Прокофьев, Сергей Сергеевич

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Сергей Прокофьев
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
220px
Прокофьев в 1918 году
Основная информация
Имя при рождении

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Сергей Сергеевич Прокофьев

Дата рождения

11 (23) апреля 1891(1891-04-23)

Место рождения

имение Сонцовка, Бахмутский уезд, Екатеринославская губерния, Российская империя (ныне Донецкая область)

Дата смерти

5 марта 1953(1953-03-05) (61 год)

Место смерти

Москва, СССР

Годы активности

с Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). по Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

Российская империя22x20px Российская империяСССР22x20px СССР

Профессии

композитор, дирижёр, пианист

Певческий голос

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Инструменты

фортепиано

Жанры

опера, балет, симфония

Псевдонимы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Коллективы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сотрудничество

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Лейблы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды
Орден Трудового Красного Знамени

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

40px
Народный артист РСФСР— 1947 Ленинская премия — 1957 Сталинская премия — 1943 Сталинская премия — 1946 Сталинская премия — 1946 Сталинская премия — 1946 Сталинская премия — 1947 Сталинская премия — 1952
Автограф
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
15px Аудио, фото, видео на Викискладе
[[s:Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Серге́й Серге́евич Проко́фьев (11 [23] апреля 1891, Сонцовка[1] — 5 марта 1953, Москва) — русский и советский композитор, пианист, дирижёр, литератор. Народный артист РСФСР (1947). Лауреат Ленинской премии (1957) и шести Сталинских премий (1943, 1946 — трижды, 1947, 1952).

Один из наиболее значительных композиторов XX века. Автор 11 опер, 7 балетов, 7 симфоний, 8 концертов для сольного инструмента с оркестром, ораторий и кантат, камерной вокальной и инструментальной музыки, музыки для кино и театра.







Биография

Сергей Прокофьев родился в селе Сонцовка Бахмутского уезда Екатеринославской губернии (ныне село Покровского района Донецкой области Украины) в семье учёного-агронома Сергея Алексеевича Прокофьева (1846—1910)[2]. Воспитание сына взяла на себя мать, Мария Григорьевна (урождённая Житкова; 18551924), которая была хорошей пианисткой. Она происходила из крепостных Шереметевых, где с самого раннего детства учили, причём на самом высоком уровне, театральным искусствам и музыке. Мальчик начал заниматься музыкой с пяти лет и уже тогда проявлял интерес к сочинительству. Мать записывала сочинённые им пьесы: рондо, вальсы, песенки, «Индийский галоп». В возрасте девяти—десяти лет мальчик-композитор написал две оперы: «Великан» и «На пустынных островах». В 19021903 годах брал частные уроки теории и композиции у Р. М. Глиэра. С 1904 года учился в Петербургской консерватории: у Н. А. Римского-Корсакова — по инструментовке, у А. К. Лядова — по композиции, у Я. Витола — по музыкально-теоретическим дисциплинам, у А. Н. Есиповой — по фортепиано, у Н. Н. Черепнина — по дирижированию. В годы учёбы в консерватории завязал дружеские отношения с композитором Николаем Мясковским. Окончил консерваторию: как композитор — в 1909 году, как пианист — в 1914 году. Ему присудили золотую медаль и премию им. А. Рубинштейна — рояль. По 1917 год включительно продолжал занятия в консерватории по классу органа. С 1908 года выступал в качестве солиста, исполняя собственные произведения. В 1911 году А. В. Оссовский лично обратился с письмом к известному российскому издателю Б. П. Юргенсону (см. П. И. Юргенсон) в поддержку Прокофьева, на которое Юргенсон ответил согласием издать его произведения.

Файл:Sergei Prokofiev 04.jpg
Сергей Прокофьев в 1918 году.
В конце 1917 года Прокофьев задумался об отъезде из России. В своём Дневнике он написал:[3]
Ехать в Америку! Конечно! Здесь — закисание, там — жизнь ключом, здесь — резня и дичь, там — культурная жизнь, здесь — жалкие концерты в Кисловодске, там — Нью-Йорк, Чикаго. Колебаний нет. Весной я еду… И вот под этим флагом я встретил Новый год. Неужели он провалит мои желания?

7 мая 1918 года Прокофьев выехал Сибирским экспрессом из Москвы и 1 июня прибыл в Токио; два месяца добивался американской визы и 2 августа отплыл в США.

Во второй половине 1920-х и в первой половине 1930-х гг. Прокофьев активно гастролировал в Америке и Европе как пианист (исполнял преимущественно собственные сочинения), изредка также как дирижёр (только собственных сочинений); в 1927, 1929 и 1932 годах — в СССР. В 1932 году записал в Лондоне свой Третий концертЛондонским симфоническим оркестром) и в 1935 году в Париже — ряд собственных фортепианных пьес и обработок. Этим исчерпывается наследие Прокофьева-пианиста[4].

Файл:Prokofiev familly.jpg
Сергей Прокофьев, Святослав Прокофьев, Олег Прокофьев, Лина Прокофьева. 1936

В 1923 году в немецком городе Этталь композитор оформил брак с певицей Линой Коди́на[5]. В 1936 году Прокофьев с семьёй — женой и сыновьями Святославом[6] и Олегом — вернулся в СССР и обосновался в Москве. В дальнейшем композитор выезжал за границу (в Европу и США) лишь дважды: в сезонах 1936/37 и 1938/39 годов.

С начала 1930-х годов музыкальный стиль Прокофьева стал более умеренным, сочетая в себе модернизм, импрессионизм и поздний романтизм. Композитор уменьшил долю резких и мрачных звучаний в своих сочинениях. Музыка стала более светлой и мелодичной, сочетая в себе как новаторские, так и традиционные приёмы композиции. Типичные примеры в музыке этого периода: балет «Ромео и Джульетта» и опера «Обручение в монастыре».

В 1936 году по инициативе Наталии Ильиничны Сац написал для её Центрального детского театра симфоническую сказку «Петя и волк». (премьера состоялась 2 мая 1936 года), основное назначение которой дидактическое — демонстрация инструментов современного симфонического оркестра[7].

Во время Великой Отечественной войны Прокофьев много работал над балетом «Золушка», 5-й симфонией, сонатами для фортепиано № 7, 8, 9, сонатой для флейты и фортепиано. Важнейшим сочинением военного периода стала опера «Война и мир» (либретто по одноимённому роману Льва Толстого).

Файл:Mira Mendelssohn Prokofiev.jpg
С. С. Прокофьев и М. А. Мендельсон-Прокофьева. Москва, Николина Гора, 1946

С 1941 года Сергей Прокофьев жил отдельно от семьи. Через несколько лет советское правительство объявило его брак недействительным. 15 января 1948 года (без оформления развода) композитор официально женился на Мире Александровне Мендельсон. В том же году его первая супруга была арестована и сослана — сначала в Абезь (Коми АССР), затем в мордовские лагеря. В 1956 году она была реабилитирована и освобождена, в 1974 году выехала из СССР в Лондон, где умерла в 1989 году[5][8][9].

Прокофьев написал музыку к фильмам «Александр Невский» (1938) и «Иван Грозный» (в двух сериях 1944—1945), свидетельствующую о его исключительно высоком композиционном мастерстве и умении писать в разных академических стилях.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей Сергеевич[источник не указан 1128 дней]

В феврале 1948 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба“ В.Мурадели», в котором передовые советские композиторы (Прокофьев, Шостакович, Мясковский, Попов, Шебалин, Хачатурян) были подвергнуты резкой критике за «формализм». Ряд сочинений Прокофьева[10] секретным приказом Комитета по делам искусств был запрещён к исполнению. 16 марта 1949 года по личному распоряжению Сталина этот секретный приказ был отменён[11], а официальная пресса стала оценивать действия Комитета 1948 года как «некоторые перегибы».

