Питт, Уильям Младший

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Уильям Питт Младший
William Pitt the Younger<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Уильям Питт Младший</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

16-й премьер-министр Великобритании
19 декабря 1783 — 14 марта 1801
Монарх: Георг III
Предшественник: Уильям Кавендиш-Бентинк, герцог Портлендский
Преемник: Генри Эддингтон
18-й премьер-министр Великобритании
10 мая 1804 — 23 января 1806
Монарх: Георг III
Предшественник: Генри Эддингтон
Преемник: Уильям Гренвиль
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 28 мая 1759(1759-05-28)
Хейс</span>ruen, Кент
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Патни, пригород Лондона
Место погребения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Уильям Питт-старший
Мать: Хестер Гренвилл
Супруг: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: 128x100px
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Уильям Питт Младший (англ. William Pitt the Younger; 28 мая 1759 — 23 января 1806) — второй сын Уильяма Питта. На протяжении в общей сложности почти 20 лет был премьер-министром Великобритании, причём впервые возглавил кабинет в возрасте 24 лет, став самым молодым премьер-министром Великобритании за всю историю страны.







Начало карьеры

Окончил курс в Кембриджском университете, откуда вышел с громадным запасом знаний; с 1780 года был адвокатом в Лондоне; в 1781 году избран в палату общин одним из гнилых местечек — округом Эпплби.

Уже первая его речь, в защиту «билля об экономической реформе» Бёрка, поставила его в ряд первых ораторов палаты. Красноречие его было чрезвычайно просто, чуждо всякой аффектации; он действовал более на ум, чем на чувство. По политическим воззрениям он был учеником своего отца и потому примкнул к партии вигов, а именно к группе, руководимой лордом Шелберном (маркизом Ленсдауном). Он был сторонником парламентской реформы, проект которой дважды без успеха вносил в парламент, сперва в качестве депутата (1782), потом министра (1785), — эмансипации католиков, свободы печати. Ещё в университете он изучил только что появившуюся тогда книгу Адама Смита и сделался его последователем.

В иностранной политике он отличался от отца, между прочим, тем, что у него не было инстинктивной ненависти к Франции; своим дружественным отношением к этой стране он вызывал в палате упреки в измене памяти отца, на что он возражал, что «мысль, будто какой-либо народ может быть естественным и вечным врагом другого, есть мысль совершенно ребяческая». В 1782 году премьер-министр лорд Рокингем предложил Питту место вице-казначея Ирландии, с которого его отец начал свою карьеру; но Питт, несмотря на свои 22 года, нашёл предложение это унизительным и отказался. В том же году он сделался канцлером казначейства в министерстве Шелберна.

В феврале 1783 года министерство пало; Питт вышел в отставку, но в декабре того же года, после неудачной коалиции Фокса и Норта, сформировал свой кабинет, продержавшийся до 1801 года.

Во главе правительства

В это время Питт был на вершине популярности; подобно отцу, он держался не поддержкой короля Георга III, который не любил его, а исключительно общественным мнением, бывшим на его стороне. Избирательная реформа, задуманная Питтом, не удалась, но он сумел смягчить на практике наиболее вопиющие недостатки старого порядка; его правительство было первым, отказавшимся от системы подкупов.

В 1784 году Питт провел билль об управлении Индией, которым оно было поставлено под ближайший контроль правительства. В 1787 году он заключил договор с Францией, в силу которого для подданных обеих стран была уничтожена обязательность паспортов при переезде из одной в другую, ограничены некоторые стеснения торговли и уменьшены ввозные пошлины.

В 1792 году направил посольство в Китай с целью открытия рынков этой страны для английских товаров (император Айсиньгиоро Хунли, правивший под девизом «Цяньлун», отказался принять английского посланника Дж. Маккартнэя).

В 1794 году он поддержал и провел акт, по которому преступления печати всецело передавались на рассмотрение присяжных и которым фактически была создана полная свобода печати в Англии.

