Памятник генералу Радецкому

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Памятник
Памятник генералу Радецкому
300px
Страна УССР
Город Одесса
Конфессия Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Епархия Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). 
Архитектурный стиль Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Автор проекта В. О. Шервуд
Скульптор В. О. Шервуд
Архитектор В. О. Шервуд
Основатель Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Первое упоминание Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дата основания Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Строительство 18901891 годы
Дата упразднения Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Статус утрачен
Высота Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Материал гранит, бронза,
Состояние уничтожен в 1933 году
Сайт Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Па́мятник генера́лу Раде́цкому (полное название надмогильный памятник генерал-адъютанту Радецкому на Старом кладбище) — памятник выдающемуся русскому военачальнику Фёдору Фёдоровичу Радецкому, сооружённый на его могиле в городе Одесса в 1891 году. Четвёртый памятник, сооружённый в Одессе[1]. Уничтожен советской властью в 1933 году при ликвидации кладбища, на территории которого находилась могила.







Последний период жизни Ф. Ф. Радецкого, смерть и похороны

В начале августа 1889 года во время торжественного смотра в Киево-Печерской лавре лошадь под Радецким, командующим Киевским военным округом, поскользнулась и упала. Радецкий сильно повредил правую ногу. 18 августа 1889 года, находясь в постели из-за падения, Радецкий принимал поздравления с 50-летней годовщиной начала его военной службы. Вместе с поздравлениями он получил Высочайший приказ об увольнении с поста командующего Киевским округом и назначении членом Государственного и Военного советов. Данное назначение Радецкий воспринял как почётную отставку, что опечалило и потрясло его. 30 августа 1889 года он отправился в Крым для продолжение лечения и пробыл там до ноября месяца. После консультаций со своей семьёй, всё ещё находясь в Крыму, Радецкий, который до сей поры не имел собственного «угла», принял решение обосноваться в городе Одессе. В конце ноября 1889 года Радецкий прибыл в Одессу и занялся поисками квартиры, обзаведением обстановкой и прочими бытовыми вопросами. Радецкий нашёл для своей семьи квартиру по адресу улица Преображенская, дом 2. Спустя три недели после пребывания в Одессе Радецкий выехал в Санкт-Петербург, где был представлен в новом качестве императору Александру III. Во время аудиенции Государь, зная о скромном материальном достатке генерала, повелел выдать ему на обзаведение на новом месте 25 тысяч рублей пособия (получить их Радецкий не успел). В Петербурге в те дни свирепствовала эпидемия гриппа. Заболел гриппом и Радецкий. Организм, ослабленный предыдущими болезнями и нервными переживаниями, не смог побороть болезнь, которая дала осложнения — Радецкого мучили приступы удушья. Лечиться он уехал к своей второй жене Серафиме Петровне в Варшаву, где на протяжении двух недель его лечили лучшие врачи, определившие тяжелую форму склероза венечных сосудов и сердечной аорты. Почувствовав некоторое облегчение Радецкий в сопровождении своей дочери Натальи поспешил в свой новый дом — в Одессу, куда прибыл 12 января 1890 года. Казалось, что организм справился с болезнью, Радецкому было лучше и он строил планы деловых встреч на ближайшие дни. Однако в субботу, 14 января 1890 года, в 12-м часу ночи, Радецкому стало плохо — резко откинувшись на спинку дивана он внезапно прервал разговор с женой. На вопрос «Что с тобой?» он ответил слабым голосом — «Начало конца» и стал быстро бледнеть. В 23 часа 55 минут Радецкий скончался. На следующий день одесские газеты писали[2]:
В ночь на 14-е января, внезапно скончался в Одессе генерал-адъютант Фёдор Федорович Радецкий. Панихида в квартире покойного (на Преображенской улице в доме Вучетич) ежедневно в 12 часов дня и 8 часов вечера. О дне выноса тела и погребении последует особое объявление.

— Из одесских газет

Файл:House of Fedor Radetsky in Odessa.jpg
Дом в Одессе по улице Преображенской 2а в котором умер Фёдор Радецкий
Файл:Memorial mark fedor radetsky place in odessa.jpg
Памятная табличка на доме в котором проживал Фёдор Радецкий в Одессе

В два следующих дня в квартире, которую Радецкий так и не успел обжить, покрытой многочисленными венками и живыми цветами, были совершены панихиды архиепископом Херсонским и Одесским Никанором, в остальные дни до погребения панихиды служились соборным духовенством дважды в день: в 12 и 8 часов вечера. На панихидах выставлялся почётных караул из военнослужащих Одесского военного округа и на них присутствовали: командующий войсками округа, генералитет, офицеры штаба и управлений округа, частей гарнизона. Массы народа всех званий и сословий с утра до вечера наполняли квартиру. Император распорядился командировать на похороны командира XI армейского корпуса генерал-лейтенанта, генерал-адъютанта князя И. Ф. Шаховского[2][3].