По следам постановления прошёл Первый съезд Союза композиторов СССР (открылся 16.4.1948), где основными гонителями Прокофьева выступили его прежний близкий друг Б. В. Асафьев, молодой композитор и секретарь СК СССР Т. Н. Хренников, а серым кардиналом «непримиримой борьбы с формализмом» был музыковед Б.Ярустовский[12]. В обширном докладе Хренникова на съезде критике подверглись многие сочинения Прокофьева, в том числе, его 6-я симфония (1946) и опера «Повесть о настоящем человеке». Если 6-я симфония со временем получила признание прокофьевского шедевра, то «Повесть о настоящем человеке», опера нестандартная и экспериментальная, остается недооценённой[13].

С 1949 года Прокофьев почти не выезжал с дачи, но даже при строжайшем медицинском режиме писал сонату для виолончели и фортепиано, балет «Сказ о каменном цветке», симфонию-концерт для виолончели с оркестром[14], ораторию «На страже мира» и многое другое. Последним сочинением, которое довелось композитору услышать в концертном зале, стала Седьмая симфония (1952).Прокофьев скончался в Москве в коммунальной квартире в Камергерском переулке от гипертонического криза 5 марта 1953 года. Так как он умер в день смерти Сталина, его кончина осталась почти незамеченной, а близкие и коллеги композитора столкнулись в организации похорон с большими трудностями[15].

С. С. Прокофьев похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 3). В память о композиторе на доме в Камергерском переулке установлена мемориальная доска (скульптор М. Л. Петрова).

Творчество

Прокофьев вошёл в историю как новатор музыкального языка. Своеобразие его стиля наиболее заметно в области гармонии. При том, что Прокофьев остался приверженцем расширенной мажорно-минорной тональности и не разделил радикализма нововенской школы, «прокофьевский» стиль гармонии безошибочно опознаётся на слух. Спе­ци­фика гармонии Прокофьева складывалась уже в хо­де ран­них экс­пери­мен­тов: в «Сар­каз­мах» (1914, op. 17 № 5), например, он ис­поль­зо­вал дис­со­ни­рую­щий ак­корд в функ­ции то­ни­ки и пе­ре­мен­ный метр (по сло­вам самого автора, об­раз «зло­го сме­ха»), в окон­ча­нии фортепианной пье­сы «На­ва­ж­де­ние» (op. 4 № 4) — хро­ма­тический кла­стер (cis/d/dis/e), объ­е­ди­няю­щий зву­ки (звуковысоты) обыгрываемой «на­вяз­чи­вой» фра­зы. На протяжении всей жизни Прокофьев применял особую форму доминанты, позже получившую название «прокофьевской», в основном виде и в разновидностях[16].

Узнаваема и специфическая ритмика Прокофьева, особенно ярко проявляющаяся в его фортепианных сочинениях, таких как Токката op. 11, «Наваждение», Седьмая соната (с финалом, в основу разработки которого положено ритмическое остинато на 7/8) и др. Не менее узнаваема и «антиромантическая» особенность ритмики — знаменитая прокофьевская «моторность», характерная для фортепианных сочинений досоветского периода (Скерцо из Второго фортепианного концерта, Аллегро из Третьего фортепианного концерта, Токката и др.). Исполнение таких «моторных» сочинений требует от пианиста безупречной ритмической дисциплины, высокой концентрации внимания, технического мастерства.

Своеобразие стиля Прокофьева проявляется и в оркестровке. Для некоторых его сочинений характерны сверхмощные звучания, основанные на диссонирующих медных духовых и сложных полифонических узорах струнной группы. Это особенно чувствуется во 2-й (1924) и 3-й (1928) симфониях, а также в операх «Игрок», «Огненный ангел» и «Любовь к трём апельсинам».

Новаторство Прокофьева не всегда находило понимание у публики. С самого начала музыкальной карьеры и на всём её протяжении Прокофьева критики не скупились на негативные отзывы. В первые десятилетия XX века в этом преуспел Л. Л. Сабанеев[17]. Во время премьеры Скифской сюиты (Петербург, 1916) оше­лом­ляю­щая сти­хий­ная си­ла му­зы­ки по­верг­ла слу­ша­те­ля «в жуть и тре­пет» (В. Г. Ка­ра­ты­гин), часть слушаталей покинула зал, в том числе и тогдашний директор консерватории, композитор А. К. Глазунов.

Особенно не повезло мелодиям, которые критики Прокофьева находили «нестерпимо банальными», в то время как дело обстояло ровно наоборот. Так, в сочинениях Прокофьева практически невозможно найти типичные для романтиков секвенции, которые в «антиромантической» эстетике композитора олицетворяли банальность. Также (в отличие от ряда русских композиторов XIX — начала XX веков) в мелодике Прокофьев чрезвычайно редко пользовался подлинными народными прототипами и в случае, когда надо было представить мелодию в русской стилистике (как в кантате «Александр Невский» или музыке к фильму «Поручик Киже»), принципиально сочинял «русские мелодии» сам.

В «Ав­то­био­гра­фии» (в рас­ши­рен­ной вер­сии [окончена в 1939] до­ве­де­на до 1909, в крат­кой [окончена в 1941] — до 1936), днев­ни­ках, рас­ска­зах, опер­ных либ­рет­то про­яви­лись литературный дар Прокофьева, свой­ст­вен­ные его творческой на­ту­ре оп­ти­мизм, остро­умие, бле­стя­щее чув­ст­во юмо­ра[18].

Культ точ­но­сти, ко­то­рый Прокофьев ис­по­ве­до­вал с дет­ст­ва и до кон­ца жиз­ни, на­шёл вы­ра­же­ние в его ув­ле­че­нии шах­ма­та­ми. Прокофьев был довольно сильным шахматистом, большой интерес общественности вызвал его матч с Давидом Ойстрахом в Москве в 1937 году, выигранный Ойстрахом[19]. В 1914 году Прокофьев победил в сеансе будущего чемпиона мира Капабланку[20][21].

Личность

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей Сергеевич

С самых ранних лет С. Прокофьев обладал непростым характером, что можно заметить даже в самых ранних его произведениях (Токката соч.11, Ювенилия) . Когда он учился в консерватории, он постоянно стремился быть в центре внимания и часто демонстрировал свою эпатажность. Современники отмечали, что ярким был даже внешний вид Прокофьева. Он мог позволить себе яркие, броские цвета и сочетания в одежде, но при этом всегда одевался со вкусом.

Взаимоотношения с другими композиторами

Ещё во время учёбы в консерватории у него сложились теплые дружеские отношения с Н. Я. Мясковским, которые длились на протяжении всей его жизни[22]. Несмотря на значительное различие музыкальных стилей С. В. Рахманинова и С. Прокофьева, отношения у них были вполне приемлемыми[23]. Впоследствии С. Прокофьев записал на грампластинку Прелюдию № 5 соч.23 g-moll Рахманинова. Также сложились и отношения Прокофьева и Д. Д. Шостаковича. Несмотря на их некоторые разногласия, Шостакович высоко ценил музыку Прокофьева, даже испытал его некоторое влияние[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей СергеевичОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Прокофьев, Сергей Сергеевич[источник не указан 1033 дня]. Не сложились у Прокофьева отношения только с И. Ф. Стравинским.

Рецепция

На Западе музыку Прокофьева иногда используют как фоновую в описании русского уклада и, шире, для символического воплощения «русской души». В таком смысле применили музыку Прокофьева к кинофильму «Поручик Киже» американский кинорежиссёр Вуди АлленЛюбовь и смерть», 1975) и английский рок-музыкант Стинг в своей песне «Русские» (1985)[24]. Точно так же используется и "Танец рыцарей" из "Ромео и Джульетты" в песне Робби Уильямса "Party Like a Russian".

