Ода Нобунага

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ода Нобунага
織田信長

Портрет Оды Нобунаги из коллекции храма Тёкодзи в городе Тоёта (преф. Айти)
Портрет Оды Нобунаги из коллекции храма Тёкодзи в городе Тоёта (преф. Айти)

Годы жизни
Период СэнгокуАдзути-Момояма
Дата рождения 23 июня 1534(1534-06-23)
Место рождения Нагоя
Дата смерти Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Место смерти Киото
Могилы и места почитания Хоннодзи,
Дайтокудзи,
Мёсиндзи,
замок Адзути
Имена
Детское имя Кицубоси (吉法師)
Взрослое имя Сабуро (三郎)
Нобунага
Посмертный титул Тайган Сонги (泰巌尊儀)
Должности
Сёгунат Муромати
Титулы Главнокомандующий (15731582),
правый министр (15771578)
Сюзерен Асикага Ёсиаки (до 1573)
Род и родственники
Род Ода
Отец Ода Нобухидэ
Мать Дота Годзэн (土田御前)
Братья Ода Нобухиро,
Ода Нобуюки,
Ода Нагамасу
Сёстры Оити
Преемник Ода Нобутада
Жёны
Законная жена Но Химэ (濃姫)
Наложницы Икома Кицуно (生駒吉乃)
Набэ ()
и др.
Дети
Сыновья Всего 12 сыновей:
Ода Нобутада,
Ода Нобукацу,
Ода Нобутака
и др.
Дочери Всего 10 дочерей

О́да Нобуна́га (яп. 織田 信長?, Ода Нобунага ; 23 июня 1534 года — 21 июня 1582 года) — военно-политический лидер Японии периода Сэнгоку, один из наиболее выдающихся самураев в японской истории, посвятивших свою жизнь объединению страны.







Краткая справка

Файл:Mon-Oda.png
Эмблема (камон) рода Ода.

Ода Нобунага родился в 1534 году в семье небольшого военного предводителя из провинции Овари (в данный момент префектура Айти). После смерти отца он начал войну с родственниками за наследство и в конце концов победил, став главой рода Ода. После объединения провинции Овари, Нобунага разбил в локальных войнах роды Имагава (1560) и Сайто (1567) и, получив поддержку сёгуна-беженца Асикаги Ёсиаки, завладел столицей Японии, городом Киото (1568). Потом, из-за конфликта с сёгуном, был вынужден воевать против «антинобунагской коалиции», в состав которой входили роды Адзаи, Асакура, Такэда, а также буддийские монастыри Энряку-дзи и Исияма Хонган-дзи. Нобунаге удалось победить силы коалиции и ликвидировать её мозговой центр — сёгунат (1573). До конца своей жизни Ода реализовывал план объединения Японии. Ему удалось подчинить все земли центральной Японии и провести в них ряд революционных реформ (ликвидация внутренних таможен, открытие рынков свободной торговли, составление кадастра земель и т. д.). Однако завершить свои замыслы Нобунаге не удалось. В 1582 году он погиб в храме Хонно-дзи от руки своего лучшего военачальника Акэти Мицухидэ.

Нобунага признавал только свою власть и не считался ни с политическими (сёгун и император), ни с религиозными (буддийские общины) силами в стране. Он проводил эффективную кадровую политику как в армии, так и в экономике, не обращая внимания на социальное происхождение нанимаемых им профессионалов. Для воплощения своих планов Нобунага активно сотрудничал с португальскими торговцами и иезуитскими миссионерами. За это он получал скидки во время покупки европейского огнестрельного оружия, доход с восточноазиатской торговли и армию верных его слову японских христиан. За суровый нрав, а особенно за сожжение храма Энряку-дзи, который был одним из древнейших буддийских центров страны, его называли «Демон-повелитель Шестого Неба» (яп. 第六天魔王 Дайроку Тэмма-о:, в буддизме хозяин шестого неба в Мире Желаний, одно из воплощений зла).

Биография

Молодые годы

Ода Нобунага родился в 1534 году (3-м году эры Тэмбун) в семье Оды Нобухидэ, военного предводителя (даймё) из провинции Овари. Нобунага был третьим сыном своего отца, но благодаря тому, что он был первенцем, рождённым от законной жены, его считали наследником рода Ода. Именно поэтому он был назначен хозяином замка Нагоя уже в два года. С детства Нобунага любил диковинные вещи и вёл себя очень странно и эксцентрично, за что получил кличку «большой дурак из Овари» (яп. 尾張の大うつけ Овари но о:уцукэ).

В 1546 году (15-м году эры Тэмбун) он прошёл церемонию совершеннолетия в замке Фуруватари и получил имя Ода Сабуро Кадзусано́сукэ Нобунага. Через два года, при посредничестве своего наставника Хиратэ Масахидэ, он женился на дочери Сайто Досана, правителя соседней провинции Мино (современная префектура Гифу). В 1549 году Нобунага встретился со своим тестем в храме Сётоку-дзи, где учредил с ним союз. Согласно сказаниям, во время этой встречи Сайто Досан был настолько впечатлён Нобунагой, что предрёк погибель собственного рода от рук своего зятя.

В 1551 году (20-м году эры Тэмбун) отец Нобунаги, Ода Нобухидэ, умер. Его сын унаследовал титул главы рода, но реального влияния на родственников Нобунага почти не имел. Многие старейшины и вассалы рода отошли от него особенно из-за имиджа «дурака», который усилился после диковинной выходки на похоронах отца.

Борьба за провинцию Овари

Большинство старейшин во главе с Хаяси Митикацу и Сибатой Кацуиэ перешли на сторону младшего брата Нобунаги, Оды Нобуюки, в борьбе за пост главы рода. С другой стороны, ряд влиятельных самураев, среди которых были Мори Ёсинари, Сасса Наримаса и Кавадзири Хидэтака, поддержали Нобунагу.

Открытая война между двумя группировками началась в 1556 году (2-м году эры Кодзи). В этом году погиб тесть и союзник Нобунаги, Сайто Досан. Решив, что это благоприятный момент для захвата власти, Нобуюки и его соучастники атаковали силы Нобунаги. Но в битве при Ино (яп.) повстанцы потерпели поражение. Нобунага собирался покончить с ними, но благодаря прошению матери помиловал своего младшего брата и его вассалов. В следующем году Нобуюки второй раз решил поднять войска, однако его судьбу решил один из полководцев — Сибата Кацуиэ. Убедившись в военном мастерстве Нобунаги, которое тот проявил в битве при Ино, Сибата решил перейти на сторону законного главы рода Ода и донёс ему про намерения Нобуюки. Узнав про попытку нового восстания, Нобунага заманил младшего брата в свою резиденцию и убил его. Позже, в 1559 году (2-м году эпохи Эйроку), уничтожив последних противников, Нобунага закрепил за собой титул главы рода и фактически объединил земли провинции Овари.

Битва при Окэхадзаме

Файл:Okehazama Old Battlefield, Sakae-cho Toyoake 2012.JPG
Место битвы в настоящее время (город Тоёта в префектуре Айти).

В мае 1560 года (3-го года эпохи Эйроку), после того, как Нобунага завершил объединение земель провинции Овари, в его владения вторглась 25-тысячная армия Имагавы Ёсимото, которая по количеству превышала силы Оды в 5, а по другим источникам — в 10 раз. Имагава был главой провинции Суруга (современная префектура Сидзуока). Силы Оды оказывали сопротивление, но их общее количество не превышало 5 тысяч человек. Авангард армий врага под командованием Мацудайры Мотоясу (позднее известного как Токугава Иэясу) захватил ряд пограничных фортов.

