Премия «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана — Кинофильм

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Премия «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана в кинофильме вручается Голливудской ассоциацией иностранной прессы с 1944 года за роли в фильмах, вышедших на экран в год, предшествующий премии.

Название категории менялось с момента основания несколько раз, по состоянию на 2005 год оно звучит как «Лучшая игра актёра в роли второго плана в кинофильме». Ниже приведён полный список победителей и номинантов. Имена победителей выделены отдельным цветом.







1944—1950

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1944 1-я 90px Аким Тамиров — «По ком звонит колокол» за роль Пабло
1945 2-я Барри Фицджеральд — «Идти своим путём» за роль отца Фицгиббона
1946 3-я 90px Дж. Кэролл Нейш — «Орден для Бенни» за роль Чарли Мартина
1947 4-я Клифтон Уэбб — «На краю лезвия» за роль Эллиотта Темплтона
1948 5-я Эдмунд Гвенн — «Чудо на 34-й улице» за роль Криса Крингла
1949 6-я Уолтер Хьюстон — «Сокровища Сьерра-Мадре» за роль Говарда
1950 7-я Джеймс Уитмор — «Поле битвы» за роль Кинни
Дэвид Брайан — «Осквернитель праха» за роль Джона Гэвина Стивенса

1951—1960

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1951 8-я Эдмунд Гвенн — «Мистер 880» за роль Скиппера Миллера
Джордж Сандерс — «Всё о Еве» за роль Эддисона Девитта
Эрих фон Штрогейм — «Бульвар Сансет» за роль Макса фон Майерлинга
1952 9-я Питер Устинов — «Камо грядеши» за роль Нерона
1953 10-я Миллард Митчелл — «Шесть моих убеждений» за роль Джеймса Конни
Гилберт Роланд — «Злые и красивые» за роль Виктора Риберы
Курт Казнар — «Счастливое время» за роль Луи Боннара
1954 11-я Фрэнк Синатра — «Отныне и во веки веков» за роль Энджело Маджио
1955 12-я Эдмонд О’Брайен — «Босоногая графиня» за роль Оскара Малдуна
1956 13-я Артур Кеннеди — «Суд» за роль Бернарда Касла
1957 14-я Эрл Холлиман — «Продавец дождя» за роль Джима Карри
Оскар Хомолка — «Война и мир» за роль генерала Кутузова
Эдди Альберт — «Чайная церемония» за роль капитана Маклеана
Энтони Куинн — «Жажда жизни» за роль Поля Гогена
Илай Уоллак — «Куколка» за роль Сильвы Ваккаро
1958 15-я Рэд Баттонс — «Сайонара» за роль Джо Келли
Сэссю Хаякава — «Мост через реку Квай» за роль полковника Сайто
Найджел Патрик — «Округ Рэйнтри» за роль профессора Уэбстера Стайлза
Эд Винн — «Великий человек» за роль Пола Бизли
Ли Джей Кобб — «12 разгневанных мужчин» за роль бизнесмена
1959 16-я Бёрл Айвз — «Большая страна» за роль Руфуса Хеннесси
Гарри Гуардино — «Плавучий дом» за роль Анджело Донателло
Дэвид Лэдд — «Гордый бунтарь» за роль Дэвида Чендлера
Гиг Янг — «Любимец учителя» за роль доктора Хьюго Пайна
Ефрем Цимбалист-младший — «Домой засветло» за роль Джейка Даймонда
1960 17-я Стивен Бойд — «Бен-Гур» за роль Мессалы
Роберт Вон — «Молодые филадельфийцы» за роль Честера Гвинна
Тони Рэндалл — «Интимный разговор» за роль Джонатана Форбса
Фред Астер — «На берегу» за роль Джулиана Осборна
Джозеф Н. Уэлш — «Анатомия убийства» за роль судьи Уивера

1961—1970

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1961 18-я Сэл Минео — «Исход» за роль Дова Ландау
Питер Устинов — «Спартак» за роль Лентула Батиата
Вуди Строуд — «Спартак» за роль Драбы
Рэй Стриклин — «Грабители» за роль Джеба Лукаса Тайлера
Ли Кинсолвинг — «Тьма наверху лестницы» за роль Сэмми Голдена
1962 19-я Джордж Чакирис — «Вестсайдская история» за роль Бернардо
Джордж К. Скотт — «Мошенник» за роль Берта Гордона
Джекки Глисон — «Мошенник» за роль Миннесоты
Монтгомери Клифт — «Нюрнбергский процесс» за роль Рудольфа Петерсена
Тони Рэндалл — «Вернись, моя любовь» за роль Пита Рэмси
1963 20-я Омар Шариф — «Лоуренс Аравийский» за роль Шерифа Али
Телли Савалас — «Любитель птиц из Алькатраса» за роль Фето Гомеса
Виктор Буоно — «Что случилось с Бэби Джейн?» за роль Эдвина Флэгга
Эд Бегли — «Сладкоголосая птица юности» за роль Тома Финли
Росс Мартин — «Эксперимент с ужасом» за роль Гарланда Хамфри Линча
Пол Ньюман — «Приключения молодого человека» за роль боксёра
Сизар Ромеро — «Если мужчина отвечает» за роль Роберта Суона/Адама Райта
Питер Селлерс — «Лолита» за роль Клэра Куилти
Гарольд Дж. Стоун — «Доклад Чэпмена» за роль Фрэнка Гарнелла
Гарри Гуардино — «Голубь, который захватил Рим» за роль сержанта Джозефа Контини
1964 21-я Джон Хьюстон — «Кардинал» за роль кардинала Гленнона
Ли Джей Кобб — «Приди и протруби в свой рог» за роль Гарри Бейкера
Грегори Розакис — «Америка, Америка» за роль Хоханнеса
Мелвин Дуглас — «Хад» за роль Гомера Бэннона
Родди Макдауэлл — «Клеопатра» за роль Октавиана Августа
Хью Гриффит — «Том Джонс» за роль сквайра Вестерна
Пол Манн — «Америка, Америка» за роль Алеко Синикоглу
Бобби Дарин — «Капитан Ньюмэн, доктор медицины» за роль капитана Джима Томпкинса
1965 22-я Эдмонд О’Брайен — «Семь дней в мае» за роль сенатора Рэймонда Кларка
Сирил Делеванти — «Ночь игуаны» за роль Нонно
Стэнли Холлоуэй — «Моя прекрасная леди» за роль Альфреда Дулиттла
Гилберт Роланд — «Осень шайеннов» за роль Затупленного Ножа
Ли Трэйси — «Самый достойный» за роль президента Арта Хокстадера
1966 23-я Оскар Вернер — «Шпион, пришедший с холода» за роль Фидлера
Рэд Баттонс — «Харлоу» за роль Артура Ландау
Фрэнк Финлей — «Отелло» за роль Яго
Телли Савалас — «Битва в Арденнах» за роль сержанта Гаффи
Харди Крюгер — «Полёт Феникса» за роль Генриха Дорфманна
1967 24-я Ричард Аттенборо — «Канонерка» за роль Френчи Бергойна
Джон Сэксон — «Аппалуза» за роль Чая Медины
Джордж Сигал — «Кто боится Вирджинии Вулф?» за роль Ника
Роберт Шоу — «Человек на все времена» за роль короля Генриха VIII Английского
Мако — «Канонерка» за роль По-Ан
1968 25-я Ричард Аттенборо — «Доктор Дулиттл» за роль Альберта Блоссома
Джордж Кеннеди — «Хладнокровный Люк» за роль Драглайна
Ефрем Цимбалист-младший — «Дождись темноты» за роль Сэма Хендрикса
Майкл Дж. Поллард — «Бонни и Клайд» за роль С. В. Мосса
Джон Кассаветис — «Грязная дюжина» за роль Виктора Франко
1969 26-я Дэниел Мэсси — «Звезда!» за роль Ноэла Кауарда
Бо Бриджес — «Ради любви к плющу» за роль Тима Остина
Осси Дэвис — «Охотники за скальпами» за роль Джозефа Ли
Хью Гриффит — «Посредник» за роль Лебедева
Мартин Шин — «Если бы не розы» за роль Тимми Клири
1970 27-я Гиг Янг — «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» за роль Рокки
Энтони Куэйл — «Анна на тысячу дней» за роль кардинала Томаса Уолси
Джек Николсон — «Беспечный ездок» за роль Джорджа Хэнсона
Митч Фогель — «Воры» за роль Люциуса
Рэд Баттонс — «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» за роль Гарри Клайна

