Премия «Оскар» за лучшую режиссуру

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Премия «Оскар» за лучшую режиссуру (англ. Academy Award for Best Directing) — престижная награда Американской академии киноискусства, присуждаемая ежегодно лучшему режиссёру. Номинацию на премию осуществляет гильдия режиссёров, а победителя определяют все члены академии. Всего с 1929 года, то есть с первой церемонии вручения «Оскаров», 61 режиссёру досталось 81 статуэтка. При этом на первой церемонии было вручено два приза (за работу в жанрах драма и комедия), однако со следующего года это разделение было устранено. На 34-й (1962) и 80-й (2008) церемониях премия была вручена сразу нескольким режиссёрам. Чаще всего эту премию получает режиссёр, чья картина получила премию «За лучший фильм».







Список лауреатов и номинантов

Лауреаты выделены отдельным цветом.

1929—1930

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм(ы)
1-я (1929)
<center>Комедийный фильм
100px Льюис Майлстоун «Два аравийских рыцаря»
Тэд Вильде «Гонщик»
<center>Драматический фильм
100px Фрэнк Борзейги «Седьмое небо»
Герберт Бренон «Сын Соррелла»
Кинг Видор «Толпа»
<center>2-я (1930/I) 100px Фрэнк Ллойд «Божественная леди»
Лайонел Берримор «Мадам Икс» <center>(неофициальные номинации)[1]
Гарри Бомонт «Бродвейская мелодия»
Ирвинг Каммингс «В старой Аризоне»
Фрэнк Ллойд «Обуза» и «Уставшая река»
Эрнст Любич «Патриот»
<center>3-я (1930/II) 100px Льюис Майлстоун «На западном фронте без перемен»
Кларенс Браун «Анна Кристи» и «Роман»
Роберт Леонард «Развод»
Эрнст Любич «Парад любви»
Кинг Видор «Аллилуйя!»

1931—1940

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм
<center>4-я (1931) Норман Таурог «Скиппи»
Уэсли Рагглз «Симаррон»
Кларенс Браун «Вольная душа»
Льюис Майлстоун «Первая полоса»
Джозеф фон Штернберг «Марокко»
<center>5-я (1932) 90px Фрэнк Борзейги «Плохая девчонка»
Кинг Видор «Чемпион»
Джозеф фон Штернберг «Шанхайский экспресс»
<center>6-я (1934) 1. Фрэнк Ллойд «Кавалькада»
2. Фрэнк Капра «Леди на один день»
3. Джордж Кьюкор «Маленькие женщины»
<center>7-я (1935) 95px 1. Фрэнк Капра «Это случилось однажды ночью»
2. В. С. Ван Дайк «Тонкий человек»
3. Виктор Шерцингер «Одна ночь любви»
<center>8-я (1936) 1. Джон Форд «Осведомитель»
2. Майкл Кёртис «Одиссея капитана Блада»
3. Генри Хэтэуэй «Жизнь Бенгальского улана»
Фрэнк Ллойд «Мятеж на „Баунти“»
<center>9-я (1937) 93px Фрэнк Капра «Мистер Дидс переезжает в город»
Уильям Уайлер «Додсворт»
Роберт Леонард «Великий Зигфелд»
Грегори Ла Кава «Мой слуга Годфри»
В. С. Ван Дайк «Сан-Франциско»
<center>10-я (1938) Лео Маккэри «Ужасная правда»
Сидни Франклин «Благословенная земля»
Уильям Дитерле «Жизнь Эмиля Золя»
Грегори Ла Кава «Дверь на сцену»
Уильям Уэллман «Звезда родилась»
<center>11-я (1939) 93px Фрэнк Капра «С собой не унесёшь»
Майкл Кёртис «Ангелы с грязными лицами»
Норман Таурог «Город мальчиков»
Кинг Видор «Цитадель»
Майкл Кёртис «Четыре дочери»
<center>12-я (1940) Виктор Флеминг «Унесённые ветром»
Сэм Вуд «До свиданья, мистер Чипс»
Фрэнк Капра «Мистер Смит едет в Вашингтон»
Джон Форд «Дилижанс»
Уильям Уайлер «Грозовой перевал»

1941—1950

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм
<center>13-я (1941) Джон Форд «Гроздья гнева»
Сэм Вуд «Китти Фойл»
Уильям Уайлер «Письмо»
Джордж Кьюкор «Филадельфийская история»
Альфред Хичкок «Ребекка»
<center>14-я (1942) Джон Форд «Как зелена была моя долина»
Орсон Уэллс «Гражданин Кейн»
Александр Холл «А вот и мистер Джордан»
Уильям Уайлер «Маленькие лисички»
Говард Хоукс «Сержант Йорк»
<center>15-я (1943) Уильям Уайлер «Миссис Минивер»
Сэм Вуд «Кингс Роу»
Мервин Лерой «Плоды случайности»
Джон Фэрроу «Остров Уэйк»
Майкл Кёртис «Янки Дудл Денди»
<center>16-я (1944) Майкл Кёртис «Касабланка»
Эрнст Любич «Небеса могут подождать»
Кларенс Браун «Человеческая комедия»
Джордж Стивенс «Чем больше, тем веселее»
Генри Кинг «Песня Бернадетт»
<center>17-я (1945) Лео Маккэри «Идти своим путём»
Билли Уайлдер «Двойная страховка»
Отто Премингер «Лора»
Альфред Хичкок «Спасательная шлюпка»
Генри Кинг «Вильсон»
<center>18-я (1946) Билли Уайлдер «Потерянный уикэнд»
Лео Маккэри «Колокола Святой Марии»
Кларенс Браун «Национальный бархат»
Жан Ренуар «Южанин»
Альфред Хичкок «Заворожённый»
<center>19-я (1947) Уильям Уайлер «Лучшие годы нашей жизни»
Дэвид Лин «Короткая встреча»
Фрэнк Капра «Эта прекрасная жизнь»
Роберт Сиодмак «Убийцы»
Кларенс Браун «Оленёнок»
<center>20-я (1948) 91px Элиа Казан «Джентльменское соглашение»
Генри Костер «Жена епископа»
Эдвард Дмытрык «Перекрёстный огонь»
Джордж Кьюкор «Двойная жизнь»
Дэвид Лин «Большие надежды»
<center>21-я (1949) 91px Джон Хьюстон «Сокровища Сьерра-Мадре»
Лоуренс Оливье «Гамлет»
Жан Негулеско «Джонни Белинда»
Фред Циннеманн «Поиск»
Анатоль Литвак «Змеиная яма»
<center>22-я (1950) Джозеф Л. Манкевич «Письмо трём жёнам»
Роберт Россен «Вся королевская рать»
Уильям Уэллман «Поле битвы»
Кэрол Рид «Поверженный идол»
Уильям Уайлер «Наследница»

