Покровские ворота (фильм)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
[[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Страницы на КПМ (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Покровские ворота (фильм)Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Покровские ворота (фильм)Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Покровские ворота (фильм)
Покровские ворота
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Жанр

лирическая комедия

Режиссёр

Михаил Козаков

Продюсер

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Автор
сценария

Леонид Зорин

В главных
ролях

Олег Меньшиков
Инна Ульянова
Анатолий Равикович
Леонид Броневой

Оператор

Николай Немоляев

Композитор

Георгий Гаранян

Хореограф

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Кинокомпания

Киностудия «Мосфильм». Творческое объединение телевизионных фильмов

Длительность

132 мин

Бюджет

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сборы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

СССР22x20px СССР

Язык

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Год

1982

Предыдущий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

IMDb

ID 0083465

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
К:Фильмы 1982 года

«Покровские ворота» — советский двухсерийный художественный телефильм, снятый Михаилом Козаковым в 1982 году. Литературной основой для сценария фильма послужила одноимённая пьеса Леонида Зорина. Премьера по Центральному телевидению состоялась 11 февраля 1983 года.







Сюжет

Москва, осень 1956 года. Молодой человек лёгкого нрава и взрывного темперамента, любитель девушек и «прожигатель жизни», Костик (Олег Меньшиков), приехавший из родного города в Москву, учится в аспирантуре МГУ. Он живёт в коммунальной квартире у своей тётушки Алисы Витальевны (С. Пилявская). Соседи Костика — артист Мосэстрады куплетист Аркадий Варламович Велюров (Леонид Броневой) и необычный тройственный союз в составе Маргариты Павловны Хоботовой (Инна Ульянова), Льва Евгеньевича Хоботова (А. Равикович) и Саввы Игнатьевича Ефимова (В. Борцов).

С юмором показана жизнь научной и творческой интеллигенции в стеснённых условиях коммунальной квартиры. Костик непрерывно ухаживает за девушками, в промежутках между похождениями успевая учиться. Старый холостяк, эстрадник-куплетист Велюров ревностно относится к каждой строчке своего репертуара: «Когда выходишь на эстраду, стремиться надо к одному — всем рассказать немедля надо, кто ты, зачем и почему!», на этой почве донимая мелочными придирками своего постоянного автора — поэта Соева (Евгений Моргунов) (а кроме того, в творческом процессе, судя по всему, принимает участие ещё и супруга поэта Ольга Яновна (Наталья Крачковская)). В свободное время, между подобными «актами коллективного творчества» и эстрадными выступлениями, Велюров выпивает.

Маргарита Павловна — научный работник, занимающаяся Южной Америкой — недавно развелась со своим супругом — 43-летним литератором, работающим в издательстве Львом Евгеньевичем, с которым она прожила в браке 15 лет, и собирается заключить брак с Саввой Игнатьевичем — бывшим фронтовиком, а ныне гравёром, которого она предпочитает называть художником по металлу, и, в отличие от Льва Евгеньевича, человеком сугубо практическим. Но проживание Маргариты Павловны со своим бывшим супругом под одной крышей делает штамп о расторжении брака сугубо формальной деталью, никак не влияющей на продолжение их тесной психологической близости, заключающейся в постоянной опеке Льва Евгеньевича Маргаритой Павловной. Она уверена, что без неё этот недотёпа, абсолютно беспомощный в быту, просто пропадёт.

Жизнь образованного, интеллигентного и чувствительного Льва Евгеньевича Хоботова, недавно ставшего свободным от брачных уз, насыщена весёлыми и грустными событиями. Ему, долгое время плывшему по течению в жизни, приходится выбирать между романом с медсестрой Людочкой (Елена Коренева), за который нужно бороться с бывшей супругой, и привычной тихой гаванью под опекой Маргариты Павловны (поэтому он — муж, по определению Костика, «отставленный, но не вполне отпущенный»).

Маргарита Павловна пытается противостоять этому роману. В этом своеобразном психологическом противостоянии на стороне Хоботова выступает Костик, всячески поддерживающий самоуважение Льва Евгеньевича. А на стороне властной Маргариты Павловны оказывается Савва Игнатьевич, который вынужден во всём с ней соглашаться. В такой ситуации у Льва Евгеньевича есть только одна надежда — к весне Маргарита Павловна и Савва Игнатьевич съедут из коммуналки на новую квартиру и дадут ему, наконец, жить своей жизнью.

Маргарита Павловна и Савва Игнатьевич становятся официальными супругами, при этом в организации торжества участвуют все их соседи. Лев Евгеньевич всё так же встречается со своей любимой медсестрой Людочкой. Костик неожиданно в сотруднице ЗАГСа узнаёт девушку своей мечты — красавицу Риту (В. Воилкова) и вычёркивает из телефонного списка на стене коммуналки всех прежних подружек. Маргарита Павловна и Савва Игнатьевич вот-вот получат отдельную квартиру, но вдруг Маргарита Павловна сообщает Льву Евгеньевичу, что тот и дальше должен быть при ней, и поэтому и в новую квартиру они поедут все вместе. Лев Евгеньевич негодует и заявляет Маргарите Павловне, что непременно женится на Людочке; бывшая жена активно возражает, происходит грандиозный скандал. Льву Евгеньевичу становится плохо, и Маргарита Павловна отправлет его в больницу к своей подруге — врачу-хирургу (Римма Маркова), предполагая у него воспаление аппендикса.