Сочинения

Оперы

Балеты

Кантаты

  • «Семеро их», халдейское заклинание для солиста, хора и оркестра (слова К. Д. Бальмонта в переделке Прокофьева, 1917—1918)
  • Кантата к 20-летию Октября, текст-монтаж Прокофьева из сочинений К. Маркса, В. И. Ленина и И. В. Сталина (1936—1937)
  • «Александр Невский», кантата (слова Прокофьева и В. А. Луговского, 1939)[26]
  • «Здравица», кантата к 60-летию Сталина (слова «народные», 1939)
  • «Расцветай, могучий край!», кантата для хора и оркестра
  • «Баллада о мальчике, оставшемся неизвестным», кантата для хора, солистов и оркестра на слова П. Антокольского
  • «Зимний костёр», сюита для оркестра и детского хора (слова С. Я. Маршака, 1949)
  • «Песни наших дней», кантата для солистов и оркестра
  • «На страже мира», оратория (слова С. Я. Маршака, 1950)

Для оркестра

Музыка к фильмам

  • «Поручик Киже» (1934)
  • «Пиковая дама» (1936; фильм сгорел при пожаре «Мосфильма»)
  • «Александр Невский» (1938)
  • «Партизаны в степях Украины» (1941)
  • «Котовский» (1942)
  • «Тоня» (1942; из киносборника «Наши девушки»)
  • «Лермонтов» (1943; совместно с В. Пушковым)
  • «Иван Грозный» (1945)

Инструментальные концерты

  • для фортепиано с оркестром
Концерт № 1 для фортепиано с оркестром Des-dur, op. 10 (1912)
Концерт № 2 для фортепиано с оркестром g-moll, op. 16 (1913; 2-я редакция, 1923)
Концерт № 3 для фортепиано с оркестром C-dur, op. 26 (1921)
Концерт № 4 для фортепиано с оркестром B-dur, op. 53 (1931; для левой руки)
Концерт № 5 для фортепиано с оркестром G-dur, op. 55 (1932)
  • для скрипки с оркестром
Концерт № 1 для скрипки с оркестром D-dur, op. 19 (1917)
Концерт № 2 для скрипки с оркестром g-moll, op. 63 (1935)
  • для виолончели с оркестром
Концерт для виолончели с оркестром, op. 58 (1938; 2-я ред. под названием Симфония-концерт для виолончели с оркестром, op.125, 1952)

Камерно-инструментальные ансамбли

  • Две сонаты для скрипки и фортепиано (Вторая — переложение Сонаты для флейты и фортепиано)
  • Соната для скрипки соло
  • Соната для двух скрипок (1932)
  • Соната для виолончели и фортепиано
  • Соната для флейты
  • Два струнных квартета

Сочинения для фортепиано

  • Соната № 1 фа минор — ор.1 (1907—1909)
  • 4 этюда для фортепиано — ор.2 (1909)
  • 4 пьесы для фортепиано — ор.3 (1907—1908)
  • 4 пьесы для фортепиано — ор.4 (1908)
  • Токката ре минор — ор.11 (1912)
  • 10 пьес для фортепиано — ор.12 (1906—1913)
  • Соната № 2 ре минор — ор.14 (1912)
  • «Сарказмы» — ор.17 (1912—1914; премьера 1916)
  • «Мимолётности» — ор.22 (1915—1917)
  • Соната № 3 ля минор — ор.28 (1907—1917)
  • Соната № 4 до минор — ор.29 (1908—1917)
  • «Сказки старой бабушки» — ор.31 (1918)
  • 4 пьесы для фортепиано — ор.32 (1918)
  • Соната № 5 до мажор — ор.38 (1923)
  • Дивертисмент — ор.43b (1938)
  • 6 транскрипций для фортепиано — ор.52 (1930—1931)
  • 2 сонатины для фортепиано — ор.54 (1931—1932)
  • 3 пьесы для фортепиано — ор.59 (1933—1934)
  • «Музыка для детей» — ор.65 (1935)
  • «Ромео и Джульетта». 10 пьес для фортепиано — ор.75 (1937)
  • Соната № 6 ля мажор — ор.82 (1939—1940)
  • Соната № 7 си бемоль мажор — ор.83 (1939—1942)
  • Соната № 8 си бемоль мажор — ор.84 (1939—1944)
  • 3 пьесы для фортепиано — ор.96 (1941—1942)
  • «Золушка» — 10 пьес для фортепиано — ор.97 (1943)
  • «Золушка» — 6 пьес для фортепиано — ор.102 (1944)
  • Соната № 9 до мажор — ор.103 (1947)

Также: романсы, песни; музыка к спектаклям драматического театра и кинофильмам.

Неоконченные сочинения

Литературные сочинения

  • Автобиография. М.: Советский композитор, 1982.
  • Автобиография. М.: Классика XXI, 2007 (с приложением CD audio)
  • Краткая автобиография. В кн.: С.С. Прокофьев. Материалы, документы, восnоминания. Сост., С.И. Шлифштейна. Изд. 2. М., 1961.
  • Дневник 1907—1933. ТТ. 1-3. Париж: sprkfv, 2002.
  • Рассказы. М.: Композитор, 2003.

Напишите отзыв о статье "Прокофьев, Сергей Сергеевич"

Литература

  • Нестьев И. В. Прокофьев С. С. // Музыкальная энциклопедия / под ред. Ю. В. Келдыша. — М.: Советская энциклопедия, 1978. — Т. 4.
  • Нестьев И. В. Жизнь Сергея Прокофьева. — М.: Советский композитор, 1973.
  • Арановский М. Г. [http://harmonia.tomsk.ru/pages/secret/?44 Мир открывающий заново…] // Рассказы о музыке и музыкантах. — М.: Советский композитор, 1973.
  • С. С. Прокофьев и Н. Я. Мясковский: Переписка. — М.: Советский композитор, 1977. — 599 с.
  • Про­кофь­ев о Про­кофь­е­ве. Ста­тьи и ин­тер­вью. М., 1991.
  • Сергей Про­кофь­ев: Пись­ма, вос­по­ми­на­ния, ста­тьи: К 110-ле­тию со дня ро­ж­де­ния. М., 2001.
  • Сергей Про­кофь­ев: Вос­по­ми­на­ния, пись­ма, ста­тьи: К 50-ле­тию со дня смер­ти. М., 2004.
  • Чемберджи В. Н. ХХ век Лины Прокофьевой. — М.: Классика-ХХI, 2008. — ISBN 978-5-89817-219-0.
  • Mor­ri­sion S. The people’s artist: Prokofiev’s Soviet years. Oxford; New York, 2009.
  • Виш­не­вец­кий И. Г. Сергей Про­кофь­ев. М., 2009 (Серия «Жизнь замечательных людей»).
  • Власова Е. С. 1948 год в советской музыке. — М.: Классика XXI, 2010. — 456 c. — ISBN 978-5-89817-323-4.
  • Мен­дель­сон-Про­кофь­е­ва М. А. О С. С. Про­кофь­е­ве: Вос­по­ми­на­ния. Днев­ни­ки (1938—1967). М., 2012.
  • Morrison S. The love and wars of Lina Prokofiev: The story of Lina and Serge Prokofiev. London: Harvill Secker, 2013. ISBN 978-1-4481-5626-9.
  • Лебедев С. Н., Фраёнова О. В. Прокофьев С. С. // Большая российская энциклопедия. Том 27. М., 2015.

Дискография

Полный цикл всех балетов Прокофьева записал Г. Н. Рождественский. Наиболее масштабный цикл оперных произведений Прокофьева (6 опер из 8) записан под управлением В. А. Гергиева. Среди других дирижёров, осуществивших значимые записи оперных произведений Прокофьева — Д. Баренбойм, Г. Бертини, И. Кертес, Е. Колобов, А. Н. Лазарев, А. Ш. Мелик-Пашаев, К. Нагано, А. Родзинский, Г. Н. Рождественский, М. Л. Ростропович, Т. Сохиев, Б. Хайтинк, Р. Хикокс, М. Ф. Эрмлер, В. М. Юровский, Н. Ярви.

