Пиночет, Аугусто

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Аугусто Пиночет
Augusto José Ramón Pinochet Ugarte<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Аугусто Пиночет</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

Президент Республики Чили
17 декабря 1974 года11 марта 1990 года
Предшественник: Сальвадор Альенде Госсенс
Преемник: Патрисио Эйлвин Асокар
Председатель Правительственной хунты Чили
11 сентября 1973 года11 марта 1981 года
Предшественник: должность учреждена
Преемник: Хосе Торибио Мерино
 
Вероисповедание: Католицизм
Рождение: 25 ноября 1915(1915-11-25)
Вальпараисо, Чили
Смерть: 10 декабря 2006(2006-12-10) (91 год)
Сантьяго, Чили
Место погребения: Прах хранится в доме семьи[1]
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Аугусто Пиночет Вера
Мать: Авелина Угарте Мартинес
Супруга: Люсия Ириарт
Дети: сыновья: Аугусто и Марко Антонио
дочери: Люсия, Жаклин и Вероника
Партия: беспартийный
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Военная служба
Годы службы: 19311998
Принадлежность: Чили22x20px Чили
Род войск: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Звание: Генерал-капитан
Командовал: Вооружённые силы Чили
Сражения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: 128x100px
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Награды:
Большой крест ордена Бернардо О’Хиггинса Большой крест чилийского ордена Заслуг Кавалеры Большого креста ордена Мая
Кавалер Большого креста ордена Кетцаля Кавалер Экстра-Большого креста ордена Заслуг (Парагвай) Большой крест ордена Освободителя Сан-Мартина
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Аугу́сто Хосе́ Рамо́н Пиноче́т Уга́рте (исп. Augusto José Ramón Pinochet Ugarte; 25 ноября 1915, Вальпараисо, Чили — 10 декабря 2006, Сантьяго, Чили) — чилийский государственный и военный деятель, генерал-капитан. Пришёл к власти в результате военного переворота 1973 года, свергнувшего при поддержке правительства США социалистическое правительство президента Сальвадора Альенде.

Председатель Правительственной хунты Чили (19731981), президент и диктатор Чили в 19741990 годах. Главнокомандующий Вооружёнными силами Чили (19731998).







Происхождение

Файл:Padres de Augusto Pinochet Ugarte.jpg
Родители Аугусто Пиночета

Аугусто Пиночет родился в одном из крупнейших портовых городов Чили — Вальпараисо. Его отец — Аугусто Пиночет Вера — был служащим портовой таможни, а мать — Авелина Угарте Мартинес — домохозяйкой и растила шестерых детей, среди которых будущий глава государства был старшим. Прадед Пиночета, бретонец по происхождению, перебрался в Латинскую Америку из Франции. В наследство последующим поколениям семьи он оставил немалые сбережения.

Военная карьера

Аугусто, являвшемуся выходцем из «средних классов», путь наверх могла открыть лишь служба в вооружённых силах, с которыми он по достижении 17 лет и связал свою судьбу, поступив в пехотное училище в Сан-Бернардо. До этого он прошёл обучение в школе при семинарии Святого Рафаэля и Институте Кильота и Колехио Святых Сердец французских отцов Вальпараисо. В пехотном училище молодой человек провёл четыре года (с 1933 по 1937 год), окончил последнее в младшем офицерском звании и был направлен сначала в полк «Чакабуко» в Консепсьоне, а затем — в полк «Майпо» в Вальпараисо.

В 1948 году Пиночет поступил в Высшую военную академию страны, которую окончил три года спустя. Теперь служба в воинских частях чередовалась у целеустремлённого офицера с преподаванием в армейских учебных заведениях. В 1953 году Пиночет опубликовал свою первую книгу, называвшуюся «География Чили, Аргентины, Боливии и Перу», защитил дипломную работу, получил звание бакалавра и поступил в школу права Чилийского университета, окончить которую ему так и не пришлось: в 1956 году он был направлен в Кито для оказания помощи в создании Военной академии Эквадора.