Льву Евгеньевичу делают операцию. Через неделю в больнице его навещает Людочка, Костик с Ритой, а также Велюров и друг Костика — мотоциклист Савранский. Компания всячески веселится. Вдруг Лев Евгеньевич замечает невдалеке Маргариту Павловну с Саввой Игнатьевичем, которые пришли его забирать («брать»). Маргарита Павловна убеждает Льва Евгеньевича, что его переезд с ними в отдельную квартиру будет только временной мерой — до тех пор, пока не появится женщина, которой Маргарита Павловна сможет со спокойным сердцем передать прежнего мужа «из рук в руки» — невредимым, целым, в здравом уме. Но тут управление ситуацией берёт на себя Костик — он предлагает Льву Евгеньевичу «бежать» с Людочкой на мотоцикле Савранского. Хоботов и Велюров меняются одеждой, и комическое бегство удаётся.

В самом начале и концовке фильма видны реалии ранних 1980-х годов: бульдозер ломает дом, где находилась коммуналка. Рядом в автомобиле «Жигули» сидит повзрослевший Костик (Михаил Козаков), ностальгирующий и рассуждающий о быстротечности времени и бренности бытия. Остальные герои повествования при этом не показаны, об их судьбах можно только догадываться.

В числе характерных деталей картины — виды старой Москвы 1950-х, уходящей в историю, и песни Булата Окуджавы.

Расхождения с пьесой

  • В фильме изменено место действия ряда сцен. Так, Хоботов безуспешно пытается закрыть зонтик в присутствии Людочки и ранит при этом палец не у входа в свою квартиру, а при входе в трамвай; следующая за этим сцена, когда Хоботов не может найти ключи от квартиры, в фильме опущена.
  • Разговор между Костиком и Велюровым, собирающимися идти свидетелями на свадьбу Маргариты Павловны и Саввы Игнатьевича («Наяда исчезла! Я тоскую, как Блок!»), происходит не в их квартире, а на улице.
  • В фильме «изюминкой» Саввы Игнатьевича является то, что он постоянно сыплет немецкими фразами, не всегда правильными («Зер гут, Маргарита Павловна!», «Данке шён, Маргарита Павловна!», «Яволь, Маргарита Павловна!», «Полный аллес капут», «Фюнф минут!», «Натюрлих!», «Вот где хунд беграбен»). В пьесе он не произносит ни слова по-немецки. Костик в пьесе тоже не произносит французских фраз, в отличие от фильма («Мерси, мон анж!»). В то же время Маргарита Павловна использует французские выражения как в фильме, так и в пьесе («Вуз эт ридикюль», «твоё пошлое пар депи»).
  • В фильме работницу ЗАГСа, в которую влюбился Костик, зовут Рита, в то время как в пьесе её зовут Алевтина. Возможно, имя героини было изменено намеренно, чтобы использовать его сходство с именем Маргариты Павловны, — в фильме это сходство трижды обыгрывается.
  • В пьесе полностью отсутствуют эпизоды с концертными выступлениями Велюрова; тот лишь упоминает, что Светлана приходила к нему на концерт. Поэтому ставшая цитатой фраза «На улице идёт дождь, а у нас идёт концерт» есть в фильме, но не в пьесе. Также в пьесе нет сцены спора Велюрова с Соевым по поводу финала нового номера, когда рассерженный Соев исполняет куплет: «В купе под диваном лежала она, // Костлява, беззуба, безброва, // Лежала холодная, братцы, война, // Поверьте на честное слово!»
  • В пьесе, когда Костик после встречи с Ритой обрывает знакомства со своими бывшими девушками, он перед всеми оправдывается одинаково: «Я уезжаю в Центрально-Чернозёмную область». В фильме же он каждой объясняет свой отъезд по-разному: одной говорит, что уезжает в Центрально-Чернозёмную область, где якобы найден череп коня Вещего Олега; другой — что едет в Южную Америку, где на дне озера Титикака будто бы обнаружен древний город; третьей — что едет на Арарат, где якобы найден Ноев ковчег, четвёртой — что едет искать могилу Тамерлана (хотя его захоронение было издавна известно и вскрыто 21 июня 1941 года). Все девушки воспринимают его слова всерьёз и говорят в ответ, что слышали или читали об этом, чем приводят Костика в восторг. В одном моменте он читает девушке стихотворение М. Ю. Лермонтова: «За всё, за всё тебя благодарю я…», вызывая возмущение Велюрова — на самом деле смысл стиха совсем не подходящий для доброго расставания с девушкой, ибо в конце у автора строки: «Устрой лишь так, чтобы тебя отныне недолго я ещё благодарил».
  • Пьеса была написана в 1974 году, соответственно, время действия в эпилоге — начало 1970-х. Фильм был снят в 1982 году, и немного «осовременен». Поэтому в последнем закадровом тексте «отшумели» не только шестидесятые, но и семидесятые, и «проросли», соответственно, уже восьмидесятые.

