Польша

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Республика Польша
польск. Rzeczpospolita Polska
135px Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Флаг Герб
Гимн: «Мазурка Домбровского»noicon
300x300px
Расположение Польши (тёмно-зелёный):
— в Европе (светло-зелёный и тёмно-серый)
— в Европейском союзе (светло-зелёный)
Дата независимости 11 ноября 1918 года[1]
Официальный язык польский[2]
Столица Варшава
Крупнейшие города Варшава, Краков, Лодзь, Вроцлав, Познань, Гданьск
Форма правления парламентская республика
Президент
Премьер-министр
Маршал сейма
Маршал сената
Анджей Дуда
Беата Шидло
Марек Кухциньский
Станислав Карчевский
Территория
• Всего
• % водной поверхн.
69-я в мире
312 679 км²
3,07
Население
• Оценка (2016)
• Перепись (2014)
Плотность

38 627 070[3][4] чел. (33-е)
38 483 957[5] чел.
123.5 чел./км²
ВВП (ППС)
  • Итого (2015)
  • На душу населения

1004 млрд.[6] долл. (23-й)
26 402[6] долл. (46-й)
ВВП (номинал)
  • Итого (2014)
  • На душу населения

546.235 млрд.[6] долл. (23-й)
14,441.495[6] долл.
ИЧР (2014) 0,843[7] (очень высокий) (39-е место)
Названия жителей поляк, полька[8], поляки
Валюта польский злотый (PLN)
Интернет-домен .pl[9]
Код ISO {{#property:p297}}
Код МОК {{#property:p984}}
Телефонный код +48
Часовые пояса CET (UTC+1, летом UTC+2)
Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0&params=52_13_0_N_21_2_0_E_type:country_scale:4000000 52°13′00″ с. ш. 21°02′00″ в. д. / 52.21667° с. ш. 21.03333° в. д. / 52.21667; 21.03333[//maps.google.com/maps?ll=52.21667,21.03333&q=52.21667,21.03333&spn=4,4&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=52.21667&mlon=21.03333&zoom=9 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=21.03333,52.21667&pt=21.03333,52.21667&spn=4,4&l=sat,skl (Я)]

По́льша (польск. Polska), официальное название — Респу́блика По́льша (польск. Rzeczpospolita Polska) — государство в Восточной (Центральной) Европе. Население, по итогам 2015 года, составляет 38 623 221 человек[10], территория — 312 679 км². Занимает тридцать шестое место в мире по численности населения10px и шестьдесят девятое по территории.10px

Столица — Варшава. Государственный язык — польский.

Унитарное государство, парламентская республика. Президент — Анджей Дуда. Премьер-министр — Беата Шидло.10px Подразделяется на 16 воеводств.10px

Расположена в центре Европы. Омывается на севере Балтийским морем. Имеет сухопутную границу с Россией (Калининградской областью), Литвой, Белоруссией, Украиной, Словакией, Чехией и Германией.10px

Бо́льшая часть верующих (около 87 % населения) исповедует католицизм10px, что делает Польшу страной с самым большим католическим населением в Центральной Европе.10px

Индустриальная страна с развивающейся экономикой. Объём ВВП по паритету покупательной способности (ППС) на душу населения — 22 162 доллара в год (2012). В 2012 году ВВП Польши по ППС составил 854,2 млрд долл.[6] Денежная единица — польский злотый (усреднённый курс за 2016 год — 3,8 злотых за 1 доллар США).10px







Содержание

Общие сведения

Польша занимает территорию 312 679 км², по этому показателю страна находится на 69-м месте в мире и десятом месте в Европе. Численность населения — 38 млн человек (33-я в мире). Страна разделена на 16 воеводств, которые в свою очередь делятся на повяты (уезды) и гмины (волости).

Датой создания первого польского государства считается 966 год, когда Мешко I принял христианство. Польша стала королевством в 1025 году, а в 1569 году объединилась с Великим княжеством Литовским (I Речь Посполитая). В 1795 году в результате трёх разделов, когда территория была разделена между Пруссией, Австрией и Россией, Польское государство перестало существовать. Во время наполеоновских войн в период 1807—1813 гг. существовало Герцогство Варшавское, бо́льшая часть которого в 1815 году вошла в состав России в качестве так называемого Царства Польского. Польша вновь обрела независимость в 1918 году после Первой мировой войны (II Речь Посполитая), но в 1939 году была разделена между Германией и СССР. После войны Польша в новых границах (без Западной Белоруссии и Западной Украины, но с значительными территориальными приобретениями за счёт Германии) стала «страной народной демократии», зависимой от СССР (Польская Народная Республика). В 1989 году произошли изменения в политической системе, переход к рыночной экономике (III Речь Посполитая).

С 12 марта 1999 года является членом НАТО, с 1 мая 2004 года — член Европейского союза. 21 декабря 2007 года вошла в Шенгенскую зону.

Название

После введения официального названия — «Rzeczpospolita Polska» его некоторое время переводили на русский язык, как Польская Республика, потому что слово Polska одновременно значит и «Польша» и Польская. Затем последовало разъяснение МИД Польши о том, что адекватным переводом является «Республика Польша». В официальном названии страны используется не современное польское слово «republika» (республика), а устаревшее — «rzeczpospolita», которое является дословным переводом на польский язык латинского термина «rēs рūblica» (общественное дело). Русское название «Польша» восходит к местному падежу единственного числа w Polszcze (совр. польск. w Polsce) от польск. Polska — субстантивированное прилагательное «польская» от ziemia polska — «земля польская», то есть «земля полян» (название племени, в свою очередь, происходит от слова «поле»)[11][12].

География

Файл:Polska-mapa satelitarna1.JPG
Территория Польши. Снимок со спутника

Общая площадь Польши — 312 658 (312 683) км² (по площади занимает 69-е место в мире, и 9-е в Европе). Суша — 304 459 км², вода — 8220 км². Около 2/3 территории на севере и в центре страны занимает Польская низменность. На севере — Балтийская гряда, на юге и юго-востоке — Малопольская и Люблинская возвышенности, вдоль южной границы — Карпаты (высшая точка 2499 м, гора Рысы в Татрах) и Судеты. Крупные реки — Висла, Одра; густая речная сеть. Озёра преимущественно на севере. Под лесом 28 % территории.

Границы

На севере омывается Балтийским морем; граничит:

Общая протяжённость границ — 3582 км, из них — 3054 (2888) км сухопутных и 528 (491) морских.

Климат

Климат умеренный, переходный от морского к континентальному с мягкими (холодными в горах) зимами и тёплым (в горах — прохладным) летом. Континентальность климата ниже, чем в Белоруссии и на Украине, что выражается прежде всего в более мягких зимах. Средние температуры января от −1 до −5 °C (в горах до −8 °C), июля 17—19 °C (в горах до 10°); осадков 500—800 мм на равнинах; в горах местами свыше 1000 мм в год.

История

Предыстория

В I тыс. до нашей эры территорию Польши заселили славяно-балтийские племена. В начале нашей эры на территории Польши известен факт проживания германских племён скиров и лугиев. Затем их сменили готы вельбарской культуры В сер. I тыс. юг Польши контролировали аланы и тюркские племенные объединения. С крымскими готами бездоказательно связывают балтийскую вельбарскую культуру. В конце I тысячелетия на территории Польши известны такие племена, как западные поляне (от них название страны), лендзяне (от них название поляков у соседей-славян: «ляхи»), куявяне, поморяне, мазовшане, висляне, слензянеСилезии) и т. д. Постепенно на основе крупных племенных княжеств возникают протогосударственные объединения; из этих княжеств основными было княжество вислян в нынешней Малой Польше (район Кракова) и полян в Великой Польше (район Познани).

Гнезненская Польша (877—1320)

Файл:Polska-992-1025-ru.png
Польша 992—1025

В 877 году после завоевания Малой Польши Великой Моравией центром формирования польского государства осталась Великая Польша, столицей которой был город Гнезно. Первым известным правителем Польши был великопольский князь Мешко I из рода Пястов (960—992); в 966 году он принимает христианство по западному обряду. При его сыне — Болеславе Храбром — Польское княжество достигло вершины могущества. В 999 году Болеслав отнимает у Чехии будущую Малую Польшу с Краковом; он был чешским князем с 1003 по 1004 год, после длительной войны со Священной Римской империей присоединил Лужицы и Мильско. Болеслав породнился с киевским князем Святополком Окаянным и, поддерживая его против брата Ярослава Мудрого, в 1018 году занял Киев; в 1025 году он принимает титул короля. Его сын Мешко II Вялый, вынужденный воевать одновременно с Германией, Чехией и Русью, потерял почти все завоевания своего отца, включая и королевский титул, от которого он отказался в 1033 году. После его смерти начался период хаоса и анархии, и его сын Казимир I Восстановитель, изгнанный из Польши мятежниками, с трудом и потерями восстановил свою власть. Зато сын последнего Болеслав II Смелый (1058—1079) полностью возродил былое могущество Польши и вновь (1076) принял королевский титул; в 1068 году он, поддерживая своего родственника Изяслава Ярославича, также овладел Киевом. Он был свергнут в результате заговора; но при Болеславе III Кривоустом (1102—1138) Древнепольское государство достигло последнего расцвета. Болеслав в 1109 году отразил нашествие немецкого императора, в 1122 году присоединил к Польше практически всё Поморье. Однако после его смерти, как в те же годы на Руси — после смерти Владимира Мономаха, в Польше началась феодальная раздробленность. Согласно «Статуту Болеслава Кривоустого» (1138), Польша была разделена между четырьмя сыновьями с титулом великого князя и великокняжеским уделом (часть Великой Польши с Гнезном и Малая Польша с Краковом) за старшим. Образовался ряд княжеств: Куявия, Мазовия, Силезия, Поморье, Сандомир и т. д.

Как раз в это время начался немецкий «Натиск на восток». В 1181 году князь Западного Поморья признал себя вассалом германского императора; в 1226 году мазовецкий князь Конрад призвал Тевтонский орден для борьбы с пруссами. В 1241 году в Польшу вторглись татаро-монголы и разбивают поляков и немцев под Лигницей, однако затем уходят в Венгрию. В конце XIII века вновь начали проявляться центростремительные тенденции. Великопольский князь Пржемысл II (1290—1296) в 1295 году принял титул короля. Пржемысл был вскоре убит людьми курфюрста Бранденбургского и великопольскими магнатами.

Файл:Polska 1333 - 1370.png
Королевство Польша в 1333—1370

Краковская Польша (1320—1569)

Файл:Autor nieznany (malarz z kręgu Lukasa Cranacha Starszego), Bitwa pod Orszą.jpg
Битва польско-литовского войска с московским в 1514

В 1320 году Куявский князь Владислав Локетек (1305—1333), присоединив к своим владениям Великую Польшу, короновался в Кракове польским королём. Отныне Краков становится новой столицей Польши. При его преемнике Казимире III Великом (1333—1370) Польша пережила расцвет. В 1349 году к Польше была присоединена Галиция. В 1370 году королём Польши стал племянник Казимира — король Венгрии Людовик (Лайош) I, из Анжуйской династии (1370—1382) — первый король-иноземец на польском престоле. Не имея прочной опоры в стране, он издал в 1374 году Кошицкий привилей, согласно которому магнаты и шляхта были освобождены от всех повинностей, кроме военной службы и незначительного налога в 2 гроша с лана земли.

В 1384 году королевой Польши (по польскому закону — королём) стала Ядвига. Магнаты начали подыскивать Ядвиге мужа, который мог бы быть полноценным польским монархом, и нашли такового в лице великого князя Литовского Ягайло (в польском произношении Ягелло). В 1385 году в Креве была заключена польско-литовская уния, согласно которой Ягайло крестился по католическому обряду, ввёл католичество в качестве государственной религии в Литве, женился на Ядвиге и вступил на польский престол под именем Владислава II. Таким образом, на Востоке Европы возникло польско-литовское государство. При Ягайле началось ущемление православного населения захваченных поляками русских земель. Ягайло передал католикам православный собор в Перемышле, построенный ещё при русском князе Володаре Ростиславовиче, положив начало окатоличиванию и полонизации этого города. У православного митрополита Галицкого отобрали в пользу католического архиепископа все его земельные владения[13].

В 1410 году состоялась Битва при Грюнвальде — разгром Тевтонского ордена.

Сын Ягайло Владислав III (царств. 1434—1444) стал одновременно королём Венгрии и Польши, но погиб в битве с турками под Варной. После этого польско-венгерская уния прекратилась, но зато восстановилась (прекратившаяся было) польско-литовская уния, благодаря избранию на польский престол брата Владислава — литовского князя Казимира Ягеллончика (Казимир IV, 1447—1492).

В 1454 году по Нешавским статутам Польша превратилась в республику, где высшая власть принадлежала сейму.

Возобновились войны с Тевтонским орденом. В 1466 году по Второму Торуньскому миру Польша присоединила Померанию с Гданьском и обрела выход к Балтийскому морю. Сын короля Владислав в 1471 году стал королём Чехии, а с 1490 года — и королём Венгрии.

В 1505 году был принят закон Nihil novi, ограничивающий власть короля в пользу шляхты. С этого времени общеупотребительным по отношению к польской системе государственного устройства стал термин Речь Посполитая.

После Мохачской битвы с турками, когда погиб чешско-венгерский король Людовик (Лайош) Ягеллон, в 1526 году резко изменилась геополитическая ситуация: от преобладания династии Ягеллонов не осталось и следа, территории к югу от Польши были разделены между Турцией и Австрией. В царствование последнего Ягеллона, Сигизмунда II Августа, польско-литовскому союзу вновь пришлось столкнуться с усилением московского государства, где воцарился Иван IV Грозный. С 1562 года Россия и польско-литовский союз оказались втянутыми в ожесточённую, длительную и разорительную для обеих сторон Ливонскую войну.

Речь Посполитая (1569—1795)

Сигизмунд Август был бездетным, и по мере его старения вставал вопрос о дальнейшей судьбе польско-литовского государства, державшегося лишь единством династии. Необходимость построить его на новых принципах привела к заключению Люблинской унии (1569), согласно которой Польша образовала с Великим княжеством Литовским объединённое конфедеративное государство, возглавляемое сеймом и выбираемым им королём. Государство вошло в историю как «Речь Посполитая» (польск. Rzeczpospolita, калька с лат. res publicaреспублика»), «общее дело»; в отношении польского государства впервые использовано в XIII веке Викентием Кадлубеком).

После смерти Сигизмунда началась, в соответствии с новой конституцией, эпоха выборных королей. На престоле появился и вскоре бежал обратно во Францию француз Генрих Валуа (1572—1574), в то время как Иван Грозный вновь перешёл в наступление в Ливонии. Избрание в 1576 году трансильванского князя Стефана Батория повернуло ситуацию в пользу Речи Посполитой: он вернул потерянный Полоцк (1579), затем, в свою очередь, сам вторгся в Россию и осадил Псков. Мир в Яме-Запольском (1582) восстановил старую границу.

После смерти Батория в 1586 году поляки избрали шведского короля Сигизмунда III Ваза; впрочем, он вскоре лишился шведского престола из-за своего католического фанатизма. С его правлением связаны три важных события: перенос в 1596 году столицы из Кракова в Варшаву (коронации по-прежнему проводились в Кракове); Брестская уния православной и католической церквей (1596), покончившая с традиционной польской веротерпимостью и создавшая предпосылки к восстанию Хмельницкого и интервенции Польши в Россию в эпоху Смутного времени.

Польская интервенция в Россию в Смутное время

Файл:Lissner.jpg
Сдача поляками Кремля ополчению, возглавляемому Дмитрием Пожарским

Польские магнаты Мнишеки поддержали самозванца Лжедмитрия и снарядили ему войско, состоящее из запорожских казаков и польских добровольцев. В 1604 году войско самозванца вторглось в Россию, города и высланные ему навстречу армии присягали новому царю. В 1605 году самозванец вступил в Москву и короновался, однако вскоре был убит.

Самозванец обещал польскому королю Сигизмунду III в уплату за помощь вернуть Смоленск. Под предлогом этих обещаний, Сигизмунд в 1610 году начинает осаду Смоленска. Войско, посланное на выручку новым царём Василием Шуйским, было разбито гетманом Жолкевским в битве при Клушине, после чего поляки подступили к Москве, тогда как войска нового самозванца Лжедмитрия II осаждали её с другой стороны. Шуйский был свергнут и впоследствии выдан Жолкевскому. Московские бояре присягнули малолетнему сыну Сигизмунда Владиславу, а затем впустили в Москву польский гарнизон. Сигизмунд не захотел отпустить сына в Москву и крестить его в православие (как предполагалось по условиям договора), а пытался править Москвой самолично через Александра Гонсевского, возглавившего польский гарнизон в Москве после отъезда Жолкевского. Результатом стало объединение бывших «тушинских воров» — казаков с дворянами Шуйского против поляков (начало 1611 года) и их совместный поход на Москву, поддержанный восстанием в самой Москве, которое поляки смогли подавить только поджогом города. Осада Москвы первым ополчением оказалась неудачной из-за противоречий в его рядах. Поход второго ополчения во главе с Кузьмой Мининым и Дмитрием Пожарским поставил поляков в критическое положение. Сигизмунд же, взявший Смоленск, распустил свою армию, не в силах содержать её. 1 ноября 1612 года (по новому стилю) ополчение взяло Китай-город, поляки укрылись в Кремле. 5 ноября поляки подписали капитуляцию, выпустив из Кремля московских бояр и других знатных лиц, а на следующий день сдались.

В 1617 году Владислав, продолжавший носить титул Великого князя Московского, вторгся в Россию, пытаясь овладеть «законным» престолом, дошёл до Москвы, но взять её не смог. По Деулинскому перемирию Речь Посполитая получила Смоленск и Северскую землю. Владислав сохранил за собой титул Великого князя Московского. По истечении срока перемирия Россия безуспешно попыталась вернуть Смоленск, но после поражения под его стенами в 1633 году по Поляновскому миру признавала Смоленск за Польшей, а Владислав отказался от московского титула.

Initium calamitatis regni (начало бедствий государства)

Файл:Polish-Lithuanian-Commonwealth-1635-ru.png
Речь Посполитая в 1635

Владислав IV как король смог избежать участия Речи Посполитой в Тридцатилетней войне, придерживался религиозной терпимости и провёл военную реформу. Безуспешно стремился укрепить королевскую власть, выступая против магнатов. Царствование Владислава IV оказалось последней стабильной эпохой в истории королевской Польши.