Телеграммы соболезнования шли со всех концов России. Александра III, направил вдове покойного телеграмму: «С глубочайшим прискорбием узнали Мы о внезапной смерти достойного Федора Федоровича Радецкого. Моя армия потеряла в нем славного, храброго героя, покрывшего себя славой во многих сражениях. Вместе со всей доблестной армией оплакиваю вашего глубокоуважаемого мужа». Великий князь Николай Николаевич, под началом которого Радецкий воевал в Русско-турецкую войну 1877—1878 годов телеграфировал: «Сердечное участие принимаю в вашем горе. По конец жизни не забуду моего боевого, незабвенного сотоварища, свято исполнявшего страшное Шипкинское стояние и чудный, блистательный переход через Дунай». Одесский Городской голова сказал[2]:
Если Одессе не суждено было видеть в числе почётных своих сограждан покойного — остаётся, лишь горестное утешение, что прах столь доблестного военачальника будет находиться в недрах её земли

Г. Г. Маразли, одесский Городской голова

18 января одесские газеты написали, что «в пятницу 19 января в 9 ½ час. утра будет совершена лития по усопшему генерал-адъютанту Федору Федоровичу Радецкому в квартире покойного (Преображенская дом № 2). Затем последует вынос тела в Собор и по завершении божественного богослужения прах усопшего будет предан земле на Старом кладбище»[2]. Старое кладбище уже не принимало новые захоронения, но для Радецкого было сделано исключение[4].

Распорядителем похорон стал друг Радецкого генерал-майор в отставке К. Ф. Лагорио. За соблюдением порядка во время похоронного шествия наблюдал помощник начальника штаба округа генерал-майор В. Н. Филиппов и три специально назначенных офицера Генерального штаба. Общее командование и составление процедуры похорон принял на себя командующий Одесским военным округом Х. Х. Рооп[2].

После последней панихиды тело генерала Радецкого переложили в свинцовый гроб с стеклянной вставкой напротив лица покойника, который запаяли и вложили в тот же обычный гроб, где тело находилось до этого. К 8 утра к дому прибыл почётный караул и оркестр от 57-го пехотного Модлинского полка, который сопровождал тело на протяжении всей церемонии похорон. К 9 утра, при большом скоплении народа, около дома были построены выделенные от войск Одесского гарнизона: батальон 14-го стрелкового полка, 11-й сапёрный батальон, 4 сотни 8-го Донского казачьего полка, 6 орудий 15 артиллерийской бригады со знаменами и оркестрами для сопровождении гроба на кладбище. Все войска гарнизона в зимней форме (шинелях и барашковых шапках) при холодном оружии, включая новобранцев, были построены шпалерами в заранее указанных местах по обеим сторонам Преображенской улицы, а именно:

  • 57 пехотный Модлинский полк — от дома до Дерибасовской улицы;
  • 59 пехотный Люблинский полк — от Дерибасовской до Полицейской улицы;
  • 4 стрелковая бригада — от Полицейской до Большой Арнаутской улицы;
  • юнкерское пехотное училище, 49 пехотный резервный кадровый батальон и 15 артиллерийская бригада — от Большой Арнаутской до Резничной улицы;
  • 2 батальон 5 сапёрной бригады — от Резничной улицы до площади Старого кладбища[2].

После последней литии, в 9 ½ часов утра гроб с телом Радецкого был вынесен из дома офицерами Генерального штаба и погружен на траурную колесницу. На гроб были возложены многочисленные венки. Процессия тронулась в путь по улице Преображенской, увешанной чёрными траурными флагами с белыми крестами. Газовые фонари по случаю похорон не были затушены, а каждый фонарный столб был убран ветвями зелени в траурном обрамлении из черного с белым крепа. Особое впечатление оставило траурное убранство здания Новороссийского университета — с главного балкона на улице Преображенской спускался чёрный покров с серебряными кистями и серебряным нашитым венком. По репортажам одесских газет «Траурное шествие представляло собой грандиозное зрелище» — процессию возглавлял взвод городской конной жандармской команды, за ним следовали представители городской власти — гласные городской думы и городской управы во главе с городским головой Г. Г. Маразли и его товарищем В. Н. Лигиным; депутации от учебных заведений города; депутация от Российского общества Красного креста и его местного отделения; сестры милосердия Стурдзовской общины сердобольных сестер; представители болгарских и черногорских колоний; представители различных ведомств и учреждений; делегации от различных военных ведомств, учреждений и частей, в том числе от Николаевской академии Генерального штаба, инженерной академии и училища, 55-го пехотного Подольского полка; знакомые и почитатели генерала; обер-офицеры с красными подушечками, на которых находились награды Радецкого, которых одесские репортёры насчитали до пятидесяти; духовенство и певчие хора, за которыми следовала колесница с гробом, запряжённая шестёркой коней. За колесницей шли родственники генерала Радецкого; генерал И. Ф. Шаховской; друзья покойного; командующий войсками Одесского военного округа со свитой следовали на лошадях. Ординарец вёл любимого коня Ф. Ф. Радецкого, совершенно закрытого траурным покрывалом. Замыкали процессию почётный караул и почётный отряд в пешем и конном строю[2].

