Ольденбургская династия

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ольденбургская династия
дат. Oldenborgske slægt
нем. Haus Oldenburg
Титулы: Короли Дании, Швеции, Норвегии
Основатель: Эгильмар I
Нынешний глава: Кристоф (герцог Шлезвиг-Гольштейнский)
Младшие
линии:
Гольштейн-Готторпы, Глюксбурги, Августенбургский дом, Ольденбургские

Ольденбургский дом (дат. Oldenborgske slægt, нем. Haus Oldenburg) — династия немецкого происхождения, ветви которой царствовали в различных странах Европы. Прямая линия Ольденбургов царствовала в Дании с 1448 по 1863, до 1523 года в личную унию с Данией входили Швеция и Норвегия (Кальмарская уния), до 1814 — только Норвегия (Датско-норвежская уния). К младшим ветвям Ольденбургского дома принадлежат, в частности, все Романовы с 1762 года, Гольштейн-Готторпская династия шведских королей (правила в 1751—1818 гг.), датский, норвежский и греческий правящий род Глюксбургов, а через греческих Глюксбургов — британская линия Маунтбеттен-Виндзоров, которая вступит на престол в лице детей и внуков Елизаветы II.







История династии

История династии начинается с рода немецких графов Ольденбурга, графства в Северной Германии. Первым известным предком Ольденбургского великогерцогского дома был упоминаемый в летописях за 1091 год Эгильмар, граф Леригау (ум. 1108). Его прямой потомок стал графом Ольденбурга, находящегося на северо-западе Германии на побережье Северного моря. Стремительное возвышение этой семьи началось в XV веке, когда потомок Эгильмара, граф Дитрих Счастливый (ум. 1440), женился на дочери герцога Герхарда VI Шлезвиг-Голштинского Гедвиги (ум. 1436). Их старший сын Христиан (ум. 1481) был при содействии своего дяди герцога Адольфа VIII Шлезвиг-Голштинского избран в 1448 году королём Дании, в 1450 — Норвегии, а по смерти Адольфа в 1460 году — правителем его герцогства; он положил начало датской королевской линии, которая пресеклась в 1863 году со смертью короля Фредерика VII.

Средняя линия, основанная братом датского короля Фредерика II, герцогом Иоанном (ум. 1622), получила название Гольштейн-Зондербургской. В свою очередь, она распалась в XVII в. на две ветви: Августенбургскую и Глюксбург-Бекскую. Один из представителей этой линии, принц Пётр Гольштейн-Бекский (1698—1775) стал российским генерал-фельдмаршалом.

Его же потомок в 1863 г. унаследовал датский престол под именем короля Христиана IX. Сегодня Данией правит праправнучка Христиана IX, Королева Маргарета II. Сын Христиана, Георг, в 1862 г. получил греческий королевский престол. Глюксбурги правили Грецией до свержения монархии в 1974 г. Мать последнего российского императора Николая II, императрица Мария Феодоровна, была дочерью Короля Христиана IX.

Глюксбургская ветвь Ольденбургского дома в 1905 г. взошла также и на Норвежский престол, на котором в лице короля Харальда V находится и поныне.

За средней Ольденбургской линией идет младшая Гольштейн-Готторпская линия. Основателем её был герцог Адольф (ум. 1586 г.), сын короля Дании Фридриха I. Эта ветвь владела землями в Голштинии, и столицей её владений был город Киль. Герцоги Гольштейн-Готторпские постоянно конфликтовали с Данией из-за своих владений. Они всегда были в династическом союзе со Швецией — противницей датских королей. Поражение короля Швеции Карла XII в Северной войне против России и создание Петром I Российской империи заставили племянника Карла XII, герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского (1702—1739), бывшего также одним из наследников шведской короны, заключить союз с Россией.

В 1725 г. Карл Фридрих женился на дочери императора Петра I цесаревне Анне Петровне. От этого брака у него был единственный сын Карл Петр Ульрих, ставший в 1741 г. по повелению своей тётки императрицы Елизаветы Петровны наследником русского престола[1] под именем Петра III. Став императором, Карл-Пётр-Ульрих вызвал в Россию своего двоюродного дядю Принца Георга Людвига (1719—1763). Он ранее служил в армии короля Пруссии Фридриха Великого в чине генерал-майора и был кавалером Ордена Чёрного Орла. Во время Семилетней войны он воевал против России. В 1761 г. Принц Георг Людвиг уволился с прусской службы и вернулся в Голштинию. При Петре III началась стремительная карьера этого голштинского принца. Государь присвоил ему титул императорского высочества и звание генерал-фельдмаршала. Во время переворота 1762 г. Георг Людвиг был арестован и через несколько дней выслан в Германию. Впрочем, императрица милостиво обошлась с принцем (она приходилась ему племянницей); он был назначен штатгальтером Голштинии и получил 150000 рублей.