1971—1980

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1971 28-я Джон Миллс — «Дочь Райана» за роль Майкла
Тревор Ховард — «Дочь Райана» за роль отца Хью Коллинза
Дэн Джордж — «Маленький большой человек» за роль вождя Старая Кожа Вигвама
Джордж Кеннеди — «Аэропорт» за роль Джо Патрони
Джон Марли — «История любви» за роль Фила Кавалерри
1972 29-я Бен Джонсон — «Последний киносеанс» за роль Сэма
Том Бейкер — «Николай и Александра» за роль Григория Распутина
Пол Манн — «Скрипач на крыше» за роль Лазара Волфа
Арт Гарфанкел — «Познание плоти» за роль Сэнди
Ян-Майкл Винсент — «Домой» за роль Джимми Грэма
1973 30-я Джоэл Грей — «Кабаре» за роль конферансье
Джеймс Коко — «Человек из Ла Манчи» за роль Санчо Пансы
Алек Маккоуэн — «Путешествия с моей тётей» за роль Генри Пуллинга
Клайв Ревилл — «Аванти!» за роль Карло Карлуччи
Джеймс Каан — «Крёстный отец» за роль Сонни Корлеоне
1974 31-я Джон Хаусман — «Бумажная погоня» за роль профессора Кингсфилда
Мартин Болсам — «Летние желания, зимние мечты» за роль Гарри Уолдена
Джек Гилфорд — «Спасите тигра» за роль Фила Грина
Макс фон Сюдов — «Изгоняющий дьявола» за роль отца Мэррина
Рэнди Куэйд — «Последний наряд» за роль Ларри Мэдоуса
1975 32-я Фред Астер — «Ад в поднебесье» за роль Харли Клэйборна
Эдди Альберт — «Самый длинный ярд» за роль Уордена Хэйзена
Сэм Уотерстон — «Великий Гэтсби» за роль Ника Кэррэуэя
Брюс Дерн — «Великий Гэтсби» за роль Тома Бьюкенена
Джон Хьюстон — «Китайский квартал» за роль Ноа Кросса
1976 33-я Ричард Бенджамин — «Солнечные мальчики» за роль Бена Кларка
Генри Гибсон — «Нэшвилл» за роль Хэйвена Гамильтона
Джон Казале — «Собачий полдень» за роль Сэла
Чарльз Дёрнинг — «Собачий полдень» за роль Юджина Моретти
Бёрджесс Мередит — «День Саранчи» за роль Гарри Гринера
1977 34-я Лоуренс Оливье — «Марафонец» за роль доктора Кристиана Шелла
Марти Фельдман — «Немое кино» за роль Марти Эггса
Рон Ховард — «Самый меткий» за роль Гиллома Роджерса
Джейсон Робардс — «Вся президентская рать» за роль Бена Брэдли
Оскар Вернер — «Путешествие проклятых» за роль доктора Игона Крайслера
1978 35-я Питер Ферт — «Эквус» за роль Алана Стрэнга
Алек Гиннесс — «Звёздные войны» за роль Оби-Вана Кеноби
Джейсон Робардс — «Джулия» за роль Дэшила Хэммета
Максимилиан Шелл — «Джулия» за роль Йохана
Михаил Барышников — «Поворотный пункт» за роль Юрия Копейкина
1979 36-я Джон Хёрт — «Полуночный экспресс» за роль Макса
Дадли Мур — «Грязная игра» за роль Стэнли Тиббетса
Кристофер Уокен — «Охотник на оленей» за роль Никанора «Ника» Чеботаревича
Роберт Морли — «Кто убивает великих европейских поваров?» за роль Макса
Брюс Дерн — «Возвращение домой» за роль Боба Хайда
1980 37-я Мелвин Дуглас — «Будучи там» за роль Бенджамина Рэнда
Роберт Дюваль — «Апокалипсис сегодня» за роль Билла Килгора
Фредерик Форрест — «Роза» за роль Хьюстона Дайера
Джастин Генри — «Крамер против Крамера» за роль Билли Крамера
Лоуренс Оливье — «Маленький роман» за роль Джулиуса

1981—1990

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1981 38-я Тимоти Хаттон — «Обыкновенные люди» за роль Конрада Джерретта
Джейсон Робардс — «Мелвин и Говард» за роль Говарда Хьюза
Джо Пеши — «Бешеный бык» за роль Джоуи Ла Мотты
Скотт Уилсон — «Девятая конфигурация» за роль Билли Катшоу
Джадд Хирш — «Обыкновенные люди» за роль Тайрона Бергера
1982 39-я Джон Гилгуд — «Артур» за роль Хобсона
Джек Николсон — «Красные» за роль Юджина О’Нила
Джеймс Коко — «Только когда я смеюсь» за роль Джимми Перрино
Говард Роллинс младший — «Рэгтайм» за роль Джона Колхауза Уокера
Орсон Уэллс — «Бабочка» за роль судьи Ранча
1983 40-я Луис Госсетт-младший — «Офицер и джентльмен» за роль сержанта Эмиля Фоли
Джеймс Мэйсон — «Вердикт» за роль Эда Конкэннона
Рауль Хулия — «Буря» за роль Калибана
Дэвид Кит — «Офицер и джентльмен» за роль Сида Уорли
Джим Метцлер — «Текс» за роль Мэйсона Маккормика
1984 41-я Джек Николсон — «Язык нежности» за роль Гарретта Бридлава
Стивен Бауэр — «Лицо со шрамом» за роль Маноло Риберы
Джин Хэкмен — «Под огнём» за роль Алекса Грэзера
Чарльз Дёрнинг — «Быть или не быть» за роль полковника Эрхарта
Курт Рассел — «Силквуд» за роль Дрю Стивенса
1985 42-я Хенг С. Нгор — «Поля смерти» за роль Дита Прена
Адольф Цезар — «История солдата» за роль сержанта Уотерса
Джеффри Джонс — «Амадей» за роль императора Иосифа II
Ричард Кренна — «Парнишка из Фламинго» за роль Фила Броуди
Пэт Морита — «Малыш-каратист» за роль Мияги
1986 43-я Клаус Мария Брандауэр — «Из Африки» за роль Брора Бликсена
Джоэл Грей — «Римо Уильямс: Невооружён и опасен» за роль Чиуна
Эрик Штольц — «Маска» за роль Рокки Денниса
Джон Лоун — «Год дракона» за роль Джоуи Тая
Эрик Робертс — «Поезд-беглец» за роль Бака
1987 44-я Том Беренджер — «Взвод» за роль Боба Барнса
Майкл Кейн — «Ханна и её сёстры» за роль Эллиота
Деннис Хоппер — «Синий бархат» за роль Фрэнка Бута
Деннис Хоппер — «Ребята из Индианы» за роль Стрелка
Рэй Лиотта — «Дикая штучка» за роль Рэя Синклера
1988 45-я Шон Коннери — «Неприкасаемые» за роль Джимми Мэлоуна
Ричард Дрейфус — «Чокнутые» за роль Аарона Левински
Морган Фримен — «Уличный парень» за роль Быстрого
Рональд Ли Эрмей — «Цельнометаллическая оболочка» за роль сержанта Хартмана
Роб Лоу — «Кадриль» за роль Рори Торренса
1989 46-я Мартин Ландау — «Такер: Человек и его мечта» за роль Эйба Каратца
Алек Гиннесс — «Крошка Доррит» за роль Уильяма Доррита
Нил Патрик Харрис — «Сердце Клары» за роль Дэвида Харта
Лу Даймонд Филлипс — «Выстоять и сделать» за роль Энджела Гузмена
Рауль Хулия — «Луна над Парадором» за роль Роберто Страусманна
Ривер Феникс — «Бег на месте» за роль Дэнни Поупа
1990 47-я Дензел Вашингтон — «Слава» за роль рядового Трипа
Марлон Брандо — «Сухой белый сезон» за роль Иэна Маккензи
Дэнни Айелло — «Делай как надо!» за роль Сальваторе Франжоне
Эд Харрис — «Стилет» за роль Дэйва
Брюс Уиллис — «Страна» за роль Эммета Смита
Шон Коннери — «Индиана Джонс и последний крестовый поход» за роль профессора Генри Джонса-старшего

