Речь Посполитая

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Речь Посполитая
30px
 
30px
1 июля 1569 — 24 октября 1795


30px
 
30px
 
30px
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). 90px
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Герб
Девиз
Si Deus Nobiscum quis contra nos  (лат.)
(Если с нами Бог, то кто против нас?)

в XVIII веке: Pro Fide, Lege et Rege  (лат.)
(За веру, закон и короля)

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Речь Посполитая в период наибольшего расширения
Столица Краков,
с 1596 фактически Варшава
Язык(и) польский, латинский (западнорусский в ВКЛ до 1696 года)
Религия католицизм (государственная),
грекокатолицизм, православие, протестантизм, иудаизм, ислам
Денежная единица польский злотый
Площадь 1580 — 865 000 км²
1650 — 878 000 км²
1771 — 718 000 км²
Население 1580 — 7,5 млн чел.
1650 — 11 млн чел.
1771 — 12,3 млн чел.
Форма правления выборная монархия
Король польский и великий князь литовский
 - 1569 - 1572 Сигизмунд II Август (первый)
 - 1764 - 1795 Станислав II Август Понятовский (последний)
Политический режим шляхетская демократия
История
 -  1569 Люблинская уния
 -  1596 Брестская уния
 -  1772 Первый раздел
 -  1793 Второй раздел
 -  1794—1795 Восстание Костюшко
 -  1795 Третий раздел
К:Появились в 1569 годуК:Исчезли в 1795 году

Речь Посполи́тая — федерация[1] Королевства Польского и Великого княжества Литовского, возникшая в результате Люблинской унии в 1569 году и ликвидированная в 1795 году с разделом государства между Россией, Пруссией и Австрией. Располагалась преимущественно на территориях современных Польши, Украины, Белоруссии и Литвы, а также на части территории России, Латвии, Эстонии, Молдавии и Словакии. При наличии единого государственного устройства Королевство Польское и Великое княжество Литовское имели каждое свой собственный административный аппарат, казну, войско и законы. Главой государства являлся пожизненно избираемый сеймом монарх, носивший титул короля польского и великого князя литовского. Существовавший в Речи Посполитой специфический политический режим принято называть шляхетской демократией[2].







Название

Речь Посполитая (от польск. rzecz — вещь, дело и польск. pospolita — общая) — дословный перевод с латинского на польский выражения Res Publica, что на русский язык дословно переводится как «общее дело» или «общая вещь»[3]. Официальное название государства — Королевство Польское и Великое княжество Литовское (польск. Królestwo Polskie i Wielkie Księstwo Litewskie). Местными жителями государство обычно называлось просто Речь Посполитая (польск. Rzeczpospolita; зап.-русск. Рѣч Посполита), иностранцами — Польша. Собственно Королевство Польское местные жители называли Короной, а Великое княжество Литовское — Литвой и иногда Великим княжеством.

С XVII века в дипломатической переписке использовалось название Светлейшая Речь Посполитая Польская (польск. Najjaśniejsza Rzeczpospolita Polska; лат. Serenissima Res Publica Poloniae)[4].

Ныне широкоупотребляемое название Речь Посполитая Обоих Народов (польск. Rzeczpospolita Obojga Narodów) не является аутентичным и, вероятно, получило распространение после выхода в свет в 1967 году одноимённой исторической трилогии польского писателя Павла Ясеницы.

Государственное устройство

Файл:15 ducats of Sigismund III Vasa from 1617.png
герб Речи Посполитой в 1617

Речь Посполитая считалась общим государством «обоих народов» — польского и литовского, под которыми понималась совокупность представителей шляхетского сословия Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Верховная власть, сильно ограниченная со стороны шляхты, принадлежала пожизненно избираемому монарху, носившему единый титул короля польского и великого князя литовского, русского и жемайтского. Законодательная, а также частично судебная власть находилась в руках Сейма, состоявшего из двух палат: Сената и Посольской избы. В состав Сената входили высшие государственные сановники и католическое духовенство, Посольская изба состояла из депутатов, называемых послами. Выборы депутатов происходили на поветовых сеймиках, представлявших собой специально созываемые перед началом работы Сейма собрания местной шляхты. Каждый повет отправлял на сейм двух делегатов (называемых «послами»), которым вручались составленные на сеймике инструкции, отражающие позицию шляхты повета по обсуждаемым на Сейме вопросам[5].