Во время этой смертельной опасности Нобунага сохранял хладнокровие. Получив тайное сообщение о том, что главнокомандующий вражеской армии Имагава Ёсимото остановился передохнуть на холме Окэхадзама, он мгновенно собрал все имеющиеся силы, под прикрытием внезапного дождя обошёл основные силы Имагавы и атаковал центральный штаб противника. Войска Имагавы не были готовы к бою и начали отступать. Войска Нобунаги продолжали бить отступающих. Во время погони гвардейцы Хатори Сёхэйта и Мори Си́нсукэ добыли голову Имагавы Ёсимото. Узнав о гибели главнокомандующего, остальные части войск противника поспешно отступили к провинции Суруга. Таким образом, силы Оды одержали блистательную победу, прославив его имя.

После этой битвы род Имагава сильно ослабел. От его владений откололась провинция Микава (современная префектура Айти) во главе с Токугавой Иэясу. В 1562 году последний заключил союз с Нобунагой и начал войну с родом Имагава, постепенно поглощая западные владения бывшего сюзерена. В свою очередь, подписание договора с Иэясу сняло военное напряжение в южных землях провинции Овари и предоставило возможность Нобунаге сосредоточиться на войне с родом Сайто, который владел провинцией Мино.

Война за Мино

Поводом войны между родами Ода и Сайто была гибель Сайто Досана, главы рода Сайто и союзника Нобунаги. Собираясь передать свои владения Оде, Досан вступил в конфликт со своим сыном, Сайто Ёситацу, и был убит им в 1556 году. Перед смертью Досан успел передать Нобунаге завещание, в котором официально признавал его своим наследником и поручал ему провинцию Мино. Первые годы войны за Мино были безуспешными. Лишь после смерти Сайто Ёситацу в 1561 году (4-м году эпохи Эйроку), когда его бездарный сын Сайто Тацуоки стал главой рода и во вражеском стане случился раскол между старейшинами, ситуация для Оды изменилась к лучшему.

В 1564 году Нобунага заключил союз с Адзаи Нагамасой, властителем северных земель провинции Оми (в настоящее время — префектура Сига), выдав за него замуж свою сестру Оити. С этой поры род Сайто вынужден был вести войну на два фронта. В 1566 году Нобунаге удалось завладеть местностью Суномата, ключевой позицией для взятия главной резиденции врага. Кроме того, разуверившись в силах своего сюзерена Сайто Тацуоки, на сторону Оды перешли трое основных военачальников противника: Инаба Ёсимити (яп.), Удзииэ Наомото (яп.) и Андо Моринари (яп.), а также главный стратег Такэнака Хамбэй.

В 1567 году (10-м году эпохи Эйроку) Нобунага захватил вражескую цитадель, замок Инабаяма, изгнал из него Сайто Тацуоки и завладел провинцией Мино. Он перенёс свою резиденцию в этот замок, переименовав его в «Гифу». С момента захвата провинции Мино Нобунага стал использовать печать с надписью «Тэнка фубу» (яп. 天下布武, распространение военного владычества по всей земле), которая стала девизом его политики объединения Японии.

Поход на Киото

Файл:Nobunaga flag.png
Флаг Нобунаги с тремя монетами эйраку цухо (яп. 永楽通寶, вечное счастье через богатство).

В 1565 году (8-м году Эйроку) в результате борьбы за власть между влиятельными родами столичной области Кинай был убит 13-й правитель сёгуната Муромати — Асикага Ёситэру. Убийцы, возглавленные родом Миёси, поставили на место правителя марионеточного сёгуна Асикагу Ёсихидэ. Кроме того, для полного контроля над сёгунатом они решили убрать потенциального претендента на пост сёгуна — Асикагу Ёсиаки. Но тот, узнав о недобрых намерениях в отношении него, бежал из столицы в провинцию Этидзэн (в настоящее время префектура Фукуи), владения рода Асакура.

Асакура Ёсикагэ, глава рода, вопреки обещанию помочь беглому сёгуну, не стал двигать свои войска на столицу. Поэтому в 1568 году Ёсиаки отправился в провинцию Мино, владения Нобунаги, который сразу же согласился предоставить помощь, планируя расширить свою сферу влияния на столицу и её окрестности. Благодаря стараниям Ёсиаки, Нобунага заключил союз с родом Такэда, агрессивным восточным соседом, и в сентябре 1568 года выступил с большой армией в поход на Киото под предлогом освобождения города от мятежников.

Менее чем за полмесяца Нобунага завладел городом. Заговорщики из рода Миёси бежали в провинцию Ава (в настоящее время префектура Токусима). Те, кто пытался сопротивляться, были уничтожены (род Роккаку). Практически вся знать столичной области признала власть Нобунаги. Асикага Ёсиаки был назначен 15-м сёгуном и в благодарность за помощь предложил Нобунаге пост своего заместителя. Однако тот отказался, не желая связывать себя с сёгунской системой власти, поскольку собирался держать всю полноту власти в своих руках. После похода Нобунага вернулся в свою резиденцию, замок Гифу.

Род Миёси попробовал взять реванш и в январе 1569 года, воспользовавшись отсутствием Нобунаги, атаковал киотский замок сёгуна. Однако это наступление было отбито расквартированными в столице силами Оды под командованием Акэти Мицухидэ и войсками союзника Адзаи Нагамасы. После поражения Миёси окончательно утратили все позиции в столице, а Нобунага получил возможность контролировать один из крупнейших торговых центров Японии того времени — город Сакаи. В том же году Нобунага завершил завоевание провинции Исэ (в настоящее время префектура Миэ), приняв капитуляцию рода Китабакэ и расширив свою власть на весь столичный район Кинай (теперешние префектуры Киото, Сига, Нара, Миэ и Осака).

Коалиция противников Нобунаги

В 1569 году (12-м году Эйроку) Нобунага послал Асикаге Ёсиаки «дворцовые положения» из 16 статей, которые существенно ограничивали полномочия сёгуна. Ёсиаки признал эти положения, однако они послужили началом конфронтации между двумя политиками.

В апреле 1570 года (1-го года эры Гэнки), под предлогом наказания Асакуры Ёсикагэ, отказавшего сёгуну в помощи во время захвата Киото кланом Миёси и пренебрёгшего приказом явиться в столицу после её освобождения, Нобунага вместе с союзными силами Токугавы Иэясу начал поход на провинцию Этидзэн. Когда силы Оды и Токугавы вторглись на вражескую территорию, Нобунага получил известие об измене своего союзника и родственника Адзаи Нагамасы. Чтобы не быть окружёнными войсками Асакуры и Адзаи одновременно, Нобунага принял решение немедленно отступить в столицу. В арьергарде остались Киносита Хидэёси (позднее ставший известным как Тоётоми Хидэёси) и Токугава Иэясу, успешно отбившие все атаки противника. Нобунаге удалось ускользнуть от врагов и вернуться в Киото. Этот неудачный поход привёл к ещё большему обострению отношений между Одой и сёгуном. Последний выслал тайные письма главам родов Асакура, Адзаи, Такэда, Мори и Миёси, а также буддийским монастырям Энряку-дзи и Исияма Хонган-дзи с призывом свергнуть Нобунагу. Образовалась «антинобунагская коалиция», которой фактически управлял сёгун Ёсиаки. Тем не менее, несогласованность планов членов коалиции и блестящие действия Нобунаги по нейтрализации оппонентов привели к её скорому распаду.

В августе 1570 года союзные силы Оды и Токугавы встретились в решающей битве при Анэгаве c 13-тысячным войском Адзаи Нагамасы и Асакуры Кагэтакэ. Мощная атака противников разбила первые ряды войска Нобунаги, но удары в тыл и фланги вражеских сил изменили ход битвы в пользу союзников. В конце лета того же года Нобунага двинул свои войска против сил рода Миёси, которые закрепились в провинции Сэтцу (современная префектура Осака). Ему пришлось вести тяжёлые бои, так как противники получили поддержку со стороны монастыря Энряку-дзи и остатков войск Асакуры и Адзаи. Чтобы окончательно расправиться с врагами в тылу, Ода отступил из Сэтцу и перебросил войска в район их действий. Однако Адзаи и Асакура бежали за стены монастыря Энряку-дзи, и Нобунага был вынужден тратить время на его осаду. В это время настоятель монастыря Хонган-дзи провозгласил Нобунагу «врагом Закона Будды» и приказал своим монахам-воинам поднять восстание в крепости Нагасима.