1991—2000

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
1991 48-я Брюс Дэвисон — «Близкий друг» за роль Дэвида
Арманд Ассанте — «Вопросы и ответы» за роль Роберто Тексадора
Гектор Элизондо — «Красотка» за роль Бернарда Томпсона
Джо Пеши — «Славные парни» за роль Томми Девито
Аль Пачино — «Дик Трейси» за роль Большого Мальчика Каприза
Энди Гарсиа — «Крёстный отец 3» за роль Винсента Корлеоне
1992 49-я Джек Пэланс — «Городские пижоны» за роль Кёрли Уошбурна
Джон Гудмен — «Бартон Финк» за роль Чарли Мидоуса
Нед Битти — «Услышьте мою песню» за роль Джозефа Локка
Бен Кингсли — «Багси» за роль Мейера Лански
Харви Кейтель — «Багси» за роль Микки Коэна
1993 50-я Джин Хэкмен — «Непрощённый» за роль Билла Даггета
Джек Николсон — «Несколько хороших парней» за роль Нэтана Джессепа
Крис О’Доннелл — «Запах женщины» за роль Чарли Симмса
Аль Пачино — «Американцы» за роль Рикки Рома
Дэвид Пэймер — «Мистер субботний вечер» за роль Стэна
1994 51-я Томми Ли Джонс — «Беглец» за роль Сэмюэла Джерарда
Леонардо Ди Каприо — «Что гложет Гилберта Грэйпа» за роль Эрни Грэйпа
Джон Малкович — «На линии огня» за роль Митча Лири
Рэйф Файнс — «Список Шиндлера» за роль Амона Гёта
Шон Пенн — «Путь Карлито» за роль Дэйва Кляйнфельда
1995 52-я Мартин Ландау — «Эд Вуд» за роль Белы Лугоши
Гэри Синиз — «Форрест Гамп» за роль Дэна Тейлора
Кевин Бэйкон — «Дикая река» за роль Уэйда
Сэмюэл Л. Джексон — «Криминальное чтиво» за роль Джулса Виннфилда
Джон Туртурро — «Телевикторина» за роль Герберта Стемпла
1996 53-я Брэд Питт — «12 обезьян» за роль Джеффри Гоинса
Эд Харрис — «Аполлон-13» за роль Джина Кранца
Тим Рот — «Роб Рой» за роль Арчибальда Каннинэма
Кевин Спейси — «Подозрительные лица» за роль Роджера Кинта
Джон Легуизамо — «Вонгу Фу, с благодарностью за всё! Джули Ньюмар» за роль Чи-Чи Родригеса
1997 54-я Эдвард Нортон — «Первобытный страх» за роль Эрона Стэмплера
Кьюба Гудинг младший — «Джерри Магуайер» за роль Рода Тидуелла
Сэмюэл Л. Джексон — «Время убивать» за роль Карла Ли Хэйли
Пол Скофилд — «Суровое испытание» за роль Томаса Дэнфорта
Джеймс Вудс — «Призраки Миссисипи» за роль Байрона де ла Бэквита
1998 55-я Бёрт Рейнольдс — «Ночи в стиле буги» за роль Джека Хорнера
Робин Уильямс — «Умница Уилл Хантинг» за роль Шона Магуайера
Грэг Киннир — «Лучше не бывает» за роль Саймона Бишопа
Энтони Хопкинс — «Амистад» за роль Джона Куинси Адамса
Руперт Эверетт — «Свадьба лучшего друга» за роль Джорджа Доунза
Джон Войт — «Благодетель» за роль Лео Драммонда
1999 56-я Эд Харрис — «Шоу Трумана» за роль Кристофа
Джеффри Раш — «Влюблённый Шекспир» за роль Филипа Хенслоу (англ.)
Роберт Дюваль — «Гражданский иск» за роль Джерома Фэчера
Билл Мюррей — «Академия Рашмор» за роль Германа Блума
Билли Боб Торнтон — «Простой план» за роль Джейкоба Митчелла
Дональд Сазерленд — «Без предела» за роль Билла Бауэрмана
2000 57-я Том Круз — «Магнолия» за роль Фрэнка Мэки
Майкл Кларк Дункан — «Зелёная миля» за роль Джона Коффи
Хэйли Джоэл Осмент — «Шестое чувство» за роль Коула Сиэра
Джуд Лоу — «Талантливый мистер Рипли» за роль Дикки Гринлифа
Майкл Кейн — «Правила виноделов» за роль Уилбура Ларча

2001—2010

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
2001 58-я Бенисио дель Торо — «Траффик» за роль полицейского Хавьера Родригеса
Джефф Бриджес — «Претендент» за роль Джексона Эванса
Хоакин Феникс — «Гладиатор» за роль Коммода
Уиллем Дефо — «Тень вампира» за роль Макса Шрека
Альберт Финни — «Эрин Брокович» за роль Эдварда Мэзри
2002 59-я Джим Бродбент — «Айрис» за роль Джона Бейли
Джон Войт — «Али» за роль Говарда Коселла
Стив Бушеми — «Мир призраков» за роль Сеймура
Хейден Кристенсен — «Жизнь как дом» за роль Сэма Монро
Джуд Лоу — «Искусственный разум» за роль Жиголо Джо
Бен Кингсли — «Сексуальная тварь» за роль Дона Логэна
2003 60-я Крис Купер — «Адаптация» за роль Джона Лароша
Эд Харрис — «Часы» за роль Ричарда Брауна
Пол Ньюман — «Проклятый путь» за роль Джона Руни
Джон Рейли — «Чикаго» за роль Эмоса Харта
Деннис Куэйд — «Вдали от рая» за роль Фрэнка Уитакера
2004 61-я Тим Роббинс — «Таинственная река» за роль Дэйва Бойла
Алек Болдуин — «Тормоз» за роль Шелли Кэплоу
Кэн Ватанабэ — «Последний самурай» за роль Катцумото
Альберт Финни — «Крупная рыба» за роль Эда Блума в старости
Питер Сарсгаард — «Афера Стивена Гласса» за роль Чарльза Лэйна
Уильям Мейси — «Фаворит» за роль Тик Ток Маклахлина
2005 62-я Клайв Оуэн — «Близость» за роль Ларри
Дэвид Кэррадайн — «Убить Билла. Фильм 2» за роль Билла
Томас Хэйден Чёрч — «На обочине» за роль Джека
Морган Фримен — «Малышка на миллион» за роль Эдди Дюприса
Джейми Фокс — «Соучастник» за роль Макса Дюроше
2006 63-я Джордж Клуни — «Сириана» за роль Боба Барнса
Пол Джаматти — «Нокдаун» за роль Джо Гуда
Мэтт Диллон — «Столкновение» за роль Джона Райана
Уилл Феррелл — «Продюсеры» за роль Франца Либкинда
Боб Хоскинс — «Миссис Хендерсон представляет» за роль Вивиана Ван Дамма
2007 64-я Эдди Мёрфи — «Девушки мечты» за роль Джеймса Эрли
Джек Николсон — «Отступники» за роль Фрэнка Костелло
Марк Уолберг — «Отступники» за роль Шона Дигнама
Брэд Питт — «Вавилон» за роль Ричарда Джонса
Бен Аффлек — «Смерть Супермена» за роль Джорджа Ривза
2008 65-я Хавьер Бардем — «Старикам тут не место» за роль Антона Чигура
Том Уилкинсон — «Майкл Клейтон» за роль Артура Иденса
Филип Сеймур Хоффман — «Война Чарли Уилсона» за роль Густа Авракотоса
Джон Траволта — «Лак для волос» за роль Эдны Тёрнблад
Кейси Аффлек — «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» за роль Роберта Форда
2009 66-я Хит Леджер — «Тёмный рыцарь» за роль Джокера
Том Круз — «Солдаты неудачи» за роль Лэса Гроссмана
Роберт Дауни-младший — «Солдаты неудачи» за роль Кирка Лазаруса
Филип Сеймур Хоффман — «Сомнение» за роль отца Брендана Флинна
Рэйф Файнс — «Герцогиня» за роль Уильяма Кавендиша, 5-го герцога Девонширского
2010 67-я Кристоф Вальц — «Бесславные ублюдки» за роль штандартенфюрера СС Ганса Ланды
Мэтт Деймон — «Непокорённый» за роль Франсуа Пьенаара
Вуди Харрельсон — «Посланник» за роль капитана Тони Стоуна
Кристофер Пламмер — «Последнее воскресение» за роль Льва Толстого
Стэнли Туччи — «Милые кости» за роль Джорджа Харви

