал мне свою историю, и я увидела, что их здесь просто нет. Вот я их и поискала...
Естественно, из такого объяснения я ничего толком не поняла, но переспрашивать было стыдно, и я решила подождать, что же она скажет дальше. Но, к сожалению или к счастью, от этой смышлёной малышки не так-то просто было что-то утаить... Хитро глянув на меня своими огромными глазами, она тут же предложила:
– А хочешь – покажу?
Я только утвердительно кивнула, боясь спугнуть, так как опять ожидала от неё чего-то очередного «потрясающе-невероятного»... Её «цветастая реальность» куда-то в очередной раз исчезла, и появился необычный пейзаж...
Судя по всему, это была какая-то очень жаркая, возможно восточная, страна, так как всё кругом буквально слепило ярким, бело-оранжевым светом, который обычно появлялся только лишь при очень сильно раскалённом, сухом воздухе. Земля, сколько захватывал глаз, была выжженной и бесцветной, и, кроме в голубой дымке видневшихся далёких гор, ничто не разнообразило этот скупо-однообразный, плоский и «голый» пейзаж... Чуть дальше виднелся небольшой, древний белокаменный город, который по всей окружности был обнесён полуразрушенной каменной стеной. Наверняка, уже давным-давно никто на этот город не нападал, и местные жители не очень-то беспокоились о «подновлении» обороны, или хотя бы «постаревшей» окружающей городской стены.
Внутри по городу бежали узенькие змееподобные улочки, соединяясь в одну-единственную пошире, с выделявшимися на ней необычными маленькими «замками», которые скорее походили на миниатюрные белые крепости, окружённые такими же миниатюрными садами, каждый из которых стыдливо скрывался от чужих глаз за высокой каменной стеной. Зелени в городе практически не было, от чего залитые солнцем белые камни буквально «плавились» от испепеляющей жары. Злое, полуденное солнце яростно обрушивало всю мощь своих обжигающих лучей на незащищённые, пыльные улицы, которые, уже задыхаясь, жалобно прислушивались к малейшему дуновению, так и не появлявшегося, свежего ветерка. Раскалённый зноем воздух «колыхался» горячими волнами, превращая этот необычный городок в настоящую душную печь. Казалось, это был самый жаркий день самого жаркого на земле лета.....
Вся эта картинка была очень реальной, такой же реальной, какими когда-то были мои любимые сказки, в которые я, так же, как здесь, «проваливалась с головой», не слыша и не видя ничего вокруг...
Вдруг из «общей картинки» выделилась маленькая, но очень «домашняя» крепость, которая, если бы не две смешные квадратные башенки, походила бы более на большой и довольно уютный дом.
На ступеньках, под большим оливковым деревом, играл маленький белокурый мальчонка лет четырёх-пяти. А за ним, под старой яблоней собирала упавшие яблоки полная, приятная женщина, похожая на милую, заботливую, добродушную няню.
На дворе появилась очень красивая, светловолосая молодая дама и... мой новый знакомый – рыцарь Гарольд.
Женщина была одета в необычное, но видимо, очень дорогое, длинное шёлковое платье, складки которого мягко колыхались, повторяя каждое движение её лёгкого, изящного тела. Смешная, шитая бисером, голубая шёлковая шапочка мирно покоилась на светлых волосах красивой дамы, великолепно подчёркивая цвет её больших светло-голубых глаз.
Гарольд же, несмотря на такую испепеляющую, адскую жару, почти что задыхаясь, «честно мучился» в своих раскалённых рыцарских доспехах, мысленно проклиная сумасшедшую жару (и тут же прося прощения у «милостивого» Господа, которому он так верно и искренне уже столько лет служил)... Горячий пот, сильно раздражая, лился с него градом, и, застилая ему глаза, бессердечно портил быстро убегавшие минуты их очередного «последнего» прощания... По-видимому, рыцарь собрался куда-то очень далеко, потому что лицо его милой дамы было очень печальными, несмотря на то, что она честно, изо всех сил пыталась это скрыть...
– Это в последний раз, ласка моя... Я обещаю тебе, это правда в последний раз, – с трудом выговорил рыцарь, ласково касаясь её нежной щеки.
Разговор я слышала мысленно, но оставалось странное ощущение чужой речи. Я прекрасно понимала слова, и всё же знала, что они говорят на каком-то другом языке.
– Я тебя больше никогда не увижу... – сквозь слёзы прошептала женщина. – Уже никогда...
Мальчонка почему-то никак не реагировал ни на близкий отъезд своего отца, ни на его прощание с мамой. Он спокойно продолжал играть, не обращая никакого внимания на взрослых, как будто это его никак не касалось. Меня это чуточку удивило, но я не решалась ничего спрашивать, а просто наблюдала, что же будет дальше.
– Разве ты не скажешь мне «до свидания»? – обращаясь к нему, спросил рыцарь.
Мальчик, не поднимая глаз, отрицательно покачал головкой.
– Оставь его, он просто на тебя злится... – грустно попросила женщина. – Он тоже тебе верил, что больше не оставишь его одного.