По дороге процессия остановилась возле Спасо-Преображеского кафедрального собора, куда был внесён гроб и где была отслужена литургия, по окончании которой процессия продолжила свой путь. Придя на территорию кладбища процессия остановилась у вырытой рядом с кладбищенской церковью Всех Святых свежей могилой. Речь над могилой держал профессор Академии Генерального штаба генерал-майор Н. Н. Сухотин, который среди прочего сказал[2]:
Сегодня мы хороним доблестного героя Шипки генерал-адъютанта Фёдора Фёдоровича Радецкого. Он умер, но память о нем не умрёт — военная русская история вписала в свои страницы его славные подвиги… Мир праху твоему, бессмертный защитник Шипки.

В момент, когда гроб с телом Радецкого был опущен в могилу, войска отдали честь усопшему трёхкратным ружейным и пушечным залпом. В 14 ½ часов погребение было завершено. Корреспонденты, освещающие событие в газетах, писали: «Одесса, наверное, в первый раз видела такие торжественные похороны»[2].

Памятник 1891 года

Вдова генерала Серафима Петровна Радецкая после смерти мужа поселилась в Одессе и занялась сооружением памятника на могиле супруга. Памятник был заказан известному скульптору В. О. Шервуду, уже соорудившему памятник гренадерам — героям Плевны. Бронзовая надмогильная статуя Радецкого была отлита московским «Товариществом фабрики металлических изделий А. М. Постникова». Проектная стоимость памятника с оградой составила более 50 тысяч рублей. Александр III пожелал оплатить все расходы из казны, но вдова настояла, чтобы сам могильный склеп был сооружён за её счёт. Скульптор Шервуд и фабрикант Постников лично привезли из Москвы памятник в Одессу и занялись его установкой на могиле Радецкого. Открытие памятника, назначенное на 10 часов утра 16 мая 1891 года, было обставлено не с меньшей торжественностью, чем сами похороны[2].

Процедуру открытия назначил свои приказом новый командующий Одесским военным округом граф А. И. Мусин-Пушкин. Руководил церемонией командир 4-й стрелковой бригады генерал-майор В. Н. Филиппов. Утром 16 мая на аллеях Старого кладбища выстроились: 57-й Модлинский и 59-й Люблинский пехотные полки, 4-я стрелковая бригада, Измаильский резервный батальон, 8-й Донской казачий полк, 1-я рота Бендерской крепостной артиллерии, 5-я батарея 15-й артиллерийской бригады, Одесское пехотное юнкерское училище с оркестрами; прибыли делегации от каждого из четырёх пехотных полков, составляющих 9 дивизию, которой командовал Ф. Ф. Радецкий — 33-го Елецкого, 34-го Севского, 35-го Брянского и 36-го Орловского, от бывшего 45-го резервного батальона и 55-го Подольского пехотного полка. На кладбище присутствовали: городской голова Г. Г. Маразли во главе Одесской депутации; вдова и сын Радецкого; Одесский градоначальник контр-адмирал П. А. Зеленой с супругой; друг Радецкого генерал К. Ф. Лагорио; командированный из Житомира командир XI корпуса И. Ф. Шаховской; генералитет и командиры отдельных частей; ректор Новороссийского университета профессор И. С. Некрасов; воспитанники учебных заведений со своими преподавателями; представители различных ведомств; множество простых одесситов[2].

После проведённой панихиды и молебствия под троекратные залпы почётного караула с памятника был сорван укрывавший его занавес. Подножие памятника представляло восьмиугольные ступени в три яруса, выполненные их светло-розового гранита. На верхнем ярусе была водружена 5-ти метровая скала из тёмно-красного гранита, напоминающая своими очертаниями скалу Николая на горе Шипке. На площадке скалы была помещена фигура Радецкого, в виде древнерусского воина в доспехах с непокрытой головой, выполненная из тёмной бронзы, державшего левой рукой православный крест, а в правой руке — обнажённый русский меч. Фигура Радецкого по замыслу создателя выражала готовность защищать православие и славянство. Взор Радецкого был устремлён на Запад. На лицевой стороне памятника была высечена надпись «Федор Федорович Радецкий»[1]. Под памятником находился мраморный склеп, в который и поместили тело Ф. Ф. Радецкого[2].

