Петляков, Владимир Михайлович

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Петляков Владимир Михайлович
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Petlyakov VM.jpg

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Имя при рождении:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Род деятельности:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

15 (27) июня 1891(1891-06-27)

Место рождения:

село Самбек,
область Войска Донского,
Российская империя

Гражданство:

Российская империя22x20px Российская империя
СССР22x20px СССР

Подданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата смерти:

12 января 1942(1942-01-12) (50 лет)

Место смерти:

Горьковская область,
РСФСР, СССР

Отец:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Мать:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Супруг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Супруга:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дети:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды и премии:
Автограф:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Разное:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке

Влади́мир Миха́йлович Петляко́в (18911942) — советский авиаконструктор. Лауреат Сталинской премии первой степени.







Биография

Владимир Михайлович Петляков родился 15 июня (по новому стилю — 27 июня) 1891 года в семье Михаила Ивановича Петлякова и Марии Евсеевны Письменской. Всего в семье было пятеро детей, Володя был вторым ребёнком и первым сыном. Отец отец был родом из Павловского района Воронежской области, мать — из Таганрога. Семья жила в Москве, в районе Солянки, но родился Володя в селе Самбек, в 7 км от Таганрога, где молодые родители были на отдыхе.

Когда Володе было 5 лет, скоропостижно скончался его отец, и мать Мария Евсеевна с пятью детьми была вынуждена вернуться к родителям в Таганрог. Несмотря на тяжелое материальное положение Мария Евсеевна стремилась дать всем своим детям образование. По окончании в 1902 г. приходского училища Володя становится студентом недавно открытого Технического училища — первого на юге России. [В 1966 году к 75-летию со дня рождения В. М. Петлякова названо его именем].

Параллельно с учёбой, чтобы помочь матери материально, Володя работает помощником мастера в железнодорожных мастерских и кочегаром.

По окончании Технического училища в 1910 г. Петляков отправляется в Москву, где после посещения Политехнического музея решает поступать в Императорское Московское техническое училище (ныне МГТУ им. Баумана). Но первая попытка была неудачной и Петляков возвращается в Таганрог, где поступает на работу техником-механиком по ремонту паровозов и вагонов, а вечерами сидит за учебниками, в основном по математике и физике.

В 1911 году Петляков поступает на механический факультет будущего МГТУ. Здесь на правах вольнослушателя он посещает лекции Н. Е. Жуковского по аэродинамике. Но на втором курсе ему приходится приостановить обучение и вернуться домой, чтобы помочь семье.

В течение почти 10 лет до продолжения учёбы Владимир Михайлович работает на Макеевской рудничной спасательной станции в Донбассе, в мастерской архитектора Беликовского в Москве, на Брянском механическом заводе по вытачиванию корпусов трехдюймовых снарядов (шла Первая мировая война), на фарфоровом заводе, в аэродинамической лаборатории МВТУ и наконец снова в железнодорожном депо Таганрога, где он «дорастает» до исполняющего обязанности начальника участка службы тяги.

В июне 1921 г. вышел декрет Совета Народных Комиссаров о возвращении студентов на учёбу в высшие учебные заведения и Петляков возвращается завершить обучение в МГТУ и поступает лаборантом в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ). В 1922 г. Петляков защищает на «отлично» дипломный проект «Легкий одноместный спортивный самолёт», получив диплом инженера-механика. Профессор А. И. Путилов: «Вывешенные чертежи дипломного проекта были выполнены настолько красивыми, что удивляли даже опытных конструкторов. Вычерченный самолёт в пространстве, казалось, взлетит с ватмана и поднимается в воздух». Уникальность проекта заключалась, в частности, в моноплановой конструкции и использовании металлических элементов (в то время в моде были деревянные бипланы). Совершивший свой первый полет 21 октября 1923 г. самолёт по предложению Владимира Михайловича Петлякова был назван «АНТ» [Андрей Николаевич Туполев].

После окончания МВТУ Петляков переводится в ЦАГИ на должность инженера-конструктора. Здесь он участвует в первых проектах это института: постройке глиссера АНТ-1, постройке и испытаниях аэросаней, планеров, постройке дирижабля и других проектах.

Начиная со второго самолёта серии АНТ (АНТ-2) — первого полностью металлического самолёта, Петляков отвечает за все крылья ов А. Н. Туполева. Одним из изобретений В. М. Петлякова, совместно с его помощником В. Н. Беляевым, стал метод расчета многолонжеронного крыла, получивший название «метод Петлякова».

АНТ-3 (Р-3) стал первым «рекордным» самолётом. В 1926 г. на первом из них, названном «Пролетарий», летчик М. М. Громов совместно с бортмехаником Г. В. Радзикевичем облетели большинство столиц Европы (Москва — Берлин — Париж — Вена — Прага — Варшава — Москва), покрыв расстояние в 7,150 км. На втором — «Наш ответ» летчик С. А. Шестаков и механик Д. В. Фуфаев совершили перелет Москва-Токио-Москва (22,000 км).

Самолёт АНТ-4 стал первым тяжелым бомбардировщиком, за что получил обозначение ТБ-1. Сложность конструкции самолёта заставила создать вначале деревянный макет самолёта, большую часть работ по которому была возложена на В. М. Петлякова. Для выноса крыла из помещения пришлось проломить часть стены. Все работы по окончательной сборке самолёта на Центральном (Ходынском) аэродроме были возложены на Петлякова. В дальнейшем у Туполева он всегда отвечал за подготовку самолётов к летным испытаниям и передачу в серийное производство.