В этой ситуации Нобунага решил задействовать императорский двор, чтобы на некоторое время обезвредить противников. При посредничестве Императора Огимати Ода заключил временный союз с Асакурой и Адзаи. В июне 1571 года (2-м году Гэнки), накопив сил для дальнейшей борьбы, Нобунага атаковал монастырь Энряку-дзи и сжёг его дотла, около трёх тысяч монахов, женщин и детей, находившихся в монастыре, были безжалостно перебиты. С падением Энряку-дзи силы Адзаи и Асакуры сильно ослабели, и в следующем году несколько их военачальников перешли на сторону Нобунаги. Чувствуя угрозу распада коалиции, сёгун обратился за срочной помощью к Такэде Сингэну, властителю провинции Каи (современная префектура Яманаси). Род Такэда славился своими воинами на всю Японию, и сёгун с нетерпением ожидал их в столице. Сингэн разорвал старый союз с Нобунагой и вторгся в его восточные владения, где лежала провинция Мино, одновременно напав на земли Токугавы Иэясу в провинциях Тотоми и Микава (современные префектуры Айти и Сидзуока).

В январе 1573 года войска Сингэна разбили союзные силы Токугавы и Оды под командованием Токугавы Иэясу в битве на плато Микатагахара. Иэясу, потеряв почти всё войско, едва сумел вырваться из окружения и бежать в свой замок. Успехи Такэды на восточном фронте подбодрили внутренних врагов Нобунаги: несколько феодалов столичного округа во главе с сёгуном Асикагой Ёсиаки подняли против Оды войска. Нобунага попытался уладить отношения с Ёсиаки через императора, но этот план потерпел неудачу.

Распад коалиции. Конец сёгуната Муромати

Файл:Oda Nobunaga armour.jpg
Доспехи Нобунаги.

В апреле 1573 года (4-го года эры Гэнки) Такэда Сингэн, самый опасный враг Нобунаги, умер от болезни на полпути до столицы. Войска Такэды, потеряв лидера, сразу же повернули обратно в провинцию Каи, оставив других участников «антинобунагской коалиции» один на один с мощными силами Оды. Нобунага нанёс свой первый удар по мятежному сёгуну, в августе того же года захватив его замки Нидзё в Киото и Макиносима около Удзи. Капитуляция Ёсиаки в Макиносиме 15 августа 1573 года, изгнание его из Киото и пострижение в монахи ознаменовало конец сёгуната Муромати. Чтобы обозначить завершение эпохи, Нобунага обратился к императорским чиновникам с просьбой изменить девиз правления с «Гэнки» на «Тэнсё» («Небесная справедливость»). Эта просьба была удовлетворена.

В августе 1573 года (1-го года эры Тэнсё) Нобунага вторгся во владения рода Асакура, разгромив его войска в битве за замок Итидзиодани и вынудив Асакуру Ёсикагэ совершить сэппуку. Таким образом, род Асакура был истреблён. После этого Ода бросил все силы на устранение рода Адзаи, который был уничтожен с падением своей главной крепости Одани. По рассказам, Нобунага сделал из черепов Асакуры Ёсикагэ и Адзаи Нагамасы золотые чаши.

В конце сентября 1573 года Ода решил усмирить монахов, восставших в Нагасиме. Месяц тяжёлых боёв не дал результата, и Нобунага, потеряв значительное число воинов и понеся существенные убытки, отступил от крепости. План покорения повстанцев был отложен на следующий год. В ноябре того же года перепуганные действиями Оды старейшины клана Миёси убили своего сюзерена, собиравшегося выступить против Нобунаги, и тем самым положили конец существованию собственного рода. Таким образом, менее чем за год «антинобунагская коалиция» была разгромлена.

Штурм Нагасимы

С наступлением 1574 года (2-го года эры Тэнсё) монахи монастыря Исияма Хонган-дзи подняли восстание в завоёванной Нобунагой провинции Этидзэн, перебили всю прибывшую администрацию и захватили власть в свои руки. С другой стороны, новый глава рода Такэда, Такэда Кацуёри, собираясь реализовать планы покойного отца по захвату столицы, атаковал восточные владения Нобунаги. Между тем, в марте того же года Нобунага был назначен советником императора, что сильно подняло его авторитет в стране. С этих пор война против Нобунаги становилась войной против императорского дома. Авторитет императора среди самураев был достаточно большим, и всё меньше и меньше родов отваживались бороться с Одой.

В июле Нобунага повёл 30-тысячное войско на мятежную Нагасиму, располагавшуюся на островах в речной дельте, что делало её природным укреплением. Ода, планируя взять бунтовщиков измором, окружил силы повстанцев, прочно занявших островные укрепления. На протяжении месяца монахи отсиживались в крепости без подвоза провизии и отчаянно боролись против вражеских войск, убив двух братьев Нобунаги. Но с середины августа, когда пищи хватать перестало, силы повстанцев начали угасать. Ценой больших потерь войска Нобунаги взяли штурмом центральное укрепление Нагасимы — замок Отори.

К концу сентября большинство монахов решили сдаться, с условием, что им будет позволено отступить в монастырь Хонган-дзи в Осаке. Нобунага притворно принял это предложение, но как только бунтовщики открыли ворота своих укреплений, воины Оды бросились на них и перебили всех без исключения. У монахов осталось только два укрепления, которые отказались сдаваться. Их оцепили и сожгли вместе с защитниками, число которых составляло около 20 000 человек. Методы подавления восстания были жёсткими, но эффективными, отбивая у многих недовольных охоту поднимать бунт во внутренних владениях Оды.

От битвы при Нагасино до завоевания провинции Этидзэн

В мае 1575 года (3-го года эры Тэнсё) 15-тысячное войско рода Такэда вторглось во владения союзника Нобунаги Токугавы Иэясу и подошло под замок Нагасино. Сразу захватить замок не удалось, и нападающие были вынуждены осаждать его, тратя на это время. В том же месяце на помощь Токугаве прибыло 30-тысячное войско Нобунаги. 29 июня между войсками Такэды Кацуёри и армиями союзников состоялась битва при Нагасино. Элитная конница Такэды была наголову разбита аркебузирами Нобунаги и Токугавы. Это было первое сражение в истории междоусобных феодальных войн Японии, победа в которой была добыта благодаря огнестрельному оружию. Род Такэда, потеряв две трети войска и многих выдающихся военачальников, больше не смог восстановить силы.

В августе, после битвы при Нагасино, Нобунага атаковал восставшую провинцию Этидзэн. На тот момент между бунтовщиками произошёл раскол из-за злоупотреблений их высокопоставленных лиц, и часть недовольных перешла на сторону Нобунаги. Войска Оды уничтожили около 12 тысяч монахов-повстанцев, а ещё 40 тысяч захватили в плен и превратили в рабов, продав их японским и европейским работорговцам. Провинция Этидзэн снова стала владением Нобунаги. Он поручил управление ею одному из своих выдающихся командиров, Сибате Кацуиэ.

Вторая коалиция против Нобунаги

В декабре 1575 года (3-го года Тэнсё) Нобунага передал титул главы клана Ода и замок Гифу своему сыну Оде Нобутаде, но оставил за собой все реальные рычаги власти. Нобунага построил себе новый замок в Адзути (яп.), моделью для которого послужила европейская средневековая крепость с высокой главной башней в центре. Новый замок стал символом «новой власти» Нобунаги.

В это время изгнанный из Киото бывший сёгун Асикага Ёсиаки снова разослал письма с призывами свергнуть режим Оды родам Мори, Такэда и Уэсуги, а также монастырю Хонган-дзи. Сформировалась так называемая «вторая антинобунагская коалиция».