1951—1960

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм
<center>23-я (1951) Джозеф Л. Манкевич «Всё о Еве»
Джон Хьюстон «Асфальтовые джунгли»
Джордж Кьюкор «Рождённая вчера»
Билли Уайлдер «Бульвар Сансет»
Кэрол Рид «Третий человек»
<center>24-я (1952) Джордж Стивенс «Место под солнцем»
Джон Хьюстон «Африканская королева»
Винсент Миннелли «Американец в Париже»
Уильям Уайлер «Детективная история»
Элиа Казан «Трамвай „Желание“»
<center>25-я (1953) Джон Форд «Тихий человек»
Джозеф Л. Манкевич «Пять пальцев»
Сесиль Б. де Милль «Величайшее шоу мира»
Фред Циннеманн «Ровно в полдень»
Джон Хьюстон «Мулен Руж»
<center>26-я (1954) Фред Циннеман «Отныне и во веки веков»
Чарльз Уолтерс «Лили»
Уильям Уайлер «Римские каникулы»
Джордж Стивенс «Шейн»
Билли Уайлдер «Лагерь для военнопленных № 17»
<center>27-я (1955) 91px Элиа Казан «В порту»
Джордж Ситон «Деревенская девушка»
Уильям Уэллман «Великий и могучий»
Альфред Хичкок «Окно во двор»
Билли Уайлдер «Сабрина»
<center>28-я (1956) Делберт Манн «Марти»
Джон Стёрджес «Плохой день в Блэк Роке»
Элиа Казан «К востоку от рая»
Джошуа Логан «Пикник»
Дэвид Лин «Летняя пора»
<center>29-я (1957) Джордж Стивенс «Гигант»
Майкл Андерсон «Вокруг света за 80 дней»
Уильям Уайлер «Дружеское увещевание»
Уолтер Лэнг «Король и я»
Кинг Видор «Война и мир»
<center>30-я (1958) Дэвид Лин «Мост через реку Квай»
Марк Робсон «Пэйтон Плейс»
Джошуа Логан «Сайонара»
Сидни Люмет «12 разгневанных мужчин»
Билли Уайлдер «Свидетель обвинения»
<center>31-я (1959) Винсент Миннелли «Жижи»
Ричард Брукс «Кошка на раскалённой крыше»
Стэнли Крамер «Не склонившие головы»
Роберт Уайз «Я хочу жить!»
Марк Робсон «Постоялый двор шестой степени счастья»
<center>32-я (1960) Уильям Уайлер «Бен-Гур»
Джордж Стивенс «Дневник Анны Франк»
Фред Циннеман «История монахини»
Джек Клейтон «Путь наверх»
Билли Уайлдер «В джазе только девушки»

1961—1970

Церемония Фото лауреата Режиссёр(ы) Фильм
<center>33-я (1961) Билли Уайлдер «Квартира»
Жюль Дассен «Никогда в воскресенье»
Альфред Хичкок «Психо»
Джек Кардифф «Сыновья и любовники»
Фред Циннеман «Бродяги»
<center>34-я (1962) 87px Роберт Уайз и Джером Роббинс «Вестсайдская история» 87px
Джей Ли Томпсон «Пушки острова Навароне»
Роберт Россен «Мошенник»
Стэнли Крамер «Нюрнбергский процесс»
Федерико Феллини «Сладкая жизнь»
<center>35-я (1963) Дэвид Лин «Лоуренс Аравийский»
Фрэнк Перри «Дэвид и Лиза»
Пьетро Джерми «Развод по-итальянски»
Артур Пенн «Сотворившая чудо»
Роберт Маллиган «Убить пересмешника»
<center>36-я (1964) Тони Ричардсон «Том Джонс»
Элиа Казан «Америка, Америка»
Отто Премингер «Кардинал»
Федерико Феллини «Восемь с половиной»
Мартин Ритт «Хад»
<center>37-я (1965) 93px Джордж Кьюкор «Моя прекрасная леди»
Питер Гленвилл «Бекет»
Стэнли Кубрик «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу»
Роберт Стивенсон «Мэри Поппинс»
Михалис Какояннис «Грек Зорба»
<center>38-я (1966) 87px Роберт Уайз «Звуки музыки»
Уильям Уайлер «Коллекционер»
Джон Шлезингер «Дорогая»
Дэвид Лин «Доктор Живаго»
Хироси Тэсигахара «Женщина в песках»
<center>39-я (1967) Фред Циннеман «Человек на все времена»
Микеланджело Антониони «Фотоувеличение»
Клод Лелуш «Мужчина и женщина»
Ричард Брукс «Профессионалы»
Майк Николс «Кто боится Вирджинии Вулф?»
<center>40-я (1968) Майк Николс «Выпускник»
Артур Пенн «Бонни и Клайд»
Стэнли Крамер «Угадай, кто придёт к обеду?»
Ричард Брукс «Хладнокровное убийство»
Норман Джуисон «Душной южной ночью»
<center>41-я (1969) Кэрол Рид «Оливер!»
Джилло Понтекорво «Битва за Алжир»
Энтони Харви «Лев зимой»
Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта»
Стэнли Кубрик «Космическая одиссея 2001 года»
<center>42-я (1970) Джон Шлезингер «Полуночный ковбой»
Артур Пенн «Ресторан Элис»
Джордж Рой Хилл «Бутч Кэссиди и Санденс Кид»
Сидни Поллак «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?»
Коста-Гаврас «Дзета»