2011—2016

Год Церемония Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
2011 68-я Кристиан Бейл — «Боец» за роль Дикки Экланда
Майкл Дуглас — «Уолл-стрит: Деньги не спят» за роль Гордона Гекко
Эндрю Гарфилд — «Социальная сеть» за роль Эдуардо Саверина
Джеффри Раш — «Король говорит!» за роль Лайонела Лога
Джереми Реннер — «Город воров» за роль Джеймса «Джема» Кафлина
2012 69-я Кристофер Пламмер — «Начинающие» за роль Хэла
Кеннет Брана — «7 дней и ночей с Мэрилин» за роль Лоуренса Оливье
Альберт Брукс — «Драйв» за роль Берни Роуза
Вигго Мортенсен — «Опасный метод» за роль Зигмунда Фрейда
Джона Хилл — «Человек, который изменил всё» за роль Питера Бренда
2013 70-я Кристоф Вальц — «Джанго освобождённый» за роль доктора Кинга Шульца
Алан Аркин — «Операция „Арго“» за роль Лестера Сигела
Леонардо Ди Каприо — «Джанго освобождённый» за роль Кэлвина Кэнди
Томми Ли Джонс — «Линкольн» за роль Тадеуша Стивенса
Филип Сеймур Хоффман — «Мастер» за роль Ланкастера Додда
2014 71-я Джаред Лето — «Далласский клуб покупателей» за роль Рэйона
Бархад Абди — «Капитан Филлипс» за роль Абдували Мусэ
Даниэль Брюль — «Гонка» за роль Ники Лауды
Брэдли Купер — «Афера по-американски» за роль Ричи Димацо
Майкл Фассбендер — «12 лет рабства» за роль Эдвина Эппса
2015 72-я Дж. К. Симмонс — «Одержимость» за роль Теренса Флетчера
Роберт Дюваль — «Судья» за роль судьи Джозефа Палмера
Итан Хоук — «Отрочество» за роль Мейсона Эванса-старшего
Эдвард Нортон — «Бёрдмэн» за роль Майка Шинера
Марк Руффало — «Охотник на лис» за роль Дэйва Шульца
2016 73-я Сильвестр Сталлоне — «Крид: Наследие Рокки» за роль Рокки Бальбоа
Пол Дано — «Любовь и милосердие» за роль молодого Брайана Уилсона
Идрис Эльба — «Безродные звери» за роль командира
Марк Райлэнс — «Шпионский мост» за роль Рудольфа Абеля
Майкл Шеннон — «99 домов» за роль Рика Карвера

Напишите отзыв о статье "Премия «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана — Кинофильм"

Ссылки

  • [http://www.goldenglobes.org/ Официальный сайт премии «Золотой глобус»] (англ.). [http://www.webcitation.org/65IaEj7NH Архивировано из первоисточника 8 февраля 2012].
  • [http://www.goldenglobes.org/browse/years GOLDEN GLOBE AWARDS: база данных по всем номинантам и победителям] (англ.). [http://www.webcitation.org/65l2Vw7tN Архивировано из первоисточника 27 февраля 2012].
  • [http://www.imdb.com/Sections/Awards/Golden_Globes_USA/ Премия «Золотой глобус»] (англ.) на сайте Internet Movie Database

Отрывок, характеризующий Премия «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана — Кинофильм