Будучи парламентским институтом, сеймики также исполняли функцию органов местного самоуправления, представлявшими собой основную форму реализации политических интересов шляхты, постоянно добивавшейся расширения их полномочий. С формальной и идеологической точки зрения все представители шляхты были равны, хотя на практике решающую роль в управлении государством играла немногочисленная группа крупнейших землевладельцев — магнатов. Особенно сильно влияние магнатерии было в Великом княжестве Литовском, однако с течением времени подобная ситуация сложилась и в Королевстве Польском. Постепенно мелкая и даже средняя шляхта оказалась зависима от магнатов, так как без их поддержки не могла добиться назначения на должности и улучшения своего экономического положения. По мере расширения влияния магнатов сеймиковая политическая культура приходила в упадок, виной чему была слабость государственного аппарата и особенно отсутствие влияния центральной власти на регионы[6].

Избрание монарха происходило на проводившемся в окрестностях Варшавы элекционном сейме, принять участие в котором могли все шляхтичи. Право быть избранным также имел каждый шляхтич, при этом в большинстве случаев кандидатами на престол становились представители иностранных династий. Избираемый пожизненно монарх не имел права передачи трона по наследству, издания декретов (привилеев), противоречащих законам, а также ареста шляхтича без суда. Дополнительные ограничения на королевскую власть накладывали так называемые генриковы артикулы, принимаемые монархом перед вступлением на престол. Политические и финансовые обязанности монарха определялись ещё одним обязательным соглашением, известным как Pacta conventa. Подписанием этого договора король и великий князь отказывался от передачи трона по наследству, обязывался править в согласии с королевским советом из 18 сенаторов, не реже раза в два года созывать Сейм, без разрешения которого не объявлять войны и мира и не вводить новые налоги. На территории Великого княжества Литовского условия правления великого князя определялись также положениями Статута Великого княжества Литовского[5].

История

Создание

Речь Посполитая явилась своего рода продолжением государства Ягеллонов — личной (персональной) унии Королевства Польского и Великого княжества Литовского, существовавшей с 1385 года (с перерывами). В 1569 между Польшей и Великим княжеством Литовским была заключена Люблинская уния, по которой оба государства объединялись в одно — с избираемым общим монархом (с двойным титулом короля польского и великого князя литовского), общим сеймом, единой внешней политикой и единой монетной системой. Однако обе части сохраняли свою администрацию, казну (включая денежную эмиссию), войско, суды, оставалась и граница между государствами с взиманием таможенных сборов. Великое княжество Литовское утратило при этом значительные территории на юге, Волынь, Подолье, Киевщину.

Файл:Great Chorąży of the Polish Crown.jpg
Великий хорунжий коронный Станислав Собеский на свадебном шествии короля Сигизмунда III в Польше и Швеции, рисунок ок. 1605

Политическая история

Для Речи Посполитой было характерно уникальное государственное устройство. Первое столетие её существования польские историографы называют «Золотым веком», каким он был для нобилитированного меньшинства страны — (шляхты), а также для многих горожан, пользовавшихся выгодами самоуправления по Магдебургскому праву. Однако в дальнейшем в политической жизни страны всё более нарастала анархия, а катастрофические демографические потери в ходе войн второй половины XVII — начала XVIII веков предопределили экономический упадок. В последние годы существования страны были проведены масштабные реформы как в экономической, так и в политической сферах, с помощью которых планировалось обеспечить Речи Посполитой устойчивое развитие, однако в этот момент объединённые силы трёх соседних держав уничтожили и разделили между собой это государство.

В момент своего образования Речь Посполитая находилась в состоянии войны с Россией. Благодаря военной реформе, проведённой королём Стефаном Баторием, и его полководческим талантам, Речь Посполитая переломила прежде неудачный ход войны в свою пользу и завершила её умеренно выгодным Ям-Запольским миром. Разногласия по поводу выборов нового короля после смерти Стефана привели к вторжению армии Австрийской империи, которая была разбита, а возглавлявший её эрцгерцог Максимилиан взят в плен. Восстания Косинского и Наливайко в конце XVI в., несмотря на их поражение, ознаменовали становление украинского казачества как важной политической силы.

