Оренбургские казаки

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Оренбургское казачье войско»)
Перейти к: навигация, поиск
Оренбургские казаки
Самоназвание

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Численность и ареал

Россия22x20px Россия

Вымер

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Археологическая культура

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Язык

русский, татарский и калмыцкий[1] языки

Религия

православие, буддизм, ислам

Расовый тип

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Входит в

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Родственные народы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Этнические группы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Происхождение

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Файл:Казаки оренбургского войска.jpg
М. И. Иванин, Описание зимнего похода в Хиву 1839 — 1840 годов, казаки оренбургского войска, в башлыках и попонах которые служат также вместо плаща или бурки, и пехота Оренбургских линейных батальонов в зимней походной одежде, 1874 год.
Файл:Лёгкое орудие кавалерийской казачей роты № 14.jpg
Михаил Игнатьевич Иванин, Описание зимнего похода в Хиву 1839—1840 годов, лёгкое орудие кавалерийской казачей роты № 14 казаков оренбургского войска, 1874 год.
Файл:480 Changes in uniforms and armament of troops of the Russian Imperial army.jpg
Пиратский К. К. Оренбургское казачье войско: пешие батальоны и конные полки. 1867 г.[2]
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Группа оренбургских казаков из Сакмарского городка. Крайний слева стоит Погадаев Александр Мертемьянович. 1910 г.

Оренбургские казаки (устар. оренбуржские казаки) — социальная и историческая общность[4], представители которой живут вдоль рек Урал, Орь, Сакмара, Миасс, Уй, Тобол.

Оренбургское казачье войско — второе по старшинству в казачьих войсках с 1574 года.







Содержание

История основания войска

После захвата Казани в 1574 году, воеводой Нагим было устроено Уфимское укрепление, а в 1586 году построен г. Уфа, как главный опорный пункт на землях башкир (Исторического Башкортостана). Построенные тогда же города Мензелинск, Бирск, Елабуга, Оса и несколько укреплений (в 1638 году) выше Самары, по берегам реки Черемшана образовали Старую Закамскую линию, охранявшуюся стрельцами и городовыми служилыми казаками. С начала XVIII века эта линия была усилена постройкой Алексеевского и Сергиевского укреплений и в них была переведена часть Самарских городовых казаков и потомков смоленской шляхты. Яицкие казаки основали в 1725 году Сакмарский городок. В 1732 году параллельно этой линии была построена Новая Закамская линия по реке Соку, которая и была заселена ландмилиционными полками, формировавшимися из казаков-однодворцев и части городовых казаков старой линии. С переходом в 1734 году в русское подданство киргиз-кайсаков Малой и Средней орды, на реке Оре были построены крепость и город Оренбург. В следующем году началась постройка укреплений с севера, со стороны Сибири. К 1739 году все земли, населённые башкирами, оказались окруженными кольцом укрепленных городков. Самарские, Алексеевские и Уфимские казаки были переведены в Оренбург, а весь край стал заселяться, наряду с городовыми служивыми казаками, малороссийскими казаками (черкасами), ссыльными, беглыми «инородцами» (татары, калмыки, мещеряки и т. п.) и охотниками из казаков — дворянских детей. Казаки исетской провинции образовали Исетское казачье войско.

Одновременно с основанием крепостей в крае Неплюев не переставал заботиться и о прочном устройстве в нем казачьего населения, признавая его наиболее способным к охранению пограничных линий. На основании Высочайших указов Исетские казаки из Сибирского ведомства были выделены и переданы в Оренбургское. По силе указа 1736 года с прежних пограничных линий были собраны люди «прежних служб» и направлены в Оренбургский край.

Организация

Файл:KartaZemelOrenburgskogo&Uralskogo&BashkirskogoKW 1858.jpg
Карта земель Оренбургского, Уральского и Башкирского казачьих войск в 1858 году.

Все эти казаки составили в 1748 году по проекту Неплюева Оренбургский нерегулярный корпус, или Оренбургское нерегулярное войско, в состав которого вошли:

Всего 4493 служащих казака, в 1755 году это число было доведено до 5877, из коих 1797 состояли на жаловании, а остальные без жалования. Для управления этими казаками была учреждена должность войскового атамана Оренбургского нерегулярного войска и при нём войсковая канцелярия с войсковыми есаулом и писарем. Казаки собственно Оренбургского корпуса, обязанные всегда быть готовыми к походу, получали постоянное жалование, а потому назывались жалованными, казаки Бердской слободы и крепостей по Яику, Самаре и в г. Уфе командировались на службу в количестве не более трети состава и получали жалование лишь на вооружение и снаряжение, вследствие чего именовались маложалованными, прочие же казаки на внешнюю службу командировались только в случае крайней необходимости и только тогда получали содержание, дома же содержали себя полученными земельными угодьями, называясь безжалованными.

Утверждённым 15 мая 1755 года штатом нерегулярных людей Оренбургской губернии образован был в самом Оренбурге Оренбургский казачий корпус в 2 тыс. человек, из которого комплектовался Оренбургский казачий тысячный полк, разделявшийся на 10 рот, из коих одна дворянская и одна калмыцкая. Прочее казачье население Оренбургской губернии выставляло для гарнизонной и линейной службы около 3 тыс. человек.

В 1756 году Оренбургским казакам было пожаловано войсковое знамя с надписью «Оренбург», одно знамя тысячному полку с такой же надписью и 10 сотенных значков тому же полку.[6] В 1758 году Оренбургские казаки были по положению и довольствию уравнены с Донскими и Уфимскими казаками. В 1763 году войско насчитывало уже свыше 17 тысяч человек мужского населения. Войско несло постоянную службу на Яицкой линии, куда командировалось также значительное число башкир и калмыков. Однако, состав вооруженных сил Оренбургского края, как показал Пугачёвский бунт, оказался недостаточным, несмотря на то, что он постепенно усиливался переформированием ландмилиционных полков в пехотные и драгунские, сформированием (1790) из тептярей и бобылей Уфимской и Вятской губернии Уфимского казачьего полка и новыми причислениями к Оренбургскому войску, т.ч. к 1798 году мужское население Оренбургского войска составляло уже около 22 тыс. чел.

Пугачёвский бунт и постоянные набеги киргизов сильно расстроили линейную службу казаков, вследствие чего 10 (21) апреля 1798 года Оренбургское казачье войско получило новое административное устройство, а именно: казачье и инородческое население Оренбургского края было разделено на 24 кантона, во главе которых были поставлены кантонные начальники с их помощниками и писарями [7]. Из этих кантонов 2 составили Уральское войско, 5 – Оренбургское, 1 – Ставропольское калмыцкое, 11 – Башкирское население, 5 - Мещерякское (См. Башкиро-мещерякское войско). Из Оренбургских кантонов, образовавших Оренбургское казачье войско 1-й составился из Исетских казаков, 2-й из казаков разных наименований, 3-й из Уфимских, 4-й из собственно Оренбургский, 5-й из Самарских казаков. Кроме того, был составлен Оренбургский непременный полк из казачьих войск Оренбурга, не причисленных ни к какому кантону. В 1799 году к войску были причислены и ясачные крестьяне и татары Оренбургской губернии.