Но он лишь грустно покачал головой...
– Если я уйду – он возьмётся за Анну. А она не сможет «уйти». Прощай, доченька... Прощай родная... Помни – я буду всегда с тобой. Мне пора. Прощай, радость моя....
Вокруг отца засверкал яркий сияющий «столб», светившийся чистым, голубоватым светом. Этот чудесный свет объял его физическое тело, как бы прощаясь с ним. Появилась яркая, полупрозрачная, золотистая сущность, которая светло и ласково улыбалась мне... Я поняла – это и был конец. Отец уходил от меня навсегда... Его сущность начала медленно подниматься вверх... И сверкающий канал, вспыхнув голубоватыми искорками, закрылся. Всё было кончено... Моего чудесного, доброго отца, моего лучшего друга, с нами больше не было...
Его «пустое» физическое тело поникло, безвольно повиснув на верёвках... Достойная и Честная Земная Жизнь оборвалась, подчиняясь бессмысленному приказу сумасшедшего человека...
Почувствовав чьё-то знакомое присутствие, я тут же обернулась – рядом стоял Север.
– Мужайся, Изидора. Я пришёл помочь тебе. Знаю, тебе очень тяжко, я обещал твоему отцу, что помогу тебе...
– Поможешь – в чём? – горько спросила я. – Ты поможешь мне уничтожить Караффу?
Север отрицательно мотнул головой.
– А другая помощь мне не нужна. Уходи Север.
И отвернувшись от него, я стала смотреть, как горело то, что всего ещё минуту назад было моим ласковым, мудрым отцом... Я знала, что он ушёл, что он не чувствовал этой бесчеловечной боли... Что сейчас он был от нас далеко, уносясь в неизвестный, чудесный мир, где всё было спокойно и хорошо. Но для меня это всё ещё горело его тело. Это горели те же родные руки, обнимавшие меня ребёнком, успокаивая и защищая от любых печалей и бед... Это горели его глаза, в которые я так любила смотреть, ища одобрения... Это всё ещё был для меня мой родной, добрый отец, которого я так хорошо знала, и так сильно и горячо любила... И именно его тело теперь с жадностью пожирало голодное, злое, бушующее пламя...
Люди начали расходиться. На этот раз казнь для них была непонятной, так как никто не объявил, кем был казнимый человек, и за что он умирал. Никто не потрудился сказать ни слова. Да и сам приговорённый вёл себя довольно странно – обычно люди кричали дикими криками, пока от боли не останавливалось сердце. Этот же молчал даже тогда, когда пламя пожирало его... Ну, а любая толпа, как известно, не любит непонятное. Поэтому многие предпочитали уйти «от греха подальше», но Папские гвардейцы возвращали их, заставляя досматривать казнь до конца. Начиналось недовольное роптание... Люди Караффы подхватили меня под руки и насильно впихнули в другой экипаж, в котором сидел сам «светлейший» Папа... Он был очень злым и раздражённым.
– Я так и знал, что он «уйдёт»! Поехали! Здесь нечего больше делать.
– Помилуйте! Я имею право хотя бы уж видеть это до конца! – возмутилась я.
– Не прикидывайтесь, Изидора! – зло отмахнулся Папа, – Вы прекрасно знаете, что его там нет! А здесь просто догорает кусок мёртвого мяса!.. Поехали!
И тяжёлая карета тронулась с площади, даже не разрешив мне досмотреть, как в одиночестве догорало земное тело безвинно казнённого, чудесного человека... моего отца... Для Караффы он был всего лишь «куском мёртвого мяса», как только что выразился сам «святейший отец»... У меня же от такого сравнения зашевелились волосы. Должен же был, даже для Караффы, существовать какой-то предел! Но, видимо, никакого предела и ни в чём, у этого изверга не было...
Страшный день подходил к концу. Я сидела у распахнутого окна, ничего не чувствуя и не слыша. Мир стал для меня застывшим и безрадостным. Казалось – он существовал отдельно, не пробиваясь в мой уставший мозг и никак не касаясь меня... На подоконнике, играясь, всё также верещали неугомонные «римские» воробьи. Внизу звучали человеческие голоса и обычный дневной шум бурлящего города. Но всё это доходило до меня через какую-то очень плотную «стену», которая почти что не пропускала звуков... Мой привычный внутренний мир опустел и оглох. Он стал совершенно чужим и тёмным... Милого, ласкового отца больше не существовало. Он ушёл следом за Джироламо...
Но у меня всё ещё оставалась Анна. И я знала, что должна жить, чтобы спасти хотя бы её от изощрённого убийцы, звавшего себя «наместником Бога», святейшим Папой... Трудно было даже представить, если Караффа был всего лишь его «наместником», то каким же зверем должен был оказаться этот его любимый Бог?!. Я попыталась выйти из своего «замороженного» состояния, но как оказалось – это было не так-то просто – тело совершенно не слушалось, не желая оживать, а уставшая Душа искала только покоя... Тогда, видя, что ничего путного не получается, я просто решила оставить себя в покое, отпустив всё на самотёк.
Ничего больше не думая, и ничего не решая, я просто «улетела» туда, куда стремилась моя израненная Душа, чтобы спастись... Чтобы хотя бы чуточку отдохнуть и забыться, уйдя далеко от злого «земного» мира туда, где царил только свет...
Я знала, что Караффа не оставит меня надолго в покое, несмотря на то, что мне только что пришлось пережить, даже наоборот – он будет считать, что боль ослабила и обезоружила меня, и возможно именно в этот момент попробует заставить меня сдаться, нанеся какой-то очередной ужасающий удар...
Дни шли. Но, к моему величайшему удивлению, Караффа не появлялся... Это было огромным облегчением, но расслабляться, к сожалению, не позволяло. Ибо каждое мгновение я ожидала, какую новую подлость придумает для меня его тёмная, злая душа...
Боль с каждым днём потихонечку притуплялась, в основном, благодаря пару недель назад происшедшему и совершенно меня ошеломившему неожиданному и радостному происшествию – у меня появилась возможность слышать своего погибшего отца!..
Я не смогла увидеть его, но очень чётко слышала и понимала каждое слово, будто отец находился рядом со мной. Сперва я этому не поверила, думая, что просто брежу от полного измождения. Но зов повторился... Это и, правда, был отец.
От радости я никак не могла придти в себя и всё боялась, что вдруг, прямо сейчас, он просто возьмёт и исчезнет!.. Но отец не исчезал. И понемножку успокоившись, я наконец-то смогла ему отвечать...
– Неужели это и правда – ты!? Где же ты сейчас?.. Почему я не могу увидеть тебя?
– Доченька моя... Ты не видишь, потому, что совершенно измучена, милая. Вот Анна видит, я был у неё. И ты увидишь, родная. Только тебе нужно время, чтобы успокоиться.
Чистое, знакомое тепло разливалось по всему телу, окутывая меня радостью и светом...
– Как ты, отец!?. Скажи мне, как она выглядит, эта другая жизнь?.. Какая она?
– Она чудесна, милая!.. Только пока ещё непривычна. И так не похожа на нашу бывшую, земную!.. Здесь люди живут в своих мирах. И они так красивы, эти «миры»!.. Только у меня не получается ещё. Видимо, пока ещё рано мне... – голос на секунду умолк, как бы решая, говорить ли дальше.
– Меня встретил твой Джироламо, доченька... Он такой же живой и любящий, каким был на Земле... Он очень сильно скучает по тебе и тоскует. И просил передать тебе, что так же сильно любит тебя и там... И ждёт тебя, когда бы ты ни пришла... И твоя мама – она тоже с нами. Мы все любим и ждём тебя, родная. Нам очень не хватает тебя... Береги себя, доченька. Не давай Караффе радости издеваться над тобою.
– Ты ещё придёшь ко мне, отец? Я ещё услышу тебя? – боясь, что он вдруг исчезнет, молила я.
– Успокойся, доченька. Теперь это мой мир. И власть Караффы не простирается на него. Я никогда не оставлю ни тебя, ни Анну. Я буду приходить к вам, когда только позовёшь. Успокойся, родная.
– Что ты чувствуешь, отец? Чувствуешь ли ты что-либо?.. – чуть стесняясь своего наивного вопроса, всё же спросила я.
– Я чувствую всё то же, что чувствовал на Земле, только намного ярче. Представь рисунок карандашом, который вдруг заполняется красками – все мои чувства, все мысли намного сильнее и красочнее. И ещё... Чувство свободы потрясающе!.. Вроде бы я такой же, каким был всегда, но в то же время совершенно другой... Не знаю, как бы точнее объяснить тебе, милая... Будто я могу сразу объять весь мир, или просто улететь далеко, далеко, к звёздам... Всё кажется возможным, будто я могу сделать всё, что только пожелаю! Это очень сложно рассказать, передать словами... Но поверь мне, доченька – это чудесно! И ещё... Я теперь помню все свои жизни! Помню всё, что когда-то было со мною... Всё это потрясает. Не так уж и плоха, как оказалось, эта «другая» жизнь... Поэтому, не бойся, доченька, если тебе придётся придти сюда – мы все будем ждать тебя.
– Скажи мне отец... Неужели таких людей, как Караффа, тоже ждёт там прекрасная жизнь?.. Но ведь, в таком случае, это опять страшная несправедливость!.. Неужели опять всё будет, как на Земле?!.. Неужели он никогда не получит возмездие?!!