В ролях

Съёмочная группа

Съёмки

На трио Хоботов — Хоботова — Савва Игнатьевич претендовали соответственно А. МироновН. ГундареваЕ. Лазарев (звёздный состав)[1]. Андрею Миронову Козаков сказал: «Ты слишком знаменит для жителя коммунальной квартиры». Правда, на пробах он был хорош — смешно играл. Но он Миронов, а Козакову нужен был типичный еврей с такой себе «виннипушестостью»[2]. На Савву Игнатьевича предполагался также Никита Михалков, но тот отказался от участия в картине, сославшись на то, что ему не понравился сценарий. После этого Козаков решил заменить и «Хоботовых»[3]. Маргариту Хоботову могла сыграть ещё Людмила Гурченко[4].

На роль Костика пробовались Валерий Сторожик, Андрей Ургант, Сергей Колтаков, Николай Денисов и сын режиссёра Кирилл Козаков. Но был утверждён Меньшиков.

Файл:House from the film The Pokrovsky Gates.JPG
дом из фильма Покровские ворота. Вид с Гоголевского бульвара (первый этаж скрыт за забором). 2012 год

В начале и конце фильма показывают сцены сноса дома, однако дом № 10 по Нащокинскому переулку (а главным фасадом на Гоголевский бульвар) — у него снимались сцены фильма «Покровские ворота» — стоит на месте. Его не снесли, как следует из фильма, но сделали неузнаваемым. В 1990-х годах дом был реконструирован — добавился дополнительный этаж, мансарда, балкон, подземная парковка[5]. В фильме сносили дом, который находился на углу Краснопролетарской улицы и Оружейного переулка.

По сюжету, главные герои посещают каток на Чистых прудах, в фильме же съёмки проходили на Патриарших прудах.

Прокат

Перед выходом фильма в кинопрокат у Козакова также появилась большая проблема: почти сразу же после окончания производства фильма актриса Елена Коренева, исполнившая роль Людочки, вышла замуж за американца и 15 сентября 1982 года эмигрировала за рубеж. По тем временам этот факт бросал тень на всю съёмочную группу. Выход фильма оказался под вопросом. Как раз в это время вышло постановление ЦК КПСС о кинематографе, содержавшее требование выпускать больше кинокомедий. Это и спасло фильм от того, чтобы его «положили на полку». Однако после успешной премьеры в Московском и Ленинградском домах кино и показа по ЦТ 11 февраля 1983 года[3] картину «положили на полку» по личному распоряжению директора Гостелерадио Лапина и выпустили на экраны только при Горбачёве (февраль 1986 года), выкинув оттуда все сцены с выпивкой. «Нецензурированную» версию показали по телевизору только после распада СССР.[6]

Фильм показывается по телевидению в двух вариантах — полном и слегка сокращённом (в сокращённом на несколько минут варианте «подрезаны» некоторые сцены и диалоги). Для сравнения на DVD: полная версия издана «Крупным планом» в «синей» серии — «Отечественное кино ХХ века», реставрированные издания «Крупного плана» и «Твистера» содержат сокращённый вариант фильма.