8 июня 1803 года было утверждено положение об оренбургском казачьем войске в составе 5 кантонов и Оренбургского казачьего тысячного полка, при чём войску была впервые установлена форма обмундирования. В 1808 году Оренбургские казаки в гражданском отношении были подчинены местному губернскому начальству.

После Отечественной войны 1812 года среди казаков оказалось множество (несколько тысяч) французских военнопленных[8]. Впоследствии оренбургские французы и их потомки были приняты в российское подданство и приписанных к Оренбургскому казачьему войску. Например такова была судьба Дезире д’Андевиля и его сына наказного атамана Уральского казачьего войска Виктора Дандевиля.

К 12 декабря 1840 года, когда было утверждено новое положение об Оренбургском казачьем войске, оно состояло фактически из 10 казачьих полков и конно-артиллерийской бригады.

12 декабря 1840 года было Высочайше утверждено так долго ожидаемое Положение об Оренбургском казачьем войске. Положением предоставлены были земли по всему протяжению Оренбургской линии от границы Сибири до пределов Уральского казачьего войска, часть казенных земель прилинейных уездов, земли Илецкого района, Переволоцкой станицы. Таким образом, войско получило сплошную территорию, внутри которой находилось около десятка деревень частных владельцев и города: Верхнеуральск, Троицк и Челяба. С предоставлением войску сплошного территориального владения оно было изъято из ведения гражданского начальства и получило отдельные специальные органы управления, как военные, так гражданские и судебные. Войско было разделено на два военных округа и на десять полковых, учреждены должности окружных военных начальников и полковых командиров. Общее же управление сосредоточено в лице наказного атамана с учреждением, под непосредственным его начальством, войскового дежурства и при нем комиссии суда. В видах избежания чересполосицы в землях населения в состав Оренбургского казачьего войска обращены государственные крестьяне прилинейных уездов Оренбургского, Челябинского и Троицкого.

В 1867 году войско состояло из 15 конных полков, 9 пеших батальонов и 3 конно-артиллерийских батарей, из этого числа на постоянной службе должны были находиться 5 конных полков, 3 батальона и 2 батареи.

В начале XX века на службе состояли 6 казачьих полков, казачий дивизион, 2 отдельных сотни, 3 казачьих батареи.

Служба

Служба Оренбургских казаков богата боевыми событиями.

Начиная с 1740 года они несли тяжелую службу, имея постоянные столкновения с соседними азиатскими степняками и участвуя в подавлении частых волнений мещеряков, тептярей, бобылей, башкир. Сильно пострадали Оренбургские казаки, оставшиеся верными правительству, во время Пугачёвского бунта.

С 1790 казаков начинают привлекать и для внешних войн, в этом году сотня Оренбургского войска участвовала в Шведской войне в Финляндии.

В 1807 году два полка участвовали в войне с Францией в Пруссии. По заключении мира с Францией оба этих полка перешли в Молдавию для действий против Турции.

В 1809 году они участвовали в осаде Браилова и Силистрии, при взятии Исакчи, Тульчи, Бабадага, Мачина, Гирсова, Кюстенджи, в сражении при Рассевате.

В 1810 те же полки участвовали в боевых действиях: при занятии Черновод, Базарджика, Силистрии и Бальчика, при осаде Шумлы, при Рущуке, и в сражении при Батине.

В 1811 — в действиях под Рущуком.

В 1812 — в боях с французами у Любомля, Борисова, д. Стаховой и Молодечны.

В 1813 — в осаде Данцига, в битве при Лейпциге и в сражениях при Веймаре, Гайнау, Франкфурте и Ла-Ротьере.

В 1814 Оренбургский 3-й полк под начальством г.-м. Сеславина, участвовал во всех делах этого партизана.

С 1820 по 1873 некоторые сотни Оренбургского войска участвовали в походах в Бухару и киргизские степи на северо-восточном берегу Каспийского моря.

В 1829 полк № 9 участвовал в боях с турками при Эски-Арнаут-Ларе, Козлудже, Кулевче и при осаде крепости Варны.

Полк № 11 в декабре 1830 под начальством г.-м. Власова участвовал в подавлении польского восстания на Волыни и в Подолии.

В 1839—1840 Оренбургское войско участвовало в экспедиции ген. Перовского в Хиву.

В 1853 г. 2 сотни с батареей участвовали при осаде и взятии крепости Ак-Мечеть.

С 1864 года отдельные сотни и батарея участвовали почти непрерывно в различных делах с кочевниками в степных местностях и Бухарских пределах.

В 1873 году 12 отдельных сотен с артиллерией участвовали в Хивинском походе, причём некоторые из них получили знаки отличия на головные уборы.

В 1875 году 8 отдельных сотен и одна батарея участвовали в Кокандском походе и отличились при взятии Андижана, а потому получили Георгиевские трубы.

Во время русско-турецкой войны 1877—1878 6-й и 7-й казачьи полки отличились под Карсом, за что получили знаки отличия на головные уборы.

В 1881 году 6 сотен были в составе Ахаиял-Текинского отряда и участвовали в штурме Геок-Тепе. В 1885 4 сотни участвовали в сражении с афганцами на Кушке.

В 1904—1905 годах 1,9,10,11 и 12 казачьи полки участвовали в войне с Японией.

В 1905—1906 годах всё войско было мобилизовано для поддержания порядка внутри империи.

Во время Первой мировой войны 1914—1918 гг. Оренбургское войско выставило 18 конных полков, 9,5 батареи, 1 конный дивизион, 1 гвардейскую сотню, 9 пеших сотен, 7,5 запасных и 39 отдельных и особых сотен (всего 27 тыс. чел.).

Оренбургские казаки 2-го полка в г. Варшаве, 1910 г. Оренбургские казаки с верблюдами. Празднование 25-летия покорения Хивы. Главные участники Хивинского похода 1873 г. Оренбургские казаки в Туркестане

Регалии

В 1828 году был сформирован Оренбургский казачий № 9 полк есаула И. В. Подурова, принявший участие в войне с Турцией. В 1829 году этот полк участвовал в боях с турками при Эски-Арнаут-Ларе, Козлудже, Кулевче и при осаде крепости Варны. Этому полку в 1831 году было пожаловано знамя за отличие в Турецкой войне в 1829 г. и было выдано 5 сотенных значков с изображением Святого Георгия и надписью: «Ему» и «Войска Оренбургского девятого полка». Войско имело следующие регалии:

  • Знамя с надписью «За отличие в турецкую войну 1829 г.»
  • 10 простых полковых знамён с косицами, пожалованных в 1842, два в 1851 и шесть в 1855.
  • Простое войсковое знамя с надписью «Оренбургъ», пожалованное в 1756.
  • Простое войсковое знамя с надписью «Симъ знаменемъ побѣждай врага», «Умножу сѣмя твое яко звѣзды небесныя», пожалованное в 1675.
  • 13 старых знамён, 12 значков (хоругви) и 8 прапоров.
  • Атаманская насека
  • Вестовой колокол Самарских казаков
  • 2 Георгиевские трубы «За отличія въ дѣлѣ 22 авг. 1875»
  • 2 Георгиевские трубы «За штурмъ г. Андижана 1 окт. 1875»

Знак войска

18.02.1912 в память 300-летнего юбилея войска (1874) был утверждён нагрудный офицерский знак Оренбургского казачьего войска. Знак состоит из геральдического щитка, разделенного на две части. В верхней — герб Оренбургской губернии (на белом эмалевом фоне золотой российский орёл под императорской короной и синий Андреевский крест, разделенные между собой голубой эмалевой полоской, означающей реку Урал). В нижней части на золотом поле лук и две стрелы, обращённые вниз. Щиток окаймлен голубой эмалевой лентой, завязанной внизу бантом, с датой «1574». В верхней части знака казачья шапка. Размеры знака: выс. — 55 мм; шир. — 35 мм. Бронза. Изготовление производилось фирмой «Э. Кортман».

Оренбургское казачье войско в Гражданскую войну

Проведя реформирование структуры по примеру Донского Войска, оренбургские казаки с первых дней большевистского переворота заняли непримиримую позицию к захватившим власть большевикам, признавая исключительно Учредительное Собрание и федеративность России. Во многом в этом были виноваты местные большевистские деятели — большей частью из рабочих, до конца не понимающих идеологию партии и распропагандированые деятели войска, происходившие из войсковой полуинтелегенции и обозных (не боевых частей), как то фельдшера и писари. Своими действиями, носящими грабительский характер и сильный экономический террор, они настроили подавляющую часть войска антисоветски. В сентябре 1917 года атаман Дутов был выбран атаманом Оренбургского казачества и главой (председателем) войскового правительства. В октябре того же года он издал приказ по войску № 816 о непризнании на территории Оренбургского казачьего войска власти большевиков, совершивших переворот в Петрограде. В конце ноября Дутова избрали депутатом Учредительного собрания от Оренбургского казачьего войска. Дутову подчинялись центры двух военных округов (территория войска в военно-административном отношении была разеделена на 3 военных округа — 1-й (Оренбургский), 2-й (Верхнеуральский), 3-й (Троицкий), осенью 1918 г. был образован и 4-й (Челябинский) военный округ) — Верхнеуральск и Троицк, а также города Орск и (весьма условно, лишь со 2 по 20 ноября) Челябинск. На Оренбургском войсковом круге[9] в декабре 1917 г. сторонники большевиков Т. И. Седельников и подъесаул И. Д. Каширин потребовали отставки атамана Дутова и признания Советской власти, однако их предложение не встретило поддержки. Дутов вновь был избран атаманом, а 11 декабря постановлением войскового круга, Комитета спасения родины и революции, башкирского и киргизского съездов в границах Оренбургской губернии и Тургайской области был образован Оренбургский военный округ (командующий — А. И. Дутов, начальник штаба — полковник И. Г. Акулинин).[10]

Численность населения Оренбургского казачьего войска

Население на 1 января 1856
Всего населения Войскового сословия
Муж. п. Жен. п. Муж. п. Жен. п.
97 846 99 046 96 161 97 305
Население на 1 января 1881
Всего населения Войскового сословия Служилый состав
Муж. п. Жен. п. Муж. п. Жен. п. По списку На действ. службе
152 997 160 027 144 234 151 055 31 134 6 108
Население к 1 января 1895
Всего населения Войскового сословия Служилый состав
Муж. п. Жен. п. Муж. п. Жен. п. По списку На действ. службе
196 778 204 353 173 657 180 640 44 294 5 222

Войсковые части Оренбургского казачьего войска

1-я сотня на головных уборах знаки отличия «За отличіе въ Хивинскомъ походѣ 1873 года и въ войну съ Японіей въ 1904 и 1905 годахъ.» 2-я и 6-я сотни на шапках «За отличіе въ войну съ Японией въ 1904 и 1905 годахъ». При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На погонах шифровка -Жёлтая «1». С февраля 1914 года шифровка изменена на «1.О.». В апреле 1914 года переименован в 1-й Оренбургский казачий Его Императорского Величества Наследника Цесаревича полк и введён вензель наследника на погонах, у офицеров — золотой, а у нижних чинов — белой краской. На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

1-я ,2-я и 3-я сотни на головных уборах знаки отличия «За штурмъ крепости Геокъ-Тепе 12-го Января 1881 года». При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На погонах шифровка — Жёлтая «2». На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 3-й Уфимско-Самарский Оренбургский казачий

При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На погонах шифровка — Жёлтая «3». С декабря 1913 года переименован в 3-й Уфимско-Самаркий казачий полк Оренбургского казачьего войска и введена новая шифровка «3.У.-С». На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 4-й Исетско-Ставропольский Оренбургский казачий

На погонах шифровка — Жёлтая «4» С декабря 1913 года переименован в 4-й Исетско-Ставропольский казачий полк Оренбургского казачьего войска и введена новая шифровка «4.И.-С.». На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 5-Оренбургский казачий Атамана Магутова полк

На погонах шифровка — Жёлтая «5». С 1914 года переименован в 5-й Оренбургский казачий Его Величества Эмира Бухарского полк и введён вензель эмира: у офицеров — золотой, у нижних чинов — жёлтой краской. На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

2-я и 3-я сотни на головных уборах знаки отличия «За отличіе въ Хивинскомъ походѣ 1873 года». При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На воротниках и обшлагах мундира — одинарные белые петлицы. На погонах шифровка — Жёлтая «6» с декабря 1913 года изменена на «6.О.» 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 7-й Оренбургский казачий полк

На головных уборах знаки отличия «За отличиіе въ Турецкую войну 1877—1878 годовъ». При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На погонах шифровка — Жёлтая «7», с декабря 1913 года изменена на «7.О.»1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зеленое, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко черное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 8-й Оренбургский казачий полк 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зеленое, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко черное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.
  • 9-й Оренбургский казачий Атамана Подурова полк

При общей казачьей форме полк носил мундиры, чекмени — тёмно-зелёные, клапана шинелей, лампасы, верх папахи, погоны, околыши фуражек и выпушки — светло-синие. На погонах шифровка — Жёлтая « 9» с декабря 1913 года изменена на «9.О.» 1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 10-й Оренбургский казачий полк.

1842.6.5. Простое знамя в виде прапора. Полотнище зелёное, фон под вензелем на лицевой стороне и под орлом — на оборотной — оранжевый. Шитье золотое. Навершие — копье с вензелем. Древко чёрное. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 11-й Оренбургский казачий полк.

1856.13.12. Простое знамя. Рисунок неизвестен. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 12-й Оренбургский казачий полк.

1856.13.12. Простое знамя. Рисунок неизвестен. Состояние плохое. Судьба неизвестна.