Полный цикл симфоний Прокофьева записали В. Веллер, В. А. Гергиев, Д. Китаенко, З. Кошлер, Т. Кучар, Ж. Мартинон, С. Одзава, Г. Н. Рождественский, М. Л. Ростропович, Н. Ярви.

Среди других дирижёров, осуществивших значимые записи симфоний Прокофьева, — Н. П. Аносов, Э. Ансерме, К. Анчерл (№ 1), В. Д. Ашкенази, Л. Бернстайн, А. Дорати (№ 5), К. К. Иванов, Г. фон Караян, Р. Кемпе (№ 7), К. П. Кондрашин (№ 1, 3, 5), С. Кусевицкий (№ 1, 5), Э. Ляйнсдорф (№ 2, 3, 5, 6), Д. Митропулос, Е. А. Мравинский (№ 5, 6), Д. Ф. Ойстрах (№ 5), Ю. Орманди, С. А. Самосуд, Е. Ф. Светланов, К. Тенштедт.

Значимые записи фортепианных произведений Прокофьева осуществили пианисты Святослав Рихтер (сонаты, концерты), Владимир Ашкенази (все концерты с оркестром под управлением Андре Превина), Джон Браунинг (все концерты, дирижёр — Эрих Ляйнсдорф), Владимир Крайнев (все концерты, дирижёр — Дмитрий Китаенко), Виктория Постникова (все концерты, дирижёр — Геннадий Рождественский), Николай Петров (сонаты), Александр Торадзе (все концерты с Валерием Гергиевым).

Звания, награды и премии

Увековечение памяти композитора

Файл:Sergey Prokofiev Muzeum Moscow.jpg
Москва, Камергерский переулок, дом 6. Здесь Сергей Сергеевич жил с 1946 до смерти в 1953. Сейчас — музей
Файл:Прокофьев-рубль-1991.jpg
Юбилейная монета СССР, посвящённая С. С. Прокофьеву, 1991, 1 рубль
Файл:1991 CPA 6314.jpg
Почтовая марка СССР, посвящённая С. С. Прокофьеву, 1991, 15 копеек (ЦФА 6314, Скотт 5993)
  • Музей С. С. Прокофьева — первый музей Прокофьева, который был открыт в 1966 году в музыкальной школе № 1 им. С. С. Прокофьева в Москве (Токмаков переулок, 8). Экспозиция рассказывает о жизни и творчестве композитора, в ней представлены вещи, окружавшие композитора, книги и ноты, пианино, мебель и фотоматериалы семьи Прокофьева.
  • Северодонецкое областное музыкальное училище имени С. С. Прокофьева — открыто 1-го июня 1966 года (г. Северодонецк Луганской области).
  • Московский областной музыкальный колледж имени С. С. Прокофьева. (г. Пушкино)[28]
  • Музей С. С. Прокофьева — открыт 24 июня 2008 года[29] по адресу Камергерский переулок, д 6/5 в квартире № 6, где жил, работал и скончался С. С. Прокофьев. В музее собраны нотные и литературные автографы композитора, редкие фотографии, документы и личные вещи Прокофьева.
  • Международный конкурс имени Сергея Сергеевича Прокофьева в Санкт-Петербурге, который ежегодно проводится по трем специальностям: композиция, симфоническое дирижирование и фортепиано.
  • Памятник Прокофьеву возле музыкальной школы им. Прокофьева в Москве (1991, скульптор — В. Х. Думанян, архитектор — А. В. Степанов).
  • Памятник и концертный зал им. Прокофьева в Челябинске.
  • Концертный зал им. Прокофьева Донецкой областной филармонии.
  • Донецкая государственная музыкальная академия им. С. С. Прокофьева.
  • Симфонический оркестр им. Прокофьева Донецкой областной филармонии.
  • Детская школа искусств № 1. им. С. Прокофьева г. Владивосток
  • Детская музыкальная школа № 10 имени С. С. Прокофьева, В Азове.
  • Улица Прокофьева в г. Сумы (Украина)
  • Музей Прокофьева (на родине композитора) в селе Красное Красноармейского района Донецкой области (Украина) был открыт к 100-летию Прокофьева в 1991 г.
  • В 1991 году была выпущена памятная монета СССР, посвященная столетию со дня рождения С. С. Прокофьева.
  • В 1991 году в Советском Союзе был поставлен документальный фильм о Прокофьеве «Сюита жизни»
  • В 2003 году вышел документальный фильм «Гений Прокофьев».
  • В 2012 году открыт международный аэропорт имени Сергея Прокофьева в городе Донецке, Украина
  • Самолёт Аэрофлота Airbus A319 (VP-BWA) носит имя «С. Прокофьев».
  • 6 августа 2012 года в честь Прокофьева назван кратер на Меркурии[30].

Адреса в Санкт-Петербурге — Ленинграде

  • 1907—1914 годы — Садовая ул. 90;
  • 1914 год — доходный дом — 1-я Рота, 4;
  • 1915—1918 годы — доходный дом — набережная реки Фонтанки, 122;
  • Январь—февраль 1927 года — гостиница «Европейская» — улица Ракова, 7.

Примечания

  1. Нестьев И. В. Прокофьев С. С. // Музыкальная энциклопедия / под ред. Ю. В. Келдыша. — М.: Советская энциклопедия, 1978. — Т. 4.
  2. С. А. Прокофьев был приглашён управляющим в имение Сонцовка его владельцем Д. Д. Сонцовым.
  3. Вишневеций И. Г. [http://www.topos.ru/article/6494 Сергей Прокофьев, документальное повествование в трёх книгах Глава. Июльские дни. Петроград, которому угрожают немцы, и спокойные Минеральные воды] // Топос, 14.11.2008
  4. Ещё в 1919-24 гг. Прокофьев записывал свои пьесы и пьесы некоторых других композиторов (Мусоргского, Скрябина, Мясковского) на механическом фортепиано (пианоле), но из-за дефектов метода механической записи «валики» Прокофьева не дают верного представления о его пианизме.
  5. 1 2 J. Downes. [http://www.sprkfv.net/journal/three01/linapjrn.html Lina Prokofiev] Three Oranges Journal, published by The Serge Prokofiev Foundation #1, 2001  (англ.)
  6. S. Sorensen. [http://www.prokofiev.org/interviews/svprkf.html Q & A with Sviatoslav Prokofiev] (англ.)
  7. Такую же дидактическую задачу решает (написанный позже, в 1945) «Путеводитель по оркестру» Б. Бриттена.
  8. [http://www.novayagazeta.ru/arts/40647.html Пташка за Полярным кругом] // «Новая газета» (2008)
  9. Екатерина Бирюкова. [http://os.colta.ru/music_classic/projects/82/details/2485/ «ХХ век Лины Прокофьевой» Валентины Чемберджи] // OpenSpace.ru
  10. Сюита «1941», «Ода на окончание войны», «Праздничная поэма», «Кантата к 30-летию Октября», «Баллада о мальчике», «Мысли», Соната № 6 для фортепиано. Список запрещённых сочинений Прокофьева цит. по: Вишневецкий И. Прокофьев. М., 2009, с.600.
  11. Вишневецкий И. Прокофьев. М., 2009, с.639.
  12. Там же, с.615.
  13. Полная версия оперы была поставлена в Приморском театре оперы и балета в 2015 году[http://primopera.ru/photo/index.php?PAGE_NAME=section&SECTION_ID=291&sphrase_id=3571 Премьера оперы "Повесть о настоящем человеке"]. primopera.ru. Проверено 2 февраля 2016..
  14. Петухова С. А. [http://sias.ru/publications/magazines/musik/2013-8/articles/1294.html Ростропович, Мясковский, Прокофьев, Шостакович: виолончельное] // «Искусство музыки: теория и история», № 8 (2013)
  15. А. Петров. [http://www.rg.ru/Anons/arc_2003/0306/6.shtm Прокофьев был сверхгениален]. «Российская газета» (2003). — Интервью Г. Н. Рождественского. Проверено 17 ноября 2009.
  16. Подробно о своеобразии гармонического стиля Прокофьева см. в книге: Холопов Ю. Н. Современные черты гармонии Прокофьева. — М.: Музыка, 1967.
  17. Сводку высказываний Сабанеева см. в статье Ю. Н. Холопова [http://www.kholopov.ru/hol-prkfv-soviet.pdf «Творчество Прокофьева в советском теоретическом музыкознании»].
  18. Лебедев С. Н., Фраёнова О. В. Прокофьев // Большая российская энциклопедия. Том 27. М., 2015.
  19. Ботвинник М. М. Аналитические и критические работы 1928—1986: Статьи, воспоминания. — М.: Физкультура и спорт, 1987. Стр. 42-43
  20. [http://chessleague.ru/view_news.php?id=20 Шахматы и музыка]
  21. [http://www.chessgames.com/perl/chessgame?gid=1261719 Jose Raul Capablanca vs Sergei Prokofiev]
  22. С. С. Прокофьев и Н. Я. Мясковский: Переписка. — М.: Советский композитор, 1977. — 599 с.
  23. Святослав Прокофьев
  24. Константинова Г. [http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-45231/ Сергей Прокофьев. Как музыка может разойтись по миру?] // shkolazhizni.ru. — 2011. — 15 апр.
  25. [http://www.newizv.ru/lenta/2010-05-23/126821-v-mihajlovskom-teatre-opera-velikan-9-letnego-sergeja-prokofeva.html В Михайловском театре — опера «Великан» 9-летнего Сергея Прокофьева — Новые Известия]
  26. [http://www.belcanto.ru/or-prokofiev-nevsky.html Прокофьев. Кантата «Александр Невский»]
  27. [http://www.rusarchives.ru/guide/perech_05/perech200612182316_p_0010.shtml Архивы России. Архивные справочники]
  28. [http://www.prokofievcollege.ru/ Главная]. www.prokofievcollege.ru. Проверено 11 марта 2016.
  29. [http://www.stroganovka.ru/events/prokofiev_museum.html Открылся музей-творческий центр С. С. Прокофьева](недоступная ссылка — [//web.archive.org/web/*/http://www.stroganovka.ru/events/prokofiev_museum.html история]). www.stroganovka.ru (8 июля 2008). Проверено 17 ноября 2009.
  30. [http://planetarynames.wr.usgs.gov/Feature/15024 Prokofiev] — на сайте рабочей группы МАС по номенклатуре планетной системы