По своим тактико-техническим характеристикам и размерам АНТ-4 превосходил зарубежные самолёты данного класса и было решено показать его в зарубежных полетах. Для этого с самолёта было снято вооружение, заделан бомбоотсек и самолёт получил название «Страна Советов». Техническим руководителем перелета 1929 г. Москва — Петропавловск-Камчатский — Сан-Франциско — Нью-Йорк был назначен В. М. Петляков. На территории США самолёт совершил посадки в Сиэттле, Сан-Франциско, Солт-Лейк-Сити, Чикаго, Детройте и Нью-Йорке. При подходе к городу АНТ-4 сделал круг над статуей Свободы, затем к нему присоединилась эскадрилья американских самолётов, и они вместе зашли на аэродром Лонг-Айленд в 40 км от города. Там их встречала 35-тысячная толпа, а за забором оставалось ещё около 70 тысяч человек. В то время дипломатические отношения между СССР и США ещё отсутствовали и перелет был очень важен для их установления.

В 1933 г. А. В. Ляпидевский получил звание Герой Советского Союза № 1 за спасение челюскинцев на самолёте АНТ-4. В 1939—1940 гг. участие самолётов ТБ-1 позволило прорвать до этого неприступную «линию Маннергейма», что в итоге привело Финляндию к поражению.

В 1928 году В. М. Петляков официально возглавил бригаду тяжелых самолётов — любимое направление А. Н. Туполева. Вторым тяжелым бомбардировщиком стал АНТ-6 (ТБ-3), впервые поднятый в воздух М. М. Громовым 22.12.1930. Для усиления прочности бензобаков это огромного самолёта (размах крыльев — 40 м, 4 двигателя) Петляковым было предложено делать баки клепаными из листового дюралюминия с прокладками из ватмана, покрытого толстыми слоями шеллака. Подобная конструкция использовалась на советских самолётах ещё в течение 20 лет.

ТБ-3 были выпущены крупной серией и составляли основу советской бомбардировочной авиации. За выдающиеся успехи в области конструирования тяжелых самолётов, их внедрение в серийное производство и эксплуатацию в ВВС В. М. Петляков был награждён в 1933 г. орденами Красной Звезды и Орденом Ленина (второй орден — к XV-летию ЦАГИ).

Самолёты ТБ-3 применялись на Халхин-Голе (Советско-японская война), на Карельском перешейке (Советско-финская война), при обороне Смоленска, наступательных операциях под Москвой, у Мурманска и при бомбардировках немецко-финских войск в Петрозаводске (Великая Отечественная война). Доработанный ТБ-3 использовался в качестве самолёта-носителя проекта «Звено», несущего от одного до шести истребителей для увеличения радиуса их действия. Самолёты ТБ-3 без вооружения доставили на Северный полюс участников первой в истории полярной дрейфующей станции Северный полюс-1 во главе с И. Д. Папаниным.

Следующим тяжелым бомбардировщиком стал ТБ-4 (АНТ-16), имевший гигантские размеры: высоту более 11 м, длину 32 м и размах крыла 54 м. Вспоминает Герой Советского Союза П. М. Стефановский: «ТБ-4 заставил забыть и о характере, и о привычках. Он просто потрясал! Человек среднего роста свободно расхаживал не только в фюзеляже, но не пригибался и в центральной части крыла. Оборудование чудовищной машины напоминало небольшой промышленный комбинат. Имелась даже самая настоящая малогабаритная электростанция для автономного энергопитания всех самолётных агрегатов… Различное оборудование, вооружение, системы и аппараты управления заполнили всю внутренность самолёта диковинных размеров. М. М. Громов, передавая мне машину, охарактеризовал её более чем кратко: „Хорошо летает. Сам увидишь“».

Хотя ТБ-4 не был запущен в серию, он сыграл большое значение, так как стал основой для агитсамолёта АНТ-20 «Максим Горький», крупнейшего самолёта с сухопутным шасси того времени: высота 11 м, длина 33 м, размах крыла 63 м, максимальный снаряженный вес 53т, силовая установка — 8 двигателей общей мощностью 7,200л/c. И по сей день этот самолёт входит в 10-ку крупнейших пассажирских самолётов всех времен. На самолёте во время визита в СССР совершил полёт Антуан де Сент-Экзюпери… К сожалению, агитационный полет самолёта 18 мая 1935 г. закончился трагически. Выполнявший фигуру высшего пилотажа вокруг Максима Горького летчик Н. Благин, не справился с управлением и его И-5 упал на средний двигатель самолёта-гиганта. «Максим Горький» продолжил полет, однако оторвавшийся от И-5 хвост попал в органы управления, после чего самолёт завалился на крыло, перевернулся и начал разваливаться в небе… Все 11 членов экипажа, 47 пассажиров и Благин погибли.

В. М. Петляков сыграл большую роль в самолёте АНТ-25 «РД» [Рекорд дальности], впервые поднятом в воздух 22 июня 1933 г. М. М. Громовым: он разработал для него крыло-цистерну большого удлинения, а также был руководителем рекордных перелетов. На этом самолёте летом 1937 г. были совершены два выдающихся перелета: сначала В. Чкаловым, Г. Байдуковым и А. Беляковым через Северных полюс в США, а затем М. Громовым, А. Юмашевым и С. Данилиным через Северный полюс с США с рекордной дальностью по прямой 10,148 м и 11,500 м по ломаной.

Но основными самолётами, принесшими известность В. М. Петлякову и названными его именем стали Пе-2 (и его модификации) и Пе-8 (получивший это название после трагической гибели авиаконструктора в 1942 г.).

В 1934 г. бригада В. М. Петлякова получила задание на разработку дальнего четырёхтомного бомбардировщика класса «летающая крепость» ТБ-7 (АНТ-42), аналога американского B-17. Из-за отсутствия необходимых двигателей и других проблем разработка самолёта заняла довольно долгое время: первый его полет состоялся лишь 22 декабря 1936 г. Возможно, столь долгая разработка и стала причиной обвинений Туполева и Петлякова во вредительстве, приведших к их аресту в ноябре 1937 г. Дальнейшая доработка самолёта осуществлялась заместителем Петлякова И. Незвалем.