  • 13-й Оренбургский казачий полк.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

  • 15-й Оренбургский казачий полк.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

  • 16-й Оренбургский казачий полк.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

  • 17-й Оренбургский казачий полк.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

  • 18-й Оренбургский казачий полк.

1855.14.6. Простое знамя обр.1816 (пеших казачьих батальонов). Крест белый, углы зеленые без вензелей. Навершие обр.1816 (Арм.). Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.

  • Оренбургский казачий дивизион

1916.24.1. Простое знамя обр.1900. Полотнище темно-зелёное, кайма светло-синяя, шитье серебряное. Навершие обр.1857 (Арм.) высеребренное. Древко чёрное. Спас Нерукотворный. Состояние идеальное. Судьба неизвестна.

Подготовка кадров. Образование

В 1867 в Оренбурге было открыто юнкерское училище для подготовки кандидатов в офицеры казачьих Войск — Оренбургского и Уральского (подхорунжими) для Оренбургского военного округа.

Административно-территориальное деление

Первый военный отдел (Оренбургский)

1. Станица Богуславская

Посёлки:

Богуславский Угольный Прохладный Ветлянский Перовский Ожаровский Елшанский выселок Ханский

2. Станица Буранная

Посёлки:

Буранный Изобильный

3. Станица Линевская

Посёлки:

Линевский Новоилецкий,

4. Станица Краснохолмская

Посёлок Филипповский

Хутора: Кожевников, Волобоев, Сиволобов. Дасковский, Бастрыкин и другие

5. Станица Кардаиловская

Посёлок Кардаиловский

Хутора:

Солёный Белунский Кардон Отрожный Каленов Шмелёв Турбабин Ерёмин Васильченков

6. Станица Нижнеозёрная

Посёлки:

Нижнеозёрный Чесноковский

Хутора:

Иванов Жохов Белошеев Боладурин Сургучёв

7. Станица Рассыпная

Посёлки:

Рассыпной

хутора:

Верхнезажининский Мельников Борисовский Смирнов Толоколников Колесников Соловьёв Безплюхинский Недорезовский Шепачев Мокрореченский Плёсовский

8. Станица Донецкая

Посёлки:

Донецкий Переволоцкий

9. Станица Алексеевская (На реке Камыш-Самаре)

Посёлок Алексеевский.

Хутор Новотроицкое товарищество

10. Станица Мамалаевская

Посёлки:

Мамалаевский Капитоновский Чалкинский Судаковский Репинский

11. Станица Татищевская

Посёлки:

Татищевский Первый Зубочистенский Второй Зубочистенский Рычковский

12. Станица Городищенская Наказнаго Атамана Генерал-Лейтенанта Сухомлинова

Посёлки:

Городищенский Никольский (на реке Крестовке) Дедуровский Черновский

13. Станица Павловская

Посёлки:

Павловский Чернореченский (на реке Уй) Красноярский Донгузский

14.Станица Оренбургская

Посёлки:

Оренбургский Благословенский

15. Станица Бердская

Посёлок:

Бердский хутор Хусаинова

16. Станица Сакмарская

(до 1865 г. принадлежала к Яицкому казачьему войску)

Посёлок Сакмарский.

17. Станица Пречистинская

Посёлки:

Пречистинский Верхне-Чебенский Нижне-Чибенский Студенецкий

Хутор Бакалка.

18. Станица Сухомлиновская

Посёлки:

Изяк-Никитинский Никитинский Аблязовский Черно-Отрогский

19. Станица Воздвиженская

Посёлки:

Кондуровский (на реке Сакмаре) Жёлтый Шишминский Воздвиженский Новочеркасский Александровский

Хутора: Юдин Елшанский

20. Станица Ильинская

Посёлки:

Ильинский Никольский (на реке Урал) Донской Подгорный Губерлинский

21. Станица Ново-Орская

Посёлки

Ново-Орский Крыловский Кумакский Орский Хабарный

Хутор Белошапочный

22. Станица Гирьяльская

Посёлки:

Гирьяльский Алабайтальский Ново-Черкасский Красногорский

23. Станица Верхнеозёрная

Посёлок Верхнеозёрный

24. Станица Каменно-Озёрная

Посёлки:

Каменно-Озёрный Нежинский Вязовский Островский

Второй военный отдел (Верхнеуральский)

25. Станица Карагайская

Посёлки:

Карагайский Петропавловский Слатинский Краснинский Урлядинский Ахуновский

26. Станица Уйская

Посёлки:

Уйский Нижне-Усцелемовский Глазуновский Воронинский Фоминский Выдринский Кулахтинский Кочневский Приданниковский Беловский Токмакский Кумлякский Булатовский Соколовский Тюхметевский Замотохинский Косогорский Верхне-Усцелемовский Лапинский, Масловский Шакуровский Плюхинский

27. Станица Степная

Посёлки:

Степной Сухтелинский Кидышевский Аминевский Магалеевский Бирюковский Стрелецкий Чернореченский (на реке Уй).

28. Станица Кваркенская

Посёлки:

Кваркенский Бриенский Кульмский Аландский Андрианопольский Екатерининский Елизаветинский Ново-Оренбургский

29. Станица Березинская

Посёлки:

Березинский Бородиновский Куликовский Московский Натальинский Порт-Артурский Резутовский Углицкий Успенский Фершампенуазский Чесменский

30. Станица Николаевская

Посёлки:

Николаевский Маслоковецкий Александровский Катенинский Ново-Городищенский Владимирский Кулевчинский Константиновский

31. Станица Магнитная

Посёлок Магнитный хутор Пещерский

посёлок Янгельский хутор Поповский

посёлки:

Ново-Черноотрежский Ново-Воздвиженский Ново-Облязовский Агаповский Ново-Чесноковский

Хутора разночинцев:

Шлыгина Ханжина Гурьева Мажурова

Посёлки:

Верхне-Кизильский Смеловский

32. Станица Наваринская

Посёлки:

Наваринский Браиловский Базарский Черниговский Александро-Невский Ново-Красногорский Требиятский Ново-Буранный Бабарыкинский выселок Горбуновский

Хутора разночинцев:

Коновалова Алексеевский

33. Станица Таналыцкая

Посёлки:

Таналыцкий Берёзовский Уртазымский Орловский Севастопольский Тереклинский Калпацкий Банный Наследовский Покровский Актюбинский Сафинский Ново-Никольский(на реке Урал) Уральский В-Зубочистинский

34. Станица Наследницкая

Посёлки:

Наследницкий Павловский Брединский Рымникский Андреевский Маринненский Атаманский

35. Станица Великопетровская

Посёлки:

Великопетровский Парижский Аннинский Полтавский Толстинский Варненский Ново-Никольский (на реке Карата-Аяте) прииск разночинца Якупова Ново-Татищевский 36. Станица Верхнеуральская

Посёлки:

Верхнеуральский Ново-Ахуновский Спасский

Выселки:

Фоминский Шухветьевский Приданниковский Беловский Токмакский Соколовский Ново-Воронинский

