Нидерландская революция

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
[[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Нидерландская революцияОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Нидерландская революцияОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Нидерландская революция
Нидерландская революция
Картина «Гибралтарская битва»
Гибралтарская битва
Дата

1568 — январь 1648

Место

Нидерланды, совр. Бельгия, Гибралтар

Причина

Объявление независимости Республики Соединенных провинций от Испании

Итог

Мюнстерский договор, признание независимости Нидерландских провинций

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
Семнадцать провинций
22px Республика Соединенных провинций
22px Испанская империя
Командующие
Вильгельм I Оранский
Мориц Оранский
Вильгельм II Оранский
Эрцгерцог Матвей
Франсуа Анжуйский
Якоб ван Хемскерк
Филипп II
Фернандо Альварес, герцог Альба
Хуан Австрийский
Алессандро Фарнезе
Хуан Альварес де Авила
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Нидерландская революция
Остервел –

Дальхайм – Гейлигерлее – Гронинген – Йемгум – Жодуань – Брилле – Гус – Харлем – Флиссинген – Борселе – Харлеммермер – Зёйдерзе – Алкмар – Лейден – Реймерсвал – Мок – Зирикзе – Антверпен(1) – Жамблу – Рейменам – Девентер(1) – Маастрихт(1) – Бреда(1) – Антверпен(2) – Эмпел – Боксум – Зютфен – Берген-оп-Зом(1) – Непобедимая армада – Английская армада – Бреда(2) – Девентер(2) – Хюлст(1) – Грунло(2) – Хюлст(2) – Тюрнхаут – Грунло(3) – Ньивпорт – Хертогенбос(1) – Остенде – Слёйс – Грунло(4) – Гибралтар(1) – Плайя-Хонда – Гибралтар(2) – Берген-оп-Зом(2) – Бреда(3) – Баия – Пуэрто-Рико – Грунло(5) – Матансас – Хертогенбос(2) – Албролос – Bruges – Слак – Маастрихт(2) – Синт-Мартен – Лёвен – Шенкеншанс – Лизард-Пойнт – Бреда(4) – Венло – Калло – Гелдерн – Дюнкерк – Даунс – Провиденсия – Хюлст(3) – Сан-Висенте – Хюлст(4) – Манильский залив – Пуэрто-де-Кавите

Война за независимость Нидерландов (Нидерландская революция, Восьмидесятилетняя война, в советской историографии - Нидерландская буржуазная революция) (нидерл. Tachtigjarige Oorlog) — вооружённая борьба Семнадцати провинций за освобождение от испанского владычества. В результате войны была признана независимость Семи Соединённых провинций. Области, ныне известные как Бельгия и Люксембург (те из Семнадцати провинций, которые остались под правлением Габсбургов), получили название Южных Нидерландов. Первым лидером нидерландцев был Вильгельм Оранский. Восьмидесятилетняя война стала одним из первых успешных расколов в Европе и привела к появлению первых современных европейских республик.

Изначально Испании удавалось сдерживать всякого рода ополчения. Однако в 1572 году повстанцы захватили Брилле и вспыхнуло восстание. Северные провинции приобрели независимость, сначала де факто и в 1648 де юре. Во время войны Нидерландская республика быстро росла и крепла, становясь мировой силой благодаря торговым судам, развивающейся экономике и науке, а также культурному росту.

Южные Нидерланды (современная территория Бельгии, Люксембурга и северной Франции) какое-то время оставались под властью Испании. Однако длительное угнетающее господство Испании на юге стало причиной бегства финансовой, интеллектуальной и культурной элиты на север, что способствовало успеху Нидерландской республики. К концу войны в 1648 году большая территория Южных Нидерландов была захвачена Францией, которая под руководством кардинала Ришельё и Людовика XIII вступила в союз с Нидерландской республикой в борьбе против Испании в 1630-х годах.

Первый этап конфликта основывался на борьбе Нидерландов за независимость. Однако в центре уже последующего этапа было официальное объявление де факто независимых Соединенных провинций. Этот этап совпал с подъемом Нидерландской республики как мощной силы и становлением Нидерландской колониальной империи.







Предыстория

Файл:Spanish Empire around 1580.png
Европейские территории под властью короля Испании в 1580 году (Нидерланды указаны светло-зеленым) на карте с указанием современных государственных границ.

Карл V получил в наследство от своей матери Хуаны I Безумной Испанию, а от отца Филиппа I Красивого — Нидерланды. Сам Карл V родился на территории тогдашних Нидерландов, в городе Гент. В 1549 году он издал Прагматическую санкцию, выделившую Семнадцать провинций из состава Священной Римской империи и сделавшую их наследственным владением дома Габсбургов. В 1555 году он отрёкся от Нидерландов в пользу своего сына Филиппа II, а в 1556 году и от испанской короны. Неурожай 1566 года, повышение налогов, нетерпимость к набирающему обороты протестантизму породила реакцию в виде иконоборческого восстания, которое было спровоцировано протестантскими агитаторами. В тот момент штатгальтером Нидерландов была Маргарита Пармская. Однако в 1567 году испанский король отправил в Нидерланды с широкими полномочиями герцога Альбу, чьи «антикризисные» меры буквально взорвали страну.

Налогообложение

В состав Нидерландов входили зажиточные территории, в числе которых была и Фландрия, обладавшая развитой экономикой и долгое время находившаяся под властью французских королей. Мировой империи Карла V принадлежали крупные американские и европейские территории, контроль и защита которых затруднялась огромными размерами империи. Это большое государство почти непрерывно находилось в состоянии войны со своими соседями в Европе, в первую очередь, с Францией в Итальянских войнах и турками в Средиземном море. Также велись войны против протестантских князей в Германии. Нидерланды выплачивали высокие налоги для финансирования этих войн, но они воспринимались как ненужные, а иногда и просто вредные, поскольку были направлены против наиболее важных торговых партнёров.

Протестантизм

Файл:Leo belgicus.png
Карта «Leo Belgicus» с изображением восставших провинций (1609).

В ходе XVI столетия протестантизм быстро распространялся в северной части Европы. Нидерландские протестанты после первоначальных репрессий были приняты властями и к ним стали относиться толерантно. К 1560-м годам протестантская (кальвинистская) община обрела значительное влияние в Нидерландах, хотя в то время была меньшинством. В обществе, зависящем от торговли, свобода и терпимость были основными вопросами. Тем не менее Карл V, а затем Филипп II, считали своим долгом бороться с протестантизмом, который являлся ересью с точки зрения католической церкви. Суровые меры привели к увеличению жалоб в Нидерландах, где органы местного самоуправления приступили к реализации курса на мирное сосуществование. Во второй половине столетия ситуация накалялась. Филипп направил войска для подавления восстания и превращения Нидерландов снова в католический регион. Нидерландские протестанты с их скромным образом жизни выглядели предпочтительнее в сравнении с роскошными, по общему мнению, привычками католического духовенства.