Одновременно, в XVI веке прошла стремительная полонизация, а за ней и переход в католицизм западнорусской шляхты, долгое время переход носил стихийный и добровольный характер, вызванный статусным превосходством. К концу XVI века украинско-белорусское православное крестьянство оказалось под властью католического полонизированного дворянства. Эта ситуация, наряду с усилением контрреформации и влияния иезуитов, породила стремление перевести в католицизм и «холопов». Итогом притеснения православных становится рост напряжённости и в конце концов катастрофическое для Речи Посполитой восстание Богдана Хмельницкого, начавшееся в 1648 году. В 1654 году в Польшу вторглись русские войска; в следующем году — шведы, которые и заняли Варшаву, король Ян II Казимир бежал в Силезию — началась анархия, получившая в Польше название «Потоп». В 1657 году Польша отказалась от суверенных прав на Восточную Пруссию. Шведы так и не смогли удержаться в Польше из-за разгоревшейся партизанской войны. С другой стороны, часть казачьих старшин, напуганные влиянием московских воевод, отшатнулись от Москвы и попыталась вновь наладить отношения с Речью Посполитой, благодаря чему поляки вернули Белоруссию и Правобережную Украину. Согласно Андрусовскому перемирию (1667 год), Польша потеряла Киев и все районы восточнее Днепра.

Упадок

Короткое правление молодого Вишневецкого оказалось не очень удачным; Польша проиграла войну против Османской империи, которая заняла Подолию и принудила к капитуляции Каменецкой крепости. Ян III Собеский провёл радикальную реформу в вооружении и организации армии. Под его командованием коалиция христианских держав нанесла сокрушительное поражение туркам в битве под Веной 12 сентября 1683 года и остановила продвижение Османской империи в Европу.

Правление Яна Собеского было последним блестящим эпизодом в истории Речи Посполитой, затем начинается уже неуклонный упадок. В 1697 году королём Польши был избран саксонский курфюрст Август II Сильный, открывший эпоху саксонских королей. Его планы возвращения Ливонии окончились Северной войной, в ходе которой Карл XII Шведский вторгся в Польшу, разгромил Августа II, занял Варшаву и утвердил на польском престоле свою креатуру Станислава Лещинского. В 1709 году Петр I изгнал из Польши шведов и их ставленника и восстановил на престоле Августа Сильного. Страна, лишённая внутренних ресурсов, не имевшая ни налоговой службы, ни таможни, ни регулярной армии, ни сколько-нибудь дееспособного центрального правительства — отныне была обречена служить игрушкой для сильных соседей. После смерти Августа Сильного в 1733 году разгорелась «война за польское наследство», в ходе которой саксонцы и русские изгнали из страны Станислава Лещинского, поддержанного французами, и посадили на польский престол нового саксонского курфюрста — Августа III (1734—1763).

На конец царствования Августа III пришлась эпоха Семилетней войны, когда Польша превратилась в поле битвы между Пруссией и её противниками. Фридрих II Прусский уже тогда был носителем идеи о разделе Польши, однако его поражение в войне отодвинуло этот проект. В 1764 году королём Польши под русским давлением был избран малоизвестный и маловлиятельный Станислав Август Понятовский. Фактически над Польшей был установлен русский протекторат. Лично Понятовский был человек образованный и умный, однако у него отсутствовала политическая воля, достаточная, чтобы действовать в столь сложной обстановке.

Фактический протекторат России выразился, в частности, в том, что Россия при поддержке Пруссии принудила Станислава решить «диссидентский вопрос» — уравнять в правах с католиками православных и протестантов. Также короля заставили отменить начатые им реформы; Екатерина провозгласила себя гарантом «либерум вето». Ответом шляхты была «Барская конфедерация» (1768), которая развернула партизанскую войну против русских войск. Вскоре восстание было подавлено и восставшие были сосланы в Сибирь; со своей стороны Австрия и Пруссия, ревниво наблюдавшие за утверждением России в Польше и воспользовавшиеся её затруднениями в войне с Турцией, потребовали свою долю.

Разделы

Файл:Rzeczpospolita Rozbiory 3.png
Три раздела Польши на одной карте

В 1772 году произошёл первый раздел Речи Посполитой между Пруссией, Австрией и Россией, по которому к Австрии отошла Галиция, к Пруссии — Западная Пруссия, к России — восточная часть Белоруссии (Гомель, Могилёв, Витебск, Двинск).

Файл:Nilson - Die Lage des Koenigreichs Pohlen im Jahr 1773.png
Положение Польского Королевства в 1773 году: три монарха указывают на карте Польши часть страны, на которую они претендуют, дипломат Панин — на ангела, предвещающего их волю монархов

Мрачные годы, последовавшие за первым разделом, сменились новым общественным подъёмом в конце 1780-х годов. В 1787 году началась новая русско-турецкая война, русские оккупационные войска были выведены из Польши. В 1788 году начал работу «Четырёхлетний сейм», поставивший перед собой задачу осуществления коренных реформ, способных обновить страну. Была выработана конституция, которая должна была ликвидировать пагубный принцип «либерум вето», обуздать шляхетскую анархию, смягчить крепостное социальное неравенство, ввести основы гражданского общества и установить прочную и дееспособную централизованную власть. Конституция 3 Мая (1791) стала одной из первых в мире конституций.

Недовольные отменой «золотых вольностей» магнаты в поисках поддержки направились в Петербург и договорились о русской интервенции. Для оправдания интервенции ими был составлен акт конфедерации, фактически в Петербурге, но ложно помеченный Тарговицей — имением одного из конфедератов, вследствие чего конфедерация получила название Тарговицкой.

Императрица Екатерина II двинула войска в Польшу. Началась ожесточенная борьба приверженцев новой конституции против конфедератов и русской армии. После победы русских войск конституция была отменена, была установлена диктатура тарговицких конфедератов; одновременно в Польшу вошли и прусские войска, и был произведён Второй раздел между Пруссией и Россией (1793) земель Речи Посполитой. В Гродно был созван сейм, на котором было провозглашено восстановление прежней конституции; Варшава и несколько других городов были заняты русскими гарнизонами; польская армия была резко сокращена.

В марте 1794 года началось национально-освободительное восстание Костюшко. Костюшко, провозглашенный в Кракове «начальником восстания», разбил русский отряд при Рацлавицах и двинулся на Варшаву, где восставшее население уничтожило русский гарнизон; была занята Вильна. Летом восставшие выдержали осаду Варшавы русско-прусскими войсками. Однако, осенью повстанцы потерпели ряд сокрушительных поражений. Вскрылось отсутствие поддержки восстания белорусским и украинским населением. Костюшко был разбит при Мацеёвицах и попал в плен, предместье Варшавы Прага было штурмом взято Суворовым[14]; Варшава капитулировала. После этого произошёл третий раздел (по договору, заключённому между Россией, Пруссией и Австрией в 1795 году) и Польша как государство перестала существовать.

Период отсутствия государственности (1795—1918)

Более столетия Польша не имела собственной государственности, польские земли находились в составе других государств: России, Пруссии (а впоследствии Германской империи) и Австрии (впоследствии Австро-Венгрии).

Варшавское герцогство (1807—1813)

Наполеон, разгромив Пруссию, из части принадлежавших ей польских земель создал вассальное по отношению к Франции Варшавское герцогство. Россия признала это княжество во главе с преданным Наполеону саксонским королём Фридрихом Августом и получила Белостокскую область. В 1809 году, после победной войны с Австрией (в которой участвовали и поляки), к Варшавскому герцогству была присоединена Малая Польша с Краковом.

5-й корпус Великой армии состоял из 3 польских дивизий и лёгкой кавалерии: 16-я дивизия (Зайончек), 17-я дивизия (Домбровский), 18-я дивизия (Княжевич).

Следующий раздел Польши произошёл в 1814—1815 годах на Венском конгрессе между Австрией, Пруссией и Россией. Большая часть бывшего Варшавского герцогства была передана России, Познань отошла к Пруссии, Краков был объявлен «вольным городом». Венский конгресс декларировал предоставление автономии польским землям во всех трёх частях, но фактически это было выполнено только в России, где, в значительной степени по инициативе императора Александра I, известного своими либеральными устремлениями, было образовано конституционное Царство Польское.

Царство Польское (1815—1915)

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Польша

27 ноября 1815 года Польша в составе России получила свою конституцию, связавшую Польшу и Россию личной унией и позволявшую Польше выбирать сейм, своё правительство и иметь собственную армию. Наместником Польши был назначен сначала старый соратник Костюшко генерал Иосиф Зайончек, затем брат царя — великий князь Константин Павлович. Конституция, относительно либеральная вначале, позднее была ограничена. В Польском сейме появилась легальная оппозиция, возникли тайные политические общества.

В ноябре 1830 года в Варшаве вспыхнуло «Ноябрьское» восстание, после подавления которого в 1831 году, Николай I отменил конституцию, предоставленную Польше в 1815 году. Национально-освободительные восстания проходили в 1846 году в Познани (были подавлены Пруссией). В том же году произошло восстание в Кракове, в результате которого (с согласия Николая I) город отошёл к Австрии.

После смерти Николая I с новой силой поднялось освободительное движение, которое теперь делилось на два враждебных лагеря: «красных» (демократов и социалистов) и «белых» (аристократов). Общим требованием являлось восстановление конституции 1815 года. Осенью 1861 года для прекращения «беспорядков» в Польше было введено военное положение. Назначенный наместником либеральный великий князь Константин Николаевич не смог справиться с ситуацией. Было решено объявить рекрутский набор и отправить в солдаты заранее намеченных «неблагонадёжных» молодых людей по особым спискам. Набор, в свою очередь, послужил сигналом для массового «Январского восстания» 1863 года. Восстание было подавлено, и в Царстве Польском был установлен военный режим правления. Январское восстание привело Александра II к мысли лишить мятежную шляхту социальной опоры и для того провести крестьянскую реформу — в 1864 году был принят Указ об устройстве крестьян Царства Польского, которым были ликвидированы остатки крепостничества, а крестьяне были наделены землей. Подавление Январского восстания дало толчок к развёртыванию политики ликвидации автономии царства Польского и более тесной интеграции Польши в составе Российской империи.

Вступление на российский престол Николая II оживило надежды на либерализацию политики России в отношении Польши. В 1897 году император посетил Варшаву, где дал согласие на учреждение Политехнического университета и установку памятника Мицкевичу. Хотя правительство отказалось от дальнейшего углубления политики русификации, реальных сдвигов в сторону либерализации положения в стране не произошло.

В 1897 году на основе «Национальной лиги» была создана Национально-демократическая партия Польши, которая хотя и имела своей стратегической целью восстановление независимости Польши, боролась прежде всего против русификационных законов и за восстановление автономии Польши. Национал-демократическая партия вскоре стала ведущей политической силой Царства Польского и приняла участие в деятельности Российской государственной думы (фракция Польское коло).

Во время Революции 1905—1907 годов в России в Царстве Польском также происходили революционные выступления. Большое влияние приобрела Польская социалистическая партия Юзефа Пилсудского, которая организовала целый ряд забастовок и стачек на промышленных предприятиях Царства Польского. Во время русско-японской войны 1904—1905 годов Пилсудский посетил Японию, где попытался добиться финансирования восстания в Польше и организации польских легионов для участия в войне против России. Против этого выступали национал-демократы Романа Дмовского. Тем не менее, Пилсудскому удалось заручиться поддержкой Японии в закупке вооружения, а в 1904 году он создал Боевую организацию Польской социалистической партии, которая на протяжении следующих лет осуществила несколько десятков террористических актов и нападений на российские учреждения и организации, из которых наиболее известно Безданское ограбление 1908 года. Только в 1906 году боевиками Пилсудского было убито 336 российских чиновников и военнослужащих.

Польские земли в составе Пруссии и Австрии

На польских землях в составе Пруссии проводилась интенсивная германизация, польские школы закрывались. В 1848 году Россия помогла Пруссии подавить Познанское восстание. В 1863 году обе державы заключили Альвенслебенскую конвенцию о помощи друг другу в борьбе с польским национальным движением.

Положение поляков на землях в составе Австрии было несколько лучшим. В 1861 году был создан краевой сейм Галиции для решения вопросов местной жизни провинции, в котором преобладали поляки; школы, учреждения и суды использовали польский язык; а Ягеллонский (в Кракове) и Львовский университеты стали всепольскими культурными центрами.

Первая мировая война

После начала Первой мировой войны 14 августа 1914 года Николай II пообещал после победы в войне объединить Царство Польское с польскими землями, которые будут отняты у Германии и Австро-Венгрии, в автономное государство в рамках Российской империи.

Война создала ситуацию, при которой поляки, российские подданные, сражались против поляков, служивших в австро-венгерской и германской армиях. Пророссийская Национально-демократическая партия Польши во главе с Романом Дмовским считала Германию главным врагом Польши, её сторонники считали необходимым объединение всех польских земель под российским контролем с получением статуса автономии в составе Российской империи. Антироссийски настроенные сторонники Польской социалистической партии (ППС) полагали, что путь к независимости Польши лежит через поражение России в войне. За несколько лет до начала Первой мировой войны лидер ППС Юзеф Пилсудский начал военное обучение польской молодежи в австро-венгерской Галиции. После начала войны он сформировал польские легионы в составе австро-венгерской армии.

В 1915 году территория российской Польши была оккупирована Германией и Австро-Венгрией. 5 ноября 1916 года германский и австро-венгерский императоры опубликовали манифест о создании самостоятельного Королевства Польского в российской части Польши. В связи с отсутствием короля его полномочия исполнял Регентский совет.

После Февральской революции в России Временное правительство России 16 (29) марта 1917 года объявило о том, что будет содействовать созданию Польского государства на всех землях, населенных в большинстве поляками при условии заключении им с Россией «свободного военного союза»[15].

Во Франции в августе 1917 года был создан Польский национальный комитет (ПНК) во главе с Романом Дмовским и Игнацы Падеревским; там же была сформирована польская «голубая армия» во главе с Юзефом Халлером.

6 октября 1918 года Регентский совет Польши объявил о создании независимого польского государства, было создано Временное народное правительство Польской Республики (Tymczasowy Rząd Ludowy Republiki Polskiej), а 14 ноября, после капитуляции Германии и распада Австро-Венгрии, он передал Юзефу Пилсудскому всю полноту власти в стране.

В это время возник вооружённый конфликт между польскими формированиями и силами другого новообразованного государства — Западно-Украинской народной республики (ЗУНР) на территории Галиции, вылившийся в широкомасштабные боевые действия, которые продолжались с 1 ноября 1918 года по 17 июля 1919 года и завершившиеся разгромом ЗУНР.

27 декабря 1918 года поляки германской провинции Позен подняли Великопольское восстание, после которого до середины 1919 г. провинция стала независимым государством со своей валютой и армией.

Польская Республика (1918—1939)

Файл:RzeczpospolitaII.png
Польша в 1921—1939 гг.

26 января 1919 года состоялись выборы в законодательный сейм, который утвердил Юзефа Пилсудского главой государства.

Версальский мирный договор в 1919 году передал Польше большую часть германской провинции Позен, а также часть Померании, что дало стране выход к Балтийскому морю; Данциг (Гданьск) получил статус «вольного города».

В Силезии в 1919—1921 годах произошли три восстания поляков против германских властей. В 1922 году после референдума, проведённого в Верхней Силезии, на котором часть жителей (поляки) высказались за вхождение в состав Польши, а часть (немцы) предпочли жить в Германии, Лига Наций сочла разумным разделить этот регион на части, в соответствии с предпочтениями жителей. Восточная часть образовала автономное в составе Польши Силезское воеводство.

Польско-украинская война закончилась полным разгромом ЗУНР. В 1919 году началась советско-польская война, которая шла с переменным успехом. В начале поляки продвинулись вглубь Белоруссии и Украины и захватили Минск и Киев. Затем РККА перешла в контрнаступление и дошла до Вислы, но им не удалось взять хорошо укреплённые Львов и Варшаву. Произошло «чудо на Висле» — Красная армия потерпела поражение. Всего за войну в польский плен попали до 200 тысяч красноармейцев, из которых по различным оценкам намеренно уничтожены, погибли от голода, издевательств охраны и болезней до 80 тысяч[16][17][18][19]. Война фактически была проиграна Советской Россией, и по Рижскому мирному договору 1921 года западная часть украинских и белорусских земель отошли к Польше.

На конференции послов 28 июля 1920 была согласована южная граница Польши. Тешинская область была разделена между Польшей и Чехословакией.

В октябре 1920 года польские войска захватили часть Литвы с городом Вильно (Вильнюсом). Присоединение этого города к Польше было одобрено 10 февраля 1922 года региональной ассамблеей.

В 1922 году Законодательный Сейм принял конституцию, согласно которой законодательным органом становился Сейм, состоявший из Сената и Палаты Депутатов, избираемых на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании, гражданами старше 21 года без различия пола, религии и национальности, главой государства — Президент, избираемый Сеймом и осуществлявший представительские функции, исполнительным органом — Совет Министров, назначавшийся Президентом и нёсший ответственность перед Сеймом.

5 ноября 1922 года прошли выборы в Сейм.

В 1926 году после государственного переворота в Польше был установлен авторитарный санационный режим во главе с Юзефом Пилсудским. В 1934 году был создан лагерь для противников правящего режима в Березе Картузской, прошёл Брестский процесс) над оппозиционерами, был объявлен вне закона Лагерь Великой Польши (польск. Obóz Wielkiej Polski), а также Национально-Радикальный лагерь, были введены ограничения свободы печати и собраний.

15 июня 1931 года СССР и Польша заключили Договор о дружбе и торговом сотрудничестве. 25 января 1932 года СССР и Польша подписали Договор о ненападении.

26 января 1934 года Польша и Германия подписали Пакт о ненападении сроком на 10 лет. 4 ноября 1935 года Польша и Германия подписали Соглашение об экономическом сотрудничестве.

В апреле 1935 года, незадолго до смерти Пилсудского, в Польше была принята новая Конституция, в которую вошли основные принципы Санации: сильное централизованное государство с президентской системой правления.

В 1938 году (после Мюнхенского соглашения) Польша аннексировала Тешинскую область Чехословакии.

21 марта 1939 года Германия потребовала от Польши передать ей вольный город Данциг, вступить в Антикоминтерновский пакт и открыть для неё «польский коридор» (создан после Первой мировой войны для обеспечения выхода Польши к Балтийскому морю). Польша отвергла все требования Германии.

28 марта 1939 года Гитлер разорвал Пакт о ненападении с Польшей. Это произошло после взятия без боя Мемеля. После этого Польша захотела заручиться гарантиями союзников. Польша надеялась на помощь Англии. Однако вступить в союз вместе с ней, Францией и СССР Польша отказалась. Англия дала устную гарантию на защиту от Германии. Узнав об английских гарантиях, Гитлер пришёл в ярость и приказал разрабатывать операцию «Вайс».[20]

23 августа 1939 года гитлеровская Германия и Советский Союз заключили договор о ненападении. Согласно секретному дополнительному протоколу к договору[21], о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе на случай «территориально-политического переустройства», предусматривалось включение Восточной Польши, Эстонии, Латвии, Финляндии и Бессарабии в сферу интересов СССР, Литвы и Западной Польши — в сферу интересов Германии.