В начале 1576 года против Нобунаги восстал Хатано Хидэхару, хозяин провинции Тамба (часть современной префектур Киото и Хёго). Военачальники Оды отправились на подавление восстания, но их кампания против Хатано закончилась неудачей. Кроме того, монастырь Хонган-дзи тоже начал наступление. Монахи разбили силы Оды, державшие монастырь в осаде, и, загнав противников в соседние форты, окружили их. Чтобы спасти ситуацию, Нобунага лично повёл свои отряды в район Осаки. В ожесточённом бою при Тэнно-дзи он получил пулевое ранение в бедро, но само его присутствие подбодрило войска, и им удалось заставить монахов отступить обратно в Хонган-дзи, осада которого возобновилась. Один из адмиралов Оды, Куки Ёситака, получил приказ блокировать монастырь с моря, однако эту блокаду вскоре прорвали силы рода Мори, которые разбили флот Оды в бою и доставили в Хонган-дзи новые запасы продовольствия и оружия. Кроме того, у северных границ владений Нобунаги начал активные действия «северный тигр» из провинции Этиго (современная префектура Ниигата) — Уэсуги Кэнсин.

Нобунага принял решение нейтрализовать сначала ближайшего противника — монахов в Хонган-дзи. Он разбил их союзников, феодалов из провинции Кии (современная префектура Вакаяма), и таким образом сумел окончательно блокировать монастырь с суши. Против Уэсуги он выслал армию под руководством Сибаты Кацуиэ, которая, однако, потерпела поражение. Обнадёженные победой Кэнсина, во внутренних владениях Оды восстали его враги под руководством Мацунаги Хисахидэ (англ.). Бунт быстро удалось подавить, но поражение, нанесённое Оде Кэнсином, усилило позиции Хонган-дзи и родов Мори и Хатано. Оду постепенно окружало кольцо врагов.

Однако Нобунаге снова повезло. В марте 1578 года Уэсуги Кэнсин умер от болезни, и армия Сибаты Кацуиэ взяла реванш, захватив провинцию Ното (современная префектура Исикава). В ноябре того же года окованные железом корабли Оды разбили флотилию рода Мори и восстановили морскую блокаду монастыря Хонган-дзи. Кроме того, в 1579 году военачальник Акэти Мицухидэ сумел завоевать все владения рода Хатано. В том же году, благодаря находчивости Тоётоми Хидэёси, на сторону Нобунаги перешёл род Укита, давний союзник рода Мори, а мятежные феодалы Араки (англ.) и Бэссё (англ.) были разбиты. Новая «антинобунагская коалиция» фактически распалась.

Ода разделил свои армии на несколько фронтов. Завоевание северных провинций он поручил Сибате Кацуиэ, а войну с ослабленным родом Такэда возложил на Такигаву Кадзумасу (англ.) и Токугаву Иэясу. Надзирать за порядком в столичной области было поручено Акэти Мицухидэ. За кампанию против рода Мори отвечал Тоётоми Хидэёси, а за осаду монастыря Хонган-дзи — Сакума Нобумори (англ.). Усмирение восстаний на острове Сикоку должны были проводить Нива Нагихидэ и Ода Нобутака.

В 1580 году, благодаря вмешательству императора, монахи Хонган-дзи капитулировали и оставили укрепления Осаки, перебравшись в провинцию Кии. Таким образом, Нобунаге удалось нейтрализовать своего злейшего врага. В 1581 году силы Оды вторглись в провинцию Ига, один из главных центров диверсантов-ниндзя, которые с давних пор работали на врагов Нобунаги. Его 60-тысячное войско атаковало Игу с шести направлений сразу, опустошив практически всю провинцию и вырезав большую часть населения. В марте 1582 года было покончено с родом Такэда. В руки Нобунаги перешли провинции Кодзукэ, Синано и Каи.

Смерть

29 мая 1582 года (10-го года Тэнсё) в ходе подготовки кампании против рода Мори Нобунага остановился в Киото, в храме Хонно-дзи. Он собирался лично возглавить войска, часть которых уже вела затяжные бои с противником. На подмогу им были высланы силы военачальника Акэти Мицухидэ. Однако ночью 2 июня войска, посланные на помощь, вместо выступления на фронт прибыли в Киото и окружили храм Хонно-дзи, где находился Нобунага со своей свитой. Солдаты Акэти Мицухидэ взяли храм штурмом, и Нобунага, охраняемый только небольшим числом телохранителей и слуг из числа свиты, проиграл битву и был вынужден совершить сэппуку.

Существует несколько гипотез по поводу того, что именно побудило Акэти восстать против своего сюзерена. Наиболее аргументированным является предположение, что Акэти, будучи одним из выдающихся военачальников Нобунаги, терпел от него побои и притеснения. Ода не проникался японской стариной и традициями, которые уважал Акэти. Стремление Нобунаги подчинить своей власти императора, ликвидация сёгуната и, главное, конфискация Одой всех земель Акэти вынудили его выступить против деспотичного сюзерена. Таким образом, считается, что Акэти убил Оду, руководствуясь личными мотивами. По другой версии, Акэти выполнял заказ врагов Оды, которые давно хотели его убить. Среди них называют императора, бывшего сёгуна Ёсиаки и преемников Нобунаги — Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу.

Реформаторская деятельность

Военные реформы

  1. Перешёл к комплектованию армии из простого народа (в частности, для обучения навыкам обращения с огнестрельным оружием и его применением в бою), а также пикинёров и стрелков из лука — асигару[1]. Это позволило в конечном счёте справиться со всеми его соперниками.
  2. Ввёл в употребление 5-6 метровые пики для защиты от самурайской тяжёлой кавалерии. При этом ряды пикинёров должны были в бою прикрывать аркебузиров и стрелков из лука.
  3. Ввёл в массовое употребление огнестрельное оружие (в бою при Нагасино 10 тысяч аркебузиров — 30 % войска Оды Нобунаги решили исход боя в его пользу).
  4. Наряду с корейцами под командованием Ли Сун Сина[2] впервые в мире применил бронированные корабли в морской войне против княжества Сацума, которое современники называли «империей в империи»[3].

Налоговые реформы

  1. Ликвидировал все местные налоги и таможенные заставы, установленные на границах провинций, на дорогах и перекрёстках.
  2. Отменил привилегии ремесленных цехов и купеческих гильдий, в особенности богатого купечества, на производство и продажу изготовленных товаров.
  3. Разрешил в крупных городах свободно открывать рынки, в частности, у своего замка Адзути Ода построил призамковый город (в котором уже в 1582 году насчитывалось 5000 жителей) и объявил его свободным рынком.
  4. Запретил облагать налогами купцов и покупателей за перевозку ими товаров.
  5. Запретил облагать налогами жителей городов за принадлежащие им строения[4].

Финансовые реформы

  1. Урегулировал денежное обращение (запрет обменных операций, в которых рис выступал в качестве единицы обмена).
  2. Ввёл в обращение единую систему золотых, серебряных и медных монет.
  3. Право выпуска монет переходило только правительству сёгуна.
  4. Установил соотношение между золотом, серебром и медью[4].

Прочие реформы

  1. Реорганизовал и упорядочил систему судопроизводства, сделав её единой для всей страны.
  2. Строительство дорог и мостов для поддержания внутренних торговых связей и развития местных рынков[4].

Значение и итоги реформ Оды Нобунаги

Основной задачей реформ Оды Нобунаги был подрыв материальной базы и соответственно сепаратизма феодалов и провинций Японии, а также развитие внешней и внутренней торговли. Реформаторская деятельность Оды Нобунаги способствовала политическому объединению и обеспечению экономического единства страны.