Интересные факты

  • Фильм «Покровские ворота» мог вообще не появиться. Дело в том, что Козаков неоднократно отказывался от роли Дзержинского в фильме «Государственная граница» (куда его утверждали без кинопроб). Руководство Госкино поставило Козакова перед выбором: либо он соглашается на роль Дзержинского, либо ему не позволят снимать «Покровские ворота». Козаков согласился и получил за это три премии — Государственную и две премии КГБ![1]
  • За несколько лет до фильма Михаил Козаков поставил (в 1974) одноимённый спектакль в Театре на Малой Бронной[7].
  • В фильме в начале и в конце показывается, как на граммофон ставится пластинка в идущем на слом доме — в начале фильма звучит тема в исполнении джаз-бэнда «Мелодия» «Девушка спешит на свидание» — в конце фильма звучит песня Леонида и Эдит Утёсовых «Дорогие москвичи» в версии с окончанием «в терцию».
  • Тётушка Костика, Алиса Витальевна, смотрит по телевизору фильм «Убийство на улице Данте» (где «наши играют французскую жизнь»). В этом фильме сыграл свою первую роль в кино Михаил Козаков — режиссёр «Покровских ворот», также сыгравший в собственном фильме роль взрослого Костика.
  • Убедительно сыгравший «фронтовика» Савву Игнатьевича Виктор Борцов таковым на самом деле не являлся — год его рождения 1934. А вот его фронтовой друг по фильму Леонтий сыгран действительно участником войны Владимиром Пицеком.
  • Среди множества шуток, отпускаемых Костиком родственникам и знакомым (на горе Арарат обнаружены остатки Ноева ковчега, уезжаю искать могилу Тамерлана), есть и соответствующие действительности — Эмиль Золя действительно угорел (отравился угарным газом). А кое в чём Костик предугадал будущее — в 2000 году на дне озера Титикака был действительно обнаружен древний город.
  • Картина с обнажённой девушкой, которая видна в сцене, где Маргарита Павловна подслушивает разговор Льва Евгеньевича и Людочки и захлопывает крышку граммофона, висит и в картине «Опасный поворот» режиссёра Владимира Басова
  • Первое свидание Людочки и Хоботова. После прогулки по городу они садятся в трамвайный вагон КМ под номером 2170. Этот же трамвай под тем же номером присутствует в финальной сцене фильма «Законный брак» и в фильме «Место встречи изменить нельзя». Этот же трамвай мы видим и в начале фильма «В последнюю очередь», действие которого происходит весной 1945 года. Он же снимался в фильмах «Папа» и «Холодное лето 53-го».
  • В сцене игры Саввы Игнатьевича на аккордеоне крупным планом показана фронтовая фотография, на которой на его гимнастёрке видны помимо двух медалей ордена Славы и Красной звезды. В ЗАГС же Савва приходит с четырьмя медалями.
  • Актриса Нина Дорошина сыграла эпизодическую роль одной из слушательниц у Орловичей.
В начале второй серии в Цирк на Цветном бульваре зазывает клоунская группа: И. Сигаев, А. Тютюнькин, Е. Шмарловский, А. Коваленко, А. Шелковников.
Анахронизмы
  • Костик впервые видит Риту на задней площадке троллейбуса ЗИУ-5, производство которого началось в 1960 году, в то время как действие фильма разворачивается осенью 1956 — весной 1957 гг.
  • Перед концом фильма (где Савранский едет на мотоцикле) в кадре видно, как проезжает троллейбус ЗИУ-9, серийное производство которого началось лишь с 1972 года.
  • Номера на автомобилях-такси ГАЗ-М20 «Победа» — образца 1959 г.
  • За Велюровым приезжает автомобиль скорой помощи ЗИС-110 чёрного цвета с красными крестами на закрашенных боковых окнах, в то время как в реальности медицинская модификация ЗИС-110А окрашивалась только в белый цвет.
  • Первое свидание Людочки и Хоботова происходит в ноябре 1956 г. На деревьях — яркая зелёная листва, которой не бывает в ноябрьской Москве.
  • Финальная сцена фильма в больнице происходит в мае 1957 г., однако, если присмотреться, на дорожках парка лежат опавшие осенние листья.
  • Видеоряд во время исполнения песни Булата Окуджавы «Часовые любви» показывает играющих детей. У мальчика на шевроне курточки изображен Олимпийский Мишка — талисман Олимпиады-1980.
  • Мотоцикл у Савранского абсолютно не соответствует эпохе и несколько раз меняется в течение фильма. В самом первом кадре мотоцикл имеет красный бензобак, в следующем — чёрный. Савранский в финале делает прыжок на кроссовом мотоцикле, а не на мотоцикле ИЖ-Планета, который был в течение всего фильма[8].
  • Когда Хоботов и Людочка катались на мотоцикле, их обливал поливомоечный ЗИЛ-130, который появился в 1962 году.
  • Присутствует анахронизм: Савранский и Костик въезжают в арку, над которой висит не существующий в описываемое время знак «Остановка запрещена» образца 1973 г.[9]
  • Ещё один анахронизм заключается в том, что когда Костик и Рита гуляют по Яузе и собираются идти домой к Рите, на заднем плане по Андроникову виадуку проезжает электропоезд ЭР2, который появился в 1962 году, к тому же с головным вагоном образца 1974 года. Во время действия событий в фильме (1956—1957) были только электропоезда серии С. Там же, возле дома на Котельнической в кадре мелькает ЗИЛ-131, производство которого началось в 1966 году.
  • В конце фильма в сцене, когда сбежавшие из больницы Людочка и Хоботов на мотоцикле Савранского неожиданно попадают в Москву 1980-х, под коляской мотоцикла отчётливо видны 2 приделанных дополнительных маленьких колеса необходимых для следующей сцены, в которой Савранский рукой отталкивает коляску с сидящей в ней Людочкой, и коляска свободно катится на 3 колёсах (вместо положенного ей по конструкции одного) в сторону отставшего от мотоцикла Хоботова.
  • В сцене, когда Хоботов и Людочка попали в Москву 1980-х, Савранский разворачивает свой мотоцикл, и их пропускает милиционер, одетый в форму 1940-1960-х (белая гимнастёрка, тёмно-синие брюки-галифе заправлены в сапоги). Когда Савранский отталкивает «люльку», в кадре уже милиционер в тёмно-серой форме 1970-1980-х, в брюках поверх обуви. Это ещё один штрих, завершающий «перенос» героев.
  • Финальные титры фильма сопровождаются фотографиями актёров в детско-юношеском возрасте.
  • В фильме присутствуют афиши с рекламой художественного фильма «Карнавальная ночь».

См. также

Напишите отзыв о статье "Покровские ворота (фильм)"

Ссылки

  • [http://www.newsru.com/cinema/12apr2007/pokrovskie_vorota.html 25-летие картины]
  • [https://www.youtube.com/watch?v=_Xs9vAFSgUM Покровские ворота. Тайны нашего кино]. ТВ Центр (16 мая 2013 года). Проверено 8 февраля 2015.