Централизация

Смещение баланса сил в эпоху позднего средневековья означало, что многие из нидерландских администраторов уже не были потомственными аристократами, а происходили из незнатных семей, достигших своего статуса в течение последних веков. В этой коллекции рассеянных аристократических княжеств в союзе и под предводительством бургундских герцогов более, чем когда-либо, выделялось высшее дворянство и их правители. В пятнадцатом веке Брюссель, таким образом, стал де-факто столицей семнадцати провинций.

Ещё в средние века районы Нидерландов, представленные дворянством и торговцами, пользовались значительной автономией при назначении администраторов. Карл V и Филипп II совершенствовали управление империей путём повышения авторитета центральной власти в вопросах права и налогов, что вызвало подозрения среди дворянства и купечества. Одним из примеров этого является захват власти в городе Утрехте в 1528 году, когда Карл V заменил Совет Гильдии мастеров, управлявший городом, собственным наместником, который взял власть во всей провинции Утрехт. Карл приказал построить крупный укреплённый замок Вреденбург для защиты от княжества Гельдерн и контроля за гражданами Утрехта. При правлении Марии Австрийской (1531—1555) традиционная власть наместников и высшей знати была заменена профессиональными юристами в Государственном совете.

Начальный этап (1555—1572)

Файл:Philip II.jpg
Филипп II в парадных доспехах

Прелюдия к восстанию (1555—1568)

В 1556 году Карл передал трон своему сыну Филиппу II. Карла, несмотря на суровые методы, рассматривали в качестве правителя, который нужен Нидерландам. Филипп же вырос в Испании и не говорил ни по-нидерландски, ни по-французски. Во время царствования Филиппа положение в Нидерландах обострилось из-за более высокого налогообложения, подавления протестантизма и централизации власти. Растущий конфликт достиг точки кипения и, в конечном итоге, привел к войне за независимость.

Дворянство в оппозиции

В рамках усилий по созданию стабильного и надёжного правительства Нидерландов Филипп назначил Маргариту Пармскую штатгальтером Нидерландов. Он продолжил политику своего отца при назначении членов высшего дворянства Нидерландов в Государственный совет — руководящий орган семнадцати провинций. Главой этого совета он поставил Антуана Перрено де Гранвеля, который был его доверенным лицом. Тем не менее, уже в 1558 году штаты провинций и генеральный штат Нидерландов стали противоречить пожеланиям Филиппа, возражая против его налоговой политики и требуя вывода испанских войск с юга Нидерландов. При последующих реформах Филипп встретился с сильной оппозицией. Некоторые из наиболее влиятельных вельмож, в том числе граф Эгмонт и Филипп де Монморанси, вышли из состава Государственного совета до тех пор, пока его возглавляет Гранвель. В этот же период, несмотря на ужесточение власти, росли религиозные протесты.

В декабре 1565 г. группой нидерландских дворян был составлен документ, известный как Компромисс дворян[1]Первыми лицами, подписавшими акт Компромисса и инициаторами его были Людовик Нассауский, Николай де Гамм, Бредероде и др., автором же документа считается Сент-Альдегонд. Документ, тайно пущенный по рукам, скоро был покрыт массой подписей — и дворян, и горожан, и католиков, и кальвинистов. Конфедераты клялись, что не посягают ни на славу Божию, ни на королевскую власть; напротив, цель их — «утверждение королевской власти и уничтожение всяких смут, мятежей, партий и заговоров»; они обязывались оставаться в неразрывном союзе и защищать друг друга от гонений и преследований.

Иконоборчество и репрессии. Начало восстания

Атмосфера в Нидерландах была напряжённой в связи с восстанием лидеров кальвинистов, голода после неурожая в 1565 году и экономических трудностей в связи с Северной войной. В начале августа 1566 года монастырская церковь в Стеенворде во Фландрии (в настоящее время в Северной Франции) была разграблена под предводительством проповедника Себастьяна Матте. За этим инцидентом последовал ряд аналогичных беспорядков во Фландрии и вскоре Нидерланды стали ареной массового иконоборческого движения кальвинистов, которые врывались в церкви и другие религиозные здания, оскверняли и разрушали статуи и изображения католических святых по всей стране. По словам кальвинистов, эти статуи представляли собой поклонение идолам. Действия иконоборцев разделили дворянство на два лагеря. Филипп утратил контроль над ситуацией в Нидерландах и отправил армию для подавления мятежа. 22 августа 1567 года Фернандо Альварес де Толедо (герцог Альба) вошел в Брюссель во главе 10-тысячного войска.

Альба приехал с инструкцией Филиппа, которая повелевала, захватив почётнейших граждан страны, отправить их на смертную казнь, конфисковать в казну их имущество и поддерживать католическую веру во всей строгости. Смерть принца Оранского, Эгмонта, Горна и других была заранее решена. Но из трёх вождей Альбе удалось завлечь в свои сети только Эгмонта и Горна и 9 сентября 1567 года арестовать их. Судилище называлось «советом о беспорядках», а от народа получило название «Кровавого совета» (Bloedraad) и вполне оправдывало это прозвище.

В течение трёх месяцев Альба послал на эшафот до 1800 человек; тот, кого привлекали к следствию, был фактически уже осуждён; малейшего подозрения, даже клеветы со стороны врага было для этого достаточно; а более снисходительного приговора, чем смертная казнь и конфискация имущества, суд не выносил. Оранские принцы Вильгельм и Людвиг также были приглашены на суд, но, проявив благоразумие, не явились. Напротив, весною 1568 года они начали из Германии войну. Вначале, однако, они лишь ухудшили ужасное положение своей страны.

Победа, одержанная Людвигом в мае 1568 года в битве при Гейлигерлее, побудила Альбу казнить Эгмонта, Горна и других знатных лиц (в июне), и он отплатил за победу Людвига двумя победами и весьма искусными операциями против Вильгельма, которого с незначительными потерями совершенно вытеснил из страны в октябре 1568 года.

Но Испании мешал тот факт, что она была вынуждена вести войну на разных фронтах одновременно. Борьба против Османской империи в Средиземном море ограничивала военную мощь, развернутую против мятежников в Нидерландах. Уже в 1566 году с помощью французской дипломатии (учитывая франко-османский альянс) Вильгельм I Оранский обратился с просьбой о поддержке к Османской империи. Османская империя предложила прямую военную помощь повстанцам, во-первых, через связь Иосифа Нази (англ.) с протестантами в Антверпене, а во-вторых, через письмо Сулеймана Великолепного «Лютеранам» во Фландрии с предложением помощи войсками по первой просьбе. Сулейман даже утверждал, что считает себя религиозно близким протестантам, «так как они не поклоняются идолам, верят в единого Бога и воевали против папы и императора». Лозунгом гёзов стал «Лучше турки, чем Папа», и они даже имели красное знамя с полумесяцем, напоминающее турецкое знамя. Турки продолжали оказывать поддержку Нидерландам вместе с французами и англичанами, а также поддерживали протестантов и кальвинистов, как один из способов противостояния Габсбургам в Европе.