После смерти Петра III в 1762 году императрица Екатерина II в 1767 году отказалась от прав Великого князя Павла Петровича на наследование в Шлезвиг-Голштинии и после его вступления на Российский престол и до 1917 года Россией правила Гольштейн-Готторпская линия дома Ольденбургов, принявшая имя национальной династии Романовых.

Кроме русской линии существовала и младшая ветвь Гольштейн-Готторпского дома. Её родоначальником был принц Христиан Август. Дочь его Иоганна Елизавета (1720—1760) стала женой ангальтского князя Христиана-Августа и была матерью российской императрицы Екатерины II. Сын же Христиана Августа, принц Адольф Фредрик в 1751 году стал королём Швеции. Однако Гольштейн-Готторпы недолго царствовали в шведском королевстве. Внук Адольфа Фредерика, король Густав IV Адольф, втянув Швецию в войну против России в 1808 г., проиграл её и потерял Финляндию. В марте 1809 г. он был свергнут армией и выслан из страны. Шведским королём стал его бездетный дядя Карл XIII, после смерти которого в 1818 г. на шведский престол вступил французский маршал Бернадотт. Его династия и ныне правит в Швеции.

Гольштейн-Готторпы получили в управление в 1773 г. также и графство Ольденбург, преобразованное в герцогство. Брат шведского короля Адольфа Фредерика, Принц Фридрих Август (1711—1785), и стал первым правящим герцогом Ольденбурга. В 1773 г. российский престолонаследник цесаревич Павел Петрович, будущий Павел I получил от Дании за свой отказ на право владения герцогством Шлезвиг-Гольштейн герцогство Ольденбург. В свою очередь Павел передал это владение принцу Фридриху Августу, ставшему герцогом Ольденбургским. После Фридриха Августа герцогством правил его сын Вильгельм (ум. 1829 г.), но из-за его недееспособности регентом при нём стал его двоюродный брат принц Петр (1755—1829).

У Петра был брат Вильгельм Август (1753 −1774). Оба они воспитывались при русском дворе под руководством императрицы Екатерины Великой. Принцы состояли на российской военной службе. Однако Вильгельм Август, служивший на флоте, трагически погиб, утонув в 1774 г. в Ревельской бухте. Пётр, служа в сухопутных войсках, был участником русско-турецкой войны 1787—1792 гг. По прошествии революций и наполеоновских войн, сотрясавших Европу, в 1823 г. Принц Петр унаследовал Ольденбург, ставший с 1814 г. Великим Герцогством. Женат Великий Герцог был на Принцессе Фридерике Вюртембергской (1765—1785), родной сестре императрицы Марии Феодоровны, супруги Павла I. От этого брака у Петра было двое сыновей — Павел Фридрих Август (1783—1853) и Пётр Фридрих Георг (1784—1812). Оба брата получили образование в Лейпцигском университете.
Файл:Schloss zu Oldenburg.jpg
Ольденбургский замок — бывшая резиденция правителей Ольденбурга

Последний из них в России носил имя принца Георгия Ольденбургского и стал основателем ветви русских принцев Ольденбургских. С 1808 г. он вместе с братом служил в русской армии в чине генерал-майора. Ненависть к Наполеону сблизила Георгия с двором вдовствующей императрицы Марии Феодоровны, которая и выдала в 1809 г. за него дочь великую княжну Екатерину Павловну. Принц стал генерал-губернатором Твери, Новгорода и Ярославля и получил должность Главноуправляющего путями сообщения. Резиденцией принца и его супруги стал Тверской путевой дворец. Образованная, вмешивающаяся в политику Екатерина Павловна создала там небольшой двор, который привлекал многих известных людей своего времени, в том числе и Н. М. Карамзина.

С началом войны 1812 г. Принц Георгий вместе с женой деятельно участвовал в формировании народного ополчения. Принц также занимался и благоустройством госпиталей. Он часто посещал раненых и во время одного из осмотров заразился лихорадкой. Болезнь была смертельна и 15 декабря 1812 года принц Георгий скончался, оставив сиротами двоих сыновей. Его младший сын принц Пётр Георгиевич (1812—1881) родился 14 августа 1812 г. в Санкт-Петербурге и в младенчестве воспитывался при дворе императрицы Марии Феодоровны. После второго брака матери (ставшего женой короля Вюртемберга) Пётр с братом Александром (1810—1829) отправился в Германию в Штутгарт.