Хутора:

Кожанов Сазовский Малый Богодак Бутаков Причта Верхнеуральская Белорецкий (г. Белорецк) посёлки:

Остроленский Арсинский Сабановский Ново-Озёрный Романовский Куропаткинский Богодакский Ново-Жёлтый

выселки:

Замотохинский Выдринский

посёлок Кассельский

37. Станица Кизильская

Посёлки:

Кизильский Увальский Сыртинский Обручевский Измаильский Грязнушенский Ершовский Казанский Ново-Кондуровский Ново-Алабайтальский

38. Станица Могутовская

Посёлки:

Могутовский Неплюевский Варшавский Елизаветопольский Георгиевский Княженский Ново-Катенинский

39. Станица Полоцкая

Посёлки:

Елининский Кацбахский Полцкий Новинский Амурский Черкасский Ново-Александровский

Третий военный отдел (Троицкий)

40. Станица Звериноголовская

Посёлки:

Звериноголовский Прорывной Озёрный Алабутский

41. Станица Михайловская

Посёлки:

Михайловский Алексеевский (на реке Тугузак) Лейпцигский Тарутинский Надеждинский Веринский

выселок Ново-Бобровский

42. Станица Коельская

Посёлки:

Коельский Чуксинский Кокушинский Шабунинский Верхнеувельский Поповский Колотовкинский Звягинский Тимашевский Долговский Ямской Погорельский Таядинский Скутинский Ключевский Мохиревский

43. Станица Ключевская

Посёлки:

Ключевский Суналинский Озеро-Сосновский Ново-Харлушевский Каракульский Буранкульский Ново-Костылевский Клястицкий Ново-Мельниковский Бобровский Н-Аминевский Услюмовский Семёновский Алякайский Тренкульский Кондрашенковский

выселки:

Рождественский Идрискульский Клюквенский Ново-Лебединский Сумский Н-Варламовский Чистопольский Белинский Темно-Штанный Покровский

44. Станица Берёзовская

Посёлки:

Берёзовский Чистый Лебединский йско-Чебаркульск Варваринский Крутоярский

выселки:

Сухановский Ново-Барановский Погорельский Благовещенский Михайло-Архангельский Шипкинский Круто-Озерский Беляевский Морозовский Дмитриевский Козыревский

45. Станица Кособородская

Посёлки:

Кособородский Второй Санарский Кабанский Поляновский Первый Санарский Борисовский Подгорный Беоключевский Каменский Качкарский Осиповский Берлинский Михайловский Новоеткульский

46. Станица Миасская

Посёлки:

Миасский Ильинский 1-й Худяковский Черкасовский Баландинский Пашнинский Канашевский Тукаевский 3-й Пашнинский Ханжинский Адищевский 2-й Худяковский Фроловский Севастьяновский Козыревский Петровский Чистовский Анфотовский

выселки:

Коптевский 1-й Дариковский Сычевский 2-й Пашнинский Манойловский 2-й Стариковский Васильевский Сергиевский Новочеркасовский Степановский Новопетровский Акентилевский

47. Станица Нижнеувельская

Посёлки:

Нижнеувельский Кичигинский Казанцевский Хомутинский Дуванкульский Чистоозерский Марковский Хуторский Гагаринский Карсинский Сосновский

выселки:

Волковский Песчанский Каломцевский

посёлок Луговской

48.Станица Кундравинская

Посёлки:

Кундравинский Крыжановский Черновский Устиновский Филимоновский Темирский Мельниковский (на реке Увельке) Краснокаменский Уштаганский Ключевский Болотовский Большаковский 2-й Ключевский Ступинский Сарафановский

выселки:

Косачевский Колодкинский Буровский

49.Станица Травниковская

Посёлки:

Травниковский Запиваловский Шахматовский Кугалинский Ключевский Медведевский Архангельский Аджитаровский Козбаевский Коротановский Барсуковский Щапинский Камбулатовский Маскайский Косотурский Мельниковский (на реке Камбулате) Чебаркульский Малковский Непряхинский Верхнекарасинский Нижнекарасинский Барановский

выселки:

Пустоозерный Ново-Георгиевский

50. Станица Еткульская

Посёлки:

Еткульский Бактышевский Александровский (при озере Кривильды) Соколовский Потаповский Шеломенцевский Печёнкинский Журавлевский Назаровский Белоусовский Копытовский Устьянцевский Аткульский Селезянский Шатровский Кораблевский Шибаевский Барсуковский Калачевский

51. Станица Еманжелинская

Посёлки:

Еманжелинский Коркинский Тимофеевский Томинский Шумаковский Батуринский

выселок Ерофеевский

52. Станица Каратабанская

Посёлки:

Каратабанский Грозненский Кузнецовский Сухоруковский Кутузовский Лебедевский Ново-Баландинский Николаевский

выселки:

Георгиевский Скобелевский Суворовский

53. Станица Долгодеревенская

Посёлки:

Долгодеревенский Тигаевский Урефитский Баландинский Прохоровский Каштакский Казанцевский Заварухинский (оз. Б. Моховое) Кременкульский Харлушевский Медиакский Бухаринский Щербаковский Заварухинский (р. Изюльга) Есаульский Ужовский Касаргинский

выселок Ключевский.

Хуторов разночинцев:

Толстых Щигель Борисов Каймогорцева

54. Станица Челябинская

Посёлки: Сосновский Киселевский Першинский Чернаковский 1-й Полетаевский 2-й Полетаевский Шершневский Кайгородовский Трифановский Глубокинский Дударевский Сухомесовский Смолинский Исаковский Синеглазовский Тугайкульский Ченышевский Крутлянский Коноваловский Никольский (при колодцах) Ф(о)теевский, Мысовский Чуриловский Бутаковский Костылевский, Троицкий (на реке Миасс)[11]

55. Станица Усть-Уйская

Посёлки: Усть-Уйский Луговской(на р. Уй) Кочердыкский Трёхозёрный Бердюгинский Ивановский Барышниковский

Современность

После Гражданской войны казачество было упразднено, большая часть выслана и физически ликвидирована. Во время Великой Отечественной войны осенью 1941-го года в Чкалове (Оренбурге) из остатков казаков и местного русского, башкирского и татарского народов была сформирована 11-я кавалерийская дивизия им. Федора Морозова, позже преобразованную в Восьмую гвардейскую. Участвовала в битве под Москвой в составе 7-го кавалерийского корпуса.

Первые шаги на пути возрождения Оренбургского казачьего войска были сделаны в декабре 1990 года, когда в войсковой столице прошёл первый круг потомков оренбургских казаков[12]. Единогласным решением Круга стал факт провозглашения возрождения Оренбургского казачьего войска на его исторической территории с правом преемственности на историческое наследие. Кроме того, потомки оренбургских казаков определили план действий по реабилитации ОКВ и его интеграции в политическую и социальную систему постсоветской России. На основе принятых деклараций 8 декабря 1991 года была создана одна из старейших в России казачьих общественных организаций Оренбургское казачье войско Союза казаков россии (ОКВ СкР), существующая по сей день. Впоследствии, параллельно с ОКВ СкР, в 1998 году было создано «Оренбургское войсковое казачье общество», вошедшее в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации. К настоящему моменту обе эти организации считаются единственными правомочными войсковыми казачьими объединениями на исторической территории Оренбургского казачества.