В Нидерландах опять началась кровавая расправа; число казней вскоре достигло нескольких тысяч, было конфисковано имущества на 30 миллионов талеров, торговля и промышленность остановились, сотни тысяч людей спасались бегством за границу. После этого начались притеснения с помощью новых налогов: в марте 1569 года государственные чины в Брюсселе должны были дать своё согласие на три декрета, которыми был установлен сбор 1 процента со всего движимого и недвижимого имущества, 5 % с продажи земельной собственности и 10 % с цены любого проданного товара. Этими декретами была остановлена промышленность и политическая катастрофа стала неизбежна. Её не могло предотвратить нечто вроде амнистии, обнародованной 4 июля 1570 года, хотя при этом все эдикты остались в силе, а когда 31 июля 1571 года была предпринята попытка произвести сбор новых налогов, то все лавки закрылись; не было ни купли, ни продажи, прекратились всякая работа и всякое промышленное движение.

Возрождение надежд (1572—1585)

Требования Альбы о введении новых налогов вызвали решительный протест как протестантов, так и католиков. Поддержка повстанцев выросла также за счёт большой группы беженцев, которые бежали из страны во время правления Альбы. 1 апреля 1572 года гёзы под предводительством своего лидера графа де ла Марк неожиданно захватили почти незащищённый город Брилле. Благодаря этому укреплённому городу повстанцы получили плацдарм и, что более важно, знак победы на севере страны. Это был знак для протестантов нижней Голландии восстать ещё раз.

Большинство из наиболее важных городов в провинциях Голландии и Зеландии объявили лояльность по отношению к повстанцам. Заметным исключением являются Амстердам и Мидделбург, которые остались верными католикам до 1578 года. Вильгельм Оранский был поставлен во главе восстания. Он был признан в качестве генерал-губернатора и штатгальтера Голландии, Зеландии, Фрисландии и Утрехта на совещании в Дордрехте в июле 1572 года. Было решено, что власть будет распределена между Оранским и штатами. В связи с растущим влиянием повстанцев в северных провинциях война вступила в решающую фазу.

Также усилились разногласия среди голландцев. С одной стороны там было кальвинистское воинствующее большинство, которое хотело продолжить борьбу с католическим Филиппом II и обратить всех голландских граждан в кальвинизм. С другой стороны существовало католическое меньшинство, которое хотело оставаться верным правителю и его администрации в Брюсселе. Вильгельм Оранский стал центральной фигурой сплочения этих групп во имя общей цели. В конце концов он был вынужден перейти к более радикальным кальвинистам потому, что кальвинисты были наиболее фанатичны в борьбе с испанцами. Он перешёл в кальвинизм в 1573 году.

Гентское умиротворение

Вместо не сумевшего справиться с мятежом герцога Альбы в 1573 году был назначен новый наместник Нидерландов Луис де Рекезенс. Но за три года его правления (он умер в начале 1576 года) испанцам так и не удалось переломить ситуацию в борьбе с повстанцами. В 1575 году Испания объявила о банкротстве, что привело к задержке жалования наёмникам и 4 ноября 1576 года вылилось в мятеж, получивший название «Испанской ярости», в ходе которого испанские солдаты разграбили Антверпен и уничтожили около 8 тысяч его жителей. Эти события укрепили решимость повстанцев Семнадцати провинций взять судьбу в собственные руки.

8 ноября 1576 года между северными (кальвинистскими) и южными (католическими) провинциями Нидерландов было заключено соглашение (Гентское умиротворение), в котором были провозглашены религиозная терпимость и политическое единство для совместной борьбы против испанских сил. В большинстве католических провинций ущерб от иностранных войск являлся главной причиной вступления в открытое противостояние с испанцами, при этом формально власть Филиппа II была сохранена. Тем не менее, отдельные религиозные столкновения продолжались и Испания, используя поставки золота из Нового Света, направила новую армию под командованием Алессандро Фарнезе.

В 1577-1584 гг. существовала кальвинистская Гентская республика, nl:Gentse Republiek.


Аррасская уния и Утрехтская уния

6 января 1579 года, некоторые южные провинции (Артуа, Геннегау и так называемая Валлонская Фландрия), недовольные агрессивным кальвинизмом северных провинций, выразили лояльность испанскому королю и подписали Аррасскую унию, означавшую отказ от соглашений Гентского умиротворения.

23 января 1579 года в ответ на Аррасскую унию Вильгельм I Оранский объединил северные провинции: Голландию, Зеландию, Утрехт, Гронинген и Гельдерн в Утрехтскую унию. Города Южных Нидерландов Брюгге, Гент, Антверпен и Брюссель поддержали Утрехтскую унию Севера и присоединились к ней. Таким образом Семнадцать провинций оказались разделены на восставшие северные и покорившиеся испанскому королю южные.

Акт о клятвенном отречении

Генеральные штаты пытались найти подходящую замену Филиппу II Испанскому в качестве короля. Естественным выбором на роль защитника Нидерландов представлялась протестантская королева Англии Елизавета, однако она не захотела непосредственно вмешиваться в ситуацию. В ответ на отказ Елизаветы Генеральные штаты пригласили правителем младшего брата французского короля герцога Анжуйского. Тот согласился при условии, что Нидерланды официально осудят любые проявления лояльности к Филиппу. В 1581 году был опубликован Акт о клятвенном отречении, который провозгласил, что король Испании не исполнял своих обязанностей в Нидерландах и поэтому больше не считается там законным королём. Анжу, однако, вызывал глубокое недоверие населения и всё более беспокоился по поводу ограниченности своего влияния. После некоторых усилий укрепить свою власть путём военных действий Франсуа Анжу покинул Нидерланды в 1583 году.

Падение Антверпена

После Акта о клятвенном отречении Испания послала новую армию против вновь Соединённых Провинций. Её возглавил Алессандро Фарнезе, герцог Пармский, который завоевал основную часть Фландрии и Брабант, а также значительную часть северо-восточных провинций, повсюду восстанавливая католичество и подвергая протестантов казням и пыткам. Антверпен, в то время крупнейший город в Нидерландах, пал в 1585 году, в результате чего более половины его населения бежало на север. Численность населения Антверпена упала со 100 тысяч жителей в 1560 до 42 тысяч в 1590 году.

Вильгельм Оранский, объявленный вне закона Филиппом II в марте 1580, был убит сторонником короля Бальтазаром Жераром 10 июля 1584 года.

Нидерланды были поделены на независимую северную часть и южную часть, остававшуюся под испанской властью. Большая часть населения Севера исповедовала протестантизм. Юг, контролируемый испанцами, оставался оплотом католичества. Большинство протестантов бежало на север. Испания держала большое войско на юге страны.

Де-факто независимость севера (1585—1609)

Соединенные Провинции искали поддержки традиционных соперников Испании, и с февраля по май 1585 даже предлагали каждому из монархов Франции и Англии суверенитет над Нидерландами.

