Пикирующий бомбардировщик

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Файл:Dauntless bomb drop.jpg
Атакующий пикирующий бомбардировщик SBD Dauntless.
Файл:Junkers Ju 87Ds in flight Oct 1943.jpg
Пикирующий бомбардировщик Ju 87 «Stuka», октябрь 1943 года.
Файл:USSR stamp CPA 988.jpg
Почтовая марка СССР Петляков-2 Пикирующий бомбардировщик, с изображением атаки Пе-2, 1945 год.

Пикирующий бомбардировщик (также «пикировщик») — самолёт-бомбардировщик, специально сконструированный для нанесения ударов с пикирования.







Предпосылки создания

Вопрос точности бомбометания стал чрезвычайно актуальным практически сразу после окончания Первой мировой войны, так как увеличились скорости новых самолётов, а это, соответственно, приводило к большим отклонениям попадания бомбы от точки прицеливания.

В начале 20-х годов первыми, кто начал проводить эксперименты по применению специальных методов бомбометания для повышения точности, были американцы (есть мнение[чьё?], что эту тактику применяли французские лётчики ещё во время Первой мировой войны[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщик[источник не указан 777 дней]). Поводом к этому послужило бурное развитие их палубной авиации для борьбы с крупными надводными целями. Это и продиктовало необходимость применения пикирования для поражения малоразмерных целей.

Уменьшение высоты сброса бомб при пикировании приводило к повышению точности бомбометания. Однако при выходе из пикирования (даже при незначительных углах) самолёт подвергался большим перегрузкам, выдержать которые мог лишь специально разработанный самолёт. В таком самолёте, по его прочностным характеристикам, должны были быть совмещены манёвренность истребителя (быстрый выход из пикирования и отклонение от наземного огня и атак с воздуха) и грузоподъёмность среднего (масса бомб влияет на манёвренность) бомбардировщика (поражение бомбами). Помимо этого в таком самолёте необходимо было решить ещё ряд сложных конструкторских задач:

  • обеспечение защиты (бронирование) экипажа и важных технических агрегатов самолёта, так как атака осуществлялась на малых высотах, что делало его уязвимым для наземного огня противника;
  • желательность наличия устройства автоматического вывода из пике (у Ju 87; «автомат пикирования» АП-1 у Пе-2);
  • у одномоторных самолётов бомбы на больших углах пикирования попадали в плоскость винта, поэтому потребовались устройства, уводящие их от винта при сбрасывании;
  • для уменьшения перегрузки при выходе из пикирования необходимо ограничивать скорость при пикировании, поэтому использовались воздушные тормоза различной конструкции (например, у Пе-2 — тормозные решётки).

В 1930-х годах идея бомбометания в пикировании получила физическое воплощение в виде специально разработанных для этого самолётов и тактики их применения. Перспективность пикировщиков, как нового вида оружия, в наибольшей степени оценили в Германии и США, где для армейской и морской авиации разрабатывались и производились сразу несколько типов пикировщиков. Как новый тип боевого самолёта появился в начале 1930-х годов с постройкой американского Curtiss P-6E Hawk (англ.)[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщик[источник не указан 2636 дней] и немецкого Junkers Ju 87.

Предпринимались попытки создания и дальних пикирующих бомбардировщиков — Heinkel He 177 в Германии и туполевский ПБ-4 в СССР. Первый потерпел закономерную неудачу из-за слабости конструкции, второй ещё на чертежной доске был сменён ЦКБ-58, ставшим затем Ту-2, относившимся к классу фронтовых бомбардировщиков.

Известные модели


Применение

С самого начала Второй мировой войны пикирующий бомбардировщик Ju 87 стал одним из символов немецкого блицкрига.

До появления управляемых и самонаводящихся бомб и ракет пикирующие бомбардировщики являлись самым высокоточным оружием. Также пикирование позволяло увеличить скорость бомбы, что при бомбометании с малых высот по бронированным кораблям и бетонным инженерным сооружениям, при установке взрывателя на замедление, улучшало пробивную способность бомбы.[1]

Свидетельством высокой эффективности боевого применения данного типа самолёта может послужить факт уничтожения американскими пикирующими бомбардировщиками SBD Dauntless наиболее сильной ударной японской авианосной группы из четырёх тяжёлых авианосцев в сражении у атолла Мидуэй.