Несмотря на то, что самолёт был выпущен всего в количестве 93 экземпляров, он имел большое политическое значение. В августе 1941 г. самолёты ТБ-7 бомбили Берлин. В 29 апреля 1943 г. на Кенигсберг была сброшена специально разработанная для Пе-8 (так самолёт стал называться в 1942 г. уже после гибели В. Петлякова) 5-тонная фугасная бомба ФАБ-5000, уникальная для своего времени. Пе-8 активно применялся на Курской дуге. 19 мая 1942 г. экипаж Пе-8 во главе с Героем Советского Союза Э. Пусепом доставил советскую делегацию во главе с наркомом иностранных дел СССР В. М. Молотовым в Великобританию, а затем США. Полет пролегал над оккупированными Германией странами Европы на высоте, недоступной для зенитных установок. Результатом перелета стала предварительная договоренность об открытии второго фронта, позднее закрепленная лидерами государств на конференции в Тегеране.

Пе-8 стал первым отечественным тяжелым бомбардировщиком дальнего действия (иначе — стратегическим бомбардировщиком), предшественником созданного на базе B-29 уже после войны самолёта Ту-4.

После полугода проведенных в Бутырской тюрьме в ожидании приговора вместе с другими заключенными инженерами Петляков был переведен в созданное по указанию Л. Берии ОКБ СТО НКВД, где получил задание на разработку дальнего высотного скоростного трехместного истребителя с индексом СТО (100). Основной боевой задачей самолёта должно было стать сопровождение тяжелого бомбардировщика ТБ-7 (Пе-8) в его полетах в глубокий тыл врага.

В начале 1939 г. бригада В. Петлякова была переведена в здание КОСОС ЦАГИ на ул. Радио, где приступила к цеховым работам. В июле макетная комиссия приняла самолёт с незначительными замечаниями, после чего началось изготовление опытного образца и его дублера.

Испытания самолёта в воздухе начались 22 декабря 1939 г. и показали, что истребитель имеет дальность 1,400 км, скорость 535 км/ч и потолок 12,000 м. ВИ-100 участвовал в воздушной части парада 1 мая 1940 г. на Красной площади, за чем его создатели наблюдали не с гостевых трибун, а с крыши здания КОСОС ЦАГИ — их тогдашней тюрьмы. По ошибке П. Стефановский забыл убрать шасси, однако к счастью для всех «обошлось». Между тем в конце мая Петлякову, признавшему на допросах в Бутырке в конце 1937 г. свою вину, был объявлен приговор: 10 лет лагерей, 5 лет поражения в правах и полная конфискация имущества.

Испытания ВИ-100 закончились успешно, однако 4 июня было принято решение о «перепрофилировании» высотного истребителя в пикирующий бомбардировщик, причем на чертежи для нового самолёта отводилось всего 1,5 месяца. За это время коллективу предстояло разработать и испытать практически новый фюзеляж, тормозные щитки и систему управления ими, коренным образом пересмотреть размещение экипажа, изменить винтомоторную установку. Установленные жесткие сроки были выполнены и через три недели был предъявлен макет самолёта, а 23 июля началось его серийное производство на заводах № 22 и 39 в Москве.

В качестве вознаграждения за выполненную работу Петляков и сотрудники его КБ были выпущены на свободу. Перед встречей с родными Петлякова отвезли в Центральный универмаг, где купили новый костюм, рубашку и галстук, а в кармане пиджака он обнаружил приличную сумму денег. При этом полностью обвинения были сняты с авиаконструктора только в 1953 г., уже после его гибели.

В октябре В. М. Петляков был назначен главным конструктором завода № 39, а 15 декабря Н. Федоров впервые поднял в воздух самолёт, который в соответствии с принятым в декабре правилом обозначения типов самолётов по первым двум буквам фамилии главного конструктора получил имя Пе-2. 16 января 1941 г. задание на производство Пе-2 получили заводы № 124 в Казани, № 125 в Иркутске и № 450 в Воронеже. В феврале В. М. Петляков был назначен главным конструктором завода № 22.

За 5 месяцев до начала войны было выпущено 306 самолётов Пе-2. В марте 1941 г. В. М. Петлякову была присуждена Сталинская премия I степени за выдающиеся успехи в создании пикирующих бомбардировщиков и принятия их на вооружение ВВС. ОСОС ЦАГИ получил миллион рублей на поощрение конструкторов за сверхскоростные сроки сдачи чертежей и освоение серийного выпуска Пе-2. Коллеги Петлякова получили по 20-25 тысяч рублей. Узнав о том, что выделенных денег не хватило на премирование чертежников, попросил распределить между ними свою премию и сохранить это в секрете. [И. Лопатин рассказал об этом жене В. М. уже после гибели Петлякова]

17 сентября В. М. Петляков был награждён вторым орденом Ленина за выдающиеся успехи в области конструирования боевых самолётов, принятых на вооружение ВВС Красной Армии". В октябре В. М. Петляков руководит эвакуацией завода № 22 в Казань на территорию завода № 124.

В августе совершил свой первый полет, а в сентябре был запущен в серию высотный истребитель Пе-3.

12 января 1942 года В. М. Петляков направляется из Казани в Москву для встречи с наркомом авиационной промышленности Шахуриным о судьбе производства Пе-2 в Казани. Дело в том, что в декабре 1941 г. принимается решение о разворачивании производства на заводе самолёта Ту-2. Однако самолёт терпит катастрофу, в которой погибает весь экипаж и В. М. Петляков… В. М. Петляков похоронен на Арском кладбище в Казани. Его имя носит Таганрогский авиационный колледж, улицы в Казани, Таганроге и Москве, площадь в Кривом Роге и школа в с. Самбек.
Файл:Arskoe cemetery2807.jpg
Могила Петлякова на Арском кладбище