Примечания

  1. 1 2 [http://1001material.ru/11750.html История создания фильма «Покровские ворота»]
  2. [http://fakty.ua/25521-akter-i-rezhisser-mihail-kozakov-quot-andrej-mironov-ochen-hotel-igrat-hobotova-v-quot-pokrovskih-vorotah-quot-no-ya-emu-skazal-quot-ty-slishkom-znamenit-dlya-zhitelya-kommunalnoj-kvartiry-quot Факты. Актер и режиссёр Михаил Козаков:]
  3. 1 2 [http://www.vokrug.tv/product/show/Pokrovskie_vorota/ Вокруг ТВ. Комедии. Покровские ворота]
  4. [http://www.vabank-chel.ru/index.php?p=24&art=1593 50 лет назад, 8 ноября 1960 года, родился актёр Олег Меньшиков]
  5. [http://culttourism.ru/moscow/object6137.html Дом Хоботова из «Покровских ворот»]
  6. [http://www.m24.ru/articles/69831 Ядерный взрыв и слово из трёх букв: что вырезала цензура из советских фильмов]
  7. [http://mbronnaya.theatre.ru/actors/strakhov/13967/ Пьесу легендарного драматурга покажут в московском театре]
  8. [http://www.imcdb.org/movie.php?id=83465 IMCDB]
  9. [http://kontroldor.crimea.com/istoria-dorojnih-znakov.php История дорожных знаков]

Отрывок, характеризующий Покровские ворота (фильм)