См. также

Напишите отзыв о статье "Оренбургские казаки"

Примечания

  1. Ставропольский калмыцкий полк
  2. Илл. 480. Оренбургское казачье войско: пешие батальоны и конные полки, 21 октября 1867. (В парадной форме). // Перемены в обмундировании и вооружении войск Российской Императорской армии с восшествия на престол Государя Императора Александра Николаевича (с дополнениями) : Составлено по Высочайшему повелению / Сост. Александр II (император российский), илл. Балашов Петр Иванович и Пиратский Карл Карлович. — СПб.: Военная типография, 1857—1881. — До 500 экз. — Тетради 1—111 : (С рисунками № 1—661). — 47×35 см.
  3. Илл. 123. Казачьи Войска. 1 и 2) Обер-Офицеры: Оренбургского и Семиреченского войска (форма парадная и чекмень ). 3) Урядник Забайкальского войска (парадная форма) и 4) Рядовой Амурского войска (в шинели). (приказ по воен. вед. 1892 г. № 305) // Иллюстрированное описание перемен в обмундировании и снаряжении войск Императорской Российской армии за 1881–1900 гг.: в 3 т.: в 21 вып.: 187 рис. / Сост. в Техн. ком. Гл. интендантского упр. — СПб.: Картографическое заведение А.Ильина, 1881–1900.
  4. [http://orenkazak.ru/ideol-gesinfo.html#par1 Сайт Оренбургского казачества: Что такое «КАЗАЧЕСТВО» и кто такие «КАЗАКИ»?]
  5. Журнал Разведчик № 171, стр. 51. Ротмистр Данилов — Регалии и войсковые круги Казачьих Войск
  6. [http://okvsk.ru/istoriya-orenburgskogo-kazachestva-do-1921-goda.html/5 История Оренбургского казачьего войска до 1921 года]
  7. [http://www.runivers.ru/bookreader/book9833/#page/188/mode/1up Указ Императора Павла I. — Именный данный генералу отъ Инфантерiи Барону Игельстрому, съ приложенiемъ примѣчанiя на описанiе Оренбургской линiи].10 (21) апреля 1798 года
  8. [http://adjudant.ru/captive/hom08.htm Хомченко С. Н. Военнопленные армии Наполеона в Оренбургской губернии]
  9. [http://www.dk1868.ru/history/ORENBURG.htm Акулинин И. Г. Оренбургское казачье войско в борьбе с большевиками]
  10. Ганин А. В. [http://www.atamandutov.narod.ru/bio2.htm Александр Ильич Дутов] // «Вопросы истории», 2005. — № 9 — С. 56−84.
  11. [http://poiskpredkov.ru/archives/category/станицы-и-хутора-окв Станицы и хутора ОКВ — Поиск предков — ищем предков, родственников, казаков]
  12. [http://okvsk.ru/istoriya-okv.html История Оренбургского казачьего войска с 1990 года]

Литература

  • [http://orenbkazak.narod.ru/PDF/NK1.pdf Ганин А. В. Накануне катастрофы. Оренбургское казачье войско в конце XIX−начале XX в. (1891−1917 г.) — М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. — 686 с.]
  • [http://runivers.ru/lib/book4675/ Стариков Ф. М. Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска с приложением статьи о современном быте оренбургских казаков и карты — Оренбург, 1890.] на сайте Руниверс
  • Маслаковец Н. А. Оренбургское казачье войско.
  • Казин В. Х. Казачьи войска. Справочная книжка императорской главной квартиры — СПб., 1912.
  • [http://www.dk1868.ru/history/ORENBURG.htm Акулинин И. А. Оренбургское казачье войско в борьбе с большевиками.]
  • Военная энциклопедия / Под ред. В. Ф. Новицкого и др. — СПб.: т-во И. В. Сытина, 1911—1915.
  • Марков Н. Марковы. Семейные хроники — Сочи, 2007. (о сакмарском казачестве)
  • Марков, Н. И. На сакмарских берегах. Сборник рассказов — Сочи, 2007. (О Сакмарском городке)
  • Енборисов Г. В. От Урала до Харбина. Памятка о пережитом — Шанхай, 1932.
  • Серов Д. Е. [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/20678-serov-d-e-orenburgskiy-kazak-ego-ekonomicheskoe-polozhenie-i-sluzhba-ocherk-sovremennogo-byta-orenburgskih-kazakov-orenburg-1900#page/1/mode/grid/zoom/1 Оренбургский казак, его экономическое положение и служба.] — Оренбург, 1900. — 115 с.

Ссылки

  • [http://okvrussia.ru Официальный сайт Межрегиональной общественной организации содействия возрождения казачества Оренбургского казачьего Войска (МОО ОКВ)]
  • [http://okvsk.ru Официальный сайт Оренбургского казачьего войска Союза казаков России ]
  • [http://овко.рф Официальный сайт Оренбургского Войскового Казачьего Общества (ОВКО)]
  • [http://крестный-ход.рф Сайт Крестного хода с Табынской иконой Пресвятой Богородицы (Войсковой святыней Оренбургских казаков)]
  • [http://башкирская-энциклопедия.рф/index.php/prosmotr/2-statya/15218-orenburgskoe-kazache-vojsko Статья об Оренбургском казачьем войске в электронной версии Башкирской энциклопедии]