После смерти матери Пётр оказался в Ольденбурге, у деда — великого герцога. Пётр получил, кроме военного, юридическое образование. Ему преподавали русскую историю, он свободно владел языками, знал греческий и латинский. В дальнейшем Принц Пётр Георгиевич получил ученую степень доктора права. Когда Греция свергла многовековое османское иго, был выдвинут вопрос о кандидатуре Петра Ольденбургского на греческий Престол. Но Королём эллинов ему стать не пришлось. Император Николай I вызвал в 1830 г. племянника на службу в Россию. Числившийся ещё от рождения в рядах лейб-гвардии Преображенского полка, принц в декабре 1830 г. был назначен командиром батальона преображенцев. Затем он временно командовал и Преображенским полком. В армии Пётр дослужился до чина генерала от инфантерии и в 1841 г. перешёл на гражданскую службу. В 1834 г. он стал сенатором, в 1836 г. членом Государственного Совета, в 1842 г. — председателем Департамента гражданских и духовных дел. Принц в 1841—1859 гг. являлся президентом Вольного Экономического Общества, а с 1860 г. возглавлял ведомство императрицы Марии. Император Николай I высоко оценил деятельность своего племянника. В 1845 г. царь пожаловал принцу Ольденбургскому титул императорского высочества. Благодаря попечению и заботам принца Петра было создано Училище правоведения. В 1889 г., уже после смерти Петра Георгиевича, на Литейном проспекте в Санкт-Петербурге был установлен в его честь памятник.

От брака с принцессой Терезией Нассауской (1817—1871) принц Пётр имел восьмерых детей, среди них дочь Александру Петровну (1838—1900), ставшую женой великого князя Николая Николаевича Старшего, сына императора Николая I, и сыновей — принцев Николая (1840—1886), Александра (1844—1932), Георгия (1848—1871) и Константина (1850—1906).

После революции 1917 г. принц Александр Петрович Ольденбургский вместе с семьей эмигрировал во Францию, где и умер в 1932 г. От брака с княгиней Евгенией Максимилиановной Романовой, герцогиней Лейхтенбергской (внучкой Николая I) принц имел единственного сына — принца Петра Александровича (1868—1924). С 1901 г. он был женат на дочери императора Александра III Великой Княгине Ольге Александровне (ум. 1960 г.). Брак этот был бездетным и неудачным. Супруги развелись в 1916 г.

Пётр Александрович Принц Ольденбургский в чине генерал-майора командовал полком стрелков императорской фамилии. После февраля 1917 г. он ушёл в отставку и поселился в своем имении в Воронежской губернии. С началом красного террора вместе с отцом и матерью бежал во Францию. Там он жил в Париже и на ферме под Байоной. Принц занимался литературой и под псевдонимом «Пётр Александров» публиковал рассказы из народного быта. Писатель Иван Бунин в эмиграции часто общался с принцем Ольденбургским и после его смерти от туберкулёза в 1924 г. написал о нём очерк.

Младший брат принца Александра Ольденбургского, Константин Петрович, в 1882 г. женился морганатическим браком на княгине Агриппине Константиновне Дадиани, урождённой Джапаридзе (1855—1926). Его потомство получило титул графов фон Зарнекау.
Файл:Eutin Schloss 1.jpg
Эйтинский замок до 1918 года служил загородной резиденцией герцогов Ольденбургских

Гольштейн-Готторпская ветвь Ольденбургского дома представлена потомками великого герцога Павла Фридриха Августа, старшего брата основателя русской линии принца Георгия. Павел Фридрих Август был женат трижды и от своих браков оставил четверых детей. У него было два сына: Петр (1827—1900) и Антон Гюнтер Элимар (1844—1894). Последний в 1876 году заключил морганатический брак с баронессой Наталией Фогель фон Фрезенгоф (1854—1937) — дочерью барона Густава Фрезенгофа и Александры Николаевны Гончаровой, сестры жены А. С. Пушкина Натальи Николаевны. Дети Антона Гюнтера Элимара получили титул графов Вельсбург.

Если не учитывать проживающих в России потомков графов фон Зернекау, графов Вельсбург, а также Александра Максимилиана барона фон Шлезвиг, получившего титул в результате брака с герцогиней Рикса Мария Аликс Кира Альтбург фон Гольштейн-Готторп, с кончиной Петра Александровича принца Ольденбургского русская линия Ольденбургского дома пресеклась.

После смерти в 1853 г. великого герцога Павла Фридриха Августа его старший сын Петр взошёл на престол под именем Петра II. Супругой великого герцога Петра II была принцесса Елизавета Саксен-Альтенбургская (1826—1896). Её сестра Александра стала женой сына императора Николая I, великого князя Константина Николаевича. Старший сын Петра II, Фридрих Август в 1900 г. стал последним правящим великим герцогом Ольденбурга. В 1918 г. во время ноябрьской революции, монархия в Ольденбурге, как и повсюду в Германии, прекратила своё существование. Женат Фридрих Август был дважды. Первая его супруга, Елизавета Анна, принцесса Прусская, умерла в 1895 г., оставив одну единственную дочь Софию Шарлотту (1879—1964). Овдовев, он женился на дочери правящего великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца II, Елизавете (1869—1955). От этого брака родились Николай (1897—1970), Ингеборг (1901—1996) и Альтбурга (1903—2001).