Несмотря на многолетнюю неофициальную поддержку Англии, английская королева Елизавета I, желая избежать лобового столкновения с Испанией, не провозглашала этого официально. Годом ранее католики Франции подписали договор с Испанией, ставивший целью уничтожение французских протестантов. Опасаясь, что Франция попадет под контроль Габсбургов, Елизавета Английская начала действовать. Она направила в Нидерланды (1585) в качестве лорда-регента графа Лестера с шеститысячным отрядом войск, включавшим тысячу человек кавалерии. Граф Лестер принял сторону радикальных кальвинистов, что оттолкнуло католиков и умеренных. Пытаясь укрепить свою власть за счёт самостоятельности провинций, граф настроил против себя нидерландских патрициев, а спустя год, лишившись поддержки народа, вернулся в Англию. Генеральные Штаты назначили 20-летнего Морица Оранского на должность командующего нидерландской армии (1587). 7 сентября 1589 года Филипп II приказал отвести все имеющиеся силы на Юг в попытке помешать Генриху Наварскому стать королём Франции. Для Испании Нидерланды стали одним из противников во французских религиозных войнах.

Современные границы Нидерландов в основном сформировались в результате кампаний Морица Оранского. Он сумел использовать катастрофический разгром испанской «Непобедимой Армады» (1588) в противоборстве с английским флотом и морской стихией. Одной из наиболее примечательных особенностей этой войны были волнения военнослужащих испанской армии, вызванные задержкой жалования: в период с 1570 по 1607 год произошло по меньшей мере 40 мятежей. Когда король Франции Генрих IV объявил войну Испании, испанское правительство объявило о банкротстве (1595). Однако, восстановив контроль над морем, Испании удалось значительно увеличить поставки золота и серебра из Америки, что позволило ей усилить военное давление на Англию и Францию.

После заключения договора с Францией (1598) Филипп уступил Нидерланды своей дочери Изабелле и её мужу и своему племяннику Альбрехту VII Австрийскому. В это время Мориц вёл захват важных городов страны. Начиная с важного укрепления Берген-оп-Зом (1588), Мориц завоевал Бреду (1590), Зютфен, Девентер, Делфзейл и Неймеген (1591), Стеенвик, Коворден (1592), Гертруденберг (1593), Гронинген (1594), Грунло, Энсхеде, Оотмарсум, Олдензал (1597) и Граве (1602). Эта кампания проходила в пограничных районах современных Нидерландов. В сердце Нидерландов установился мир, который впоследствии перешёл в нидерландский Золотой век.

Испанская власть в Южных Нидерландах оставалась сильной. Однако контроль над Зеландией позволил Северным Нидерландам регулировать движение через устье Шельды, которая связывала с морем важный порт Антверпен. Порт Амстердама извлёк весьма большую пользу из блокады порта Антверпена. Тем не менее, по предложению Морица, кампания за освобождение Южных Нидерландов началась в 1600 году. Эта кампания была направлена также на устранение угрозы для голландской торговли, возникшей в связи с поддержкой испанцами торговцев Дюнкерка. Испанцы укрепили свои позиции вдоль побережья, что привело к битве у Ньивпорта.

Армия Генеральных Штатов завоевала признание для себя и своего командира, нанеся поражение испанским войскам в открытом бою. Мориц остановил марш на Дюнкерк и вернулся в северные провинции. Разделение Нидерландов на отдельные государства стало свершившимся фактом. Не устранив угрозу для торговли, исходящую от Дюнкерка, Нидерланды создали свои военно-морские силы для защиты морской торговли, значительно выросшей после создания (1602) Голландской Ост-Индской компании. Укрепление нидерландского флота стало сдерживающим фактором для военно-морских амбиций Испании.

Двенадцать лет перемирия (1609—1621)

В 1609 году было объявлено прекращение огня, после чего последовало двенадцать лет перемирия между Соединёнными провинциями и контролируемыми испанцами южными штатами при посредничестве Франции и Англии.

Во время перемирия в нидерландском лагере возникли две фракции, разнонаправленные политически и религиозно. На одной стороне были приверженцы богослова Якоба Арминия, чьи видные сторонники включали в себя Йохана ван Олденбарневелта (Барневелта) и Гуго Гроция. Арминийцы относились к протестантскому течению ремонстрантов и являлись, как правило, зажиточными торговцами, которые приняли более строгое толкование Библии, чем классические кальвинисты. Помимо этого, они считали, что Нидерланды должны быть республикой. Они оппонировали более радикальным гомаристам (сторонниками Францискуса Гомаруса[2]), которые в 1610 году открыто провозгласили свою верность принцу Морицу. В 1617 году произошла эскалация конфликта, когда республиканцы (ремонстранты) провели «Резолюцию», позволяющую городам принять меры в отношении гомаристов. Однако, Олденбарневелт был обвинен принцем Морицом в государственной измене, арестован и в 1619 году казнён. Гуго Гроций покинул страну после побега из заключения в замке Лёвенстейн.

Заключительный этап (1621—1648)

Возобновление войны

Переговорам о мире мешали два нерешённых вопроса. Во-первых, испанскому требованию религиозной свободы для католиков в Северных Нидерландах противопоставлялось нидерландское требование свободы для протестантов на юге Нидерландов. Во-вторых, существовали несогласия относительно торговых путей в различных колониях (на Дальнем Востоке и в Северной и Южной Америке), которые не удавалось разрешить. Испанцы сделали одно последнее усилие для завоевания Севера, а нидерландцы использовали свои военно-морские силы, чтобы расширить колониальные торговые маршруты в ущерб Испании. Война возобновилась, становясь частью более масштабной Тридцатилетней войны.

В 1622 году испанское нападение на важную крепость Берген-оп-Зом было отбито. Однако, в апреле 1625 года Мориц умер, в то время как испанцы под командованием генерала Амброзио Спинолы осаждали город Бреда, взятый испанцами в июне 1625 года. После этой испанской победы сводный брат Морица Фредерик Генрих, принявший командование армией, в 1629 году захватил ключевой укреплённый город Хертогенбос. Этот город, крупнейший в северной части Брабанта, считался неприступным. Его потеря явилась серьёзным ударом по испанцам.

В 1632 году Фредерик Генрих захватил Венло, Рурмонд и Маастрихт. Попытки нападения на Антверпен и Брюссель, однако, провалились из-за отсутствия поддержки фламандского населения. Это было связано как с грабежами в ходе военных действий, так и с обращением нового поколения жителей Фландрии и Брабанта в католицизм, что породило недоверие к кальвинистской Голландии даже большее, чем к испанским оккупантам.

Мир

Файл:Helst, Peace of Münster.jpg
Жители Амстердама празднуют Мюнстерский мир (картина Б. ван дер Гельста)

30 января 1648 года война закончилась подписанием Мюнстерского договора между Испанией и Нидерландами. 15 мая 1648 года в Мюнстере стороны обменялись ратифицированными копиями договора. Этот договор являлся частью европейского Вестфальского мира, завершавшего Тридцатилетнюю войну. В договоре баланс сил в Западной Европе был приведён в соответствие с реальной расстановкой сил, то есть де-юре Нидерландская Республика была признана в качестве независимого государства и сохранила контроль над территориями, завоёванными на поздних этапах войны. Мир не был долговечным, возникли новые мировые державы.