Ссылки

  • [http://prokofiev.org/ Сайт о Прокофьеве] (англ.)
  • [http://www.sprkfv.net/ Сайт Фонда Сергея Прокофьева] (англ.)
  • Сергей Прокофьев: ноты произведений на International Music Score Library Project
  • [http://www.youtube.com/watch?v=MK-41qGJcZg&index=17&list=PL_QCOTUIndSFNoPAc84xo-hdBr5vmMhqE Документальный фильм «Композитор Прокофьев»]
  • [http://www.radioblago.ru/vremyakultury/kompozitor-sergej-prokofev «Композитор Сергей Прокофьев» «Время культуры» на Радио «Благо» ]

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Прокофьев, Сергей Сергеевич

Моим классным руководителем в то время была учительница Гибиене, мягкая и добрая женщина, которую все школьники искренне обожали. А в нашем классе учился её сын, Реми, который, к сожалению, был очень избалованным и неприятным мальчиком, всегда всех презиравшим, издевавшимся над девчонками и постоянно ябедничавшим на весь класс своей матери. Меня всегда удивляло, что, будучи таким открытым, умным и приятным человеком, его мать в упор не хотела видеть настоящего лица своего любимого «чадушки»… Наверное это правда, что любовь может быть иногда по-настоящему слепа. И уж в этом случае она была слепа неподдельно...
В тот злополучный день Реми пришёл в школу уже изрядно чем-то взвинченный и сразу же начал искать себе «козла отпущения», чтобы излить на него всю свою, откуда-то накопившуюся, злость. Ну и естественно, мне «посчастливилось» оказаться в тот момент именно в радиусе его досягаемости и, так как мы не очень-то любили друг друга изначально, в этот день я оказалась именно тем горячо желанным «буфером», на котором ему не терпелось выместить своё неудовлетворение неизвестно чем.
Не хочу казаться необъективной, но того, что случилось в следующие несколько минут, не порицал позже ни один мой, даже самый пугливый, одноклассник. И даже те, которые не очень-то меня любили, были в душе очень довольны, что наконец-то нашёлся кто-то, кто не побоялся «грозы» возмущённой матери и хорошенько проучил заносчивого баловня. Правда урок получился довольно-таки жестокий и если бы у меня был выбор снова это повторить, я, наверное, не сотворила бы с ним такого никогда. Но, как бы мне не было совестно и жалко, надо отдать должное, что сработал этот урок просто на удивление удачно и неудавшийся «узурпатор» уже никогда больше не высказывал никакого желания терроризировать свой класс...
Выбрав, как он предполагал, свою «жертву», Реми направился прямиком ко мне и я поняла, что, к моему большому сожалению, конфликта никак не удастся избежать. Он, как обычно, начал меня «доставать» и тут меня вдруг просто прорвало... Может быть, это случилось потому, что я уже давно подсознательно этого ждала? Или может быть просто надоело всё время терпеть, оставляя без ответа, чьё-то нахальное поведение? Так или иначе, в следующую секунду он, получив сильный удар в грудь, отлетел от своей парты прямо к доске и, пролетев в воздухе около трёх метров, визжащим мешком шлёпнулся на пол…
Я так никогда и не узнала, как у меня получился этот удар. Дело в том, что Реми я совершенно не касалась – это был чисто энергетический удар, но как я его нанесла, не могу объяснить до сих пор. В классе поднялся неописуемый кавардак – кто-то с перепугу пищал… кто-то кричал, что надо вызвать скорую помощь… а кто-то побежал за учительницей, потому что, какой бы он не был, но это был именно её «искалеченный» сын. А я, совершенно ошалевшая от содеянного, стояла в ступоре и всё ещё не могла понять, как же, в конце концов, всё это произошло…
Реми стонал на полу, изображая чуть ли не умирающую жертву, чем поверг меня в настоящий ужас. Я понятия не имела, насколько сильным был удар, поэтому не могла даже приблизительно знать, играет ли он, чтобы мне отомстить, или ему по-настоящему так плохо. Кто-то вызвал скорую помощь, пришла учительница-мать, а я всё ещё стояла «столбом», не в состоянии говорить, настолько сильным был эмоциональный шок.
– Почему ты это сделала? – спросила учительница.
Я смотрела ей в глаза и не могла произнести ни слова. Не потому, что не знала, что сказать, а просто потому, что всё ещё никак не могла отойти от того жуткого потрясения, которое сама же получила от содеянного. До сих пор не могу сказать, что тогда увидела в моих глазах учительница. Но того буйного возмущения, которого так ожидали все, не произошло или точнее, не произошло вообще ничего... Она, каким-то образом, сумела собрать всё своё возмущение «в кулак» и, как ни в чём не бывало, спокойно велела всем сесть и начала урок. Так же просто, как будто совершенно ничего не случилось, хотя пострадавшим был именно её сын!
Я не могла этого понять (как не мог понять никто) и не могла успокоиться, потому что чувствовала себя очень виноватой. Было бы намного легче, если бы она на меня накричала или просто выгнала бы из класса. Я прекрасно понимала, что ей должно было быть очень обидно за случившееся и неприятно, что сделала это именно я, так как до этого она ко мне всегда очень хорошо относилась, а теперь ей приходилось что-то поспешно (и желательно «безошибочно»!) решать по отношению меня. А также я знала, что она очень тревожится за своего сына, потому что мы всё ещё не имели о нём никаких новостей.
Я не помнила, как прошёл этот урок. Время тянулось на удивление медленно и казалось, что этому никогда не будет конца. Кое-как дождавшись звонка, я сразу же подошла к учительнице и сказала, что я очень и очень сожалею о случившемся, но что я честно и абсолютно не понимаю, как такое могло произойти. Не знаю, знала ли она что-то о моих странных способностях или просто увидела что-то в моих глазах, но каким-то образом она поняла, что никто уже не сможет наказать меня больше, чем наказала себя я сама…
– Готовься к следующему уроку, всё будет хорошо, – только и сказала учительница.
Я никогда не забуду того жутко-мучительного часа ожидания, пока мы ждали новостей из больницы… Было очень страшно и одиноко и это навечно отпечаталось кошмарным воспоминанием в моём мозгу. Я была виновата в «покушении» на чью-то жизнь!!! И не имело никакого значения, произошло оно случайно или осмысленно. Это была Человеческая Жизнь и по моему неусмотрению, она могла неожиданно оборваться… И уж, конечно же, я не имела на это никакого права.
Но, как оказалось, к моему величайшему облегчению, ничего страшного, кроме хорошего испуга с нашим «террористом-одноклассником» не произошло. Он отделался всего лишь небольшой шишкой и уже на следующий день опять сидел за своей партой, только на этот раз он вёл себя на удивление тихо и, к всеобщему удовлетворению, никаких «мстительных» действий с его стороны в мой адрес не последовало. Мир опять казался прекрасным!!! Я могла свободно дышать, не чувствуя более той ужасной, только что висевшей на мне вины, которая на долгие годы полностью отравила бы всё моё существование, если бы из больницы пришёл другой ответ.
Конечно же, осталось горькое чувство упрёка самой себе и глубокое сожаление от содеянного, но уже не было того жуткого неподдельного чувства страха, которое держало всё моё существо в холодных тисках, пока мы не получили положительных новостей. Вроде бы опять всё было хорошо… Только, к сожалению, это злополучное происшествие оставило в моей душе такой глубокий след, что уже ни о чём «необычном» мне не хотелось больше слышать даже издалека. Я шарахалась от малейшего проявления во мне любых «необычностей» и, как только чувствовала, что что-либо «странное» начинало вдруг проявляться, я тут же пыталась это погасить, не давая никакой возможности опять втянуть себя в водоворот каких либо опасных неожиданностей.
Я честно старалась быть самым обычным «нормальным» ребёнком: занималась в школе (даже больше чем обычно!), очень много читала, чаще чем раньше ходила с друзьями в кино, старательно посещала свою любимую музыкальную школу… и беспрерывно чувствовала какую-то глубокую, ноющую душевную пустоту, которую не могли заполнить никакие из выше упомянутых занятий, даже если я честно старалась изо всех сил.
Но дни бежали друг с дружкой на перегонки и всё «плохое страшное» начинало понемножечку забываться. Время залечивало в моём детском сердце большие и маленькие рубцы и, как правильно всегда говорят, оказалось по-настоящему самым лучшим и надёжным целителем. Я понемножку начинала оживать и постепенно всё больше и больше возвращалась к своему обычному «ненормальному» состоянию, которого, как оказалось, всё это время мне очень и очень не хватало… Не даром ведь говорят, что даже самое тяжёлое бремя для нас не столь тяжело только лишь потому, что оно наше. Вот так и я, оказывается, очень скучала по своим, таким для меня обычным, «ненормальностям», которые, к сожалению, уже довольно таки часто заставляли меня страдать...