Хронология

Дата Событие
1534 Рождение Оды Нобунаги в провинции Овари (современная префектура Айти).
1549 Женитьба на дочери Сайто Досана, предводителя соседней провинции Мино. Союз с Мино (современная префектура Гифу).
1551 Смерть отца Оды Нобухидэ.
1556 Смерть Сайто Досана. Начало войны за провинцию Мино.
1557 Убийство брата-мятежника Оды Нобуюки. Захват власти в половине провинции Овари.
1559 Объединение провинции Овари.
1560 Война с родом Имагава. Битва при Окэхадзаме.
1562 Союз с Токугавой Иэясу против рода Имагава.
1564 Союз с Адзаи Нагамасой против рода Сайто.
1567 Завоевание провинции Мино. Начало использования печати «Тэнка фубу».
1568 Поддержка сёгуна Асикаги Ёсиаки. Поход на Киото.
1570 Создание первой анти-нобунагской коалиции. Битва при Анэгаве.
1571 Сожжение монастыря Энряку-дзи.
1572 Поражение союзных войск Токугавы и Оды в битве при Микатагахаре.
1573 Ликвидация сёгуната Муромати, родов Адзаи и Асакура.
1574 Подавление повстанцев в Нагасиме.
1575 Битва при Нагасино. Уничтожение повстанцев в провинции Этидзэн (современная префектура Фукуи).
1576 Создание второй анти-нобунагской коалиции. Бой при Тэнно-дзи.
1579 Завоевание провинции Тамба (современная префектура Киото) силами Акэти Мицухидэ.
1580 Капитуляция монастыря Хонган-дзи.
1581 Истребление оплота враждебных ниндзя из провинции Ига (современная префектура Миэ).
1582 Уничтожение рода Такэда. Гибель Нобунаги в храме Хонно-дзи.
Предшественник:
Ода Нобухидэ
Глава рода Ода
15511577
Преемник:
Ода Нобутада

Напишите отзыв о статье "Ода Нобунага"

Примечания

  1. [http://ciwar.ru/dalnij-vostok/samurai-1577-1638/samurajskij-polkovodec-oda-nobunaga-1534-1582/ Самурайский полководец Ода Нобунага 1534—1582 гг.]
  2. История стран зарубежной Азии в средние века, 1970, с. 199–201.
  3. [http://www.sengoku.ru/archive/library/history/personality/214007.htm Ассоциация реконструкторов феодальной Японии. Библиотека. Ода Нобунага (1539 - 1582)]. [http://www.webcitation.org/6EinOF0Dz Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013].
  4. 1 2 3 История стран зарубежной Азии в средние века, 1970, с. 173–174.

Литература

  • История стран зарубежной Азии в средние века / Отв. ред. А. М. Голдобин, Д. И. Гольдберг, И. П. Петрушевский. — М. : Наука, 1970. — 640 с.</span>
  • Ламерс Й. П. Японский тиран : Новый взгляд на японского полководца Ода Нобунага / Пер. с англ. Р. В. Котенко. — СПб. : Евразия, 2012. — 352 с. — (Clio). — 3000 экз. — ISBN 978-5-91852-015-4.</span>
  • Прасол А. Ф. Объединение Японии : Ода Нобунага. — М. : ВКН, 2015. — 432 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-9906061-2-8.</span>
  • 太田牛一. 信長公記 / 太田牛一 ; 桑田忠親校注. — 新人物往来社; 新訂版, 1997. — 396頁. — ISBN 4-404-02493-2.
  • 岡本良一. 織田信長のすべて / 岡本良一. — 新人物往来社, 1980. — 287頁. — ISBN 4-404-01040-0.

Ссылки

  • [http://www.samurai-archives.com/nobunaga.html Биография Оды Нобунаги] (англ.)
  • [http://www.sengoku.ru/archive/library/history/personality/214007.htm Статья об Оде Нобунаге на сайте Ассоциации реконструкторов феодальной Японии «Сэнгоку Дзидай»] (рус.)
  • [http://ciwar.ru/dalnij-vostok/samurai-1577-1638/samurajskij-polkovodec-oda-nobunaga-1534-1582/ Самурайский полководец Ода Нобунага 1534—1582 гг.]

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Ода Нобунага

– Ты права, золотце! Взрослые должны играть с тобой только иногда. Я обещаю – мы найдём тебе там самую хорошую подругу! Тебе придётся только чуточку подождать. Но ты ведь умеешь это? Ты у нас самая терпеливая девочка на свете, правда ведь?...
Этот простой, тёплый диалог двух одиноких любящих существ, запал мне в самую душу!.. И так хотелось верить, что всё у них будет хорошо! Что злая судьба обойдёт их стороной и что жизнь их будет светлой и доброй!.. Но, к сожалению, так же, как и у меня, у них, я знала, не будет... За что платили мы такую цену?!.. За что наши судьбы были столь безжалостны и жестоки?
Не успела я обернуться к Северу, чтобы задать следующий вопрос, как тут же появилось новое видение, от которого у меня просто захватило дух...
В прохладной тени огромного старого платана на смешных низких скамеечках сидели четверо человек. Двое из них были совсем ещё молодыми и очень похожими друг на друга. Третий же был седовласый старец, высокий и сильный, как защитная скала. На коленях он держал мальчика, которому от силы было 8-9 лет. И конечно же, Северу не понадобилось объяснять мне, кто были эти люди...

Радомира я узнала сразу, так как в нём оставалось слишком много от того чудесного, светлого юноши, виданного мною в первое посещения Мэтэоры. Он лишь сильно возмужал, стал суровее и взрослее. Его синие, пронизывающие глаза теперь смотрели на мир внимательно и жёстко, как бы говоря: «Если не веришь мне – послушай меня ещё раз, ну а если и тогда не поверишь – уходи. Жизнь слишком ценна, чтобы отдавать её не стоящим».
Он уже не был тем «любвеобильным», наивным мальчиком, которому казалось, что он в силах изменить любого человека... что в силах изменить весь мир... Теперь Радомир был Воином. Об этом говорил весь его облик – внутренняя собранность, аскетически тонкое, но очень сильное тело, упорная складка в уголках ярких, сжатых губ, пронизывающий взгляд его синих, вспыхивающих стальным оттенком, глаз... Да и вся бушующая в нём, невероятная сила, заставлявшая друзей уважать его (а врагов считаться с ним!) явно показывала в нём настоящего Воина, и уж ни в коем случае не беспомощного и мягкосердечного Бога, коим так упорно пыталась показать его ненавидимая им христианская церковь. И ещё... У него была изумительная улыбка, которая, видимо, стала всё реже и реже появляться на усталом, измождённом тяжкими думами лице. Но когда она появлялась – весь окружающий мир становился добрее, согреваемый его чудесным, безграничным теплом. Это тепло заполняло счастьем все одинокие, обделённые души!.. И именно в нём раскрывалась настоящая суть Радомира! В нём открывалась его истинная, любящая Душа.
Радан же (а это явно был он) выглядел чуть моложе и веселее (хотя был на один год старше Радомира). Он глядел на мир радостно и бесстрашно, будто никакая беда просто не могла, не имела права его коснуться. Будто любое горе должно было обойти его стороной... Он, несомненно, всегда являлся душой любого собрания, освещая его своим радостным, светлым присутствием, где бы ни находился. Юноша будто искрился каким-то радостным внутренним светом, который обезоруживал молодых и старых, заставляя безоговорочно любить его и оберегать, как ценнейшее сокровище, приходящее порадовать Землю раз в тысячи лет. Он был улыбчивым и ярким, как летнее солнышко, с лицом, овитым мягкими золотыми кудрями, и хотелось смотреть на него, любоваться им, забывая о жестокости и злобе окружавшего мира...
Третий «участник» маленького собрания сильно отличался от обоих братьев... Во-первых, он был намного старше и мудрее. Казалось, он носил на своих плечах всю неподъёмную тяжесть Земли, как-то ухитряясь с этим жить и не ломаться, в то же время, сохраняя в своей широкой душе добро и любовь к окружающим его людям. Рядом с ним взрослые казались несмышлёными детьми, пришедшими к мудрому Отцу за советом...