В начале XVII века внешняя политика страны становится более экспансионистской; король Сигизмунд III ведёт войны с Россией, Швецией, Османской империей. Также шляхта, иногда с позволения короля, а иногда вопреки его воле, принимала участие в Молдавских войнах магнатов с целью установления контроля над Молдавией. В то же время некоторые польские подразделения приняли участие в Тридцатилетней войне на территории Священной Римской империи. Благодаря мастерству полководцев, таких как Ян Ходкевич, Речь Посполитая одержала немало побед, тем не менее эти войны не привели к кардинальному изменению геополитической ситуации в её пользу.

Файл:Polish-Lithuanian-Commonwealth-1635-ru.png
Речь Посполитая в 1635

Середина XVII века оказалась для Речи Посполитой катастрофической: восстание Богдана Хмельницкого, Русско-польская война (1654—1667) и война со Швецией поставили государство на грань гибели. Тем не менее король Ян II Казимир сумел удержать страну от распада и поглощения соседями. Следующий период роста политического могущества Речи Посполитой связывается с правлением Яна III Собеского; наиболее известна его победа в битве под стенами Вены, положившая конец экспансии Османской империи в Европе.

Участие в Северной войне на стороне России привело к превращению территории Речи Посполитой в арену боевых действий, вызвало разорение населения и экономическое ослабление страны. Принцип Liberum veto, мешая проведению любых реформ, приводил также и к отставанию в организации вооружённых сил по сравнению с соседними странами, что поставило дальнейшее существование Речи Посполитой под угрозу. Возрастающее вмешательство иностранных держав в её внутренние дела не встречало достойного сопротивления большую часть XVIII века, и лишь в правление последнего короля Станислава Августа были проведены масштабные реформы, кардинально изменившие государственный строй Речи Посполитой и увенчавшиеся принятием Конституции 3 мая 1791 года — второй (после конституции США) в мире и первой в Европе конституции современного типа[7][8][9]. Реформы принесли свои плоды; благодаря участию в них видных экономистов того времени, таких как Антоний Тизенгауз, наблюдался экономический подъём. Однако Россия в ходе Русско-польской войны (1792), опираясь на Тарговицкую конфедерацию, уничтожила результаты реформ. Последней попыткой спасти Речь Посполитую было Восстание Костюшко, которое было подавлено интервентами, и в результате Третьего раздела в 1795 году Речь Посполитая прекратила своё существование.

Религиозная история

На территории Речи Посполитой в момент её образования проживали граждане самых различных вероисповедований: католики (в основном на западе и северо-западе), православные (в основном на востоке и юго-востоке), протестанты различных направлений (по всей территории, преимущественно среди высших сословий), иудеи (среди еврейского меньшинства), мусульмане (среди татарского меньшинства) и др. Один из видных государственных деятелей того времени, Каспар Бекеш, считается атеистом. В первые годы существования государства в нём господствовала веротерпимость: равноправие католиков и православных гарантировалось Привилеем 7 июня 1563 года, а в 1573 году Варшавская конфедерация провозгласила свободу вероисповедания, закрепив за Речью Посполитой статус самой толерантной страны в Европе того времени.

Однако в правление Сигизмунда III религиозная обстановка в стране изменилась; среди многих причин этого называют победу Контрреформации в Европе; взгляды ряда влиятельных иерархов католической и православной церквей, включая Петра Скаргу и Ипатия Поцея, по различным религиозным вопросам, таким, например, как вопрос о единстве веры и полезности этого для страны и общества; ослабление православной церкви в XVI веке в ходе Реформации и Ливонской войны (разорение Полоцка и взятие в плен российскими войсками православного архиепископа Арсения) и др.[10] В 1596 году на церковном соборе была принята Брестская уния, приведшая к возникновению униатской церкви. Первым следствием этого события явился резкий рост религиозной конфронтации, доходящей до восстаний и убийств (таких, например, как восстания, связанные с деятельностью архиепископа Иосафата, и его убийство). Уния также вызвала рост самоорганизации общества в форме братств и бурное распространение полемической литературы. Сейм 1633 года, приведший к власти Владислава IV, при полном согласии этого монарха сделал ряд шагов в сторону возвращения веротерпимости, приняв законы, обеспечивавшие права протестантов, православных и униатов. К 1647 году в Речи Посполитой насчитывалось около 4 тысяч униатских и более 13,5 тысяч православных приходов.[11]

