Пий XI

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Пий XI (папа римский)»)
Перейти к: навигация, поиск
Его Святейшество папа римский
Пий XI
Pius PP. XI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Пий XI</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Пий XI в 1930 году</td></tr>

259-й Папа Римский
6 февраля 1922 года — 10 февраля 1939 года
Избрание: 6 февраля 1922 года
Интронизация: 12 февраля 1922 года
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Бенедикт XV
Преемник: Пий XII
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Аброджио Дамиано Акилле Ратти
Оригинал имени
при рождении:
Ambrogio Damiano Achille Ratti
Рождение: 31 мая 1857(1857-05-31)
Дезио, Ломбардо-Венецианское королевство
Смерть: 10 февраля 1939(1939-02-10) (81 год)
Ватикан
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Принятие священного сана: 20 декабря 1879 года
Епископская хиротония: 28 октября 1919 года
Кардинал с: 13 июня 1921 года
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px
 
Награды:
Орден Белого орла 60px 60px
Большой крест ордена Пия IX Большой крест ордена Святого Григория Великого Кавалер Цепи ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Пий XI (лат. Pius XI, до интронизации — Аброджио Дамиано Акилле Ратти, итал. Ambrogio Damiano Achille Ratti; 31 мая 1857, Дезио — 10 февраля 1939, Рим) — папа римский с 6 февраля 1922 по 10 февраля 1939. В годы его понтификата было учреждено государство Ватикан.









Префект Ватиканской библиотеки, нунций, кардинал

Родился в семье мелкого промышленника. Учился в Ломбардском университете в Риме и получил три докторские степени (по философии, теологии и праву). В 18821886 годах преподавал теологию в Милане, с 1888 года стал директором Амброзианской библиотеки в городе, а в 1912 был приглашён в Рим, где возглавил Ватиканскую библиотеку.

В конце XIX и начале XX веков Ратти был известен также как альпинист, совершив несколько восхождений на альпийские вершины. 31 июля 1889 года в составе группы из 4-х человек он совершил первое восхождение по восточной стене одного из самых высоких четырёхтысячников Альп Цумштайншпитце (4563 метра над уровнем моря). В конце июля 1890 года он совершил восхождение на Монблан по маршруту, позднее названному Виа-Ратти-Грасселли (Via Ratti-Grasselli). Последнее восхождение будущий папа римский совершил в 1913 году[1][2].

В 1918 году Ратти был назначен апостольским нунцием в Польше и Прибалтике. 28 октября 1919 года Римский Папа Бенедикт XV назначил Акилле Ратти титулярным архиепископом Навпакта. Рукоположение в епископа состоялось в кафедральном храме в Варшаве (в своих дневниках называл себя «польским епископом»). Во время битвы с советской армией не выехал из Варшавы (вместе с консулом Турции), но остался, «чтобы гордо встретить нашествие орд антихриста». 29 апреля 1921 года был назначен титулярным архиепископом Аданы. В июне 1921 года провозглашён архиепископом Миланским, а затем кардиналом. Появившись после избрания на внешней лоджии собора святого Петра, Пий XI впервые с 1870 года провозгласил оттуда благословение «Urbi et orbi».

Понтификат

В 1922—1928 годах — Великий магистр ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского[3].

Начало понтификата было отмечено широкой благотворительной кампанией Католической Церкви в пользу голодающих в Советской России.

Шифротелеграмма наркома иностранных дел Г. В. Чичерина

от 16 мая 1922 года.

Пиццардо... от имени папы... предлагает купить взятые из церквей предметы культа и оставить их... у епископа Цепляка, а деньги немедленно вручат нам. Это соблазнительно, но передача православных церковных предметов католикам вызовет бурю в России. Ответьте немедленно.

В энциклике «Quas primas» от 11 декабря 1925 года определил содержание нового праздника Христа-царя. В 1925 году в Бельгии при поддержке Пия XI была создана организация «Христианская рабочая молодёжь». Годом позже шесть первых епископов-китайцев были рукоположены в соборе святого Петра, а первый епископ-африканец — в 1939 году. Пий XI непрестанно призывал приходских священников принимать участие в миссионерской работе, которой до этого занимались только особые религиозные конгрегации. Блестящий учёный и дипломат, Пий XI расширил дипломатические связи Святого Престола.