Уже в 1652 году, через четыре года после подписания мира, Нидерландская и Английская республики начали новую войну.


См. также

Напишите отзыв о статье "Нидерландская революция"

Примечания

  1. Термин «компромисс» является устоявшимся, но чрезмерно буквальным переводом французского термина compromis, который в данном контексте означает скорее «соглашение».
  2. Гомаристы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Литература

  • Пиренн Анри. Нидерландская революция = Histoire de Belgique, tt III-IX, Bruxelles / перевод Ф. А. Коган-Бернштейн, редакция Е. А. Косминского. — Москва: Государственное социально-экономическое издательство, 1937. — 10 000 экз.
  • Чистозвонов А. Н. Нидерландская буржуазная революция XVI века — М.: Издательство АН СССР, 1958.
  • История политических и правовых учений: Учебник / Под ред. О. Э. Лейста — М.: Юридическая литература, 1997. — 576 с. — ISBN 5-7260-0879-0. — [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/Leist/_09.php Гл. 9. Политические и правовые учения в Голландии и Англии в период ранних буржуазных революций.]

Отрывок, характеризующий Нидерландская революция

Мы оказались в каком-то тёмном, неприятном помещении, как будто это была самая настоящая злая тюрьма. В малюсенькой, грязной, сырой и зловонной комнатке, на деревянной лежанке с соломенным тюфяком, сидела измученная страданием, одетая в чёрное, худенькая седовласая женщина, в которой было совершенно невозможно узнать ту сказочно красивую, всегда улыбающуюся чудо-королеву, которую молодой Аксель больше всего на свете любил...

Мария-Антуанетта в Темпле

Он находился в той же комнатке, совершенно потрясённый увиденным и, ничего не замечая вокруг, стоял, преклонив колено, прижавшись губами к её, всё ещё прекрасной, белой руке, не в состоянии вымолвить ни слова... Он пришёл к ней совершенно отчаявшись, испробовав всё на свете и потеряв последнюю надежду её спасти... и всё же, опять предлагал свою, почти уже невозможную помощь... Он был одержим единственным стремлением: спасти её, несмотря ни на что... Он просто не мог позволить ей умереть... Потому, что без неё закончилась бы и его, уже ненужная ему, жизнь...
Они смотрели молча друг на друга, пытаясь скрыть непослушные слёзы, которые узкими дорожками текли по щекам... Не в силах оторвать друг от друга глаз, ибо знали, что если ему не удастся ей помочь, этот взгляд может стать для них последним...
Лысый тюремщик разглядывал разбитого горем гостя и, не собираясь отворачиваться, с интересом наблюдал разворачивавшуюся перед ним грустную сцену чужой печали...
Видение пропало и появилось другое, ничем не лучше прежнего – жуткая, орущая, вооружённая пиками, ножами и ружьями, озверевшая толпа безжалостно рушила великолепный дворец...

Версаль...

Потом опять появился Аксель. Только на этот раз он стоял у окна в какой-то очень красивой, богато обставленной комнате. А рядом с ним стояла та же самая «подруга его детства» Маргарита, которую мы видели с ним в самом начале. Только на этот раз вся её заносчивая холодность куда-то испарилась, а красивое лицо буквально дышало участием и болью. Аксель был смертельно бледным и, прижавшись лбом к оконному стеклу, с ужасом наблюдал за чем-то происходящим на улице... Он слышал шумевшую за окном толпу, и в ужасающем трансе громко повторял одни и те же слова:
– Душа моя, я так и не спас тебя... Прости меня, бедная моя... Помоги ей, дай ей сил вынести это, Господи!..
– Аксель, пожалуйста!.. Вы должны взять себя в руки ради неё. Ну, пожалуйста, будьте благоразумны! – с участием уговаривала его старая подруга.
– Благоразумие? О каком благоразумии вы говорите, Маргарита, когда весь мир сошёл с ума?!.. – закричал Аксель. – За что же её? За что?.. Что же такого она им сделала?!.
Маргарита развернула какой-то маленький листик бумаги и, видимо, не зная, как его успокоить, произнесла:
– Успокойтесь, милый Аксель, вот послушайте лучше:
– «Я люблю вас, мой друг... Не беспокойтесь за меня. Мне не достаёт лишь ваших писем. Возможно, нам не суждено свидеться вновь... Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей...».
Это было последнее письмо королевы, которое Аксель прочитывал тысячи раз, но из чужих уст оно звучало почему-то ещё больнее...
– Что это? Что же там такое происходит? – не выдержала я.
– Это красивая королева умирает... Её сейчас казнят. – Грустно ответила Стелла.
– А почему мы не видим? – опять спросила я.
– О, ты не хочешь на это смотреть, верь мне. – Покачала головкой малышка. – Так жаль, она такая несчастная... Как же это несправедливо.
– Я бы всё-таки хотела увидеть... – попросила я.
– Ну, смотри... – грустно кивнула Стелла.
На огромной площади, битком набитой «взвинченным» народом, посередине зловеще возвышался эшафот... По маленьким, кривым ступенькам на него гордо поднималась смертельно бледная, очень худая и измученная, одетая в белое, женщина. Её коротко остриженные светлые волосы почти полностью скрывал скромный белый чепчик, а в усталых, покрасневших от слёз или бессонницы глазах отражалась глубокая беспросветная печаль...

Чуть покачиваясь, так как, из-за туго завязанных за спиной рук, ей было сложно держать равновесие, женщина кое-как поднялась на помост, всё ещё, из последних сил пытаясь держаться прямо и гордо. Она стояла и смотрела в толпу, не опуская глаз и не показывая, как же по-настоящему ей было до ужаса страшно... И не было никого вокруг, чей дружеский взгляд мог бы согреть последние минуты её жизни... Никого, кто своим теплом мог бы помочь ей выстоять этот ужасающий миг, когда её жизнь должна была таким жестоким путём покинуть её...
До этого бушевавшая, возбуждённая толпа вдруг неожиданно смолкла, как будто налетела на непреодолимое препятствие... Стоявшие в передних рядах женщины молча плакали. Худенькая фигурка на эшафоте подошла к плахе и чуть споткнувшись, больно упала на колени. На несколько коротких секунд она подняла к небу своё измученное, но уже умиротворённое близостью смерти лицо... глубоко вздохнула... и гордо посмотрев на палача, положила свою уставшую голову на плаху. Плачь становился громче, женщины закрывали детям глаза. Палач подошёл к гильотине....
– Господи! Нет!!! – душераздирающе закричал Аксель.
В тот же самый миг, в сером небе из-за туч вдруг выглянуло солнышко, будто освещая последний путь несчастной жертвы... Оно нежно коснулось её бледной, страшно исхудавшей щеки, как бы ласково говоря последнее земное «прости». На эшафоте ярко блеснуло – тяжёлый нож упал, разбрасывая яркие алые брызги... Толпа ахнула. Белокурая головка упала в корзину, всё было кончено... Красавица королева ушла туда, где не было больше боли, не было издевательств... Был только покой...