Деятельность в экономике. Французская революция

Главное его внимание было направлено на финансовые дела, находившиеся в его непосредственном заведовании. Американская война оставила Англии громадный долг и дефициты: рядом практических мероприятий Питт сумел их уничтожить, несмотря на то, что многие отяготительные пошлины, как, например, на ввозимый чай, были значительно понижены. Ему пришлось также усиленно бороться с контрабандой, развившейся в эпоху управления Норта.

Французская революция и связанные с нею события заставили его изменить политику. Сначала он смотрел с полной симпатией на события, совершавшиеся во Франции, а о книге Бёрка об ужасах французской революции отозвался так: «В этой книге много чем можно восхищаться, но нельзя согласиться ни с одним словом». Но захват Францией Бельгии принудил его объявить ей войну. Вёл он войну сперва неохотно, но потом стал во главе второй коалиции против Франции (1799). Если ранее он руководил государством с оппозиционным парламентом, то с 1793 года в обстановке войны он стал опираться на охранительное парламентское большинство из вигов — сторонников идей Бёрка — и тори, оставив прежнюю либеральную внутреннюю политику «нового торизма». Единственное, в чём он был согласен с руководителем либеральной оппозиции — меньшинства вигов — Чарльзом Фоксом — это в необходимости покончить с работорговлей, но в этом, несмотря на их усилия, парламент их не поддержал.[1]

Реакционные меры и действия против Ирландии

Файл:William Pitt the Younger 2.jpg
Уильям Питт в 1787 году

Война и связанное с ней брожение в самой Англии вызвали ряд реакционных мер. Действие Habeas Corpus было приостановлено; билль против мятежных сборищ ограничил свободу публичных митингов; определения статута об измене были расширены; против печати начат был ряд преследований; проповеди некоторых священников-диссентеров признавались мятежными. К этому присоединились волнения в Ирландии, разразившиеся наконец мятежом 1798 года. Питт подавил его с крайней суровостью, даже жестокостью, нисколько не стесняясь ни соображениями гуманности, ни даже предписаниями законов. Он попытался создать свободу торговли между Англией и Ирландией, но договор о ней, одобренный английским парламентом, не прошёл в ирландском. На это Питт отвечал актом унии Англии с Ирландией, для проведения которого в Ирландии он не только воскресил, но довел до небывалой степени систему подкупов.

Отставка, новый кабинет и смерть

Непосредственно вслед за этим Питт задумал провести акт об уравнении католиков в политических правах с протестантами, но не нашёл поддержки в общественном мнении. Этим воспользовался король, отказавший в разрешении внести билль в парламент, и Питт должен был выйти в отставку.

В 1804 году, после падения Аддингтона, он вновь сформировал кабинет, главной задачей которого была борьба с Наполеоном. Аустерлицкая битва нанесла страшный удар его слабому организму, подточенному чрезмерной работой; он умер 46 лет от роду.

Даже находясь на смертном одре, Питт сетовал: «Моя страна! Как я покину мою страну!» Парламент похоронил его на общественный счет и уплатил из государственных средств 40 000 фунтов стерлингов его долгов.

Расписанная палата Вестминстерского дворца использовалась й зал для прощания с телом умершего Уильяма Питта Младшего.[2] Уильям Питт-младший был похоронен в гробнице своего отца в Вестминстерском аббатстве. По этому поводу герцог Веллингтон изрёк:

« Какая еще могила хранит таких сына и отца! Какая гробница вместит останки такого человеческого совершенства и такой славы! »

Личная жизнь

Воспринимался современниками холодным, сдержанным, чрезвычайно самоуверенным и надменным, не способным на дружбу. По словам британского историка: «Гордое сознание собственной значительности дышало в каждом жесте нового политика, в каждом движении его высокой худощавой фигуры, в резких чертах лица, которого никто, кроме его ближайших друзей, не видел освещенным улыбкой; в его холодном и отстраняющем обращении; в его неизменно серьезном и важном виде и в его властной манере держаться»[3].

Питт сторонился коррупции в целях личного обогащения, что было удивительно для его времени. Однажды он отказался от предложения лондонских купцов заплатить сто тысяч фунтов его долгов.