К середине XVII века уровень религиозных свобод в Речи Посполитой стал уступать уровню передовых европейских стран. К этому времени большинство протестантских общин прекратили своё существование, оставаясь заметным религиозным меньшинством только на немногих приграничных территориях. Часть протестантов эмигрировала в Западную Европу. Сделавшись господствующей религиозной организацией, католическая церковь стала преследовать атеизм; одного из приверженцев этого учения — Казимира Лыщинского — казнили в 1689 году. С другой стороны, в Речь Посполитую переселялись верующие из стран, где уровень религиозных свобод стоял ещё ниже; таковыми были, например, преследуемые в России староверы.[12][13] Подчинение Киевской православной митрополии Московскому патриархату в 1688 году означало потерю самостоятельности православной церкви в Речи Посполитой; число её прихожан продолжало уменьшаться. Ко времени разделов Речи Посполитой православные стали небольшим религиозным меньшинством, в то время как униатская церковь вышла на второе место в стране после католичества, насчитывая 8 епархий с 9300 приходами, 172 монастырями, 10 300 священниками и 4,5 миллионами прихожан (36 % населения Речи Посполитой)[14].

В XVIII веке религиозный вопрос широко использовался соседями Речи Посполитой для вмешательства в её внутренние дела.

Разделы Речи Посполитой

Первый раздел Речи Посполитой 25 июля 1772 года Российской империей, Прусским королевством и Австрией в Санкт-Петербурге была подписана конвенция, согласно которой Восточная Белоруссия и часть Инфлянтов отходили к Российской империи; Вармия, воеводства Поморское, Мальборкское, Хелминьское, большая часть Иновроцлавского, Гнезненского и Познанского воеводств отходили к Пруссии; а княжества Освенцимское и Заторское, южная часть Краковского и Сандомирского воеводств, воеводства Русское и Белзское отходили к Австрии.

Второй раздел Речи Посполитой 12 января 1793, Гродно. 20 лет после первого раздела, Польша собиралась с силами, была проведена правительственная реформа, была принята вторая (после конституции США) в мире и первая в Европе конституция современного типа[7][8][9], наблюдался экономический подъём. Этим оказались довольны не все, снова конфедерация, снова против короля, но теперь за вмешательство России с призывом русских войск. К России отходит значительная часть Западной Белоруссии и Украины, а к Пруссии — Гданьск и Торунь, почти вся Польша, часть Мазовии и Краковского воеводства.

Третий раздел Речи Посполитой 24 октября 1795 года была подписана третья конвенция, по которой к России отошли земли восточнее рек Буг и Неман; к Пруссии отошла большая часть Мазовецкого воеводства с Варшавой, часть Трокского, Подляшского и Равского воеводств; к Австрии — воеводства Краковское, Сандомирское, Люблинское, часть Мазовецкого, Подляшского, Холмского и Брест-Литовского воеводств.

Итоги трёх разделов В итоге трёх разделов Речи Посполитой к России отошли литовские, западнорусские (современные белорусские и украинские земли, кроме части отошедшей к Австрии). Коренные польские земли поделили между собой Пруссия и Австрия. 15 января 1797 года подписана последняя конвенция, утвердившая раздел Речи Посполитой, упразднившая польское гражданство и полностью ликвидировавшая остатки польской государственности. К этой конвенции был приложен акт 1795 года отречения от престола польского короля Станислава Августа.

Попытки возрождения союза и их поражение

Первой попыткой сохранить польское-литовское государство было преобразовать его в Речь Посполитую Трёх Народов.