После смерти отца в 1931 году Николай стал главой великогерцогского дома. Женат Николай был дважды. Но все его девять детей родились от его первого брака с Еленой, принцессой Вальдек-Пирмонтской (1899—1948): Антон Гюнтер (1923 - 2014), Рикса Елизавета Батильда (1924—1940), Пётр (р. 1926 г.), Эйлика (1928 - 2016), Эгилмар (1934 - 2013), Фридрих Август (р. 1936 г.), Альтбурга (р. 1938 г.), Хуно (р. 1940 г.), Иоганн (р. 1940 г.).

По состоянию на 2016 год главой великогерцогского Ольденбургского дома является единственный сын Антона Гюнтера, герцог Христиан ( р. 1955 г.). Герцог Антон-Гюнтер был женат на принцессе Амелии (1923 - 2016), представительнице богатого княжеского рода Левенштейн-Верхейм-Фройденберг. У Антона Гюнтера и Амелии Ольденбургских родились двое детей, нынешний глава Ольденбургского дома герцог Христиан (р. 1955 г.) и принцесса Елена (р. 1953 г.).

Старшая линия в Дании

Старшая линия в Прибалтике

Линия Глюксбург в Дании

Линия Глюксбург в Норвегии

Линия Глюксбург в Греции

См. также

Напишите отзыв о статье "Ольденбургская династия"

Примечания

  1. Евгений ЕЛЬЯНОВ [http://his.1september.ru/articlef.php?ID=200303104 Романовы и Ольденбурги]