Отрывок, характеризующий Оренбургские казаки

Лилис плавно махнула прозрачными крыльями-лепестками и начала медленно подниматься, пока не присоединилась к своим. Савии заволновались, и вдруг, очень ярко вспыхнув, исчезли...
– А куда они делись? – удивилась малышка.
– Они ушли. Вот, посмотри... – и Миард показал на уже очень далеко, в стороне гор, плавно паривших в розовом небе, освещённых солнцем дивных существ. – Они пошли домой...
Неожиданно появилась Вэя...
– Вам пора, – грустно сказала «звёздная» девочка. – Вам нельзя так долго здесь находиться. Это тяжело.
– Ой, но мы же ещё ничего ничего не успели увидеть! – огорчилась Стелла. – А мы можем ещё сюда вернуться, милая Вэя? Прощай добрый Миард! Ты хороший. Я к тебе обязательно вернусь! – как всегда, обращаясь ко всем сразу, попрощалась Стелла.
Вэя взмахнула ручкой, и мы снова закружились в бешеном водовороте сверкающих материй, через короткое (а может только казалось коротким?) мгновение «вышвырнувших» нас на наш привычный Ментальный «этаж»...
– Ох, как же там интересно!.. – в восторге запищала Стелла.
Казалось, она готова была переносить самые тяжёлые нагрузки, только бы ещё раз вернуться в так полюбившийся ей красочный Вэйин мир. Вдруг я подумала, что он и вправду должен был ей нравиться, так как был очень похож на её же собственный, который она любила себе создавать здесь, на «этажах»...
У меня же энтузиазма чуточку поубавилось, потому что я уже увидела для себя эту красивую планету, и теперь мне зверски хотелось что-нибудь ещё!.. Я почувствовала тот головокружительный «вкус неизвестного», и мне очень захотелось это повторить... Я уже знала, что этот «голод» отравит моё дальнейшее существование, и что мне всё время будет этого не хватать. Таким образом, желая в дальнейшем оставаться хоть чуточку счастливым человеком, я должна была найти какой-то способ, чтобы «открыть» для себя дверь в другие миры... Но тогда я ещё едва ли понимала, что открыть такую дверь не так-то просто... И, что пройдёт ещё много зим, пока я буду свободно «гулять», куда захочу, и что откроет для меня эту дверь кто-то другой... И этим другим будет мой удивительный муж.
– Ну и что будем дальше делать? – вырвала меня из моих мечтаний Стелла.
Она была расстроенной и грустной, что не удалось увидеть больше. Но я была очень рада, что она опять стала сама собой и теперь я была совершенно уверена, что с этого дня она точно перестанет хандрить и будет снова готова к любым новым «приключениям».
– Ты меня прости, пожалуйста, но я наверное уже сегодня ничего больше делать не буду... – извиняясь, сказала я. – Но спасибо тебе большое, что помогла.
Стелла засияла. Она очень любила чувствовать себя нужной, поэтому, я всегда старалась ей показать, как много она для меня значит (что было абсолютной правдой).
– Ну ладно. Пойдём куда-нибудь в другой раз, – благодушно согласилась она.
Думаю, она, как и я, была чуточку измождённой, только, как всегда, старалась этого не показать. Я махнула ей рукой... и оказалась дома, на своей любимой софе, с кучей впечатлений, которые теперь спокойно нужно было осмыслить, и медленно, не спеша «переварить»...

К моим десяти годам я очень сильно привязалась к своему отцу.
Я его обожала всегда. Но, к сожалению, в мои первые детские годы он очень много разъезжал и дома бывал слишком редко. Каждый проведённый с ним в то время день для меня был праздником, который я потом долго вспоминала, и по крупиночкам собирала все сказанные папой слова, стараясь их сохранить в своей душе, как драгоценный подарок.
С малых лет у меня всегда складывалось впечатление, что папино внимание я должна заслужить. Не знаю, откуда это взялось и почему. Никто и никогда мне не мешал его видеть или с ним общаться. Наоборот, мама всегда старалась нам не мешать, если видела нас вдвоём. А папа всегда с удовольствием проводил со мной всё своё, оставшееся от работы, свободное время. Мы ходили с ним в лес, сажали клубнику в нашем саду, ходили на реку купаться или просто разговаривали, сидя под нашей любимой старой яблоней, что я любила делать почти больше всего.

В лесу за первыми грибами...

На берегу реки Нямунас (Неман)

Папа был великолепным собеседником, и я готова была слушать его часами, если попадалась такая возможность... Наверное просто его строгое отношение к жизни, расстановка жизненных ценностей, никогда не меняющаяся привычка ничего не получать просто так, всё это создавало для меня впечатление, что его я тоже должна заслужить...
Я очень хорошо помню, как ещё совсем маленьким ребёнком висла у него на шее, когда он возвращался из командировок домой, без конца повторяя, как я его люблю. А папа серьёзно смотрел на меня и отвечал: «Если ты меня любишь, ты не должна мне это говорить, но всегда должна показать…»
И именно эти его слова остались для меня неписанным законом на всю мою оставшуюся жизнь... Правда, наверное, не всегда у меня очень хорошо получалось – «показать», но старалась я честно всегда.
Да и вообще, за всё то, кем я являюсь сейчас, я обязана своему отцу, который, ступенька за ступенькой, лепил моё будущее «Я», никогда не давая никаких поблажек, несмотря на то, сколь беззаветно и искренне он меня любил. В самые трудные годы моей жизни отец был моим «островом спокойствия», куда я могла в любое время вернуться, зная, что меня там всегда ждут.
Сам проживший весьма сложную и бурную жизнь, он хотел быть уверенным наверняка, что я смогу за себя постоять в любых неблагоприятных для меня, обстоятельствах и не сломаюсь от каких бы то ни было жизненных передряг.
Вообще-то, могу от всего сердца сказать, что с родителями мне очень и очень повезло. Если бы они были бы чуточку другими, кто знает, где бы сейчас была я, и была ли бы вообще...
Думаю также, что судьба свела моих родителей не просто так. Потому, что встретиться им было вроде бы абсолютно невозможно...
Мой папа родился в Сибири, в далёком городе Кургане. Сибирь не была изначальным местом жительства папиной семьи. Это явилось решением тогдашнего «справедливого» советского правительства и, как это было принято всегда, обсуждению не подлежало...
Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...
Мой папа, как свободный художник, которым, поменяв несколько раз за это время свою профессию, он тогда являлся, приходил на партсобрания с длиннющими волосами (которые, надо отдать должное, у него были просто шикарные!), чем взбесил своё партийное начальство, и в третий раз был вышвырнут из партии, в которую, через какое-то время, опять же, не по своей воле, обратно «угодил»... Свидетелем этому была я сама, и когда я спросила папу, зачем он постоянно «нарывается на неприятности», он спокойно ответил:
– Это – моя жизнь, и она принадлежит мне. И только я отвечаю за то, как я хочу её прожить. И никто на этой земле не имеет права насильно навязывать мне убеждения, которым я не верю и верить не хочу, так как считаю их ложью.
Именно таким я запомнила своего отца. И именно эта его убеждённость в своём полном праве на собственную жизнь, тысячи раз помогала мне выжить в самых трудных для меня жизненных обстоятельствах. Он безумно, как-то даже маниакально, любил жизнь! И, тем не менее, никогда бы не согласился сделать подлость, даже если та же самая его жизнь от этого зависела бы.
Вот так, с одной стороны борясь за свою «свободу», а с другой – сочиняя прекрасные стихи и мечтая о «подвигах» (до самой своей смерти мой папа был в душе неисправимым романтиком!), проходили в Литве дни молодого Василия Серёгина... который всё ещё понятия не имел, кем он был на самом деле, и, если не считать «кусачих» действий со стороны местных «органов власти», был почти полностью счастливым молодым человеком. «Дамы сердца» у него пока ещё не было, что, наверное, можно было объяснить полностью загруженными работой днями или отсутствием той «единственной и настоящей», которую папе пока что не удалось найти...
Но вот, наконец-то, судьба видимо решила, что хватит ему «холостятничать» и повернула колесо его жизни в сторону «женского очарования», которое и оказалось тем «настоящим и единственным», которого папа так упорно ждал.