Версии гибели

  • Плохие погодные условия. По словам очевидцев падения самолёта, погода была морозная и ясная[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир Михайлович[источник не указан 2842 дня]. Однако судя по сводке о погоде, в районе Арзамаса наблюдалась низкая (до 200 м) облачность[1].
  • Пожар. Несмотря на то, что очевидцы утверждали о пожаре в воздухе[1], по данным медэкспертизы окиси углерода в организме погибших не обнаружено[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир Михайлович[источник не указан 2842 дня]. Тем не менее, в акте[2] комиссии под председательством командира АПОН полковника Н. Г. Мурзина (из прочих подписавших акт наиболее известен профессор А. В. Чесалов, тогда и. о. начальника ЛИИ) указан «пожар на борту самолёта на малой высоте»[3].
  • Отказ двигателя по причине возгорания. Это наиболее вероятная версия[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир МихайловичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Петляков, Владимир Михайлович[источник не указан 2842 дня], так как самолёт незадолго перед падением развернуло влево[4]. Сложность пилотирования Пе-2 на малых скоростях обусловливается применением «скоростного» профиля крыла, ибо первоначально это был высотный перехватчик[5]. Вышеприведённый акт комиссии по расследованию обстоятельств катастрофы «исключает причину загорания самолёта от моторов»[6] и констатирует, что приёмка (в авральные дни конца декабря[7]) и подготовка были проведены халатно.
  • Обстрел зенитчиками, защищавшими мост через Пьяну. Версия подтверждения не нашла.
  • Столкновение в воздухе с другим Пе-2. Несмотря на мнение старожилов деревни Мамешево[7], никакого отношения к действительности эта версия не имеет.
  • «Причины нелепой гибели конструктора и по сей день остаются не совсем понятными. По служебным делам В. М. Петляков должен был срочно вылететь из Поволжья в Москву. На площадке завода имелось два самолёта Ли-2, предназначенных специально для почтово-пассажирской связи с Москвой. Почему Владимир Михайлович не обратился ни к директору завода, ни к начальнику военной приемки, в ведении которых находились Ли-2, остается совершенно непонятным, если не считать застенчивость и необычайную деликатность Владимира Михайловича. Почему он, никому не сказав ни слова о своем отлете, попросился на один из Пе-2, в составе большой группы перегонявшийся через Москву на фронт? Почему, несмотря на свирепые морозы, был одет легко, в демисезонное пальто и ботинки? На эти вопросы никто не мог ответить. Командир перегоночной группы, думая, очевидно, что его просит об услуге рядовой работник завода, посадил Владимира Михайловича в первый подвернувшийся под руку самолёт, экипаж которого оказался недостаточно опытным. Оторвавшись от земли, самолёт быстро полез вверх, вошел в низкую облачность и через несколько минут, делая, как можно было определить по звуку мотора, круг над аэродромом, вывалился из облаков. В беспорядочном падении, с полностью работающими моторами, машина врезалась в землю. Гибель всего экипажа и конструктора произошла мгновенно.» Туманский, Алексей Константинович «Полет сквозь годы»

Известные модели самолётов

  • Тяжелый бомбардировщик ТБ-3 (АНТ-6)
  • Пассажирский самолёт АНТ-14 «Правда»
  • Тяжелый бомбардировщик ТБ-4 (АНТ-16)
  • Агитационный самолёт АНТ-20 «Максим Горький»
  • Тяжёлый бомбардировщик дальнего действия Пе-8 (АНТ-42, ТБ-7)
  • Высотный истребитель ВИ-100
  • Пикирующий бомбардировщик Пе-2
  • Высотный истребитель Пе-3

Награды

Память

Файл:Petlyakov College.jpg
Памятник Петлякову перед авиаколледжем, Таганрог
  • Таганрогский авиационный колледж им. В. М. Петлякова.
  • Памятник перед входом в Таганрогский авиационный колледж имени В. М. Петлякова в городе Таганроге.
  • Улица Петлякова в городе Таганроге.
  • Улица Петлякова в городе Казани.
  • Улица Петлякова в городе Донецк.
  • Площадь Петлякова в городе Кривой Рог.
  • Мемориальная доска в городе Москве на улице Земляной вал, дом 25 (автор С. В. Клепиков, открыта 19.10.1984).
  • Памятник в городе Сергаче.
  • Памятная доска на месте гибели Петлякова в поле возле деревни Мамешево Сергачского района.
  • Улица Авиаконструктора Петлякова в городе Москве.
  • Мемориальная доска в городе Казань на улице Академика Королева, дом 26.
  • Школа имени В. М. Петлякова в с. Самбек Неклиновского района Ростовской области.

Напишите отзыв о статье "Петляков, Владимир Михайлович"

Примечания

  1. 1 2 [http://www.airwar.ru/history/av2ww/soviet/petlyakov/petlyakov_die.html Гибель В. М. Петлякова]
  2. [http://ioann.tol.ru/_go/anonymous/main/?path=/pages/ru/1gau/919Pobeda/50Sbornik/2Dokumenti/41 Главное архивное управление при Кабинете Министров Республики Татарстан (ГАУ при КМ РТ)]
  3. «4. Одежда экипажа частично обгорела. Ввиду того, что вблизи расположения трупов на земле очагов пожара не было, о чём свидетельствует отсутствие снежных проталин, следует сделать вывод, что начало обгорания экипажа произошло в воздухе.»
  4. В районе ст. Камкино Казанской железной дороги, спустя 35-40 мин. после вылета, ведущий самолёт ст. лейтенанта тов. Овечкина Ф. А. резко развернулся влево на 1600—2000 и с большим углом снижения пошел на вынужденную посадку.
  5. [http://ww2history.ru/index.php?newsid=3478 Тяжелый истребитель ВИ «100» " Военно-Исторический портал посвященный Второй Мировой войне (Авиация и космонавтика 1998 05-06)]
  6. «2. Следов пожара и копоти на моторах и его агрегатах нет. (Краска моторов, проводка зажигания, дюритовые шланги моторов следов загорания не имели).»
  7. 1 2 [http://dtp.strela.zp.ua/index.php?option=com_content&view=article&id=556:dtpstrelazpua&catid=34:2010-06-24-10-13-56&Itemid=41 Гибель авиаконструктора Петлякова на Пе-2]

Литература

  • Гай Д. И. Профиль крыла — М.: Московский рабочий, 1981.
  • Гай Д. И. Небесное притяжение — М.: Знак, 2005.
  • Ulrich Unger. Petljakow Pe-8 Der sowjetische Fernbomber — Berlin: Brandenburgisches Verlagshaus, 1993. ISBN 3-89488-048-1
  • [http://militera.lib.ru/bio/ponomarev/10.html Пономарев А. Н. Советские авиационные конструкторы] — М.: Воениздат, 1990. ISBN 5-203-00668-7

Фильмы

  • Пе-2 в фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика».
  • «Огненное пике», ГелаКон по заказу Первого канала, 2006.
  • Петляков: крылья Победы, Линия кино, 2006.
  • Герои авиаторы: Владимир Петляков, Российское военно-историческое общество, 2015.