Этой же зимой у меня проявилась очередная необычная «новинка» которую наверное можно было бы назвать самообезболиванием. К моему большому сожалению, это так же быстро исчезло, как и появилось. Точно так же, как очень многие из моих «странных» проявлений, которые вдруг очень ярко открывались и тут же исчезали, оставляя только лишь хорошие или плохие воспоминания в моём огромном личном «мозговом архиве». Но даже за то короткое время, что эта «новинка» оставалась «действующей», произошли два весьма интересных события, о которых мне хотелось бы здесь рассказать...
Уже наступила зима, и многие мои одноклассники начали всё чаще ходить на каток. Я не была очень большим любителем фигурного катания (вернее, больше предпочитала смотреть), но наш каток был таким красивым, что мне нравилось просто там бывать. Он устраивался каждую зиму на стадионе, который был построен прямо в лесу (как и большая часть нашего городка) и обнесён высокой кирпичной стеной, что издалека делало его похожим на миниатюрный город.
Уже с октября там наряжалась большущая новогодняя ёлка, а вся стена вокруг стадиона украшалась сотнями разноцветных лампочек, отблески которых сплетались на льду в очень красивый сверкающий ковёр. По вечерам там играла приятная музыка, и всё это вместе создавало вокруг уютную праздничную атмосферу, которую не хотелось покидать. Вся ребятня с нашей улицы ходила кататься, ну и, конечно же, ходила с ними на каток и я. В один из таких приятных тихих вечеров и случилось то, не совсем обычное происшествие, о котором я хотела бы рассказать.
Обычно мы катались в цепочке по три-четыре человека, так как в вечернее время было не совсем безопасно кататься в одиночку. Причина была в том, что по вечерам приходило много «ловящих» пацанов, которых никто не любил, и которые обычно портили удовольствие всем вокруг. Они сцеплялись по несколько человек и, катаясь очень быстро, старались поймать девочек, которые, естественно, не удержавшись от встречного удара, обычно падали на лёд. Это сопровождалось смехом и гиканьем, что большинство находило глупым, но, к сожалению, почему-то никем из того же «большинства» не пресекалось.
Меня всегда удивляло, что среди стольких, почти что взрослых, ребят не находилось ни одного, кого эта ситуация бы задела или хотя бы возмутила, вызывая хоть какое-то противодействие. А может, и задевала, да только страх был сильнее?.. Ведь не даром же существует глупая поговорка, что: наглость – второе счастье… Вот эти «ловители» и брали всех остальных простой неприкрытой наглостью. Это повторялось каждую ночь и не находилось никого, кто хотя бы попробовал остановить наглецов.
Именно в такую глупую «ловушку» в тот вечер попалась и я. Не владея катанием на коньках достаточно хорошо, я старалась держаться от сумасшедших «ловцов» как можно дальше, но это не очень-то помогло, так как они носились по всей площадке как угорелые, не щадя никого вокруг. Поэтому, хотела я того или нет, наше столкновение было практически неизбежным...
Толчок получился сильным, и мы все упали движущейся кучей на лёд. Ушибиться я не ушиблась, но вдруг почувствовала, как что-то горячее течёт по лодыжке и немеет нога. Я кое-как выскользнула из барахтающегося на льду клубка тел и увидела, что у меня каким-то образом жутко порезана нога. Видимо, я очень сильно столкнулась с кем-то из падающих ребят, и чей-то конёк меня так сильно поранил.
Выглядело это, надо сказать, весьма неприятно... Коньки у меня были с короткими сапожками (достать высокие в то время у нас было ещё невозможно) и я увидела, что вся моя нога у лодыжки перерезана чуть ли не до кости… Другие тоже это увидели, и тут уже началась паника. Слабонервные девочки чуть ли не падали в обморок, потому что вид, честно говоря, был жутковатый. К своему удивлению, я не испугалась и не заплакала, хотя в первые секунды состояние было почти что шоковое. Изо всех сил зажав руками разрез, я старалась сосредоточиться и думать о чём-то приятном, что оказалось весьма не просто из-за режущей боли в ноге. Через пальцы просачивалась кровь и крупными каплями падала на лёд, постепенно собираясь на нём в маленькую лужицу...
Естественно, это никак не могло успокоить уже и так достаточно взвинченных ребят. Кто-то побежал вызывать скорую помощь, а кто-то неуклюже пытался как-то мне помочь, только усложняя и так неприятную для меня ситуацию. Тогда я опять попробовала сосредоточиться и подумала, что кровь должна остановиться. И начала терпеливо ждать. К всеобщему удивлению, буквально через минуту через мои пальцы не просачивалось уже ничего! Я попросила наших мальчишек, чтобы помогли мне встать. К счастью, там находился мой сосед, Ромас, который обычно никогда и ни в чём мне не противоречил. Я попросила его помочь мне подняться. Он сказал, что если я встану, то кровь наверняка опять «польётся рекой». Я отняла руки от пореза... и какое же было наше удивление, когда мы увидели, что кровь больше не идёт вообще! Выглядело это очень необычно – рана была большой и открытой, но почти что совершенно сухой.
Когда наконец-то приехала скорая помощь, осмотревший меня врач никак не мог понять, что же такое произошло и почему у меня, при такой глубокой ране, не течёт кровь. Но он не знал ещё и того, что у меня не только не текла кровь, но я также не чувствовала никакой боли вообще! Я видела рану своими глазами и по всем законам природы должна была чувствовать дикую боль... которой, как ни странно, в данном случае не было совсем. Меня забрали в больницу и приготовились зашивать.
Когда я сказала, что не хочу анестезию, врач посмотрел на меня, как на тихо-помешанную и приготовился делать обезболивающий укол. Тогда я ему заявила, что буду кричать... На этот раз он посмотрел на меня очень внимательно и, кивнув головой, начал зашивать. Было очень странно наблюдать, как моя плоть прокалывается длинной иглой, а я, в место чего-то очень болезненного и неприятного, чувствую всего лишь лёгкий «комариный» укус. Врач всё время за мной наблюдал и несколько раз спросил всё ли у меня в порядке. Я отвечала, что да. Тогда он поинтересовался, происходит ли подобное со мной всегда? Я сказала, что нет, только сейчас.
Не знаю, то ли он был весьма «продвинутым» для того времени врачом, то ли мне удалось его каким-то образом убедить, но, так или иначе, он мне поверил и больше никаких вопросов не задавал. Примерно через час я уже была дома и с удовольствием поглощала на кухне тёплые бабушкины пирожки, никак не наедаясь и искренне удивляясь такому дикому чувству голода, как если бы я была не евшая несколько дней. Теперь я, естественно, уже понимаю, что это просто была слишком большая потеря энергетики после моего «самолечения», которую срочно требовалось восстановить, но тогда я, конечно же, ещё не могла этого знать.
Второй случай такого же странного самообезболивания произошёл во время операции, на которую уговорила нас пойти наш семейный врач, Дана. Насколько я могла себя помнить, мы с мамой очень часто болели ангиной. Это происходило не только от простуды зимой, но также и летом, когда на улице было очень сухо и тепло. Стоило нам только чуточку перегреться, как наша ангина была тут, как тут и заставляла нас безвылазно валяться в постели неделю или две, чего моя мама и я одинаково не любили. И вот, посоветовавшись, мы наконец-то решили внять голосу «профессиональной медицины» и удалить то, что так часто мешало нам нормально жить (хотя, как позже оказалось, удалять это необходимости не было и это опять же, было очередной ошибкой наших «всезнающих» врачей).
Операцию назначили на один из будних дней, когда мама, как и все остальные, естественно, работала. Мы с ней договорились, что сначала, утром, пойду на операцию я, а уже после работы сделает это она. Но мама железно пообещала, что обязательно постарается прийти хотя бы на пол часа перед тем, как доктор начнёт меня «потрошить». Страха я, как ни странно, не чувствовала, но было какое-то ноющее ощущение неопределённости. Это была первая в моей жизни операция и я ни малейшего представления не имела о том, как это будет происходить.
С самого утра я, как львёнок в клетке, ходила вперёд-назад по коридору, ожидая, когда же уже всё это наконец-то начнётся. Тогда, как и сейчас, мне больше всего не нравилось чего-либо или кого-либо ждать. И я всегда предпочитала самую неприятную реальность любой «пушистой» неопределённости. Когда я знала, что и как происходит, я была готова с этим бороться или, если было нужно, что-то решать. По моему понятию, не было неразрешаемых ситуаций – были только нерешительные или безразличные люди. Поэтому и тогда, в больнице, мне очень хотелось как можно быстрее избавиться от нависшей над моей головой «неприятностью» и знать, что она уже позади…
Больниц я не любила никогда. Вид такого множества находящихся в одном помещении, страдающих людей внушал мне настоящий ужас. Я хотела, но не могла им ничем помочь и в то же время чувствовала их боль так же сильно (видимо полностью «включаясь»), как если бы она была моей. Я пыталась от этого как-то защититься, но она наваливалась настоящей лавиной, не оставляя ни малейшей возможности от всей этой боли уйти. Мне хотелось закрыть глаза, замкнуться в себе и бежать, не оборачиваясь от всего этого, как можно дальше и как можно быстрей…
Мама всё ещё не появлялась и я начала нервничать, что её обязательно что-то задержит и она, вероятнее всего, так и не сможет прийти. К этому времени я уже устала ходить и сидела нахохлившись у дверей дежурного врача, надеясь, что кто-нибудь всё-таки выйдет и мне не придётся больше ждать. Через несколько минут и правда появился очень приятный дежурный врач и сказал, что мою операцию можно начинать уже через пол часа… если я, конечно, к этому готова. Готова я была уже давно, но никак не могла решиться делать это, не дождавшись мамы, так как она обещала быть вовремя, а обещания мы были привыкшие держать всегда.
Но, к моему большому огорчению, время шло, и никто не появлялся. Мне всё тяжелее и тяжелее становилось ждать. Наконец я по-бойцовски решила, что, наверное, всё-таки будет лучше, если я пойду сейчас, тогда весь этот кошмар намного быстрее окажется позади. Я собрала всю свою волю в кулак и сказала, что готова идти уже сейчас, если конечно он может меня принять.
– А как же на счёт твоей мамы? – удивлённо спросил врач.
– Это будет мой сюрприз, – ответила я.
– Ну, тогда пошли, герой! – улыбнулся врач.
Он повёл меня в небольшую, очень белую комнату, усадил в огромное (для моих габаритов) кресло и начал приготавливать инструменты. Приятного в этом, разумеется, было мало, но я упорно продолжала наблюдать за всем, что он делал и мысленно себе повторяла, что всё будет очень хорошо, и, что я ни за что не собираюсь сдаваться.
– Не бойся, сейчас я тебе сделаю укол, и ты ничего не будешь больше ни видеть, ни чувствовать, – сказал врач.
– Я не хочу укол, – возразила я, – я хочу видеть, как это выглядит.
– Ты хочешь видеть свои гланды?!. – удивился он.
Я гордо кивнула.
– Поверь мне, это не столь приятно, чтобы на них смотреть, – сказал врач, – и тебе будет больно, я не могу тебе этого разрешить.
– Вы не будете меня обезболивать или я не буду делать этого вообще, – упорно настаивала я, – Почему вы не оставляете мне права выбора? Если я маленькая, то ещё не значит, что я не имею права выбирать, как мне принимать мою боль!
Врач смотрел на меня, широко открыв глаза и казалось, не мог поверить в то, что слышал. Почему-то мне стало вдруг очень важно, чтобы он мне поверил. Мои бедные нервы уже видимо были на пределе, и я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и по моей напряжённой физиономии польются предательские потоки слёз, а этого допустить было никак нельзя.
– Ну, пожалуйста, я клянусь, что никогда никому этого не скажу, – всё ещё упрашивала я.
Он долго на меня смотрел, а потом вздохнул и сказал:
– Я тебе разрешу, если ты скажешь мне, почему тебе это нужно.
Я растерялась. По-моему я тогда и сама не очень-то хорошо понимала, что заставило меня так настойчиво отвергать обычную, «спасительную» анестезию. Но я не разрешила себе расслабиться, понимая, что срочно нужно найти какой-то ответ, если я не хочу, чтобы этот чудесный врач передумал и всё пошло бы обычным путём.
– Я очень боюсь боли и вот теперь решила это перебороть. Если вы мне по-можете я буду очень вам благодарна, – краснея, сказала я.
Моя проблема была в том, что я совершенно не умела лгать. И я видела, что врач сразу же это понял. Тогда, не давая ему возможности что-либо сказать, я выпалила:
– Несколько дней назад я перестала чувствовать боль и хочу это проверить!..
Врач долго изучающе на меня смотрел.
– Ты кому-то об этом сказала? – спросил он.
– Нет, пока никому, – ответила я. И рассказала ему во всех подробностях случай на катке.
– Ну, ладно, давай попробуем, – сказал врач. – Но, если будет больно, ты уже не сможешь мне об этом сказать, поняла? Поэтому, сразу же подними руку, если только почувствуешь боль, договорились? Я кивнула.
Если честно, я абсолютно не была уверена, зачем я всё это затеваю. А также, не была полностью уверена и в том, смогу ли по-настоящему с этим справиться, и не придётся ли обо всей этой сумасшедшей истории горько пожалеть. Я видела, как врач подготавливает обезболивающий укол и ставит шприц на столик рядом с собой.
– Это на случай непредвиденного провала, – тепло улыбнулся он, – Ну что, поехали?
На секунду мне показалась дикой вся эта затея, и вдруг очень захотелось быть такой же, как все – нормальной, послушной девятилетней девочкой, которая закрывает глаза, просто потому, что ей очень страшно. А ведь мне и в правду было страшно… но так как не в моей привычке было отступать, я гордо кивнула и приготовилась наблюдать. Только много лет спустя я поняла, чем по-настоящему рисковал этот милый врач… И ещё, для меня навсегда осталось «тайной за семью печатями», почему он это сделал. Но тогда всё это казалось совершенно нормальным и, честно говоря, у меня не было времени, чтобы удивляться.
Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал:
– Как видишь, не всегда из нас удаляется что-то красивое!
Через несколько минут операция была закончена и я не могла поверить, что всё уже позади. Мой отважный доктор мило улыбался, вытирая полностью вспотевшее лицо. Выглядел он почему-то, как «выжатый лимон»… Видимо мой странный эксперимент обошёлся ему не так уж и легко.
– Ну что, герой, всё ещё не больно? – внимательно глядя мне в глаза спросил он.
– Только чуть-чуть першит, – ответила я, что было искренней и абсолютной правдой.
В коридоре нас ждала очень расстроенная мама. Оказалось, что на работе у неё случились непредвиденные проблемы и, как бы она не просилась, начальство не захотело её отпускать. Я тут же постаралась её успокоить, но рассказывать обо всём пришлось, конечно же, врачу, так как разговаривать мне пока ещё было чуточку трудновато. После этих двух примечательных случаев, «самообезболивающий эффект» у меня начисто исчез и не появлялся больше уже никогда.