Разнообразные депутации возложили к подножию памятника венки. С речью выступил городской голова Г. Г. Маразли: «…на долю Одессы выпала честь хранить прах незабвенного героя — славы России». Ректор Новороссийского университета И. С. Некрасов приветствовал в своем выступлении «открытие памятника русскому герою, борцу за славянскую независимость, одному из носителей великой миссии русского народа». Закончилась церемония открытия памятника военным парадом. Под звуки оркестра Модлинского пехотного полка войска прошли перед памятником церемониальным маршем. Во главе колонны прошествовали старые воины-ветераны из Одесского дома инвалидов, затем юнкера пехотного училища, стрелки «Железной» бригады, пехота, казаки и артиллерия[2].

Путеводитель по Одессе за 1892 год писал[1]:
Памятник служит лучшим украшением Старого кладбища. Но нельзя не высказать сожаления, что этот монумент не поставлен на одной из центральных площадей города.

В 1893 году[4] вокруг памятника была сооружена ограда. Она состояла из гранитных ворот и цоколя с двенадцатью гранитными тумбами. На тумбах стояли трофейные турецкие пушки из числа отбитых войсками Радецкого при взятии Шипки, на пушках восседали орлы с расправленными крыльями. Тумбы соединялись между собой бронзовыми цепями в виде красивых позолоченных гирлянд[2].

В 1929 году советской властью было принято решение о ликвидации Старого христианского кладбища (тогда же было уничтожено и Старое еврейское кладбище), в котором нашли покой около 200 тысяч первых одесситов, в том числе многие основатели Одессы и видные горожане, из числа похороненных в Одессе. Все надмогильные памятники были варварски демонтированы и уничтожены, могилы срыты. Работы по уничтожению кладбища шли до 1934 года. Памятник Ф. Ф. Радецкому был уничтожен в 1933 году[4]. На месте кладбища был открыт «парк культуры и отдыха»[5].

Сооружение памятного знака на месте могилы Радецкого в 2011 году

15 июня 2011 на том самом месте где находился уничтоженный семейный склеп Радецких был открыт памятный знак, посвящённый памяти Ф. Ф. Радецкого. На церемонии открытия присутствовали мэр Одессы А. А. Костусев, консул Генерального консульства Российской Федерации в Одессе Андрей Сидельников и Генеральный консул Болгарии в Одессе Георгий Проданов. Митрополит Одесский и Измаильский Агафангел отслужил у памятника поминальную панихиду[6].

Памятный крест на месте памятника генералу Радецкому
200px 130px 200px

Напишите отзыв о статье "Памятник генералу Радецкому"

Примечания

  1. 1 2 3 Коханский В. Одесса и ея окрестности. Полный иллюстрированный путеводитель и справочная книга. — 3-е. — Одесса: Л. Нитче, 1892. — С. 61, 62. — 554 с.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 к. и. н. Головань В. [http://vigolovan.livejournal.com/1108.html Кончина и погребение в Одессе генерала Ф. Ф. Радецкого] (рус.). Виктор Головань (19 февраля 2011). Проверено 22 апреля 2012. [http://www.webcitation.org/67hUkZU7L Архивировано из первоисточника 16 мая 2012].
  3. Список генералам по старшинству на 1.09.1890, стр. 134
  4. 1 2 3 Цаудер П. [http://www.odessapage.com/new/ru/node/1457 Герой Шипки – герой двух народов] (рус.). Одесскiй Листокъ. Проверено 23 апреля 2012. [http://www.webcitation.org/67hUlmAF1 Архивировано из первоисточника 16 мая 2012].
  5. Владимирский О. [http://vo.od.ua/rubrics/tema-dnya/17947.php Ещё одна реликвия Одессы на пути к восстановлению] (рус.) // Вечерняя Одесса : Газета. — Одесса, 18 июня 2011. — № 88—89 (9416—9417).
  6. [http://www.nr2.ru/odessa/335601.html В Одессе открыли памятник национальному герою России и Болгарии] (рус.). Сайт «Новый регион — 2» (15-06-2011). Проверено 27 апреля 2012. [http://www.webcitation.org/6Amj71In7 Архивировано из первоисточника 19 сентября 2012].

Литература

  • Коханский В. Одесса и ея окрестности. Полный иллюстрированный путеводитель и справочная книга. — 3-е. — Одесса: Л. Нитче, 1892. — С. 61, 62. — 554 с.

Ссылки

  • Владимирский О. [http://vo.od.ua/rubrics/tema-dnya/17947.php Ещё одна реликвия Одессы на пути к восстановлению] (рус.) // Вечерняя Одесса : Газета. — Одесса, 18 июня 2011. — № 88—89 (9416—9417).
  • к. и. н. Головань В. [http://vigolovan.livejournal.com/1108.html Кончина и погребение в Одессе генерала Ф. Ф. Радецкого] (рус.). Виктор Головань (19 февраля 2011). Проверено 22 апреля 2012. [http://www.webcitation.org/67hUkZU7L Архивировано из первоисточника 16 мая 2012].
  • Цаудер П. [http://www.odessapage.com/new/ru/node/1457 Герой Шипки – герой двух народов] (рус.). Одесскiй Листокъ. Проверено 23 апреля 2012. [http://www.webcitation.org/67hUlmAF1 Архивировано из первоисточника 16 мая 2012].