Из-за высоких психологических нагрузок в связи с наполеоновскими войнами Питт пристрастился к алкоголю, что высмеивалось карикатуристами. По подсчету его современника, Питт за один год выпил 574 бутылки кларета, 854 бутылки мадеры и 2410 бутылок портвейна - то есть, почти четыре тысячи бутылок вина. Несколько раз его стошнило прямо на трибуне английского парламента.


Образ в искусстве

В литературе

  • Оппозиционно настроенный лорд Байрон написал Питту сатирическую эпитафию:

Два слова «ложь» и «ложе» так похожи —
Об этом говорит судьба иных вельмож.
В парламенте преподносил он ложь.
В аббатстве он покоится на ложе.

В кино


См. также

Напишите отзыв о статье "Питт, Уильям Младший"

Примечания

  1. Е. А. Мочалова. Питт и Фокс в отечественной историографии. http://cyberleninka.ru/article/n/uilyam-pitt-mladshiy-i-charlz-dzheyms-foks-v-otechestvennoy-istoriografii
  2. [http://www.british-history.ac.uk/old-new-london/vol3/pp491-502 Walter Thornbury, 'The royal palace of Westminster', in Old and New London: Volume 3 (London, 1878), pp. 491-502]
  3. [http://www.museum.ru/MUSEUM/1812/Library/Teplyakov/index.html С.А. Тепляков «Питт»]
  4. [http://www.imdb.com/title/tt0897945/ "Number 10" Bloodline (TV Episode 1983) - IMDb]