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..
Я уже заранее знала, что, как только вернусь домой, сразу же понесусь в городскую библиотеку, чтобы собрать всё, что только смогу найти про несчастную Марию-Антуанетту и не успокоюсь пока не найду хоть что-то, хоть какой-то факт, совпадающий с нашими видениями... Я нашла, к сожалению, всего лишь две малюсенькие книжечки, в которых описывалось не так уж и много фактов, но этого было вполне достаточно, потому что они полностью подтверждали точность виденного мною у Стеллы.
Вот то, что мне удалось тогда найти:
любимым человеком королевы был шведский граф, по имени Аксель Ферсен, который беззаветно любил её всю свою жизнь и никогда после её смерти не женился;
их прощание перед отъездом графа в Италию происходило в саду Маленького Трианона – любимого места Марии-Антуанетты – описание которого точно совпадало с увиденным нами;
бал в честь приезда шведского короля Густава, состоявшийся 21 июня, на котором все гости почему-то были одеты в белое;
попытка побега в зелёной карете, организованная Акселем (все остальные шесть попыток побега были также организованы Акселем, но ни одна из них, по тем или иным причинам, не удалась. Правда две из них провалились по желанию самой Марии-Антуанетты, так как королева не захотела бежать одна, оставив своих детей);
обезглавливание королевы проходило в полной тишине, вместо ожидавшегося «счастливого буйства» толпы;
за несколько секунд до удара палача, неожиданно выглянуло солнце...
последнее письмо королевы к графу Ферсену почти в точности воспроизведено в книге «Воспоминания графа Ферсена», и оно почти в точности повторяло нами услышанное, за исключением всего лишь нескольких слов.
Уже этих маленьких деталей хватило, чтобы я бросилась в бой с удесятерённой силой!.. Но это было уже потом... А тогда, чтобы не показаться смешной или бессердечной, я изо всех сил попыталась собраться и скрыть своей восторг по поводу моего чудесного «озарения». И чтобы развеять грустное Стеллино настроение, спросила:
– Тебе очень нравится королева?
– О да! Она добрая и такая красивая... И бедный наш «мальчик», он и здесь столько страдал...
Мне стало очень жаль эту чуткую, милую девчушку, которая, даже в своей смерти, так переживала за этих, совершенно +чужих и почти незнакомых ей людей, как не переживают очень многие за самых родных...
– Наверное в страдании есть какая-то доля мудрости, без которой мы бы не поняли, как дорога наша жизнь? – неуверенно сказала я.
– Вот! Это и бабушка тоже говорит! – обрадовалась девчушка. – Но если люди хотят только добра, то почему же они должны страдать?
– Может быть потому, что без боли и испытаний даже самые лучшие люди не поняли бы по-настоящему того же самого добра? – пошутила я.
Но Стелла почему-то совершенно не восприняла это, как шутку, а очень серьёзно сказала:
– Да, я думаю, ты права... А хочешь посмотреть, что стало с сыном Гарольда дальше? – уже веселее сказала она.
– О нет, пожалуй, больше не надо! – взмолилась я.
Стелла радостно засмеялась.
– Не бойся, на этот раз не будет беды, потому что он ещё живой!
– Как – живой? – удивилась я.
Тут же опять появилось новое видение и, продолжая меня несказанно удивлять, это уже оказался наш век (!), и даже наше время... У письменного стола сидел седой, очень приятный человек и о чём-то сосредоточенно думал. Вся комната была буквально забита книгами; они были везде – на столе, на полу, на полках, и даже на подоконнике. На маленькой софе сидел огромный пушистый кот и, не обращая никакого внимания на хозяина, сосредоточенно умывался большой, очень мягкой лапкой. Вся обстановка создавала впечатление «учёности» и уюта.
– Это, что – он живёт опять?.. – не поняла я.
Стелла кивнула.
– И это прямо сейчас? – не унималась я.
Девочка опять подтвердила кивком её милой рыжей головки.
– Гарольду наверное очень странно видеть своего сына таким другим?.. Как же ты нашла его опять?
– О, точно так же! Я просто «почувствовала» его «ключик» так, как учила бабушка. – Задумчиво произнесла Стелла. – После того, как Аксель умер, я искала его сущность по всем «этажам» и не могла найти. Тогда поискала среди живых – и он снова был там.
– И ты знаешь, кто он теперь, в этой жизни?
– Пока нет... Но обязательно узнаю. Я пыталась много раз к нему «достучаться», но он почему-то меня не слышит... Он всегда один и почти всё время со своими книгами. С ним только старая женщина, его прислуга и этот кот.
– Ну, а жена Гарольда? Её ты тоже нашла?– спросила я.
– Ой, конечно же! Жену ты знаешь – это моя бабушка!.. – лукаво улыбнулась Стелла.
Я застыла в настоящем шоке. Почему-то такой невероятный факт никак не хотел укладываться в моей ошарашенной голове...
– Бабушка?.. – только и смогла произнести я.
Стелла кивнула, очень довольная произведённым эффектом.
– Как же так? Поэтому она и помогла тебе их найти? Она знала?!.. – тысячи вопросов одновременно бешено крутились в моём взбудораженном мозгу, и мне казалось, что я никак не успею всего меня интересующего спросить. Я хотела знать ВСЁ! И в то же время прекрасно понимала, что «всего» мне никто не собирается говорить...
– Я наверное потому его и выбрала, что чувствовала что-то. – Задумчиво сказала Стелла. – А может это бабушка навела? Но она никогда не признается, – махнула рукой девчушка.
– А ОН?.. Он тоже знает? – только и смогла спросить я.
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А почему тебя это так удивляет?
– Просто она уже старенькая... Ему это должно быть тяжело, – не зная, как бы поточнее объяснить свои чувства и мысли, сказала я.
– О, нет! – опять засмеялась Стелла. – Он был рад! Очень-очень рад. Бабушка дала ему шанс! Никто бы не смог ему в этом помочь – а она смогла! И он увидел её опять... Ой, это было так здорово!
И тут только наконец-то я поняла, о чём она говорит... Видимо, бабушка Стеллы дала своему бывшему «рыцарю» тот шанс, о котором он так безнадёжно мечтал всю свою длинную, оставшуюся после физической смерти, жизнь. Ведь он так долго и упорно их искал, так безумно хотел найти, чтобы всего лишь один только раз мог сказать: как ужасно жалеет, что когда-то ушёл... что не смог защитить... что не смог показать, как сильно и беззаветно их любил... Ему было до смерти нужно, чтобы они постарались его понять и смогли бы как-то его простить, иначе ни в одном из миров ему незачем было жить...
И вот она, его милая и единственная жена, явилась ему такой, какой он помнил её всегда, и подарила ему чудесный шанс – подарила прощение, а тем же самым, подарила и жизнь...
Тут только я по-настоящему поняла, что имела в виду Стеллина бабушка, когда она говорила мне, как важен подаренный мною «ушедшим» такой шанс... Потому что, наверное, ничего страшнее на свете нет, чем остаться с не прощённой виной нанесённой обиды и боли тем, без кого не имела бы смысла вся наша прошедшая жизнь...
Я вдруг почувствовала себя очень усталой, как будто это интереснейшее, проведённое со Стеллой время отняло у меня последние капельки моих оставшихся сил... Я совершенно забыла, что это «интересное», как и всё интересное раньше, имело свою «цену», и поэтому, опять же, как и раньше, за сегодняшние «хождения», тоже приходилось платить... Просто все эти «просматривания» чужих жизней являлись огромной нагрузкой для моего бедного, ещё не привыкшего к этому, физического тела и, к моему великому сожалению, меня пока что хватало очень ненадолго...
– Ты не волнуйся, я тебя научу, как это делать! – как бы прочитав мои грустные мысли, весело сказала Стелла.
– Делать, что? – не поняла я.
– Ну, чтобы ты могла побыть со мной дольше. – Удивившись моему вопросу, ответила малышка. – Ты живая, поэтому тебе и сложно. А я тебя научу. Хочешь погулять, где живут «другие»? А Гарольд нас здесь подождёт. – Лукаво сморщив маленький носик, спросила девочка.
– Прямо сейчас? – очень неуверенно спросила я.
Она кивнула... и мы неожиданно куда-то «провалились», «просочившись» через мерцающую всеми цветами радуги «звёздную пыль», и оказались уже в другом, совершенно не похожем на предыдущий, «прозрачном» мире...
* * *