Сложной религиозной ситуации в Мексике были посвящены сразу три энциклики («Iniquis Afflictisque» от 18 ноября 1926 года, «Acera Animi» от 29 сентября 1932 года и написанная на испанском «Nos Es Muy Conocida» от 28 марта 1937 года).

Файл:Anno iubilaeo.jpg
Пий XI в окружении кардиналов и епископов на церемонии празднования юбилейного 1925-го года

8 февраля 1930 года Пий XI в письме кардиналу Помпилию осудил христианские гонения в СССР. Ключевой энцикликой Пия была «Quadragesimo Anno» («В год сороковой»), отметившая юбилей знаменитой «Rerum Novarum» Льва XIII.

19 марта 1930 года Пий XI отслужил специальную мессу в поддержку преследуемых католиков СССР, осудил убийства священников и «моральное развращение молодёжи», что было интерпретировано Москвой как объявление «крестового похода» против СССР[4].

Файл:Bundesarchiv Bild 102-11744, Vatikan, Papst Pius XI. besteigt sein Reiseauto.jpg
Пий XI первым из пап стал пользоваться автомобилем

1933 год был объявлен юбилейным в связи с 1900-летием смерти Иисуса на кресте. В 1935 году была открыта новая астрономическая обсерватория в Кастель Гандольфо.

Файл:Papst Pius XI. als Kardinal JS.jpg
Папа Римский Пий XI

В 1938 году Пий XI реорганизовал конгрегацию «de propaganda fide pro negotiis ritum orientalium», переименовав её в Конгрегацию по делам восточных церквей. В понтификат Пия XI канонизировано было 33, а беатифицировано — 500 человек.

Латеранские соглашения

Файл:Pie XI 6 février 1939.JPG
Папа Римский Пий XI в 1939 году

Одним из значительных событий времён его папства стало заключение Латеранских соглашений с Итальянским королевством в 1929 году, положившим конец так называемому «Римскому вопросу», существовавшему с 1870 года, когда Италия ликвидировала независимую Папскую область, вошедшую в состав объединённой Италии. Подписанию договора предшествовали несколько встреч Муссолини с Франческо Пачелли[en], братом будущего папы Пия XII, видным католическим юристом, представлявшим интересы Ватикана в разных переговорах[5]:300. В результате взаимных уступок и обоюдного согласия, 11 февраля соглашения (конкордат) были подписаны в Латеранском дворце кардиналом Пьетро Гаспарри и премьер-министром Италии Бенито Муссолини. Благодаря заключённым им с итальянским правительством Латеранским соглашениям Ватикан приобрёл статус независимого государства, после чего было заключено более 45 конкордатов. В результате подписания этого конкордата папа перестал быть «ватиканским пленником», смог посещать Италию и впервые с 1870 года служить в кафедральном соборе Рима — Латеранской базилике.

Кроме этого, Папа признал Итальянское государство, секуляризацию церковных земель, проведённую ещё в XIX веке. Муссолини в свою очередь признал католицизм единственной государственной религией Италии (ст. 1) с введением обязательного преподавания религии в школах. Признавалось право иметь церкви своё молодёжное движение, суверенную территорию города Ватикана управляемую от имени Святого престола (ст. 3), а также были определены права и привилегии церкви (отмена налогов, освобождение священнослужителей от воинской службы). Также государство объявило выходными 10 церковных праздников, включая воскресения (ст. 11), епископы обязывались присягать королю, как главе государства (ст.20). Однако их назначение это прерогатива лишь папы. Итальянское правительство признавало законность существования монастырей и ватиканского гражданства[5]:301. Взамен папа признавал легитимность власти Муссолини, обязывался оказывать поддержку государству, не вмешиваясь во внутренние дела страны и придерживаться постоянного нейтралитета[5]:301. Также была выплачена компенсация Ватикану в размере 750 миллионов итальянских лир. 12 февраля папа отслужил благодарственную мессу на площади Святого Петра[5]:302.

