Пуччини, Джакомо

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Джакомо Пуччини
Giacomo Puccini
267x400px
Основная информация
Имя при рождении

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Джакомо Антонио Доменико Микеле Секондо Мариа Пуччини

Дата рождения

22 декабря 1858(1858-12-22)

Место рождения

Лукка, Великое герцогство Тосканское

Дата смерти

29 ноября 1924(1924-11-29) (65 лет)

Место смерти

Брюссель, Бельгия

Годы активности

с Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). по Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

Королевство Италия22x20px Королевство Италия

Профессии

композитор

Певческий голос

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Инструменты

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Жанры

опера

Псевдонимы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Коллективы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сотрудничество

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Лейблы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Автограф
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
[[s:Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Джа́комо Анто́нио Доме́нико Мике́ле Секо́ндо Мари́а Пуччи́ни (итал. Giacomo Antonio Domenico Michele Secondo Maria Puccini; 22 декабря 1858, Лукка — 29 ноября 1924, Брюссель) — итальянский оперный композитор, один из ярких представителей направления «веризм» в музыке. Некоторыми исследователями называется крупнейшим после Верди итальянским оперным композитором[1].







Биография

Пуччини родился в городе Лукка, в музыкальной семье, одним из семи детей. Династия музыкантов в семье Пуччини была основана в Лукке прапрадедушкой Джакомо (1712—1781) и его тёзкой[2][3]. После смерти отца, Микеле Пуччини (1813—1864), пятилетнего Пуччини отправили на учение к его дяде Фортунато Маджи, который считал его плохим, недисциплинированным учеником и, как пишет современный биограф композитора, награждал его болезненным пинком по голени за каждую фальшивую ноту, после чего у Пуччини всю жизнь рефлекторно возникала боль в ноге от фальшивых нот[4]. Впоследствии Пуччини получил место церковного органиста и хормейстера. Оперным композитором ему захотелось стать, когда он впервые услышал представление оперы Джузеппе Верди «Аида» в Пизе.

« Бог дотронулся до меня мизинцем и сказал: «Пиши для театра и только для театра». »

В течение четырёх лет Пуччини занимался в Миланской консерватории. В 1882 году участвовал в конкурсе одноактных опер. Не получившая первый приз, его опера «Виллисы» была поставлена в 1884 году в театре Dal Verme[it]. Опера эта привлекла внимание Джулио Рикорди[it], главы влиятельного издательского дома, специализирующегося на издании партитур. Рикорди заказал Пуччини новую оперу. Ею стал «Эдгар».

Третья его опера, «Манон Леско», законченная в 1893 году, имела огромный успех. Несмотря на явное влияние Рихарда Вагнера, талант Пуччини проявился в этой опере в почти полном своем блеске. Эта же опера знаменует собой начало работы Пуччини с либреттистами Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза.

Следующая опера Пуччини, «Богема» (написанная по мотивам романа Анри Мюрже), принесла Пуччини мировую славу. Одновременно оперу с тем же названием и по тому же роману писал Руджеро Леонкавалло, вследствие чего между двумя композиторами возник конфликт, и они перестали общаться.

За «Богемой» последовала «Тоска», премьера которой состоялась на рубеже веков, в 1900 году. Под давлением со стороны примадонны Ла Скала Даркле, исполнявшей главную роль в этой опере, и настаивающей на наличии у главной героини арии, которую можно было бы исполнить в концерте, Пуччини дополнил второй акт оперы, написав знаменитую сегодня «Vissi d’arte». Также он позволил Даркле, блондинке, не надевать парик (в тексте либретто Тоска — брюнетка).