Ой, ангелы!!! Смотри, мамочка, Ангелы! – неожиданно пропищал рядом чей-то тоненький голосок.
Я ещё не могла очухаться от необычного «полёта», а Стелла уже мило щебетала что-то маленькой кругленькой девчушке.
– А если вы не ангелы, то почему вы так сверкаете?.. – искренне удивившись, спросила малышка, и тут же опять восторженно запищала: – Ой, ма-а-амочки! Какой же он красивый!..
Тут только мы заметили, что вместе с нами «провалилось» и последнее «произведение» Стеллы – её забавнейший красный «дракончик»...

Светлана в 10 лет

– Это... что-о это? – аж с придыхом спросила малышка. – А можно с ним поиграть?.. Он не обидится?
Мама видимо мысленно её строго одёрнула, потому что девочка вдруг очень расстроилась. На тёплые коричневые глазки навернулись слёзы и было видно, что ещё чуть-чуть – и они польются рекой.
– Только не надо плакать! – быстро попросила Стелла. – Хочешь, я тебе сделаю такого же?
У девочки мгновенно засветилась мордашка. Она схватила мать за руку и счастливо заверещала:
– Ты слышишь, мамочка, я ничего плохого не сделала и они на меня совсем не сердятся! А можно мне иметь такого тоже?.. Я, правда, буду очень хорошей! Я тебе очень-очень обещаю!
Мама смотрела на неё грустными глазами, стараясь решить, как бы правильнее ответить. А девочка неожиданно спросила:
– А вы не видели моего папу, добрые светящиеся девочки? Он с моим братиком куда-то исчез...
Стелла вопросительно на меня посмотрела. И я уже заранее знала, что она сейчас предложит...
– А хотите, мы их поищем? – как я и думала, спросила она.
– Мы уже искали, мы здесь давно. Но их нет. – Очень спокойно ответила женщина.
– А мы по-другому поищем, – улыбнулась Стелла. – Просто подумайте о них, чтобы мы смогли их увидеть, и мы их найдём.
Девочка смешно зажмурилась, видимо, очень стараясь мысленно создать картинку своего папы. Прошло несколько секунд...
– Мамочка, а как же так – я его не помню?.. – удивилась малышка.
Такое я слышала впервые и по удивлению в больших Стеллиных глазах поняла, что для неё это тоже что-то совершенно новенькое...
– Как так – не помнишь? – не поняла мать.
– Ну, вот смотрю, смотрю и не помню... Как же так, я же его очень люблю? Может, и правда его больше нет?..
– Простите, а вы можете его увидеть? – осторожно спросила у матери я.
Женщина уверенно кивнула, но вдруг что-то в её лице изменилось и было видно, что она очень растерялась.
– Нет... Я не могу его вспомнить... Неужели такое возможно? – уже почти испуганно сказала она.
– А вашего сына? Вы можете вспомнить? Или братика? Ты можешь вспомнить своего братика? – обращаясь сразу к обеим, спросила Стелла.
Мама и дочь отрицательно покачали головами.
Обычно такое жизнерадостное, личико Стеллы выглядело очень озабоченным, наверное, никак не могла понять, что же такое здесь происходит. Я буквально чувствовала напряжённую работу её живого и такого необычного мозга.
– Придумала! Я придумала! – вдруг счастливо заверещала Стелла. – Мы «оденем» ваши образы и пойдём «погулять». Если они где-то есть – они нас увидят. Правда же?
Идея мне понравилась, и оставалось только мысленно «переодеться» и пойти на поиски.
– Ой, пожалуйста, а можно я с ним побуду, пока вы не вернётесь? – упорно не забывала своего желания малышка. – А как его зовут?
– Пока ещё никак, – улыбнулась ей Стелла. – а тебя?
– Лия. – Ответила малышка. – А почему всё-таки вы светитесь? Мы один раз видели таких, но все говорили, что это ангелы... А кто же тогда вы?
– Мы такие же девочки как ты, только живём «наверху».
– А верх – это где? – не унималась маленькая Лия.
– К сожалению, ты не можешь туда пойти, – пыталась как-то объяснить, попавшая в затруднение Стелла. – Хочешь, я тебе покажу?
Девчушка от радости запрыгала. Стелла взяла её за ручку и открыла перед ней свой потрясающий фантастический мир, где всё казалось таким ярким и счастливым, что не хотелось в это верить.
Глаза у Лии стали похожими на два огромных круглых блюдца:
– Ой, красота-а кака-ая!....А это что – рай? Ой ма-амочки!.. – восторженно, но очень тихо пищала девчушка, как будто боясь спугнуть это невероятное видение. – А кто же там живёт? Ой, смотрите, какое облако!.. И дождик золотой! А разве такое бывает?..
– А ты когда-нибудь видела красного дракончика? – Лия отрицательно мотнула головой. – Ну, вот видишь, а у меня бывает, потому что это мой мир.
– А ты тогда, что же – Бог??? – Но ведь Бог не может быть девочкой, правда же? А тогда, кто же ты?..
Вопросы сыпались из неё лавиной и Стелла, не успевая на них отвечать, засмеялась.
Не занятая «вопросами-ответами», я стала потихонечку осматриваться вокруг и совершенно поразилась открывающимся мне необыкновенным миром... Это был и в правду самый настоящий «прозрачный» мир. Всё вокруг сверкало и переливалось каким-то голубым, призрачным светом, от которого (как должно было бы) почему-то не становилось холодно, а наоборот – он грел каким-то необыкновенно глубоким, пронизывающим душу теплом. Вокруг меня, время от времени, проплывали прозрачные человеческие фигуры, то уплотняясь, то становясь прозрачными, как светящийся туман... Этот мир был очень красивым, но каким-то непостоянным. Казалось, он всё время менялся, точно не зная, каким бы остаться навсегда...
– Ну что, ты готова «погулять»? – вырвал меня из моих мечтаний бодрый Стеллин голосок.
– А куда пойдём? – очнувшись, спросила я.
– Пойдём искать пропавших! – весело улыбнулась малышка.
– Милые девочки, а вы всё же разрешите мне постеречь вашего дракончика, пока вы будете гулять? – ни за что не желая его забыть, потупив свои круглые глазки, попросила маленькая Лия.
– Ну ладно, стереги. – Милостиво разрешила Стелла. – Только никому не давай, а то он ещё малыш и может испугаться.
– Ой, ну что-о вы, как можно!.. Я его буду очень любить, пока вы вернётесь...
