Республика

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Формы правления, политические режимы и системы
Портал:Политика · [http://o-ili-v.ru/wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%BD:%D0%A4%D0%BE%D1%80%D0%BC%D1%8B_%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F&action=edit править]

Респу́блика (лат. res publica — «общее дело») — форма государственного правления, при которой все органы государственной власти либо избираются на определённый срок, либо формируются общенациональными представительными учреждениями (например, парламентом), а граждане обладают личными и политическими правами. Важнейшей чертой республики как формы правления является выборность главы государства, исключающей наследственный или иной, не выборный способ передачи власти.

По состоянию на 2006 год, в мире из 190 государств 140 официально являлись республиками[1]







Происхождение термина

В средневековой Северной Италии ряд городов-государств по форме управления являлись или коммунами, или синьориями. В позднем средневековье учёные-гуманисты, писатели-историки и хронисты-летописцы, в том числе и Джованни Виллани, стали задумываться о природе этих государств, их отличиях от других форм государственного управления, в том числе и ограниченных монархий. Средневековые авторы для описания свободных граждан использовали термин лат. Libertas Populi — свободные люди. В XV веке возобновление интереса к трудам древних римлян способствовало изменению терминологии: отныне авторы предпочитают использовать классическую терминологию. Для описания немонархических государств авторы, в том числе и Леонардо Бруни, вводят в употребление латинскую фразу «республика» (лат. res publica)[2].

В настоящее время термин республика по-прежнему чаще всего означает систему правления, которая получает свою власть от народа, а не на другой основе, например, престолонаследия или божественного права. В большинстве контекстов это понятие остаётся основным определением республики.

Особенности современной республики

Современной республике присущи следующие признаки:

  • Существование единоличного главы государства — президента, парламента и кабинета министров. Парламент представляет законодательную власть. Задача президента — возглавлять исполнительную власть, но это характерно не для всех типов республик.
  • Выборность на определённый срок главы государства, парламента и ряда других верховных органов государственной власти. Все выборные органы и должности должны избираться на определённый срок.
  • Юридическая ответственность главы государства. Например, согласно Конституции Российской Федерации, у парламента есть право отрешения от должности президента за тяжкие преступления против государства.
  • В случаях, предусмотренных конституцией, правом выступления от имени государства обладает президент.
  • Высшая государственная власть основана на принципе разделения властей, чётком разграничении полномочий (характерно не для всех республик[3]).

В теории большинство республик, за немногими исключениями (Сан-Марино, африканские, отчасти Андорра) являются демократическими, то есть верховная власть принадлежит в них всему народу без предоставления каких-нибудь привилегий тем или иным классам. На практике, однако, народ при выборах является субъектом общественных групп, сосредоточивающих в своих руках богатство, а вместе с ним и власть.

Республика не является синонимом демократии. Во многих государствах-монархиях демократические институты также широко распространены. Однако в республиках больше возможностей для развития демократии.

Республики, равно как и монархии, могут быть либо унитарными (Франция, Италия), либо федеративными (Россия, Швейцария, США, Германия), либо, наконец, они могут входить в состав больших государственных союзов как республиканских (отдельные кантоны, штаты), так и монархических; они могут быть либо независимыми, либо зависимыми.

Главная отличительная черта современных республик, в сравнении с республиками древности — наличие у них конституционных актов, то есть чётко установленного порядка взаимодействия (сосуществования) общества и государства. Вместе с тем современные республики — все государства представительные. Исключение составляют только два швейцарских кантона (Ури, Гларус) и четыре полукантона (два в Аппенцелле, два в Унтервальдене), где все законодательные вопросы решаются на ежегодных всенародных собраниях, избирающих также должностных лиц. Институт референдума сближает отчасти и другие швейцарские кантоны, а также сам Швейцарский союз с типом непосредственных республик. Рабство, после его законодательной повсеместной отмены, исключено из современных республик, как, впрочем, и из монархий.

История

Сегодня большинство стран мира являются республиками. Хотя республика считается современной формой власти и синонимом демократии, это ошибочное мнение, основанное на том, что исторически было больше государственных образований с монархической формой правления, где власть передаётся по наследству.

В прошлом формы республики были весьма разнообразны, так что охватить их все одним стройным определением весьма трудно. Во всяком случае, необходимо точно отграничить республиканский строй от первобытного анархического состояния при родовом быте, где нет никакой организованной власти, а следовательно нет и государства. Те человеческие общежития, которые возникают на ранних ступенях культуры и могут уже быть названы государствами, представляют полное смешение элементов монархии и республики. Таковы, например, государства, изображенные в Илиаде и Одиссее, таково древнееврейское государство в первые столетия после исхода из Египта, таков Рим в первые столетия исторического его существования, и так далее. Обыкновенно подобные государства считаются монархиями, но в действительности власть народного собрания так велика, влияние его на выбор главы государства, который в первое время не является даже наследственным, так значительно, а роль монарха, за исключением военного времени, так ограничена, что такая номенклатура представляется совершенно произвольной. Из подобных неопределившихся государственных форм на древнем Востоке образовались монархии, в ранних Греции и Риме — республики (смотрите «Афинская демократия» и «Римская республика»).

Древние республики (греческие и римская) были двух видов, настолько отличных друг от друга, что создатель первой научной классификации государств, Аристотель, поставил их отдельно, как самостоятельные государственные формы, наряду с третьей, монархией. Эти две формы — аристократия и демократия; рядом с ними самостоятельное значение имела олигархия, по Аристотелю — выродившаяся форма аристократии. Римские писатели по государственному праву (Полибий) также не проводили границы между республикой и монархией, довольствуясь исправленной Аристотелевской классификацией, а на обиходном языке слово республика означала просто государство.