Вторая мировая война

Файл:Stalin-repressions-poles-memorial.jpg
Мемориал памяти поляков — жертв сталинских репрессий на томской земле.

1 сентября 1939 года войска Третьего рейха вторглись на территорию Польши. К 16 сентября немцы вышли на линию Осовец — Белосток — Бельск — Каменец-Литовск — Влодава — Владимир-Волынский — Замосць — Львов — Самбор и приблизились на расстояние 150—200 км к советской границе. Варшава была окружена.

17 сентября в Польшу вторглись советские войска и заняли Западные Белоруссию и Украину. 27 сентября Варшава пала и польская армия фактически прекратила сопротивление. 5 октября капитулировало последнее крупное польское соединение генерала Клееберга.

Территориальный раздел Польши между СССР и Германией был завершён 28 сентября 1939 года подписанием Договора о дружбе и границе между СССР и Германией. В результате раздела польской территории между Германией и СССР советские границы передвинулись далеко на запад, и СССР стал граничить с Германией и Литвой. Первоначально Германия намеревалась превратить Литву в свой протекторат, однако 25 сентября, в ходе советско-германских контактов об урегулировании польской проблемы, СССР предложил начать переговоры об отказе Германии от претензий на Литву в обмен на территории Варшавского и Люблинского воеводств Польши. В этот день посол Германии в СССР граф Шуленбург отправил в МИД Германии телеграмму, в которой сообщил, что был вызван в Кремль, где Сталин указал на это предложение как на предмет будущих переговоров и добавил, что в случае согласия со стороны Германии «Советский Союз немедленно возьмётся за решение проблемы прибалтийских государств в соответствии с протоколом от 23 августа и ожидает в этом деле полную поддержку со стороны германского правительства»[22].

При очередном разделе Польши этнически преимущественно непольские территории Западной Украины и Западной Белоруссии были присоединены к Украинской ССР и Белорусской ССР. Весной 1940 года сотрудниками НКВД СССР был осуществлён Катынский расстрел — массовый расстрел польских граждан (в основном пленных офицеров польской армии).

Германия получила этнически польские территории, причём те из них, что до Первой мировой войны входили в состав Пруссии (Познанщина, Поморье) были непосредственно включены в состав Германии, значительная часть польского населения была оттуда изгнана. На остальных территориях, получивших название «генерал-губернаторство», была организована оккупационная администрация. На бывших территориях Польши, полностью оккупированных немцами, был запрещён польский язык, закрыта польская пресса, арестовано почти всё духовенство, закрыты все польские вузы и средние школы, ликвидированы польские культурные учреждения, методично уничтожались польская интеллигенция и госслужащие. Поляки потеряли около 2 млн человек, не являвшихся военнослужащими, а также 45 % врачей, 57 % юристов, 40 % профессорско-преподавательского состава вузов, 30 % инженеров, 18 % священников, почти всех журналистов[23]. Считается, что всего в ходе Второй мировой войны Польша потеряла более 20 % своего населения — около 6 млн человек[24].

Во время Второй мировой войны на территории Польши действовало движение сопротивления, состоявшее из разнородных групп, зачастую имевших противоположные цели и подчинявшихся разным руководящим центрам: Армия крайова, действовавшая под руководством правительства Польши в изгнании, которая организовала Варшавское восстание 1944 года; Гвардия Людова — военная организация польской компартии; созданные крестьянской партией Батальоны Хлопски и т. д.; действовали также еврейские боевые организации, организовавшие Восстание в Варшавском гетто в апреле 1943 года.

30 июля 1941 года, после нападения Германии, СССР признал «лондонское» правительство в изгнании; на советской территории были сформированы из польских граждан подчинённые ему войсковые части, в 1942 году выведенные из СССР и впоследствии отличившиеся в боях в Италии (см. Армия Андерса). 25 апреля 1943 года СССР порвал отношения с «лондонским» правительством из-за его антисоветской позиции. После этого Сталин создал из оставшихся в СССР польских граждан подчинённую ему 1-ю пехотную дивизию Войска польского им. Тадеуша Костюшко под командованием полковника Зыгмунта Берлинга, дезертировавшего[25] из польской армии Андерса.

Разработанная 1 октября 1943 г. инструкция правительствa из Лондона для Армии Крайовой содержала в себе следующие инструкции на случай несанкционированного польским правительством вступления советских войск на территорию Польши: «Польское правительство направляет протест Объединенным нациям против нарушения польского суверенитета — вследствие вступления Советов на территорию Польши без согласования с польским правительством — одновременно заявляя, что страна с Советами взаимодействовать не будет. Правительство одновременно предостерегает, что в случае ареста представителей подпольного движения и каких-либо репрессий против польских граждан подпольные организации перейдут к самообороне».

Вместе с частями Советской армии к границам Польши продвигалась и армия Берлинга. 20 июля 1944 года Красная армия пересекла «линию Керзона», а уже на следующий день был создан руководимый коммунистами «Польский комитет национального освобождения» (Люблинский комитет), взявший на себя при советской поддержке функции временного правительства. Был принят декрет Крайовой Рады Народовой об объединении партизанской Армии Людовой с 1-й польской армией в единое Войско Польское, а также декрет о назначении Верховного командования Войска Польского (главнокомандующим Войска Польского назначен генерал Михал Жимерский).В конце июля обозначился вопрос, чья власть — Лондона или Люблина (то есть Москвы) утвердится на территории Польши. Части Красной армии подходили к Варшаве; 1 августа в Варшаве, по приказу «лондонского правительства» началось восстание, руководимое Армией крайовой и возглавляемое генералом Бур-Коморовским, с целью освободить Варшаву до прихода советских войск и не допустить прихода к власти Польского комитета национального освобождения. Ни советскому правительству, ни командованию Красной армии, ни Верховному командованию Войска Польского не поступало никакой официальной информации о подготовке восстания в Варшаве, и тем более просьб о помощи восставшим, не была организована координация с наступавшими советскими частями. Тем временем немцы перешли в контратаку под Варшавой, и Рокоссовский (за несколько часов до начала восстания в Варшаве) был вынужден отдать приказ наступавшей на город 2-й танковой дивизии перейти к обороне. Сталин оставил без внимания план Жукова — Рокоссовского, предполагавший возобновление наступления после перегруппировки,[26][27] а после обращения поддерживавшего «лондонское правительство» Уинстона Черчилля не позволил использовать советские аэродромы для помощи повстанцам[28]. Немцы жестоко подавили восстание, на 70 % уничтожив город и его жителей[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Польша[источник не указан 819 дней]. Наступление Красной армии возобновилось 12 января 1945 года; 17 января Варшава была освобождена 1 армией Войска Польского, а к началу февраля была освобождена от немцев почти вся Польша. Польскую рабочую партию окончательно утвердили у власти, хотя для этого пришлось сломить сильное сопротивление повстанческих групп, состоявших в основном из бывших солдат и офицеров Армии Крайовой, достигавшее степени партизанской войны[29].

Во время войны в Польше происходили массовые убийства еврейского населения немцами и участниками польского националистического подполья[30]. Последний крупный еврейский погром произошёл в 1946 году в Кельце и в нём участвовали польские милиционеры и военные. Холокост и антисемитская атмосфера послевоенных лет вызвали новый виток эмиграции евреев из Польши.

По решению Берлинской конференции 1945 года западная граница Польши была установлена по рекам Одра (Одер) и Ныса-Лужицка (Нейсе), Польше отошли две трети территории Восточной Пруссии. В результате заключения советско-польского договора о границе к Польше отошли Белостокская область (от БССР) и город Перемышль (от УССР). Польша вернула Чехословакии Тешинскую область, захваченную в 1938 году.

Уничтожение евреев, послевоенное выселение немцев из присоединённых к Польше немецких земель, а также установление новых границ с СССР и обмен с ним населением сделали Польшу практически моноэтничным государством.

Польская Народная Республика (1944—1989)

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ПольшаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Польша
Файл:Map of Poland (1945) rus.png
Линия Керзона (1945) и изменения территории Польши.

Ещё до окончания войны в Европе 21 апреля 1945 г. в Москве был заключен Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Польской Республикой.

Союзники, поняв, что настоять на передачу власти в Польше «лондонскому» правительству им не удастся, на Ялтинской конференции пошли на компромиссный вариант, согласно которому формировалось правительство с участием как «лондонских», так и «люблинских» поляков, которое должно было провести свободные выборы. Однако во «Временном правительстве национального единства», сформированном в июне 1945 года и признанном союзниками, большинство портфелей (в том числе все силовые) были в руках левых партий (ПРП и ПСП), поэтому уже на выборах, проведённых им в январе 1947 года, по официальным данным 80 % получил предвыборный блок ПРП и ПСП (эти партии в 1948 году объединились в правящую Польскую объединённую рабочую партию под руководством Болеслава Берута). При этом в Лондоне вплоть до 1990 года продолжало существовать Польское «правительство в изгнании».

Часть бойцов Армии крайовой в 1945 году вступила в вооружённую борьбу с режимом, установленным в Польше коммунистами, которую вела созданная 7 мая 1945 года подпольная организация Резидентура вооружённых сил в стране (польск.), a с сентября 1945 года по 1948 год — подпольная организация «Вольносць и независлосць» (ВиН). К 1948 году вооружённое сопротивление практически прекратилось.

В 1947 году Государственный Национальный Совет принял Малую Конституцию, согласно которой законодательным органом объявлялся однопалатный Сейм, избираемый по пропорциональной системе по многомандатным избирательным округам, глава государства — Президент, избирался Сеймом, исполнительный орган — Совет Министров, назначался Сеймом, органы местного самоуправления — национальные советы, избираемые по пропорциональной системе по многомандатным избирательным округам.

В марте 1956 года, после XX съезда КПСС, Болеслав Берут умер, его место занял Эдвард Охаб. В октябре главой ЦК ПОРП стал Владислав Гомулка, недавно освобождённый из тюрьмы. Эти события сопровождались выступлениями рабочих в Познани. Гомулке удалось урегулировать ситуацию. Новое советское руководство во главе с Хрущевым пошло на серьёзные уступки, пересмотрело свои экономические соглашения с Польшей и согласилось на возвращение в СССР советников, включая министра обороны ПНР Рокоссовского. Гомулке также удалось отстоять свою политику в отношении деревни, которая заключалась в отказе от коллективизации.

Тенденция либерализации, связанная с первым десятилетием правления Гомулки, закончилась в 1968 году, после подавления студенческих демонстраций и провозглашения шовинистической «антисионистской» кампании, в результате которой большинство остававшихся в Польше евреев вынуждено было покинуть страну. В декабре 1970 года, после повышения цен на товары народного потребления и вызванных этим забастовок и массовых волнений в Гданьске, Гдыне и Щецине, Гомулка был сменён Эдвардом Гереком.

Правительство Герека активно брало кредиты как на Западе, так и в СССР, что первоначально способствовало росту экономики, но к концу 1970-х годов, сделав долговое бремя непосильным (к 1980 году долг достиг 20 миллиардов долларов), ввергло страну в социально-экономический кризис. С началом кризиса совпало избрание краковского кардинала Войтылы римским папой (под именем Иоанна Павла II) в октябре 1978 года, что крайне наэлектризовало страну, так как в Польше католическая церковь являлась силой и оплотом сопротивления властям.

1 июля 1980 года правительство из-за необходимости выплаты долгов ввело режим всемерной экономии и повысило цены на мясо. Прокатившаяся волна забастовок фактически парализовала к концу августа балтийское побережье, впервые закрылись угольные шахты Силезии. Правительство вынуждено было пойти на уступки бастующим. 31 августа 1980 года рабочие верфи им. Ленина в Гданьске, которых возглавлял электрик Лех Валенса, подписали с правительством «соглашение из 21 пункта», после этого забастовка была прекращена; аналогичные соглашения были подписаны в Щецине и Силезии. Ключевыми условиями этих соглашений была гарантия прав рабочих на создание независимых профсоюзов и на забастовки. После этого возникло и приобрело огромное влияние новое общенациональное движение «Солидарность», лидером которого стал Валенса. После этого Герек был заменён на посту первого секретаря Станиславом Каней.

Недовольство нарастало, подпитываемое разоблачениями в коррупции и некомпетентности властей. Правительство утрачивало контроль над ситуацией. В феврале 1981 года министр обороны генерал Войцех Ярузельский был назначен премьер-министром, а в октябре — генеральным секретарём партии, сосредоточив в своих руках три поста наивысшего государственного значения.

12-13 декабря 1981 года Ярузельский ввёл военное положение (действовавшее до июля 1983 года). Все активисты «Солидарности» были «интернированы».

Современная Польша (с 1989)

Политика перестройки, проводимая Горбачёвым, ослабила влияние СССР на Польшу, что привело к переменам в стране. В сентябре 1988 года представители правительства провели первые встречи с Лехом Валенсой, на которых было достигнуто соглашение о созыве «круглого стола» между правительством и оппозицией, который начал работу 6 февраля 1989 года. 4 апреля он завершился подписанием соглашения, главными пунктами которого были проведение свободных выборов, введение поста президента и верхней палаты сейма (Сенат).

Польша стала первой страной социалистического блока, приступившей к осуществлению мирного демонтажа социалистической системы. На выборах, состоявшихся 4 июня 1989 года, блок «Солидарность» (созданный вокруг движения «Солидарность» и объединявший множество разнообразных политических течений, от левых социалистов до консервативных, католических, националистически настроенных групп[31]) получил 99 % мест в Сенате и 35 % мест в Сейме[32], после чего сформировал правительство, которое под руководством премьера Тадеуша Мазовецкого и вице-премьера и министра финансов Лешека Бальцеровича начало рыночные реформы: либерализацию цен и приватизацию госсобственности. Следствием этого стала радикальная трансформация политических институтов и органов местного самоуправления. На смену централизованной плановой экономике, в которой в тот период царили хаос и гиперинфляция, пришла рыночная экономика, возникшая в условиях усиливавшегося экономического кризиса, политического хаоса, дезинтеграции центральных и региональных институтов[31].

Президентом страны стал Войцех Ярузельский. На прямых президентских выборах 1990 года победил кандидат от «Солидарности» Лех Валенса. Однако в условиях резкого падения реальных доходов населения, стремительного роста безработицы, возникновения нового общественного неравенства и растущего чувства угрозы и опасности оказался разрушен политический консенсус, который поначалу объединил в вопросе о реформах победившую «Солидарность» с силами прежнего социалистического режима. Внутри самой «Солидарности» также произошло размежевание между леволиберальными и праворадикальными (главным образом консервативными католическими и националистическими) силами[31].

После парламентских выборов 1991 года президент Лех Валенса предложил возглавить правительство члену консервативной партии «Соглашение Центра» (польск. Porozumienie Centrum) (4-е место на выборах, 9 мест) Яну Ольшевскому. При этом Ольшевский настоял на том, чтобы в его правительство не вошёл архитектор «шоковой терапии» в Польше Лешек Бальцерович. Премьерство Ольшевского было, однако, омрачено противостоянием с президентом, что привело к скорой отставке кабинета. Главным действием Ольшевского на премьерском посту стало проведение закона о люстрации (который, однако, был вскоре признан неконституционным). 5 июня 1992 года его правительству был вынесен вотум недоверия. Лишившись общественной поддержки, кабинет Ольшевского был вынужден уступить место центристам — новое правительство возглавила Ханна Сухоцкая.

Парламентские выборы 1993 года привели к формированию коалиционного правительства Союза демократических левых сил (СДЛС), объединившего выходцев из бывшей ПОРП, с Польской крестьянской партией и другими политическими силами, при премьерстве члена ПКП Вальдемара Павляка, после отставки которого в марте 1995 года правительство возглавляли представители СДЛС. Начиная с 1992 года стал стремительно расти ВНП, были созданы основные рыночные институты[33].

На президентских выборах 1995 года первое место занял кандидат от Союза демократических левых сил Александр Квасьневский, однако на парламентских выборах 1997 года вновь победила «Солидарность», и член «Солидарности» Ежи Бузек возглавил правительство. В 1997 году была принята конституция, окончательно закрепившая смешанную республику. В 1999 году Польша вступила в блок НАТО и поддержала бомбардировки Югославии (1999 год), интервенцию блока в Афганистан (2001) и Ирак (2003).

На президентских выборах 2000 года президентом был переизбран Квасьневский, на парламентских выборах 2001 года победу одержал также СДЛС, во главе правительства стал член СДЛС Лешек Миллер, которого в 2004 году сменил Марек Белька. В 2004 году Польша вступила в Европейский союз.

Осенью 2005 года к власти в Польше вернулись правые силы. В это время за влияние на политической сцене боролись две партии, ведущие своё происхождение от антикоммунистической оппозиции и «Солидарности»: «Право и Справедливость» (польск. Prawo i Sprawiedliwość) братьев Качиньских — консервативная партия с сильными элементами популизма и национализма — и партия либерально-консервативной направленности «Гражданская Платформа» (польск. Platforma Obywatelska), которую возглавляли Дональд Туск и Ян Рокита[31]. 25 сентября 2005 на парламентских выборах с результатом 26,99 % (155 мест из 460) победила партия «Право и Справедливость», на втором месте была «Гражданская платформа» — 24,14 % (133 места), затем популистская «Самооборона» (польск. Samoobrona Rzeczypospolitej Polskiej) Анджея Леппера — 11,41 %. Партия братьев Качиньских вместе с двумя другими небольшими партиями — «Самообороной» и правой националистической католической «Лигой польских семей» — составила правящую коалицию. Премьер-министром стал сначала Казимеж Марцинкевич, а с июля 2006 года — Ярослав Качиньский.

9 октября 2005 на президентских выборах во второй тур прошли Лех Качиньский и Дональд Туск. 23 октября Лех Качиньский победил и стал президентом Польши. За него проголосовало 54,04 % избирателей. Его соперник получил 45,96 % голосов.

Досрочные выборы в парламент в октябре 2007 года принесли победу «Гражданской платформе»[34], тогда как партия «Право и Справедливость» и её союзники потерпели поражение. Премьер-министром стал лидер «Гражданской платформы» Дональд Туск.

10 апреля 2010 года самолёт президента, следовавший в Смоленск для участия в мероприятиях, посвящённых годовщине Катыньской трагедии, потерпел крушение. Погибли все пассажиры и члены экипажа, в том числе президент и его супруга[35]. Исполняющим обязанности главы государства стал Маршал сейма Бронислав Коморовский. 4 июля 2010 года прошёл 2 тур президентских выборов в Польше, на которых большее количество голосов набрал Бронислав Коморовский, при этом разрыв с Ярославом Качиньским составил 6 %. 6 августа 2010 года Бронислав Коморовский вступил в должность Президента Республики Польша.