Литература


Отрывок, характеризующий Ольденбургская династия

Девчушка вихрем подлетела ко мне и шлёпнула мне прямо на руки... маленького красного «дракончика»... Я отпрянула от неожиданности, но тут же весело рассмеялась, потому что это было самое забавное и смешное на свете существо!..
«Дракончик», если можно его так назвать, выпучил своё нежное розовое пузо и угрожающе на меня зашипел, видимо сильно надеясь таким образом меня напугать. Но, когда увидел, что пугаться тут никто не собирается, преспокойно устроился у меня на коленях и начал мирно посапывать, показывая какой он хороший и как сильно его надо любить...
Я спросила у Стелы, как его зовут, и давно ли она его создала.
– Ой, я ещё даже и не придумала, как звать! А появился он прямо сейчас! Правда он тебе нравится? – весело щебетала девчушка, и я чувствовала, что ей было приятно видеть меня снова.
– Это тебе! – вдруг сказала она. – Он будет с тобой жить.
Дракончик смешно вытянул свою шипастую мордочку, видимо решив посмотреть, нет ли у меня чего интересненького... И неожиданно лизнул меня прямо в нос! Стелла визжала от восторга и явно была очень довольна своим произведением.
– Ну, ладно, – согласилась я, – пока я здесь, он может быть со мной.
– Ты разве его не заберёшь с собой? – удивилась Стелла.
И тут я поняла, что она, видимо, совершенно не знает, что мы «разные», и что в том же самом мире уже не живём. Вероятнее всего, бабушка, чтобы её пожалеть, не рассказала девчушке всей правды, и та искренне думала, что это точно такой же мир, в котором она раньше жила, с разницей лишь в том, что теперь свой мир она ещё могла создавать сама...
Я совершенно точно знала, что не хочу быть тем, кто расскажет этой маленькой доверчивой девочке, какой по-настоящему является её сегодняшняя жизнь. Она была довольна и счастлива в этой «своей» фантастической реальности, и я мысленно себе поклялась, что ни за что и никогда не буду тем, кто разрушит этот её сказочный мир. Я только не могла понять, как же объяснила бабушка внезапное исчезновение всей её семьи и вообще всё то, в чём она сейчас жила?..
– Видишь ли, – с небольшой заминкой, улыбнувшись сказала я, – там где я живу драконы не очень-то популярны....
– Так его же никто не увидит! – весело прощебетала малышка.
У меня прямо-таки гора свалилась с плеч!.. Я ненавидела лгать или выкручиваться, и уж особенно перед таким чистым маленьким человечком, каким была Стелла. Оказалось – она прекрасно всё понимала и каким-то образом ухитрялась совмещать в себе радость творения и грусть от потери своих родных.
– А я наконец-то нашла себе здесь друга! – победоносно заявила малышка.
– Да ну?.. А ты меня с ним когда-нибудь познакомишь? – удивилась я.
Она забавно кивнула своей пушистой рыжей головкой и лукаво прищурилась.
– Хочешь прямо сейчас? – я чувствовала, что она буквально «ёрзает» на месте, не в состоянии более сдерживать своё нетерпение.
– А ты уверена, что он захочет придти? – насторожилась я.
Не потому, что я кого-то боялась или стеснялась, просто у меня не было привычки беспокоить людей без особо важного на то повода, и я не была уверена, что именно сейчас этот повод является серьёзным... Но Стелла была видимо, в этом абсолютно уверена, потому, что буквально через какую-то долю секунды рядом с нами появился человек.
Это был очень грустный рыцарь... Да, да, именно рыцарь!.. И меня очень удивило, что даже в этом, «другом» мире, где он мог «надеть» на себя любую энергетическую «одежду», он всё ещё не расставался со своим суровым рыцарским обличием, в котором он себя всё ещё, видимо, очень хорошо помнил... И я почему-то подумала, что у него должны были на это быть какие-то очень серьёзные причины, если даже через столько лет он не захотел с этим обликом расставаться.
Обычно, когда люди умирают, в первое время после своей смерти их сущности всегда выглядят именно так, как они выглядели в момент своей физической смерти. Видимо, огромнейший шок и дикий страх перед неизвестным достаточно велики, чтобы не добавлять к этому какой-либо ещё дополнительный стресс. Когда же время проходит (обычно через год), сущности старых и пожилых людей понемногу начинают выглядеть молодыми и становятся точно такими же, какими они были в лучшие годы своей юности. Ну, а безвременно умершие малыши резко «взрослеют», как бы «догоняя» свои недожитые годы, и становятся чем-то похожими на свои сущности, какими они были когда вошли в тела этих несчастных, слишком рано погибших, или от какой-то болезни безвременно умерших детей, с той лишь разницей, что некоторые из них чуть «прибавляют» в развитии, если при их коротко прожитых в физическом теле годах им достаточно повезло... И уже намного позже, каждая сущность меняется, в зависимости от того, как она дальше в «новом» мире живёт.
А живущие на ментальном уровне земли высокие сущности, в отличие от всех остальных, даже в состоянии сами себе, по собственному желанию, создавать «лицо» и «одежду», так как, прожив очень долгое время (чем выше развитие сущности, тем реже она повторно воплощается в физическое тело) и достаточно освоившись в том «другом», поначалу незнакомом им мире, они уже сами бывают в состоянии многое творить и создавать.