В демократических республиках суверенитет принадлежал народу, то есть всем свободным взрослым гражданам мужского пола, пользовавшимся правами гражданства; верховная законодательная и контролирующая власть была в руках всенародного собрания, которое избирало, без правильной баллотировки, всех важнейших должностных лиц в государстве; фактически при таких условиях властью пользовались наиболее искусные ораторы, умевшие увлекать толпу (демагоги). В аристократиях и олигархиях власть принадлежала только привилегированным сословиям. Совершенно чистых форм ни демократической, ни аристократической республик не было; существовали государства с преобладанием того или иного элемента, между которыми на всём протяжении истории греческих и римской республик шла ожесточённая борьба; сначала преобладали аристократии, в которых демократический элемент отвоевывал себе всё большее значение. Республиканский строй древности характеризуется в особенности следующими тремя чертами, резко отличающими их от республик нового и новейшего времени:

  1. Все древние республики были построены на рабстве; политические и даже гражданские права принадлежали только свободным гражданам. Промежуточное положение между рабами и свободными занимали иностранцы, находившиеся обыкновенно в весьма приниженном положении.
  2. Интересы государства стояли выше прав отдельной личности. Даже в наиболее свободных и демократических республиках личная свобода была чрезвычайно ограничена, притязания государства на человеческую личность чрезвычайно велики; как член народного собрания, отдельный человек был властелином, но сам по себе он не пользовался никакими неотъемлемыми правами.
  3. Древние республики были непосредственными (в противоположность нынешним представительным), то есть государственные дела решались на собраниях всех граждан.

После гибели древних республик в культурной Европе установился строго монархический режим, но в средние века вновь возникли довольно многочисленные республики, как, например, швейцарские общины, вольные города в Германии (Гамбург, Бремен, Любек), Новгород, Запорожская Сечь в Приднепровье; к ним можно причислить итальянские государства, даже те (Венеция и Генуя), в которых, в лице дожа, был избираемый пожизненно глава исполнительной власти; там властвовала безраздельно аристократия. Демократическими республиками были только некоторые швейцарские общины или кантоны (Цюрих и другие). Из всех этих республик до настоящего времени сохранили своё республиканское устройство только швейцарские кантоны, объединённые в Швейцарскую конфедерацию, и одна небольшая страна — Сан-Марино301 года). Город-государство Дубровницкая республика, основанный в XIV веке, сохранял суверенитет до 1808 года.

В Средневековье на территории современной России столетия существовали Новгородская республика, Псковская республика и Вятская земля, где основным органом власти являлось вече, а вечевой уклад просуществовал вплоть до присоединения этих земель к Москве.

В Новое время возникло много новых республик; такими явились прежде всего английские колонии в Америке, во внутренних делах имевшие характер республики ещё при английском господстве, а в XVIII веке отделившиеся от Англии и образовавшие свободный республиканский союз Соединённых Штатов Америки. После Великой революции Франция впервые обратилась в республику, после чего на некоторое время произошло восстановление монархической формы правления.

Россия окончательно стала республикой в 1917 году.

В течение XIX века вся Южная и Центральная Америка, с островом Гаити, обратилась в ряд республик, на протяжении второй половины XX века республиками стали бывшие африканские колонии европейских государств.

Виды республик

Классификация республик связана с тем, каким именно образом осуществляется государственная власть и кто из субъектов государственно-правовых отношений (президент или парламент) наделён большим количеством полномочий. По этому принципу выделяются три основные разновидности республики:

  • Парламентская республика, где власть в большинстве сосредоточена в парламенте. Парламент формирует правительство, а премьер-министром является представитель победившей на выборах партии.
  • Президентская республика, где президент координирует отношения между ветвями власти и является верховным главнокомандующим, представляет страну в международной политике, формирует правительство, вносит законопроекты в парламент.
  • Смешанная республика (полупрезидентская) — сильная президентская власть с сильным влиянием правительства. В разных странах разные полупрезидентские республики отличаются друг от друга. Главная отличительная черта — двойная ответственность правительства перед президентом и парламентом[1].
  • Теократическая республика.

Помимо вышеуказанных существуют также республики следующих видов:

  • Сове́тская респу́блика — особая разновидность республиканской формы правления, основу которой составляют особые представительные органы — Советы — представительные органы государственной власти. Советская республика строится по принципу демократического централизма, отрицая принцип разделения властей. Свою деятельность Советы проводят на сессиях, а в промежутках между ними постоянно-действующими органами являются президиумы и исполнительные комитеты (исполкомы), в зависимости от уровня Советов. Депутаты если они не входят в руководство исполнительного комитета или президиума, не освобождаются от гражданской работы. Республика такого рода впервые возникла в России в 1917 году и затем была создана ещё в ряде социалистических государств. В результате краха коммунистических режимов наблюдался отказ от советской формы правления в пользу классических форм республиканской власти[4][5].
  • Наро́дная респу́блика — часть официального названия некоторых государств.
  • Демократи́ческая респу́блика — республиканская форма правления, при которой страна считается «общественным делом» (лат. res publica), а не частной собственностью или имуществом правителей, и где институты власти государств, прямо или косвенно избранные либо назначенные, а не унаследованные, и где все граждане имеют одинаковое (равное) право голоса на выборах в местные и национальные органы власти, которые непосредственно влияют на уровень и качество их жизни.
  • Исла́мская респу́блика — распространённая на Ближнем востоке форма теократического или близкого к нему государственного устройства, при которой роль в управлении государством играет исламское духовенство (в Иране, где эти принципы проведены наиболее последовательно, фактическим главой государства является высший по рангу исламский религиозный деятель). Представляет собой компромисс между традиционной исламской монархией (так или иначе восходящей к принципам халифата или национальным традициям) и европейским принципом республиканского строя. Правительство, утверждаемое президентом, формирует и возглавляет премьер-министр, обычно представляющий партию или коалицию большинства в Национальной ассамблее. Премьер-министр должен обязательно являться мусульманином, он назначается президентом из числа членов Национального собрания. Премьер должен пользоваться доверием большинства его депутатов. По его совету президент назначает министров. Правительство разрабатывает законопроекты и вносит их на обсуждение парламента. Законы в исламской республике по большей части основаны на Шариате. К исламским республикам относятся прежде всего Иран, а также Афганистан, Коморские Острова, Мавритания и Пакистан. Как правило, ни одно из этих государств обычно не именуется республиками, а текущее использование термина «республика» как формы государственного устройства в мусульманских странах заимствовано из западной демократии в значении, принятом в языке в конце XIX века[7]. В XX веке идеи республиканизма становятся актуальными в большинстве стран Ближнего Востока, а монархии были свергнуты во многих государствах региона. Некоторые страны, например Индонезия, начинают формироваться как светское государство. Впрочем, конституция Пакистана, принятая в 1956 году, носит вполне светский характер, поэтому прилагательное «исламская» трактуется как символ культурной идентичности — как и православие применяется в качестве официальной религии в Греции, Болгарии, Сербии и так далее как «прилагательное». Культура Пакистана основана на мусульманском наследии, но также включает и доисламские традиции народов Индийского субконтинента. Кроме того, серьёзное влияние на неё оказало столетнее британское господство, а в последние десятилетия, особенно среди молодёжи, заметно и влияние американской культуры: популярны голливудские фильмы, американские видеоигры, мультфильмы, комиксы, книги, а также мода (ношение джинсов и бейсболок), фастфуд, напитки и так далее. Ирак стал светской республикой. В Иране революция 1979 года свергла монархию и создала исламскую республику, основанную на идеях исламской демократии.
  • Федерати́вная респу́блика — федерация с республиканским способом правления. В федеративной республике действует разделение властных полномочий между федеральными и республиканскими органами.
  • Ве́че (общеславянское; от славянского вѣтъ — совет) — народное собрание в древней и средневековой Руси — и во всех народах славянского происхождения, до образования государственной власти раннефеодального общества — для обсуждения общих дел и непосредственного решения насущных вопросов общественной, политической и культурной жизни; одна из исторических форм прямой демократии на территории славянских государств. Участниками веча могли быть «мужи» — главы всех свободных семейств сообщества (племени, рода, поселения, княжества). Их права на вече могли быть равными либо различаться в зависимости от социального статуса. Кроме того, вече было высшим органом власти в Новгородской земле во время Новгородской республики и позднее отделившейся от Новгорода Псковской республике. Новгородский вечевой орган был многоступенчатым, так как кроме городского веча имелись также собрания концов и улиц.
  1. 1 2 [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_law/1979/Республика Республика] (рус.). Проверено 13 марта 2012. [http://www.webcitation.org/682sDTpeM Архивировано из первоисточника 30 мая 2012].
  2. Rubinstein, Nicolai. «Machiavelli and Florentine Republican Experience» in Machiavelli and Republicanism Cambridge University Press, 1993.
  3. См. например советская республика
  4. [dic.academic.ru/dic.nsf/es/88780/%D0%A1%D0%9E%D0%92%D0%95%D0%A2%D0%A1%D0%9A%D0%90%D0%AF Энциклопедический словарь. 2009]
  5. [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_law/2098/%D0%A1%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F Энциклопедия юриста. 2005]
  6. По конституции 1976 года «Народная Социалистическая Республика Албания является государством диктатуры пролетариата, которое выражает и защищает интересы всех трудящихся»
  7. Bernard Lewis. «The Concept of an Islamic Republic» Die Welt des Islams, New Series, Vol. 4, Issue 1 (1955), pp. 1-9

Система управления

Система управления в современных республиках, в общем, та же, что и в современных конституционных монархиях со всеобщей подачей голосов; нельзя указать ни одной черты, которая, существуя в республике, не допускалась бы принципом государственного устройства конституционных монархий, или обратно, за исключением того, что во главе исполнительной власти в республике стоит избранное на срок лицо, в большинстве республик называемое президентом. Объём власти президента, также как объём власти монарха, различается в зависимости от того, является ли данное государство парламентарным или только представительным, то есть ответственны ли министры перед парламентом, или только перед главой государства. Следовательно, принципиального различия в пределах компетенции монарха и президента республики нет; было бы неправильно сказать, что власть президента шире власти монарха. Единственное существенное отличие между ними заключается в избираемости первого и передаче монаршьего титула по наследству второго; правда, президент республики за совершенное им преступление может быть отдан под суд, а монарх — нет, но на практике это не имеет значения, разве что установлен принцип политической безответственности.

Вместе с конституционным характером нынешних республик это приводит к тому, что различие между конституционными монархиями и республиками значительно меньше, чем различие между монархиями конституционными и неограниченными. Вследствие этого в настоящее время правильнее было бы различать государства тоталитарные и конституционные, чем монархии и республики. Так и сделал Кант, деливший государства на деспотии и республики; в последних подданные вместе с тем являются гражданами, то есть субъекты политических прав, в первых — они только подданные. Кантовская классификация неудобна только по необычному употреблению терминов. В большинстве современных республик глава государства (в основном, президент) избирается всеобщим голосованием граждан страны (в Соединенных Штатах — двухстепенным) или всенародно избираемым парламентом. Глава государства управляет через посредство назначаемых им чиновников (министров и других). Власть главы государства также ограничена в зависимости от Конституции — от довольно солидных полномочий (США, Россия, Франция) до чисто церемониально-представительских функций (Австрия, Германия, Италия).

В отличие от средневековых республик, во многих современных демократических государствах ограничены не только срок полномочий президента, но и само количество сроков. Также ограничена, хотя и в разной мере, власть главы государства. Право голоса в республиках имеют все граждане страны. Для сравнения, в Венецианской республике дож избирался пожизненно и не всеми гражданами, а также имел практически неограниченные полномочия. Однако, и в настоящее время в некоторых странах выборы не являются всеобщими. В ЮАР до 1990-х годов не имели право голоса негры и мулаты.

В республиках отменён институт дворянства. Все граждане имеют равные права, однако, не все постоянные жители, даже рождённые на территории стран имеют гражданство. В некоторых республиках есть пожизненные сенаторы (Италия, Франция), но их места не передаются по наследству.