9 октября 2011 года прошли очередные парламентские выборы, на которых правящая коалиция «Гражданской платформы» и Польской крестьянской партии сохранила большинство в Сейме и Сенате. Третьей по величине партией Сейма стала новая либеральная антиклерикальная партия Движение Паликота (с 2013 — Твоё движение). В 2014 многие депутаты перешли из неё в Союз демократических левых сил и депутатскую группу Безопасность и экономика.

Политическая структура

Польша — член Европейского союза и блока НАТО. 1 мая 2004 года страна вступила в Евросоюз, 21 декабря 2007 года — в Шенгенскую зону.

Законодательный орган — Сенат и Сейм.

Политические партии

Парламентские

Непарламентские

Правовая система

  • Орган конституционного надзора — Конституционный Трибунал,
  • высшая судебная инстанция — Верховный Суд (Sąd Najwyższy),
  • суды апелляционной инстанции — апелляционные суды (Sąd apelacyjny),
  • суды первой инстанции — окружные суды (Sąd okręgowy),
  • низшее звено судебной системы — районные суды (Sąd rejonowy),
  • высшая судебная инстанция административной юстиции — Высший административный суд (Naczelny Sąd Administracyjny),
  • суды апелляционной инстанции административной юстиции — воеводские административные суды (Wojewódzki sąd administracyjny),
  • орган для суда над высшими должностными лицами — Государственный трибунал (Trybunał Stanu),
  • суды апелляционной инстанции военной юстиции — окружные военные суды (Wojskowe sądy okręgowe),
  • суды первой инстанции военной юстиции — гарнизонные военные суды (Wojskowe sądy garnizonowe),
  • органы прокуратуры — генеральная прокуратура (Prokuratura Generalna),
  • апелляционные прокуратуры (Prokuratury apelacyjne),
  • окружные прокуратуры (Prokuratury okręgowe),
  • районные прокуратуры (Prokuratury rejonowe),
  • Главная военная прокуратура (Naczelna Prokuratura Wojskowa),
  • окружные военные прокуратуры (Wojskowe prokuratury okręgowe),
  • гарнизонные военные прокуратуры (Wojskowe prokuratury garnizonowe).

Административное деление

Файл:Воеводства Польши.png
Воеводства Польши.

Польша разделена на 16 воеводств, воеводства в свою очередь делятся на повяты, а повяты на гмины.

Экономика

Польша — бывшая социалистическая страна, поэтому на её экономику оказали серьёзное влияние политические перемены, произошедшие в начале 90-х годов. Так, в это время началась волна приватизации, в ходе которой основная часть государственной собственности перешла в частные руки. Широкие незаполненные ниши развивающейся экономической системы всерьёз интересуют многих западных инвесторов, что делает польскую экономику значимой и важной для всего европейского рынка. Развитая рыночная экономика способствует конкуренции.

У польской экономики есть и свои слабые стороны. Сельское хозяйство страдает от отсутствия инвестиций, обилия мелких хозяйств и избыточного персонала. Не определён объём компенсаций за экспроприации во время правления коммунистов.

Польша — индустриально-аграрная страна. Валовой национальный продукт по паритету покупательной способности (ППС) на душу населения 22 162 долларов в год (2012). В 2012 году ВВП Польши по ППС составил 854,2 млрд долл.[6] Внешний долг Польши на конец III квартала 2007 года составил 204 млрд 967 млн долларов[36].

Добыча полезных ископаемых

  • каменного и бурого угля;
  • природного газа;
  • серы и селитры;
  • поваренной, калийной и каменной соли и асбеста;
  • железной руды, серебра, никеля, золота, кобальта, меди, цинка;
  • сланцевого газа;[37]
  • лесозаготовка, рыбный промысел.

Ведущие отрасли обрабатывающей промышленности

  • машиностроение (Польша занимает одно из ведущих мест в мире по производству рыболовных судов, электропоездов, товарных и пассажирских вагонов, дорожных и строительных машин, станков, двигателей, электроники, промышленного оборудования и др.),
  • чёрная и цветная (крупное производство цинка) металлургия,
  • химическая (серная кислота, удобрения, фармацевтические, парфюмерно-косметические товары, фототовары),
  • текстильная (хлопчатобумажная, льняная, шерстяная),
  • швейная,
  • цементная,
  • производство фарфора и фаянса,
  • производство спортивных товаров (байдарки, яхты, палатки и др.).
  • производство мебели

Сельское хозяйство

Файл:08096 Dudyńce (powiat sanocki).jpg
Подкарпатское воеводство

В Польше высокоразвитое сельское хозяйство. В сельском хозяйстве преобладает растениеводство. Главные зерновые культуры — рожь, пшеница, ячмень, овёс.

Польша — крупный производитель сахарной свёклы (свыше 14 млн тонн в год), картофеля, капусты. Важное значение имеет экспорт яблок, клубники, малины, смородины, чеснока, лука.

Ведущая отрасль животноводства — свиноводство; молочно-мясное скотоводство, птицеводство (Польша — один из крупнейших в Европе поставщиков яиц); пчеловодство. Морское рыболовство и оленеводство (маралы и благородные олени в Люблинском воеводстве).

Туризм

Польша располагает рядом курортов:

Экспорт

  • машины и оборудование (около 40 % стоимости),
  • автомобили,
  • авиатехника,
  • химическая продукция (свыше 10 %),
  • металлы, трамваи, трактора,
  • топливо,
  • продукты питания,
  • текстиль,
  • одежда,
  • стройматериалы,
  • электроника

и т. д.

Главные морские порты страны — Гданьск и Щецин.

Население

Файл:Kartogram ludnosci Polski.svg
Картограмма плотности населения Польши

Численность населения Польши в 2008 году составляла 38 116 000 человек[38]. Таким образом, она является восьмой по населению страной в Европе, и шестой в Евросоюзе. Средняя плотность населения составляет 122 человека на км².

Современная Польша — одно из самых мононациональных государств мира. По данным переписи населения 2002 года, 96,74 % населения Польши отнесли себя к этническим полякам. 97,8 % при переписи заявили, что дома говорят на польском языке. К другим национальностям отнесли себя 1,23 % процента населения страны, из них самые крупные этнические группы — силезцы (0,45 %), немцы (0,4 %), белорусы (0,1 %), украинцы (0,1 %), цыгане, евреи, польско-литовские татары. Более 2 % населения отказались дать ответ на вопрос о национальности.

Исключительно высокая моноэтничность Польши — последствие исторических событий середины XX столетия, радикально изменивших национальную структуру страны, — а именно, Второй мировой войны (Холокоста) и послевоенных изменений европейских границ и связанных с этим массовых перемещений немецкого, польского (польск.) и украинского населения, а также этническая политика государства. Как показывает официальная статистика, за последние два десятилетия не было зафиксировано заметного притока иммигрантов в Польшу, за исключением принятия нескольких тысяч беженцев из Чечни. По польским законам статус беженца даёт право находиться в стране, но не позволяет ни осуществлять трудовую деятельность в целях заработка, ни получать от государства социальное пособие, обеспечение беженцев берут на себя международные и местные гуманитарные и благотворительные организации. По этой причине Польша для беженцев оказывается обычно страной транзита.

В последние годы население Польши постепенно уменьшается из-за роста эмиграции и падения рождаемости. После вступления страны в Евросоюз большое количество поляков эмигрировали в западноевропейские страны в поисках работы.

Польские диаспоры представлены в соседних государствах: Украине, Белоруссии, Латвии, а также в других государствах (см. поляки). Общая численность поляков, проживающих за рубежом, оценивается в 20 миллионов человек[39]. Крупнейшая польская диаспора проживает в США[40]. Центры польской иммиграции — США и Германия[41]. По данным проведенной в 2002 году Всероссийской переписи населения поляками считало себя 73 001 (0,05 %) жителей РФ (см. Поляки в России).

Этнический состав населения Польши согласно переписи населения 2011 года,
которая позволяла дать один или два ответа о национальности
[42]
Национальность Численность
всех ответов
(тыс. чел.)
в том числе указавших
первую национальность
(тыс. чел.)
в том числе указавших
как единственную
национальность
(тыс. чел.)
Доля
всех ответов %
Доля
указавших
первую национальность %
Доля
указавших
как единственную
национальность %
Разница с 2002 r.
(тыс. чел.)
поляки 36 085 36 007 35 251 93,72 % 93,52 % 91,56 % 899
силезцы 809 418 362 2,10 % 1,09 % 0,94 % 636
кашубы 228 17 16 0,59 % 0,04 % 0,04 % 223
немцы 109 49 26 0,28 % 0,13 % 0,07 % 44
украинцы 48 36 26 0,12 % 0,09 % 0,07 % 17
белорусы 47 37 31 0,12 % 0,10 % 0,08 % 2
цыгане 16 12 9 0,04 % 0,03 % 0,02 % 3
русские 13 8 5 0,03 % 0,02 % 0,01 % 7
американцы 11 1 1 0,03 % 0,003 % 0,003 % 9
лемки 10 7 5 0,03 % 0,02 % 0,02 % 4
англичане 10 2 1 0,03 % 0,01 % 0,003 % 9
другие 87 45 34 0,23 % 0,12 % 0,09 %
не определена 1 862 1 862  — 4,84 % 4,84 %  — 1 087
всего 38 501 38 501 38 501 100,00 % 100,00 % 100,00 % 271

Вооружённые силы

  • Польша является страной с профессиональной армией
  • Минимальный военный возраст вербовки: 18 лет
  • Доступные военные ресурсы: 9 681 703
  • Полный военный персонал: 120 000
  • Ежегодный военный расход: 9 650 000 000 $
  • Полная рабочая сила: 17 100 000

Польша является безъядерной страной.

Вооружение

  • Самолёты и вертолёты: 318
  • Военно-морские силы (боевые корабли): 87
  • Военно-морские силы (транспортные суда): 11

Гуманитарные организации

Польский Красный Крест (польск. [http://www.pck.org.pl Polski Czerwony Krzyż]) основан 27 апреля 1919 года. Председателем стал Павел Сапега (Paweł Sapieha), после его отставки — Хелена Падеревская (Helena Paderewska). 24 июля 1919 года зарегистрировано Польское общество Красного Креста (Polskie Towarzystwo Czerwonego Krzyża) — единственная организация Красного Креста, действовавшая на всей территории Польши. В 1927 году Польское общество Красного Креста сменило название на Польский Красный Крест.

Культура

Файл:Frederic Chopin photo.jpeg
Фредерик Шопен
  1. REDIRECT Ш:Заготовка раздела

Литература

Всемирно известными представителями польской литературы являются:

Архитектура

Мальборк (Мариенбург, польск. Malbork, нем. Marienburg) — город на севере Польши в дельте Вислы (на протоке Ногат), находится в 80 километрах от границы с Калининградской областью России. Основан в 1276 году как орденский замок Мариенбург. Население — 40135 жителей (2005). Замок Мариенбург— самый большой в мире кирпичный замок, служивший резиденцией магистров Тевтонского ордена. Занимает площадь свыше 20 гектаров. В 1997 замок был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Музыка

Центральной фигурой польской (и одной из ключевых фигур мировой) музыкальной культуры является Фредерик Шопен.

Праздники

Праздничные выходные дни
Праздники в дни, не являющиеся выходными

Религия

Файл:Corpus Christi Mass and Procession in Sanok 2009 11.JPG
Католическая церковь в Польше

Религия в Польше занимает довольно значимое место в общественной жизни. Самой влиятельной религией в стране является христианство (прежде всего, римский католицизм), приверженцами которого, по разным оценкам, являются от 86,7 до 95,5 процентов населения[44].

Также присутствуют представители нескольких других конфессий: православные, лютеране, кальвинисты и иудеи, свидетелей Иеговы 126 488 человек по данным 2011 года[45].

Одним из важнейших мест паломничества в Польше является принадлежащий ордену паулинов католический монастырь Ясная гора в Ченстохове, в котором находится Ченстоховская икона Божией Матери, по преданию написанная апостолом Лукой.

Поляком был 264-й Папа Римский Иоанн Павел II (Кароль Войтыла).

Галерея

См. также

Напишите отзыв о статье "Польша"

Примечания

  1. Национальный праздник независимости; символическая дата восстановления польской государственности в XX веке на землях к тому времени уже распавшихся Российской империи, Австро-Венгрии и Германской империи. См. История Польши.
  2. Согласно закону, принятому 6 января 2005 года, в гминах, где не менее 20 % населения представлены национальными меньшинствами (таких гмин в Польше 41), местные муниципалитеты имеют право в государственных учреждениях вводить второй язык. Относится этот закон тоже к названиям местностей. Закон касается белорусского, литовского, кашубского и немецкого языков.
  3. countrymeters. [http://countrymeters.info/ru/Poland Счетчик населения Польши]. Департамент по экономическим и социальным вопросам ООН: Отдел народонаселения (10 июля 2016). Проверено 10 июля 2016. [http://www.webcitation.org/6GUHbJYCI Архивировано из первоисточника 9 мая 2013].
  4. [http://www.stat.gov.pl/bdl/app/dane_podgrup.hier?p_id=341673&p_token=-35871325 Население на 3 квартал 2012"]
  5. Główny Urząd Statystyczny. Ludność. Stan i struktura ludności oraz ruch naturalny w przekroju terytorialnym w 2014 r. Stanu w dniu 30 VI 2014 r [http://stat.gov.pl/obszary-tematyczne/ludnosc/ludnosc/ludnosc-stan-i-struktura-ludnosci-oraz-ruch-naturalny-w-przekroju-terytorialnym-w-2014-r-stanu-w-dniu-30-vi-2014-r,6,12.html]
  6. 1 2 3 4 5 6 [http://databank.worldbank.org/data/views/reports/tableview.aspx Международный Банк, World DataBank: World Development Indicators, версия от 27 ноября 2013 года]
  7. [http://hdr.undp.org/en/countries/profiles/POL Human Development Report 2014]. United Nations. Проверено 20 февраля 2016.
  8. см. также Поляки#Этнонимы
  9. Также .eu, как член Евросоюза.
  10. [http://countrymeters.info/ru/Poland http://countrymeters.info/ru/Poland].
  11. [http://starling.rinet.ru/cgi-bin/response.cgi?root=%2Fusr%2Flocal%2Fshare%2Fstarling%2Fmorpho&basename=morpho\vasmer\vasmer&first=1&text_word=Польша&method_word=beginning&ww_word=on&ic_word=on&sort=word&encoding=utf-rus Польша] // [http://etymolog.ruslang.ru/vasmer.php?id=321&vol=3 Этимологический словарь русского языка] = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1987. — Т. III : Муза — Сят. — С. 321.</span>
  12. Boryś W. Słownik etymologiczny języka polskiego. — Wydawnictwo Literackie. — Kraków, 2005. — С. 459. — ISBN 978-83-08-04191-8.
  13. Русина О. В. Україна під татарами і Литвою. — Київ: Видавничий дім «Альтернативи», 1998. С. 229.
  14. соч. А. Петрушевского Суворов. [http://history.scps.ru/suvorov/pt17.htm Польская война: Прага; 1794.]
  15. [http://www.hist.msu.ru/Labs/UkrBel/sklarov.htm С. А. Скляров Польско-украинский территориальный спор и великие державы в 1918—1919 гг.]
  16. Райский Н. С. Польско-советская война 1919—1920 годов и судьба военнопленных, интернированных, заложников и беженцев
  17. Михутина И.В. Так сколько же советских военнопленных погибло в Польше в 1919-1921 гг.? // Новая и новейшая история. — 1995. — № 3. — С. 64—69.
  18. Михутина И.В. [http://www2.ng.ru/polemics/2001-01-13/8_error.html Так была ли «ошибка»?] // Независимая газета. — 2001. — № 13 января.
  19. [http://www.vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/43304 О трагических судьбах красноармейцев и командиров Красной Армии]. «Военно-исторический журнал», 5/95.
  20. Взлет и падение Третьего рейха. Том 1. Уильям Ширер. Под редакцией О. А. Ржешевского. Москва. Воениздат. 1991 г. Часть 13. На очереди Польша.
  21. [http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/a/ac/Russ_copy.jpg Секретный дополнительный протокол к пакту Молотова-Риббентропа]
  22. [http://politology.vuzlib.net/book_o187_page_82.html Телеграмма No 442 от 25 сентября Шуленбурга в МИД Германии //]
  23. Richard C. Lukas, Norman Davies Forgotten Holocaust. — 2nd Rev. edition. — Hippocrene Books, 2001. — С. 358. ISBN 0-7818-0901-0
  24. Цифры спорны, так как в 1939 году значительная часть довоенной Польши отошла к СССР и Литве.
  25. [http://ipn.gov.pl/najwazniejsze-wiadomosci/informacja-historyczna/zygmunt-berling-18961980 Zygmunt Berling (1896—1980)]
  26. Борис Соколов [http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=50&tek=1738&issue=46 Стоп-приказ. Почему пепел Варшавы стучит в нашем сердце.] «Политический журнал»
  27. Ирина Пахомова [http://1k.com.ua/38/details/6/11 Варшавская трагедия — суд над победителями] еженедельник «Первая крымская»
  28. Уинстон Черчилль Вторая мировая война [http://militera.lib.ru/memo/english/churchill/6_09.html Страдания Варшавы] М. Воениздат, 1991 Кн.1 ISBN 5-203-00705-5 Кн.2 ISBN 5-203-00706-3 Кн.3 ISBN 5-203-00707-1
  29. [http://www.memo.ru/history/polacy/apt10jun.htm Внутренние войска НКВД против польского подполья]
  30. [http://www.eleven.co.il/article/13274 Польша] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  31. 1 2 3 4 [http://polit.ru/article/2007/02/13/smolyar/ Александр Смоляр. Польские радикалы у власти. «Pro et Contra», Московский центр Карнеги, № 5-6, 2006]
  32. [http://historical-club.org.ua/vsesvitnya-istoriya/istoriya-polshhi/262-vnutrennie-faktory-polskoj-revolyucii-1989-g.html Международный исторический журнал № 7, 2000 г. Н.Бухарин. Внутренние факторы польской революции 1989 г.]
  33. [http://www.rusref.nm.ru/indexpub62.htm А. Куклински. Экономические преобразования в Польше: опыт и перспективы (1990—2010 гг.)]
  34. [http://web.archive.org/web/20070814182805/http://www.tvn24.pl/wieczor_wyborczy.html Wieczor_wyborczy]
  35. [http://www.gazeta.ru/social/2010/04/10/3349930.shtml Газета.ру]
  36. [http://www.prime-tass.ru/news/show.asp?id=751166&ct=news Агентство экономической информации ПРАЙМ]
  37. [http://www.trubagaz.ru/issue-of-the-day/slantsevyjj-gaz-v-polshe-djuzhina-skvazhin/ Сланцевый газ в Польше: пробурено уже более десятка скважин]
  38. [http://web.archive.org/web/20110714055236/http://www.stat.gov.pl/cps/rde/xbcr/gus/PUBL_maly_rocznik_statystyczny_2008.pdf Concise statistical yearbook of Poland] (польск.). Central Statistical Office. Проверено 25 ноября 2015.
  39. [http://culture.polishsite.us/articles/art79fr.htm Польская диаспора в мире]
  40. [http://culture.polishsite.us/articles/art90fr.htm Польская диаспора в СЩА]
  41. [http://culture.polishsite.us/articles/art90fr.htm Центры польской иммиграции в США и Германию]
  42. [http://www.stat.gov.pl/gus/5840_12766_PLK_HTML.htm Wyniki Narodowego Spisu Powszechnego Ludności i Mieszkań 2011 Podstawowe informacje o sytuacji demograficzno-społecznej ludności Polski oraz zasobach mieszkaniowych (Stan w dniu 31 III 2011 r.)]: [http://web.archive.org/web/20130116214520/http://www.stat.gov.pl/cps/rde/xbcr/gus/PUBL_lu_nps2011_wyniki_nsp2011_22032012.pdf Wyniki Narodowego Spisu Powszechnego Ludności i Mieszkań 2011.pdf]
  43. Первый и второй день, причём 26 декабря является также днём воспоминания христианского первомученика св. Стефана (польск. św. Szczepan). Праздник Рождества Христова начинается уже вечером 24 декабря с торжественного ужина (польск.Wigilia), но этот день не выходной. В полночь 24—25 декабря во всех польских католических храмах начинается торжественная месса (польск.Pasterka).
  44. [stat.gov.pl/cps/rde/xbcr/gus/oz_wyznania_religijne_stow_nar_i_etn_w_pol_2009-2011.pdf Główny Urząd Statystyczny. Wyznania religijne. Stowarzyszenia narodowościowe i etniczne w Polsce 2009—2011.]
  45. Rocznik Świadków Jehowy 2012
  46. </ol>