Также свидетельством эффективности такого типа самолётов стала японская атака на Пёрл-Харбор, в результате которой японцы уничтожили 4 американских линкора, два эсминца и один минный заградитель, а также уничтожили, в основном бомбардировками аэродромов, 188 американских самолётов. Еще 4 линкора, два крейсера и 1 эсминец получили тяжёлые повреждения, повреждены были и 159 самолётов. Потери японцев составили всего лишь 29 самолётов, из них 15 — пикировщики.

Точность попадания у немецкого Ju 87 была несколько выше, чем у «пешки», поскольку «юнкерс» производил сброс бомб с высоты всего 600 — 700 метров, в отличие от Пе-2, бомбившего как минимум с километра. К тому же «лапотник» пикировал на относительно низкой скорости (немногим более 500 км/ч), и у лётчика было достаточно времени на корректирование траектории полёта (ошибка в наведении всего в один градус давала промах в 50 метров). Однако по всем прочим лётным параметрам эта модель морально устарела уже к середине войны.

Стоит отметить, что пикирующие бомбардировщики требовали более высокого мастерства пилота по сравнению с обычными, имели место случаи, когда пилоты не могли вывести самолеты из пике при бомбометании. Советские конструкторы решили эту проблему, добавив в помощь лётчику ещё одного члена экипажа. Таким образом, наведение Пе-2 на цель было «двойным» — штурман замерял скорость и направление ветра (чтобы определить снос бомбы и самого самолёта), рассчитывал угол боевого разворота и выставлял прицел, в то время как лётчик держал мишень в перекрестии и старался предельно точно выдержать траекторию пикирования. Именно за счёт такого «разделения труда» точность попадания составляла 40—50 метров (этого было вполне достаточно), а опытный экипаж «пешки» мог уложить бомбу в десятиметровый круг. К тому же значительно более скоростной и лучше вооруженный Пе-2 куда меньше, чем Ju 87, нуждался в истребительном прикрытии и меньше страдал от зенитного огня — фактически уже в начале войны Ju 87 был лёгкой добычей любых типов советских боевых самолётов[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщикОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пикирующий бомбардировщик[источник не указан 1833 дня].

Только к концу 1944 года началось поступление в части пикировщиков Ту-2, так что петляковская машина оставалась основным советским фронтовым бомбардировщиком до самого конца войны.

В 1944 году немцами была предпринята попытка использовать в качестве пикирующего бомбардировщика истребитель Focke-Wulf Fw190F, который значительно превосходил по лётным характеристикам и Пе-2 и Ju 87. Основное преимущество заключалось в том, что, освободившись от бомбовой нагрузки, этот пикировщик мог легко дать отпор любым истребителям. Однако практика показала, что точность попадания Fw190F оказалась значительно ниже, чем у «старика» Ju 87. Это было связано, прежде всего, с выросшей скоростью пикирования: сам по себе тяжёлый и к тому же перегруженный «фокке-вульф» во время пикирования стремительно разгонялся и становился неуклюжим и плохо управляемым, и даже высококлассный пилот просто не успевал одновременно управлять самолётом и целиться. Как показало время, только развитие специализированных автопилотов сделало бомбометание с пикирования достаточно удобным для лётчика одноместной машины.

В произведениях искусства

См. также

Напишите отзыв о статье "Пикирующий бомбардировщик"

Примечания

  1. Вооружение самолёта. Изд 1941 года.

Литература

  • В. Е. Ильин, М. А. Левин, «Бомбардировщики.» — Москва (М.): Виктория, АСТ, 1996 год.
  • Коллектив авторов, «Боевая техника и оружие. 1939–1945.», — М.: Воениздат, 2001 год.

Ссылки

  • [http://www.popmech.ru/article/5334-iz-peshki-v-ferzi ИЗ ПЕШКИ В ФЕРЗИ: Пикирующий бомбардировщик]
  • [http://www.militaryfactory.com/aircraft/ww2-dive-bomber-aircraft.asp WW2 Dive Bomber Aircraft]  (англ.)