Ссылки

  • [http://www.airwar.ru/history/av2ww/soviet/petlyakov/petlyakov_die.html Гибель В. М. Петлякова]
  • [http://taina.aib.ru/biography/vladimir-petlakov.htm Владимир Михайлович Петляков — биография]
  • [http://olymp.aviaschool.net/lsra-xml/creator/debug/units/unit16.html История авиации и воздухоплавания. Петляков Владимир Михайлович]
  • [http://sambek-school.ucoz.ru/index/nashi_velikie_zemljaki/0-18 Наш земляк — Петляков Владимир Михайлович]

Отрывок, характеризующий Петляков, Владимир Михайлович

«Любите!!!»… Он не сказал – «любили»! Значит, пока что, отец был ещё жив! Я постаралась не показать своей радости, и как можно спокойнее сказала:
– Какая разница, святейшество, Вы ведь всё равно его убьёте! А случится это раньше или позже – значения уже не имеет...
– О, как же Вы ошибаетесь, дорогая Изидора!.. Для каждого, кто попадает в подвалы инквизиции, это имеет очень большое значение! Вы даже не представляете, какое большое...
Караффа уже снова был «Караффой», то бишь – изощрённым мучителем, который, ради достижения своей цели, готов был с превеликим удовольствием наблюдать самые зверские человеческие пытки, самую страшную чужую боль...
И вот теперь с интересом азартного игрока он старался найти хоть какую-то открытую брешь в моём истерзанном болью сознании, и будь то страх, злость или даже любовь – не имело для него никакого значения... Он просто желал нанести удар, а какое из моих чувств откроет ему для этого «дверь» – уже являлось делом второстепенным...
Но я не поддавалась... Видимо помогало моё знаменитое «долготерпение», которое забавляло всех вокруг ещё с тех пор, как я была ещё совсем малышкой. Отец мне когда-то рассказывал, что я была самым терпеливым ребёнком, которого они с мамой когда-либо видели, и которого невозможно было почти ничем вывести из себя. Когда у остальных насчёт чего-то уже полностью терялось терпение, я всё ещё говорила: «Ничего, всё будет хорошо, всё образуется, надо только чуточку подождать»... Я верила в положительное даже тогда, когда в это уже больше никто не верил. А вот именно этой моей черты Караффа, даже при всей его великолепной осведомлённости, видимо всё-таки не знал. Поэтому, его бесило моё непонятное спокойствие, которое, по настоящему-то никаким спокойствием не являлось, а было лишь моим неиссякающим долготерпением. Просто я не могла допустить, чтобы, делая нам такое нечеловеческое зло, он ещё и наслаждался нашей глубокой, искренней болью.
Хотя, если быть полностью откровенной, некоторые поступки в поведении Караффы я всё ещё никак не могла себе объяснить...
С одной стороны – его вроде бы искренне восторгали мои необычные «таланты», как если бы это и, правда, имело для него какое-то значение... А также его всегда искренне восхищала моя «знаменитая» природная красота, о чём говорил восторг в его глазах, каждый раз, когда мы встречались. И в то же время Караффу почему-то сильно разочаровывал любой изъян, или даже малейшая несовершенность, которую он случайно во мне обнаруживал и искренне бесила любая моя слабость или даже малейшая моя ошибка, которую, время от времени, мне, как и любому человеку, случалось совершать... Иногда мне даже казалось, что я нехотя разрушала какой-то, им самим для себя созданный, несуществующий идеал...
Если бы я его так хорошо не знала, я возможно была бы даже склонна поверить, что этот непонятный и злой человек меня по-своему и очень странно, любил...
Но, как только мой измученный мозг приходил к такому абсурдному выводу, я тут же напоминала себе, что речь ведь шла о Караффе! И уж у него-то точно не существовало внутри никаких чистых или искренних чувств!.. А тем более, таких, как Любовь. Скорее уж, это походило на чувство собственника, нашедшего себе дорогую игрушку, и желающего в ней видеть, не более и не менее, как только свой идеал. И если в этой игрушке вдруг появлялся малейший изъян – он почти тут же готов был выбросить её прямиком в костёр...
– Умеет ли Ваша душа покинуть Ваше тело при жизни, Изидора? – прервал мои грустные размышления очередным необычным вопросом Караффа.
– Ну, конечно же, Ваше святейшество! Это самое простое из того, что может делать любой Ведун. Почему это интересует Вас?
– Ваш отец пользуется этим, чтобы уйти от боли... – задумчиво произнёс Караффа. – Поэтому, мучить его обычными пытками нет никакого смысла. Но я найду способ его разговорить, даже если это займёт намного больше времени, чем думалось. Он знает очень многое, Изидора. Думаю, даже намного больше, чем Вы можете себе представить. Он не открыл Вам и половины!... Неужели Вам не хотелось бы узнать остальное?!
– Зачем, Ваше святейшество?!.. – пытаясь скрыть свою радость от услышанного, как можно спокойнее произнесла я. – Если он что-то и не открыл, значит, для меня было ещё не время узнавать это. Преждевременное знание очень опасно, Ваше святейшество – оно может, как помочь, так и убить. Поэтому иногда нужна большая осторожность, чтобы учить кого-то. Думаю, Вы должны были знать это, вы ведь какое-то время учились там, в Мэтэоре?
– Чушь!!! Я – ко всему готов! О, я уже так давно готов, Изидора! Эти глупцы просто не видят, что мне нужны всего лишь Знания, и я смогу намного больше, чем другие! Может даже больше, чем они сами!..