Он был очень высоким и мощным, как большая несокрушимая крепость, проверенная годами тяжких войн и бед.... Взгляд его внимательных серых глаз был колючим, но очень добрым, а сами глаза поражали цветом – они были невероятно светлыми и яркими, какими бывают только в ранней юности, пока их не омрачают чёрные тучи горечей и слёз. Этим могучим, тёплым человеком был, конечно же, Волхв Иоанн...
Мальчик же, преспокойно устроившись на могучих коленях старца, о чём-то очень сосредоточенно размышлял, не обращая внимания на окружающих. Несмотря на его юный возраст, он казался очень умным и спокойным, наполненным внутренней силой и светом. Его личико было сосредоточенным и серьёзным, будто малыш в тот момент решал для себя какую-то очень важную и сложную задачу. Так же, как и его отец, он был светловолосым и голубоглазым. Только черты его лица были на удивление мягкими и нежными, более похожими на мать – Светлую Марию Магдалину.
Полуденный воздух вокруг был сухим и жарким, как раскалённая печь. Утомлённые зноем мухи слетались к дереву, и лениво ползая по его необъятному стволу, надоедливо жужжали, беспокоя отдыхавших в широкой тени старого платана четверых собеседников. Под добрыми, гостеприимно раскинутыми ветвями веяло приятной зеленью и прохладой, причиной чему был резво бежавший прямо из-под корней могучего дерева игривый узенький ручеёк. Подпрыгивая на каждом камешке и кочке, он весело разбрызгивал блестящие прозрачные капли и бежал себе дальше, приятно освежая окружающее пространство. С ним рядом дышалось легко и чисто. И защищённые от полуденного зноя люди отдыхали, с наслаждением впитывая прохладную, драгоценную влагу... Пахло землёй и травами. Мир казался спокойным, добрым и безопасным.

Радомир пытался спасти иудеев...

– Я не понимаю их, Учитель... – задумчиво произнёс Радомир. – Днём они мягки, вечером – ласковы, ночью – хищны и коварны... Они изменчивы и непредсказуемы. Как мне понять их, подскажи! Я не могу спасти народ, его не поняв... Что же мне делать, Учитель?
Иоанн смотрел на него очень ласково, как смотрит отец на любимого сына, и наконец глубоким, низким голосом произнёс:
– Ты знаешь их речь – попытайся раскрыть её, если сможешь. Ибо речь – это зеркало их души. Этот народ был когда-то проклят нашими Богами, так как пришёл он сюда на погибель Земли... Мы пытались помочь ему, посылая сюда тебя. И твой Долг – сделать всё, чтобы изменить их суть, иначе они уничтожат тебя... А потом и всех остальных живущих. И не потому, что они сильны, а лишь потому, что лживы и хитры, и поражают нас, как чума.
– Они далеки от меня, Учитель... Даже те, что являются друзьями. Я не могу почувствовать их, не могу открыть их холодные души.
– А зачем же тогда они нужны нам, папа? – вдруг включился в разговор взрослых, малый «участник» собрания.
– Мы пришли к ним, чтобы спасти их, Светодар... Чтобы вытащить занозу из их больного сердца.
– Но ты ведь сам говоришь, что они не хотят. А разве же можно лечить больного, если он сам отказывается от этого?
– Устами младенца глаголет Истина, Радомир! – воскликнул до сих пор слушавший Радан. – Подумай, ведь если они сами этого не хотят, можешь ли ты насильно заставить людей измениться?.. И уж тем более – целый народ! Они чужды нам в своей вере, в понятии Чести... которой, по-моему, у них даже и нет. Уходи, мой брат! Они уничтожат тебя. Они не стоят и дня твоей Жизни! Подумай о детях... о Магдалине! Подумай о тех, кто любит тебя!..
Радомир лишь печально покачал головой, ласково потрепав златовласую голову своего старшего брата.
– Не могу я уйти, Радан, не имею такого права... Даже если мне не удастся помочь им – я не могу уйти. Это будет похоже на бегство. Я не могу предавать Отца, не могу предавать себя...
– Людей невозможно заставить меняться, если они сами этого не желают. Это будет всего лишь ложью. Им не нужна твоя помощь, Радомир. Они не примут твоё учение. Подумай, брат...
Иоанн печально наблюдал спор своих любимых учеников, зная, что оба они правы, и что ни один из них не отступится, защищая свою правду... Они оба были молоды и сильны, и им обоим хотелось жить, любить, наблюдать, как растут их дети, бороться за своё счастье, за покой и безопасность других, достойных людей. Но судьба распорядилась по-своему. Они оба шли на страдания и, возможно, даже на гибель, всё за тех же других, но в данном случае – недостойных, ненавидевших их и их Учение, бессовестно предававших их людей. Это смахивало на фарс, на абсурдное сновидение... И Иоанн никак не желал простить их отца, мудрого Белого Волхва, так легко отдавшего своих чудесных, сказочно одарённых детей на потеху глумливым иудеям, якобы для спасения их лживых, жестоких душ.
– Старею... Уже слишком быстро старею... – забывшись, вслух произнёс Иоанн.
Все трое удивлённо на него уставились и тут же дружно расхохотались... уж кого невозможно было представить «старым», так это Иоанна, с его силой и мощью, завидной даже для них, молодых.
Видение исчезло. А мне так хотелось его удержать!.. В душе стало пусто и одиноко. Я не хотела расставаться с этими мужественными людьми, не хотела возвращаться в реальность...
– Покажи мне ещё, Север!!! – жадно взмолилась я. – Они помогут мне выстоять. Покажи мне ещё Магдалину...
– Что ты хочешь увидеть, Изидора?
Север был терпелив и мягок, как старший брат, провожавший свою любимую сестру. Разница была лишь в том, что провожал он меня навсегда...
– Скажи мне, Север, а как же случилось, что Магдалина имела двоих детей, а об этом нигде не упоминалось? Должно же было что-то где-то остаться?
– Ну, конечно же, об этом упоминалось, Изидора! Да и не только упоминалось... Лучшие художники когда-то рисовали картины, изображая Магдалину, гордо ждущую своего наследника. Только мало что от этого осталось, к сожалению. Церковь не могла допустить такого «скандала», так как это никак не вписывалось в создаваемую ею «историю»... Но кое-что всё же осталось до сих пор, видимо по недосмотру или невнимательности власть имущих, Думающих Тёмных...

– Как же они могли допустить такое? Я всегда думала, что Думающие Тёмные достаточно умны и осторожны? Это ведь могло помочь людям увидеть ложь, преподносимую им «святыми» отцами церкви. Разве не так?
– Задумался ли кто-то, Изидора?.. – Я грустно покачала головой. – Вот видишь... Люди не доставляют им слишком большого беспокойства...
– Можешь ли ты показать мне, как она учила, Север?..
Я, как дитя, спешила задавать вопросы, перескакивая с темы на тему, желая увидеть и узнать как можно больше за отпущенное мне, уже почти полностью истёкшее, время ...
И тут я снова увидела Магдалину... Вокруг неё сидели люди. Они были разного возраста – молодые и старые, все без исключения длинноволосые, одетые в простые тёмно-синие одежды. Магдалина же была в белом, с распущенными по плечам волосами, покрывавшими её чудесным золотым плащом. Помещение, в котором все они в тот момент находились, напоминало произведение сумасшедшего архитектора, воплотившего в застывшем камне свою самую потрясающую мечту...