1971—1980

Церемония Фото лауреата Режиссёр(ы) Фильм
<center>43-я (1971) 92px Франклин Дж. Шеффнер «Паттон»
Федерико Феллини «Сатирикон»
Артур Хиллер «История любви»
Роберт Олтмен «Военно-полевой госпиталь»
Кен Расселл «Влюблённые женщины»
<center>44-я (1972) 100px Уильям Фридкин «Французский связной»
Стэнли Кубрик «Заводной апельсин»
Норман Джуисон «Скрипач на крыше»
Питер Богданович «Последний киносеанс»
Джон Шлезингер «Воскресенье, проклятое воскресенье»
<center>45-я (1973) Боб Фосс «Кабаре»
Джон Бурмен «Избавление»
Ян Труэль «Эмигранты»
Фрэнсис Форд Коппола «Крёстный отец»
Джозеф Л. Манкевич «Игра на вылет»
<center>46-я (1974) Джордж Рой Хилл «Афера»
Джордж Лукас «Американские граффити»
Ингмар Бергман «Шёпоты и крики»
Уильям Фридкин «Изгоняющий дьявола»
Бернардо Бертолуччи «Последнее танго в Париже»
<center>47-я (1975) 91px Фрэнсис Форд Коппола «Крёстный отец 2»
Роман Полански «Китайский квартал»
Франсуа Трюффо «Американская ночь»
Боб Фосс «Ленни»
Джон Кассаветис «Женщина под влиянием»
<center>48-я (1976) 100px Милош Форман «Пролетая над гнездом кукушки»
Федерико Феллини «Амаркорд»
Стэнли Кубрик «Барри Линдон»
Сидни Люмет «Собачий полдень»
Роберт Олтмен «Нэшвилл»
<center>49-я (1977) Джон Г. Эвилдсен «Рокки»
Алан Дж. Пакула «Вся президентская рать»
Ингмар Бергман «Лицом к лицу»
Сидни Люмет «Телесеть»
Лина Вертмюллер[2] «Паскуалино „Семь красоток“»
<center>50-я (1978) 85px Вуди Аллен «Энни Холл»
Стивен Спилберг «Близкие контакты третьей степени»
Фред Циннеман «Джулия»
Джордж Лукас «Звёздные войны. Эпизод IV: Новая надежда»
Герберт Росс «Поворотный пункт»
<center>51-я (1979) Майкл Чимино «Охотник на оленей»
Хэл Эшби «Возвращение домой»
Уоррен Битти и Бак Генри «Небеса могут подождать»
Вуди Аллен «Интерьеры»
Алан Паркер «Полуночный экспресс»
<center>52-я (1980) Роберт Бентон «Крамер против Крамера»
Боб Фосс «Весь этот джаз»
Фрэнсис Форд Коппола «Апокалипсис сегодня»
Питер Йетс «Уходя в отрыв»
Эдуар Молинаро «Клетка для чудиков»

1981—1990

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм
<center>53-я (1981) 100px Роберт Редфорд «Обыкновенные люди»
Дэвид Линч «Человек-слон»
Мартин Скорсезе «Бешеный бык»
Ричард Раш «Трюкач»
Роман Полански «Тэсс»
<center>54-я (1982) 93px Уоррен Битти «Красные»
Луи Маль «Атлантик-Сити»
Хью Хадсон «Огненные колесницы»
Марк Райделл «На золотом озере»
Стивен Спилберг «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега»
<center>55-я (1983) 100px Ричард Аттенборо «Ганди»
Вольфганг Петерсен «Подводная лодка»
Стивен Спилберг «Инопланетянин»
Сидни Поллак «Тутси»
Сидни Люмет «Вердикт»
<center>56-я (1984) 90px Джеймс Л. Брукс «Язык нежности»
Питер Йетс «Костюмер»
Ингмар Бергман «Фанни и Александр»
Майк Николс «Силквуд»
Брюс Бересфорд «Нежное милосердие»
<center>57-я (1985) 100px Милош Форман «Амадей»
Вуди Аллен «Бродвей Дэнни Роуз»
Роберт Бентон «Места в сердце»
Ролан Жоффе «Поля смерти»
Дэвид Лин «Поездка в Индию»
<center>58-я (1986) 93px Сидни Поллак «Из Африки»
Эктор Бабенко «Поцелуй женщины-паука»
Джон Хьюстон «Честь семьи Прицци»
Акира Куросава «Ран»
Питер Уир «Свидетель»
<center>59-я (1987) 97px Оливер Стоун «Взвод»
Вуди Аллен «Ханна и её сёстры»
Джеймс Айвори «Комната с видом»
Ролан Жоффе «Миссия»
Дэвид Линч «Синий бархат»
<center>60-я (1988) Бернардо Бертолуччи «Последний император»
Джон Бурмен «Надежда и слава»
Лассе Халльстрём «Моя собачья жизнь»
Норман Джуисон «Власть луны»
Эдриан Лайн «Роковое влечение»
<center>61-я (1989) 84px Барри Левинсон «Человек дождя»
Чарльз Крайтон «Рыбка по имени Ванда»
Майк Николс «Деловая девушка»
Алан Паркер «Миссисипи в огне»
Мартин Скорсезе «Последнее искушение Христа»
<center>62-я (1990) 97px Оливер Стоун «Рождённый четвёртого июля»
Вуди Аллен «Преступления и проступки»
Кеннет Брана «Генрих V»
Джим Шеридан «Моя левая нога»
Питер Уир «Общество мёртвых поэтов»

1991—2000

Церемония Фото лауреата Режиссёр Фильм
<center>63-я (1991) 94px Кевин Костнер «Танцующий с волками»
Фрэнсис Форд Коппола «Крёстный отец 3»
Мартин Скорсезе «Славные парни»
Стивен Фрирз «Кидалы»
Барбет Шрёдер «Изнанка судьбы»
<center>64-я (1992) 100px Джонатан Демми «Молчание ягнят»
Джон Синглтон «Ребята по соседству»
Барри Левинсон «Багси»
Оливер Стоун «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе»
Ридли Скотт «Тельма и Луиза»
<center>65-я (1993) 89px Клинт Иствуд «Непрощённый»
Нил Джордан «Жестокая игра»
Джеймс Айвори «Говардс Энд»
Роберт Олтмен «Игрок»
Мартин Брест «Запах женщины»
<center>66-я (1994) 100px Стивен Спилберг «Список Шиндлера»
Джим Шеридан «Во имя отца»
Джейн Кэмпион «Пианино»
Джеймс Айвори «Остаток дня»
Роберт Олтмен «Короткие истории»
<center>67-я (1995) 89px Роберт Земекис «Форрест Гамп»
Вуди Аллен «Пули над Бродвеем»
Квентин Тарантино «Криминальное чтиво»
Роберт Редфорд «Телевикторина»
Кшиштоф Кеслёвский «Три цвета: Красный»
<center>68-я (1996) 100px Мел Гибсон «Храброе сердце»
Крис Нунен «Бэйб: Четвероногий малыш»
Тим Роббинс «Мертвец идёт»
Майк Фиггис «Покидая Лас-Вегас»
Майкл Рэдфорд «Почтальон»
<center>69-я (1997) Энтони Мингелла «Английский пациент»
Джоэл Коэн «Фарго»
Милош Форман «Народ против Ларри Флинта»
Майк Ли «Тайны и ложь»
Скотт Хикс «Блеск»
<center>70-я (1998) 100px Джеймс Кэмерон «Титаник»
Питер Каттанео «Мужской стриптиз»
Гас Ван Сент «Умница Уилл Хантинг»
Кёртис Хэнсон «Секреты Лос-Анджелеса»
Атом Эгоян «Славное будущее»
<center>71-я (1999) 100px Стивен Спилберг «Спасти рядового Райана»
Роберто Бениньи «Жизнь прекрасна»
Джон Мэдден «Влюблённый Шекспир»
Терренс Малик «Тонкая красная линия»
Питер Уир «Шоу Трумана»
<center>72-я (2000) Сэм Мендес «Красота по-американски»
Спайк Джонз «Быть Джоном Малковичем»
Лассе Халльстрём «Правила виноделов»
Майкл Манн «Свой человек»
М. Найт Шьямалан «Шестое чувство»