17 февраля 1904 года в Миланском театре «Ла Скала» Джакомо Пуччини представил свою новую оперу «Мадам Баттерфляй» (Чио-чио-сан) («Madama Butterfly», по мотивам пьесы Дэвида Беласко[en]). Несмотря на участие выдающихся певцов Розины Сторкио[en], Джованни Дзенателло, Джузеппе де Лука, спектакль провалился. Маэстро чувствовал себя раздавленным. Друзья уговорили Пуччини переработать своё произведение, а на главную партию пригласить Соломею Крушельницкую. 29 мая на сцене театра «Гранде» в Брешиа состоялась премьера обновлённой «Мадам Баттерфляй», на этот раз — триумфальная. Публика семь раз вызывала актёров и композитора на сцену.

После этого новые оперы стали появляться реже. В 1903 году Пуччини, заядлый автомобилист, попал в аварию. В 1909 году разразился скандал, связанный с тем, что страдающая припадками ревности жена композитора Эльвира обвинила домработницу Дорию Манфреди в любовной связи с Пуччини, после чего домработница покончила с собой. (Была ли связь на самом деле — неизвестно). Родственники Манфреди предъявили иск, и Пуччини заплатил назначенную судом сумму. В 1912 году умер издатель Пуччини, Джулио Рикорди, сыгравший огромную роль в продвижении композитора к известности.

Тем не менее, в 1910 году Пуччини закончил оперу «Девушка с Запада», о которой впоследствии говорил как о самом сильном своем опусе. Попытка написать оперетту (очевидно, из-за неимоверной в то время популярности жанра, в котором тогда главенствовали Франц Легар и Имре Кальман) окончилась неудачей. В 1917 году Пуччини закончил переработку своей оперетты в оперу («Ласточка»).

В 1918 году состоялась премьера оперы «Триптих». Эта вещь состоит из трёх одноактных опер (в парижском стиле, известном как гранд-гиньоль: ужасы, сентиментальная трагедия и фарс). Последняя, фарсовая, часть, под названием «Джанни Скикки», получила известность и иногда исполняется в один вечер с оперой Масканьи «Сельская честь», либо с оперой Леонкавалло «Паяцы».

В конце 1923 года Пуччини, бывший большим любителем тосканских сигар и сигарет, начал жаловаться на хронические боли в горле. У него был диагностирован рак гортани, и доктора порекомендовали ему новое экспериментальное лечение, радиотерапию, которое предлагали в Брюсселе. Ни сам Пуччини, ни его жена не были в курсе остроты болезни, эта информация была передана только их сыну.

Пуччини скончался в Брюсселе 29 ноября 1924 года. Причиной смерти послужили осложнения, вызванные операцией, — неконтролируемое кровотечение вызвало инфаркт миокарда на следующий день после операции. Последний акт его последней оперы («Турандот») остался незавершенным. Есть несколько версий концовки, чаще всего исполняется версия, написанная Франко Альфано. На премьере этой оперы дирижёр, близкий друг композитора Артуро Тосканини остановил оркестр на том месте, где начиналась часть, написанная Альфано. Положив палочку, дирижёр обернулся к публике и сказал: «Здесь смерть прервала работу над оперой, которую маэстро не успел завершить».

Стиль

Необыкновенно одарённый мелодически, Пуччини твердо следовал своему убеждению, что музыка и действие в опере должны быть неразрывны. По этой причине, в частности, в операх Пуччини нет увертюр. Известны так называемые «пуччинивские октавы» — излюбленный и хорошо узнаваемый приём оркестровки, когда мелодию ведут в разных регистрах разные инструменты (или в пределах одной оркестровой группы). Гармонический язык композитора также очень интересен, есть типичные для композитора ходы, например, разрешение доминанты в субдоминанту вместо тоники, параллельные квинты и т. п. Влияние музыки импрессионистов слышится в ярких тембральных решениях и постоянной игре оркестровыми красками. В «Тоске» мастерски применяются акустические эффекты, создающие иллюзию многомерного пространства. Особенно прекрасна мелодика Пуччини. Благодаря богатству мелодий, оперы Пуччини, наряду с операми Верди и Моцарта, являются наиболее часто исполняемыми операми в мире[5]. Редкий оперный театр сегодня осмеливается составить репертуар сезона, не включив в него хотя бы одно произведение этого композитора. Исключением здесь являются Россия и страны постсоветского пространства, где предпочитают русскую классику.