Девчушка готова была просто из кожи лесть вон, только бы получить своего невероятного «чудо-дракона», а это «чудо» дулось и пыхтело, видимо стараясь изо всех сил понравиться, как будто чувствовало, что речь идёт именно о нём...
– А вы когда ещё придёте? Вы очень скоро придёте, милые девочки? – в тайне мечтая, что мы придём очень нескоро, спросила малышка.
Нас со Стеллой отделила от них мерцающая прозрачная стена...
– С чего начнём? – серьёзно спросила озабоченная не на шутку девчушка. – Такого я никогда не встречала, но я ведь здесь ещё не так давно... Теперь мы должны что-то делать, правда же?.. Мы ведь обещали!
– Ну, давай попробуем «надеть» их образы, как ты и предлагала? – долго не думая, сказала я.
Стелла что-то тихонько «поколдовала», и через секунду стала похожа на кругленькую Лию, ну а мне, естественно, досталась Мама, что меня очень рассмешило... А надевали мы на себя, как я понимала, просто энергетические образы, с помощью которых мы надеялись найти нужных нам, пропавших людей.
– Вот это есть положительная сторона использования чужих образов. А существует ещё и отрицательная – когда кто-то использует это в плохих целях, как та сущность, которая надела на себя бабушкин «ключ», чтобы могла меня бить. Это мне всё Бабушка объясняла...
Забавно было слышать, как эта малюсенькая девчушка профессорским голоском излагала такие серьёзные истины... Но она и впрямь относилась ко всему очень серьёзно, несмотря на её солнечный, счастливый характер.
– Ну что – пошли, «девочка Лия»? – уже с большим нетерпением спросила я.
Мне очень хотелось посмотреть эти, другие, «этажи» пока ещё хватало на это сил. Я уже успела заметить, какая большая разница была между этим, в котором мы находились сейчас, и «верхним», Стеллиным «этажом». Поэтому, было очень интересно побыстрее «окунуться» в очередной незнакомый мир и узнать о нём, по-возможности, как можно больше, потому что я совсем не была уверена, вернусь ли сюда когда-то ещё.
– А почему этот «этаж» намного плотнее чем предыдущий, и более заполнен сущностями? – спросила я.
– Не знаю... – пожала своими хрупкими плечиками Стелла. – Может потому, что здесь живут просто лишь хорошие люди, которые никому не делали зла, пока жили в своей последней жизни. Поэтому их здесь и больше. А наверху живут сущности, которые «особенные» и очень сильные... – тут она засмеялась. – Но я не говорю про себя, если ты это подумала! Хотя бабушка говорит, что моя сущность очень старая, больше миллиона лет... Это ужас, как много, правда? Как знать, что было миллион лет тому назад на Земле?.. – задумчиво произнесла девочка.
– А может быть ты была тогда совсем не на Земле?
– А где?!.. – ошарашено спросила Стелла.
– Ну, не знаю. Разве ты не можешь посмотреть?– удивилась я.
Мне тогда казалось, что уж с её-то способностями возможно ВСЁ!.. Но, к моему большому удивлению, Стелла отрицательно покачала головкой.
– Я ещё очень мало умею, только то, что бабушка научила. – Как бы сожалея, ответила она.
– А хочешь, я покажу тебе своих друзей? – вдруг спросила я.
И не дав ей подумать, развернула в памяти наши встречи, когда мои чудесные «звёздные друзья» приходили ко мне так часто, и когда мне казалось, что ничего более интересного уже никак не может быть...
– О-ой, это же красота кака-ая!... – с восторгом выдохнула Стелла. И вдруг, увидев те же самые странные знаки, которые они мне показывали множество раз, воскликнула: – Смотри, это ведь они учили тебя!.. О-о, как это интересно!
Я стояла в совершенно замороженном состоянии и не могла произнести ни слова... Учили???... Неужели все эти года я имела в своём же мозгу какую-то важную информацию, и вместо того, чтобы как-то её понять, я, как слепой котёнок, барахталась в своих мелких попытках и догадках, пытаясь найти в них какую-то истину?!... А это всё уже давным-давно у меня было «готовеньким»?..
Даже не зная, чему это меня там учили, я просто «бурлила» от возмущения на саму себя за такую оплошность. Подумать только, у меня прямо перед носом раскрыли какие-то «тайны», а я ничего и не поняла!.. Наверное, точно не тому открыли!!!
– Ой, не надо так убиваться! – засмеялась Стелла. – Покажешь бабушке и она тебе объяснит.
– А можно тебя спросить – кто же всё-таки твоя бабушка? – стесняясь, что вхожу в «частную территорию», спросила я.
Стелла задумалась, смешно сморщив свои носик (у неё была эта забавная привычка, когда она о чём-то серьёзно думала), и не очень уверенно произнесла:
– Не знаю я... Иногда мне кажется, что она знает всё, и что она очень, очень старая... У нас было много фотографий дома, и она там везде одинаковая – такая же, как сейчас. Я никогда не видела, какой она была молодой. Странно, правда?
– И ты никогда не спрашивала?..
– Нет, я думаю, она мне сказала бы, если бы это было нужно... Ой, посмотри-ка! Ох, как красиво!.. – вдруг неожиданно в восторге запищала малышка, показывая пальчиком на странные, сверкающие золотом морские волны. Это конечно же было не море, но волны и в правду были очень похожи на морские – они тяжело катились, обгоняя друг друга, как бы играясь, только на месте слома, вместо снежно-белой морской пены, здесь всё сплошь сверкало и переливалось червонным золотом, распыляя тысячами прозрачные золотистые брызги... Это было очень красиво. И мы, естественно, захотели увидеть всю эту красоту поближе...
Когда мы подошли достаточно близко, я вдруг услышала тысячи голосов, которые звучали одновременно, как бы исполняя какую-то странную, не похожую ни на что, волшебную мелодию. Это была не песня, и даже не привычная нам музыка... Это было что-то совершенно немыслимое и неописуемое... но звучало оно потрясающе.
– Ой, это же мыслящее море! О, это тебе точно понравится! – весело верещала Стелла.
– Оно мне уже нравится, только не опасно ли это?
– Нет, нет, не беспокойся! Это просто для успокоения «потерянных» душ, которым всё ещё грустно после прихода сюда... Я слушала его здесь часами... Оно живое, и для каждой души «поёт» другое. Хочешь послушать?