– О нет, моя радость, Караффе здесь не найдётся места. Я слышал, такие, как он, уходят в ужасный мир, только я пока ещё там не был. Говорят – это то, что они заслужили!.. Я хотел посмотреть, но ещё не успел пока. Не волнуйся, доченька, он получит своё, попав сюда.
– Можешь ли ты помочь мне оттуда, отец?– с затаённой надеждой спросила я.
– Не знаю, родная... Я пока ещё не понял этот мир. Я как дитя, делающее первые шаги... Мне предстоит сперва «научиться ходить», прежде чем я смогу ответить тебе... А теперь я уже должен идти. Прости, милая. Сперва я должен научиться жить среди наших двух миров. А потом я буду приходить к тебе чаще. Мужайся, Изидора, и ни за что не сдавайся Караффе. Он обязательно получит, что заслужил, ты уж поверь мне.
Голос отца становился всё тише, пока совсем истончился и исчез... Моя душа успокоилась. Это и правда был ОН!.. И он снова жил, только теперь уже в своём, ещё незнакомом мне, посмертном мире... Но он всё также думал и чувствовал, как он сам только что говорил – даже намного ярче, чем когда он жил на Земле. Я могла больше не бояться, что никогда не узнаю о нём... Что он ушёл от меня навсегда.
Но моя женская душа, несмотря ни на что, всё так же скорбела о нём... О том, что я не могла просто по-человечески его обнять, когда мне становилось одиноко... Что не могла спрятать свою тоску и страх на его широкой груди, желая покоя... Что его сильная, ласковая ладонь не могла больше погладить мою уставшую голову, этим как бы говоря, что всё уладится и всё обязательно будет хорошо... Мне безумно не хватало этих маленьких и вроде бы незначительных, но таких дорогих, чисто «человеческих» радостей, и душа голодала по ним, не в состоянии найти успокоения. Да, я была воином... Но ещё я была и женщиной. Его единственной дочерью, которая раньше всегда знала, что случись даже самое страшное – отец всегда будет рядом, всегда будет со мной... И я болезненно по всему этому тосковала...
Кое-как стряхнув нахлынувшую печаль, я заставила себя думать о Караффе. Подобные мысли тут же отрезвляли и заставляли внутренне собираться, так как я прекрасно понимала, что данный «покой» являлся всего лишь временной передышкой...
Но к моему величайшему удивлению – Караффа всё также не появлялся...
Проходили дни – тревога росла. Я пыталась придумать какие-то объяснения его отсутствию, но ничего серьёзного, к сожалению, в голову не приходило... Я чувствовала, что он что-то готовит, но никак не могла угадать – что. Измученные нервы сдавали. И чтобы окончательно не сойти с ума от ожидания, я начала каждодневно гулять по дворцу. Выходить мне не запрещалось, но и не одобрялось, поэтому, не желая далее сидеть взаперти, я для себя решила, что буду гулять... несмотря на то, что возможно это кому-то и не понравится. Дворец оказался огромным и необычайно богатым. Красота комнат поражала воображение, но лично я в такой бьющей в глаза роскоши никогда не смогла бы жить... Позолота стен и потолков давила, ущемляя мастерство изумительных фресок, задыхавшихся в сверкающем окружении золотых тонов. Я с наслаждением отдавала дань таланту художников, расписывавших это чудо-жилище, часами любуясь их творениями и искренне восхищаясь тончайшим мастерством. Пока что никто меня не беспокоил, никто ни разу не остановил. Хотя постоянно встречались какие-то люди, которые, встретив, с уважением кланялись и уходили дальше, спеша каждый по своим делам. Несмотря на такую ложную «свободу», всё это настораживало, и каждый новый день приносил всё большую и большую тревогу. Это «спокойствие» не могло продолжаться вечно. И я была почти уверена, что оно обязательно «разродится» какой-то жуткой и болезненной для меня бедой...
Чтобы как можно меньше думать о плохом, я каждый день заставляла себя всё глубже и внимательнее исследовать потрясающий Папский дворец. Меня интересовал предел моих возможностей... Должно ведь было где-то находиться «запрещённое» место, куда «чужым» входить не дозволялось?.. Но, как ни странно, пока что никакой «реакции» у охраны вызвать не удавалось... Мне беспрепятственно разрешалось гулять везде, где желалось, конечно же, не покидая пределов самого дворца.
Так, совершенно свободно разгуливая по жилищу святейшего Папы, я ломала голову, не представляя, что означал этот необъяснимый, длительный «перерыв». Я точно знала, Караффа очень часто находился у себя в покоях. Что означало только одно – в длительные путешествия он пока что не отправлялся. Но и меня он почему-то всё также не беспокоил, будто искренне позабыл, что я находилась в его плену, и что всё ещё была жива...
Во время моих «прогулок» мне встречалось множество разных-преразных приезжих, являвшихся на визит к святейшему Папе. Это были и кардиналы, и какие-то мне незнакомые, очень высокопоставленные лица (о чём я судила по их одежде и по тому, как гордо и независимо они держались с остальными). Но после того, как покидали покои Папы, все эти люди уже не выглядели такими уверенными и независимыми, какими были до посещения приёмной... Ведь для Караффы, как я уже говорила, не имело значения, кем был стоящий перед ним человек, единственно важным для Папы была ЕГО ВОЛЯ. А всё остальное не имело значения. Поэтому, мне очень часто приходилось видеть весьма «потрёпанных» визитёров, суетливо старавшихся как можно быстрее покинуть «кусачие» Папские покои...
В один из таких же, совершенно одинаковых «сумрачных» дней, я вдруг решилась осуществить то, что уже давно не давало мне покоя – навестить наконец-то зловещий Папский подвал... Я знала, что это наверняка было «чревато последствиями», но ожидание опасности было во сто раз хуже, чем сама опасность.
И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...
Осторожно приблизившись к одной из дверей, я тихонько нажала на ручку – дверь не поддавалась. Тогда я стала слепо её ощупывать, надеясь найти обычный засов. Рука наткнулась на огромный ключ. Повернув его, тяжёлая дверь со скрежетом поползла внутрь... Осторожно войдя в комнату пыток, я нащупала погасший факел. Огнива, к моему большому сожалению, не было.
– Посмотрите чуть левее... – раздался вдруг слабый, измученный голос.
Я вздрогнула от неожиданности – в комнате кто-то находился!.. Пошарив рукой по левой стене, наконец-то нащупала, что искала... При свете зажжённого факела, прямо передо мной сияли большие, широко распахнутые, васильковые глаза... Прислонившись к холодной каменной стене, сидел измученный, прикованный широкими железными цепями, человек... Не в состоянии хорошенько рассмотреть его лица, я поднесла огонь поближе и удивлённо отшатнулась – на грязной соломе, весь измазанный собственной кровью, сидел... кардинал! И по его сану я тут же поняла – он был одним из самых высокопоставленных, самых приближённых к Святейшему Папе. Что же побудило «святого отца» так жестоко поступить со своим возможным преемником?!.. Неужели даже к «своим» Караффа относился с той же жестокостью?..
– Вам очень плохо, Ваше преосвященство? Чем я могу помочь вам?– растерянно озираясь вокруг, спросила я.
Я искала хотя бы глоток воды, чтобы напоить несчастного, но воды нигде не было.
– Посмотрите в стене... Там дверца... Они держат там для себя вино... – как бы угадав мои мысли, тихо прошептал человек.
Я нашла указанный шкафчик – там и правда хранилась бутыль, пахнувшая плесенью и дешёвым, кисловатым вином. Человек не двигался, я осторожно подняла его за подбородок, пытаясь напоить. Незнакомец был ещё довольно молодым, лет сорока – сорока пяти. И очень необычным. Он напоминал грустного ангела, замученного зверьми, звавшими себя «человеками»... Лицо было очень худым и тонким, но очень правильным и приятным. А на этом странном лице, как две звезды, внутренней силой горели яркие васильковые глаза... Почему-то он показался мне знакомым, только я никак не могла вспомнить, где и когда могла его встречать.
Незнакомец тихо застонал.
– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.
– У вас перебита грудная клетка, Монсеньёр, я могу помочь вам... если, конечно, вы не побоитесь принять мою «ведьмину» помощь... – как можно ласковее улыбнувшись, сказала я.
При тусклом свете дымившего факела, он внимательно всматривался в моё лицо, пока его взгляд, наконец, не зажёгся пониманием.
– Я знаю, кто вы... Я вас помню! Вы – знаменитая Венецианская Ведьма, с которой его святейшество ни за что не желает расставаться – тихо произнёс Джованни – О вас рассказывают легенды, мадонна! Многие в окружении Папы желают, чтобы вы были мертвы, но он никого не слушает. Зачем вы ему так нужны, Изидора?
Было видно, что разговор даётся ему очень непросто. На каждом вздохе кардинал хрипел и кашлял, не в состоянии нормально вздохнуть.
– Вам очень тяжело. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам! – упорно не сдавалась я, зная, что после уже никто больше ему не поможет.
– Это не важно... Думаю, вам лучше будет отсюда побыстрее уйти, мадонна, пока не пришли мои новые тюремщики, или ещё лучше – сам Папа. Не думаю, что ему очень понравилось бы вас здесь застать... – тихо прошептал кардинал, и добавил, – А вы и, правда, необыкновенно красивы, мадонна... Слишком... даже для Папы.