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.
Я не была очень «открытой», когда дело касалось моих «необычных» способностей, но с Леокадией я время от времени делилась какими-то своими неудачами или огорчениями, так как она была по-настоящему отличным слушателем и никогда не старалась просто «уберечь» меня от каких либо неприятностей, что, к сожалению, очень часто делала мама и, что иногда заставляло меня закрыться от неё намного более, чем мне этого хотелось бы. В тот день я рассказала Леокадии о своём маленьком «провале», который произошёл во время моих очередных «экспериментов» и который меня сильно огорчил.
– Не стоит так переживать, милая, – сказала она. – В жизни не страшно упасть, важно всегда уметь подняться.
Прошло много лет с того чудесного тёплого завтрака, но эти её слова навсегда впечатались в мою память и стали одним из «неписанных» законов моей жизни, в которой «падать», к сожалению, мне пришлось очень много раз, но до сих пор всегда удавалось подняться. Проходили дни, я всё больше и больше привыкала к своему удивительному и такому ни на что не похожему миру и, несмотря на некоторые неудачи, чувствовала себя в нём по-настоящему счастливой.
К тому времени я уже чётко поняла, что не смогу найти никого, с кем могла бы открыто делиться тем, что со мной постоянно происходило, и уже спокойно принимала это, как должное, больше не огорчаясь и не пытаясь кому-то что-то доказать. Это был мой мир и, если он кому-то не нравился, я не собиралась никого насильно туда приглашать. Помню, позже, читая одну из папиных книг, я случайно наткнулась на строки какого-то старого философа, которые были написаны много веков назад и которые меня тогда очень обрадовали и несказанно удивили:
«Будь, как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если в знании или умении оторвёшься от нормальных людей слишком далеко, тебя перестанут понимать и сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебя отвернётся твой друг»…
Значит уже тогда (!) на свете были «необычные» люди, которые по своему горькому опыту знали, как это всё непросто и считали нужным предупредить, а если удастся – и уберечь, таких же «необычных», какими были они сами, людей!!!
Эти простые слова, когда-то давно жившего человека, согрели мою душу и поселили в ней крохотную надежду, что когда-нибудь я возможно и встречу кого-то ещё, кто будет для всех остальных таким же «необычным», как я сама, и с кем я смогу свободно говорить о любых «странностях» и «ненормальностях», не боясь, что меня воспримут «в штыки» или, в лучшем случае, – просто безжалостно высмеют. Но эта надежда была ещё настолько хрупкой и для меня невероятной, что я решила поменьше увлекаться, думая о ней, чтобы, в случае неудачи, не было бы слишком больно «приземляться» с моей красивой мечты в жёсткую реальность…
Даже из своего короткого опыта я уже понимала, что во всех моих «странностях» не было ничего плохого или отрицательного. А если иногда какие-то из моих «экспериментов» и не совсем получались, то отрицательное действие теперь проявлялось уже только на меня, но не на окружающих меня людей. Ну, а если какие-то друзья, из-за боязни быть вовлечёнными в мои «ненормальности», от меня отворачивались – то такие друзья мне были просто не нужны…
И ещё я знала, что моя жизнь кому-то и для чего-то видимо была нужна, потому, что в какую бы опасную «передрягу» я не попадала, мне всегда удавалось из неё выйти без каких-либо негативных последствий и всегда как-будто кто-то неизвестный мне в этом помогал. Как, например, и произошло тем же летом, в момент, когда я чуть было не утонула в нашей любимой реке Нямунас...