Ссылки

  • [//www.dmoz.org/World/Russian/Страны_и_регионы/Европа/Польша/ Польша] в каталоге ссылок Open Directory Project (dmoz).
  • [http://www.awardrp.ru Награды Польши]
  • [http://www.mochola.org/russiaabroad/rusemig_pl.htm Русская эмиграция в Польше (1917—1945)]
  • [http://en.zamki.pl Замки Польши]
  • [http://www.polska.pl/ Официальный рекламно-информационный портал Республики Польша]
  • [http://www.poland.travel/ru Польский национальный туристический портал]

Отрывок, характеризующий Польша

– Простите, ваше святейшество, могу ли я на какое-то время остаться здесь одна?
– Ну, конечно же, Изидора! Это теперь ваши покои! Надеюсь, они вам нравятся.
Неужели же он и в правду не понимал, что творил?!.. Или наоборот – прекрасно знал?.. И это всего лишь «веселилось» его неугомонное зверство, которое всё ещё не находило покоя, выдумывая для меня какие-то новые пытки?!.. Вдруг меня полоснула жгучая мысль – а что же, в таком случае, стало со всем остальным?.. Что стало с нашим чудесным домом, который мы все так сильно любили? Что стало со слугами и челядью, со всеми людьми, которые там жили?!.
– Могу ли я спросить ваше святейшество, что стало с нашим родовым дворцом в Венеции?– севшим от волнения голосом прошептала я. – Что стало с теми, кто там жил?.. Вы ведь не выбросили людей на улицу, я надеюсь? У них ведь нет другого дома, святейшество!..
Караффа недовольно поморщился.
– Помилуйте, Изидора! О них ли вам стоит сейчас заботиться?.. Ваш дом, как вы, конечно же, понимаете, теперь стал собственностью нашей святейшей церкви. И всё, что с ним было связано – более уже не является Вашей заботой!
– Мой дом, как и всё то, что находится внутри него, Ваше святейшество, после смерти моего горячо любимого мужа, Джироламо, принадлежит моей дочери Анне, пока она жива! – возмущённо воскликнула я. – Или «святая» церковь уже не считает её жильцом на этом свете?!
Внутри у меня всё кипело, хотя я прекрасно понимала, что, злясь, я только усложняла своё и так уже безнадёжное, положение. Но бесцеремонность и наглость Караффы, я уверена, не могла бы оставить спокойным ни одного нормального человека! Даже тогда, когда речь шла всего лишь о поруганных, дорогих его сердцу воспоминаниях...
– Пока Анна будет жива, она будет находиться здесь, мадонна, и служить нашей любимой святейшей церкви! Ну, а если она, к своему несчастью, передумает – ей, так или иначе, уже не понадобится ваш чудесный дом! – в бешенстве прошипел Караффа. – Не переусердствуйте в своём рвении найти справедливость, Изидора! Оно может лишь навредить вам. Моё долготерпение тоже имеет границы... И я искренне не советую вам их переступать!..
Резко повернувшись, он исчез за дверью, даже не попрощавшись и не известив, как долго я могу оставаться одна в своём, так нежданно воскресшем, прошлом...
Время остановилось... безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня просто могло остановиться сердце...
Я грустно опустилась на стул у знакомого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призраками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья...
Когда-то (теперь казалось – очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джироламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших теперь до самой глубины мою израненную, измученную душу.
Здесь же рядом, на маленьком ночном столике, стояла чудесная малахитовая шкатулка, в которой покоились мои великолепные украшения, так щедро когда-то подаренные мне моим добрым мужем, и вызывавшие дикую зависть богатых и капризных венецианок в те далёкие, прошедшие дни... Только вот сегодня эта шкатулка пустовала... Чьи-то грязные, жадные руки успели «убрать» подальше все, хранившееся там «блестящие безделушки», оценив в них только лишь денежную стоимость каждой отдельной вещи... Для меня же это была моя память, это были дни моего чистого счастья: вечер моей свадьбы... рождение Анны... какие-то мои, уже давно забытые победы или события нашей совместной жизни, каждое из которых отмечалось новым произведением искусства, право на которое имела лишь я одна... Это были не просто «камни», которые стоили дорого, это была забота моего Джироламо, его желание вызвать мою улыбку, и его восхищение моей красотой, которой он так искренне и глубоко гордился, и так честно и горячо любил... И вот теперь этих чистых воспоминаний касались чьи-то похотливые, жадные пальцы, на которых, съёжившись, горько плакала наша поруганная любовь...
В этой странной «воскресшей» комнате повсюду лежали мои любимые книги, а у окна грустно ждал в одиночестве старый добрый рояль... На шёлковом покрывале широкой кровати весело улыбалась первая кукла Анны, которой было теперь почти столько же лет, как и её несчастной, гонимой хозяйке... Только вот кукла, в отличие от Анны, не знала печали, и её не в силах был ранить злой человек...
Я рычала от невыносимой боли, как умирающий зверь, готовый к своему последнему смертельному прыжку... Воспоминания выжигали душу, оставаясь такими дивно реальными и живыми, что казалось, вот прямо сейчас откроется дверь и улыбающийся Джироламо начнёт прямо «с порога» с увлечением рассказывать последние новости ушедшего дня... Или вихрем ворвётся весёлая Анна, высыпая мне на колени охапку роз, пропитанных запахом дивного, тёплого итальянского лета...
Это был НАШ счастливый мир, который не мог, не должен был находиться в стенах замка Караффы!.. Ему не могло быть места в этом логове лжи, насилия и смерти...
Но, сколько бы я в душе не возмущалась, надо было как-то брать себя в руки, чтобы успокоить выскакивающее сердце, не поддаваясь тоске о прошлом. Ибо воспоминания, пусть даже самые прекрасные, могли легко оборвать мою, и так уже достаточно хрупкую жизнь, не позволяя покончить с Караффой... Потому, стараясь как-то «оградить» себя от дорогой, но в то же время глубоко ранящей душу памяти, я отвернулась, и вышла в коридор... Поблизости никого не оказалось. Видимо Караффа был настолько уверен в своей победе, что даже не охранял входную в мои «покои» дверь. Или же наоборот – он слишком хорошо понимал, что охранять меня не имело смысла, так как я могла «уйти» от него в любой, желаемый мною момент, несмотря ни на какие предпринимаемые им усилия и запреты... Так или иначе – никакого чужого присутствия, никакой охраны за дверью «моих» покоев не наблюдалось.
Тоска душила меня, и хотелось бежать без оглядки, только бы подальше от того чудесного призрачного мира, где каждое всплывшее воспоминание забирало капельку души, оставляя её пустой, холодной и одинокой...
Понемногу приходя в себя от так неожиданно свалившегося «сюрприза», я наконец-то осознала, что впервые иду одна по чудесно расписанному коридору, почти не замечая невероятной роскоши и богатства караффского дворца. До этого, имея возможность спускаться только лишь в подвал, или сопровождать Караффу в какие-то, его одного интересующие встречи, теперь я удивлённо разглядывала, изумительные стены и потолки, сплошь покрытые росписями и позолотой, которым, казалось, не было конца. Это не был Ватикан, ни официальная Папская резиденция. Это был просто личный дворец Караффы, но он ничуть не уступал по красоте и роскоши самому Ватикану. Когда-то, помнится, когда Караффа ещё не был «святейшим» Папой и являл собою лишь ярого борца с «распространявшейся ересью», его дом был более похож на огромную крепость аскета, по настоящему отдававшего жизнь за своё «правое дело», каким бы абсурдным или ужасным для остальных оно не являлось. Теперь же это был богатейший, «вкушающий» (с удовольствием гурмана!) свою безграничную силу и власть, человек... слишком быстро сменивший образ жизни истинного «монаха», на лёгкое золото Ватикана. Он всё так же свято верил в правоту Инквизиции и человеческих костров, только теперь уже к ним примешивалась жажда наслаждения жизнью и дикое желание бессмертия, ... которого никакое золото на свете (к всеобщему счастью!) не могло ему купить.
Караффа страдал... Его временно длившаяся, яркая «молодость», подаренная когда-то странным «гостем» Мэтэоры, стала вдруг очень быстро уходить, заставляя его тело стареть намного быстрее, чем это было бы, не попробуй он в своё время обманчивый «подарок»...
Ещё так недавно подтянутый, стройный и моложавый, кардинал стал превращаться вдруг в ссутулившегося, поникшего старого человека.... Целая «куча» его личных врачей паниковала!.. Они честно ломали свои умные головы, пытаясь понять, какая же такая «страшная» болезнь пожирает их ненаглядное «святейшество»?.. Но ответа на это не было. И Караффа всё так же «ускоренно» на глазах старел... Это бесило его, заставляя делать глупейшие поступки, надеясь остановить убегавшее время, которое с каждым новым днём прозрачными крупинками безжалостно утекало сквозь его стареющие, но всё ещё очень красивые, тонкие пальцы...
Этот человек имел всё... Его сила и власть распространялись на все христианские королевства. Ему подчинялись владыки и короли. Ему целовали руку принцессы... И при всём при том, его единственная земная жизнь приближалась к закату. И мысль о том, что он беспомощен что-либо изменить, приводила его в отчаяние!