В конце 1959 года Пиночет возвратился в Чили, где командовал полком, а позже бригадой и дивизией, занимался штабной работой, преподавал в Военной академии. В это же время опубликовал свои очередные работы — «Эссе по изучению чилийской геополитики» и «Геополитику».

Файл:Augusto Pinochet 1971.jpg
Генерал Пиночет на военном параде, 1971 год.

Утверждается, что в 1967 году армейское подразделение под командованием Пиночета расстреляло мирный митинг бастовавших горняков рудника «Эль-Сальвадор». В результате расстрела были убиты не только рабочие, но также несколько детей и беременная женщина[2]. Однако, данная информация есть только в советских источниках — ни один зарубежный источник об этом не упоминает. Кроме того, в период с 1964 по 1968 годы Пиночет не командовал строевыми подразделениями, так как состоял в должности заместителя начальника Военной академии, а также читал там курс геополитики. В 1969 году ему было присвоено звание бригадного генерала, а в 1971 году — дивизионного генерала

В 1971 году Пиночет заступил на должность командующего гарнизоном Сантьяго, что стало его первым назначением при правительстве Народного единства во главе с президентом Сальвадором Альенде.

В начале ноября 1972 года, будучи заместителем министра внутренних дел генерала Карлоса Пратса, стал исполняющим обязанности главнокомандующего сухопутными войсками.

В августе 1973 года военные во главе с Пиночетом организовали провокацию против генерала Пратса[3], который, сохраняя верность правительству Народного единства, не выдержав травли, подал в отставку со всех постов. Альенде назначил на его место генерала Пиночета. Карлос Пратс писал в своём дневнике 23 августа 1973 года: «Моя карьера закончилась. Не преувеличивая свою роль, я считаю, что мой уход в отставку — прелюдия государственного переворота и величайшего предательства… Теперь лишь осталось назначить день переворота…»

11 сентября 1973 года в Чили произошёл военный переворот, одним из инициаторов которого был Пиночет. Это был не обычный мятеж гарнизонного типа, а хорошо спланированная военная операция, в центре которой была осуществлена комбинированная атака с применением артиллерии, авиации и пехоты. Президентский дворец был обстрелян ракетами. Военными формированиями были заняты все государственные и правительственные учреждения. Были приняты меры к тому, чтобы воспрепятствовать выступлению воинских частей в защиту правительства Народного единства. Некоторые офицеры, отказавшиеся поддержать путч, были расстреляны.

В результате переворота правительство Народного единства с Сальвадором Альенде было свергнуто. Была образована военная Хунта, куда вошли Пиночет (от армии), адмирал Хосе Мерино (от военно-морского флота), генерал Густаво Ли Гусман (от военно-воздушных сил) и генерал Сезар Мендоса (от карабинеров).

Президентство

Вскоре после переворота Пиночет заявил, что вооружённые силы остаются верны своему профессиональному долгу, что только чувства патриотизма, а также (цитата из заявления Пиночета) «марксисты и обстановка в стране» вынудили их взять власть в свои руки, что «как только спокойствие будет восстановлено, а экономика выведена из состояния коллапса, армия вернётся в казармы». Генерал даже установил срок для реализации этих целей — около 20 лет, после чего Чили вернется к демократии.

До декабря 1974 г. Пиночет оставался главой военной хунты, а уже с декабря 1974 г. по март 1990 г. пребывал на посту президента Чили, являясь одновременно главнокомандующим вооружёнными силами страны. Со временем, он сумел сосредоточить в своих руках всю полноту власти, устранив всех своих конкурентов — генерал Густаво Ли получил отставку, адмирал Мерино, формально остававшийся в составе хунты, со временем был лишён всякой власти, министр внутренних дел генерал Оскар Бонилья погиб в авиакатастрофе при невыясненных обстоятельствах. Летом 1974 был принят закон «О юридическом статусе правительственной хунты», в котором генерал Пиночет провозглашался верховным носителем власти. Он был наделён широкими полномочиями, в том числе правом единолично объявлять осадное положение, одобрять или отменять любые законы, назначать и смещать судей. Его власть не ограничивалась ни парламентом, ни политическими партиями (хотя продолжала формально ограничиваться другими членами хунты). Ещё 21 сентября 1973, согласно президентскому декрету-закону, был распущен Национальный Конгресс Чили, как было заявлено, вследствие невозможности «соблюдать в настоящее время законодательные требования, предъявляемые к установленной процедуре принятия законов».