Отрывок, характеризующий Памятник генералу Радецкому

Как-то, папин брат приехал в гости из города, в котором он в то время жил и во время разговора сказал папе, что недавно он видел очень хороший фильм и начал его рассказывать. Каково же было моё удивление, когда я вдруг поняла, что уже наперёд знаю, о чём он будет говорить! И хотя я совершенно точно знала, что никогда не видела этот фильм, я могла его рассказать от начала до конца со всеми подробностями... Я никому об этом не сказала, но решила понаблюдать проявится ли что-либо подобное в чём-то ещё. Ну и естественно, моё обычное «новенькое» не заставило себя долго ждать.
В то время в школе мы проходили старые античные легенды. Я была на уроке литературы и учительница сказала, что сегодня мы будем проходить «Песнь о Роланде». Вдруг, неожиданно для самой себя, я подняла руку и сказала, что могу рассказать эту песнь. Учительница очень удивилась и спросила, часто ли я читаю старые легенды. Я сказала, что не часто, но эту я знаю. Хотя, честно говоря, пока что понятия не имела – откуда?
И вот, с того же дня, я начала замечать, что всё чаще и чаще в моей памяти открываются какие-то незнакомые моменты и факты, которых я никаким образом не могла знать и с каждым днём их появляется всё больше и больше. Я немножко уставала от всего этого «наплыва» незнакомой информации, которой, по всей вероятности, для моей детской психики в то время было просто многовато. Но так как оно откуда-то приходило, то, по всей вероятности, для чего-то это было нужно. И я совершенно спокойно всё это принимала, точно так же, как всегда принимала всё незнакомое, что приносила мне моя странная и непредсказуемая судьба.
Правда, иногда вся эта информация проявлялась в весьма забавной форме – я вдруг начинала видеть очень яркие образы незнакомых мне мест и людей, как бы сама в этом принимая участие. «Нормальная» реальность исчезала и я оставалась в каком-то «закрытом» от всех остальных мире, который могла видеть лишь я одна. И вот так я могла оставаться долгое время стоя «столбом» где-нибудь посередине улицы, ничего не видя и ни на что не реагируя, пока какие-нибудь перепуганные, сердобольные «дядя или тётя» не начинали меня трясти, пытаясь как-то привести в чувство, и узнать всё ли со мной в порядке…
Несмотря на свой ранний возраст, я тогда уже (по своему горькому опыту) прекрасно понимала, что всё то, что постоянно происходит со мной, для всех «нормальных» людей, по их обычным и привычным нормам, казалось абсолютно ненормальным (хотя по поводу «нормальности» я готова была спорить с кем угодно уже тогда). Поэтому, как только кто-то в одной из этих «необычных» ситуаций пытался мне помочь, я обычно старалась как можно быстрее убедить, что у меня «совершенно всё хорошо» и что абсолютно не надо за меня волноваться. Правда, убедить мне удавалось далеко не всегда и в таких случаях это кончалось очередным звонком моей бедной, «железобетонно-терпеливой» маме, которая после звонка естественно приезжала меня забирать…
Вот такой была моя сложная и порой смешная, детская реальность, в которой я в то время жила. И так как другого выбора у меня не было, то приходилось находить своё «светлое и прекрасное» даже в том, в чём другие, думаю, не нашли бы этого никогда. Помню как-то после очередного моего необычного «происшествия», я грустно спросила бабушку:
– Почему моя жизнь такая непохожая на всех остальных?
Бабушка покачала головой, обняла меня и тихо ответила:
– Жизнь, моя милая, на десятую долю состоит из того, что с нами происходит и на девять десятых из того, как мы на неё реагируем. Реагируй весело, малыш! Иначе временами может быть очень не просто существовать… А что не похожая, так все мы вначале так или иначе непохожи. Просто ты будешь расти и жизнь начнёт всё больше и больше «подкраивать» тебя под общие мерки, и будет зависеть только лишь от тебя, хочешь ли ты быть такой же, как все.
И я не хотела… Я любила свой необычный красочный мир и не променяла бы его ни на что и никогда. Но, к сожалению, каждое прекрасное стоит в нашей жизни очень дорого и надо это по-настоящему очень сильно любить, чтобы не было больно за это платить. А, как нам всем очень хорошо известно, платить приходится, к сожалению, за всё и всегда... Просто, когда делаешь это сознательно, остаётся удовлетворение от свободного выбора, когда твой выбор и свободная воля зависит только от тебя. А вот за это, по моему личному понятию, по-настоящему стоит платить любую цену, даже если это иногда и очень дорого для самого себя. Но вернёмся к моему голоданию.
Прошли уже две недели, а я всё ещё, к большому огорчению моей мамы, ничего не хотела есть и, как ни странно, физически чувствовала себя сильно и совершенно прекрасно. А так как выглядела я тогда, в общем-то, весьма хорошо, постепенно мне удалось убедить маму, что ничего плохого со мной не происходит и ничего страшного мне, видимо, пока не грозит. Это было абсолютной правдой, так как я по-настоящему чувствовала себя великолепно, если не считать того «сверхчувствительного» психического состояния, которое делало все мои восприятия может быть чуточку слишком «оголёнными» – краски, звуки и чувства были такими яркими, что от этого иногда становилось тяжело дышать. Думаю, эта «сверхчувствительность» и явилась причиной моего следующего и очередного «невероятного» приключения…