Караффа был на редкость сильным и волевым человеком. Но его воля не могла вернуть ему молодые годы... Он был прекрасно образованным и умным. Но его ум не позволял ему продлить, так дико желанную, но уже потихонечку уходящую от него, драгоценную жизнь... И при всём при том, желая и не получая желаемого, Караффа прекрасно понимал – я знала КАК можно было дать ему то, за что он готов был платить самую дорогую на свете цену... Знала, КАК можно было продлить его ускользающую жизнь. И «святого» Папу до сумасшествия бесило то, что он также прекрасно знал – он никогда от меня не добьётся желаемого. Дикая жажда жить пересиливала любые его человеческие чувства, если таковые когда-либо у него и зарождались... Теперь же это был лишь «заболевший» одной-единственной идеей человек, устранявший любые препятствия, попадавшиеся на пути к его великой, но едва ли осуществимой цели... Караффа стал одержимым, который был готов на всё ради исполнения своего самого большого желания – жить очень долго, чего бы это ему ни стоило...
И я боялась... Каждый день ожидая, что его неугомонная злость обрушится вместо меня на моего бедного отца, или ещё хуже – на малышку Анну. Отец всё ещё находился в подвалах Караффы, который держал его там, не выпуская, но и не пытая, будто чего-то ждал. И это было страшнее, чем самая страшная реальность, так как больная фантазия «святого» Папы (по моему печальному опыту!) не имела границ, и было совершенно невозможно предугадать, что нас ожидало дальше...
Анна же пока что была в относительной безопасности, среди покоя и тишины, окружённая знанием, и охраняемая чистыми добрыми людьми... И могла находиться там до тех пор, пока её не востребует к себе непредсказуемый Святейший Папа.
Глубоко уйдя в свои невесёлые думы, я остановилась у открытого настежь окна...
Погода была на редкость приятной – мягкой, солнечной и тёплой. Пахло просыпающейся землёй и жасмином. Начиналась настоящая весна... Во внутреннем дворе замка, оживляя серость его хмурых высоких стен, пушистым ковром стлалась сочная молодая трава, на которой то тут, то там открывали голубые глаза робкие незабудки... По крышам носились «пьяные» от весеннего воздуха воробьи. Мир просыпался, широко раскрывая счастью свои тёплые, ласковые объятия... И только здесь, в заточении у страшного, жестокого человека, неизменно витала смерть... Мне не хотелось верить, что в такой светлый, радостный день в ужасающих Папских подвалах мучились и умирали люди! Жизнь была слишком ценной и прекрасной, чтобы по мановению чей-то «святой» руки можно было так просто её отнимать.
– Что вы здесь делаете, мадонна Изидора? Или вам не по душе ваши покои? – прервал мои грустные размышления неслышно появившийся Караффа. – Я ведь просил вас не покидать ваших комнат. Думаю, они достаточно просторны для одного человека?
Папа был недоволен. Он прекрасно понимал, что мне ничего не стоило сейчас же взять и «уйти», если бы только я этого захотела. И моё «условное» заточение бесило его, не позволяя иметь над моей душой полный контроль.
– Так что же вы ищете, Изидора? – уже более мягким тоном произнёс Караффа.
– Ничего, Ваше святейшество. Просто здесь легче дышится. Воспоминания, знаете ли, не всегда оказываются приятными... Даже самые дорогие...
– Не согласитесь ли со мною отужинать, мадонна? В последнее время мне очень не хватает приятного общества... – неожиданно поменяв тему, светским голосом произнёс Папа.
Я совершенно опешила, не находясь, что ответить!.. Конечно же, каждый лишний момент, проведённый с Караффой, мог принести мне тот долгожданный счастливый случай, который помог бы избавить мир от его ужасающего присутствия. Поэтому, не долго думая, я согласилась.
– Простите мой туалет, Ваше святейшество, но у меня с собой нет слишком большого выбора, – так же светски ответила я.
Караффа лишь улыбнулся.
– Вы прекрасно знаете, Изидора, что для вас это не имеет значения! Даже в платье пастушки вы затмите любую разодетую королеву!
Он протянул мне руку, на которую, опираясь, я проследовала с ним рядом по потрясающей красоты залам и коридорам, пока мы не оказались в, опять же, почти что золотой, сплошь расписанной чудесными фресками комнате, в которой стоял накрытый, ломящийся от тяжёлой золотой посуды, длиннющий стол...
– О, я не предполагала, что вы ждёте гостей, ваше святейшество! – удивлённо воскликнула я. – Мой наряд по-настоящему не подходящий для званного ужина. Это может вызвать ненужные толки. Не лучше ли будет мне удалиться?
– Бросьте ваши формальности, Изидора! Я никого не жду. Это мой обычный, еженощный(!) стол, моя дорогая. Я люблю всегда и во всём иметь достаточный выбор, видите ли!
– Сколько же здесь всего блюд?.. – удивлённо разглядывая увиденное, не удержавшись, спросила я.
– Никогда не бывает менее двадцати пяти! – довольно ответил Папа.
О, Боги! Самому большому гурману на свете не понадобилось бы такое количество!.. Этот человек даже в еде не знал никаких границ!
– Располагайтесь, мадонна! Надеюсь, хотя бы одно из этих блюд удовлетворит ваш утончённый вкус?..
Я чувствовала себя настолько жутко, что вдруг, неожиданно для себя, захотела расхохотаться... Разве могла я когда-то себе представить, что в один прекрасный день смогу сидеть за одним столом с человеком, которого больше всего на свете желала уничтожить?!. И почувствовав странную неловкость, постаралась тут же заговорить...
– Что побудило вас пригласить меня сегодня, Ваше святейшество? – осторожно спросила я.
– Ваша приятная компания, – рассмеялся Караффа, и чуть подумав, добавил: – Я хотел побеседовать с вами о некоторых, важных для меня вопросах, мадонна, и предпочёл делать это в более приятной для вас обстановке.
Вошёл слуга, и низко поклонившись Караффе, начал пробовать первые блюда. Как же я в тот момент пожалела, что у меня не было с собою знаменитого Флорентийского травяного яда!.. Он был безболезненным и безвкусным, и определению не поддавался... Срабатывал этот яд только лишь через неделю. Им убивали принцев и королей... И он уж точно успокоил бы навсегда сумасшедшего Папу!!!
Я ни за что и никогда не поверила бы, что смогу так легко размышлять об убийстве... Душа медленно каменела, оставляя внутри только лишь место для правосудия. Я жила, чтобы его уничтожить. И не имело значения, как это сделать. В данном случае любые средства были хороши. Главное было Караффу убить. Чтобы не страдали больше невинные люди, чтобы не ходил по земле этот кровожадный, злой человек.
И поэтому я сидела сейчас с ним рядом, с улыбкой принимая угощения, и светски беседуя на самые разные темы... в то же время напряжённо выискивая хоть какую-нибудь слабинку, которая дала бы мне возможность наконец-то избавиться от его «святого» присутствия...
Ужин подходил к середине, а мы всё ещё светски «обсуждали» какие-то редкие книги, музыку и искусство, будто и не было у него на уме какой-то очень серьёзной цели, по причине которой он пригласил меня в свои покои в такой неподходящий, поздний час.
Казалось, Караффа искренне наслаждался общением, вроде-бы начисто позабыв о своём «особо-важном» разговоре. И надо отдать ему должное – собеседником он был, бесспорно, интереснейшим... если забыть о том, кем он являлся на самом деле... Чтобы заглушить в своей душе нарастающую тревогу, я как можно больше шутила. Караффа весело смеялся моим шуткам, в ответ рассказывая другие. Он был предупредительным и приятным. Но, несмотря на всю его светскую галантность, я чувствовала, что ему тоже надоело притворяться... И хотя выдержка Караффы была по-настоящему безупречной, по лихорадочному блеску его чёрных глаз я понимала – всё наконец-то подходило к развязке... Воздух вокруг нас буквально «трещал» от нарастающего ожидания. Беседа постепенно измельчала, переходя на обмен простыми светскими репликами. И наконец-то Караффа начал...
– Я нашёл книги вашего деда, мадонна. Но там не оказалось интересующих меня знаний. Стоит ли снова задавать вам тот же вопрос, Изидора? Вы ведь знаете, что меня интересует, не правда ли?
Именно это я и ожидала...
– Я не могу дать вам бессмертие, Ваше святейшество, как не могу и научить этому вас. У меня нет этого права... Я не вольна в своих желаниях...
Конечно же, то была чистейшая ложь. Но разве я могла поступать иначе?!.. Караффа прекрасно всё это знал. И, конечно же, снова собирался меня ломать... Больше всего на свете ему нужен был древний секрет, который оставила мне, умирая, моя мать. И он ни за что не собирался отступать. Снова пришёл чей-то черёд жестоко платить за моё молчание...
– Подумай, Изидора! Я не хочу причинять тебе зла! – переходя на «ты», вкрадчивым голосом прошептал Караффа. – Почему ты не желаешь помочь мне?! Я ведь не прошу тебя предавать свою мать, или Мэтэору, я прошу тебя научить лишь тому, что знаешь об этом ты сама! Мы могли бы вместе править миром! Я сделал бы тебя королевой королев!.. Подумай, Изидора...
Я понимала, что прямо сейчас произойдёт что-то очень плохое, но лгать у меня просто-напросто не оставалось больше сил...
– Я не помогу вам просто потому, что, живя дольше, чем вам суждено, вы истребите лучшую половину человечества... Именно тех, которые являются самими умными и самыми одарёнными. Вы приносите слишком большое зло, святейшество... И не имеете права жить долго. Простите меня... – и, чуть помолчав, очень тихо добавила. – Да ведь и жизнь наша не всегда измеряется лишь количеством прожитых лет, Ваше святейшество, и вы прекрасно знаете это...
– Ну что ж, мадонна, на всё ваша воля... Когда вы закончите, вас отведут в ваши покои.
И к моему величайшему удивлению, не сказав больше ни слова, он, как ни в чём не бывало, спокойно поднялся и ушёл, бросив, свой неоконченный, поистине королевский, ужин.... Опять же – выдержка этого человека поражала, заставляя невольно уважать его, в то же время, ненавидя за всё им содеянное...
В полном молчании прошёл день, приближалась ночь. Мои нервы были взвинчены до предела – я ждала беды. Всем своим существом чувствуя её приближение, я старалась из последних сил оставаться спокойной, но от дикого перевозбуждения дрожали руки, и леденящая душу паника охватывала всё моё естество. Что готовилось там, за тяжёлой железной дверью? Какое новое зверство на этот раз изобрёл Караффа?.. Долго ждать, к сожалению, не пришлось – за мной пришли ровно в полночь. Маленький, сухонький, пожилой священник повёл меня в уже знакомый, жуткий подвал...
А там... высоко подвешенный на железных цепях, с шипастым кольцом на шее, висел мой любимый отец... Караффа сидел в своём неизменном, огромном деревянном кресле и хмуро взирал на происходящее. Обернувшись ко мне, он взглянул на меня пустым, отсутствующим взором, и совершенно спокойно произнёс:
– Ну что ж, выбирайте, Изидора – или вы дадите мне то, что я у вас прошу, или ваш отец утром пойдёт на костёр... Мучить его не имеет смысла. Поэтому – решайте. Всё зависит только от вас.
Земля ушла у меня из-под ног!... Пришлось прилагать все оставшиеся силы, чтобы не упасть прямо перед Караффой. Всё оказалось предельно просто – он решил, что мой отец не будет больше жить... И обжалованию это не подлежало... Некому было заступится, не у кого было просить защиты. Некому было нам помочь... Слово этого человека являлось законом, противостоять которому не решался никто. Ну, а те, кто могли бы, они просто не захотели...
Никогда в жизни я не чувствовала себя столь беспомощной и никчемной!.. Я не могла спасти отца. Иначе предала бы то, для чего мы жили... И он никогда бы мне этого не простил. Оставалось самое страшное – просто наблюдать, ничего не предпринимая, как «святое» чудовище, называемое Римским Папой, холоднокровно отправляет моего доброго отца прямо на костёр...
Отец молчал... Смотря прямо в его добрые, тёплые глаза, я просила у него прощения... За то, что пока не сумела выполнить обещанное... За то, что он страдал... За то, что не смогла его уберечь... И за то, что сама всё ещё оставалась живой...
– Я уничтожу его, отец! Обещаю тебе! Иначе, мы все умрём напрасно. Я уничтожу его, чего бы мне это не стоило. Я верю в это. Даже если больше никто в это не верит... – мысленно клялась ему своей жизнью, что уничтожу чудовище.
Отец был несказанно грустным, но всё ещё стойким и гордым, и только в его ласковых серых глазах гнездилась глубокая, невысказанная тоска... Повязанный тяжёлыми цепями, он не в силах был даже обнять меня на прощание. Но просить об этом у Караффы не было смысла – он наверняка не позволил бы. Ему незнакомы были чувства родства и любви... Ни даже чистейшего человеколюбия. Он их просто не признавал.
– Уходи, доченька! Уходи, родная... Ты не убьёшь эту нелюдь. Только погибнешь напрасно. Уходи, сердце моё... Я буду ждать тебя там, в другой жизни. Север о тебе позаботится. Уходи доченька!..
– Я так люблю тебя, отец!.. Так сильно люблю тебя!..
Слёзы душили меня, но сердце молчало. Надо было держаться – и я держалась. Казалось, весь мир превратился в жернова боли. Но она почему-то не касалась меня, будто я уже и так была мертва...
– Прости, отец, но я останусь. Я буду пробовать, пока жива. И даже мёртвой я его не оставлю, пока не заберу с собой... Ты уж прости меня.
Караффа встал. Он не мог слышать нашего разговора, но прекрасно понимал, что между мною и отцом что-то происходит. Эта связь не подчинялась его контролю, и Папу бесило, что он невольно оставался в стороне...
– На рассвете ваш отец взойдёт на костёр, Изидора. Это Вы убиваете его. Так что – решайте!
Моё сердце стукнуло и остановилось... Мир рушился... и я не могла ничего с этим поделать, ни что-либо изменить. Но надо было отвечать – и я отвечала...
– Мне нечего вам сказать, святейшество, кроме того, что Вы самый страшный преступник, когда-либо живший на этой Земле.
Папа минуту смотрел на меня, не скрывая своего удивления, а потом кивнул, ждавшему там, старому священнику и удалился, не говоря больше ни слова. Как только он исчез за дверью, я кинулась к старому человеку, и судорожно схватив его за сухие, старческие руки, взмолилась:
– Пожалуйста, прошу вас, святой отец, разрешите мне обнять его на прощание!.. Я не смогу этого сделать уже никогда более... Вы же слышали, что сказал Папа – завтра на рассвете мой отец умрёт... Сжальтесь, прошу вас!.. Никто об этом никогда не узнает, клянусь вам! Умоляю, помогите мне! Господь не забудет вас!..
Старый священник внимательно посмотрел мне в глаза и, ничего не сказав, потянул за рычаг... Цепи со скрежетом опустились, достаточно лишь для того, чтобы мы могли сказать последнее «прощай»...
Я подошла вплотную и, зарывшись лицом в широкую грудь отца, дала волю наконец-то хлынувшим наружу горьким слезам... Даже сейчас, весь в крови, скованный по рукам и ногам ржавым железом, отец излучал чудесное тепло и покой, и рядом с ним я чувствовала себя всё так же уютно и защищённо!.. Он был моим счастливым утерянным миром, который на рассвете должен был уйти от меня навсегда... Мысли проносились одна другой печальнее, принося яркие, дорогие образы нашей «прошедшей» жизни, которая с каждой минутой ускользала всё дальше и дальше, и я не могла её ни спасти, ни остановить...
– Крепись, родная моя. Ты должна быть сильной. Ты должна защитить от него Анну. И должна защитить себя. Я ухожу за вас. Возможно, это даст тебе какое-то время... чтобы уничтожить Караффу. – тихо шептал отец.
Я судорожно цеплялась за него руками, никак не желая отпускать. И снова, как когда-то очень давно, чувствовала себя маленькой девочкой, искавшей утешения на его широкой груди...
– Простите меня, мадонна, но я должен вас отвести в ваши покои, иначе меня могут казнить за непослушание. Вы уж простите меня... – хриплым голосом произнёс старый священник.
Я ещё раз крепко обняла отца, последний раз впитывая его чудесное тепло... И не оборачиваясь, ничего не видя вокруг от застилавших глаза слёз, выскочила из пыточной комнаты. Стены подвала «шатались», и мне приходилось останавливаться, хватаясь за каменные выступы, чтобы не упасть. Ослепшая от невыносимой боли, я потерянно брела, не понимая, где нахожусь и не соображая, куда иду...
Стелла тихо плакала большими горючими слезами, совершенно их не стесняясь. Я посмотрела на Анну – она ласково обнимала Изидору, уйдя очень далеко от нас, видимо снова проживая с ней эти последние, страшные, земные дни... Мне стало вдруг очень одиноко и холодно, будто всё вокруг затянуло хмурая, чёрная, тяжёлая туча... Душа болезненно ныла и была совершенно опустошённой, как иссохший источник, который когда-то был заполнен чистой живой водой... Я обернулась на Старца – он светился!.. От него щедро струилась, обволакивая Изидору, сверкающая, тёплая, золотая волна... А в его печальных серых глазах стояли слёзы. Изидора же, уйдя очень далеко и не обращая ни на кого из нас внимания, тихо продолжала свою потрясающе-грустную историю...
Очутившись в «своей» комнате, я, как подкошенная, упала на кровать. Слёз больше не было. Была только лишь жуткая, голая пустота и слепящее душу отчаяние...
Я не могла, не хотела верить происходящему!.. И хотя ждала этого изо дня в день, теперь же никак не могла ни осознать, ни принять эту страшную, бесчеловечную реальность. Я не желала, чтобы наступало утро... Оно должно было принести только ужас, и у меня уже не оставалось былой «твёрдой уверенности» в том, что смогу всё это перенести не сломавшись, не предав отца и саму себя... Чувство вины за его оборванную жизнь навалилось горой... Боль, наконец, оглушила, разрывая в клочья моё истерзанное сердце...
К своему огромнейшему удивлению (и дикому огорчению!!!) я вскочила от шума за дверью и поняла, что... спала! Как же могло, случится такое?!. Как я вообще могла уснуть??? Но видимо, наше несовершенное человеческое тело, в какие-то самые тяжкие жизненные моменты, не подчиняясь нашим желаниям, защищалось само, чтобы выжить. Вот так и я, не в силах переносить более страдания, просто «ушла» в покой, чтобы спасти свою умирающую душу. А теперь уже было поздно – за мной пришли, чтобы проводить меня на казнь моего отца...
Утро было светлое и ясное. По чистому голубому небу высоко плыли кудрявые белые облака, солнце вставало победно, радостно и ярко. День обещал быть чудесным и солнечным, как сама наступающая весна! И среди всей этой свежей, пробуждавшейся жизни, только моя измученная душа корчилась и стонала, погрузившись в глубокую, холодную, беспросветную тьму...
Посередине залитой солнцем небольшой площади, куда меня привёз крытый экипаж, высился заранее сложенный, «готовый к употреблению», огромный костёр... Внутренне содрогаясь, я смотрела на него, не в состоянии отвести глаза. Мужество покидало меня, заставляя, боятся. Я не желала видеть происходящее. Оно обещало быть ужасным...
Площадь постепенно заполнялась хмурыми, заспанными людьми. Их, только проснувшихся, заставляли смотреть чужую смерть, и это не доставляло им слишком большого удовольствия... Рим давно перестал наслаждаться кострами инквизиции. Если в начале кого-то ещё интересовали чужие муки, то теперь, несколько лет спустя, люди боялись, что завтра на костре мог оказаться любой из них. И коренные римляне, пытаясь избежать неприятностей, покидали свой родной город... Покидали Рим. С начала правления Караффы в городе оставалось всего лишь около половины жителей. В нём, по возможности, не желал оставаться ни один более или менее нормальный человек. И это легко было понять – Караффа не считался ни с кем. Будь то простой человек или принц королевской крови (а иногда даже и кардинал его святейшей церкви!..) – Папу не останавливало ничто. Люди для него не имели ни ценности, ни значения. Они были всего лишь угодны или не угодны его «святому» взору, ну, а остальное уже решалось предельно просто – «не угодный» человек шёл на костёр, а его богатство пополняло казну его любимой, святейшей церкви...
Вдруг я почувствовала мягкое прикосновение – это был отец!.. Стоя, уже привязанным, у кошмарного столба, он ласково прощался со мной...
– Я ухожу, доченька... Будь сильной. Это всего лишь переход – я не почувствую боли. Он просто хочет сломать тебя, не позволяй ему, радость моя!.. Мы скоро встретимся, ты ведь знаешь. Там больше не будет боли. Там будет только свет...
Как бы мне не было больно, я смотрела на него, не опуская глаз. Он снова помогал мне выстоять. Как когда-то давно, когда я была совсем ещё малышкой и мысленно искала его поддержку... Мне хотелось кричать, но душа молчала. Будто в ней не было больше чувств, будто она была мертва.
Палач привычно подошёл к костру, поднося смертоносное пламя. Он делал это так же легко и просто, как если бы зажигал в тот момент у себя в доме уютный очаг...
Сердце дико рванулось и застыло... зная, что именно сейчас отец будет уходить... Не выдержав более, я мысленно закричала ему:
– Отец, подумай!.. Ещё не поздно! Ты ведь можешь уйти «дуновением»! Он никогда не сможет найти тебя!.. Прошу тебя, отец!!!..
Но он лишь грустно покачал головой...
– Если я уйду – он возьмётся за Анну. А она не сможет «уйти». Прощай, доченька... Прощай родная... Помни – я буду всегда с тобой. Мне пора. Прощай, радость моя....
Вокруг отца засверкал яркий сияющий «столб», светившийся чистым, голубоватым светом. Этот чудесный свет объял его физическое тело, как бы прощаясь с ним. Появилась яркая, полупрозрачная, золотистая сущность, которая светло и ласково улыбалась мне... Я поняла – это и был конец. Отец уходил от меня навсегда... Его сущность начала медленно подниматься вверх... И сверкающий канал, вспыхнув голубоватыми искорками, закрылся. Всё было кончено... Моего чудесного, доброго отца, моего лучшего друга, с нами больше не было...
Его «пустое» физическое тело поникло, безвольно повиснув на верёвках... Достойная и Честная Земная Жизнь оборвалась, подчиняясь бессмысленному приказу сумасшедшего человека...
Почувствовав чьё-то знакомое присутствие, я тут же обернулась – рядом стоял Север.
– Мужайся, Изидора. Я пришёл помочь тебе. Знаю, тебе очень тяжко, я обещал твоему отцу, что помогу тебе...
– Поможешь – в чём? – горько спросила я. – Ты поможешь мне уничтожить Караффу?
Север отрицательно мотнул головой.
– А другая помощь мне не нужна. Уходи Север.
И отвернувшись от него, я стала смотреть, как горело то, что всего ещё минуту назад было моим ласковым, мудрым отцом... Я знала, что он ушёл, что он не чувствовал этой бесчеловечной боли... Что сейчас он был от нас далеко, уносясь в неизвестный, чудесный мир, где всё было спокойно и хорошо. Но для меня это всё ещё горело его тело. Это горели те же родные руки, обнимавшие меня ребёнком, успокаивая и защищая от любых печалей и бед... Это горели его глаза, в которые я так любила смотреть, ища одобрения... Это всё ещё был для меня мой родной, добрый отец, которого я так хорошо знала, и так сильно и горячо любила... И именно его тело теперь с жадностью пожирало голодное, злое, бушующее пламя...
Люди начали расходиться. На этот раз казнь для них была непонятной, так как никто не объявил, кем был казнимый человек, и за что он умирал. Никто не потрудился сказать ни слова. Да и сам приговорённый вёл себя довольно странно – обычно люди кричали дикими криками, пока от боли не останавливалось сердце. Этот же молчал даже тогда, когда пламя пожирало его... Ну, а любая толпа, как известно, не любит непонятное. Поэтому многие предпочитали уйти «от греха подальше», но Папские гвардейцы возвращали их, заставляя досматривать казнь до конца. Начиналось недовольное роптание... Люди Караффы подхватили меня под руки и насильно впихнули в другой экипаж, в котором сидел сам «светлейший» Папа... Он был очень злым и раздражённым.
– Я так и знал, что он «уйдёт»! Поехали! Здесь нечего больше делать.
– Помилуйте! Я имею право хотя бы уж видеть это до конца! – возмутилась я.
– Не прикидывайтесь, Изидора! – зло отмахнулся Папа, – Вы прекрасно знаете, что его там нет! А здесь просто догорает кусок мёртвого мяса!.. Поехали!
И тяжёлая карета тронулась с площади, даже не разрешив мне досмотреть, как в одиночестве догорало земное тело безвинно казнённого, чудесного человека... моего отца... Для Караффы он был всего лишь «куском мёртвого мяса», как только что выразился сам «святейший отец»... У меня же от такого сравнения зашевелились волосы. Должен же был, даже для Караффы, существовать какой-то предел! Но, видимо, никакого предела и ни в чём, у этого изверга не было...
Страшный день подходил к концу. Я сидела у распахнутого окна, ничего не чувствуя и не слыша. Мир стал для меня застывшим и безрадостным. Казалось – он существовал отдельно, не пробиваясь в мой уставший мозг и никак не касаясь меня... На подоконнике, играясь, всё также верещали неугомонные «римские» воробьи. Внизу звучали человеческие голоса и обычный дневной шум бурлящего города. Но всё это доходило до меня через какую-то очень плотную «стену», которая почти что не пропускала звуков... Мой привычный внутренний мир опустел и оглох. Он стал совершенно чужим и тёмным... Милого, ласкового отца больше не существовало. Он ушёл следом за Джироламо...
Но у меня всё ещё оставалась Анна. И я знала, что должна жить, чтобы спасти хотя бы её от изощрённого убийцы, звавшего себя «наместником Бога», святейшим Папой... Трудно было даже представить, если Караффа был всего лишь его «наместником», то каким же зверем должен был оказаться этот его любимый Бог?!. Я попыталась выйти из своего «замороженного» состояния, но как оказалось – это было не так-то просто – тело совершенно не слушалось, не желая оживать, а уставшая Душа искала только покоя... Тогда, видя, что ничего путного не получается, я просто решила оставить себя в покое, отпустив всё на самотёк.
Ничего больше не думая, и ничего не решая, я просто «улетела» туда, куда стремилась моя израненная Душа, чтобы спастись... Чтобы хотя бы чуточку отдохнуть и забыться, уйдя далеко от злого «земного» мира туда, где царил только свет...
Я знала, что Караффа не оставит меня надолго в покое, несмотря на то, что мне только что пришлось пережить, даже наоборот – он будет считать, что боль ослабила и обезоружила меня, и возможно именно в этот момент попробует заставить меня сдаться, нанеся какой-то очередной ужасающий удар...
Дни шли. Но, к моему величайшему удивлению, Караффа не появлялся... Это было огромным облегчением, но расслабляться, к сожалению, не позволяло. Ибо каждое мгновение я ожидала, какую новую подлость придумает для меня его тёмная, злая душа...
Боль с каждым днём потихонечку притуплялась, в основном, благодаря пару недель назад происшедшему и совершенно меня ошеломившему неожиданному и радостному происшествию – у меня появилась возможность слышать своего погибшего отца!..
Я не смогла увидеть его, но очень чётко слышала и понимала каждое слово, будто отец находился рядом со мной. Сперва я этому не поверила, думая, что просто брежу от полного измождения. Но зов повторился... Это и, правда, был отец.
От радости я никак не могла придти в себя и всё боялась, что вдруг, прямо сейчас, он просто возьмёт и исчезнет!.. Но отец не исчезал. И понемножку успокоившись, я наконец-то смогла ему отвечать...
– Неужели это и правда – ты!? Где же ты сейчас?.. Почему я не могу увидеть тебя?
– Доченька моя... Ты не видишь, потому, что совершенно измучена, милая. Вот Анна видит, я был у неё. И ты увидишь, родная. Только тебе нужно время, чтобы успокоиться.
Чистое, знакомое тепло разливалось по всему телу, окутывая меня радостью и светом...
– Как ты, отец!?. Скажи мне, как она выглядит, эта другая жизнь?.. Какая она?
– Она чудесна, милая!.. Только пока ещё непривычна. И так не похожа на нашу бывшую, земную!.. Здесь люди живут в своих мирах. И они так красивы, эти «миры»!.. Только у меня не получается ещё. Видимо, пока ещё рано мне... – голос на секунду умолк, как бы решая, говорить ли дальше.
– Меня встретил твой Джироламо, доченька... Он такой же живой и любящий, каким был на Земле... Он очень сильно скучает по тебе и тоскует. И просил передать тебе, что так же сильно любит тебя и там... И ждёт тебя, когда бы ты ни пришла... И твоя мама – она тоже с нами. Мы все любим и ждём тебя, родная. Нам очень не хватает тебя... Береги себя, доченька. Не давай Караффе радости издеваться над тобою.
– Ты ещё придёшь ко мне, отец? Я ещё услышу тебя? – боясь, что он вдруг исчезнет, молила я.
– Успокойся, доченька. Теперь это мой мир. И власть Караффы не простирается на него. Я никогда не оставлю ни тебя, ни Анну. Я буду приходить к вам, когда только позовёшь. Успокойся, родная.
– Что ты чувствуешь, отец? Чувствуешь ли ты что-либо?.. – чуть стесняясь своего наивного вопроса, всё же спросила я.
– Я чувствую всё то же, что чувствовал на Земле, только намного ярче. Представь рисунок карандашом, который вдруг заполняется красками – все мои чувства, все мысли намного сильнее и красочнее. И ещё... Чувство свободы потрясающе!.. Вроде бы я такой же, каким был всегда, но в то же время совершенно другой... Не знаю, как бы точнее объяснить тебе, милая... Будто я могу сразу объять весь мир, или просто улететь далеко, далеко, к звёздам... Всё кажется возможным, будто я могу сделать всё, что только пожелаю! Это очень сложно рассказать, передать словами... Но поверь мне, доченька – это чудесно! И ещё... Я теперь помню все свои жизни! Помню всё, что когда-то было со мною... Всё это потрясает. Не так уж и плоха, как оказалось, эта «другая» жизнь... Поэтому, не бойся, доченька, если тебе придётся придти сюда – мы все будем ждать тебя.
– Скажи мне отец... Неужели таких людей, как Караффа, тоже ждёт там прекрасная жизнь?.. Но ведь, в таком случае, это опять страшная несправедливость!.. Неужели опять всё будет, как на Земле?!.. Неужели он никогда не получит возмездие?!!