– Не бойся ничего, моя хорошая, просто подумай, что ты хотела бы сказать, и я постараюсь услышать тебя. Как тебя зовут, девочка?
– Дамиана... – тихо прошелестел ответ.
– Держись, Дамиана, – как можно ласковее улыбнулась я. – Держись, не ускользай, я постараюсь помочь тебе!
Но девушка лишь медленно качнула головой, а по её избитой щеке скатилась чистая одинокая слезинка...
– Благодарю вас... за добро. Но я не жилец уже... – прошелестел в ответ её тихий «мысленный» голос. – Помогите мне... Помогите мне «уйти». Пожалуйста... Я не могу больше терпеть... Они скоро вернутся... Прошу вас! Они осквернили меня... Пожалуйста, помогите мне «уйти»... Вы ведь знаете – как. Помогите... Я буду и «там» благодарить, и помнить вас...
Она схватила своими тонкими, изуродованными пыткой пальцами моё запястье, вцепившись в него мёртвой хваткой, будто точно знала – я и вправду могла ей помочь... могла подарить желанный покой...
Острая боль скрутила моё уставшее сердце... Эта милая, зверски замученная девочка, почти ребёнок, как милости, просила у меня смерти!!! Палачи не только изранили её хрупкое тело – они осквернили её чистую душу, вместе изнасиловав её!.. И теперь, Дамиана готова была «уйти». Она просила смерти, как избавления, даже на мгновение, не думая о спасении. Она была замученной и осквернённой, и не желала жить... У меня перед глазами возникла Анна... Боже, неужели и её ждал такой же страшный конец?!! Смогу ли я её спасти от этого кошмара?!
Дамиана умоляюще смотрела на меня своими чистыми серыми глазами, в которых отражалась нечеловечески глубокая, дикая по своей силе, боль... Она не могла более бороться. У неё не хватало на это сил. И чтобы не предавать себя, она предпочитала уйти...
Что же это были за «люди», творившие такую жестокость?!. Что за изверги топтали нашу чистую Землю, оскверняя её своей подлостью и «чёрной» душой?.. Я тихо плакала, гладя милое лицо этой мужественной, несчастной девчушки, так и не дожившей даже малой частью свою грустную, неудавшуюся жизнь... И мою душу сжигала ненависть! Ненависть к извергу, звавшему себя римским Папой... наместником Бога... и святейшим Отцом... наслаждавшимся своей прогнившей властью и богатством, в то время, как в его же жутком подвале из жизни уходила чудесная чистая душа. Уходила по собственному желанию... Так как не могла больше вынести запредельную боль, причиняемую ей по приказу того же «святого» Папы...
О, как же я ненавидела его!!!.. Всем сердцем, всей душой ненавидела! И знала, что отомщу ему, чего бы мне это ни стоило. За всех, кто так зверски погиб по его приказу... За отца... за Джироламо... за эту добрую, чистую девочку... и за всех остальных, у кого он играючи отнимал возможность прожить их дорогую и единственную в этом теле, земную жизнь.
– Я помогу тебе, девочка... Помогу тебе милая... – ласково баюкая её, тихо шептала я. – Успокойся, солнышко, там не будет больше боли. Мой отец ушёл туда... Я говорила с ним. Там только свет и покой... Расслабься, моя хорошая... Я исполню твоё желание. Сейчас ты будешь уходить – не бойся. Ты ничего не почувствуешь... Я помогу тебе, Дамиана. Я буду с тобой...
Из её изуродованного физического тела вышла удивительно красивая сущность. Она выглядела такой, какой Дамиана была, до того, как появилась в этом проклятом месте.
– Спасибо вам... – прошелестел её тихий голос. – Спасибо за добро... и за свободу. Я буду помнить вас.
Она начала плавно подниматься по светящемуся каналу.
– Прощай Дамиана... Пусть твоя новая жизнь будет счастливой и светлой! Ты ещё найдёшь своё счастье, девочка... И найдёшь хороших людей. Прощай...
Её сердце тихо остановилось... А исстрадавшаяся душа свободно улетала туда, где никто уже не мог причинять ей боли. Милая, добрая девочка ушла, так и не узнав, какой чудесной и радостной могла быть её оборванная, непрожитая жизнь... скольких хороших людей мог осчастливить её Дар... какой высокой и светлой могла быть её непознанная любовь... и как звонко и счастливо могли звучать голоса её не родившихся в этой жизни детей...
Успокоившееся в смерти лицо Дамианы разгладилось, и она казалась просто спящей, такой чистой и красивой была теперь... Горько рыдая, я опустилась на грубое сидение рядом с её опустевшим телом... Сердце стыло от горечи и обиды за её невинную, оборванную жизнь... А где-то очень глубоко в душе поднималась лютая ненависть, грозясь вырваться наружу, и смести с лица Земли весь этот преступный, ужасающий мир...
Наконец, как-то собравшись, я ещё раз взглянула на храбрую девочку-ребёнка, мысленно желая ей покоя и счастья в её новом мире, и тихо вышла за дверь...
Увиденный ужас парализовал сознание, лишая желания исследовать папский подвал дальше... грозясь обрушить на меня чьё-то очередное страдание, которое могло оказаться ещё страшней. Собираясь уже уйти наверх, я вдруг неожиданно почувствовала слабый, но очень упорный зов. Удивлённо прислушиваясь, я, наконец, поняла, что меня зовут отсюда же, из этого же подвала. И тут же, забыв все прежние страхи, решила проверить.
Зов повторялся, пока я не подошла прямо к двери, из которой он шёл...
Келья была пустой и влажной, без какого-либо освещения. А в самом её углу, на соломе сидел человек. Подойдя к нему ближе, я неожиданно вскрикнула – это был мой старый знакомый, кардинал Мороне... Его гордое лицо, на сей раз, краснело ссадинами, и, было видно, что кардинал страдал.
– О, я очень рада, что вы живы!.. Здравствуйте монсеньёр! Вы ли пытались звать меня?
Он чуть приподнялся, поморщившись от боли, и очень серьёзно произнёс:
– Да мадонна. Я давно зову вас, но вы почему-то не слышали. Хотя находились совсем рядом.
– Я помогала хорошей девочке проститься с нашим жестоким миром... – печально ответила я. – Зачем я нужна вам, ваше преосвященство? Могу ли я помочь вам?..
– Речь не обо мне, мадонна. Скажите, вашу дочь зовут Анна, не так ли?
Стены комнаты закачались... Анна!!! Господи, только не Анна!.. Я схватилась за какой-то выступающий угол, чтобы не упасть.
– Говорите, монсеньёр... Вы правы, мою дочь зовут Анна.
Мой мир рушился, даже ещё не узнав причины случившегося... Достаточно было уже того, что Караффа упоминал о моей бедной девочке. Ожидать от этого чего-то доброго не было ни какой надежды.
– Когда прошлой ночью Папа «занимался» мною в этом же подвале, человек сообщил ему, что ваша дочь покинула монастырь... И Караффа почему-то был этим очень доволен. Вот поэтому-то я и решил как-то вам сообщить эту новость. Ведь его радость, как я понял, приносит всем только несчастья? Я не ошибся, мадонна?..
– Нет... Вы правы, ваше преосвященство. Сказал ли он что-либо ещё? Даже какую-то мелочь, которая могла бы помочь мне?
В надежде получить хотя бы малейшее «дополнение», спросила я. Но Мороне лишь отрицательно покачал головой...
– Сожалею, мадонна. Он лишь сказал, что вы сильно ошибались, и что любовь никому ещё не приносила добра. Если это о чём-то вам говорит, Изидора.
Я лишь кивнула, стараясь собрать свои разлетающиеся в панике мысли. И пытаясь не показать Мороне, насколько потрясла меня сказанная им новость, как можно спокойнее произнесла:
– Разрешите ли подлечить вас, монсеньёр? Мне кажется, вам опять не помешает моя «ведьмина» помощь. И благодарю вас за весть... Даже за плохую. Всегда ведь лучше заранее знать планы врага, даже самые худшие, не так ли?..
Мороне внимательно всматривался мне в глаза, мучительно стараясь найти в них ответ на какой-то важный для него вопрос. Но моя душа закрылась от мира, чтобы не заболеть... чтобы выстоять предстоящее испытание... И кардинала встречал теперь лишь заученный «светский» взгляд, не позволявший проникнуть в мою застывшую в ужасе душу...