Не слушая его более, я положила руку ему на грудь, и, чувствуя, как в перебитую кость вливается живительное тепло, отрешилась от окружающего, полностью сосредоточившись только на сидевшем передо мной человеке. Через несколько минут, он осторожно, но глубоко вздохнул, и не почувствовав боли, удивлённо улыбнулся.
– Не звали бы вы себя Ведьмой – вас тут же окрестили бы святой, Изидора! Это чудесно! Правда, жаль, что вы поработали напрасно... За мной ведь скоро придут, и, думаю, после мне понадобится лечение посерьёзнее... Вы ведь знакомы с его методами, не так ли?
– Неужели вас будут мучить, как всех остальных, Монсеньёр?.. Вы ведь служите его излюбленной церкви!.. И ваша семья – я уверена, она очень влиятельна! Сможет ли она помочь вам?
– О, думаю убивать меня так просто не собираются... – горько улыбнулся кардинал. – Но ведь ещё до смерти в подвалах Караффы заставляют о ней молить... Не так ли? Уходите, мадонна! Я постараюсь выжить. И буду с благодарностью вспоминать вас...
Я грустно оглядела каменную «келью», вдруг с содроганием вспомнив висевшего на стене, мёртвого Джироламо... Как же долго весь этот ужас будет продолжаться?!.. Неужели я не найду пути уничтожить Караффу, и невинные жизни будут всё также обрываться одна за другой, безнаказанно уничтожаемые им?..
В коридоре послышались чьи-то шаги. Через мгновение дверь со скрипом открылась – на пороге стоял Караффа....
Его глаза сверкали молниями. Видимо, кто-то из старательных слуг немедля доложил, что я пошла в подвалы и теперь «святейшество» явно собиралось, вместо меня, выместить свою злость на несчастном кардинале, беспомощно сидевшем рядом со мной...
– Поздравляю, мадонна! Это место явно пришлось вам по душе, если даже в одиночестве вы возвращаетесь сюда! – Что ж, разрешите доставить вам удовольствие – мы сейчас покажем вам милое представление! – и довольно улыбаясь, уселся в своё обычное большое кресло, собираясь наслаждаться предстоящим «зрелищем»...
У меня от ненависти закружилась голова... Почему?!.. Ну почему этот изверг считал, что ему принадлежит любая человеческая жизнь, с полным правом отнять её, когда ему заблагорассудится?..
– Ваше святейшество, неужели и среди верных служителей вашей любимой церкви попадаются еретики?.. – чуть сдерживая возмущение, с издевкой спросила я.
– О, в данном случае это всего лишь серьёзное непослушание, Изидора. Ересью здесь и не пахнет. Я просто не люблю, когда мои приказы не выполняются. И каждое непослушание нуждается в маленьком уроке на будущее, не так ли, мой дорогой Мороне?.. Думаю, в этом вы со мной согласны?
Мороне!!! Ну, конечно же! Вот почему этот человек показался мне знакомым! Я видела его всего лишь раз на личном приёме Папы. Но кардинал восхитил меня тогда своим истинно природным величием и свободой своего острого ума. И помнится мне, что Караффа тогда казался очень к нему благожелательным и им довольным. Чем же сейчас кардинал сумел так сильно провиниться, что злопамятный Папа смел посадить его в этот жуткий каменный мешок?..
– Ну что ж, мой друг, желаете ли вы признать свою ошибку и вернуться обратно к Императору, чтобы её исправить, или будете гнить здесь, пока не дождётесь моей смерти... которая, как мне стало известно, произойдёт ещё очень нескоро...
Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.
Оставаясь отгороженной от любого общения, я проводила дни в полнейшей «тишине одиночества». Пока, наконец, не выдержав более, снова спустилась в подвал...
Комната, в которой я месяц назад нашла Мороне, на этот раз пустовала. Оставалось только надеяться, что отважный кардинал всё ещё жил. И я искренне желала ему удачи, которой узникам Караффы, к сожалению, явно не доставало.
И так как я всё равно уже находилась в подвале, то, чуть подумав, решила посмотреть его дальше, и осторожно открыла следующую дверь....
А там, на каком-то жутком пыточном «инструменте» лежала совершенно голая, окровавленная молодая девушка, тело которой представляло собою настоящую смесь живого палёного мяса, порезов и крови, покрывавших её всю с головы до ног... Ни палача, ни, тем более – Караффы, на моё счастье, в комнате пыток не было.
Я тихонько подошла к несчастной и осторожно погладила её по опухшей, нежной щеке. Девушка застонала. Тогда, бережно взяв её хрупкие пальцы в свою ладонь, я медленно начала её «лечить»... Вскоре на меня удивлённо глядели чистые, серые глаза...
– Тихо, милая... Лежи тихо. Я попробую тебе помочь, насколько это возможно. Но я не знаю, достаточно ли у меня будет времени... Тебя очень сильно мучили, и я не уверена, смогу ли всё это быстро «залатать». Расслабься, моя хорошая, и попробуй вспомнить что-то доброе... если сможешь.
Девушка (она оказалась совсем ещё ребёнком) застонала, пытаясь что-то сказать, но слова почему-то не получались. Она мычала, не в состоянии произнести чётко даже самого краткого слова. И тут меня полоснуло жуткое понимание – у этой несчастной не было языка!!! Они его вырвали... чтобы не говорила лишнего! Чтобы не крикнула правду, когда будут сжигать на костре... Чтобы не могла сказать, что они с ней творили...
О боже!.. Неужели всё это вершили ЛЮДИ???
Чуть успокоив своё омертвевшее сердце, я попыталась обратиться к ней мысленно – девочка услышала. Что означало – она была одарённой!.. Одной из тех, кого Папа так яростно ненавидел. И кого так зверски сжигал живьём на своих ужасающих человеческих кострах....
– Что же они с тобой сделали, милая?!.. За что тебе отняли речь?!
Стараясь затянуть повыше упавшее с её тела грубое рубище непослушными, дрожащими руками, потрясённо шептала я.
– Не бойся ничего, моя хорошая, просто подумай, что ты хотела бы сказать, и я постараюсь услышать тебя. Как тебя зовут, девочка?
– Дамиана... – тихо прошелестел ответ.
– Держись, Дамиана, – как можно ласковее улыбнулась я. – Держись, не ускользай, я постараюсь помочь тебе!
Но девушка лишь медленно качнула головой, а по её избитой щеке скатилась чистая одинокая слезинка...
– Благодарю вас... за добро. Но я не жилец уже... – прошелестел в ответ её тихий «мысленный» голос. – Помогите мне... Помогите мне «уйти». Пожалуйста... Я не могу больше терпеть... Они скоро вернутся... Прошу вас! Они осквернили меня... Пожалуйста, помогите мне «уйти»... Вы ведь знаете – как. Помогите... Я буду и «там» благодарить, и помнить вас...
Она схватила своими тонкими, изуродованными пыткой пальцами моё запястье, вцепившись в него мёртвой хваткой, будто точно знала – я и вправду могла ей помочь... могла подарить желанный покой...
Острая боль скрутила моё уставшее сердце... Эта милая, зверски замученная девочка, почти ребёнок, как милости, просила у меня смерти!!! Палачи не только изранили её хрупкое тело – они осквернили её чистую душу, вместе изнасиловав её!.. И теперь, Дамиана готова была «уйти». Она просила смерти, как избавления, даже на мгновение, не думая о спасении. Она была замученной и осквернённой, и не желала жить... У меня перед глазами возникла Анна... Боже, неужели и её ждал такой же страшный конец?!! Смогу ли я её спасти от этого кошмара?!
Дамиана умоляюще смотрела на меня своими чистыми серыми глазами, в которых отражалась нечеловечески глубокая, дикая по своей силе, боль... Она не могла более бороться. У неё не хватало на это сил. И чтобы не предавать себя, она предпочитала уйти...
Что же это были за «люди», творившие такую жестокость?!. Что за изверги топтали нашу чистую Землю, оскверняя её своей подлостью и «чёрной» душой?.. Я тихо плакала, гладя милое лицо этой мужественной, несчастной девчушки, так и не дожившей даже малой частью свою грустную, неудавшуюся жизнь... И мою душу сжигала ненависть! Ненависть к извергу, звавшему себя римским Папой... наместником Бога... и святейшим Отцом... наслаждавшимся своей прогнившей властью и богатством, в то время, как в его же жутком подвале из жизни уходила чудесная чистая душа. Уходила по собственному желанию... Так как не могла больше вынести запредельную боль, причиняемую ей по приказу того же «святого» Папы...
О, как же я ненавидела его!!!.. Всем сердцем, всей душой ненавидела! И знала, что отомщу ему, чего бы мне это ни стоило. За всех, кто так зверски погиб по его приказу... За отца... за Джироламо... за эту добрую, чистую девочку... и за всех остальных, у кого он играючи отнимал возможность прожить их дорогую и единственную в этом теле, земную жизнь.
– Я помогу тебе, девочка... Помогу тебе милая... – ласково баюкая её, тихо шептала я. – Успокойся, солнышко, там не будет больше боли. Мой отец ушёл туда... Я говорила с ним. Там только свет и покой... Расслабься, моя хорошая... Я исполню твоё желание. Сейчас ты будешь уходить – не бойся. Ты ничего не почувствуешь... Я помогу тебе, Дамиана. Я буду с тобой...