Последователи

Мелодическое влияние Пуччини было огромно. Пуччиниистами назвал его последователей известный музыкальный критик Иван Соллертинский, отметив, что «самым ярым» представителем этого движения стал Имре Кальман. К «пуччиниистам» также принадлежали Франц Легар и Исаак Дунаевский. В произведениях Дмитрия Шостаковича иногда слышно влияние стиля Пуччини. В основном это касается схожего чувства кантилены и колористических приёмов оркестровки.

Отклики и мнения некоторых современников Пуччини

В 1912 году один очень известный итальянский критик, в связи с постановкой одной из опер Пуччини, написал в своей статье следующее: «Это просто позор, что мир думает, будто итальянская музыка — это, в основном, произведения этого старомодного мелодиста, в то время как в Италии есть такие композиторы-интеллектуалы, как Ильдебрандо Пиццетти».

Другой критик, Карло Берсезио, так описал свои впечатления от премьеры «Богемы» (в «La gazetta»): «„Богема“ не оставит никакого следа в истории оперного театра. Автору этой оперы следует считать своё произведение ошибкой».

Издатель Рикорди, узнав о сомнениях, терзавших композитора во время первых репетиций «Богемы», написал ему: «Если этой оперой вы не попали в точку, маэстро, я сменю профессию и начну торговать салями».

Либреттист Иллика писал Пуччини: «Работать с вами, Джакомо, — это как жить в аду. Сам Иов не вынес бы таких мучений».

В 2006 году опера «старомодного мелодиста» «Богема» отметила своё стодесятилетие. Во второй половине двадцатого века она заняла место в пятерке самых часто исполняемых в мире опер и с тех пор из этой пятерки уже не выходила.

В честь Пуччини назван кратер на Меркурии.

Цитата, которую постарались забыть

Незадолго до смерти Пуччини заметил в одном из своих писем, что «опера закончилась как жанр, поскольку люди потеряли вкус к мелодии и готовы терпеть музыкальные композиции, не содержащие ничего мелодического»[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пуччини, ДжакомоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пуччини, ДжакомоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Пуччини, Джакомо[источник не указан 2448 дней].

Политика

В отличие от Верди, Пуччини не участвовал в политической жизни страны. Его биограф писал, что в течение всей жизни[6]. Другой биограф считает, что если бы Пуччини имел собственную политическую философию, то он скорее всего был бы монархистом[7]

Во время первой мировой войны отсутствие интереса Пуччини к злободневым вопросам сослужило ему плохую службу. Его долгая дружба с Тосканини была прервана почти на десятилетие после замечания Пуччини летом 1914 года о том, что Италия выиграла бы от немецкой организованности[6]. Пуччини продолжал работать на оперой La rondine, заказанной ему австрийским театром в 1913 году, и после того, как Италия и Австро-Венгрия стали врагами в 1914 (контракт, правда в конце концов был расторгнут). Пуччини не участвовал в общественной деятельности во время войны, но частным образом помогал людям и семьям, пострадавшим от войны[6]

В 1919 году Пуччини получил заказ написать музыку на оду Фаусто Сальватори[it] в честь побед Италии в первой мировой войне. Премьера этого произведения, Inno a Roma («Гимн Риму»)[8], должна была состояться 21 апреля 1919 года, во время празднования годовщины основания Рима. Как бы то ни было, премьера была отложена до 1 июня 1919 и была исполнена на открытии соревнований по лёгкой атлетике[9]. Хотя Гимн Риму не был написан для фашистов, он широко использовался во время уличных парадов и общественных церемоний, проводимых итальянскими фашистами[10].