Как я потом узнала, пещера и вправду называется – Кафедральная (Сathedral) и существует до сих пор.
Пещеры Лонгрив (Longrives), Languedoc

Это была пещера, похожая на величественный кафедральный собор... который, по странной прихоти, зачем-то построила там природа. Высота этого «собора» достигала невероятных размеров, уносясь прямо «в небо» удивительными, «плачущими» каменными сосульками, которые, где-то наверху слившись в чудотворный узор, снова падали вниз, зависая прямо над головами сидящих... Природного освещения в пещере, естественно, не было. Также не горели и свечи, и не просачивался, как обычно, в щели слабый дневной свет. Но несмотря на это, по всему необычному «залу» мягко разливалось приятное и равномерное золотистое сияние, приходившее неизвестно откуда и позволявшее свободно общаться и даже читать...
Сидящие вокруг Магдалины люди очень сосредоточенно и внимательно наблюдали за вытянутыми вперёд руками Магдалины. Вдруг между её ладонями начало появляться яркое золотое свечение, которое, всё уплотняясь, начало сгущаться в огромный голубоватый шар, который на глазах упрочнялся, пока не стал похожим на... планету!..
– Север, что это?.. – удивлённо прошептала я. – Это ведь наша Земля, не так ли?
Но он лишь дружески улыбнулся, не отвечая и ничего не объясняя. А я продолжала завороженно смотреть на удивительную женщину, в руках которой так просто и легко «рождались» планеты!.. Я никогда не видела Землю со стороны, лишь на рисунках, но почему-то была абсолютно уверена, что это была именно она. А в это время уже появилась вторая планета, потом ещё одна... и ещё... Они кружились вокруг Магдалины, будто волшебные, а она спокойно, с улыбкой что-то объясняла собравшимся, вроде бы совершенно не уставая и не обращая внимания на удивлённые лица, будто говорила о чём-то обычном и каждодневном. Я поняла – она учила их астрономии!.. За которую даже в моё время не «гладили» по голове, и за которую можно было ещё всё так же легко угодить прямиком в костёр... А Магдалина играючи учила этому уже тогда – долгих пятьсот лет тому назад!!!
Видение исчезло. А я, совершенно ошеломлённая, никак не могла очнуться, чтобы задать Северу свой следующий вопрос...
– Кто были эти люди, Север? Они выглядят одинаково и странно... Их как бы объединяет общая энергетическая волна. И одежда у них одинаковая, будто у монахов. Кто они?..
– О, это знаменитые Катары, Изидора, или как их ещё называют – чистые. Люди дали им это название за строгость их нравов, чистоту их взглядов и честность их помыслов. Сами же катары называли себя «детьми» или «Рыцарями Магдалины»... коими в реальности они и являлись. Этот народ был по-настоящему СОЗДАН ею, чтобы после (когда её уже не будет) он нёс людям Свет и Знание, противопоставляя это ложному учению «святейшей» церкви. Они были самыми верными и самыми талантливыми учениками Магдалины. Удивительный и чистый народ – они несли миру ЕЁ учение, посвящая этому свои жизни. Они становились магами и алхимиками, волшебниками и учёными, врачами и философами... Им подчинялись тайны мироздания, они стали хранителями мудрости Радомира – сокровенных Знаний наших далёких предков, наших Богов... А ещё, все они несли в своём сердце негаснущую любовь к их «прекрасной Даме»... Золотой Марии... их Светлой и загадочной Магдалине... Катары свято хранили в своих сердцах истинную историю прерванной жизни Радомира, и клялись сохранить его жену и детей, чего бы им это ни стоило... За что, позже, два столетия спустя, все до одного поплатились жизнью... Это по-настоящему великая и очень печальная история, Изидора. Я не уверен, нужно ли тебе её слушать.
– Но я хочу узнать о них, Север!.. Скажи, откуда же они появились, все одарённые? Не из долины ли Магов, случаем?
– Ну, конечно же, Изидора, ведь это было их домом! И именно туда вернулась Магдалина. Но было бы неправильно отдавать должное лишь одарённым. Ведь даже простые крестьяне учились у Катаров чтению и письменности. Многие из них наизусть знали поэтов, как бы дико сейчас для тебя это не звучало. Это была настоящая Страна Мечты. Страна Света, Знания и Веры, создаваемая Магдалиной. И эта Вера распространялась на удивление быстро, привлекая в свои ряды тысячи новых «катар», которые так же яро готовы были защищать даримое им Знание, как и дарившую его Золотую Марию... Учение Магдалины ураганом проносилось по странам, не оставляя в стороне ни одного думающего человека. В ряды Катар вступали аристократы и учёные, художники и пастухи, землепашцы и короли. Те, кто имели, легко отдавали катарской «церкви» свои богатства и земли, чтобы укрепилась её великая мощь, и чтобы по всей Земле разнёсся Свет её Души.
– Прости, что прерву, Север, но разве у Катар тоже была своя церковь?.. Разве их учение также являлось религией?
– Понятие «церковь» очень разнообразно, Изидора. Это не была та церковь, как понимаем её мы. Церковью катаров была сама Магдалина и её Духовный Храм. То бишь – Храм Света и Знания, как и Храм Радомира, рыцарями которого вначале были Тамплиеры (Тамплиерами Рыцарей Храма назвал король Иерусалима Болдуин II. Temple – по-французски – Храм.) У них не было определённого здания, в которое люди приходили бы молиться. Церковь катар находилась у них в душе. Но в ней всё же имелись свои апостолы (или, как их называли – Совершенные), первым из которых, конечно же, была Магдалина. Совершенными же были люди, достигшие самых высших ступеней Знания, и посвятившие себя абсолютному служению ему. Они непрерывно совершенствовали свой Дух, почти отказываясь от физической пищи и физической любви. Совершенные служили людям, уча их своему знанию, леча нуждающихся и защищая своих подопечных от цепких и опасных лап католической церкви. Они были удивительными и самоотверженными людьми, готовыми до последнего защищать своё Знание и Веру, и давшую им это Магдалину. Жаль, что почти не осталось дневников катар. Всё, что у нас осталось – это записи Радомира и Магдалины, но они не дают нам точных событий последних трагичных дней мужественного и светлого катарского народа, так как происходили эти события уже спустя две сотни лет после гибели Иисуса и Магдалины.
– Скажи, Север, как же погибла Золотая Мария? У кого хватило столь чёрного духу, чтобы поднять свою грязную руку на эту чудесную женщину?..
– Церковь, Изидора... К сожалению, всё та же церковь!.. Она взбесилась, видя в лице катар опаснейшего врага, постепенно и очень уверенно занимавшего её «святое» место. И осознавая своё скорое крушение, уже не успокаивалась более, пытаясь любым способом уничтожить Магдалину, справедливо считая её основным виновником «преступного» учения и надеясь, что без своей Путеводной Звезды катары исчезнут, не имея ни вождя, ни Веры. Церковь не понимала, насколько сильно и глубоко было Учение и Знание катар. Что это была не слепая «вера», а образ их жизни, суть того, ДЛЯ ЧЕГО они жили. И поэтому, как бы ни старались «святые» отцы привлечь на свою сторону катар, в Чистой Стране Окситании не нашлось даже пяди земли для лживой и преступной христианской церкви...
– Получается, подобное творил не только Караффа?!.. Неужели же такое было всегда, Север?..
Меня объял настоящий ужас, когда я представила всю глобальную картину предательств, лжи и убийств, которые свершала, пытаясь выжить, «святая» и «всепрощающая» христианская вера!..
– Как же такое возможно?! Как вы могли наблюдать и не вмешиваться? Как вы могли с этим жить, не сходя с ума, Север?!!
Он ничего не ответил, хорошо понимая, что это всего лишь «крик души» возмущённого человека. Да и я ведь прекрасно знала его ответ... Потому мы какое-то время молчали, как заблудшие в темноте, одинокие души...
– Так как же всё-таки погибла Золотая Мария? Можешь ли ты рассказать мне об этом? – не выдержав затянувшейся паузы, снова спросила я.
Север печально кивнул, показывая, что понял...
– После того, как учение Магдалины заняло большую половину тогдашней Европы, Папа Урбан II решил, что дальнейшее промедление будет смерти подобно для его любимой «святейшей» церкви. Хорошенько продумав свой дьявольский план, он, не откладывая, послал в Окситанию двух верных «выкормышей» Рима, которых, как «друзей» катар, знала Магдалина. И опять же, как это слишком часто бывало, чудесные, светлые люди стали жертвами своей чистоты и чести... Магдалина приняла их в свои дружеские объятия, щедро предоставляя им еду и крышу. И хотя горькая судьба научила её быть не слишком доверчивым человеком, подозревать любого было невозможно, иначе её жизнь и её Учение потеряли бы всякий смысл. Она всё ещё верила в ДОБРО, несмотря ни на что...
И тут я опять увидела их… У выхода из пещеры стояли Магдалина и её златовласая дочурка, которой в тот момент было уже лет 11-12. Они стояли, обнявшись, всё такие же друг на друга похожие и красивые, и наблюдали последнее захватывающее мгновение изумительного окситанского заката. Пещера, на входе в которую они стояли, находилась очень высоко в горах, открываясь прямо на крутой обрыв. А вдалеке, сколько охватывал взор, укутанные дымкой вечернего тумана, величаво синели горы. Гордо застывшие, как гигантские памятники вечности и природе, они помнили мудрость и мужество Человека... Только не того, что жил сейчас, убивая и предавая, властвуя и руша. А помнили они Человека сильного и творящего, любящего и гордого, что создал чудное царство Ума и Света на этом маленьком, но прекрасном клочке Земли...