Из её изуродованного физического тела вышла удивительно красивая сущность. Она выглядела такой, какой Дамиана была, до того, как появилась в этом проклятом месте.
– Спасибо вам... – прошелестел её тихий голос. – Спасибо за добро... и за свободу. Я буду помнить вас.
Она начала плавно подниматься по светящемуся каналу.
– Прощай Дамиана... Пусть твоя новая жизнь будет счастливой и светлой! Ты ещё найдёшь своё счастье, девочка... И найдёшь хороших людей. Прощай...
Её сердце тихо остановилось... А исстрадавшаяся душа свободно улетала туда, где никто уже не мог причинять ей боли. Милая, добрая девочка ушла, так и не узнав, какой чудесной и радостной могла быть её оборванная, непрожитая жизнь... скольких хороших людей мог осчастливить её Дар... какой высокой и светлой могла быть её непознанная любовь... и как звонко и счастливо могли звучать голоса её не родившихся в этой жизни детей...
Успокоившееся в смерти лицо Дамианы разгладилось, и она казалась просто спящей, такой чистой и красивой была теперь... Горько рыдая, я опустилась на грубое сидение рядом с её опустевшим телом... Сердце стыло от горечи и обиды за её невинную, оборванную жизнь... А где-то очень глубоко в душе поднималась лютая ненависть, грозясь вырваться наружу, и смести с лица Земли весь этот преступный, ужасающий мир...
Наконец, как-то собравшись, я ещё раз взглянула на храбрую девочку-ребёнка, мысленно желая ей покоя и счастья в её новом мире, и тихо вышла за дверь...
Увиденный ужас парализовал сознание, лишая желания исследовать папский подвал дальше... грозясь обрушить на меня чьё-то очередное страдание, которое могло оказаться ещё страшней. Собираясь уже уйти наверх, я вдруг неожиданно почувствовала слабый, но очень упорный зов. Удивлённо прислушиваясь, я, наконец, поняла, что меня зовут отсюда же, из этого же подвала. И тут же, забыв все прежние страхи, решила проверить.
Зов повторялся, пока я не подошла прямо к двери, из которой он шёл...
Келья была пустой и влажной, без какого-либо освещения. А в самом её углу, на соломе сидел человек. Подойдя к нему ближе, я неожиданно вскрикнула – это был мой старый знакомый, кардинал Мороне... Его гордое лицо, на сей раз, краснело ссадинами, и, было видно, что кардинал страдал.
– О, я очень рада, что вы живы!.. Здравствуйте монсеньёр! Вы ли пытались звать меня?
Он чуть приподнялся, поморщившись от боли, и очень серьёзно произнёс:
– Да мадонна. Я давно зову вас, но вы почему-то не слышали. Хотя находились совсем рядом.
– Я помогала хорошей девочке проститься с нашим жестоким миром... – печально ответила я. – Зачем я нужна вам, ваше преосвященство? Могу ли я помочь вам?..
– Речь не обо мне, мадонна. Скажите, вашу дочь зовут Анна, не так ли?
Стены комнаты закачались... Анна!!! Господи, только не Анна!.. Я схватилась за какой-то выступающий угол, чтобы не упасть.
– Говорите, монсеньёр... Вы правы, мою дочь зовут Анна.
Мой мир рушился, даже ещё не узнав причины случившегося... Достаточно было уже того, что Караффа упоминал о моей бедной девочке. Ожидать от этого чего-то доброго не было ни какой надежды.
– Когда прошлой ночью Папа «занимался» мною в этом же подвале, человек сообщил ему, что ваша дочь покинула монастырь... И Караффа почему-то был этим очень доволен. Вот поэтому-то я и решил как-то вам сообщить эту новость. Ведь его радость, как я понял, приносит всем только несчастья? Я не ошибся, мадонна?..
– Нет... Вы правы, ваше преосвященство. Сказал ли он что-либо ещё? Даже какую-то мелочь, которая могла бы помочь мне?
В надежде получить хотя бы малейшее «дополнение», спросила я. Но Мороне лишь отрицательно покачал головой...
– Сожалею, мадонна. Он лишь сказал, что вы сильно ошибались, и что любовь никому ещё не приносила добра. Если это о чём-то вам говорит, Изидора.
Я лишь кивнула, стараясь собрать свои разлетающиеся в панике мысли. И пытаясь не показать Мороне, насколько потрясла меня сказанная им новость, как можно спокойнее произнесла:
– Разрешите ли подлечить вас, монсеньёр? Мне кажется, вам опять не помешает моя «ведьмина» помощь. И благодарю вас за весть... Даже за плохую. Всегда ведь лучше заранее знать планы врага, даже самые худшие, не так ли?..
Мороне внимательно всматривался мне в глаза, мучительно стараясь найти в них ответ на какой-то важный для него вопрос. Но моя душа закрылась от мира, чтобы не заболеть... чтобы выстоять предстоящее испытание... И кардинала встречал теперь лишь заученный «светский» взгляд, не позволявший проникнуть в мою застывшую в ужасе душу...
– Неужели вы боитесь, мадонна? – тихо спросил Мороне. – Вы ведь тысячу раз сильнее его! Почему вы его боитесь?!..
– Он имеет что-то, с чем я пока не в силах бороться... И пока не в силах его убить. О, поверьте мне, ваше преосвященство, если б я только нашла ключ к этой ядовитой гадюке!.. – и, опомнившись, тут же опять предложила: – Позвольте мне всё же заняться вами? Я облегчу вашу боль.
Но кардинал, с улыбкой, отказался.
– Завтра я уже буду в другом, более спокойном месте. И надеюсь, Караффа обо мне на время забудет. Ну, а как же вы, мадонна? Что же станет с вами? Я не могу помочь вам из заключения, но мои друзья достаточно влиятельны. Могу ли я быть полезным вам?
– Благодарю вас, монсеньёр, за вашу заботу. Но я не питаю напрасных надежд, надеясь отсюда выйти... Он никогда не отпустит меня... Ни мою бедную дочь. Я живу, чтобы его уничтожить. Ему не должно быть места среди людей.
– Жаль, что я не узнал вас раньше, Изидора. Возможно, мы бы стали добрыми друзьями. А теперь прощайте. Вам нельзя здесь оставаться. Папа обязательно явится пожелать мне «удачи». Вам ни к чему с ним здесь встречаться. Сберегите вашу дочь, мадонна... И не сдавайтесь Караффе. Бог да пребудет с вами!
– О каком Боге вы говорите, монсеньёр? – грустно спросила я.
– Наверняка, уж не о том, которому молится Караффа!.. – улыбнулся на прощание Мороне.
Я ещё мгновение постояла, стараясь запомнить в своей душе образ этого чудесного человека, и махнув на прощание рукой, вышла в коридор.
Небо развёрзлось шквалом тревоги, паники и страха!.. Где находилась сейчас моя храбрая, одинокая девочка?! Что побудило её покинуть Мэтэору?.. На мои настойчивые призывы Анна почему-то не отвечала, хотя я знала, что она меня слышит. Это вселяло ещё большую тревогу, и я лишь из последних сил держалась, чтобы не поддаваться сжигавшей душу панике, так как знала – Караффа непременно воспользуется любой моей слабостью. И тогда мне придётся проиграть, ещё даже не начав сопротивляться...
Уединившись в «своих» покоях, я «зализывала» старые раны, даже не надеясь, что они когда-либо заживут, а просто стараясь быть как можно сильней и спокойнее на случай любой возможности начать войну с Караффой... На чудо надеяться смысла не было, так как я прекрасно знала – в нашем случае чудес не предвиделось... Всё, что произойдёт, я должна буду сделать только сама.
Бездействие убивало, заставляя чувствовать себя всеми забытой, беспомощной и ненужной... И хотя я прекрасно знала, что не права, червь «чёрного сомнения» удачно грыз воспалённый мозг, оставляя там яркий след неуверенности и сожалений...
Я не жалела, что нахожусь у Караффы сама... Но панически боялась за Анну. А также, всё ещё не могла простить себе гибель отца и Джироламо, моих любимых и самых лучших для меня на свете людей... Смогу ли я отомстить за них когда-либо?.. Не правы ли все, говоря, что Караффу не победить? Что я не уничтожу его, а всего лишь глупо погибну сама?.. Неужели прав был Север, приглашая уйти в Мэтэору? И неужели надежда уничтожить Папу всё это время жила только во мне одной?!..
И ещё... Я чувствовала, что очень устала... Нечеловечески, страшно устала... Иногда даже казалось – а не лучше ли было и правда уйти в Мэтэору?.. Ведь кто-то же туда уходил?.. И почему-то их не тревожило, что вокруг умирали люди. Для них было важно УЗНАТЬ, получить сокровенное ЗНАНИЕ, так как они считали себя исключительно одарёнными... Но, с другой стороны, если они по-настоящему были такими уж «исключительными», то как же в таком случае они забыли самую простую, но по-моему очень важную нашу заповедь – не уходи на покой, пока в твоей помощи нуждаются остальные... Как же они могли так просто закрыться, даже не оглядевшись вокруг, не попытавшись помочь другим?.. Как успокоили свои души?..
Конечно же, мои «возмущённые» мысли никак не касались детей, находящихся в Мэтэоре... Эта война была не их войной, она касалась только лишь взрослых... А малышам ещё предстояло долго и упорно идти по пути познания, чтобы после уметь защищать свой дом, своих родных и всех хороших людей, живущих на нашей странной, непостижимой Земле.
Нет, я думала именно о взрослых... О тех, кто считал себя слишком «особенным», чтобы рисковать своей «драгоценной» жизнью. О тех, кто предпочитал отсиживаться в Мэтэоре, внутри её толстых стен, пока Земля истекала кровью и такие же одарённые, как они, толпами шли на смерть...