Законодательная власть (за исключением республик непосредственных) принадлежит парламенту, состоящему либо из двух палат, либо из одной; в обоих случаях палата депутатов избирается всеобщей подачей голосов; верхняя палата избирается каким-нибудь особенным способом, но тоже находится в зависимости от всеобщей подачи голосов. Важнейшие вопросы решаются референдумом.

Судебная власть отделена от исполнительной и законодательной.

Так управляется громадное большинство современных республик. В Андорре законодательная власть принадлежит генеральному совету, избираемому главами только некоторых семей республики: президент совета есть вместе с тем президент республики. Совершенно необычный реликт — республика Сан-Марино, по-разному оцениваемая специалистами (олигархическая, аристократическая), в которой законодательная власть принадлежит генеральному совету (Generale Consiglio Principe) из шестидесяти пожизненных членов, из которых двадцать принадлежат к дворянству, двадцать — к гражданам города, двадцать — к сельским землевладельцам. Освободившиеся места замещаются самим советом, посредством кооптации. Исполнительная власть принадлежит двум капитанам-регентам (Capitani Reggenti), избираемым на шестимесячный срок советом из своей среды: один из них должен быть дворянином.

Выборы

В либеральных демократиях президент избирается либо непосредственно народом, либо косвенно, в парламенте или сенате. Как правило, в президентской и парламентско-президентской форме управления президент избирается непосредственно народом или косвенно, как это делается в Соединённых Штатах. В этой стране президент официально избирается коллегией выборщиков, избранной государством посредством прямого голосования избирателей. Косвенные выборы президента через коллегию выборщиков соответствуют концепции республики в качестве одной из систем непрямых выборов. По мнению некоторых политологов, прямые выборы придают бо́льшую легитимность избранному президенту и делают более весомым его участие в политической системе[1]. Тем не менее, это понятие легитимности отличается от декларированного в Конституции Соединённых Штатов, которая определяет легитимность президента США в результате подписания Конституции девяти государств[2] о том, что прямые выборы необходимы для легитимности избираемого президента, а также противоречит духу Великого (Коннектикутского) компромисса, суть которого фактически является результатом появления в данном манифесте предложения[3], обеспечивающего избирателям из небольших штатов (государств) немного большего представительства в президентских выборах, чем у представителей более крупных штатов (государств).

В государствах с парламентской системой, как правило, президент избирается парламентом. Эта система непрямых выборов подчиняет президента парламенту, а также ограничивает легитимность президента и превращает большинство президентских полномочий по сути в резервные возможности, которые могут быть реализованы только в редких, практически исключительных, обстоятельствах. Однако существуют и исключения, когда избранный президент имеет полномочия только в осуществлении официальных церемоний, например, в Ирландии.

См. также

Напишите отзыв о статье "Республика"

Примечания

  1. «Presidential Systems» Governments of the World: A Global Guide to Citizens' Rights and Responsibilities. Ed. C. Neal Tate. Vol. 4. Detroit: Macmillan Reference USA, 2006. p 7-11.
  2. Article VII, Constitution of the United States
  3. Article II, Para 2, Constitution of the United States