С первых дней своего правления военный режим объявил состояние «внутренней войны». Генерал Пиночет заявил: «Из всех наших врагов главным и наиболее опасным является коммунистическая партия. Мы должны разрушить её сейчас, пока она реорганизуется по всей стране. Если нам это не удастся, она рано или поздно уничтожит нас». Были учреждены военные трибуналы, заменившие гражданские суды, созданы тайные центры пыток (Londres 38, Колония Дигнидад, Вилла Гримальди) несколько концлагерей для политзаключенных. Были произведены казни наиболее опасных из противников режима — на стадионе «Сантьяго», в ходе операции «Караван смерти» и т. д. Значительную роль в первые месяцы репрессий играли военные разведслужбы: армейская разведка, военно-морская разведка, разведка военно-воздушных сил и разведка корпуса карабинеров. Однако вскоре для лидеров режима стало ясно, что органы военной разведки не справляются с поставленными задачами.

В январе 1974 начинает создаваться единый национальный разведывательный орган. Сначала был образован Национальный исполнительный секретариат по делам заключённых, а летом того же года — Управление национальной разведки (ДИНА). В число её задач входил сбор и анализ данных, необходимых для обеспечения национальной безопасности, а также физическое уничтожение оппозиционеров. К середине 70-х годов ДИНА насчитывала до 15 тысяч сотрудников. Мишенью новой секретной службы в ходе инициированной ею операции «Кондор» стали находившиеся в эмиграции противники военного правительства. Первой жертвой стал генерал Карлос Пратс, проживавший в Аргентине. 30 сентября 1974 он вместе с женой был взорван в собственном автомобиле прямо в центре Буэнос-Айреса. Затем началась охота за бывшим министром обороны в правительстве Альенде социалистом Орландо Летельером, который критиковал военный режим из-за рубежа. 11 сентября 1976 он был объявлен «врагом нации» и лишён чилийского гражданства, а ровно через 10 дней убит агентами ДИНА в Вашингтоне. В августе 1977 Пиночет издал указ о формальном роспуске ДИНА, на базе этой организации был создан Национальный информационный центр (СПИ). Как и ДИНА, новый орган непосредственно подчинялся Аугусто Пиночету.

В области экономики Пиночет выбрал наиболее жёсткий и радикальный путь «чистой» транснационализации. «Чили — страна собственников, а не пролетариев» — не уставал повторять Пиночет. Вокруг него сложилась группа чилийских экономистов, многие из которых учились в Чикаго под руководством Нобелевского лауреата профессора Фридмана и профессора Арнольда Харбергера. Они разработали применительно к Чили программу перехода к свободной рыночной экономике. Сам Фридман придавал большое значение чилийскому эксперименту и неоднократно посещал страну.

В январе 1978 г. Пиночет провел референдум о доверии к себе и получил 75 % голосов в свою поддержку. Обозреватели назвали это крупной политической победой Пиночета, чья пропаганда умело использовала антиамериканизм чилийцев, их приверженность таким ценностям, как достоинство нации и суверенитет. Впрочем, не исключалась возможность фальсификации со стороны режима.

В августе 1980 состоялся плебисцит по проекту конституции. «За» было подано 67 % голосов, против — 30 %. С марта 1981 конституция вступила в силу, однако осуществление её основных статей — о выборах, конгрессе и партиях — откладывалось на восемь лет. Аугусто Пиночет без выборов был объявлен «конституционным президентом на восемь лет с правом переизбрания на последующие восемь лет».