Караффа был страшен в своём «ЖЕЛАНИИ желаемого», и я поняла, что за то, чтобы получить эти знания, он сметёт ЛЮБЫЕ преграды, попадающиеся на его пути... И буду ли это я или мой отец, или даже малышка Анна, но он добьётся желаемого, он «выбьет» его из нас, несмотря ни на что, как видимо, добивался и раньше всего, на что нацеливался его ненасытный мозг, включая свою сегодняшнюю власть и посещение Мэтэоры, и, наверняка, многое, многое другое, о чём я предпочитала лучше не знать, чтобы окончательно не потерять надежду в победу над ним. Караффа был по-настоящему опасен для человечества!.. Его сверхсумасшедшая «вера» в свою «гениальность» превышала любые привычные нормы самого высокого существующего самомнения и пугала своей безапелляционностью, когда дело касалось им «желаемого», о котором он не имел ни малейшего представления, а только лишь знал, что он этого хотел...
Чтобы его чуточку охладить, я вдруг начала «таять» прямо перед его «святым» взором, и через мгновение совсем исчезла... Это был детский трюк самого простого «дуновения», как мы называли мгновенное перемещение из одного места в другое (думаю, так они называли телепортацию), но на Караффу оно должно было подействовать «освежающе». И я не ошиблась... Когда я через минуту вернулась назад, его остолбеневшее лицо выражало полное замешательство, которое удалось видеть, я уверенна, очень не многим. Не выдержав дольше этой забавной картинки, я от души рассмеялась.
– Мы знаем много трюков, Ваше святейшество, но это всего лишь трюки. ЗНАНИЕ – оно совершенно другое. Это – оружие, и очень важно то, в какие руки оно попадёт...
Но Караффа меня не слушал. Он был, как малое дитя потрясён тем, что только что увидел, и тут же захотел знать это для себя!.. Это была новая, незнакомая игрушка, которую он должен был иметь прямо сейчас!!! Не медля ни минуты!
Но, с другой стороны, он был ещё и очень умным человеком, и, несмотря на жажду что-то иметь, он почти всегда умел мыслить. Поэтому буквально через какое-то мгновение, его взгляд понемножечку начал темнеть, и расширившиеся чёрные глаза уставились на меня с немым, но очень настойчивым вопросом, и я с удовлетворением увидела, что он наконец-то начал понимать настоящий смысл, показанного ему, моего маленького «трюка»...
– Значит, всё это время Вы могли просто «уйти»?!.. Почему же Вы не ушли, Изидора?!! – почти не дыша, прошептал Караффа.
В его взгляде горела какая-то дикая, неисполнимая надежда, которая, видимо, должна была исходить от меня... Но по мере того, как я отвечала, он увидел, что ошибался. И «железный» Караффа, к величайшему моему удивлению, поник!!! На мгновение мне даже показалось, что внутри у него что-то оборвалось, будто он только что обрёл и тут же потерял что-то для него очень жизненно важное, и возможно, в какой-то степени даже дорогое...
– Видите ли, жизнь не всегда так проста, как нам кажется... или как нам хотелось бы её видеть, Ваше святейшество. И самое простое нам иногда кажется самым правильным и самым реальным. Но это далеко не всегда, к сожалению, является правдой. Да, я давным-давно могла уйти. Но что от этого изменилось бы?.. Вы нашли бы других «одарённых», наверняка не столь сильных, как я, из которых бы также попытались бы «выбить» интересующие Вас знания. А у этих бедняг не было бы даже малейшей надежды на сопротивление вам.
– И Вы считаете, что она есть у Вас?.. – с каким-то болезненным напряжением спросил Караффа.
– Без надежды человек мёртв, Ваше святейшество, ну, а я, как видите, ещё живая. И пока я буду жить – надежда, до последней минуты, будет теплиться во мне... Такой уж мы – ведьмы – странный народ, видите ли.
– Что ж, думаю, на сегодня разговоров достаточно! – неожиданно зло воскликнул Караффа. И не дав мне даже испугаться, добавил: – Вас отведут в ваши комнаты. До скорой встречи, мадонна!
– А как же мой отец, Ваше святейшество? Я хочу присутствовать при том, что будет происходить с ним. Каким бы ужасным это не являлось...
– Не беспокойтесь, дорогая Изидора, без Вас это даже не было бы таким «забавным»! Обещаю, Вы увидите всё, и я очень рад, что Вы изъявили такое желание.
И довольно улыбнувшись, уже повернулся к двери, но вдруг что-то вспомнив, остановился:
– Скажите, Изидора, когда Вы «исчезаете» – имеет ли для Вас значение, откуда Вы это делаете?..
– Нет, Ваше святейшество, не имеет. Я ведь не прохожу сквозь стены. Я просто «таю» в одном месте, чтобы тут же появиться в другом, если такое объяснение даст Вам хоть какую-то картинку, – и, чтобы его добить, нарочно добавила, – Всё очень просто, когда знаешь как это делать... святейшество.
Караффа ещё мгновение пожирал меня своими чёрными глазами, а потом повернулся на каблуках и быстро вышел из комнаты, будто боясь, что я вдруг для чего-то его остановлю.
Я прекрасно понимала, почему он задал последний вопрос... С той же самой минуты, как он увидел, что я могу вдруг взять и так просто исчезнуть, он ломал свою гордую голову, как бы покрепче меня куда-то «привязать», или, для надёжности, посадить в какой-нибудь каменный мешок, из которого уж точно у меня не осталось бы надежды никуда «улететь»... Но, своим ответом, я лишила его покоя, и моя душа искренне радовалась этой маленькой победе, так как я знала наверняка, что с этого момента Караффа потеряет сон, стараясь придумать, куда бы понадёжнее меня упрятать.
Это, конечно же, были только лишь забавные, отвлекающие от страшной реальности моменты, но они помогали мне хотя бы уж при нём, при Караффе на мгновение забыться и не показывать, как больно и глубоко ранило меня происходящее. Я дико хотела найти выход из нашего безнадёжного положения, желая этого всеми силами своей измученной души! Но только лишь моего желания победить Караффу было недостаточно. Я должна была понять, что делало его таким сильным, и что же это был за «подарок», который он получил в Мэтэоре, и который я никак не могла увидеть, так как он был для нас совершенно чужим. Для этого мне нужен был отец. А он не отзывался. И я решила попробовать, не отзовётся ли Север...