Литература

Отрывок, характеризующий Республика

Мы двинулись дальше. Я следовала за дивным человеком, от которого исходила невероятная сила, и горестно думала, как же всё было бы легко и просто, если бы он захотел помочь! Но, к сожалению, он тоже не хотел... Я шла, глубоко задумавшись, совершенно не заметив, как очутилась в удивительном пространстве, сплошь заполненном узкими полками, на которых покоилось невероятное количество необычных золотых пластин и очень старых «свёртков», похожих на старинные манускрипты, хранившиеся в доме моего отца, с разницей лишь в том, что, хранящиеся здесь, были сделаны на каком-то тончайшем незнакомом материале, которого ранее я никогда и нигде не видывала. Пластины и свитки были разными – маленькими и очень большими, короткими и длиннющими, в целый человеческий рост. И в этой странной комнате их было великое множество...
– Это и есть ЗНАНИЕ, Изидора. Вернее, очень малая его часть. Можешь впитать, если желаешь. Оно не повредит, а может даже поможет тебе в твоём искании. Попробуй, милая...
Истень ласково улыбался, и мне вдруг показалось, что я знала его всегда. От него исходило чудесное тепло и покой, которых мне так не хватало все эти жуткие дни, борясь с Караффой. Он видимо всё это прекрасно чувствовал, так как смотрел на меня с глубокой печалью, будто знал, какая злая судьба ждёт меня за стенами Мэтэоры. И он заранее оплакивал меня.... Я подошла к одной из бесконечных полок, до верха «забитой» полукруглыми золотыми пластинами, чтобы посмотреть, как предложил Истень... Но не успела даже приблизить руку, как на меня буквально обрушился шквал ошеломляющих, дивных видений!!! Потрясающие картины, не похожие ни на что, когда-либо виденное, проносились в моём измученном мозге, с невероятной быстротой заменяя друг друга... Некоторые из них почему-то оставались, а некоторые исчезали, тут же принося за собой новые, которые я тоже почти не успевала рассмотреть. Что это было?!.. Жизнь каких-то давно умерших людей? Наших Великих предков? Видения менялись, проносясь с сумасшедшей скоростью. Поток не кончался, унося меня в какие-то удивительные страны и миры, не давая очнуться. Вдруг одно из них вспыхнуло ярче остальных, и мне открылся потрясающий город... он был воздушным и прозрачным, будто созданным из Белого Света.
– Что это??? – боясь спугнуть, тихо прошептала я. – Может ли такое быть настоящим?..
– Это Святой Град, милая. Город наших Богов. Его нет уже очень давно... – тихо проговорил Истень. – Это оттуда мы все когда-то пришли... Только на Земле его никто не помнит – потом вдруг спохватившись, добавил: – Осторожно, милая, тебе будет тяжело. Не надо больше смотреть.
Но я желала большего!.. Какая-то палящая жажда сжигала мозг, умоляя не останавливаться! Незнакомый мир манил и завораживал своей первозданностью!.. Хотелось уйти в него с головой и, погружаясь всё глубже, черпать его без конца, не упуская ни одного мгновения, не теряя ни одной драгоценной минуты... которых, к ак я понимала, у меня оставалось здесь очень и очень мало... Каждая новая пластина раскрывалась передо мной тысячами потрясающих образов, которые были удивительно яркими и теперь уже почему-то понятными, будто я вдруг нашла к ним давно утерянный кем-то магический ключ. Время летело, но я его не замечала... Мне хотелось ещё и ещё. И было очень страшно, что прямо сейчас кто-то обязательно остановит, и пора будет покидать этот чудесный кладезь чей-то невероятной памяти, которой уже никогда более мне не удастся постичь. Было очень грустно и больно, но пути назад у меня, к сожалению, не было. Я выбрала свою жизнь сама и не собиралась от неё отрекаться. Даже если это было невероятно тяжело...
– Ну вот и всё, милая. Я не могу тебе больше показывать. Ты – «отступница», которая не захотела узнать... И тебе закрыт путь сюда. Но мне искренне жаль, Изидора... У тебя великий Дар! Ты могла бы легко всё это ВЕДАТЬ... Если бы захотела. Не всем давалось так просто... Твоя природа жаждет этого. Но ты выбрала другой путь, потому должна сейчас уйти. Мои мысли будут с тобой, дитя Света. Иди с ВЕРОЙ, пусть она поможет тебе. Прощай, Изидора...
Комната исчезла... Мы очутились в каком-то другом каменном зале, также наполненном множеством свитков, но выглядели они уже другими, возможно, не столь древними, как предыдущие. Мне стало вдруг очень печально... До боли в душе, хотелось постичь эти чужие «тайны», увидеть скрытое в них богатство, но я уходила... чтобы уже никогда сюда не вернуться.
– Подумай, Изидора! – как бы почувствовав моё сомнение, тихо сказал Север. – Ты ещё не ушла, останься.
Я лишь отрицательно качнула головой...
Вдруг моё внимание привлекло, уже знакомое, но всё так же непонятное явление – по мере того, как мы продвигались, комната и здесь удлинялась, когда мы проходили дальше. Но если в предыдущем зале я не видела ни души, то здесь, как только оглядывалась по сторонам, я видела множество людей – молодых и старых, мужчин и женщин. Здесь были даже дети!.. Они все очень внимательно что-то изучали, полностью уйдя в себя, и отрешённо постигая какие-то «мудрые истины»... Не обращая никакого внимания на вошедших.
– Кто все эти люди, Север? Они живут здесь? – шёпотом спросила я.
– Это Ведьмы и Ведуны, Изидора. Когда-то одним из них был твой отец... Мы обучаем их.
Сердце болело... Мне хотелось завыть волчьим голосом, жалея себя и свою короткую потерянную жизнь!.. Бросив всё, сесть вместе с ними, с этими счастливыми Ведунами и Ведьмами, чтобы познать умом и сердцем всю глубину чудесного, так щедро открытого им великого ЗНАНИЯ! Жгучие слёзы готовы были хлынуть рекой, но я из последних сил пыталась их как-то удерживать. Делать это было никак нельзя, так как слёзы были очередной «запрещённой роскошью», на которую у меня не было никакого права, если я мнила себя настоящим Воином. Воины не рыдали. Они боролись и побеждали, а если гибли – то уж точно не со слезами на глазах... Видимо, я просто очень устала. От одиночества и боли... От постоянного страха за родных... От бесконечной борьбы, в которой не имела ни малейшей надежды выйти победительницей. Мне был очень нужен глоток свежего воздуха, и этим воздухом для меня была моя дочь, Анна. Но почему-то, её нигде не было видно, хотя я знала, что Анна находится здесь, вместе с ними, на этой чудесной и странной, «закрытой» земле.
Север стоял рядом со мной на краю ущелья, и в его серых глазах таилась глубокая печаль. Мне захотелось спросить у него – увижу ли я его когда-либо? Но не хватало сил. Я не хотела прощаться. Не хотела уходить. Жизнь здесь была такой мудрой и спокойной, и всё казалось так просто и хорошо!.. Но там, в моём жестоком и несовершенном мире умирали хорошие люди, и пора было возвращаться, чтобы попытаться хоть кого-то спасти... Это по-настоящему был мой мир, каким бы страшным он не являлся. И мой оставшийся там отец возможно жестоко страдал, не в силах вырваться из лап Караффы, которого я железно решила, чего бы мне это не стоило, уничтожить, даже если за это придётся отдать свою короткую и такую дорогую для меня, жизнь...