Рыцарь кивнул и, взобравшись на свою огромную лошадь, не оборачиваясь поскакал по узенькой улице, очень скоро скрывшись за первым же поворотом. А красивая дама печально смотрела ему в след, и душа её готова была бежать... ползти... лететь за ним не важно куда, только бы ещё раз хотя бы на миг увидеть, хоть на короткое мгновение услышать!.. Но она знала, что этого не будет, что она останется там, где стоит, и что, по капризной прихоти судьбы, уже не увидит и не обнимет своего Гарольда никогда... По её бледным, в миг осунувшимся, щекам, катились крупные, тяжёлые слёзы и сверкающими каплями исчезали в пыльной земле...
– Господи сохрани его... – горько шептала женщина. – Я никогда его не увижу... уже никогда... помоги ему, Господи...
Она стояла неподвижно, как скорбная мадонна, ничего вокруг не видя и не слыша, а к её ногам жался белокурый малыш, теперь уже обнаживший всю свою печаль и глядевший с тоской туда, где вместо его любимого папы только лишь одиноко белела пустая пыльная дорога.....
– Как же я мог с тобой не попрощаться, ласка моя?.. – вдруг прозвучал рядом тихий, грустный голос.
Гарольд не отрываясь смотрел на свою милую, и такую печальную жену, и смертельная тоска, которую, казалось, было невозможно смыть даже водопадом слёз, плескалась в его синих глазах... А ведь выглядел он очень сильным и мужественным человеком, которого, вероятнее всего, не так-то просто было прослезить...
– Не надо! Ну не надо печалиться! – гладила его огромную руку своими хрупкими пальчиками малышка Стелла. – Ты же видишь, как сильно они тебя любили?.. Ну, хочешь, мы не будем больше смотреть? Ты это видел и так уже много раз!..
Картинка исчезла... Я удивлённо посмотрела на Стеллу, но не успела ничего сказать, как оказалась уже в другом «эпизоде» этой чужой, но так глубоко затронувшей мою душу, жизни.
Просыпалась непривычно яркая, усыпанная алмазными каплями росы, весёлая, розовая заря. Небо на мгновение вспыхнуло, окрасив алым заревом каёмочки кудрявых, белобрысых облаков, и сразу же стало очень светло – наступило раннее, необычайно свежее утро. На террасе уже знакомого дома, в прохладной тени большого дерева, сидели втроём – уже знакомый нам, рыцарь Гарольд и его дружная маленькая семья. Женщина выглядела изумительно красивой и совершенно счастливой, похожей на ту же самую утреннюю зарю... Ласково улыбаясь, она что-то говорила своему мужу, иногда нежно дотрагиваясь до его руки. А он, совершенно расслабившись, тихо качал на коленях своего заспанного, взъерошенного сынишку, и, с удовольствием попивая нежно розовый, «вспотевший» напиток, время от времени лениво отвечал на какие-то, видимо, ему уже знакомые, вопросы своей прелестной жены ...
Воздух был по-утреннему «звенящим» и удивительно чистым. Маленький опрятный садик дышал свежестью, влагой и запахами лимонов; грудь распирало от полноты струящегося прямо в лёгкие, дурманяще-чистого воздуха. Гарольду хотелось мысленно «взлететь» от наполнявшего его уставшую, исстрадавшуюся душу, тихого счастья!... Он слушал, как тоненькими голосами пели только что проснувшиеся птицы, видел прекрасное лицо своей улыбающейся жены, и казалось, ничто на свете не могло нарушить или отнять у него этот чудесный миг светлой радости и покоя его маленькой счастливой семьи...
К моему удивлению, эта идиллическая картинка вдруг неожиданно отделилась от нас со Стеллой светящейся голубой «стеной», оставляя рыцаря Гарольда со своим счастьем наедине. А он, забыв обо всём на свете, всей душой «впитывал» эти чудесные, и такие дорогие ему мгновения, даже не замечая, что остался один...
– Ну вот, пусть он это смотрит, – тихо прошептала Стелла. – А я покажу тебе, что было дальше...
Чудесное видение тихого семейного счастья исчезло... а вместо него появилось другое, жестокое и пугающее, не обещающее ничего хорошего, а уж, тем более – счастливого конца.....
Это был всё ещё тот же бело-каменный город, и тот же, уже знакомый нам, дом... Только на этот раз всё вокруг полыхало в огне... Огонь был везде. Ревущее, всё пожирающее пламя вырывалось из разбитых окон и дверей, и охватывало мечущихся в ужасе людей, превращая их в кричащие человеческие факелы, чем создавало преследовавшим их чудовищам удачную живую мишень. Женщины с визгом хватали детей, пытаясь укрыться с ними в подвалах, но спасались они не надолго – спустя короткое время хохочущие изверги тащили их, полуголых и отчаянно вопящих, наружу, чтобы насиловать прямо на улице, рядом с ещё не остывшими трупиками их маленьких детей... От разносящейся по всюду копоти почти ничего не было видно... Воздух был «забит» запахами крови и гари, нечем было дышать. Обезумевшие от страха и жары, прятавшиеся в подвалах старики вылазили во двор и тут же падали мёртвыми под мечами жутко гикающих, носящихся по всему городу на конях, звероподобных диких людей. Вокруг слышался грохот копыт, звон железа, и дикие крики, от которых стыла в жилах кровь...