– Неужели вы боитесь, мадонна? – тихо спросил Мороне. – Вы ведь тысячу раз сильнее его! Почему вы его боитесь?!..
– Он имеет что-то, с чем я пока не в силах бороться... И пока не в силах его убить. О, поверьте мне, ваше преосвященство, если б я только нашла ключ к этой ядовитой гадюке!.. – и, опомнившись, тут же опять предложила: – Позвольте мне всё же заняться вами? Я облегчу вашу боль.
Но кардинал, с улыбкой, отказался.
– Завтра я уже буду в другом, более спокойном месте. И надеюсь, Караффа обо мне на время забудет. Ну, а как же вы, мадонна? Что же станет с вами? Я не могу помочь вам из заключения, но мои друзья достаточно влиятельны. Могу ли я быть полезным вам?
– Благодарю вас, монсеньёр, за вашу заботу. Но я не питаю напрасных надежд, надеясь отсюда выйти... Он никогда не отпустит меня... Ни мою бедную дочь. Я живу, чтобы его уничтожить. Ему не должно быть места среди людей.
– Жаль, что я не узнал вас раньше, Изидора. Возможно, мы бы стали добрыми друзьями. А теперь прощайте. Вам нельзя здесь оставаться. Папа обязательно явится пожелать мне «удачи». Вам ни к чему с ним здесь встречаться. Сберегите вашу дочь, мадонна... И не сдавайтесь Караффе. Бог да пребудет с вами!
– О каком Боге вы говорите, монсеньёр? – грустно спросила я.
– Наверняка, уж не о том, которому молится Караффа!.. – улыбнулся на прощание Мороне.
Я ещё мгновение постояла, стараясь запомнить в своей душе образ этого чудесного человека, и махнув на прощание рукой, вышла в коридор.
Небо развёрзлось шквалом тревоги, паники и страха!.. Где находилась сейчас моя храбрая, одинокая девочка?! Что побудило её покинуть Мэтэору?.. На мои настойчивые призывы Анна почему-то не отвечала, хотя я знала, что она меня слышит. Это вселяло ещё большую тревогу, и я лишь из последних сил держалась, чтобы не поддаваться сжигавшей душу панике, так как знала – Караффа непременно воспользуется любой моей слабостью. И тогда мне придётся проиграть, ещё даже не начав сопротивляться...
Уединившись в «своих» покоях, я «зализывала» старые раны, даже не надеясь, что они когда-либо заживут, а просто стараясь быть как можно сильней и спокойнее на случай любой возможности начать войну с Караффой... На чудо надеяться смысла не было, так как я прекрасно знала – в нашем случае чудес не предвиделось... Всё, что произойдёт, я должна буду сделать только сама.
Бездействие убивало, заставляя чувствовать себя всеми забытой, беспомощной и ненужной... И хотя я прекрасно знала, что не права, червь «чёрного сомнения» удачно грыз воспалённый мозг, оставляя там яркий след неуверенности и сожалений...
Я не жалела, что нахожусь у Караффы сама... Но панически боялась за Анну. А также, всё ещё не могла простить себе гибель отца и Джироламо, моих любимых и самых лучших для меня на свете людей... Смогу ли я отомстить за них когда-либо?.. Не правы ли все, говоря, что Караффу не победить? Что я не уничтожу его, а всего лишь глупо погибну сама?.. Неужели прав был Север, приглашая уйти в Мэтэору? И неужели надежда уничтожить Папу всё это время жила только во мне одной?!..
И ещё... Я чувствовала, что очень устала... Нечеловечески, страшно устала... Иногда даже казалось – а не лучше ли было и правда уйти в Мэтэору?.. Ведь кто-то же туда уходил?.. И почему-то их не тревожило, что вокруг умирали люди. Для них было важно УЗНАТЬ, получить сокровенное ЗНАНИЕ, так как они считали себя исключительно одарёнными... Но, с другой стороны, если они по-настоящему были такими уж «исключительными», то как же в таком случае они забыли самую простую, но по-моему очень важную нашу заповедь – не уходи на покой, пока в твоей помощи нуждаются остальные... Как же они могли так просто закрыться, даже не оглядевшись вокруг, не попытавшись помочь другим?.. Как успокоили свои души?..
Конечно же, мои «возмущённые» мысли никак не касались детей, находящихся в Мэтэоре... Эта война была не их войной, она касалась только лишь взрослых... А малышам ещё предстояло долго и упорно идти по пути познания, чтобы после уметь защищать свой дом, своих родных и всех хороших людей, живущих на нашей странной, непостижимой Земле.
Нет, я думала именно о взрослых... О тех, кто считал себя слишком «особенным», чтобы рисковать своей «драгоценной» жизнью. О тех, кто предпочитал отсиживаться в Мэтэоре, внутри её толстых стен, пока Земля истекала кровью и такие же одарённые, как они, толпами шли на смерть...
Я всегда любила свободу и ценила право свободного выбора каждого отдельного человека. Но бывали в жизни моменты, когда наша личная свобода не стоила миллионов жизней других хороших людей... Во всяком случае, именно так я для себя решила... И не собиралась ничего менять. Да, были минуты слабости, когда казалось, что жертва, на которую шла, будет совершенно бессмысленна и напрасна. Что она ничего не изменит в этом жестоком мире... Но потом снова возвращалось желание бороться... Тогда всё становилось на свои места, и я всем своим существом готова была возвращаться на «поле боя», несмотря даже на то, насколько неравной была война...
Долгие, тяжёлые дни ползли вереницей «неизвестного», а меня всё также никто не беспокоил. Ничего не менялось, ничего не происходило. Анна молчала, не отвечая на мои позывы. И я понятия не имела, где она находилась, или где я могла её искать...
И вот однажды, смертельно устав от пустого, нескончаемого ожидания, я решила наконец-то осуществить свою давнюю, печальную мечту – зная, что наверняка никогда уже не удастся по-другому увидеть мою любимую Венецию, я решилась пойти туда «дуновением», чтобы проститься...
На дворе был май, и Венеция наряжалась, как юная невеста, встречая свой самый красивый праздник – праздник Любви...
Любовь витала повсюду – ею был пропитан сам воздух!.. Ею дышали мосты и каналы, она проникала в каждый уголок нарядного города... в каждую фибру каждой одинокой, в нём живущей души... На один этот день Венеция превращалась в волшебный цветок любви – жгучий, пьянящий и прекрасный! Улицы города буквально «тонули» в несметном количестве алых роз, пышными «хвостами» свисавших до самой воды, нежно лаская её хрупкими алыми лепестками... Вся Венеция благоухала, источая запахи счастья и лета. И на один этот день даже самые хмурые обитатели города покидали свои дома, и во всю улыбаясь, ожидали, что может быть в этот прекрасный день даже им, грустным и одиноким, улыбнётся капризница Любовь...
Праздник начинался с самого раннего утра, когда первые солнечные лучи ещё только-только начинали золотить городские каналы, осыпая их горячими поцелуями, от которых те, стеснительно вспыхивая, заливались красными стыдливыми бликами... Тут же, не давая даже хорошенько проснуться, под окнами городских красавиц уже нежно звучали первые любовные романсы... А пышно разодетые гондольеры, украсив свои начищенные гондолы в праздничный алый цвет, терпеливо ждали у пристани, каждый, надеясь усадить к себе самую яркую красавицу этого чудесного, волшебного дня.
Во время этого праздника ни для кого не было запретов – молодые и старые высыпали на улицы, вкушая предстоящее веселье, и старались заранее занять лучшие места на мостах, чтобы поближе увидеть проплывающие гондолы, везущие прекрасных, как сама весна, знаменитых Венецианских куртизанок. Этих единственных в своём роде женщин, умом и красотой которых, восхищались поэты, и которых художники воплощали на веки в свои великолепных холстах.