– Могу ли я увидеть Анну? – с надеждой в душе, спросила я Севера.
– Прости меня, Изидора, Анна проходит «очищение» от мирской суеты... Перед тем, как она войдёт в тот же зал, где только что находилась ты. Она не сможет к тебе сейчас придти...
– Но почему же мне не понадобилось ничего «очищать»? – удивилась я. – Анна ведь ещё ребёнок, у неё нет слишком много мирской «грязи», не так ли?
– Ей предстоит слишком много в себя впитать, постичь целую бесконечность... А ты уже никогда туда не вернёшься. Тебе нет необходимости ничего «старого» забывать, Изидора... Мне очень жаль.
– Значит, я никогда больше не увижу мою дочь?.. – шёпотом спросила я.
– Увидишь. Я помогу тебе. А теперь хочешь ли ты проститься с Волхвами, Изидора? Это твоя единственная возможность, не пропусти её.
Ну, конечно же, я хотела увидеть их, Владык всего этого Мудрого Мира! О них так много рассказывал мне отец, и так долго мечтала я сама! Только я не могла представить тогда, насколько наша встреча будет для меня печальной...
Север поднял ладони и скала, замерцав, исчезла. Мы очутились в очень высоком, круглом зале, который одновременно казался то лесом, то лугом, то сказочным замком, а то и просто «ничем»... Как не старалась, я не могла увидеть его стен, ни того, что происходило вокруг. Воздух мерцал и переливался тысячами блестящих «капель», похожих на человеческие слёзы... Пересилив волнение, я вдохнула... «Дождливый» воздух был удивительно свежим, чистым и лёгким! От него, разливаясь животворящей силой, по всему телу бежали тончайшие живые нити «золотого» тепла. Ощущение было чудесным!..
– Проходи, Изидора, Отцы ожидают тебя, – прошептал Север.
Я шагнула дальше – трепещущий воздух «раздвинулся»... Прямо передо мной стояли Волхвы...
– Я пришла проститься, вещие. Мир вам... – не ведая как должна приветствовать их, тихо сказала я.
Никогда в своей жизни не ощущала я такой полной, всеобъемлющей, Великой СИЛЫ!.. Они не двигались, но казалось, что весь этот зал колышется тёплыми волнами какой-то невиданной для меня мощи... Это была настоящая ЖИЗНЬ!!! Я не знала, какими бы словами ещё можно было это назвать. Меня потрясло!.. Захотелось объять это собой!.. Вобрать в себя... Или просто упасть на колени!.. Чувства переполняли меня ошеломляющей лавиной, по щекам текли горячие слёзы...
– Здравой будь, Изидора. – тепло прозвучал голос одного из них. – Мы ж а л е е м тебя. Ты дочь Волхва, ты разделишь его путь... Сила не покинет тебя. Иди с ВЕРОЙ, радная...
Душа моя стремилась к ним криком умирающей птицы!.. Рвалось к ним, разбиваясь о злую судьбу, моё раненное сердце... Но я знала, что слишком поздно – они пращали меня... и жалели. Никогда раньше я не «слышала», как глубоко значение этих чудесных слов. И теперь радость от их дивного, нового звучания нахлынула, заполняя меня, не давая вздохнуть от переполнявших мою раненную душу чувств...
В этих словах жила и тихая светлая грусть, и острая боль потери, красота жизни, которую я должна была прожить, и огромная волна Любви, приходящая откуда-то издалека и, сливаясь с Земной, затапливая мою душу и тело... Жизнь проносилась вихрем, зацепляя каждый «краешек» моего естества, не оставляя клетки, которой не коснулось бы тепло любви. Я побоялась, что не смогу уйти... И, вероятно из-за той же боязни, сразу же очнулась от чудесного «прощания», видя рядом с собой потрясающих по внутренней силе и красоте людей. Вокруг меня стояли высокие старцы и молодые мужчины, одетые в ослепительно белые одежды, похожие на длинные туники. У некоторых из них они были подпоясаны красным, а у двоих это был узорчатый широкий «пояс», вышитый золотом и серебром.
Ой, смотри! – неожиданно прервала чудесный миг моя нетерпеливая подружка Стелла. – Они ведь очень похожие на твоих «звёздных друзей», как ты мне их показывала!.. Смотри, неужели это они, как ты думаешь?! Ну, скажи же!!!
Честно говоря, ещё тогда, когда мы увидели Священный Город, он показался мне очень знакомым. И меня также посетили схожие мысли, как только я увидела Волхвов. Но я их тут же отогнала, не желая питать напрасных «радужных надежд»... Это было слишком важно и слишком серьёзно, и я лишь махнула Стелле рукой, как бы говоря, что поговорим попозже, когда останемся вдвоём. Я понимала, что Стелла расстроится, так как ей, как всегда, хотелось немедленно получить ответ на свой вопрос. Но в данный момент, по-моему, это было далеко не столь важно, как рассказываемая Изидорой чудесная история, и я мысленно попросила Стеллу подождать. Я виновато улыбнулась Изидоре, и она, ответив своей чудесной улыбкой, продолжала...
Мой взгляд приковал мощный высокий старец, имевший что-то неуловимо схожее с моим любимым, страдавшим в подвалах Караффы, отцом. Я почему-то сразу поняла – это и был Владыко... Великий Белый Волхв. Его удивительные, пронизывающие, властные серые глаза смотрели на меня с глубокой печалью и теплом, будто он говорил мне последнее «Прощай!»...
– Подойди, Чадо Света, мы прастим тебя...
От него пошёл вдруг дивный, радостный белый Свет, который, окутывая всё вокруг мягким сиянием, заключил меня в ласковые объятия, проникая в самые потаённые уголки моей истерзанной болью Души... Свет пронизывал каждую клеточку, оставляя в ней лишь добро и покой, «вымывая» собою боль и печаль, и всю накопившуюся годами горечь. Я парила в волшебном сиянии, забыв всё «земное жестокое», все «злое и ложное», ощущая лишь дивное касание Вечного Бытия... Чувство потрясало!!! И я мысленно умоляла – только бы оно не кончалось... Но, по капризному желанию судьбы, всё прекрасное всегда заканчивается быстрее, чем нам этого хотелось бы...
– Мы одарили тебя ВЕРОЙ, она поможет тебе, Дитя... Внемли ей... И пращай, Изидора...
Я не успела даже ответить, а Волхвы «вспыхнули» дивным Светом и... оставив запах цветущих лугов, исчезли. Мы с Севером остались одни... Я печально огляделась вокруг – пещера осталась такой же загадочной и искристой, только не было в ней уже того чистого, тёплого света, проникавшего в самую душу...
– Это и был Отец Иисуса, не так ли? – осторожно спросила я.
– Так же, как дед и прадед его сына и внуков, смерть которых тоже лежит виной на его душе...
– ?!..
– Да, Изидора, Он тот, кто несёт горькую ношу боли... И ты никогда не сможешь себе представить, насколько она велика... – грустно ответил Север.