Л.А. Новикова одобряет

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Питт, Уильям Младший

Караффа смотрел на меня во все глаза, будто услышал что-то не совсем разумное, что очень его удивило.
– И вы не пожалеете свою прекрасную дочь?!. Да вы более фанатичны, чем я, мадонна!..
Воскликнув это, Караффа резко встал и удалился. А я сидела, совершенно онемевшая. Не чувствуя своего сердца, и не в состоянии удержать разбегавшиеся мысли, будто все мои оставшиеся силы ушли на этот короткий отрицательный ответ.
Я знала, что это конец... Что теперь он возьмётся за Анну. И не была уверенна, смогу ли выжить, чтобы всё это перенести. Не было сил думать о мести... Не было сил думать вообще ни о чём... Моё тело устало, и не желало более сопротивляться. Видимо, это и был предел, после которого уже наступала «другая» жизнь.
Я безумно хотела увидеть Анну!.. Обнять её хотя бы раз на прощание!.. Почувствовать её бушующую силу, и сказать ей ещё раз, как сильно я её люблю...
И тут, обернувшись на шум у двери, я её увидела! Моя девочка стояла прямая и гордая, как негнущаяся тростинка, которую старается сломать надвигающийся ураган.
– Что ж, побеседуйте с дочерью, Изидора. Может быть, она сможет внести хоть какой-то здравый смысл в ваше заблудившееся сознание! Я даю вам на встречу один час. И постарайтесь взяться за ум, Изидора. Иначе эта встреча будет для вас последней...
Караффа не желал более играть. На весы была поставлена его жизнь. Так же, как и жизнь моей милой Анны. И если вторая для него не имела никакого значение, то за первую (за свою) он был готов пойти на всё.
– Мамочка!.. – Анна стояла у двери, не в состоянии пошевелиться. – Мама, милая, как же мы его уничтожим?.. Не сумеем ведь, мамочка!
Вскочив со стула, я подбежала к моему единственному сокровищу, моей девочке и, схватив в объятия, сжала что было сил...
– Ой, мамочка, ты меня так задушишь!.. – звонко засмеялась Анна.
А моя душа впитывала этот смех, как приговорённый к смерти впитывает тёплые прощальные лучи уже заходящего солнца...
– Ну что ты, мамочка, мы ведь ещё живы!.. Мы ещё можем бороться!.. Ты ведь мне сама говорила, что будешь бороться, пока жива... Вот и давай-ка думать, можем ли мы что-то сделать. Можем ли мы избавить мир от этого Зла.
Она снова меня поддерживала своей отвагой!.. Снова находила правильные слова...
Эта милая храбрая девочка, почти ребёнок, не могла даже представить себе, каким пыткам мог подвергнуть её Караффа! В какой зверской боли могла утонуть её душа... Но я-то знала... Я знала всё, что её ждало, если я не пойду ему навстречу. Если не соглашусь дать Папе то единственное, что он желал.
– Хорошая моя, сердце моё... Я не смогу смотреть на твои мучения... Я тебя не отдам ему, моя девочка! Севера и ему подобных, не волнует, кто останется в этой ЖИЗНИ... Так почему же мы должны быть другими?.. Почему нас с тобой должна волновать чья-то другая, чужая судьба?!.
Я сама испугалась своих слов... хотя в душе прекрасно понимала, что они вызваны всего лишь безысходностью нашего положения. И, конечно же, я не собиралась предавать то, ради чего жила... Ради чего погиб мой отец и бедный мой Джироламо. Просто, всего на мгновение захотелось поверить, что мы можем вот так взять и уйти из этого страшного, «чёрного» караффского мира, забыв обо всём... забыв о других, незнакомых нам людях. Забыв о зле...
Это была минутная слабость усталого человека, но я понимала, что не имела право допускать даже её. И тут, в довершении всего, видимо не выдержав более насилия, жгучие злые слёзы ручьём полились по моему лицу... А ведь я так старалась этого не допускать!.. Старалась не показывать моей милой девочке, в какие глубины отчаяния затягивалась моя измученная, истерзанная болью душа...
Анна грустно смотрела на меня своими огромными серыми глазами, в которых жила глубокая, совсем не детская печаль... Она тихо гладила мои руки, будто желая успокоить. А моё сердце криком кричало, не желая смиряться... Не желая её терять. Она была единственным оставшимся смыслом моей неудавшейся жизни. И я не могла позволить нелюди, звавшимся римским Папой, её у меня отнять!
– Мамочка, не волнуйся за меня – как бы прочитав мои мысли, прошептала Анна. – Я не боюсь боли. Но даже если это будет очень больно, дедушка обещал меня забрать. Я говорила с ним вчера. Он будет ждать меня, если нам с тобой не удастся... И папа тоже. Они оба будут меня там ждать. Вот только тебя оставлять будет очень больно... Я так люблю тебя, мамочка!..
Анна спряталась в моих объятиях, будто ища защиты... А я не могла её защитить... Не могла спасти. Я не нашла «ключа» к Караффе...
– Прости меня, солнышко моё, я подвела тебя. Я подвела нас обеих... Я не нашла пути, чтобы уничтожить его. Прости меня, Аннушка...