В 1981 — начале 1982 гг. после кратковременного подъёма экономическая ситуация в стране вновь ухудшилась. Тогда же Пиночет отказался рассматривать «Национальное соглашение о переходе к демократии». В начале июля 1986 г. в Чили прошла всеобщая забастовка.

Файл:Pinochet y Merino.jpg
Аугусто Пиночет и адмирал Хосе Торибио Мерино

7 сентября 1986 г. Патриотическим Фронтом им. Мануэля Родригеса было совершено покушение на диктатора, в котором участвовали люди, прошедшие подготовку в Москве по программе обеспечения безопасности руководства чилийской компартии[4]. Покушение не увенчалось успехом. Пропустив эскорт мотоциклистов, партизаны перекрыли дорогу лимузину президента грузовиком с прицепом и открыли огонь. Партизан подвело оружие — сначала гранатомёт дал осечку, затем после второго выстрела граната пробила стекло, но не взорвалась. В ходе нападения погибли пятеро охранников генерала. Сам он назвал «перстом Всевышнего» то, что ему удалось остаться невредимым. «Бог спас меня — заявил он — чтобы я и дальше мог бороться во имя отечества». По его приказу разбитые и обгоревшие машины президентского кортежа были выставлены на всеобщее обозрение.

В августе 1987 г. был принят закон о политических партиях, что ещё более ухудшило имидж режима за рубежом.

На 5 октября 1988 г. был назначен промежуточный плебисцит, предусмотренный конституцией 1980 г. После объявления о предстоящем плебисците глава хунты заверил будущих избирателей, что все политические силы, включая оппозиционные, получат право контролировать ход голосования. Власти отменили чрезвычайное положение, разрешили возвратиться в страну бывшим депутатам и сенаторам, руководителям некоторых левых партий и профсоюзов, объявленным раннее «государственными преступниками». Было разрешено возвратиться в Чили и Ортенсии Бусси — вдове Сальвадора Альенде. 30 августа члены хунты, после недолгих дебатов, единогласно назвали кандидатом в президенты Аугусто Пиночета, самому Пиночету оставалось лишь согласиться. Его назначение единственным кандидатом вызвало взрыв возмущения в Чили. В столкновениях с карабинерами погибли 3 человека, 25 получили ранения, 1150 демонстрантов были арестованы. Оппозиционные силы страны к моменту проведения плебисцита консолидировались, действовали более решительно и организованно. На заключительный митинг на Панамериканском шоссе собралось более миллиона человек — это была самая массовая манифестация за всю историю Чили. Когда опросы общественного мнения стали предсказывать победу оппозиции, Пиночет стал проявлять явные признаки беспокойства. Чтобы привлечь избирателей, он объявил о повышении пенсий и зарплат служащим, потребовал от предпринимателей снизить цены на социально значимые продукты питания (хлеб, молоко, сахар), назначил 100 % дотацию на холодное водоснабжение и канализацию, пообещал раздать крестьянам те земли, которые пока ещё принадлежат государству.

На плебисците 5 октября 1988, как показали подсчеты, около 55 процентов избирателей отдали свои голоса против диктатора. За предоставление Пиночету возможности находиться во главе Чили ещё 8 лет высказалось свыше 43 % избирателей. Однако, этот в другой ситуации отрадный факт (поддержка более чем 3 млн чилийцев!) на этот раз не удовлетворил диктатора. Не признать перевеса голосов в пользу оппозиции было уже нельзя. Через две недели после плебисцита был смещён со своего поста близкий друг и соратник Пиночета — Серхио Фернандес, который был объявлен чуть ли не главным виновником потери победы. Вместе с Фернандесом глава хунты сместил ещё восемь министров, проведя тем самым крупную чистку в правительстве. Выступая по радио и телевидению, Пиночет оценил итоги голосования как «ошибку чилийцев», однако заявил, что признаёт вердикт избирателей и будет уважать результаты голосования.