2001—2010

Церемония Фото лауреата Режиссёр(ы) Фильм
<center>73-я (2001) 88px Стивен Содерберг «Траффик»
Стивен Долдри «Билли Эллиот»
Энг Ли «Крадущийся тигр, затаившийся дракон»
Стивен Содерберг «Эрин Брокович»
Ридли Скотт «Гладиатор»
<center>74-я (2002) 93px Рон Ховард «Игры разума»
Ридли Скотт «Чёрный ястреб»
Роберт Олтмен «Госфорд-парк»
Питер Джексон «Властелин колец: Братство Кольца»
Дэвид Линч «Малхолланд Драйв»
<center>75-я (2003) 92px Роман Полански «Пианист»
Роб Маршалл «Чикаго»
Мартин Скорсезе «Банды Нью-Йорка»
Стивен Долдри «Часы»
Педро Альмодовар «Поговори с ней»
<center>76-я (2004) 92px Питер Джексон «Властелин колец: Возвращение короля»
Фернанду Мейреллиш «Город Бога»
София Коппола «Трудности перевода»
Питер Уир «Хозяин морей: На краю Земли»
Клинт Иствуд «Таинственная река»
<center>77-я (2005) 89px Клинт Иствуд «Малышка на миллион»
Мартин Скорсезе «Авиатор»
Тэйлор Хэкфорд «Рэй»
Александр Пэйн «На обочине»
Майк Ли «Вера Дрейк»
<center>78-я (2006) 91px Энг Ли «Горбатая гора»
Беннетт Миллер «Капоте»
Пол Хаггис «Столкновение»
Джордж Клуни «Доброй ночи и удачи»
Стивен Спилберг «Мюнхен»
<center>79-я (2007) 86px Мартин Скорсезе «Отступники»
Алехандро Гонсалес Иньярриту «Вавилон»
Клинт Иствуд «Письма с Иводзимы»
Стивен Фрирз «Королева»
Пол Гринграсс «Потерянный рейс»
<center>80-я (2008) 100px Джоэл Коэн и Итан Коэн «Старикам тут не место»
Джулиан Шнабель «Скафандр и бабочка»
Джейсон Райтман «Джуно»
Тони Гилрой «Майкл Клейтон»
Пол Томас Андерсон «Нефть»
<center>81-я (2009) 100px Дэнни Бойл «Миллионер из трущоб»
Дэвид Финчер «Загадочная история Бенджамина Баттона»
Рон Ховард «Фрост против Никсона»
Гас Ван Сент «Харви Милк»
Стивен Долдри «Чтец»
<center>82-я (2010) 98px Кэтрин Бигелоу[3] «Повелитель бури»
Джеймс Кэмерон «Аватар»
Квентин Тарантино «Бесславные ублюдки»
Ли Дэниелс «Сокровище»
Джейсон Райтман «Мне бы в небо»

2011—2016

Церемония Фото лауреата Режиссёр(ы) Фильм
<center>83-я (2011) 90px Том Хупер «Король говорит!»
Даррен Аронофски «Чёрный лебедь»
Дэвид О. Расселл «Боец»
Дэвид Финчер «Социальная сеть»
Джоэл Коэн и Итан Коэн «Железная хватка»
<center>84-я (2012) 87px Мишель Хазанавичус «Артист»
Александр Пэйн «Потомки»
Мартин Скорсезе «Хранитель времени»
Вуди Аллен «Полночь в Париже»
Терренс Малик «Древо жизни»
<center>85-я (2013) 91px Энг Ли «Жизнь Пи»
Михаэль Ханеке «Любовь»
Бен Зайтлин «Звери дикого Юга»
Стивен Спилберг «Линкольн»
Дэвид О. Расселл «Мой парень — псих»
<center>86-я (2014) 91px Альфонсо Куарон «Гравитация»
Дэвид О. Расселл «Афера по-американски»
Александр Пэйн «Небраска»
Стив Маккуин «12 лет рабства»
Мартин Скорсезе «Волк с Уолл-стрит»
<center>87-я (2015) Алехандро Г. Иньярриту «Бёрдмэн»
Ричард Линклейтер «Отрочество»
Беннетт Миллер «Охотник на лис»
Уэс Андерсон «Отель „Гранд Будапешт“»
Мортен Тильдум «Игра в имитацию»
<center>88-я (2016) Алехандро Г. Иньярриту «Выживший»
Адам Маккей «Игра на понижение»
Джордж Миллер «Безумный Макс: Дорога ярости»
Ленни Абрахамсон «Комната»
Томас Маккарти «В центре внимания»

Рекорды

Особенность Имя Число Год Детали
Наибольшее число премий Джон Форд 4 награды 1952 5 номинаций
Наибольшее число номинаций Уильям Уайлер 12 номинаций 1965 3 награды
Самый старый победитель Клинт Иствуд 74 года 2005 Малышка на миллион
Самый старый номинант Джон Хьюстон 79 лет 1986 Честь семьи Прицци
Самый молодой победитель Норман Таурог 32 года 1931 Скиппи
Уильям Фридкин 1972 Французский связной
Самый молодой номинант Джон Синглтон 24 года 1992 Ребята по соседству
Единственная женщина-лауреат Кэтрин Бигелоу 2010 Повелитель бури

Напишите отзыв о статье "Премия «Оскар» за лучшую режиссуру"