Почему малышка Стелла выбрала своим другом именно этого взрослого и чем-то глубоко раненого человека, для меня по сей день так и осталось неразгаданной загадкой. Но так как девчушка выглядела абсолютно довольной и счастливой таким «приобретением», то мне оставалось только полностью довериться безошибочной интуиции этой маленькой, лукавой волшебницы...
Как оказалось, его звали Гарольд. Последний раз он жил в своём физическом земном теле более тысячи лет назад и видимо обладал очень высокой сущностью, но я сердцем чувствовала, что воспоминания о промежутке его жизни в этом, последнем, воплощении были чем-то очень для него болезненными, так как именно оттуда Гарольд вынес эту глубокую и скорбную, столько лет его сопровождающую печаль...
– Вот! Он очень хороший и ты с ним тоже подружишься! – счастливо произнесла Стелла, не обращая внимания, что её новый друг тоже находится здесь и прекрасно нас слышит.
Ей, наверняка, не казалось, что говорить о нём в его же присутствии может быть не очень-то правильно... Она просто-напросто была очень счастлива, что наконец-то у неё появился друг, и этим счастьем со мной открыто и с удовольствием делилась.
Она вообще была неправдоподобно счастливым ребёнком! Как у нас говорилось – «счастливой по натуре». Ни до Стеллы, ни после неё, мне никогда не приходилось встречать никого, хотя бы чуточку похожего на эту «солнечную», милую девчушку. Казалось, никакая беда, никакое несчастье не могло выбить её из этой её необычайной «счастливой колеи»... И не потому, что она не понимала или не чувствовала человеческую боль или несчастье – напротив, я даже была уверена, что она чувствует это намного глубже всех остальных. Просто она была как бы создана из клеток радости и света, и защищена какой-то странной, очень «положительной» защитой, которая не позволяла ни горю, ни печали проникнуть в глубину её маленького и очень доброго сердечка, чтобы разрушить его так привычной всем нам каждодневной лавиной негативных эмоций и раненных болью чувств.... Стелла сама БЫЛА СЧАСТЬЕМ и щедро, как солнышко, дарила его всем вокруг.
– Я нашла его таким грустным!.. А теперь он уже намного лучше, правда, Гарольд? – обращаясь к нам обоим одновременно, счастливо продолжала Стелла.
– Мне очень приятно познакомиться с вами, – всё ещё чувствуя себя чуточку скованно, сказала я. – Это наверное очень сложно находиться так долго между мирами?..
– Это такой же мир как все, – пожав плечами, спокойно ответил рыцарь. – Только почти пустой...
– Как – пустой? – удивилась я.
Тут же вмешалась Стелла... Было видно, что ей не терпится поскорее мне «всё-всё» рассказать, и она уже просто подпрыгивала на месте от сжигавшего её нетерпения.
– Он просто никак не мог найти здесь своих близких, но я ему помогла! – радостно выпалила малышка.
Гарольд ласково улыбнулся этому дивному, «искрящемуся» счастьем человечку и кивнул головой, как бы подтверждая её слова:
– Это правда. Я искал их целую вечность, а оказалось, надо было всего-навсего открыть правильную «дверь». Вот она мне и помогла.
Я уставилась на Стеллу, ожидая объяснений. Эта девочка, сама того не понимая, всё больше и больше продолжала меня удивлять.
– Ну, да, – чуть сконфужено произнесла Стелла. – Он рассказал мне свою историю, и я увидела, что их здесь просто нет. Вот я их и поискала...
Естественно, из такого объяснения я ничего толком не поняла, но переспрашивать было стыдно, и я решила подождать, что же она скажет дальше. Но, к сожалению или к счастью, от этой смышлёной малышки не так-то просто было что-то утаить... Хитро глянув на меня своими огромными глазами, она тут же предложила:
– А хочешь – покажу?
Я только утвердительно кивнула, боясь спугнуть, так как опять ожидала от неё чего-то очередного «потрясающе-невероятного»... Её «цветастая реальность» куда-то в очередной раз исчезла, и появился необычный пейзаж...
Судя по всему, это была какая-то очень жаркая, возможно восточная, страна, так как всё кругом буквально слепило ярким, бело-оранжевым светом, который обычно появлялся только лишь при очень сильно раскалённом, сухом воздухе. Земля, сколько захватывал глаз, была выжженной и бесцветной, и, кроме в голубой дымке видневшихся далёких гор, ничто не разнообразило этот скупо-однообразный, плоский и «голый» пейзаж... Чуть дальше виднелся небольшой, древний белокаменный город, который по всей окружности был обнесён полуразрушенной каменной стеной. Наверняка, уже давным-давно никто на этот город не нападал, и местные жители не очень-то беспокоились о «подновлении» обороны, или хотя бы «постаревшей» окружающей городской стены.
Внутри по городу бежали узенькие змееподобные улочки, соединяясь в одну-единственную пошире, с выделявшимися на ней необычными маленькими «замками», которые скорее походили на миниатюрные белые крепости, окружённые такими же миниатюрными садами, каждый из которых стыдливо скрывался от чужих глаз за высокой каменной стеной. Зелени в городе практически не было, от чего залитые солнцем белые камни буквально «плавились» от испепеляющей жары. Злое, полуденное солнце яростно обрушивало всю мощь своих обжигающих лучей на незащищённые, пыльные улицы, которые, уже задыхаясь, жалобно прислушивались к малейшему дуновению, так и не появлявшегося, свежего ветерка. Раскалённый зноем воздух «колыхался» горячими волнами, превращая этот необычный городок в настоящую душную печь. Казалось, это был самый жаркий день самого жаркого на земле лета.....