Перед моими глазами, как в кино, проносились страшные, холодящие сердце картинки насилия и зверских убийств... Я не могла на всё это спокойно смотреть, сердце буквально «выпрыгивало» из груди, лоб (как если бы я была в физическом теле!..) покрывался холодной испариной, и хотелось бежать, куда глаза глядят из этого ужасающего, чудовищно-безжалостного мира... Но, взглянув на серьёзно-сосредоточенное личико Стеллы мне стало стыдно за свою слабость, и я заставила себя смотреть дальше.
Мы оказались внутри того же самого дома, только сейчас всё в нём было полностью разбито и уничтожено, а посередине одной из комнат, прямо на полу, валялось мёртвое тело доброй няни... Через разбитые окна с улицы слышались душераздирающие женские крики, всё перемешалось в ужасном кошмаре безысходности и страха... Казалось, весь мир вдруг почему-то сошёл с ума... Тут же мы увидели другую комнату, в которой трое мужчин, тяжело навалившись, пытались привязать к ручкам кровати, вырывающуюся из последних сил, светловолосую жену рыцаря Гарольда... А его маленький сын сидел прямо под той же кроватью, сжимая в своих малюсеньких ручках, слишком большой для него, папин кинжал и, закрыв глаза, сосредоточено что-то шептал... Никто во всей этой сумасшедшей суматохе никакого внимания на него не обращал, а он был так странно и «неподвижно» спокоен, что сперва я подумала – с малышом, от всего этого ужаса, случился самый настоящий эмоциональный удар. Но очень скоро поняла, что ошиблась... Как оказалось, ребёнок, попросту, из последних сил пытался собраться для какого-то, видимо очень решительного и важного шага...
Он мог свободно дотянуться до любого из насильников, и я сперва подумала, что бедный малыш, думая ещё совершенно по-детски, хочет попытаться как-то защитить свою несчастную маму. Но, как оказалось, этот крошечный, насмерть напуганный мальчонка, был в своей, ещё детской, душе настоящим сыном рыцаря, и сумел сделать самый правильный и единственный в тот жуткий момент вывод... и решился на самый тяжёлый в его коротенькой жизни, шаг... Каким-то образом, наконец, собравшись, и тихо прошептав «мамочка!», он выскочил наружу, и изо всех своих детских силёнок.... полоснул тяжеленным кинжалом прямо по нежной шее свою бедную мать, которую уже никак по-другому не мог спасти, и которую он всем своим детским сердечком беззаветно любил....
Вначале, в «насильническом» азарте, происшедшего никто даже и не заметил... Мальчонка тихонько отполз в угол, и видимо не имея ни на что больше сил, сидел застывший, ко всему безразличный, и расширившимися от ужаса глазами наблюдал как прямо перед ним, от его же руки, уходила из жизни его добрая, самая лучшая на свете, ласковая мама...
Вдруг это страшное видение куда-то исчезло и вокруг опять сиял, переливаясь всеми цветами радуги, светлый и радостный Стеллин мир... А я, не в состоянии прийти в себя от увиденного кошмара, пыталась сохранить в своей памяти чистый образ этого чудесного, храброго маленького мальчика, и даже не заметила, что плачу... Я чувствовала, как по моим щекам рекой текут слёзы, но мне почему-то ни капельки не было стыдно...
– Дальше тебе не буду показывать, потому что там будет ещё грустнее... – расстроено сказала Стелла. – Но мы их нашли, с ними всё в порядке! Ты не грусти так! – тут же опять, стряхнув печаль, прощебетала она.
А бедный Гарольд сидел на созданном ею сверкающем камне, гладил одним пальцем мурлыкающего красного дракончика, и был от нас очень далеко, в своём заветном мире, в котором наверняка все они были всё ещё вместе, и в котором очень реально жила его несвершившаяся мечта...
Мне было так его жаль!.. Но, к сожалению, помочь ему было не в моих силах. И мне, честно, очень хотелось узнать, чем же эта необыкновенная малышка ему помогла...
– Мы нашли их! – опять повторила Стелла. – Я не знала, как это сделать, но бабушка мне помогла!
Оказалось, что Гарольд, при жизни, даже не успел узнать, как страшно пострадала, умирая, его семья. Он был рыцарем-воином, и погиб ещё до того, как его город оказался в руках «палачей», как и предсказывала ему жена.
Но, как только он попал в этот, ему незнакомый, дивный мир «ушедших» людей, он сразу же смог увидеть, как безжалостно и жестоко поступила с его «единственными и любимыми» злая судьба. После он, как одержимый, целую вечность пытался как-то, где-то найти этих, самых ему дорогих на всём белом свете людей... И искал он их очень долго, больше тысячи лет, пока однажды какая-то, совершенно незнакомая, милая девочка Стелла не предложила ему «сделать его счастливым» и не открыла ту «другую» нужную дверь, чтобы наконец-то их для него найти...