Ссылки

  • Лауреаты и номинанты премии «Оскар» на официальном сайте киноакадемии: [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/1st-winners.html 1929], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/2nd-winners.html 1930 (I)], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/3rd-winners.html 1930 (II)], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/4th-winners.html 1931], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/5th-winners.html 1932], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/6th-winners.html 1934], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/7th-winners.html 1935], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/8th-winners.html 1936], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/9th-winners.html 1937], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/10th-winners.html 1938], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/11th-winners.html 1939], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/12th-winners.html 1940], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/13th-winners.html 1941], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/14th-winners.html 1942], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/15th-winners.html 1943], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/16th-winners.html 1944], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/17th-winners.html 1945], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/18th-winners.html 1946], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/19th-winners.html 1947], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/20th-winners.html 1948], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/21st-winners.html 1949], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/22nd-winners.html 1950], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/23rd-winners.html 1951], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/24th-winners.html 1952], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/25th-winners.html 1953], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/26th-winners.html 1954], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/27th-winners.html 1955], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/28th-winners.html 1956], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/29th-winners.html 1957], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/30th-winners.html 1958], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/31st-winners.html 1959], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/32nd-winners.html 1960], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/33rd-winners.html 1961], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/34th-winners.html 1962], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/35th-winners.html 1963], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/36th-winners.html 1964], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/37th-winners.html 1965], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/38th-winners.html 1966], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/39th-winners.html 1967], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/40th-winners.html 1968], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/41st-winners.html 1969], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/42nd-winners.html 1970], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/43rd-winners.html 1971], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/44th-winners.html 1972], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/45th-winners.html 1973], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/46th-winners.html 1974], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/47th-winners.html 1975], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/48th-winners.html 1976], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/49th-winners.html 1977], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/50th-winners.html 1978], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/51st-winners.html 1979], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/52nd-winners.html 1980], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/53rd-winners.html 1981], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/54th-winners.html 1982], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/55th-winners.html 1983], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/56th-winners.html 1984], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/57th-winners.html 1985], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/58th-winners.html 1986], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/59th-winners.html 1987], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/60th-winners.html 1988], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/61st-winners.html 1989], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/62nd-winners.html 1990], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/63rd-winners.html 1991], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/64th-winners.html 1992], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/65th-winners.html 1993], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/66th-winners.html 1994], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/67th-winners.html 1995], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/68th-winners.html 1996], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/69th-winners.html 1997], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/70th-winners.html 1998], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/71st-winners.html 1999], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/72nd-winners.html 2000], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/73rd-winners.html 2001], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/74th-winners.html 2002], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/75th-winners.html 2003], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/76th-winners.html 2004], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/77th-winners.html 2005], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/78th-winners.html 2006], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/79th-winners.html 2007], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/80th-winners.html 2008], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/81st-winners.html 2009], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/82nd-winners.html 2010], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/83rd-winners.html 2011], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/84th-winners.html 2012], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/85th-winners.html 2013], [http://www.oscars.org/awards/academyawards/legacy/ceremony/86th-winners.html 2014]. (англ.)
  • [http://awardsdatabase.oscars.org/ampas_awards/BasicSearchInput.jsp База данных по всем номинантам и победителям] (англ.)

Примечания

  1. [http://awardsdatabase.oscars.org/ampas_awards/BasicSearch?action=searchLink&displayType=1&BSCategoryExact=1571&BSFromYear=2 Academy Awards Database. 1928/29 (2nd) — Directing]
  2. Лина Вертмюллер стала первой женщиной, номинированной на «Оскар» за лучшую режиссуру.
  3. Кэтрин Бигелоу стала первой и пока единственной женщиной, получившей «Оскар» за лучшую режиссуру. Примечательно, что когда Кэтрин Бигелоу в Лос-Анджелесе вручали награду, в Москве было уже 8 марта.