Семья

Файл:BNC Chile-Augusto Pinochet y su señora Lucía Hiriart Rodríguez..jpg
Аугусто Пиночет и его жена Люсии Ириарт Родригес, 1974 год.

В 1943 году Пиночет женился на 20-летней Люсии Ириарт Родригес. В 1973—1990-х годах она являлась первой леди Чили. У них было пятеро детей — три дочери и два сына (старшая дочь Люсия являлась видным идеологом военного режима и известным правоконсервативным политиком).

После ухода с поста президента

11 марта 1990 г. к власти пришло демократическое правительство во главе с Патрисио Эйлвином. Пиночет ушёл с поста президента, но остался главнокомандующим сухопутными войсками и сохранил своё влияние в политической жизни страны. Авторитет Пиночета продолжал падать. Опрос общественного мнения, проведенный в 1992 г., показал, что ему отдали свои голоса только 20 процентов опрошенных, Эйлвин получил 70 % голосов. Были у генерала проблемы и за рубежом. В 1991 г. сорвалось его европейское турне, поскольку уже в самом его начале, когда Пиночет находился в Великобритании, ни один из официальных представителей его не принял. Между тем правительство Эйлвина продолжало курс Пиночета на неолиберальную модернизацию страны. Новый президент не раз отмечал, что военная диктатура оставила его правительству не лучшее экономическое наследство: высокий бюджетный дефицит, инфляция, безработица, низкий уровень жизни населения. Вместе с тем, отдавалось должное сдвигам к лучшему в экономике, которых сумел добиться Пиночет.

В 1994 г. в должность президента вступил христианский демократ Эдуардо Фрей Руис-Тагле — сын, по одной из версий, отравленного по приказу диктатора[5] Эдуардо Фрея Монтальвы. В его правление военные во главе с Пиночетом по-прежнему пользовались немалым влиянием. Один из министров в правительстве Фрея говорил корреспонденту «Чикаго Трибьюн»: «К Пиночету и военным прислушиваются. Они очень могущественны и играют важную роль».

В начале 1998 г. Пиночет ушёл в отставку с поста командующего сухопутными войсками, однако оставался, в соответствии с конституцией, пожизненным сенатором.

Уголовное преследование в 1998—2005 гг

В октябре 1998 г. Пиночет лёг на операцию в одну из частных клиник в Лондоне, где и был подвергнут аресту по подозрению в убийстве на основании ордера, выданного судом Испании: сотни граждан Испании были убиты или бесследно исчезли в Чили во время правления Пиночета. Испания потребовала экстрадиции бывшего диктатора, но лондонский суд признал, что Пиночет, являясь пожизненным сенатором Чили, пользуется неприкосновенностью. Палата лордов отменила это решение и признала арест законным. Чили же настаивали на незаконности как самого ареста Пиночета, так и его выдачи в Испанию.

В конце октября 1998 г. лондонский суд удовлетворил просьбу адвокатов Пиночета о его освобождении под залог. Вместе с тем суд наложил ряд ограничений, согласно которым бывший глава Чили должен был оставаться в одной из лондонских больниц под постоянной полицейской охраной.

24 марта 1999 г. Палата лордов вынесла окончательный вердикт, согласно которому Пиночет не должен был нести ответственности за преступления, совершённые им до 1988 г., но лишался иммунитета от преследований за преступления, совершенные позже. Это постановление позволило исключить до 27 обвинений, на основе которых Испания добивалась депортации Пиночета.

2 марта 2000 г. 16-месячный домашний арест Пиночета закончился и, согласно решению министра внутренних дел Великобритании Джека Стро, обоснованному результатами медицинского освидетельствования, генерал вылетел в Чили, где был помещен в военный госпиталь в Сантьяго.

В августе 2000 г. Верховный суд Чили лишил Пиночета сенаторской неприкосновенности, после чего против него было возбуждено судебное преследование по более чем 100 эпизодам, связанным с убийствами, а также похищениями и пытками людей. Однако в июле 2001 г. суд признал Пиночета страдающим старческим слабоумием, что послужило причиной освобождения от привлечения к уголовной ответственности.