– О нет, моя радость, Караффе здесь не найдётся места. Я слышал, такие, как он, уходят в ужасный мир, только я пока ещё там не был. Говорят – это то, что они заслужили!.. Я хотел посмотреть, но ещё не успел пока. Не волнуйся, доченька, он получит своё, попав сюда.
– Можешь ли ты помочь мне оттуда, отец?– с затаённой надеждой спросила я.
– Не знаю, родная... Я пока ещё не понял этот мир. Я как дитя, делающее первые шаги... Мне предстоит сперва «научиться ходить», прежде чем я смогу ответить тебе... А теперь я уже должен идти. Прости, милая. Сперва я должен научиться жить среди наших двух миров. А потом я буду приходить к тебе чаще. Мужайся, Изидора, и ни за что не сдавайся Караффе. Он обязательно получит, что заслужил, ты уж поверь мне.
Голос отца становился всё тише, пока совсем истончился и исчез... Моя душа успокоилась. Это и правда был ОН!.. И он снова жил, только теперь уже в своём, ещё незнакомом мне, посмертном мире... Но он всё также думал и чувствовал, как он сам только что говорил – даже намного ярче, чем когда он жил на Земле. Я могла больше не бояться, что никогда не узнаю о нём... Что он ушёл от меня навсегда.
Но моя женская душа, несмотря ни на что, всё так же скорбела о нём... О том, что я не могла просто по-человечески его обнять, когда мне становилось одиноко... Что не могла спрятать свою тоску и страх на его широкой груди, желая покоя... Что его сильная, ласковая ладонь не могла больше погладить мою уставшую голову, этим как бы говоря, что всё уладится и всё обязательно будет хорошо... Мне безумно не хватало этих маленьких и вроде бы незначительных, но таких дорогих, чисто «человеческих» радостей, и душа голодала по ним, не в состоянии найти успокоения. Да, я была воином... Но ещё я была и женщиной. Его единственной дочерью, которая раньше всегда знала, что случись даже самое страшное – отец всегда будет рядом, всегда будет со мной... И я болезненно по всему этому тосковала...
Кое-как стряхнув нахлынувшую печаль, я заставила себя думать о Караффе. Подобные мысли тут же отрезвляли и заставляли внутренне собираться, так как я прекрасно понимала, что данный «покой» являлся всего лишь временной передышкой...
Но к моему величайшему удивлению – Караффа всё также не появлялся...
Проходили дни – тревога росла. Я пыталась придумать какие-то объяснения его отсутствию, но ничего серьёзного, к сожалению, в голову не приходило... Я чувствовала, что он что-то готовит, но никак не могла угадать – что. Измученные нервы сдавали. И чтобы окончательно не сойти с ума от ожидания, я начала каждодневно гулять по дворцу. Выходить мне не запрещалось, но и не одобрялось, поэтому, не желая далее сидеть взаперти, я для себя решила, что буду гулять... несмотря на то, что возможно это кому-то и не понравится. Дворец оказался огромным и необычайно богатым. Красота комнат поражала воображение, но лично я в такой бьющей в глаза роскоши никогда не смогла бы жить... Позолота стен и потолков давила, ущемляя мастерство изумительных фресок, задыхавшихся в сверкающем окружении золотых тонов. Я с наслаждением отдавала дань таланту художников, расписывавших это чудо-жилище, часами любуясь их творениями и искренне восхищаясь тончайшим мастерством. Пока что никто меня не беспокоил, никто ни разу не остановил. Хотя постоянно встречались какие-то люди, которые, встретив, с уважением кланялись и уходили дальше, спеша каждый по своим делам. Несмотря на такую ложную «свободу», всё это настораживало, и каждый новый день приносил всё большую и большую тревогу. Это «спокойствие» не могло продолжаться вечно. И я была почти уверена, что оно обязательно «разродится» какой-то жуткой и болезненной для меня бедой...
Чтобы как можно меньше думать о плохом, я каждый день заставляла себя всё глубже и внимательнее исследовать потрясающий Папский дворец. Меня интересовал предел моих возможностей... Должно ведь было где-то находиться «запрещённое» место, куда «чужым» входить не дозволялось?.. Но, как ни странно, пока что никакой «реакции» у охраны вызвать не удавалось... Мне беспрепятственно разрешалось гулять везде, где желалось, конечно же, не покидая пределов самого дворца.
Так, совершенно свободно разгуливая по жилищу святейшего Папы, я ломала голову, не представляя, что означал этот необъяснимый, длительный «перерыв». Я точно знала, Караффа очень часто находился у себя в покоях. Что означало только одно – в длительные путешествия он пока что не отправлялся. Но и меня он почему-то всё также не беспокоил, будто искренне позабыл, что я находилась в его плену, и что всё ещё была жива...
Во время моих «прогулок» мне встречалось множество разных-преразных приезжих, являвшихся на визит к святейшему Папе. Это были и кардиналы, и какие-то мне незнакомые, очень высокопоставленные лица (о чём я судила по их одежде и по тому, как гордо и независимо они держались с остальными). Но после того, как покидали покои Папы, все эти люди уже не выглядели такими уверенными и независимыми, какими были до посещения приёмной... Ведь для Караффы, как я уже говорила, не имело значения, кем был стоящий перед ним человек, единственно важным для Папы была ЕГО ВОЛЯ. А всё остальное не имело значения. Поэтому, мне очень часто приходилось видеть весьма «потрёпанных» визитёров, суетливо старавшихся как можно быстрее покинуть «кусачие» Папские покои...
В один из таких же, совершенно одинаковых «сумрачных» дней, я вдруг решилась осуществить то, что уже давно не давало мне покоя – навестить наконец-то зловещий Папский подвал... Я знала, что это наверняка было «чревато последствиями», но ожидание опасности было во сто раз хуже, чем сама опасность.
И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...
Осторожно приблизившись к одной из дверей, я тихонько нажала на ручку – дверь не поддавалась. Тогда я стала слепо её ощупывать, надеясь найти обычный засов. Рука наткнулась на огромный ключ. Повернув его, тяжёлая дверь со скрежетом поползла внутрь... Осторожно войдя в комнату пыток, я нащупала погасший факел. Огнива, к моему большому сожалению, не было.
– Посмотрите чуть левее... – раздался вдруг слабый, измученный голос.
Я вздрогнула от неожиданности – в комнате кто-то находился!.. Пошарив рукой по левой стене, наконец-то нащупала, что искала... При свете зажжённого факела, прямо передо мной сияли большие, широко распахнутые, васильковые глаза... Прислонившись к холодной каменной стене, сидел измученный, прикованный широкими железными цепями, человек... Не в состоянии хорошенько рассмотреть его лица, я поднесла огонь поближе и удивлённо отшатнулась – на грязной соломе, весь измазанный собственной кровью, сидел... кардинал! И по его сану я тут же поняла – он был одним из самых высокопоставленных, самых приближённых к Святейшему Папе. Что же побудило «святого отца» так жестоко поступить со своим возможным преемником?!.. Неужели даже к «своим» Караффа относился с той же жестокостью?..
– Вам очень плохо, Ваше преосвященство? Чем я могу помочь вам?– растерянно озираясь вокруг, спросила я.
Я искала хотя бы глоток воды, чтобы напоить несчастного, но воды нигде не было.
– Посмотрите в стене... Там дверца... Они держат там для себя вино... – как бы угадав мои мысли, тихо прошептал человек.
Я нашла указанный шкафчик – там и правда хранилась бутыль, пахнувшая плесенью и дешёвым, кисловатым вином. Человек не двигался, я осторожно подняла его за подбородок, пытаясь напоить. Незнакомец был ещё довольно молодым, лет сорока – сорока пяти. И очень необычным. Он напоминал грустного ангела, замученного зверьми, звавшими себя «человеками»... Лицо было очень худым и тонким, но очень правильным и приятным. А на этом странном лице, как две звезды, внутренней силой горели яркие васильковые глаза... Почему-то он показался мне знакомым, только я никак не могла вспомнить, где и когда могла его встречать.
Незнакомец тихо застонал.
– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.
– У вас перебита грудная клетка, Монсеньёр, я могу помочь вам... если, конечно, вы не побоитесь принять мою «ведьмину» помощь... – как можно ласковее улыбнувшись, сказала я.
При тусклом свете дымившего факела, он внимательно всматривался в моё лицо, пока его взгляд, наконец, не зажёгся пониманием.
– Я знаю, кто вы... Я вас помню! Вы – знаменитая Венецианская Ведьма, с которой его святейшество ни за что не желает расставаться – тихо произнёс Джованни – О вас рассказывают легенды, мадонна! Многие в окружении Папы желают, чтобы вы были мертвы, но он никого не слушает. Зачем вы ему так нужны, Изидора?
Было видно, что разговор даётся ему очень непросто. На каждом вздохе кардинал хрипел и кашлял, не в состоянии нормально вздохнуть.
– Вам очень тяжело. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам! – упорно не сдавалась я, зная, что после уже никто больше ему не поможет.
– Это не важно... Думаю, вам лучше будет отсюда побыстрее уйти, мадонна, пока не пришли мои новые тюремщики, или ещё лучше – сам Папа. Не думаю, что ему очень понравилось бы вас здесь застать... – тихо прошептал кардинал, и добавил, – А вы и, правда, необыкновенно красивы, мадонна... Слишком... даже для Папы.
Не слушая его более, я положила руку ему на грудь, и, чувствуя, как в перебитую кость вливается живительное тепло, отрешилась от окружающего, полностью сосредоточившись только на сидевшем передо мной человеке. Через несколько минут, он осторожно, но глубоко вздохнул, и не почувствовав боли, удивлённо улыбнулся.
– Не звали бы вы себя Ведьмой – вас тут же окрестили бы святой, Изидора! Это чудесно! Правда, жаль, что вы поработали напрасно... За мной ведь скоро придут, и, думаю, после мне понадобится лечение посерьёзнее... Вы ведь знакомы с его методами, не так ли?
– Неужели вас будут мучить, как всех остальных, Монсеньёр?.. Вы ведь служите его излюбленной церкви!.. И ваша семья – я уверена, она очень влиятельна! Сможет ли она помочь вам?
– О, думаю убивать меня так просто не собираются... – горько улыбнулся кардинал. – Но ведь ещё до смерти в подвалах Караффы заставляют о ней молить... Не так ли? Уходите, мадонна! Я постараюсь выжить. И буду с благодарностью вспоминать вас...
Я грустно оглядела каменную «келью», вдруг с содроганием вспомнив висевшего на стене, мёртвого Джироламо... Как же долго весь этот ужас будет продолжаться?!.. Неужели я не найду пути уничтожить Караффу, и невинные жизни будут всё также обрываться одна за другой, безнаказанно уничтожаемые им?..
В коридоре послышались чьи-то шаги. Через мгновение дверь со скрипом открылась – на пороге стоял Караффа....
Его глаза сверкали молниями. Видимо, кто-то из старательных слуг немедля доложил, что я пошла в подвалы и теперь «святейшество» явно собиралось, вместо меня, выместить свою злость на несчастном кардинале, беспомощно сидевшем рядом со мной...
– Поздравляю, мадонна! Это место явно пришлось вам по душе, если даже в одиночестве вы возвращаетесь сюда! – Что ж, разрешите доставить вам удовольствие – мы сейчас покажем вам милое представление! – и довольно улыбаясь, уселся в своё обычное большое кресло, собираясь наслаждаться предстоящим «зрелищем»...
У меня от ненависти закружилась голова... Почему?!.. Ну почему этот изверг считал, что ему принадлежит любая человеческая жизнь, с полным правом отнять её, когда ему заблагорассудится?..
– Ваше святейшество, неужели и среди верных служителей вашей любимой церкви попадаются еретики?.. – чуть сдерживая возмущение, с издевкой спросила я.
– О, в данном случае это всего лишь серьёзное непослушание, Изидора. Ересью здесь и не пахнет. Я просто не люблю, когда мои приказы не выполняются. И каждое непослушание нуждается в маленьком уроке на будущее, не так ли, мой дорогой Мороне?.. Думаю, в этом вы со мной согласны?
Мороне!!! Ну, конечно же! Вот почему этот человек показался мне знакомым! Я видела его всего лишь раз на личном приёме Папы. Но кардинал восхитил меня тогда своим истинно природным величием и свободой своего острого ума. И помнится мне, что Караффа тогда казался очень к нему благожелательным и им довольным. Чем же сейчас кардинал сумел так сильно провиниться, что злопамятный Папа смел посадить его в этот жуткий каменный мешок?..
– Ну что ж, мой друг, желаете ли вы признать свою ошибку и вернуться обратно к Императору, чтобы её исправить, или будете гнить здесь, пока не дождётесь моей смерти... которая, как мне стало известно, произойдёт ещё очень нескоро...
Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.
Оставаясь отгороженной от любого общения, я проводила дни в полнейшей «тишине одиночества». Пока, наконец, не выдержав более, снова спустилась в подвал...
Комната, в которой я месяц назад нашла Мороне, на этот раз пустовала. Оставалось только надеяться, что отважный кардинал всё ещё жил. И я искренне желала ему удачи, которой узникам Караффы, к сожалению, явно не доставало.
И так как я всё равно уже находилась в подвале, то, чуть подумав, решила посмотреть его дальше, и осторожно открыла следующую дверь....
А там, на каком-то жутком пыточном «инструменте» лежала совершенно голая, окровавленная молодая девушка, тело которой представляло собою настоящую смесь живого палёного мяса, порезов и крови, покрывавших её всю с головы до ног... Ни палача, ни, тем более – Караффы, на моё счастье, в комнате пыток не было.
Я тихонько подошла к несчастной и осторожно погладила её по опухшей, нежной щеке. Девушка застонала. Тогда, бережно взяв её хрупкие пальцы в свою ладонь, я медленно начала её «лечить»... Вскоре на меня удивлённо глядели чистые, серые глаза...
– Тихо, милая... Лежи тихо. Я попробую тебе помочь, насколько это возможно. Но я не знаю, достаточно ли у меня будет времени... Тебя очень сильно мучили, и я не уверена, смогу ли всё это быстро «залатать». Расслабься, моя хорошая, и попробуй вспомнить что-то доброе... если сможешь.
Девушка (она оказалась совсем ещё ребёнком) застонала, пытаясь что-то сказать, но слова почему-то не получались. Она мычала, не в состоянии произнести чётко даже самого краткого слова. И тут меня полоснуло жуткое понимание – у этой несчастной не было языка!!! Они его вырвали... чтобы не говорила лишнего! Чтобы не крикнула правду, когда будут сжигать на костре... Чтобы не могла сказать, что они с ней творили...
О боже!.. Неужели всё это вершили ЛЮДИ???
Чуть успокоив своё омертвевшее сердце, я попыталась обратиться к ней мысленно – девочка услышала. Что означало – она была одарённой!.. Одной из тех, кого Папа так яростно ненавидел. И кого так зверски сжигал живьём на своих ужасающих человеческих кострах....
– Что же они с тобой сделали, милая?!.. За что тебе отняли речь?!
Стараясь затянуть повыше упавшее с её тела грубое рубище непослушными, дрожащими руками, потрясённо шептала я.
– Не бойся ничего, моя хорошая, просто подумай, что ты хотела бы сказать, и я постараюсь услышать тебя. Как тебя зовут, девочка?
– Дамиана... – тихо прошелестел ответ.
– Держись, Дамиана, – как можно ласковее улыбнулась я. – Держись, не ускользай, я постараюсь помочь тебе!
Но девушка лишь медленно качнула головой, а по её избитой щеке скатилась чистая одинокая слезинка...
– Благодарю вас... за добро. Но я не жилец уже... – прошелестел в ответ её тихий «мысленный» голос. – Помогите мне... Помогите мне «уйти». Пожалуйста... Я не могу больше терпеть... Они скоро вернутся... Прошу вас! Они осквернили меня... Пожалуйста, помогите мне «уйти»... Вы ведь знаете – как. Помогите... Я буду и «там» благодарить, и помнить вас...
Она схватила своими тонкими, изуродованными пыткой пальцами моё запястье, вцепившись в него мёртвой хваткой, будто точно знала – я и вправду могла ей помочь... могла подарить желанный покой...
Острая боль скрутила моё уставшее сердце... Эта милая, зверски замученная девочка, почти ребёнок, как милости, просила у меня смерти!!! Палачи не только изранили её хрупкое тело – они осквернили её чистую душу, вместе изнасиловав её!.. И теперь, Дамиана готова была «уйти». Она просила смерти, как избавления, даже на мгновение, не думая о спасении. Она была замученной и осквернённой, и не желала жить... У меня перед глазами возникла Анна... Боже, неужели и её ждал такой же страшный конец?!! Смогу ли я её спасти от этого кошмара?!
Дамиана умоляюще смотрела на меня своими чистыми серыми глазами, в которых отражалась нечеловечески глубокая, дикая по своей силе, боль... Она не могла более бороться. У неё не хватало на это сил. И чтобы не предавать себя, она предпочитала уйти...
Что же это были за «люди», творившие такую жестокость?!. Что за изверги топтали нашу чистую Землю, оскверняя её своей подлостью и «чёрной» душой?.. Я тихо плакала, гладя милое лицо этой мужественной, несчастной девчушки, так и не дожившей даже малой частью свою грустную, неудавшуюся жизнь... И мою душу сжигала ненависть! Ненависть к извергу, звавшему себя римским Папой... наместником Бога... и святейшим Отцом... наслаждавшимся своей прогнившей властью и богатством, в то время, как в его же жутком подвале из жизни уходила чудесная чистая душа. Уходила по собственному желанию... Так как не могла больше вынести запредельную боль, причиняемую ей по приказу того же «святого» Папы...
О, как же я ненавидела его!!!.. Всем сердцем, всей душой ненавидела! И знала, что отомщу ему, чего бы мне это ни стоило. За всех, кто так зверски погиб по его приказу... За отца... за Джироламо... за эту добрую, чистую девочку... и за всех остальных, у кого он играючи отнимал возможность прожить их дорогую и единственную в этом теле, земную жизнь.
– Я помогу тебе, девочка... Помогу тебе милая... – ласково баюкая её, тихо шептала я. – Успокойся, солнышко, там не будет больше боли. Мой отец ушёл туда... Я говорила с ним. Там только свет и покой... Расслабься, моя хорошая... Я исполню твоё желание. Сейчас ты будешь уходить – не бойся. Ты ничего не почувствуешь... Я помогу тебе, Дамиана. Я буду с тобой...
Из её изуродованного физического тела вышла удивительно красивая сущность. Она выглядела такой, какой Дамиана была, до того, как появилась в этом проклятом месте.
– Спасибо вам... – прошелестел её тихий голос. – Спасибо за добро... и за свободу. Я буду помнить вас.
Она начала плавно подниматься по светящемуся каналу.
– Прощай Дамиана... Пусть твоя новая жизнь будет счастливой и светлой! Ты ещё найдёшь своё счастье, девочка... И найдёшь хороших людей. Прощай...
Её сердце тихо остановилось... А исстрадавшаяся душа свободно улетала туда, где никто уже не мог причинять ей боли. Милая, добрая девочка ушла, так и не узнав, какой чудесной и радостной могла быть её оборванная, непрожитая жизнь... скольких хороших людей мог осчастливить её Дар... какой высокой и светлой могла быть её непознанная любовь... и как звонко и счастливо могли звучать голоса её не родившихся в этой жизни детей...
Успокоившееся в смерти лицо Дамианы разгладилось, и она казалась просто спящей, такой чистой и красивой была теперь... Горько рыдая, я опустилась на грубое сидение рядом с её опустевшим телом... Сердце стыло от горечи и обиды за её невинную, оборванную жизнь... А где-то очень глубоко в душе поднималась лютая ненависть, грозясь вырваться наружу, и смести с лица Земли весь этот преступный, ужасающий мир...
Наконец, как-то собравшись, я ещё раз взглянула на храбрую девочку-ребёнка, мысленно желая ей покоя и счастья в её новом мире, и тихо вышла за дверь...
Увиденный ужас парализовал сознание, лишая желания исследовать папский подвал дальше... грозясь обрушить на меня чьё-то очередное страдание, которое могло оказаться ещё страшней. Собираясь уже уйти наверх, я вдруг неожиданно почувствовала слабый, но очень упорный зов. Удивлённо прислушиваясь, я, наконец, поняла, что меня зовут отсюда же, из этого же подвала. И тут же, забыв все прежние страхи, решила проверить.
Зов повторялся, пока я не подошла прямо к двери, из которой он шёл...
Келья была пустой и влажной, без какого-либо освещения. А в самом её углу, на соломе сидел человек. Подойдя к нему ближе, я неожиданно вскрикнула – это был мой старый знакомый, кардинал Мороне... Его гордое лицо, на сей раз, краснело ссадинами, и, было видно, что кардинал страдал.
– О, я очень рада, что вы живы!.. Здравствуйте монсеньёр! Вы ли пытались звать меня?
Он чуть приподнялся, поморщившись от боли, и очень серьёзно произнёс:
– Да мадонна. Я давно зову вас, но вы почему-то не слышали. Хотя находились совсем рядом.
– Я помогала хорошей девочке проститься с нашим жестоким миром... – печально ответила я. – Зачем я нужна вам, ваше преосвященство? Могу ли я помочь вам?..
– Речь не обо мне, мадонна. Скажите, вашу дочь зовут Анна, не так ли?
Стены комнаты закачались... Анна!!! Господи, только не Анна!.. Я схватилась за какой-то выступающий угол, чтобы не упасть.
– Говорите, монсеньёр... Вы правы, мою дочь зовут Анна.
Мой мир рушился, даже ещё не узнав причины случившегося... Достаточно было уже того, что Караффа упоминал о моей бедной девочке. Ожидать от этого чего-то доброго не было ни какой надежды.
– Когда прошлой ночью Папа «занимался» мною в этом же подвале, человек сообщил ему, что ваша дочь покинула монастырь... И Караффа почему-то был этим очень доволен. Вот поэтому-то я и решил как-то вам сообщить эту новость. Ведь его радость, как я понял, приносит всем только несчастья? Я не ошибся, мадонна?..
– Нет... Вы правы, ваше преосвященство. Сказал ли он что-либо ещё? Даже какую-то мелочь, которая могла бы помочь мне?
В надежде получить хотя бы малейшее «дополнение», спросила я. Но Мороне лишь отрицательно покачал головой...
– Сожалею, мадонна. Он лишь сказал, что вы сильно ошибались, и что любовь никому ещё не приносила добра. Если это о чём-то вам говорит, Изидора.
Я лишь кивнула, стараясь собрать свои разлетающиеся в панике мысли. И пытаясь не показать Мороне, насколько потрясла меня сказанная им новость, как можно спокойнее произнесла:
– Разрешите ли подлечить вас, монсеньёр? Мне кажется, вам опять не помешает моя «ведьмина» помощь. И благодарю вас за весть... Даже за плохую. Всегда ведь лучше заранее знать планы врага, даже самые худшие, не так ли?..
Мороне внимательно всматривался мне в глаза, мучительно стараясь найти в них ответ на какой-то важный для него вопрос. Но моя душа закрылась от мира, чтобы не заболеть... чтобы выстоять предстоящее испытание... И кардинала встречал теперь лишь заученный «светский» взгляд, не позволявший проникнуть в мою застывшую в ужасе душу...
– Неужели вы боитесь, мадонна? – тихо спросил Мороне. – Вы ведь тысячу раз сильнее его! Почему вы его боитесь?!..
– Он имеет что-то, с чем я пока не в силах бороться... И пока не в силах его убить. О, поверьте мне, ваше преосвященство, если б я только нашла ключ к этой ядовитой гадюке!.. – и, опомнившись, тут же опять предложила: – Позвольте мне всё же заняться вами? Я облегчу вашу боль.
Но кардинал, с улыбкой, отказался.
– Завтра я уже буду в другом, более спокойном месте. И надеюсь, Караффа обо мне на время забудет. Ну, а как же вы, мадонна? Что же станет с вами? Я не могу помочь вам из заключения, но мои друзья достаточно влиятельны. Могу ли я быть полезным вам?
– Благодарю вас, монсеньёр, за вашу заботу. Но я не питаю напрасных надежд, надеясь отсюда выйти... Он никогда не отпустит меня... Ни мою бедную дочь. Я живу, чтобы его уничтожить. Ему не должно быть места среди людей.
– Жаль, что я не узнал вас раньше, Изидора. Возможно, мы бы стали добрыми друзьями. А теперь прощайте. Вам нельзя здесь оставаться. Папа обязательно явится пожелать мне «удачи». Вам ни к чему с ним здесь встречаться. Сберегите вашу дочь, мадонна... И не сдавайтесь Караффе. Бог да пребудет с вами!
– О каком Боге вы говорите, монсеньёр? – грустно спросила я.
– Наверняка, уж не о том, которому молится Караффа!.. – улыбнулся на прощание Мороне.
Я ещё мгновение постояла, стараясь запомнить в своей душе образ этого чудесного человека, и махнув на прощание рукой, вышла в коридор.
Небо развёрзлось шквалом тревоги, паники и страха!.. Где находилась сейчас моя храбрая, одинокая девочка?! Что побудило её покинуть Мэтэору?.. На мои настойчивые призывы Анна почему-то не отвечала, хотя я знала, что она меня слышит. Это вселяло ещё большую тревогу, и я лишь из последних сил держалась, чтобы не поддаваться сжигавшей душу панике, так как знала – Караффа непременно воспользуется любой моей слабостью. И тогда мне придётся проиграть, ещё даже не начав сопротивляться...
Уединившись в «своих» покоях, я «зализывала» старые раны, даже не надеясь, что они когда-либо заживут, а просто стараясь быть как можно сильней и спокойнее на случай любой возможности начать войну с Караффой... На чудо надеяться смысла не было, так как я прекрасно знала – в нашем случае чудес не предвиделось... Всё, что произойдёт, я должна буду сделать только сама.
Бездействие убивало, заставляя чувствовать себя всеми забытой, беспомощной и ненужной... И хотя я прекрасно знала, что не права, червь «чёрного сомнения» удачно грыз воспалённый мозг, оставляя там яркий след неуверенности и сожалений...
Я не жалела, что нахожусь у Караффы сама... Но панически боялась за Анну. А также, всё ещё не могла простить себе гибель отца и Джироламо, моих любимых и самых лучших для меня на свете людей... Смогу ли я отомстить за них когда-либо?.. Не правы ли все, говоря, что Караффу не победить? Что я не уничтожу его, а всего лишь глупо погибну сама?.. Неужели прав был Север, приглашая уйти в Мэтэору? И неужели надежда уничтожить Папу всё это время жила только во мне одной?!..
И ещё... Я чувствовала, что очень устала... Нечеловечески, страшно устала... Иногда даже казалось – а не лучше ли было и правда уйти в Мэтэору?.. Ведь кто-то же туда уходил?.. И почему-то их не тревожило, что вокруг умирали люди. Для них было важно УЗНАТЬ, получить сокровенное ЗНАНИЕ, так как они считали себя исключительно одарёнными... Но, с другой стороны, если они по-настоящему были такими уж «исключительными», то как же в таком случае они забыли самую простую, но по-моему очень важную нашу заповедь – не уходи на покой, пока в твоей помощи нуждаются остальные... Как же они могли так просто закрыться, даже не оглядевшись вокруг, не попытавшись помочь другим?.. Как успокоили свои души?..
Конечно же, мои «возмущённые» мысли никак не касались детей, находящихся в Мэтэоре... Эта война была не их войной, она касалась только лишь взрослых... А малышам ещё предстояло долго и упорно идти по пути познания, чтобы после уметь защищать свой дом, своих родных и всех хороших людей, живущих на нашей странной, непостижимой Земле.
Нет, я думала именно о взрослых... О тех, кто считал себя слишком «особенным», чтобы рисковать своей «драгоценной» жизнью. О тех, кто предпочитал отсиживаться в Мэтэоре, внутри её толстых стен, пока Земля истекала кровью и такие же одарённые, как они, толпами шли на смерть...
Я всегда любила свободу и ценила право свободного выбора каждого отдельного человека. Но бывали в жизни моменты, когда наша личная свобода не стоила миллионов жизней других хороших людей... Во всяком случае, именно так я для себя решила... И не собиралась ничего менять. Да, были минуты слабости, когда казалось, что жертва, на которую шла, будет совершенно бессмысленна и напрасна. Что она ничего не изменит в этом жестоком мире... Но потом снова возвращалось желание бороться... Тогда всё становилось на свои места, и я всем своим существом готова была возвращаться на «поле боя», несмотря даже на то, насколько неравной была война...
Долгие, тяжёлые дни ползли вереницей «неизвестного», а меня всё также никто не беспокоил. Ничего не менялось, ничего не происходило. Анна молчала, не отвечая на мои позывы. И я понятия не имела, где она находилась, или где я могла её искать...
И вот однажды, смертельно устав от пустого, нескончаемого ожидания, я решила наконец-то осуществить свою давнюю, печальную мечту – зная, что наверняка никогда уже не удастся по-другому увидеть мою любимую Венецию, я решилась пойти туда «дуновением», чтобы проститься...
На дворе был май, и Венеция наряжалась, как юная невеста, встречая свой самый красивый праздник – праздник Любви...
Любовь витала повсюду – ею был пропитан сам воздух!.. Ею дышали мосты и каналы, она проникала в каждый уголок нарядного города... в каждую фибру каждой одинокой, в нём живущей души... На один этот день Венеция превращалась в волшебный цветок любви – жгучий, пьянящий и прекрасный! Улицы города буквально «тонули» в несметном количестве алых роз, пышными «хвостами» свисавших до самой воды, нежно лаская её хрупкими алыми лепестками... Вся Венеция благоухала, источая запахи счастья и лета. И на один этот день даже самые хмурые обитатели города покидали свои дома, и во всю улыбаясь, ожидали, что может быть в этот прекрасный день даже им, грустным и одиноким, улыбнётся капризница Любовь...
Праздник начинался с самого раннего утра, когда первые солнечные лучи ещё только-только начинали золотить городские каналы, осыпая их горячими поцелуями, от которых те, стеснительно вспыхивая, заливались красными стыдливыми бликами... Тут же, не давая даже хорошенько проснуться, под окнами городских красавиц уже нежно звучали первые любовные романсы... А пышно разодетые гондольеры, украсив свои начищенные гондолы в праздничный алый цвет, терпеливо ждали у пристани, каждый, надеясь усадить к себе самую яркую красавицу этого чудесного, волшебного дня.
Во время этого праздника ни для кого не было запретов – молодые и старые высыпали на улицы, вкушая предстоящее веселье, и старались заранее занять лучшие места на мостах, чтобы поближе увидеть проплывающие гондолы, везущие прекрасных, как сама весна, знаменитых Венецианских куртизанок. Этих единственных в своём роде женщин, умом и красотой которых, восхищались поэты, и которых художники воплощали на веки в свои великолепных холстах.