Отрывок, характеризующий Премия «Оскар» за лучшую режиссуру

Птица осторожно прыгнула ближе. Стелла пискнула и отскочила. Птица сделала ещё шаг... Она была раза в три крупнее Стеллы, но не казалась агрессивной, а скорее уж любопытной.
– Я что, ей понравилась, что ли? – надула губки Стелла. – Почему она не идёт к вам? Что она от меня хочет?..
Было смешно наблюдать, как малышка еле сдерживается, чтобы не пуститься пулей отсюда подальше. Видимо красивая птица не вызывала у неё особых симпатий...
Вдруг птица развернула крылья и от них пошло слепящее сияние. Медленно-медленно над крыльями начал клубиться туман, похожий на тот, который развевался над Вэйей, когда мы увидели её первый раз. Туман всё больше клубился и сгущался, становясь похожим на плотный занавес, а из этого занавеса на нас смотрели огромные, почти человеческие глаза...
– Ой, она что – в кого-то превращается?!.. – взвизгнула Стелла. – Смотрите, смотрите!..
Смотреть и правда было на что, так как «птица» вдруг стала «деформироваться», превращаясь то ли в зверя, с человеческими глазами, то ли в человека, со звериным телом...
– Что-о это? – удивлённо выпучила свои карие глазки моя подружка. – Что это с ней происходит?..
А «птица» уже выскользнула из своих крыльев, и перед нами стояло очень необычное существо. Оно было похоже на полуптицу-получеловека, с крупным клювом и треугольным человеческим лицом, очень гибким, как у гепарда, телом и хищными, дикими движениями... Она была очень красивой и, в то же время, очень страшной.
– Это Миард. – представила существо Вэя. – Если хотите, он покажет вам «живность», как вы говорите.
У существа, по имени Миард, снова начали появляться сказочные крылья. И он ими приглашающе махнул в нашу сторону.
– А почему именно он? Разве ты очень занята, «звёздная» Вэя?
У Стеллы было очень несчастное лицо, потому что она явно боялась это странное «красивое страшилище», но признаться в этом ей, по-видимому, не хватало духу. Думаю, она скорее бы пошла с ним, чем смогла бы признаться, что ей было просто-напросто страшно... Вэя, явно прочитав Стеллины мысли, тут же успокоила:
– Он очень ласковый и добрый, он понравится вам. Вы ведь хотели посмотреть живое, а именно он и знает это лучше всех.
Миард осторожно приблизился, как будто чувствуя, что Стелла его боится... А мне на этот раз почему-то совершенно не было страшно, скорее наоборот – он меня дико заинтересовал.
Он подошёл в плотную к Стелле, в тот момент уже почти пищавшей внутри от ужаса, и осторожно коснулся её щеки своим мягким, пушистым крылом... Над рыжей Стеллиной головкой заклубился фиолетовый туман.
– Ой, смотри – у меня так же, как у Вэйи!.. – восторженно воскликнула удивлённая малышка. – А как же это получилось?.. О-о-ой, как красиво!.. – это уже относилось к появившейся перед нашим взором новой местности с совершенно невероятными животными.
Мы стояли на холмистом берегу широкой, зеркальной реки, вода в которой была странно «застывшей» и, казалось, по ней можно было спокойно ходить – она совершенно не двигалась. Над речной поверхностью, как нежный прозрачный дымок, клубился искрящийся туман.
Как я наконец-то догадалась, этот «туман, который мы здесь видели повсюду, каким-то образом усиливал любые действия живущих здесь существ: открывал для них яркость видения, служил надёжным средством телепортации, вообще – помогал во всём, чем бы в тот момент эти существа не занимались. И думаю, что использовался для чего-то ещё, намного, намного большего, чего мы пока ещё не могли понять...
Река извивалась красивой широкой «змеёй» и, плавно уходя в даль, пропадала где-то между сочно-зелёными холмами. А по обоим её берегам гуляли, лежали и летали удивительные звери... Это было настолько красиво, что мы буквально застыли, поражённые этим потрясающим зрелищем...
Животные были очень похожи на невиданных царственных драконов, очень ярких и гордых, как будто знающих, насколько они были красивыми... Их длиннющие, изогнутые шеи сверкали оранжевым золотом, а на головах красными зубцами алели шипастые короны. Царские звери двигались медленно и величественно, при каждом движении блистая своими чешуйчатыми, перламутрово-голубыми телами, которые буквально вспыхивали пламенем, попадая под золотисто-голубые солнечные лучи.
– Красоти-и-и-ще!!! – в восторге еле выдохнула Стелла. – А они очень опасные?
– Здесь не живут опасные, у нас их уже давно нет. Я уже не помню, как давно... – прозвучал ответ, и тут только мы заметили, что Вэйи с нами нет, а обращается к нам Миард...
Стелла испуганно огляделась, видимо не чувствуя себя слишком комфортно с нашим новым знакомым...
– Значит опасности у вас вообще нет? – удивилась я.
– Только внешняя, – прозвучал ответ. – Если нападут.
– А такое тоже бывает?
– Последний раз это было ещё до меня, – серьёзно ответил Миард.
Его голос звучал у нас в мозгу мягко и глубоко, как бархат, и было очень непривычно думать, что это общается с нами на нашем же «языке» такое странное получеловеческое существо... Но мы наверное уже слишком привыкли к разным-преразным чудесам, потому что уже через минуту свободно с ним общались, полностью забыв, что это не человек.
– И что – у вас никогда не бывает никаких-никаких неприятностей?!. – недоверчиво покачала головкой малышка. – Но тогда вам ведь совсем не интересно здесь жить!..
В ней говорила настоящая, неугасающая Земная «тяга к приключениям». И я её прекрасно понимала. Но вот Миарду, думаю, было бы очень сложно это объяснить...
– Почему – не интересно? – удивился наш «проводник», и вдруг, сам себя прервав, показал в верх. – Смотрите – Савии!!!
Мы взглянули на верх и остолбенели.... В светло-розовом небе плавно парили сказочные существа!.. Они были совершенно прозрачны и, как и всё остальное на этой планете, невероятно красочны. Казалось, что по небу летели дивные, сверкающие цветы, только были они невероятно большими... И у каждого из них было другое, фантастически красивое, неземное лицо.
– О-ой.... Смотри-и-те... Ох, диво како-о-е... – почему-то шёпотом произнесла, совершенно ошалевшая Стелла.
По-моему, я никогда не видела её настолько потрясённой. Но удивиться и правда было чему... Ни в какой, даже самой буйной фантазии, невозможно было представить таких существ!.. Они были настолько воздушными, что казалось, их тела были сотканы из блистающего тумана... Огромные крылья-лепестки плавно колыхались, распыляя за собой сверкающую золотую пыль... Миард что-то странно «свистнул», и сказочные существа вдруг начали плавно спускаться, образуя над нами сплошной, вспыхивающий всеми цветами их сумасшедшей радуги, огромный «зонт»... Это было так красиво, что захватывало дух!..
Первой к нам «приземлилась» перламутрово-голубая, розовокрылая Савия, которая сложив свои сверкающие крылья-лепестки в «букет», начала с огромным любопытством, но безо всякой боязни, нас разглядывать... Невозможно было спокойно смотреть на её причудливую красоту, которая притягивала, как магнит и хотелось любоваться ею без конца...