Прямо перед Магдалиной, на самой верхушке рукотворного холма возвышался её любимый замок – крепость Монтсегюр... Уже более восьми долгих лет эта дружелюбная и неприступная крепость была её настоящим домом... Домом её любимой дочурки, пристанищем её друзей и Храмом её любви. В Монтсегюре хранились её воспоминания – самые дорогие реликвии её жизни, её учения и её семьи. Туда собирались все её Совершенные, чтобы очистить свои Души, набраться Животворящей Силы. Там она проводила свои самые дорогие, самые спокойные от мирской суеты часы...
– Пойдём-ка, золотце моё, солнышко всё равно уже село. Теперь будем радоваться ему завтра. А сейчас мы должны поприветить наших гостей. Ты ведь любишь общаться, правда ведь? Вот и займёшь их, пока я не освобожусь.
– Не нравятся они мне, мама. Злые у них глаза... И руки всё время бегают, как будто не могут найти себе места. Нехорошие они люди, мамочка. Ты не могла бы попросить их уехать?
Магдалина звонко рассмеялась, нежно обнимая дочку.
– Ну вот ещё, моя подозрительница! Как же мы можем выгонять гостей? На то они и «гости», чтобы докучать нам своим присутствием! Ты ведь знаешь это, не правда ли? Вот и терпи, золотце, пока они не отбудут восвояси. А там, глядишь, и не вернутся никогда более. И не надо будет тебе занимать их.
Мать и дочь вернулись внутрь пещеры, которая теперь стала похожа на маленькую молельню, с забавным каменным «алтарём» в углу.

Вдруг, в полной тишине, с правой стороны громко хрустнули камешки, и у входа в помещение показались два человека. Видимо, по какой-то своей причине они очень старались идти бесшумно, и теперь казались мне чем-то очень неприятными. Только я никак не могла определить – чем. Я почему-то сразу поняла, что это и есть непрошенные гости Магдалины... Она вздрогнула, но тут же приветливо улыбнулась и, обращаясь к старшему, спросила:
– Как вы нашли меня, Рамон? Кто показал вам вход в эту пещеру?
Человек, названный Рамоном, холодно улыбнулся и, стараясь казаться приятным, фальшиво-ласково ответил:
– О, не гневайтесь, светлая Мария! Вы ведь знаете – у меня здесь много друзей... Я просто искал вас, чтобы переговорить о чём-то важном.
– Это место для меня святое, Рамон. Оно не для мирских встреч и разговоров. И кроме моей дочери никто не мог привести вас сюда, а она, как видите, сейчас со мной. Вы следили за нами... Зачем?
Я вдруг резко почувствовала, как по спине потянуло ледяным холодом – что-то было не так, что-то должно было вот-вот случиться... Мне дико хотелось закричать!.. Как-то предупредить... Но я понимала, что не могу им помочь, не могу протянуть руку через века, не могу вмешаться... не имею такого права. События, развивающиеся передо мною, происходили очень давно, и даже если я смогла бы сейчас помочь – это уже явилось бы вмешательством в историю. Так как, спаси я Магдалину – изменились бы многие судьбы, и возможно, вся последующая Земная история была бы совершенно другой... На это имели право лишь два человека на Земле, и я, к сожалению, не была одной из них... Далее всё происходило слишком быстро... Казалось, даже – не было реально... Холодно улыбаясь, человек по имени Рамон неожиданно схватил Магдалину сзади за волосы и молниеносно вонзил в её открытую шею узкий длинный кинжал... Послышался хруст. Даже не успев понять происходящего, Магдалина повисла у него на руке, не подавая никаких признаков жизни. По её снежно белому одеянию ручьём струилась алая кровь... Дочь пронзительно закричала, пытаясь вырваться из рук второго изверга, схватившего её за хрупкие плечи. Но её крик оборвали – просто, будто кролику, сломав тоненькую шею. Девочка упала рядом с телом своей несчастной матери, в сердце которой сумасшедший человек всё ещё без конца втыкал свой окровавленный кинжал... Казалось, он потерял рассудок и не может остановиться... Или так сильна была его ненависть, которая управляла его преступной рукой?.. Наконец, всё закончилось. Даже не оглянувшись на содеянное, двое бессердечных убийц бесследно растворились в пещере.
С их неожиданного появления прошло всего несколько коротких минут. Вечер всё ещё был таким же прекрасным и тихим, и только с вершин голубеющих гор на землю уже медленно сползала темнота. На каменном полу маленькой «кельи» мирно лежали женщина и девочка. Их длинные золотые волосы тяжёлыми прядями соприкасались, перемешавшись в сплошное золотое покрывало. Казалось, убитые спали... Только из страшных ран Магдалины всё ещё толчками выплёскивалась алая кровь. Крови было невероятно много... Она заливала пол, собираясь в огромную красную лужу. У меня от ужаса и возмущения подкашивались ноги... Хотелось завыть волчьим голосом, не желая принимать случившееся!.. Я не могла поверить, что всё произошло так просто и незаметно. Так легко. Кто-то ведь должен был это видеть! Кто-нибудь должен был их предупредить!.. Но никто не заметил. И не предупредил. Никого вокруг в тот момент просто не оказалось... И оборванные чьей-то грязной рукой две Светлые, Чистые Жизни улетели голубками в другой, незнакомый Мир, где никто больше не мог причинить им вреда.
Золотой Марии больше не было на нашей злой и неблагодарной Земле... Она ушла к Радомиру... Вернее – к нему улетела её Душа.

Мне было до дикости больно и грустно за них, за себя, и за всех, кто боролся, всё ещё веря, что могут что-либо изменить... Да могли ли?.. Если все, кто боролся, лишь погибали, имела ли смысл такая война?..
Вдруг прямо передо мной возникла другая картина...
В той же маленькой каменной «келье», где на полу всё ещё лежало окровавленное тело Магдалины, вокруг неё, преклонив колени, стояли Рыцари её Храма... Все они были непривычно одеты в белое – снежно белые длинные одежды. Они стояли вокруг Магдалины, опустивши свои гордые головы, а по суровым, окаменевшим лицам ручьями бежали слёзы... Первым поднялся Волхв, другом которого когда-то был Иоанн. Он осторожно, будто боясь повредить, опустил свои пальцы в рану, и окровавленной рукой начертал на груди что-то, похожее на кровавый крест... Второй сделал то же самое. Так они поочерёдно поднимались, и благоговейно погружая руки в святую кровь, рисовали красные кресты на своих снежно-белых одеждах... Я чувствовала, как у меня начали вставать дыбом волосы. Это напоминало какое-то жуткое священнодействие, которого я пока ещё не могла понять...
– Зачем они это делают, Север?.. – тихо, будто боясь, что меня услышат, шёпотом спросила я.
– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...