Но как я не пыталась – он тоже почему-то не хотел выходить со мной на контакт. И я решила попробовать то, что только что показала Караффе – пойти «дуновением» в Мэтэору... Только на этот раз я понятия не имела, где находился желанный монастырь... Это был риск, так как, не зная своей «точки проявления», я могла не «собрать» себя нигде вообще. И это была бы смерть. Но пробовать стоило, если я надеялась получить в Мэтэоре хоть какой-то ответ. Поэтому, стараясь долго не думать о последствиях, я пошла...
Настроившись на Севера, я мысленно приказала себе проявиться там, где в данное мгновение мог находиться он. Я никогда не шла вслепую, и большой уверенности моей попытке это, естественно, не прибавляло... Но терять всё равно было нечего, кроме победы над Караффой. А из-за этого стоило рискнуть...
Я появилась на краю очень крутого каменного обрыва, который «парил» над землёй, будто огромный сказочный корабль... Вокруг были только горы, большие и малые, зеленеющие и просто каменные, где-то в дали переходящие в цветуще луга. Гора, на которой стояла я, была самой высокой и единственной, на верхушке которой местами держался снег... Она гордо высилась над остальными, как сверкающий белый айсберг, основание которого прятало в себе невидимую остальными загадочную тайну...
От свежести чистого, хрустящего воздуха захватывало дыхание! Искрясь и сверкая в лучах жгучего горного солнца, он лопался вспыхивающими снежинками, проникая в самые «глубинки» лёгких... Дышалось легко и свободно, будто в тело вливался не воздух, а удивительная животворная сила. И хотелось вдыхать её бесконечно!..
Мир казался прекрасным и солнечным! Будто не было нигде зла и смерти, нигде не страдали люди, и будто не жил на земле страшный человек, по имени Караффа...
Я чувствовала себя птицей, готовой расправить свои лёгкие крылья и вознестись высоко-высоко в небо, где уже никакое Зло не смогло бы меня достать!..
Но жизнь безжалостно возвращала на землю, жестокой реальностью напоминая причину, по которой я сюда пришла. Я огляделась вокруг – прямо за моей спиной высилась слизанная ветрами, сверкающая на солнце пушистым инеем, серая каменная скала. А на ней... белой звёздной россыпью качались роскошные, крупные, невиданные цветы!.. Гордо выставив под солнечные лучи свои белые, словно восковые, остроконечные лепестки, они были похожи на чистые, холодные звёзды, по ошибке упавшие с небес на эту серую, одинокую скалу... Не в состоянии оторвать глаза от их холодной, дивной красоты, я опустилась на ближайший камень, восторженно любуясь завораживающей игрой светотеней на слепяще-белых, безупречных цветках... Моя душа блаженно отдыхала, жадно впитывая чудесный покой этого светлого, чарующего мгновения... Кругом витала волшебная, глубокая и ласковая тишина...
И вдруг я встрепенулась... Я вспомнила! Следы Богов!!! Вот, как назывались эти великолепные цветы! По старой-престарой легенде, которую давным-давно рассказывала мне моя любимая бабушка, Боги, приходя на Землю, жили высоко в горах, вдали от мирской суеты и людских пороков. Долгими часами размышляя о высоком и вечном, они закрывались от Человека завесой «мудрости» и отчуждения... Люди не знали, как их найти. И только нескольким посчастливилось узреть ИХ, но зато, позже этих «удачливых» никто никогда больше не видывал, и не у кого было спросить путь к гордым Богам... Но вот однажды умирающий воин забрался высоко в горы, не желая живым сдаваться врагу, победившему его.
Жизнь оставляла грустного воина, вытекая последними каплями остывающей крови... И никого не было рядом, чтобы проститься, чтобы омыть слезами его последний путь... Но вот, уже ускользая, его взгляд зацепился за дивную, невиданную, божественную красоту!.. Непорочные, снежно-белые, удивительнейшие цветы окружали его... Их чудесная белизна омывала душу, возвращая ушедшую силу. Призывала к жизни ... Будучи не в силах шевельнуться, он внимал их холодный свет, открывая ласке одинокое сердце. И тут же, у него на глазах, закрывались его глубокие раны. Жизнь возвращалась к нему, ещё сильнее и яростнее, чем при рождении. Снова почувствовав себя героем, он поднялся... прямо перед его взором стоял высокий Старец...
– Ты вернул меня, Боже? – восторженно спросил воин.
– Кем ты есть, человече? И почему рекёшь меня Господом? – удивился старец.
– Кто же другой мог совершить подобное? – прошептал человек. – И живёшь ты почти, что в небе... Значит ты Бог.
– Я не Бог, Я потомок его... Благо – истинный... Заходи, коль пришёл, в нашу обитель. С чистым сердцем и чистым помыслом ты пришёл жизнь пращать... Вот и возвратили тебя. Радуйся.
– Кто возвратил меня, Старче?
– Они, радимые, «стопы господние»... – указав на дивные цветы, качнул головой Старец.
Вот с тех пор и пошла легенда о Цветах Господних. Говорят, они всегда растут у обителей Божьих, чтобы путь указать пришедшим...
Задумавшись, я не заметила, что осматриваюсь вокруг... и буквально тут же очнулась!.. Мои удивительные чудо-цветы росли лишь вокруг узенькой, тёмной щели, зиявшей в скале, как почти невидимый, «природный» вход!!! Обострившееся вдруг чутьё, повело меня именно туда...