– Быть может, она не была бы сегодня столь горькой, если бы Он пожалел в своё время гибнувших от чужого невежества и жестокости хороших людей?.. Если бы Он отозвался на зов своего чудесного и светлого Сына, вместо того, чтобы отдать его на истязание злых палачей? Если бы он и сейчас не продолжал бы лишь «наблюдать» со своей высоты, как «святые» пособники Караффы сжигают на площадях Ведунов и Ведьм?.. Чем же он лучше Караффы, если он не препятствует такому Злу, Север?! Ведь если он в силах помочь, но не хочет, весь этот земной ужас будет вечно лежать именно на нём! И не важна ни причина, ни объяснение, когда на карту поставлена прекрасная человеческая жизнь!.. Я никогда не смогу понять этого, Север. И я не «уйду», пока здесь будут уничтожаться хорошие люди, пока будет разрушаться мой земной Дом. Даже если я никогда не увижу свой настоящий... Это моя судьба. И потому – прощай...
– Прощай, Изидора. Мир Душе твоей... Прости.
Я опять была в «своей» комнате, в своём опасном и безжалостном бытии... А всё только что происшедшее казалось просто чудесным сном, который уже никогда больше в этой жизни не будет мне сниться... Или красивой сказкой, в которой наверняка ждал кого-то «счастливый конец». Но не меня... Мне было жаль свою неудавшуюся жизнь, но я была очень горда за мою храбрую девочку, которой удастся постичь всё это великое Чудо... если Караффа не уничтожит её ещё до того, как она сможет сама защищаться.
Дверь с шумом открылась – на пороге стоял взбешённый Караффа.
– Ну и где же Вы «гуляли», мадонна Изидора? – наигранно милым голосом спросил мой мучитель.
– Хотела навестить свою дочь, ваше святейшество. Но не смогла...
Мне было совершенно безразлично, что он думал, и сделала ли его моя «вылазка» злым. Душа моя витала далеко, в удивительном Белом Городе, который показывал мне Истень, а всё окружающее казалось далёким и убогим. Но Караффа надолго уходить в мечты, к сожалению, не давал... Тут же почувствовав моё изменившееся настроение, «святейшество» запаниковал.
– Впустили ли Вас в Мэтэору, мадонна Изидора? – как можно спокойнее спросил Караффа.
Я знала, что в душе он просто «горел», желая быстрее получить ответ, и решила его помучить, пока он мне не сообщит, где сейчас находится мой отец.
– Разве это имеет значение, Ваше святейшество? Ведь у Вас находится мой отец, у которого Вы можете спросить всё, на что естественно, не отвечу я. Или Вы ещё не успели его достаточно допросить?
– Я не советую Вам разговаривать со мной подобным тоном, Изидора. От того, как Вы намерены себя вести, будет во многом зависеть его судьба. Поэтому, постарайтесь быть повежливее.
– А как бы Вы себя вели, если бы вместо моего, здесь оказался Ваш отец, святейшество?..– стараясь поменять, ставшую опасной тему, спросила я.
– Если бы мой отец был ЕРЕТИКОМ, я сжёг бы его на костре! – совершенно спокойно ответил Караффа.
Что за душа была у этого «святого» человека?!.. И была ли она у него вообще?.. Что же тогда было говорить про чужих, если о своём родном отце он мог ответить такое?..
– Да, я была в Мэтэоре, Ваше святейшество, и очень жалею, что никогда уже более туда не попаду... – искренне ответила я.
– Неужто Вас тоже оттуда выгнали, Изидора? – удивлённо засмеялся Караффа.
– Нет, Святейшество, меня пригласили остаться. Я ушла сама...
– Такого не может быть! Не существует такого человека, который не захотел бы остаться там, Изидора!
– Ну почему же? А мой отец, святейшество?
– Я не верю, что ему было дозволено. Я думаю, он должен был уйти. Просто его время, вероятно, закончилось. Или недостаточно сильным оказался Дар.
Мне казалось, что он пытается, во что бы то ни стало, убедить себя в том, во что ему очень хотелось верить.
– Не все люди любят только себя, знаете ли... – грустно сказала я. – Есть что-то более важное, чем власть или сила. Есть ещё на свете Любовь...
Караффа отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, будто я только что произнесла какую-то полную чушь...
– Любовь не управляет, миром, Изидора, ну, а я желаю им управлять!
– Человек может всё... пока не начинает пробовать, ваше святейшество – не удержавшись, «укусила» я.
И вспомнив что-то, о чём обязательно хотела узнать, спросила:
– Скажите, Ваше святейшество, известна ли Вам правда о Иисусе и Магдалине?
– Вы имеете в виду то, что они жили в Мэтэоре? – я кивнула. – Ну, конечно же! Это было первое, о чём я у них спросил!
– Как же такое возможно?!.. – ошеломлённо спросила я. – А о том, что они не иудеи, Вы тоже знали? – Караффа опять кивнул. – Но Вы ведь не говорите нигде об этом?.. Никто ведь об этом не знает! А как же ИСТИНА, Ваше святейшество?!..
– Не смешите меня, Изидора!.. – искренне рассмеялся Караффа. – Вы настоящий ребёнок! Кому нужна Ваша «истина»?.. Толпе, которая её никогда не искала?!.. Нет, моя дорогая, Истина нужна лишь горстке мыслящих, а толпа должна просто «верить», ну, а во что – это уже не имеет большого значения. Главное, чтобы люди подчинялись. А что им при этом преподносится – это уже является второстепенным. ИСТИНА опасна, Изидора. Там, где открывается Истина – появляются сомнения, ну, а там где возникают сомнения – начинается война... Я веду СВОЮ войну, Изидора, и пока она доставляет мне истинное удовольствие! Мир всегда держался на лжи, видите ли... Главное, чтобы эта ложь была достаточно интересной, чтобы смогла за собой вести «недалёкие» умы... И поверьте мне, Изидора, если при этом Вы начнёте доказывать толпе настоящую Истину, опровергающую их «веру» неизвестно во что, Вас же и разорвёт на части, эта же самая толпа...
– Неужели же столь умного человека, как Ваше святейшество, может устраивать такое самопредательство?.. Вы ведь сжигаете невинных, прикрываясь именем этого же оболганного, и такого же невинного Бога? Как же Вы можете так бессовестно лгать, Ваше святейшество?!..
– О, не волнуйтесь, милая Изидора!.. – улыбнулся Караффа. – Моя совесть совершенно спокойна! Не я возвёл этого Бога, не я и буду его свергать. Но зато я буду тем, кто очистит Землю от ереси и блудодейства! И поверьте мне, Изидора, в день, когда я «уйду» – на этой греховной Земле некого будет больше сжигать!
Мне стало плохо... Сердце выскакивало наружу, не в состоянии слушать подобный бред! Поэтому, поскорее собравшись, я попыталась уйти от понравившейся ему темы.
– Ну, а как же то, что Вы являетесь главою святейшей христианской церкви? Разве не кажется Вам, что ваша обязанность была бы открыть людям правду об Иисусе Христе?..
– Именно потому, что я являюсь его «наместником на Земле», я и буду дальше молчать, Изидора! Именно потому...
Я смотрела на него, широко распахнув глаза, и не могла поверить, что по-настоящему всё это слышу... Опять же – Караффа был чрезвычайно опасен в своём безумии, и вряд ли где-то существовало лекарство, которое было в силах ему помочь.
– Хватит пустых разговоров! – вдруг, довольно потирая руки, воскликнул «святой отец». – Пройдёмте со мной, моя дорогая, я думаю, на этот раз мне всё же удастся Вас ошеломить!..
Если бы он только знал, как хорошо это ему постоянно удавалось!.. Моё сердце заныло, предчувствуя недоброе. Но выбора не было – приходилось идти...