В то время на дворе была уже поздняя осень и группа наших соседских ребят после школы собралась в лес за последними осенними грибами. Ну и естественно, как обычно, собралась с ними пойти и я. Погода стояла на редкость мягкая и приятная. Всё ещё тёплые солнечные лучи яркими зайчиками скакали по золотой листве, временами просачиваясь до земли и согревая её последним прощальным теплом. Нарядный лес встречал нас в своём празднично-ярком осеннем наряде и, словно старый друг, приглашал в свои ласковые объятия.
Мои любимые, позолоченные осенью, стройные берёзы при малейшем ветерке щедро роняли на землю свои золотые «листья-монетки» и, казалось, не замечали, что уже очень скоро они останутся один-на-один со своей наготой и будут стыдливо ждать, когда же весна снова оденет их в ежегодный нежный наряд. И только величавые, вечнозелёные ели гордо отряхивали старую хвою, готовясь стать единственным украшением леса в течение долгой и, как всегда, весьма бесцветной зимы. Под ногами тихо шуршали жёлтые листья, пряча последние сыроежки и грузди. Трава под листьями была тёплой, мягкой и влажной и как бы приглашала по ней ступать…
Я, как обычно, сбросила свои ботинки и пошла босиком. Я обожала всегда и везде ходить босиком, если только появлялась такая возможность!!! Правда, за эти прогулки очень часто приходилось расплачиваться ангиной, которая иногда бывала весьма продолжительной, но, как говорится, «игра стоила свеч». Без обуви ноги становились почти что «зрячими» и появлялось особенно острое чувство свободы от чего-то ненужного, что казалось, мешало дышать... Это было настоящее, ни с чем не сравнимое маленькое удовольствие и за него стоило иногда заплатить.
Мы с ребятами, как всегда, разделились парами и пошли кто куда. Очень скоро я почувствовала, что какое-то время иду уже одна. Не могу сказать, что это меня испугало (леса я не боялась вообще), но стало как-то не по себе от странного чувства, что за мной кто-то наблюдает. Решив не обращать на это внимания, я продолжала спокойно собирать свои грибы. Но постепенно чувство наблюдения усиливалось и это уже становилось мало приятным.
Я остановилась, закрыла глаза и попробовала сосредоточиться, чтобы попытаться увидеть того, кто это делал, как вдруг ясно услышала чей-то голос, который сказал: – Правильно… – И мне почему-то показалось, что он прозвучал не снаружи, а только лишь в моей голове. Я стояла посередине маленькой поляны и чувствовала, что воздух вокруг меня начал сильно вибрировать. Прямо передо мной появился серебристо-голубой, прозрачный мерцающий столб и постепенно в нём уплотнилась человеческая фигура. Это был очень высокий (по человеческим меркам) и мощный седой мужчина. Я почему-то подумала, что он до смешного похож на статую нашего бога Перкунас (Перун), для которого у нас на Святой Горе в ночь 24 июня каждый год разжигали костры.
Кстати, это был очень красивый старинный праздник (не знаю, существует ли он до сих пор?), который обычно продолжался до самой зари, и который очень любили все, вне зависимости от возраста и вкуса. На него всегда собирались почти что всем городом и, что было совершенно невероятно – на этом празднике никогда не замечалось никаких негативных инцидентов, несмотря на то, что всё происходило в лесу. Видимо красота обычаев открывала даже самые чёрствые людские души добру, тем же самым захлопывая дверь для любых назревающих агрессивных мыслей или действий.
Обычно, на Святой Горе всю ночь напролёт горели костры, в хороводах звучали старинные песни, и всё это вместе сильно напоминало необычайно красивую фантастическую сказку. Сотни влюблённых пускались ночью искать в лесу цветущий цветок папоротника, желая заручиться его магическим обещанием быть «самыми счастливыми и обязательно навсегда»… А одинокие молодые девушки, загадав желание, опускали в реку Нямунас сплетённые из цветов венки, посередине каждого из которых горела свеча. Таких венков опускалось множество, и река на одну ночь становилась похожей на удивительно красивую, мягко мерцающую отблесками сотен свечей, небесную дорогу, по которой, создавая дрожащие золотистые тени, плыли вереницы добрых золотистых привидений, бережно несущих на своих прозрачных крыльях чужие желания Богу Любви… И вот там же, на Святой Горе, до сих пор стоит статуя бога Перкунаса, на которую так похож был мой неожиданный гость.