26 августа 2004 г. Верховный суд Чили лишил Пиночета неприкосновенности от судебного преследования, а 2 декабря того же года Апелляционный суд страны принял решение о начале процесса по делу бывшего диктатора, обвиняемого в соучастии в убийстве бывшего командующего сухопутными силами генерала Карлоса Пратса.

21 января 2005 г. против Пиночета было выдвинуто обвинение в совершенном в 1977 г. убийстве членов Левого революционного движения Хуана Рамиреса и Нельсона Эспехо.

6 июля 2005 г. Апелляционный суд Чили лишил Пиночета иммунитета от преследования по обвинению в причастности к уничтожению политических противников режима в рамках так называемой операции «Коломбо» (являвшейся частью широкомасштабной операции «Кондор»).

14 сентября 2005 г. Верховный суд Чили вновь лишил Пиночета неприкосновенности от уголовного преследования, которым он пользовался как бывший глава государства.

23 ноября 2005 г. обвинён в коррупции, а на следующий день — в причастности к похищениям и убийствам в ходе операции «Коломбо» .

30 октября 2006 г. обвинён в 36 случаях похищения людей, 23 случаях применения пыток и одном убийстве на Вилле Гримальди.

Также Пиночет обвинялся в наркоторговле, торговле оружием и уклонении от уплаты налогов[6].

Смерть

Файл:Feretro Pinochet.jpg
Похороны Пиночета

3 декабря 2006 года Пиночет перенёс тяжёлый инфаркт, в тот же день ввиду опасности жизни над ним был совершено соборование и причастие. Умер 10 декабря 2006 года в госпитале Сантьяго. По имеющимся данным, его тело было кремировано, государственных похорон и траура не было (ему оказали только воинские почести). После смерти бывшего диктатора чилийское общество оказалось расколотым: 11 декабря 2006 года в Сантьяго было ознаменовано многолюдными ликующими выступлениями противников Пиночета с одной стороны, и не менее многолюдными траурными собраниями сторонников покойного — с другой.

Оценки деятельности

Файл:Chile GDP per capita PPP Pinochet.svg
Экономические достижения Пиночета: ВВП Чили (синий) в сравнении с Лат. Америкой в среднем (серый), 1950—2008 г. Зелёным и розовым фоном подсвечены различные периоды его президентства (шоковые неолиберальные реформы; период фиксированного курса валюты, завершившийся кризисом 1982 года; период, названный «прагматичным неолиберализмом»)
Пиночет подвергается критике за нарушения прав человека и проводимую экономическую политику. Российский социолог левых убеждений Александр Тарасов отмечал:
При Пиночете в Чили произошёл самый глубокий спад, произошедший в мирное время в странах Латинской Америки XX века… Из Чили уехала десятая часть населения — 1 млн человек. В подавляющем большинстве это были квалифицированные специалисты: крестьяне выехать просто не могли[7].

В начале января 2012 года Национальный совет по образованию Чили принял решение внести изменения в чилийские школьные учебники. Правление Аугусто Пиночета теперь обозначается не как «диктаторский режим», а как «военный режим»[8].

Образ в массовой культуре

Файл:Pinochet-estampilla.jpg
Почтовая марка Парагвая 1974 года
  • Песня Стинга «They Dance Alone» («Танцующие в одиночестве») посвящена женщинам, чьи мужья, отцы и сыновья пропали без вести или были убиты в пиночетовских тюрьмах[9].
  • У английской маткор-группы Down I Go есть песня под названием «Augusto Pinochet». Она вошла в альбом Tyrant, посвящённым диктаторам всех времен и народов.
  • Произведение Бориса Екимова — «Пиночет».
  • Переворот Пиночета описывается в романе «Дом духов» Исабель Альенде и одноименной экранизации, а также в чилийском фильме «Мачука» (Machuka, 2004).
  • События, происходившие в день военного переворота Пиночета, экранизированы в фильмах «Ночь над Чили» и «В Сантьяго идёт дождь».
  • Документальный фильм «Хроника событий в Чили» («Acta General de Chile», 1986), режиссёр Мигель Литтин.
  • «Нет» — фильм режиссёра Пабло Ларраина о событиях 1988-го года, когда А. Пиночет объявил референдум о продлении своих президентских полномочий.
  • Короткометражный мультфильм Медвежья история (Historia de un oso, 2014) отражает трагедию семей, разлученных в условиях диктатуры Аугусто Пиночета.
  • Фильм «Колония Дигнидад» (2015)
  • в четвертом сезоне сериала «Во все тяжкие» есть упоминание о режиме генерала Пиночета