Попыткой возродить Речь Посполитую можно назвать создание Наполеоном Варшавского герцогства в 1807 году. Аналогичные попытки предпринимались во время Январского восстания (18631864) и в 1920-е, когда Юзеф Пилсудский выдвинул идею создания «Междуморья» — конфедерации Польши, Литвы, Белоруссии и Украины. Современная Польша называет себя наследницей Речи Посполитой. В литовской историографии отношение к польско-литовскому союзу, несмотря на его формально «добровольный» и «обоюдный» характер, было и остаётся с некоторыми оговорками в целом отрицательным из-за интенсивной полонизации литовцев и белорусов в этот период, а также из-за попыток Польши завладеть Вильно в начале XX века, пользуясь историческими прецедентами.

Площадь территории и население

Файл:Polish-Lithuanian Commonwealth (1619) compared with today's borders (Russian version).png
Карта Речи Посполитой после Деулинского перемирия, совмещённая с картой границ современных государств
Обозначения:      Королевство Польское («Корона»)      Герцогство Пруссия, вассал Короны      Великое княжество Литовское («Литва»)      Задвинское герцогство, кондоминиум Литвы и Короны      Герцогство Курляндия и Семигалия, вассал Литвы, а с 1569 года — Речи Посполитой
Год Население, млн. чел. Площадь, тыс. км² Плотность, чел. на км²
1580 7,5 865 9
1650 11 878 12
1771 12,3 718 17
Источник: Cezary Kuklo. Demografia Rzeczypospolitej Przedrozbiorowej. — Warsawa: Wydawnictwo DiG, 2009. — P. 211. — 518 p.

На протяжении двух веков Речь Посполитая была одним из крупнейших государств Европы. После подписания в 1618 году Деулинского перемирия её территория достигла максимальной площади в 990 тыс. км² и оставалась таковой вплоть до перехода основной части Ливонии к Швеции по Митавскому перемирию в 1622 году[15].

Численность населения примерно с 7 миллионов в 1569 году достигла 12,3 миллионов человек в 1771 году[15]. До Люблинской унии Королевство Польское было заселено гораздо плотнее Великого княжества Литовского, где при примерно троекратном преимуществе в площади территории плотность населения была в 3-4 раза ниже. Значительная часть земель Великого княжества была практически безлюдна (см. Дикое Поле). Подобная ситуация сохранялась и позднее. Наиболее значительно население государства сокращалось в годы военных лихолетий и массовых эпидемий второй половины XVII — начала XVIII веков[15].

Столица

Официальной столицей Речи Посполитой был Краков. В 1596 замок Вавель подвергся пожару, поэтому король Сигизмунд III временно перенёс резиденцию в Варшаву. С тех пор Варшава стала фактической столицей, хотя столичное положение города не было зафиксировано ни в одном документе, а польские короли и великие князья литовские продолжали короноваться в Кракове. Варшава была провозглашена официальной столицей только по принятии Майской конституции 1791 года.

Административное деление

Файл:Podział administracyjny I RP.png
Административно-территориальное деление Речи Посполитой в 1619 году

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Файл:Prowincje I RP ru.svg
Провинции Речи Посполитой в 1629 году

Речь Посполитая состояла из трёх провинций. Великое княжество Литовское составляло отдельную провинцию, а Королевство Польское делилось на Великопольскую и Малопольскую провинции. Провинции делились на воеводства, а те в свою очередь на поветы (уезды).

Великопольская провинция

Воеводство Воеводский город Образование Число поветов Территория, км²
Брест-Куявское воеводство Брест-Куявский XIV век 5 3 000
Гнезненское воеводство Гнезно 1768 3 7 500
Иновроцлавское воеводство Иновроцлав XIV век 5 2 900
Калишское воеводство Калиш 1314 6 15 000
Ленчицкое воеводство Ленчица 1772 3 4 000
Мальборкское воеводство Мальборк 1466 4 2 000
Мазовецкое воеводство Варшава 1526 23 23 000
Плоцкое воеводство Плоцк 1495 8 3 500
Познанское воеводство Познань XIV век 4 15 500
Поморское воеводство Скаршевы 1454 8 12 907
Равское воеводство Рава 1462 6 6 000
Серадзское воеводство Серадз 1339 4 10 000
Хелмненское воеводство Хелмно 1466 2 4 654