Её звали Анна (или по-литовски – Она), и оказалась она сестрой папиного лучшего в то время друга, Ионаса (по-русски – Иван) Жукаускаса, к которому в тот «роковой» день папа был приглашён на пасхальный завтрак. У своего друга в гостях папа бывал несколько раз, но, по странному капризу судьбы, с его сестрой пока что не пересекался. И уж наверняка никак не ожидал, что в это весеннее пасхальное утро там его будет ждать такой ошеломляющий сюрприз...
Дверь ему открыла кареглазая черноволосая девушка, которая за один этот коротенький миг сумела покорить папино романтическое сердце на всю его оставшуюся жизнь...

Звёздочка
Снег и холод там, где я родился,
Синь озёр, в краю, где ты росла...
Я мальчишкой в звёздочку влюбился,
Светлую, как ранняя роса.
Может быть в дни горя-непогоды,
Рассказав ей девичьи мечты,
Как свою подружку-одногодку
Полюбила звёздочку и ты?..
Дождь ли лил, мела ли в поле вьюга,
Вечерами поздними с тобой,
Ничего не зная друг о друге,
Любовались мы своей звездой.
Лучше всех была она на небе,
Ярче всех, светлее и ясней...
Что бы я не делал, где бы не был,
Никогда не забывал о ней.
Всюду огонёк её лучистый
Согревал надеждой мою кровь.
Молодой, нетронутой и чистой
Нёс тебе я всю свою любовь...
О тебе звезда мне песни пела,
Днём и ночью в даль меня звала...
А весенним вечером, в апреле,
К твоему окошку привела.
Я тебя тихонько взял за плечи,
И сказал, улыбку не тая:
«Значит я не зря ждал этой встречи,
Звёздочка любимая моя»...

Маму полностью покорили папины стихи... А он писал их ей очень много и приносил каждый день к ней на работу вместе с огромными, его же рукой рисованными плакатами (папа великолепно рисовал), которые он разворачивал прямо на её рабочем столе, и на которых, среди всевозможных нарисованных цветов, было большими буквами написано: «Аннушка, моя звёздочка, я тебя люблю!». Естественно, какая женщина могла долго такое выдержать и не сдаться?.. Они больше не расставались... Используя каждую свободную минуту, чтобы провести её вместе, как будто кто-то мог это у них отнять. Вместе ходили в кино, на танцы (что оба очень любили), гуляли в очаровательном Алитусском городском парке, пока в один прекрасный день решили, что хватит свиданий и что пора уже взглянуть на жизнь чуточку серьёзнее. Вскоре они поженились. Но об этом знал только папин друг (мамин младший брат) Ионас, так как ни со стороны маминой, ни со стороны папиной родни этот союз большого восторга не вызывал... Мамины родители прочили ей в женихи богатого соседа-учителя, который им очень нравился и, по их понятию, маме прекрасно «подходил», а в папиной семье в то время было не до женитьбы, так как дедушку в то время упрятали в тюрьму, как «пособника благородных» (чем, наверняка, пытались «сломать» упрямо сопротивлявшегося папу), а бабушка от нервного потрясения попала в больницу и была очень больна. Папа остался с маленьким братишкой на руках и должен был теперь вести всё хозяйство в одиночку, что было весьма непросто, так как Серёгины в то время жили в большом двухэтажном доме (в котором позже жила и я), с огромнейшим старым садом вокруг. И, естественно, такое хозяйство требовало хорошего ухода...
Так прошли три долгих месяца, а мои папа и мама, уже женатые, всё ещё ходили на свидания, пока мама случайно не зашла однажды к папе домой и не нашла там весьма трогательную картинку... Папа стоял на кухне перед плитой и с несчастным видом «пополнял» безнадёжно растущее количество кастрюль с манной кашей, которую в тот момент варил своему маленькому братишке. Но «зловредной» каши почему-то становилось всё больше и больше, и бедный папа никак не мог понять, что же такое происходит... Мама, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, чтобы не обидеть незадачливого «повара», засучив рукава тут же стала приводить в порядок весь этот «застоявшийся домашний кавардак», начиная с полностью оккупированными, «кашей набитыми» кастрюлями, возмущённо шипящей плиты... Конечно же, после такого «аварийного происшествия», мама не могла далее спокойно наблюдать такую «сердцещипательную» мужскую беспомощность, и решила немедленно перебраться в эту, пока ещё ей совершенно чужую и незнакомую, территорию... И хотя ей в то время тоже было не очень легко – она работала на почтамте (чтобы самой себя содержать), а по вечерам ходила на подготовительные занятия для сдачи экзаменов в медицинскую школу.

Она, не задумываясь, отдала все свои оставшиеся силы своему, измотанному до предела, молодому мужу и его семье. Дом сразу ожил. В кухне одуряюще запахло вкусными литовскими «цепеллинами», которых маленький папин братишка обожал и, точно так же, как и долго сидевший на сухомятке, папа, объедался ими буквально до «неразумного» предела. Всё стало более или менее нормально, за исключением отсутствия бабушки с дедушкой, о которых мой бедный папа очень сильно волновался, и всё это время искренне по ним скучал. Но у него теперь уже была молодая красивая жена, которая, как могла, пыталась всячески скрасить его временную потерю, и глядя на улыбающееся папино лицо, было понятно, что удавалось ей это совсем неплохо. Папин братишка очень скоро привык к своей новой тёте и ходил за ней хвостом, надеясь получить что-то вкусненькое или хотя бы красивую «вечернюю сказку», которые мама читала ему перед сном в великом множестве.
Так спокойно в каждодневных заботах проходили дни, а за ними недели. Бабушка, к тому времени, уже вернулась из госпиталя и, к своему великому удивлению, нашла дома новоиспечённую невестку... И так как что-то менять было уже поздно, то они просто старались узнать друг друга получше, избегая нежелательных конфликтов (которые неизбежно появляются при любом новом, слишком близком знакомстве). Точнее, они просто друг к другу «притирались», стараясь честно обходить любые возможные «подводные рифы»... Мне всегда было искренне жаль, что мама с бабушкой никогда друг друга так и не полюбили... Они обе были (вернее, мама всё ещё есть) прекрасными людьми, и я очень их обоих любила. Но если бабушка, всю проведённую вместе жизнь как-то старалась к маме приспособиться, то мама – наоборот, под конец бабушкиной жизни, иногда слишком открыто показывала ей своё раздражение, что меня глубоко ранило, так как я была сильно к ним обоим привязана и очень не любила попадать, как говорится, «между двух огней» или насильно принимать чью-нибудь сторону. Я никогда так и не смогла понять, что вызывало между этими двумя чудесными женщинами эту постоянную «тихую» войну, но видимо для того были какие-то очень веские причины или, возможно, мои бедные мама и бабушка просто были по-настоящему «несовместимы», как это бывает довольно часто с живущими вместе чужими людьми. Так или иначе, было очень жаль, потому что, в общем, это была очень дружная и верная семья, в которой все стояли друг за друга горой, и каждую неприятность или беду переживали вместе.