Напишите отзыв о статье "Пиночет, Аугусто"

Литература

Ссылки

  • Пиночет, Аугусто — статья в Лентапедии. 2012 год.
  • [http://anticomunismo.8m.com/tata4.html Галерея фотографий Пиночета]
  • [http://left.ru/2006/18/burbah152.phtml Бурбах Ж. «Зверства генерала Августо Пиночета и Соединённые Штаты»]
  • [http://www.monarchruss.org/index.php?option=com_content&task=view&id=254&Itemid=36 Деревенко Н. «89 лет генералу Аугусто Пиночету»]
  • [http://gazeta.zn.ua/SOCIETY/nuzhen_li_byl_pinochet.html Головченко В. Нужен ли был Пиночет?]
  • [http://scepsis.ru/library/id_1451.html «Из материалов Первого Международного общественного трибунала над чилийской хунтой»]
  • [http://www.scepsis.ru/library/id_557.html Кангас С. «Чикагские мальчики и чилийское экономическое чудо»]
  • [http://saint-juste.narod.ru/pinochet1.htm Кармен А. Р. Мифотворчество невежд. Сказки дедушки Пиночо и его российских последователей]
  • [http://monarhist-spb.narod.ru/Archives/monarhist-60.htm#4 Маньков С. «Христианин, а потом уже все остальное»]
  • [http://www.kommersant.ru/k-vlast/get_page.asp?page_id=00037B3A.HTM Минаев С. «Чилийское экономическое чудище»]
  • [http://www.peoples.ru/state/king/chile/pinochet/interview.html «Мы все грешники»]
  • [http://web.archive.org/web/20070514084646/http://www.zn.ua/3000/3150/39505/ Пидлуцкий О. «Аугусто Пиночет: генерал, который надел на нацию „железные штаны“»]
  • Тарасов А. [http://saint-juste.narod.ru/pin.htm «Хватит врать о Пиночете! Правда о Чили»]
  • Тарасов А. «Верите, что можно подружиться с крокодилом? Памяти либералов-журналистов, убитых либералами-военными — в прошлом, настоящем и будущем» ([http://www.screen.ru/Tarasov/ 1] и [http://saint-juste.narod.ru/crocodile.htm 2])
  • [http://www.peoples.ru/state/king/chile/pinochet/history.html Травин Д. «Аугусто Пиночет Угарте. Консерваторы за прогресс»]
  • [http://scepsis.ru/library/id_1452.html «Устав Международной комиссии по расследованию преступлений чилийской военной хунты»]
  • [http://www.fundacionpinochet.cl/1024_768.html Фонд Аугусто Пиночета Угарте (исп. яз.)]
  • Хью О'Шонесси. [http://saint-juste.narod.ru/MoneyPin.html Потерянные миллионы Пиночета: британский след]
  • Резолюция Палаты депутатов Чили от 22 августа 1973 года, обвиняющая правительство Альенде в нарушениях Конституции и законов [http://www.josepinera.com/chile/chile_acuerdo_camara_en.htm] (англ.яз) и [http://www.josepinera.com/chile/chile_acuerdo_camara.htm] (исп.яз.)
  • Pinera J. «A House Divided. How Allende Destroyed Democracy in Chile». «Society», September/October 2005, Vol.42, No 6. [http://www.josepinera.com/libros/neveragain.htm]
  • [http://www.josepinera.com/libros/casa_dividida.htm Pinera J. «Una Casa Dividida. Cómo el gobierno de Allende destruyó la democracia en Chile»]
  • [http://www.hoover.org/publications/digest/6731331.html What Pinochet Did for Chile] Hoover Digest (2007 No. 1)