Малопольская провинция

Воеводство Воеводский город Образование Число поветов Территория, км²
Белзское воеводство Белз 1462 4 9 000
Брацлавское воеводство Брацлав 1569 2 31 500
Волынское воеводство Луцк 1569 3 38 000
Киевское воеводство Киев 1471 3 200 000
Краковское воеводство Краков XIV век 4 17 500
Люблинское воеводство Люблин 1474 3 10 000
Подляское воеводство Дрогичин 1513 3
Подольское воеводство Каменец-Подольский 1434 3 17 750
Русское воеводство Львов 1434 13 83 000
Сандомирское воеводство Сандомир XIV век 6 24 000
Черниговское воеводство Чернигов 1635 2

Великое княжество Литовское

Воеводство Воеводский город Образование[16] Число поветов Территория, км²[17]
Берестейское воеводство Брест 1566 2 40 600
Виленское воеводство Вильна 1413 5 44 200
Витебское воеводство Витебск 1511 2 24 600
Жемайтское староство Россиены 1411 1 23 300
Минское воеводство Минск 1566 3 55 500
Мстиславское воеводство Мстиславль 1566 1 22 600
Новогрудское воеводство Новогродок 1507 3 33 200
Полоцкое воеводство Полоцк 1504 1 21 800
Трокское воеводство Троки 1413 4 31 100

Особое положение было закреплено за Задвинским герцогством (Ливонским княжеством), провинцией Великого княжества Литовского с ноября 1561 года. После подписания Люблинской унии герцогство стало совместным владением (кондоминиумом) Польской Короны и Княжества Литовского. В 1582 году герцогство было поделено на три части, преобразованные в 1598 году в Венденское, Дерптское и Перновское воеводства. В результате войны со Швецией 1600—1627 годов основная часть герцогства отошла последней, а оставшаяся часть Венденского воеводства была преобразована в Инфлянтское воеводство (формально создано в 1667 году).

Кроме перечисленного в состав Королевства Польского входили обладавшие особым статусом автономные Княжество Севежское и Княжество-епископство Варминское. Также в состав Короны входило несколько анклавов в Спише.

Экономика

Финансовая система

Как и везде в Европе того времени, в основу финансов Речи Посполитой были положены монеты, чья ценность обеспечивалась содержанием в них драгоценных металлов. Однако обе части страны, Польша и Литва, несмотря на объединение, сохранили свои монетные системы. Основой денежной системы в Королевстве Польском был польский грош, или осьмак. Один грош делился на 8 денариев, а 30 польских грошей составляли злотый. Основой денежной системы Великого Княжества Литовского был литовский грош, причём 8 литовских грошей были равны 10 польским. Один литовский грош делился на 10 пенязей, а 60 грошей составляли копу. Копа и злотый были счётными денежными единицами, остальные выпускались в виде реальных серебряных и биллонных монет. Реже использовались другие счётные единицы, такие как вярдунок, рубль и гривна. В разные годы чеканились монеты достоинством в 1/2, 1, 2, 3 пенязя, 1/2, 1, полтора, 2, 3, 4, 6, 8 польских и литовских грошей. Кроме того, в Речи Посполитой выпускалась крупная серебряная монета — талер и крупная золотая — дукат, а также дробные и кратные им единицы, такие как 1/2, 1/4, 1/6 талера; 1/2 дуката, 2 дуката. Поскольку талер чеканился из серебра высокой пробы, а содержание серебра в гроше постепенно понижалось в связи с инфляцией, его курс не был постоянным, изменившись за время существования Речи Посполитой от 30 до 240 польских грошей за 1 талер. Стоимость дуката составляла от 1,5 до 2,5 талеров. К середине XVII века пенязи-денарии вышли из употребления, им на смену пришла мелкая медная монета — солид, или шэляг (нынче обычно называемый боратинкой), курс которого составлял 1/3 польского гроша, иногда падая до 1/5 гроша. Реформой 1766 г. устаревшие монеты XVII—XVIII веков были изъяты из обращения, содержание серебра в монетах было повышено, а низшие грошовые номиналы становятся медными.