Час прошёл незаметно. Мы говорили о разном, не возвращаясь более к убийству Папы, так как обе прекрасно знали – на сегодняшний день мы проиграли... И не имело значения, чего мы желали... Караффа жил, и это было самое страшное и самое главное. Нам не удалось освободить от него наш мир. Не удалось спасти хороших людей. Он жил, несмотря ни на какие попытки, ни на какие желания. Несмотря ни на что...
– Только не сдавайся ему, мамочка!.. Прошу тебя, только не сдавайся! Я знаю, как тебе тяжело. Но мы все будем с тобой. Он не имеет права жить долго! Он убийца! И даже если ты согласишься дать ему то, что он желает – он всё равно уничтожит нас. Не соглашайся, мама!!!
Дверь открылась, на пороге снова стоял Караффа. Но теперь он казался очень чем-то недовольным. И я примерно могла предположить – чем... Караффа более не был уверен в своей победе. Это тревожило его, так как оставался у него только лишь этот, последний шанс.
– Итак, что же вы решили, мадонна?
Я собрала всё своё мужество, чтобы не показать, как дрожит мой голос, и совершенно спокойно произнесла:
– Я уже столько раз отвечала вам на этот вопрос, святейшество! Что же могло измениться за такое короткое время?
Приходило ощущение обморока, но, посмотрев в сияющие гордостью глаза Анны, всё плохое вдруг куда-то исчезло... Как же светла и красива была в этот страшный момент моя дочь!..
– Вы сошли с ума, мадонна! Неужели вы сможете так просто послать свою дочь в подвал?.. Вы ведь прекрасно знаете, что её там ждёт! Опомнитесь, Изидора!..
Вдруг, Анна вплотную подошла к Караффе и звонким ясным голосом произнесла:
– Ты не судья и не Бог!.. Ты всего лишь – грешник! Потому и жжёт Перстень Грешников твои грязные пальцы!.. Думаю, он одет на тебя не случайно... Ибо ты самый подлый из них! Ты не испугаешь меня, Караффа. И моя мать никогда не подчинится тебе!
Анна выпрямилась и... плюнула Папе в лицо. Караффа смертельно побледнел. Я никогда не видела, чтобы кто-то бледнел так быстро! Его лицо буквально в долю секунды стало пепельно-серым... а в его жгучих тёмных глазах вспыхнула смерть. Всё ещё стоя в «столбняке» от неожиданного поведения Анны, я вдруг всё поняла – она нарочно провоцировала Караффу, чтобы не тянуть!.. Чтобы скорее что-то решить и не мучить меня. Чтобы самой пойти на смерть... Мою душу скрутило болью – Анна напомнила мне девочку Дамиану... Она решала свою судьбу... а я ничем не могла помочь. Не могла вмешаться.
– Ну что ж, Изидора, думаю вы сильно пожалеете об этом. Вы плохая мать. И я был прав насчёт женщин – все они порождение дьявола! Включая мою несчастную матушку.
– Простите, ваше святейшество, но если ваша мать порождение Дьявола, то кем же тогда являетесь вы?.. Ведь вы – плоть от плоти её? – искренне удивившись его бредовым суждениям, спросила я.
– О, Изидора, я давно уже истребил в себе это!.. И только увидев вас, во мне вновь пробудилось чувство к женщине. Но теперь я вижу, что был не прав! Вы такая же, как все! Вы ужасны!.. Я ненавижу вас и вам подобных!
Караффа выглядел сумасшедшим... Я испугалась, что это может кончиться для нас чем-то намного худшим, чем то, что планировалось в начале. Вдруг, резко подскочив ко мне, Папа буквально заорал: – «Да», или – «нет»?!.. Я спрашиваю вас в последний раз, Изидора!..
Что я могла ответить этому невменяемому человеку?.. Всё уже было сказано, и мне оставалось лишь промолчать, игнорируя его вопрос.
– Я даю вам одну неделю, мадонна. Надеюсь, что вы всё же опомнитесь и пожалеете Анну. И себя... – и схватив мою дочь под руку, Караффа выскочил из комнаты.
Я только сейчас вспомнила, что нужно дышать... Папа настолько ошарашил меня своим поведением, что я никак не могла опомниться и всё ждала, что вот-вот опять отворится дверь. Анна смертельно оскорбила его, и я была уверенна, что, отойдя от приступа злости, он обязательно это вспомнит. Бедная моя девочка!.. Её хрупкая, чистая жизнь висела на волоске, который мог легко оборваться по капризной воле Караффы...
Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..
– Я не пришёл к тебе, чтобы отвечать на старые вопросы, друг мой... Но должен признаться – ты заставила меня передумать многое, Изидора... Заставила снова увидеть то, что я годами упорно старался забыть. И я согласен с тобою – мы не правы... Наша правда слишком «узка» и бесчеловечна. Она душит наши сердца... И мы, становимся слишком холодны, чтобы правильно судить происходящее. Магдалина была права, говоря, что наша Вера мертва... Как права и ты, Изидора.
Я стояла, остолбенело уставившись на него, не в силах поверить тому, что слышу!.. Был ли это тот самый, гордый и всегда правый Север, не допускавший какой-либо, даже малейшей критики в адрес его великих Учителей и его любимейшей Мэтэоры?!!
Я не спускала с него глаз, пытаясь проникнуть в его чистую, но намертво закрытую от всех, душу... Что изменило его столетиями устоявшееся мнение?!. Что подтолкнуло посмотреть на мир более человечно?..
– Знаю, я удивил тебя, – грустно улыбнулся Север. – Но даже то, что я открылся тебе, не изменит происходящего. Я не знаю, как уничтожить Караффу. Но это знает наш Белый Волхв. Хочешь ли пойти к нему ещё раз, Изидора?