Отрывок, характеризующий Пикирующий бомбардировщик

После такого обидного фиаско с моими «спортивными приключениями», далее заниматься каким-то зимним спортом у меня естественно никакого желания не было. Поэтому, чтобы хоть как-то заполнить мои, всё ещё остающиеся свободные часы, я старалась, как можно больше читать. И тут опять произошло кое-что непредвиден-ноновенькое… Я читала заданный урок, которой мне не очень нравился и, естественно, мне очень хотелось его быстрее закончить. Вдруг я заметила, что читаю как-то уж очень быстро. Оказалось, что я читаю не так как привычно – горизонтально, а вертикально – сверху вниз… Сначала я сама очень удивилась. Это было непривычно и чуточку странно. Но так как к странностям мне было не привыкать, я попробовала опять. И это правда оказалось намного быстрее. С этого дня я уже почти всегда читала «сверху вниз», только от этого почему-то намного больше уставали глаза. Но зато, это было быстрее и в дальнейшем способ «быстрого чтения», как я его называла, спасал меня много раз.
Другие чудеса тоже происходили постоянно, но я уже стала намного осторожнее и не спешила ими делиться даже с самыми близкими мне людьми. Поначалу было от этого чуточку грустно и горько, но потом я привыкла и, казалось, что жизнь должна быть именно такой, во в сяком случае – моя. Одиночество не создано для ребёнка, точно так же, как и не создан для него он…. Но, к сожалению, временами жизнь бывает с нами безжалостна и не обращает внимания, нравится нам то или иное, или нет. А также возможно, что всё это происходит по каким-то, до поры до времени скрытым от нас, причинам, смысл которых, позже открывшись, сильно кого-то из нас удивит, а кого-то так и оставит долго и грустно гадать: «а что же с нами было бы если бы»…

Моя «шестая» зима уже нехотя отступала, оставляя после себя рваные борозды на некогда таком девственно чистом лице земли. Снежные сугробы безжалостно «оседали», теряя свою гордую белизну и превращаясь в грязные комья льда, стыдливо таяли, рождая множество весёлых ручейков, которые, игриво перешёптываясь, весело бежали по уже начинающим кое-где зеленеть склонам и дорожкам. Дни стояли ясные, прозрачные и безветренные. В воздухе уверенно благоухали «зелёные» запахи весны и разливалось почти уже настоящее тепло, от чего всё больше просыпалась ещё сонная от зимней спячки земля. В очередной раз рождалась новая жизнь...
Я, как и все дети, обожала весну. Казалось что мы тоже, как сонные медвежата, вылезали после долгой спячки из своих «берлог» и радостно подставляли свои улыбающиеся мордашки для поцелуя первым ласковым солнечным лучам. И доброе солнышко с удовольствием «разукрашивало» россыпями веснушек наши детские щёки и носы, вызывая тёплые улыбки наших мам... Дни потихонечку становились длиннее и на нашей улице всё больше и больше старушек выходило со своими скамеечками посидеть у крылечка и порадоваться тёплым солнечным лучам.
Я очень любила нашу добрую тихую улицу. Она была не очень широкой и не слишком длинной, как я всегда её называла – домашней. Одним концом она упиралась в лес, другим же, в огромное ромашковое поле (на месте которого намного позже, к великому моему сожалению, была построена местная железнодорожная станция). На нашей, тогда ещё утопающей в зелени улице ютились всего около двадцати частных домов. Это было «благословенное» время, когда ещё не было телевизоров (первый у нас появился, когда мне было девять лет) и люди просто общались.
Мы все хорошо знали друг друга и жили, как будто это была одна большая дружная семья. Кого-то любили, кого-то не очень... Но каждый знал, что если у него случится беда, к нему всегда кто-то придёт на помощь, и никогда не случалось, чтобы кто-то остался в стороне. Даже самые «вредные» старались помочь, хотя позже они, конечно, так или иначе, не забывали об этом припомнить. Я отнюдь не пытаюсь показать романтическую идилличность места и времени, в котором я жила и, тем более, уменьшить значимость любого появлявшегося «прогресса». Но я никогда не смогу забыть, насколько теплее и чище люди были тогда, когда их души и умы не отягощались чужеродным «туманом благополучия» и «умственной грязью» этого же самого «прогресса».
Всего на всей нашей улице жило в моё время двенадцать мальчишек и четыре девчонки, все мы были разного возраста и имели разные интересы. Но, несмотря на это, было одно любимое всеми нами летнее время – вечернее, когда все собирались вместе и делали что-то, в чём могли участвовать все, как уже подросшие дети, так и малыши. И нашим бедным родителям всегда было весьма сложно, когда приходилось загонять свои «чада» домой, отрывая от какой-то (конечно же, всегда потрясающей!) незаконченной истории или игры…
И вот даже здесь, в самом, кажется, безобидном уголке моей жизни, я, опять получила очередной горькой урок о том, что будет лучше, если свои странные «способности» я буду держать всегда при себе. Получалось так, что в какую бы игру мы не играли, я всегда заранее знала её результат, будь то прятки или загадки, или просто какие-то истории. И поначалу я была искренне уверенна, что так оно и должно быть. Я радовалась, когда выигрывала (а это, в принципе, получалось почти всегда) и совершенно не понимала почему это вызывает «глухую ярость» моих друзей, хотя обычно они относились ко мне очень хорошо. И вот однажды видимо одного из них «прорвало» и после очередного моего успеха он зло сказал:
– Мы не хотим больше с тобой играть, если ты не перестанешь показывать свои противные «штучки»…
Для меня это был шок, потому что никаких таких «штучек», а уж тем более – противных, я не показывала и вообще не могла понять, о чём идёт речь. Я даже никогда не задумывалась, почему я знаю наперёд тот или иной ответ – для меня это было абсолютно нормально. А вот оказалось, что для всех остальных – не совсем. Я пришла домой вся разобиженная и закрылась в своей комнате, чтобы попереживать это в «своём углу»… Но, к сожалению, у моей бабушки было железное чутьё на мои неудачные «приключения». Она всегда знала, если что-то не так и отпираться было абсолютно бесполезно.
И, конечно же, она, как обычно, появилась у меня буквально через минуту и застала меня всю в слезах. Я никогда не была плаксой... Но я всегда тяжело переносила горечь несправедливых обвинений. Особенно, когда они исходили от самых близких друзей. Ведь по настоящему ранить могут только друзья, потому что их слова проникают прямиком в сердце.
– Ничего, вот увидишь, время пройдёт – всё забудется, – успокаивала бабушка, – обида не дым, глаза не выест.
Глаза-то может быть и нет, а вот сердце каждая новая капля выедала, да ещё как! Я была ещё всего лишь ребёнком, но уже знала многое из того, что «лучше не надо показывать» или «лучше не говорить»… И я училась не показывать. После того маленького инцидента во время игры я уже старалась больше не показывать, что я знаю больше чем другие и опять было всё хорошо. Да только, хорошо ли?