В последний год жизни у Пуччини было несколько контактов с Бенито Муссолини и другими членами фашистской партии Италии, и Пуччини даже стал её почётным членом[6]. С другой стороны, сведения о том, был ли Пуччини реально членом фашистской партии, противоречивы[11]. Итальянский сенат по традиции включал нескольких членов, назначенных в свете их вклада в культуру страны. Пуччини надеялся заслужить эту честь (так, как ранее заслужил её Верди) и задействовал имеющиеся у него связи с этой целью. Хотя почётные сенаторы обладали правом голоса, нет свидетельств о том, что Пуччини искал это назначение для того, чтобы использовать право голоса. Пуччини мечтал основать национальный театр в родном Виареджо и, разумеется, для этого проекта ему требовалась поддержка правительства. Пуччини встречался с Муссолини дважды, в ноябре и декабре 1923 года. Хотя театр так и не был основан, Пуччини получил титул сенатора (senatore a vita) за несколько месяцев до смерти[6].

В то время, когда Пуччини встречался с Муссолини, тот находился на посту премьер-министра около года, но его партия ещё не получила полный контроль над парламентом. Муссолини объявил о прекращении представительского стиля правления и начале фашистской диктатуры в своей речи, обращённой к палате депутатов, 3 января 1925 года, уже после смерти композитора[12]

Оперы[13]

Изучение наследия Пуччини

В 1996 году в Лукке был основан «Centro Studi Giacomo Puccini» (центр изучения Джакомо Пуччини), охватывающий широкий круг подходов к изучению творчества Пуччини. В США American Center for Puccini Studies специализируется на необычных исполнениях работ композитора и открывает публике неоценённые ранее или неизвестные отрывки работ Пуччини. Этот центр был основан в 2004 году певцом и дирижёром Гарри Дунстаном.

Напишите отзыв о статье "Пуччини, Джакомо"

Примечания

  1. Ravenni, Gabriella Biagi and Michele Girardi, Giacomo (Antonio Domenico Michele Secondo Maria) Puccini (ii) in Grove Music Online, accessed 9 August 2012. — введение
  2. Dry Wakeling. Giacomo Puccini. — London & New York: John Lane, 1905.
  3. [http://www.puccini.it/index.php?id=290 Catedrale di S. Martino]. Centro di Studi Giacomo Puccini. Проверено 3 ноября 2012. [http://www.webcitation.org/6GWVnANxk Архивировано из первоисточника 11 мая 2013].
  4. [http://books.google.com/books?id=_acNXIssM5wC Julian Budden. Puccini: His Life and Works] — Oxford University Press US, 2002. — P. 5.  (англ.)
  5. Цодоков Е. [http://www.operanews.ru/13051203.html Мировая оперная статистика]. operanews.ru. Проверено 2 февраля 2015.
  6. 1 2 3 4 5 Phillips-Matz Mary Jane. Puccini: A Biography. — Boston: Northeastern University Press, 2002. — ISBN 1-55553-530-5.
  7. Fairtile Linda Beard. Giacomo Puccini: A Guide to Research. — Psychology Press, 1999. — ISBN 0-8153-2033-7.
  8. [http://dmurashev.livejournal.com/16180.html Гимн Риму, перевод на русский]
  9. Weaver, p. 301
  10. [http://sfopera.com/SanFranciscoOpera/media/Education-Resource-Materials/Tosca/Puccini_Bio.pdf Puccini biography] prepared by San Francisco Opera Company
  11. Wilson (2007), 192
  12. Pugliese Stanislao G. Fascism, Anti-Fascism, and the Resistance in Italy: 1919 To the Present. — Lanham, MD: Rowman & Littlefield Publishers, 2004. — ISBN 0-7425-3122-8.
  13. Carner, Mosco: Puccini: A Critical Biography (2nd ed.) Duckworth, 1974.