Вся эта картинка была очень реальной, такой же реальной, какими когда-то были мои любимые сказки, в которые я, так же, как здесь, «проваливалась с головой», не слыша и не видя ничего вокруг...
Вдруг из «общей картинки» выделилась маленькая, но очень «домашняя» крепость, которая, если бы не две смешные квадратные башенки, походила бы более на большой и довольно уютный дом.
На ступеньках, под большим оливковым деревом, играл маленький белокурый мальчонка лет четырёх-пяти. А за ним, под старой яблоней собирала упавшие яблоки полная, приятная женщина, похожая на милую, заботливую, добродушную няню.
На дворе появилась очень красивая, светловолосая молодая дама и... мой новый знакомый – рыцарь Гарольд.
Женщина была одета в необычное, но видимо, очень дорогое, длинное шёлковое платье, складки которого мягко колыхались, повторяя каждое движение её лёгкого, изящного тела. Смешная, шитая бисером, голубая шёлковая шапочка мирно покоилась на светлых волосах красивой дамы, великолепно подчёркивая цвет её больших светло-голубых глаз.
Гарольд же, несмотря на такую испепеляющую, адскую жару, почти что задыхаясь, «честно мучился» в своих раскалённых рыцарских доспехах, мысленно проклиная сумасшедшую жару (и тут же прося прощения у «милостивого» Господа, которому он так верно и искренне уже столько лет служил)... Горячий пот, сильно раздражая, лился с него градом, и, застилая ему глаза, бессердечно портил быстро убегавшие минуты их очередного «последнего» прощания... По-видимому, рыцарь собрался куда-то очень далеко, потому что лицо его милой дамы было очень печальными, несмотря на то, что она честно, изо всех сил пыталась это скрыть...
– Это в последний раз, ласка моя... Я обещаю тебе, это правда в последний раз, – с трудом выговорил рыцарь, ласково касаясь её нежной щеки.
Разговор я слышала мысленно, но оставалось странное ощущение чужой речи. Я прекрасно понимала слова, и всё же знала, что они говорят на каком-то другом языке.
– Я тебя больше никогда не увижу... – сквозь слёзы прошептала женщина. – Уже никогда...
Мальчонка почему-то никак не реагировал ни на близкий отъезд своего отца, ни на его прощание с мамой. Он спокойно продолжал играть, не обращая никакого внимания на взрослых, как будто это его никак не касалось. Меня это чуточку удивило, но я не решалась ничего спрашивать, а просто наблюдала, что же будет дальше.
– Разве ты не скажешь мне «до свидания»? – обращаясь к нему, спросил рыцарь.
Мальчик, не поднимая глаз, отрицательно покачал головкой.
– Оставь его, он просто на тебя злится... – грустно попросила женщина. – Он тоже тебе верил, что больше не оставишь его одного.
Рыцарь кивнул и, взобравшись на свою огромную лошадь, не оборачиваясь поскакал по узенькой улице, очень скоро скрывшись за первым же поворотом. А красивая дама печально смотрела ему в след, и душа её готова была бежать... ползти... лететь за ним не важно куда, только бы ещё раз хотя бы на миг увидеть, хоть на короткое мгновение услышать!.. Но она знала, что этого не будет, что она останется там, где стоит, и что, по капризной прихоти судьбы, уже не увидит и не обнимет своего Гарольда никогда... По её бледным, в миг осунувшимся, щекам, катились крупные, тяжёлые слёзы и сверкающими каплями исчезали в пыльной земле...
– Господи сохрани его... – горько шептала женщина. – Я никогда его не увижу... уже никогда... помоги ему, Господи...
Она стояла неподвижно, как скорбная мадонна, ничего вокруг не видя и не слыша, а к её ногам жался белокурый малыш, теперь уже обнаживший всю свою печаль и глядевший с тоской туда, где вместо его любимого папы только лишь одиноко белела пустая пыльная дорога.....
– Как же я мог с тобой не попрощаться, ласка моя?.. – вдруг прозвучал рядом тихий, грустный голос.
Гарольд не отрываясь смотрел на свою милую, и такую печальную жену, и смертельная тоска, которую, казалось, было невозможно смыть даже водопадом слёз, плескалась в его синих глазах... А ведь выглядел он очень сильным и мужественным человеком, которого, вероятнее всего, не так-то просто было прослезить...
– Не надо! Ну не надо печалиться! – гладила его огромную руку своими хрупкими пальчиками малышка Стелла. – Ты же видишь, как сильно они тебя любили?.. Ну, хочешь, мы не будем больше смотреть? Ты это видел и так уже много раз!..
Картинка исчезла... Я удивлённо посмотрела на Стеллу, но не успела ничего сказать, как оказалась уже в другом «эпизоде» этой чужой, но так глубоко затронувшей мою душу, жизни.
Просыпалась непривычно яркая, усыпанная алмазными каплями росы, весёлая, розовая заря. Небо на мгновение вспыхнуло, окрасив алым заревом каёмочки кудрявых, белобрысых облаков, и сразу же стало очень светло – наступило раннее, необычайно свежее утро. На террасе уже знакомого дома, в прохладной тени большого дерева, сидели втроём – уже знакомый нам, рыцарь Гарольд и его дружная маленькая семья. Женщина выглядела изумительно красивой и совершенно счастливой, похожей на ту же самую утреннюю зарю... Ласково улыбаясь, она что-то говорила своему мужу, иногда нежно дотрагиваясь до его руки. А он, совершенно расслабившись, тихо качал на коленях своего заспанного, взъерошенного сынишку, и, с удовольствием попивая нежно розовый, «вспотевший» напиток, время от времени лениво отвечал на какие-то, видимо, ему уже знакомые, вопросы своей прелестной жены ...