Довольно улыбаясь, Караффа буквально «тащил» меня за руку по длинному коридору, пока мы наконец-то не остановились у тяжёлой, украшенной узорчатой позолотой, двери. Он повернул ручку и... О, боги!!!.. Я оказалась в своей любимой венецианской комнате, в нашем родном фамильном палаццо...
Потрясённо озираясь вокруг, не в состоянии придти в себя от так неожиданно обрушившегося «сюрприза», я успокаивала своё выскакивающее сердце, будучи не в состоянии вздохнуть!.. Всё вокруг кружилось тысячами воспоминаний, безжалостно окуная меня в давно прожитые, и уже частично забытые, чудесные годы, тогда ещё не загубленные злостью жестокого человека... воссоздавшего для чего-то здесь(!) сегодня мой родной, но давно утерянный, счастливый мир... В этой, чудом «воскресшей», комнате присутствовала каждая дорогая мне моя личная вещь, каждая любимая мною мелочь!.. Не в состоянии отвести глаз от всей этой милой и такой привычной для меня обстановки, я боялась пошевелиться, чтобы нечаянно не спугнуть дивное видение...
– Нравится ли вам мой сюрприз, мадонна? – довольный произведённым эффектом, спросил Караффа.
Самое невероятное было то, что этот странный человек совершенно искренне не понимал, какую глубокую душевную боль он причинил мне своим «сюрпризом»!.. Видя ЗДЕСЬ (!!!) то, что когда-то было настоящим «очагом» моего семейного счастья и покоя, мне хотелось лишь одного – кинуться на этого жуткого «святого» Папу и душить его в смертельном объятии, пока из него не улетит навсегда его ужасающая чёрная душа... Но вместо того, чтобы осуществить так сильно мною желаемое, я лишь попыталась собраться, чтобы Караффа не услышал, как дрожит мой голос, и как можно спокойнее произнесла:
– Простите, ваше святейшество, могу ли я на какое-то время остаться здесь одна?
– Ну, конечно же, Изидора! Это теперь ваши покои! Надеюсь, они вам нравятся.
Неужели же он и в правду не понимал, что творил?!.. Или наоборот – прекрасно знал?.. И это всего лишь «веселилось» его неугомонное зверство, которое всё ещё не находило покоя, выдумывая для меня какие-то новые пытки?!.. Вдруг меня полоснула жгучая мысль – а что же, в таком случае, стало со всем остальным?.. Что стало с нашим чудесным домом, который мы все так сильно любили? Что стало со слугами и челядью, со всеми людьми, которые там жили?!.
– Могу ли я спросить ваше святейшество, что стало с нашим родовым дворцом в Венеции?– севшим от волнения голосом прошептала я. – Что стало с теми, кто там жил?.. Вы ведь не выбросили людей на улицу, я надеюсь? У них ведь нет другого дома, святейшество!..
Караффа недовольно поморщился.
– Помилуйте, Изидора! О них ли вам стоит сейчас заботиться?.. Ваш дом, как вы, конечно же, понимаете, теперь стал собственностью нашей святейшей церкви. И всё, что с ним было связано – более уже не является Вашей заботой!
– Мой дом, как и всё то, что находится внутри него, Ваше святейшество, после смерти моего горячо любимого мужа, Джироламо, принадлежит моей дочери Анне, пока она жива! – возмущённо воскликнула я. – Или «святая» церковь уже не считает её жильцом на этом свете?!
Внутри у меня всё кипело, хотя я прекрасно понимала, что, злясь, я только усложняла своё и так уже безнадёжное, положение. Но бесцеремонность и наглость Караффы, я уверена, не могла бы оставить спокойным ни одного нормального человека! Даже тогда, когда речь шла всего лишь о поруганных, дорогих его сердцу воспоминаниях...
– Пока Анна будет жива, она будет находиться здесь, мадонна, и служить нашей любимой святейшей церкви! Ну, а если она, к своему несчастью, передумает – ей, так или иначе, уже не понадобится ваш чудесный дом! – в бешенстве прошипел Караффа. – Не переусердствуйте в своём рвении найти справедливость, Изидора! Оно может лишь навредить вам. Моё долготерпение тоже имеет границы... И я искренне не советую вам их переступать!..
Резко повернувшись, он исчез за дверью, даже не попрощавшись и не известив, как долго я могу оставаться одна в своём, так нежданно воскресшем, прошлом...
Время остановилось... безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня просто могло остановиться сердце...
Я грустно опустилась на стул у знакомого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призраками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья...
Когда-то (теперь казалось – очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джироламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших теперь до самой глубины мою израненную, измученную душу.