– Не смотрите долго – Савии завораживают. Вам не захочется отсюда уходить. Их красота опасна, если не хотите себя потерять, – тихо сказал Миард.
– А как же ты говорил, что здесь ничего опасного нет? Значит это не правда? – тут же возмутилась Стелла.
– Но это же не та опасность, которую нужно бояться или с которой нужно воевать. Я думал вы именно это имели в виду, когда спросили, – огорчился Миард.
– Да ладно! У нас, видимо, о многом понятия будут разными. Это нормально, правда ведь? – «благородно» успокоила его малышка. – А можно с ними поговорить?
– Говорите, если сможете услышать. – Миард повернулся к спустившейся к нам, чудо-Савии, и что-то показал.
Дивное существо заулыбалось и подошло к нам ближе, остальные же его (или её?..) друзья всё также легко парили прямо над нами, сверкая и переливаясь в ярких солнечных лучах.
– Я Лилис...лис...ис...– эхом прошелестел изумительный голос. Он был очень мягким, и в то же время очень звонким (если можно соединить в одно такие противоположные понятия).
– Здравствуй, красивая Лилис. – радостно приветствовала существо Стелла. – Я – Стелла. А вот она – Светлана. Мы – люди. А ты, мы знаем, Савия. Ты откуда прилетела? И что такое Савия? – вопросы опять сыпались градом, но я даже не попыталась её остановить, так как это было совершенно бесполезно... Стелла просто «хотела всё знать!». И всегда такой оставалась.
Лилис подошла к ней совсем близко и начала рассматривать Стеллу своими причудливыми, огромными глазами. Они были ярко малиновые, с золотыми крапинками внутри, и сверкали, как драгоценные камни. Лицо этого чудо-существа выглядело удивительно нежным и хрупким, и имело форму лепестка нашей земной лилии. «Говорила» она, не раскрывая рта, в то же время улыбаясь нам своими маленькими, круглыми губами... Но, наверное, самыми удивительными у них были волосы... Они были очень длинными, почти достигали края прозрачного крыла, абсолютно невесомыми и, не имея постоянного цвета, всё время вспыхивали самыми разными и самыми неожиданными блестящими радугами... Прозрачные тела Савий были бесполы (как тело маленького земного ребёнка), и со спины переходили в «лепестки-крылья», что и вправду делало их похожими на огромные яркие цветы...
– Мы прилетели с гор-ор... – опять прозвучало странное эхо.
– А может ты нам быстрее расскажешь? – попросила Миарда нетерпеливая Стелла. – Кто они?
– Их привезли из другого мира когда-то. Их мир умирал, и мы хотели их спасти. Сперва думали – они смогут жить со всеми, но не смогли. Они живут очень высоко в горах, туда никто не может попасть. Но если долго смотреть им в глаза – они заберут с собой... И будешь жить с ними.
Стелла поёжилась и чуть отодвинулась от стоявшей рядом Лилис... – А что они делают, когда забирают?
– Ничего. Просто живут с теми, кого забирают. Наверно у них в мире было по-другому, а сейчас они делают это просто по-привычке. Но для нас они очень ценны – они «чистят» планету. Никто никогда не болел после того, как они пришли.
– Значит, вы их спасли не потому, что жалели, а потому, что они вам были нужны?!.. А разве это хорошо – использовать? – я испугалась, что Миард обидится (как говорится – в чужую хату с сапогами не лезь...) и сильно толкнула Стеллу в бок, но она не обратила на меня ни какого внимания, и теперь уже повернулась к Савии. – А вам нравится здесь жить? Вы грустите по своей планете?
– Нет-ет... Здесь красиво-сиво-иво...– прошелестел тот же мягкий голос. – И хорошо-ошо...
Лилис неожиданно подняла один из своих сверкающих «лепестков» и нежно погладила Стеллу по щеке.
– Малыш-ка... Хорошая-шая-ая... Стелла-ла-а... – и у Стеллы над головой второй раз засверкал туман, но на этот раз он был разноцветным...
Лилис плавно махнула прозрачными крыльями-лепестками и начала медленно подниматься, пока не присоединилась к своим. Савии заволновались, и вдруг, очень ярко вспыхнув, исчезли...
– А куда они делись? – удивилась малышка.
– Они ушли. Вот, посмотри... – и Миард показал на уже очень далеко, в стороне гор, плавно паривших в розовом небе, освещённых солнцем дивных существ. – Они пошли домой...
Неожиданно появилась Вэя...
– Вам пора, – грустно сказала «звёздная» девочка. – Вам нельзя так долго здесь находиться. Это тяжело.
– Ой, но мы же ещё ничего ничего не успели увидеть! – огорчилась Стелла. – А мы можем ещё сюда вернуться, милая Вэя? Прощай добрый Миард! Ты хороший. Я к тебе обязательно вернусь! – как всегда, обращаясь ко всем сразу, попрощалась Стелла.
Вэя взмахнула ручкой, и мы снова закружились в бешеном водовороте сверкающих материй, через короткое (а может только казалось коротким?) мгновение «вышвырнувших» нас на наш привычный Ментальный «этаж»...
– Ох, как же там интересно!.. – в восторге запищала Стелла.
Казалось, она готова была переносить самые тяжёлые нагрузки, только бы ещё раз вернуться в так полюбившийся ей красочный Вэйин мир. Вдруг я подумала, что он и вправду должен был ей нравиться, так как был очень похож на её же собственный, который она любила себе создавать здесь, на «этажах»...
У меня же энтузиазма чуточку поубавилось, потому что я уже увидела для себя эту красивую планету, и теперь мне зверски хотелось что-нибудь ещё!.. Я почувствовала тот головокружительный «вкус неизвестного», и мне очень захотелось это повторить... Я уже знала, что этот «голод» отравит моё дальнейшее существование, и что мне всё время будет этого не хватать. Таким образом, желая в дальнейшем оставаться хоть чуточку счастливым человеком, я должна была найти какой-то способ, чтобы «открыть» для себя дверь в другие миры... Но тогда я ещё едва ли понимала, что открыть такую дверь не так-то просто... И, что пройдёт ещё много зим, пока я буду свободно «гулять», куда захочу, и что откроет для меня эту дверь кто-то другой... И этим другим будет мой удивительный муж.
– Ну и что будем дальше делать? – вырвала меня из моих мечтаний Стелла.
Она была расстроенной и грустной, что не удалось увидеть больше. Но я была очень рада, что она опять стала сама собой и теперь я была совершенно уверена, что с этого дня она точно перестанет хандрить и будет снова готова к любым новым «приключениям».
– Ты меня прости, пожалуйста, но я наверное уже сегодня ничего больше делать не буду... – извиняясь, сказала я. – Но спасибо тебе большое, что помогла.
Стелла засияла. Она очень любила чувствовать себя нужной, поэтому, я всегда старалась ей показать, как много она для меня значит (что было абсолютной правдой).
– Ну ладно. Пойдём куда-нибудь в другой раз, – благодушно согласилась она.
Думаю, она, как и я, была чуточку измождённой, только, как всегда, старалась этого не показать. Я махнула ей рукой... и оказалась дома, на своей любимой софе, с кучей впечатлений, которые теперь спокойно нужно было осмыслить, и медленно, не спеша «переварить»...