Воздух был по-утреннему «звенящим» и удивительно чистым. Маленький опрятный садик дышал свежестью, влагой и запахами лимонов; грудь распирало от полноты струящегося прямо в лёгкие, дурманяще-чистого воздуха. Гарольду хотелось мысленно «взлететь» от наполнявшего его уставшую, исстрадавшуюся душу, тихого счастья!... Он слушал, как тоненькими голосами пели только что проснувшиеся птицы, видел прекрасное лицо своей улыбающейся жены, и казалось, ничто на свете не могло нарушить или отнять у него этот чудесный миг светлой радости и покоя его маленькой счастливой семьи...
К моему удивлению, эта идиллическая картинка вдруг неожиданно отделилась от нас со Стеллой светящейся голубой «стеной», оставляя рыцаря Гарольда со своим счастьем наедине. А он, забыв обо всём на свете, всей душой «впитывал» эти чудесные, и такие дорогие ему мгновения, даже не замечая, что остался один...
– Ну вот, пусть он это смотрит, – тихо прошептала Стелла. – А я покажу тебе, что было дальше...
Чудесное видение тихого семейного счастья исчезло... а вместо него появилось другое, жестокое и пугающее, не обещающее ничего хорошего, а уж, тем более – счастливого конца.....
Это был всё ещё тот же бело-каменный город, и тот же, уже знакомый нам, дом... Только на этот раз всё вокруг полыхало в огне... Огонь был везде. Ревущее, всё пожирающее пламя вырывалось из разбитых окон и дверей, и охватывало мечущихся в ужасе людей, превращая их в кричащие человеческие факелы, чем создавало преследовавшим их чудовищам удачную живую мишень. Женщины с визгом хватали детей, пытаясь укрыться с ними в подвалах, но спасались они не надолго – спустя короткое время хохочущие изверги тащили их, полуголых и отчаянно вопящих, наружу, чтобы насиловать прямо на улице, рядом с ещё не остывшими трупиками их маленьких детей... От разносящейся по всюду копоти почти ничего не было видно... Воздух был «забит» запахами крови и гари, нечем было дышать. Обезумевшие от страха и жары, прятавшиеся в подвалах старики вылазили во двор и тут же падали мёртвыми под мечами жутко гикающих, носящихся по всему городу на конях, звероподобных диких людей. Вокруг слышался грохот копыт, звон железа, и дикие крики, от которых стыла в жилах кровь...
Перед моими глазами, как в кино, проносились страшные, холодящие сердце картинки насилия и зверских убийств... Я не могла на всё это спокойно смотреть, сердце буквально «выпрыгивало» из груди, лоб (как если бы я была в физическом теле!..) покрывался холодной испариной, и хотелось бежать, куда глаза глядят из этого ужасающего, чудовищно-безжалостного мира... Но, взглянув на серьёзно-сосредоточенное личико Стеллы мне стало стыдно за свою слабость, и я заставила себя смотреть дальше.
Мы оказались внутри того же самого дома, только сейчас всё в нём было полностью разбито и уничтожено, а посередине одной из комнат, прямо на полу, валялось мёртвое тело доброй няни... Через разбитые окна с улицы слышались душераздирающие женские крики, всё перемешалось в ужасном кошмаре безысходности и страха... Казалось, весь мир вдруг почему-то сошёл с ума... Тут же мы увидели другую комнату, в которой трое мужчин, тяжело навалившись, пытались привязать к ручкам кровати, вырывающуюся из последних сил, светловолосую жену рыцаря Гарольда... А его маленький сын сидел прямо под той же кроватью, сжимая в своих малюсеньких ручках, слишком большой для него, папин кинжал и, закрыв глаза, сосредоточено что-то шептал... Никто во всей этой сумасшедшей суматохе никакого внимания на него не обращал, а он был так странно и «неподвижно» спокоен, что сперва я подумала – с малышом, от всего этого ужаса, случился самый настоящий эмоциональный удар. Но очень скоро поняла, что ошиблась... Как оказалось, ребёнок, попросту, из последних сил пытался собраться для какого-то, видимо очень решительного и важного шага...
Он мог свободно дотянуться до любого из насильников, и я сперва подумала, что бедный малыш, думая ещё совершенно по-детски, хочет попытаться как-то защитить свою несчастную маму. Но, как оказалось, этот крошечный, насмерть напуганный мальчонка, был в своей, ещё детской, душе настоящим сыном рыцаря, и сумел сделать самый правильный и единственный в тот жуткий момент вывод... и решился на самый тяжёлый в его коротенькой жизни, шаг... Каким-то образом, наконец, собравшись, и тихо прошептав «мамочка!», он выскочил наружу, и изо всех своих детских силёнок.... полоснул тяжеленным кинжалом прямо по нежной шее свою бедную мать, которую уже никак по-другому не мог спасти, и которую он всем своим детским сердечком беззаветно любил....
Вначале, в «насильническом» азарте, происшедшего никто даже и не заметил... Мальчонка тихонько отполз в угол, и видимо не имея ни на что больше сил, сидел застывший, ко всему безразличный, и расширившимися от ужаса глазами наблюдал как прямо перед ним, от его же руки, уходила из жизни его добрая, самая лучшая на свете, ласковая мама...