Я всегда считала, что любовь может быть только чистой, и никогда не понимала и не соглашалась с изменой. Но куртизанки Венеции были не просто женщинами, у которых покупалась любовь. Не считая того, что они всегда были необыкновенно красивы, они все были также великолепно образованы, несравнимо лучше, чем любая невеста из богатой и знатной Венецианской семьи... В отличие от очень образованных знатных флорентиек, женщинам Венеции в мои времена не разрешалось входить даже в публичные библиотеки и быть «начитанными», так как жёны знатных венецианцев считались всего лишь красивой вещью, любящим мужем закрытой дома «во благо» его семьи... И чем выше был статус дамы, тем меньше ей разрешалось знать. Куртизанки же – наоборот, обычно знали несколько языков, играли на музыкальных инструментах, читали (а иногда и писали!) стихи, прекрасно знали философов, разбирались в политике, великолепно пели и танцевали... Короче – знали всё то, что любая знатная женщина (по моему понятию) обязана была знать. И я всегда честно считала, что – умей жёны вельмож хотя бы малейшую толику того, что знали куртизанки, в нашем чудесном городе навсегда воцарились бы верность и любовь...
Я не одобряла измену, но также, никак не могла уважать и женщин, которые не знали (да и не желали знать!) дальше того, что находилось за стенами их родной Венеции. Наверняка, это говорила во мне моя флорентийская кровь, но я абсолютно не выносила невежество! И люди, которые имели неограниченные возможности, чтобы ЗНАТЬ, но не хотели, у меня вызывали только лишь неприязнь.
Но вернёмся в мою любимую Венецию, которая, как мне было известно, должна была в этот вечер готовиться к своему обычному ежегодному празднеству...
Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.
Вечер был очень приятным и тихим. Ласковые волны, что-то тихо нашёптывая, лениво плескались о каменные порталы... И плавно раскачивая нарядные гондолы, убегали обратно в море, унося с собою осыпавшиеся лепестки роз, которые, уплывая дальше, становились похожими на алые капли крови, кем-то щедро разбрызганные по зеркальной воде.
Неожиданно, из моих печально-счастливых грёз меня вырвал очень знакомый голос:
– Не может такого быть!!! Изидора?! Неужели это и правда ты?!..
Наш добрый старый друг, Франческо Ринальди, стоял, остолбенело меня разглядывая, будто прямо перед ним неожиданно появился знакомый призрак... Видимо никак не решаясь поверить, что это по-настоящему была я.
– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...