Был очень жаркий июльский день, температура держалась не ниже +40 градусов. Накалившийся «до бела» воздух был сухим, как в пустыне и буквально «трещал» в наших лёгких при каждом вздохе. Мы сидели на берегу реки, бессовестно потея и ловили ртами воздух, как выброшенные на сушу перегревшиеся караси… И уже почти что полностью «поджарившись» на солнышке, тоскующими глазами смотрели на воду. Привычной влаги абсолютно не чувствовалось и поэтому всей ребятне дико хотелось как можно быстрее окунуться. Но купаться было немножко боязно, так как это был другой, не привычный нам берег реки, а Нямунас, как известно, издавна была той глубокой и непредсказуемой рекой, с которой шутки шутить не советовалось.
Наш старый любимый пляж был на время закрыт для чистки, поэтому мы все временно собрались на месте более или менее кому-то знакомом, и все пока что дружно «сушились» на берегу, никак не решаясь купаться. У самой реки росло огромное старое дерево. Его длинные шелковистые ветви, при малейшем дуновении ветра, касались воды, тихо лаская её нежными лепестками, а мощные старые корни, упираясь в речные камни, сплетались под ним в сплошной «бородавчатый» ковёр, создавая своеобразную, нависающую над водой, бугристую крышу.
Вот это-то старое мудрое дерево, как ни странно, и являло собой реальную опасность для купающихся… Вокруг него, по какой-то причине, в воде создавалось множество своеобразных «воронок», которые как бы «всасывали» попавшегося человека в глубину и надо было быть очень хорошим пловцом, чтобы суметь удержаться на поверхности, тем более, что место под деревом как раз было очень глубоким.