См. также

Пабло Родригес

Примечания

  1. [http://news.bbc.co.uk/hi/russian/international/newsid_6172000/6172935.stm В Чили похоронили генерала Пиночета ]
  2. Хачатуров К. А. Противостояние двух Америк. — М.: Политиздат, 1976. — С. 105
  3. [http://scepsis.ru/library/id_1189.html Глава I // Лисандро Отеро]
  4. Брутенц К. Н. Тридцать лет на Старой площади. Международные отношения, 1998. Стр. 351
  5. [http://www.guardian.co.uk/world/2009/dec/08/murder-chile-president-frei-montalva Six arrested over murder of former Chilean president | World news | The Guardian]
  6. Хью О'Шонесси. [http://saint-juste.narod.ru/MoneyPin.html Потерянные миллионы Пиночета: британский след]
  7. [http://old.vedomosti.ru/comments/news.shtml?2006/12/11/117 А. Тарасов, М. Маргелов: Было ли «экономическое чудо» Пиночета?]
  8. [http://sd.net.ua/2012/01/05/pinochet-ne-dictator-reabilitaciya.html Пиночет в Чили уже не диктатор, а «глава военного режима»]
  9. [http://www.lenta.ru/culture/2001/01/16/sting_mistral/ Стинг получил чилийскую медаль за защиту прав человека]. Lenta.ru (16 января 2001). Проверено 10 января 2013. [http://www.webcitation.org/6Df9nCkTy Архивировано из первоисточника 14 января 2013].
Предшественник:
Сальвадор Альенде
Президент Чили
1974-1990

80px

Преемник:
Патрисио Айлвин

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Пиночет, Аугусто

Папа был великолепным собеседником, и я готова была слушать его часами, если попадалась такая возможность... Наверное просто его строгое отношение к жизни, расстановка жизненных ценностей, никогда не меняющаяся привычка ничего не получать просто так, всё это создавало для меня впечатление, что его я тоже должна заслужить...
Я очень хорошо помню, как ещё совсем маленьким ребёнком висла у него на шее, когда он возвращался из командировок домой, без конца повторяя, как я его люблю. А папа серьёзно смотрел на меня и отвечал: «Если ты меня любишь, ты не должна мне это говорить, но всегда должна показать…»
И именно эти его слова остались для меня неписанным законом на всю мою оставшуюся жизнь... Правда, наверное, не всегда у меня очень хорошо получалось – «показать», но старалась я честно всегда.
Да и вообще, за всё то, кем я являюсь сейчас, я обязана своему отцу, который, ступенька за ступенькой, лепил моё будущее «Я», никогда не давая никаких поблажек, несмотря на то, сколь беззаветно и искренне он меня любил. В самые трудные годы моей жизни отец был моим «островом спокойствия», куда я могла в любое время вернуться, зная, что меня там всегда ждут.
Сам проживший весьма сложную и бурную жизнь, он хотел быть уверенным наверняка, что я смогу за себя постоять в любых неблагоприятных для меня, обстоятельствах и не сломаюсь от каких бы то ни было жизненных передряг.
Вообще-то, могу от всего сердца сказать, что с родителями мне очень и очень повезло. Если бы они были бы чуточку другими, кто знает, где бы сейчас была я, и была ли бы вообще...
Думаю также, что судьба свела моих родителей не просто так. Потому, что встретиться им было вроде бы абсолютно невозможно...
Мой папа родился в Сибири, в далёком городе Кургане. Сибирь не была изначальным местом жительства папиной семьи. Это явилось решением тогдашнего «справедливого» советского правительства и, как это было принято всегда, обсуждению не подлежало...
Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...