Я всегда считала, что любовь может быть только чистой, и никогда не понимала и не соглашалась с изменой. Но куртизанки Венеции были не просто женщинами, у которых покупалась любовь. Не считая того, что они всегда были необыкновенно красивы, они все были также великолепно образованы, несравнимо лучше, чем любая невеста из богатой и знатной Венецианской семьи... В отличие от очень образованных знатных флорентиек, женщинам Венеции в мои времена не разрешалось входить даже в публичные библиотеки и быть «начитанными», так как жёны знатных венецианцев считались всего лишь красивой вещью, любящим мужем закрытой дома «во благо» его семьи... И чем выше был статус дамы, тем меньше ей разрешалось знать. Куртизанки же – наоборот, обычно знали несколько языков, играли на музыкальных инструментах, читали (а иногда и писали!) стихи, прекрасно знали философов, разбирались в политике, великолепно пели и танцевали... Короче – знали всё то, что любая знатная женщина (по моему понятию) обязана была знать. И я всегда честно считала, что – умей жёны вельмож хотя бы малейшую толику того, что знали куртизанки, в нашем чудесном городе навсегда воцарились бы верность и любовь...
Я не одобряла измену, но также, никак не могла уважать и женщин, которые не знали (да и не желали знать!) дальше того, что находилось за стенами их родной Венеции. Наверняка, это говорила во мне моя флорентийская кровь, но я абсолютно не выносила невежество! И люди, которые имели неограниченные возможности, чтобы ЗНАТЬ, но не хотели, у меня вызывали только лишь неприязнь.
Но вернёмся в мою любимую Венецию, которая, как мне было известно, должна была в этот вечер готовиться к своему обычному ежегодному празднеству...
Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.
Вечер был очень приятным и тихим. Ласковые волны, что-то тихо нашёптывая, лениво плескались о каменные порталы... И плавно раскачивая нарядные гондолы, убегали обратно в море, унося с собою осыпавшиеся лепестки роз, которые, уплывая дальше, становились похожими на алые капли крови, кем-то щедро разбрызганные по зеркальной воде.
Неожиданно, из моих печально-счастливых грёз меня вырвал очень знакомый голос:
– Не может такого быть!!! Изидора?! Неужели это и правда ты?!..
Наш добрый старый друг, Франческо Ринальди, стоял, остолбенело меня разглядывая, будто прямо перед ним неожиданно появился знакомый призрак... Видимо никак не решаясь поверить, что это по-настоящему была я.
– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...