Сверкающая фигура, не касаясь ступнями земли, «подплыла» ко мне, и я почувствовала очень мягкое, тёплое прикосновение.
– Я пришёл открыть для тебя Дверь, – опять послышался голос в моей голове.
– Дверь – куда? – спросила я.
– В Большой Мир, – прозвучал ответ.
Он протянул светящуюся руку к моему лбу и я почувствовала странное ощущение лёгкого «взрыва», после которого появилось чувство и вправду похожее на открывающуюся дверь… которая, к тому же, открывалась прямо у меня во лбу. Я увидела удивительно красивые, похожие на огромных разноцветных бабочек, тела, выходившие из самого центра моей головы… Они выстраивались вокруг и, привязанные ко мне тончайшей серебристой нитью, создавали удивительно красочный необычный цветок… По этой «нити» в меня вибрируя вливалась тихая и какая-то «неземная» мелодия, которая вызывала в душе чувство покоя и полноты.
На какое-то мгновение я увидела множество прозрачных человеческих фигур, стоящих вокруг, но они все почему-то очень быстро исчезли. Остался только мой первый гость, который всё ещё касался рукой моего лба и от его прикосновения в моё тело текло очень приятное «звучащее» тепло.
– Кто они? – спросила я, показывая на «бабочек».
– Это ты, – опять прозвучал ответ. – Это ты вся.
Я не могла понять, о чём он говорит, но каким-то образом знала, что от него идёт настоящее, чистое и светлое Добро. Вдруг очень медленно все эти необычные «бабочки» начали «таять» и превратились в изумительный, сверкающий всеми цветами радуги звёздный туман, который стал постепенно втекать обратно в меня... Появилось глубокое чувство завершённости и чего-то ещё, что я никак не могла понять, а только лишь очень сильно чувствовала всем своим нутром.
– Будь осторожна, – сказал мой гость.
– Осторожна в чём? – спросила я.
– Ты родилась… – был ответ.
Его высокая фигура начала колебаться. Поляна закружилась. А когда я открыла глаза, к моему величайшему сожалению, моего странного незнакомца уже нигде не было. Один из мальчишек, Ромас, стоял напротив меня и наблюдал за моим «пробуждением». Он спросил, что я здесь делаю и собираюсь ли я собирать грибы… Когда я спросила его сколько сейчас время, он удивлённо на меня посмотрев ответил и я поняла, что всё, что со мной произошло, заняло всего лишь несколько минут!..
Я встала (оказалось, что я сидела на земле), отряхнулась и уже собралась идти, как вдруг обратила внимание на весьма странную деталь – вся поляна вокруг нас была зелёной!!! Такой же изумительно зелёной, как если бы мы нашли её ранней весной! И каково же было наше общее удивление, когда мы вдруг обратили внимание, что на ней откуда-то появились даже красивые весенние цветы! Это было совершенно потрясающе и, к сожалению, совершенно необъяснимо. Вероятнее всего, это было какое-то «побочное» явление после прихода моего странного гостя. Но ни объяснить, ни хотя бы понять этого, к сожалению, я тогда ещё не могла.
– Что ты сделала? – спросил Ромас.
– Это не я, – виновато буркнула я.
– Ну, тогда пошли, – согласился он.
Ромас был одним из тех редких тогдашних друзей, кто не боялся моих «выходок» и не удивлялся ничему из того, что постоянно со мной происходило. Он просто мне верил. И поэтому я не должна была никогда ничего ему объяснять, что для меня было очень редким и ценным исключением. Когда мы вернулись из леса, меня тряс озноб, но я думала, что, как обычно, просто немного простудилась и решила не беспокоить маму пока не будет чего-то более серьёзного. Наутро всё прошло, и я была очень довольна тем, что это вполне подтвердило мою «версию» о простуде. Но, к сожалению, радоваться пришлось недолго…