Литература

  • Ashbrook W., Powers H. Puccini’s Turandot: The End of the Great Tradition, Princeton Univ. Press, 1991.
  • Author unknown, Hampton’s Magazine Vol. 26 No. 3, March 1911.
  • Author unknown, "The Stage, " Munsey’s Magazine Vol. 44 p. 6., 1911.
  • Author unknown, "New York Acclaims Puccini’s New Opera, " Theatre Magazine, Vol. 13 No. 119, January 1911.
  • Berger, William, Puccini Without Excuses: A Refreshing Reassessment of the World’s Most Popular Composer, Random House Digital, 2005, ISBN 1-4000-7778-8.
  • Budden, Julian, Puccini: His Life and Works, Oxford University Press, 2002 ISBN 978-0-19-816468-5
  • Carner, Mosco, Puccini: A Critical Biography, Alfred Knopf, 1959.
  • Centro di Studi Giacomo Puccini, «Catedrale di S. Martino», Puccini.it, Retrieved 3 November 2012.
  • Checchi, Eugenio, in Nuova Antologia, Francisco Protonotari. ed (in Italian), December 1897, pp. 470—481.
  • Dry, Wakeling Giacomo Puccini, London & New York: John Lane, 1905.
  • Eaton, W.P., "Where We Stand in Opera, " American Magazine, Vol. 71 No. 5, March 1911.
  • Espinoza, Javier, «Revealed: the identity of Puccini’s secret lover», The Guardian (London), 29 September 2007.
  • Fisher, Burton D., Puccini’s IL TRITTICO, Miami: Opera Journeys Pub., 2003, ISBN 0-9771455-6-5.
  • Kendell, Colin (2012), The Complete Puccini: The Story of the World’s Most Popular Operatic Composer, Stroud, Gloucestershire: Amberley Publishing, 2012. ISBN 9781445604459 ISBN 1-4456-0445-0
  • Keolker, James, «Last Acts, The Operas of Puccini and His Italian Contemporaries», 2001.
  • Gervasoni, Carlo, Nuova teoria di musica ricavata dall’odierna pratica (New theory of music distilled from modern-day practice) Milano: Blanchon, 1812.
  • Phillips-Matz Mary Jane. Puccini: A Biography. — Boston: Northeastern University Press, 2002. — ISBN 1-55553-530-5.
  • Montgomery, Alan, Opera Coaching: Professional Techniques And Considerations, New York: Routledge Taylor and Francis Group, 2006, ISBN 9780415976015.
  • Mourby, Adriano, "Scandalissimo! Puccini’s sex life exposed, " The Independent, 6 July 2008.
  • Osborne, Charles, The Complete Operas of Puccini: A Critical Guide, De Capo Press, (1982).
  • Randall, Annie J. and David, Rosalind G., Puccini & the Girl, Chicago: University of Chicago Press ISDN 0226703894
  • Ravenni, Gabriella Biagi and Michele Girardi, Giacomo (Antonio Domenico Michele Secondo Maria) Puccini (ii) in Grove Music Online, accessed 9 August 2012.
  • Siff, Ira, "Puccini: La Fanciulla del West, " Opera News, Vol. 77 No. 1, July 2012.
  • Sadie, Stanley; Laura Williams Macy, The Grove Book of Operas.
  • Sadie, Stanley (ed.), The New Grove Dictionary of Music and Musicians, London: Macmillan/New York: Grove, 1980, ISBN 1-56159-174-2.
  • Smith, Peter Fox. A Passion for Opera. Trafalgar Square Books, 2004. ISBN 1-57076-280-5.
  • Streatfield, Richard Alexander, Masters of Italian music, C. Scribner’s Sons, 1895.
  • Weaver, William, and Simonetta Puccini, eds. The Puccini Companion, W.W. Norton & Co., 1994 ISBN 0-393-029-30-1
  • Wilson, Alexandra, The Puccini Problem: Opera, Nationalism, and Modernity, Cambridge University Press (2007)