Отношения с фашистским режимом Муссолини

Файл:PiusXI33861u.jpg
Папа Римский Пий XI

Первое открытое осуждение фашизма произошло уже в 1931 году в энциклике «Non Abbiamo Bisogno», где папа осудил принципы тоталитарного государства, обвинил режим Муссолини в разжигании антиклерикальных страстей[6]:180. Однако до разрыва Ватикана с фашистской системой было ещё далеко. Когда интересы церкви не затрагивались, папа поддерживал политику правительства[5]:302. Но напряжение в отношениях постоянно росло. Особенно конфликт усилился из-за попытки Муссолини отобрать у церкви молодёжь: был издан закон об обязательном членстве школьников в фашистской организации Балилле, но родители всё равно старались отправить детей в католические организации[5]:302.

Новое осуждение произошло в 1938 году во время расистской кампании в Италии. Этот новый поворот политики Муссолини вызвал крайне негативную оценку со стороны папы Пия[6]:181. После принятия расистских законов участились нападки и на церковь[5]:303. Лишь смерть папы в феврале 1939 года помешала ему пойти на разрыв с фашистским режимом дуче[5]:303.

Отношения с нацистской Германией

19 июля 1933 года между Германией, в которой только что пришли к власти нацисты, и Святым Престолом был заключён конкордат, согласно которому церковь признавала нацистский режим, а правительство гарантировало права церкви. Однако скоро нацисты начали нарушать условия соглашения, а католические организации подверглись преследованиям[7]. Пий XI был вынужден бороться с нацизмом и, несмотря на подчёркнутую в «Quadragesimo anno» поддержку христианских рабочих профсоюзов, с социализмом, чему были посвящены энциклики 1937 года (написанная 14 марта на немецком Mit brennender Sorge — «С глубокой тревогой» — и «Divini Redemptoris» от 19 марта). «Mit brennender Sorge» зачитали во всех католических храмах Германии.

См. также

Напишите отзыв о статье "Пий XI"

Примечания

  1. Wolfgang Pusch, Helmut Dumler, Willi P. Burkhardt. Viertausender der Alpen. — Bergverlag Rother GmbH, 2013. — С. 129. — 271 с. — ISBN 3763374310.
  2. Marco Cuaz. Le Alpi. L'identità italiana. — Bologna: Il mulino, 2005. — Т. 43. — С. 122. — 199 с. — ISBN 8815105352.
  3. [http://www.oessg-italiasettentrionale.it/cronotassi-dei-grandi-maestri.html Великие магистры ордена Святого Гроба] (итал.)
  4. [http://books.google.ru/books?id=HnUnJ7X10BMC&pg=PA252&lpg=PA252&dq=March+19+1930+Pius+XI&source=bl&ots=ap6a-qhsqc&sig=P8XBCwrxU3svsO0Cd8GKXotFjR8&hl=ru&ei=lZsCTfPHGqGT4gaJm5G0Cg&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=4&ved=0CDcQ6AEwAw#v=onepage&q=March%2019%201930%20Pius%20XI&f=false Christopher Lawrence Zugger. The forgotten: Catholics of the Soviet empire from Lenin through Stalin.]
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 Поспеловский Д. В. Тоталитаризм и вероисповедание. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2003. — 655 с.
  6. 1 2 Шейнман М. М. Ватикан между двумя войнами. М., 1948
  7. Енё Гергей. [http://krotov.info/libr_min/g/gorgey/12.html Понтификат Пия XI / История папства.]

Ссылки

  • [http://www.papalencyclicals.net/Pius11/index.htm энциклики Пия XI]
  • [http://www.agnuz.info/index.php?a=library&D1=author&B1=%CF&C1=202 энциклики «Divini Redemptoris», «Mortalium animos» и «Mit brennender Sorge» на русском]
  • [http://www.christianity.org.ru/unafides/ecclesiam_dei.html энциклика «Ecclesiam Dei» на русском]
Предшественник:
Бенедикт XV
Великий магистр ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского
140px

1922 — 1928
Преемник:
Луиджи Барлассина
Предшественник:
кардинал Андреа Карло Феррари
Архиепископ Милана
13 июня 19216 февраля 1922
Преемник:
кардинал Эудженио Този

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Пий XI

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...