Утром я, как обычно, пошла завтракать. Не успела я протянуть руку к чашке с молоком, как эта же тяжёлая стеклянная чашка резко двинулась в мою сторону, пролив часть молока на стол... Мне стало немножко не по себе. Я попробовала ещё – чашка двинулась опять. Тогда я подумала про хлеб... Два кусочка, лежавшие рядом, подскочили и упали на пол. Честно говоря, у меня зашевелились волосы… Не по-тому, что я испугалась. Я не боялась в то время почти ничего, но это было что-то очень уж «земное» и конкретное, оно было рядом и я абсолютно не знала, как это контролировать...
Я постаралась успокоиться, глубоко вздохнула и попробовала опять. Только на этот раз я не пыталась ничего трогать, а решила просто думать о том, чего я хочу – например, чтобы чашка оказалась в моей руке. Конечно же, этого не произошло, она опять всего лишь просто резко сдвинулась. Но я ликовала!!! Всё моё нутро просто визжало от восторга, ибо я уже поняла, что резко или нет, но это происходило всего лишь по желанию моей мысли! И это было совершенно потрясающе! Конечно же, мне сразу захотелось попробовать «новинку» на всех окружающих меня живых и неживых «объектах»...
Первая мне под руку попалась бабушка, в тот момент спокойно готовившая на кухне очередное своё кулинарное «произведение». Было очень тихо, бабушка что-то себе напевала, как вдруг тяжеленная чугунная сковорода птичкой подскочила на плите и с жутким шумом грохнулась на пол… Бабушка от неожиданности подскочила не хуже той же самой сковороды... Но, надо отдать ей должное, сразу же взяла себя в руки, и сказала:
– Перестань!
Мне стало немножечко обидно, так как, что бы не случилось, уже по привычке, всегда и во всём обвиняли меня (хотя в данный момент это, конечно, было абсолютной правдой).
– Почему ты думаешь это я? – спросила я надувшись.
– Ну, привидения у нас вроде бы пока ещё не водятся, – спокойно сказала бабушка.
Я очень любила её за эту её невозмутимость и непоколебимое спокойствие. Казалось, ничего в этом мире не могло по-настоящему «выбить её из колеи». Хотя, естественно, были вещи, которые её огорчали, удивляли или заставляли грустить, но воспринимала она всё это с удивительным спокойствием. И поэтому я всегда с ней чувствовала себя очень уютно и защищённо. Каким-то образом я вдруг почувствовала, что моя последняя «выходка» бабушку заинтересовала… Я буквально «нутром чувствовала», что она за мной наблюдает и ждёт чего-то ещё. Ну и естественно, я не заставила себя долго ждать... Через несколько секунд все «ложки и поварёшки», висевшие над плитой, с шумным грохотом полетели вниз за той же самой сковородой…
– Ну-ну… Ломать – не строить, сделала бы что-то полезное, – спокойно сказала бабушка.
Я аж задохнулась от возмущения! Ну, скажите пожалуйста, как она может относиться к этому «невероятному событию» так хладнокровно?! Ведь это такое... ТАКОЕ!!! Я даже не могла объяснить – какое, но уж точно знала, что нельзя относиться к тому, что происходило, так покойно. К сожалению, на бабушку моё возмущение не произвело ни малейшего впечатления и она опять же спокойно сказала:
– Не стоит тратить столько сил на то, что можно сделать руками. Лучше иди почитай.
Моему возмущению не было границ! Я не могла понять, почему то, что казалось мне таким удивительным, не вызывало у неё никакого восторга?! К сожалению, я тогда ещё была слишком малым ребёнком, чтобы понять, что все эти впечатляющие «внешние эффекты» по-настоящему не дают ничего, кроме тех же самых «внешних эффектов»… И суть всего этого всего лишь в одурманивании «мистикой необъяснимого» доверчивых и впечатлительных людей, коим моя бабушка, естественно не являлась... Но так как до такого понимания я тогда ещё не доросла, мне в тот момент было лишь невероятно интересно, что же такого я смогу сдвинуть ещё. По-этому, я без сожаления покинула «не понимавшую» меня бабушку и двинулась дальше в поисках нового объекта моих «экспериментов»…
В то время у нас жил папин любимец, красивый серый кот – Гришка. Я застала его сладко спящим на тёплой печке и решила, что это как раз очень хороший момент попробовать на нём своё новое «искусство». Я подумала, что было бы лучше, если бы он сидел на окне. Ничего не произошло. Тогда я сосредоточилась и подумала сильнее... Бедный Гришка с диким воплем слетел с печи и грохнулся головой о подоконник… Мне стало так его жалко и так стыдно, что я, вся кругом виноватая, кинулась его поднимать. Но у несчастного кота вся шерсть почему-то вдруг встала дыбом и он, громко мяукая, помчался от меня, будто ошпаренный кипятком.
Для меня это был шок. Я не поняла, что же произошло и почему Гришка вдруг меня невзлюбил, хотя до этого мы были очень хорошими друзьями. Я гонялась за ним почти весь день, но, к сожалению, так и не смогла выпросить себе прощения… Его странное поведение продолжалось четыре дня, а потом наше приключение, вероятнее всего, забылось и опять всё было хорошо. Но меня это заставило задуматься, так как я поняла, что, сама того не желая, теми же самыми своими необычными «способностями» иногда могу нанести кому-то и вред.
После этого случая я стала намного серьёзнее относиться ко всему, что неожиданно во мне проявлялось и «экспериментировала» уже намного осторожнее. Все последующие дни я, естественно же, просто заболела манией «двигания». Я мысленно пробовала сдвинуть всё, что только попадалось мне на глаза... и в некоторых случаях, опять же, получала весьма плачевные результаты...