Ссылки

Отрывок, характеризующий Пуччини, Джакомо

– Как поживаете, мадонна Изидора? Надеюсь, Вас устраивают Ваши покои?
Караффа был предельно светским и довольным, зная, что я нахожусь в его полной власти, и что теперь уже точно никто не сможет ему ни в чём помешать...
– Поздравляю Вас с Вашей победой, Ваше святейшество! – намеренно сделав ударение на слове «святейшество», спокойно сказала я. – Боюсь, с этих пор я являюсь слишком ничтожной фигурой, чтобы заставить Папу беспокоиться... Передадите ли Вы моё дело кому-то другому?
Караффа застыл. Он ненавидел моё спокойствие. Он желал заставить меня боятся...
– Вы правы, мадонна Изидора, возможно Вы перейдёте к моему лучшему помощнику... всё будет зависеть только от вас. Подумали ли Вы над моим вопросом?
– Какие именно книги интересуют Вас, Ваше святейшество? Или Вы хотите найти всё, чтобы уничтожить?
Он искренне удивился.
– Кто Вам сказал такую чушь?..
– Но Вы ведь бросали в костры тысячи книг только у нас в Венеции? Уже не говоря о других городах... Зачем же ещё они могут быть Вам нужны?
– Моя дражайшая колдунья, – улыбнулся Караффа, – существуют «книги» и КНИГИ... И то, что я сжигал, всегда относилось к первой категории... Пройдёмте со мной, я покажу Вам кое-что интересное.
Караффа толкнул тяжёлую позолоченную дверь, и мы очутились в узком, очень длинном, тёмном коридоре. Он захватил с собой серебряный подсвечник, на котором горела одна-единственная толстая свеча.
– Следуйте за мной, – коротко приказал новоиспечённый Папа.
Мы долго шли, проходя множество небольших дверей, за которыми не было слышно ни звука. Но Караффа шёл дальше, и мне не оставалось ничего другого, как только в молчании следовать за ним. Наконец мы очутились у странной «глухой» двери, у которой не было дверных ручек. Он незаметно что-то нажал, и тяжеленная дверь легко сдвинулась с места, открывая вход в потрясающую залу... Это была библиотека!.. Самая большая, которую мне когда-либо приходилось видеть!!! Огромнейшее пространство с пола до потолка заполняли книги!.. Они были везде – на мягких диванах, на подоконниках, на сплошных полках, и даже на полу... Их здесь были тысячи!.. У меня перехватило дыхание – это было намного больше библиотеки Медичи.
– Что это?! – забывшись, с кем здесь нахожусь, ошеломлённо воскликнула я.
– Это и есть КНИГИ, мадонна Изидора. – спокойно ответил Караффа. – И если Вы захотите, они будут Ваши... Всё зависит только от Вас.
Его горящий взгляд приковал меня к месту, что тут же заставило меня вспомнить, где и с кем я в тот момент находилась. Великолепно сыграв на моей беззаветной и безмерной любви к книгам, Караффа заставил меня на какой-то момент забыть страшную реальность, которая, как теперь оказалось, собиралась в скором времени стать ещё страшней...
Караффе в то время было более семидесяти лет, хотя выглядел он на удивление моложаво. Когда-то, в самом начале нашего знакомства, я даже подумывала, а не помог ли ему кто-то из ведунов, открыв наш секрет долголетия?!. Но потом он вдруг начал резко стареть, и я про всё это начисто забыла. Теперь же, я не могла поверить, что этот могущественный и коварный человек, в руках которого была неограниченная власть над королями и принцами, только что сделал мне очень «завуализированное» и туманное предложение... в котором можно было заподозрить какую-то нечеловечески-странную капельку очень опасной любви?!...
У меня внутри, всё буквально застыло от ужаса!.. Так как, будь это правдой, никакая земная сила не могла меня уберечь от его раненой гордости, и от его мстительной в своей злобе, чёрной души!...
– Простите мою нескромность, Ваше святейшество, но, во избежание ошибки с моей стороны, не соблаговолите ли Вы мне более точно объяснить, что Вы хотели этим сказать? – очень осторожно ответила я.