К моим десяти годам я очень сильно привязалась к своему отцу.
Я его обожала всегда. Но, к сожалению, в мои первые детские годы он очень много разъезжал и дома бывал слишком редко. Каждый проведённый с ним в то время день для меня был праздником, который я потом долго вспоминала, и по крупиночкам собирала все сказанные папой слова, стараясь их сохранить в своей душе, как драгоценный подарок.
С малых лет у меня всегда складывалось впечатление, что папино внимание я должна заслужить. Не знаю, откуда это взялось и почему. Никто и никогда мне не мешал его видеть или с ним общаться. Наоборот, мама всегда старалась нам не мешать, если видела нас вдвоём. А папа всегда с удовольствием проводил со мной всё своё, оставшееся от работы, свободное время. Мы ходили с ним в лес, сажали клубнику в нашем саду, ходили на реку купаться или просто разговаривали, сидя под нашей любимой старой яблоней, что я любила делать почти больше всего.

В лесу за первыми грибами...

На берегу реки Нямунас (Неман)

Папа был великолепным собеседником, и я готова была слушать его часами, если попадалась такая возможность... Наверное просто его строгое отношение к жизни, расстановка жизненных ценностей, никогда не меняющаяся привычка ничего не получать просто так, всё это создавало для меня впечатление, что его я тоже должна заслужить...
Я очень хорошо помню, как ещё совсем маленьким ребёнком висла у него на шее, когда он возвращался из командировок домой, без конца повторяя, как я его люблю. А папа серьёзно смотрел на меня и отвечал: «Если ты меня любишь, ты не должна мне это говорить, но всегда должна показать…»
И именно эти его слова остались для меня неписанным законом на всю мою оставшуюся жизнь... Правда, наверное, не всегда у меня очень хорошо получалось – «показать», но старалась я честно всегда.
Да и вообще, за всё то, кем я являюсь сейчас, я обязана своему отцу, который, ступенька за ступенькой, лепил моё будущее «Я», никогда не давая никаких поблажек, несмотря на то, сколь беззаветно и искренне он меня любил. В самые трудные годы моей жизни отец был моим «островом спокойствия», куда я могла в любое время вернуться, зная, что меня там всегда ждут.
Сам проживший весьма сложную и бурную жизнь, он хотел быть уверенным наверняка, что я смогу за себя постоять в любых неблагоприятных для меня, обстоятельствах и не сломаюсь от каких бы то ни было жизненных передряг.
Вообще-то, могу от всего сердца сказать, что с родителями мне очень и очень повезло. Если бы они были бы чуточку другими, кто знает, где бы сейчас была я, и была ли бы вообще...
Думаю также, что судьба свела моих родителей не просто так. Потому, что встретиться им было вроде бы абсолютно невозможно...
Мой папа родился в Сибири, в далёком городе Кургане. Сибирь не была изначальным местом жительства папиной семьи. Это явилось решением тогдашнего «справедливого» советского правительства и, как это было принято всегда, обсуждению не подлежало...
Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...
Мой папа, как свободный художник, которым, поменяв несколько раз за это время свою профессию, он тогда являлся, приходил на партсобрания с длиннющими волосами (которые, надо отдать должное, у него были просто шикарные!), чем взбесил своё партийное начальство, и в третий раз был вышвырнут из партии, в которую, через какое-то время, опять же, не по своей воле, обратно «угодил»... Свидетелем этому была я сама, и когда я спросила папу, зачем он постоянно «нарывается на неприятности», он спокойно ответил:
– Это – моя жизнь, и она принадлежит мне. И только я отвечаю за то, как я хочу её прожить. И никто на этой земле не имеет права насильно навязывать мне убеждения, которым я не верю и верить не хочу, так как считаю их ложью.
Именно таким я запомнила своего отца. И именно эта его убеждённость в своём полном праве на собственную жизнь, тысячи раз помогала мне выжить в самых трудных для меня жизненных обстоятельствах. Он безумно, как-то даже маниакально, любил жизнь! И, тем не менее, никогда бы не согласился сделать подлость, даже если та же самая его жизнь от этого зависела бы.
Вот так, с одной стороны борясь за свою «свободу», а с другой – сочиняя прекрасные стихи и мечтая о «подвигах» (до самой своей смерти мой папа был в душе неисправимым романтиком!), проходили в Литве дни молодого Василия Серёгина... который всё ещё понятия не имел, кем он был на самом деле, и, если не считать «кусачих» действий со стороны местных «органов власти», был почти полностью счастливым молодым человеком. «Дамы сердца» у него пока ещё не было, что, наверное, можно было объяснить полностью загруженными работой днями или отсутствием той «единственной и настоящей», которую папе пока что не удалось найти...
Но вот, наконец-то, судьба видимо решила, что хватит ему «холостятничать» и повернула колесо его жизни в сторону «женского очарования», которое и оказалось тем «настоящим и единственным», которого папа так упорно ждал.

Её звали Анна (или по-литовски – Она), и оказалась она сестрой папиного лучшего в то время друга, Ионаса (по-русски – Иван) Жукаускаса, к которому в тот «роковой» день папа был приглашён на пасхальный завтрак. У своего друга в гостях папа бывал несколько раз, но, по странному капризу судьбы, с его сестрой пока что не пересекался. И уж наверняка никак не ожидал, что в это весеннее пасхальное утро там его будет ждать такой ошеломляющий сюрприз...
Дверь ему открыла кареглазая черноволосая девушка, которая за один этот коротенький миг сумела покорить папино романтическое сердце на всю его оставшуюся жизнь...

Звёздочка
Снег и холод там, где я родился,
Синь озёр, в краю, где ты росла...
Я мальчишкой в звёздочку влюбился,
Светлую, как ранняя роса.
Может быть в дни горя-непогоды,
Рассказав ей девичьи мечты,
Как свою подружку-одногодку
Полюбила звёздочку и ты?..
Дождь ли лил, мела ли в поле вьюга,
Вечерами поздними с тобой,
Ничего не зная друг о друге,
Любовались мы своей звездой.
Лучше всех была она на небе,
Ярче всех, светлее и ясней...
Что бы я не делал, где бы не был,
Никогда не забывал о ней.
Всюду огонёк её лучистый
Согревал надеждой мою кровь.
Молодой, нетронутой и чистой
Нёс тебе я всю свою любовь...
О тебе звезда мне песни пела,
Днём и ночью в даль меня звала...
А весенним вечером, в апреле,
К твоему окошку привела.
Я тебя тихонько взял за плечи,
И сказал, улыбку не тая:
«Значит я не зря ждал этой встречи,
Звёздочка любимая моя»...

Маму полностью покорили папины стихи... А он писал их ей очень много и приносил каждый день к ней на работу вместе с огромными, его же рукой рисованными плакатами (папа великолепно рисовал), которые он разворачивал прямо на её рабочем столе, и на которых, среди всевозможных нарисованных цветов, было большими буквами написано: «Аннушка, моя звёздочка, я тебя люблю!». Естественно, какая женщина могла долго такое выдержать и не сдаться?.. Они больше не расставались... Используя каждую свободную минуту, чтобы провести её вместе, как будто кто-то мог это у них отнять. Вместе ходили в кино, на танцы (что оба очень любили), гуляли в очаровательном Алитусском городском парке, пока в один прекрасный день решили, что хватит свиданий и что пора уже взглянуть на жизнь чуточку серьёзнее. Вскоре они поженились. Но об этом знал только папин друг (мамин младший брат) Ионас, так как ни со стороны маминой, ни со стороны папиной родни этот союз большого восторга не вызывал... Мамины родители прочили ей в женихи богатого соседа-учителя, который им очень нравился и, по их понятию, маме прекрасно «подходил», а в папиной семье в то время было не до женитьбы, так как дедушку в то время упрятали в тюрьму, как «пособника благородных» (чем, наверняка, пытались «сломать» упрямо сопротивлявшегося папу), а бабушка от нервного потрясения попала в больницу и была очень больна. Папа остался с маленьким братишкой на руках и должен был теперь вести всё хозяйство в одиночку, что было весьма непросто, так как Серёгины в то время жили в большом двухэтажном доме (в котором позже жила и я), с огромнейшим старым садом вокруг. И, естественно, такое хозяйство требовало хорошего ухода...