Никого не было видно, никто не выходил. Чувствуя себя неуютно, приходя непрошенной, я всё же решила попробовать и подошла к щели. Опять же, ничего не происходило... Ни особой защиты, ни каких либо других неожиданностей не было. Всё оставалось величественным и спокойным, как от начала времён... Да и от кого было здесь защищаться? Только от таких же одарённых, какими были сами хозяева?.. Меня вдруг передёрнуло – но ведь мог появиться ещё один такой же «Караффа», который был бы в какой-то степени одарённым, и так же просто бы их «нашёл»?!..
Я осторожно вошла в пещеру. Но и здесь ничего необычного не произошло, разве что, воздух стал каким-то очень мягким и «радостным» – пахло весной и травами, будто я находилась на сочной лесной поляне, а не внутри голой каменной скалы... Пройдя несколько метров, я вдруг поняла, что становится всё светлее, хотя, казалось бы, должно было быть наоборот. Свет струился откуда-то сверху, здесь внизу распыляясь в очень мягкое «закатное» освещение. В голове тихо и ненавязчиво зазвучала странная, успокаивающая мелодия – ничего подобного мне никогда раньше не приходилось слышать... Необычайное сочетание звуков делало мир вокруг лёгким и радостным. И безопасным...
В странной пещере было очень тихо и очень уютно... Единственное, что чуточку настораживало – всё сильнее нарастало ощущение чужого наблюдения. Но оно не было неприятным. Просто – заботливый взгляд родителя за несмышлёным малышом...
Коридор, по которому я шла, начал расширяться, переходя в огромный высокий каменный зал, по краям которого располагались простые каменные сидения, похожие на длинные скамьи, выбитые кем-то прямо в скале. А посередине этого странного зала высился каменный постамент, на котором «горел» всеми цветами радуги огромный бриллиантовый кристалл... Он сверкал и переливался, ослепляя разноцветными вспышками, и был похож на маленькое солнце, почему-то вдруг кем-то запрятанное в каменную пещеру.
Я подошла поближе – кристалл засиял ярче. Это было очень красиво, но не более, и никакого восторга или приобщения к чему-то «великому» не вызывало. Кристалл был материальным, просто невероятно большим и великолепным. Но и только. Он не был чем-то мистическим или значимым, а всего лишь необычайно красивым. Только вот я пока никак не могла понять, почему этот с виду совершенно вроде бы простой «камень» реагировал на приближение человека? Могло ли оказаться возможным, что его каким-то образом «включало» человеческое тепло?
– Ты совершенно права, Изидора... – вдруг послышался чей-то ласковый голос. – Недаром, тебя ценят Отцы!
Вздрогнув от неожиданности, я обернулась, тут же радостно воскликнув – рядом стоял Север! Он был по-прежнему приветливым и тёплым, только чуточку грустным. Как ласковое солнце, которое вдруг закрыла случайная туча...
– Здравствуй Север! Прости, что пришла непрошенной. Я звала тебя, но ты не явился... Тогда я решила сама попробовать найти тебя. Скажи, что означают твои слова? В чём моя правота?
Он подошёл к кристаллу – тот засиял ещё ярче. Свет буквально слепил, не давая на него смотреть.
– Ты права насчёт этого «дива»... Мы нашли его очень давно, много сотен лет тому назад. И теперь он служит хорошую службу – защитой против «слепых», тех, которые случайно попали сюда. – Север улыбнулся. – Для «желающих, но не могущих»... – и добавил. – Как Караффа. Но это не твой зал, Изидора. Пойдём со мной. Я покажу тебе твою Мэтэору.
Мы двинулись вглубь зала, проходя, стоящие по краям, какие-то огромные белые плиты с выбитыми на них письменами.
– Это не похоже на руны. Что это, Север? – не выдержала я.
Он опять дружески улыбнулся:
– Руны, только очень древние. Твой отец не успел тебя научить... Но если захочешь – я научу тебя. Только приходи к нам, Изидора.
Он повторял уже слышанное мною.
– Нет! – сразу же отрезала я. – Я не поэтому сюда пришла, ты знаешь, Север. Я пришла за помощью. Только вы можете помочь мне уничтожить Караффу. Ведь в том, что он творит – и ваша вина. Помогите же мне!
Север ещё больше погрустнел... Я заранее знала, что он ответит, но не намеревалась сдаваться. На весы были поставлены миллионы хороших жизней, и я не могла так просто отказаться от борьбы за них.
– Я уже объяснил тебе, Изидора...
– Так объясни ещё! – резко прервала его я. – Объясни мне, как можно спокойно сидеть, сложа руки, когда человеческие жизни гаснут одна за другой по твоей же вине?! Объясни, как такая мразь, как Караффа, может существовать, и ни у кого не возникает желание даже попробовать уничтожить его?! Объясни, как ты можешь жить, когда рядом с тобой происходит такое?..
Горькая обида клокотала во мне, пытаясь выплеснуться наружу. Я почти кричала, пытаясь достучаться до его души, но чувствовала, что теряю. Обратного пути не было. Я не знала, получится ли ещё когда-нибудь попасть туда, и должна была использовать любую возможность, прежде чем уйти.
– Оглянись, Север! По всей Европе пылают живыми факелами твои братья и сёстры! Неужели ты можешь спокойно спать, слыша их крики??? И как же тебе не сняться кровавые кошмары?!
Его спокойное лицо исказила гримаса боли:
– Не говори такого, Изидора! Я уже объяснял тебе – мы не должны вмешиваться, нам не дано такое право... Мы – хранители. Мы лишь оберегаем ЗНАНИЯ.
– А тебе не кажется, что подожди Вы ещё, и Ваши знания уже не для кого будет сохранять?!. – горестно воскликнула я.
– Земля не готова, Изидора. Я уже говорил тебе это...
– Что ж, возможно она никогда готовой не будет... И когда-нибудь, через каких-нибудь тысячу лет, когда ты будешь смотреть на неё со своих «вершин», ты узришь лишь пустое поле, возможно даже поросшее красивыми цветами, потому что на Земле в это время уже не будет людей, и некому будет срывать эти цветы... Подумай, Север, такое ли будущее ты желал Земле?!..