Караффа мягко улыбнулся и, взяв мою дрожащую руку в свои изящные, тонкие пальцы, очень тихо произнёс:
– Вы – первая женщина на земле, мадонна Изидора, которая, по моему понятию, достойна настоящей любви... И Вы очень интересный собеседник. Не кажется ли Вам, что Ваше место скорее на троне, чем в тюрьме инквизиции?.. Подумайте об этом, Изидора. Я предлагаю Вам свою дружбу, ничего более. Но моя дружба стоит очень многого, поверьте мне... И мне очень хотелось бы Вам это доказать. Но всё будет зависеть от Вашего решения, естественно... – и, к моему величайшему удивлению, добавил: – Вы можете здесь остаться до вечера, если желаете что-то почитать; думаю, Вы найдёте здесь для себя очень много интересного. Позвоните в колокольчик, когда закончите, и Ваша служанка покажет Вам дорогу назад.
Караффа был спокоен и сдержан, что говорило о его полной уверенности в своей победе... Он даже на мгновение не допускал мысли, что я могла бы отказаться от такого «интересного» предложения... И уж особенно в моём безысходном положении. А вот именно это и было самым пугающим... Так как я, естественно, собиралась ему отказать. Только, как это сделать я пока что не имела ни малейшего представления...
Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...
Как бы я не была увлечена увиденным, пора было возвращаться в действительность, которая для меня, к сожалению, в тот момент не представляла ничего утешительного...
Святой Отец Церкви, Джованни Пьетро Караффа любил меня!.. О, боги, как же он должен был за это меня ненавидеть!!! И насколько сильнее станет его ненависть, когда он вскоре услышит мой ответ...
Я не могла понять этого человека. Хотя, до него, чуть ли не любая человеческая душа была для меня открытой книгой, в которой я всегда могла свободно читать. Он был совершенно непредсказуем, и невозможно было уловить тончайшие изменения его настроений, которые могли повлечь за собой ужасающие последствия. Я не знала, сколько ещё смогу продержаться, и не знала, как долго он намерен меня терпеть. Моя жизнь полностью зависела от этого фанатичного и жестокого Папы, но я точно знала только одно – я не намерена была лгать. Что означало, жизни у меня оставалось не так уж много...
Я опять ошибалась.
На следующий день меня провели вниз, в какой-то хмурый, огромный каменный зал, который совершенно не сочетался с общей обстановкой великолепнейшего дворца. Караффа сидел на высоком деревянном кресле в конце этого странного зала, и являл собою воплощение мрачной решимости, которая могла тут же превратиться в самое изощрённое зло...
Я остановилась посередине, не решаясь подойти ближе, так как пока не знала, что он от меня ожидал. Папа встал, и величаво-медленно двинулся в мою сторону. Что-то было не так!.. Он был черезчур торжественным и отчуждённым. Я ясно вдруг почувствовала, как всё моё тело сковал животный страх. Но ведь я его не боялась! Или, хотя бы уж, не боялась до такой степени!.. Это было предчувствием чего-то очень плохого, чего-то леденящего мою уставшую душу... И я никак не могла определить – именно чего.
– Ну, как, Вы насладились чтением, Изидора? Надеюсь, Вы провели приятный день?
Он обращался ко мне просто по имени, как бы подчёркивая этим, что формальности нам были уже не нужны...
– Благодарю, ваше святейшество, у Вас действительно непревзойдённая библиотека, – как можно спокойнее ответила я. – Думаю, даже великий Медичи позавидовал бы вам! Но я хотела бы задать Вам один вопрос, если Вы разрешите?
Караффа кивнул.
– Как же могла попасть эта чистая ЕРЕСЬ в Ваш Святой Божий Дом?.. И как она до сих пор может там находиться?..
– Не будьте такой наивной, мадонна! – снисходительно улыбнулся Караффа. – Чтобы победить врага, надо его понять, а понять его можно только узнав. Но чтобы узнать, надо сперва, его очень хорошо изучить. Иначе победа будет не настоящей...
