Пожар в балагане Лемана

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Пожар в балагане Лемана — крупный пожар со множеством погибших, произошедший 2 (14) февраля[1] 1836 года на Адмиралтейской площади в Санкт-Петербурге в балагане известнейшего балаганщика Христиана Лемана. Пожар произошел во время традиционных масленичных гуляний. Его жертвами стали от 120 по одним[2] до 700 по другим источникам человек. Официально было объявлено о 126 взрослых погибших и 10 тяжело раненных из 400 присутствовавших.[3]

Несмотря на количество жертв, пожар не получил такой известности, как, например, знаменитые Санкт-Петербургские наводнения или произошедший в следующем году пожар в Зимнем дворце, случаи давки в Москве. Письменные источники только упоминают об этом историческом событии, однако оно породило множество устных пересказов и слухов.





Напишите отзыв о статье "Пожар в балагане Лемана"

Примечания

  1. Е. Игнатова. Записки о Петербурге: очерк истории города. КультИнформПресс, 1997. Стр. 338.
  2. Ю. Н. Кружнов. [http://encspb.ru/object/2804026070 Пожары]. // encspb.ru. Проверено 14 февраля 2012.
  3. Северная пчела. 1836. 4 февраля. 4, 5 и 6 марта; Записки и дневник А. В. Никитенко. Т. 1. С. 365 367; Письма Ольги Сергеевны Павлищевой к мужу и отцу // Мир Пушкина. Фамильные бумаги Пушкиных-Ганнибалов. Т. 2. СПб., 1994. С. 153 (письмо из Петербурга от 18 февр. 1836 г.); Воспоминания старого учителя И. К. Зайцева. 1805—1887 // Русская старина. 1887. Т. 54. N 6. С. 677; Пыляев М. И. Старый Петербург. Л., 1990. С. 96 — 98 (репринтное изд. 1889 г.); Пожар балагана Лемана совпал с приездом в Петербург юного Д. В. Григоровича. В «Литературных воспоминаниях» писатель говорит о слухах, по которым число погибших определялось в несколько сот человек (Григорович Д. В. Полн. собр. соч.: В 12 т. СПб., 1896. Т. 12. С. 221).

Отрывок, характеризующий Пожар в балагане Лемана

Я не могла, не хотела верить происходящему!.. И хотя ждала этого изо дня в день, теперь же никак не могла ни осознать, ни принять эту страшную, бесчеловечную реальность. Я не желала, чтобы наступало утро... Оно должно было принести только ужас, и у меня уже не оставалось былой «твёрдой уверенности» в том, что смогу всё это перенести не сломавшись, не предав отца и саму себя... Чувство вины за его оборванную жизнь навалилось горой... Боль, наконец, оглушила, разрывая в клочья моё истерзанное сердце...
К своему огромнейшему удивлению (и дикому огорчению!!!) я вскочила от шума за дверью и поняла, что... спала! Как же могло, случится такое?!. Как я вообще могла уснуть??? Но видимо, наше несовершенное человеческое тело, в какие-то самые тяжкие жизненные моменты, не подчиняясь нашим желаниям, защищалось само, чтобы выжить. Вот так и я, не в силах переносить более страдания, просто «ушла» в покой, чтобы спасти свою умирающую душу. А теперь уже было поздно – за мной пришли, чтобы проводить меня на казнь моего отца...
Утро было светлое и ясное. По чистому голубому небу высоко плыли кудрявые белые облака, солнце вставало победно, радостно и ярко. День обещал быть чудесным и солнечным, как сама наступающая весна! И среди всей этой свежей, пробуждавшейся жизни, только моя измученная душа корчилась и стонала, погрузившись в глубокую, холодную, беспросветную тьму...
Посередине залитой солнцем небольшой площади, куда меня привёз крытый экипаж, высился заранее сложенный, «готовый к употреблению», огромный костёр... Внутренне содрогаясь, я смотрела на него, не в состоянии отвести глаза. Мужество покидало меня, заставляя, боятся. Я не желала видеть происходящее. Оно обещало быть ужасным...
Площадь постепенно заполнялась хмурыми, заспанными людьми. Их, только проснувшихся, заставляли смотреть чужую смерть, и это не доставляло им слишком большого удовольствия... Рим давно перестал наслаждаться кострами инквизиции. Если в начале кого-то ещё интересовали чужие муки, то теперь, несколько лет спустя, люди боялись, что завтра на костре мог оказаться любой из них. И коренные римляне, пытаясь избежать неприятностей, покидали свой родной город... Покидали Рим. С начала правления Караффы в городе оставалось всего лишь около половины жителей. В нём, по возможности, не желал оставаться ни один более или менее нормальный человек. И это легко было понять – Караффа не считался ни с кем. Будь то простой человек или принц королевской крови (а иногда даже и кардинал его святейшей церкви!..) – Папу не останавливало ничто. Люди для него не имели ни ценности, ни значения. Они были всего лишь угодны или не угодны его «святому» взору, ну, а остальное уже решалось предельно просто – «не угодный» человек шёл на костёр, а его богатство пополняло казну его любимой, святейшей церкви...