Лето пришло совершенно незаметно. И именно этим летом (по маминому обещанию) я должна была впервые увидеть море. Я ждала этого момента ещё с зимы, так как море было моей давнишней «великой» мечтой. Но по совершенно глупой случайности моя мечта чуть было не превратилась в прах. До поездки оставалось всего пару недель и мысленно я уже почти «сидела на берегу»... Но, как оказалось, до берега было ещё далеко. Был приятный тёплый летний день. Ничего особенного не происходило. Я лежала в саду под своей любимой старой яблоней, читала книжку и мечтала о своих любимых пряниках… Да, да, именно о пряниках. Из маленького соседского магазинчика.
Не знаю, ела ли я после когда-нибудь что-либо вкуснее? Даже после стольких лет я до сих пор прекрасно помню потрясающий вкус и запах этого, тающего во рту, изумительного лакомства! Они всегда были свежие и необыкновенно мягкие, с плотной сладкой корочкой глазури, лопающейся от малейшего прикосновения. Одурительно пахнущие мёдом и корицей, и ещё чем-то, что почти не возможно было уловить... Вот за этими-то пряниками я и собралась, долго не раздумывая, пойти. Было тепло, и я (по нашему общему обычаю) была одета только в коротенькие шортики. Магазин был рядом, буквально через пару домов (всего на нашей улице было их целых три!).
В Литве в то время были очень популярны маленькие магазинчики в частных домах, которые занимали обычно всего одну комнату. Они росли буквально, как грибы после дождя и содержались обычно гражданами еврейской национальности. Так же, как и этот магазин, в который я пошла, принадлежал соседу по имени Шрейбер. Человеком он был всегда очень приятным и обходительным, и имел очень хорошие продукты, а особенно – сладости.
К своему удивлению, когда я туда пришла, я не смогла даже войти внутрь – магазин был битком набит людьми. Видимо привезли что-то новое и никто не хотел оплошать, оставшись без новинки… Так я стояла в длиннющей очереди, упорно не собираясь уходить и терпеливо ожидала когда уже наконец получу свои любимые пряники. Двигались мы очень медленно, потому что комната была набита до отказа (а величиной она была около 5х5 м.) и из-за огромных «дядей и тётей» я ничего не видела. Как вдруг, сделав следующий шаг, я, с диким воплем, кубарем полетела по грубо сбитой деревянной лестнице вниз и шлёпнулась на такие же грубые деревянные ящики...