– Ваше святейшество читало все эти книги?!.. Но ведь на это не хватит целой человеческой жизни!..
– Ну, это зависит от того, как длинна будет жизнь, Изидора. Да и от того, как читать... Не так ли? Вы ведь тоже умеете кое-что из этого, правда же?
Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..
Он слишком много обо мне знал такого, что могли знать только самые близкие мне люди. И я решилась спросить.
– Вы знаете обо мне много такого, о чём не знала даже моя покойная мать? Как это понимать, Ваше святейшество?
– Вы всё ещё не хотите взглянуть правде в глаза, Изидора. Я узнал о Вас всё, что желал узнать. Вас это пугает? У меня в подвалах был один из ваших учителей... он рассказал мне всё. Но тогда я ещё не знал Вас, как знаю сейчас.
И я тут же его увидела... Это и, правда, был мой учитель, самый добрый и самый умный из всех, кто меня учил. Он висел на крюке, в каком-то жутком подвале, весь покрытый собственной кровью... И умирал...
– Как Вы могли сотворить такое?! Это чудовищно!!!.. В чём он, по Вашему, был виноват?!
У меня сердце рвалось на части, не желая принять ужас увиденного. Я на какое-то время успокоилась – и проиграла!.. Видимо, не даром Караффу избрали Папой... Он был настоящим мастером пыток, чёрным гением, сумевшим-таки «убаюкать» мой каждодневный страх!
С первого же дня, оказавшись в его руках, мне подсознательно очень хотелось верить, что у меня всё же оставался ещё хоть какой-то, пусть даже очень маленький, шанс! Вот я и поймалась, как слепой котёнок, не успевший даже открыть глаза... А Караффа своим спокойным, светским со мной обращением, красотой комнат, в которых меня поселял, ошеломляющей библиотекой, так открыто показанной мне накануне, именно и капал капля за каплей, день за днём в меня веру в этот мой хрупкий, крошечный «шанс»... И он добился успеха – я поверила... И проиграла.
– О, дорогая моя Изидора, Вы ведь так умны! Неужели Вы думаете, я поверю, что Вы искренне ждёте «справедливого» приговора... когда этот приговор выношу я сам?!..
Это уже был настоящий Караффа. Фанатик-инквизитор, вдруг неожиданно обретший неограниченную власть. А может именно к этой власти он и шёл, все его долгие годы? Хотя для меня уже не имело значения, чего он желал. Я вдруг очень чётко поняла, что в любую секунду могла оказаться на месте моего доброго учителя, вися на том же самом жутком крюке... Если бы Караффа этого пожелал.
– Но, как же Бог?!.. Неужели Вы не боитесь даже Его?..
– Ну что Вы, Изидора! – хищно улыбнулся Караффа. – Бог простит мне всё, что творится во славу Его!
Это было сумасшествие. И моя хрупкая надежда, корчась, начала умирать...
– Подумали ли Вы над моим предложением, мадонна? Надеюсь, у Вас было достаточно времени, чтобы уяснить своё положение? И мне не понадобится следующий удар?..
У меня похолодело сердце – каким он будет, этот «следующий удар»?.. Но приходилось отвечать, и я не собиралась показывать ему, насколько сильно боялась.
– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.
Караффа болезненно всматривался в моё лицо, будто желая узнать, что побудило меня так поступить, зная, что, по малейшему мановению его «светлейшей» руки, я тут же займу место «ушедших», и возможно, буду очень жестоко за это платить. Но я не раскаивалась... Я ликовала! Что хотя бы кому-то с моей помощью удалось спастись из его грязных лап. И наверняка моё лицо ему что-то сказало, так как в следующее мгновение Караффа судорожно схватил меня за руку и потащил к другой двери...
– Что ж, надеюсь Вам это понравиться, мадонна! – и резко втолкнул меня внутрь...
А там... подвешенный на стене, как на распятии, висел мой любимый Джироламо... Мой ласковый и добрый муж... Не было такой боли, и такого ужаса, который не полоснул бы в этот миг моё истерзанное сердце!.. Я не могла поверить в увиденное. Моя душа отказывалась это принимать, и я беспомощно закрыла глаза.