Подобно большинству стран Европы тех времён, в Речи Посполитой выплаты могли осуществляться монетами любых государств в соответствии с содержанием в них драгоценных металлов, причём в целях упрощения и единообразия расчётов суммы обычно пересчитывались в национальные денежные единицы. В связи с этим рынки Речи Посполитой свободно принимали талеры и дукаты других стран Европы, равные по номиналу и стоимости отечественным. Также на рынках обращалось значительное количество мелких серебряных монет соседней Пруссии и других германских княжеств, Ливонского ордена (во 2-й пол. XVI в.), Швеции (с 1621 г.) и других государств[18].

Культура и религия

Немалую роль в жизни Речи Посполитой, особенно в её образовательной системе, играл орден иезуитов[19]. Вступавшие в орден поляки работали как в пределах Речи Посполитой, так и по всему миру. Среди наиболее знаменитых польских иезуитов XVII века — Андрей Боболя, замученный казаками в Полесье в 1657 году, и Михал Бойм, умерший в 1659 году в джунглях на вьетнамско-китайской границе, пытаясь найти последнего южноминского императора и доставить ему ответ папы римского на просьбу о помощи от первой (и последней) китайской императрицы-католички[20].

Напишите отзыв о статье "Речь Посполитая"

Примечания

  1. Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. — Мн.: БелЭн, 2005. — Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — С. 18. — 684 с. — ISBN 985-11-0314-4.
  2. Голенченко Г. [http://www.yabloko.ru/Themes/Belarus/belarus-33.html «Шляхетская демократия» в Великом княжестве Литовском XVI–XVIІІ вв] // Беларусь и Россия: общество и государство. — Мн.. — Вып. 2.
  3. Хархордин О. В. [http://magazines.russ.ru/nz/2007/55/ha10.html Была ли res publica вещью?] // Неприкосновенный запас. — 2007. — № 5 (55).
  4. См., например, текст договора Яна III Собеского с Фридрихом Августом (1677) [http://www.ieg-mainz.de/likecms/likecms.php?site=comment.htm&dir=&ieg2sess=qrbdu7qp5esfkg95sajvkl54s6&treaty=113&comment=296&notrans=1]  (лат.) или текст союзного договора Речи Посполитой с Прусским королевством (1790) [http://pl.wikisource.org/wiki/Traktat_przyja%C5%BAni_i_przymierza_pomi%C4%99dzy_Prusami_i_Rzecz%C4%85pospolit%C4%85_(1790)]  (польск.).
  5. 1 2 Грыцкевіч А. Дзяржаны і палітычны лад // Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. — Мн.: БелЭн, 2005. — Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — С. 43—44. — 684 с. — ISBN 985-11-0314-4.
  6. Радаман А. Соймік // Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. — Мн.: БелЭн, 2005. — Т. 2: Кадэцкі корпус — Яцкевіч. — С. 617. — 788 с. — ISBN 985-11-0378-0.
  7. 1 2 [http://books.google.com/books?ie=UTF-8&vid=ISBN0140444955&id=WSzKOORzyQ4C&pg=PA13&lpg=PA13&dq=May+second+oldest+constitution&sig=V8SxrTUQsbI3LI8RUgTbFKJFgE0 James Madison The Federalist Papers] Penguin Classics 1987 ISBN 0-14-044495-5
  8. 1 2 [http://books.google.com/books?ie=UTF-8&vid=ISBN083770362X&id=2xCMVAFyGi8C&pg=PA15&lpg=PA15&dq=May+second+constitution+1791&sig=CSUWpkkxK7voCkrPXYAmFyfMWMY Albert Blaustein. Constitutions of the World.] Fred B. Rothman & Company 1993 ISBN 0-8377-0362-X
  9. 1 2 [http://books.google.com/books?id=f42INaX6uX8C&pg=PA68 Bill Moyers. Moyers on Democracy 2009] Random House Digital, Inc. ISBN 978-0-307-38773-8 page=68
  10. Нарысы гісторыі Беларусі, т. 1. — Мн.: Беларусь, 1994. — т. 1, С. 177. — 528 с.
  11. Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. — Мн.: Беларуская Энцыклапедыя імя П. Броўкі, 2005. — Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — С. 114—116. — 684 с. — ISBN 985-11-0314-4
  12. [http://www.vetka.by/2012/01/volnye-lyudi-iz-moskovskix-vladenij-kogda-byla-osnovana-vetka/ Вольные люди из московских владений. Когда была основана Ветка? | Ветка | Ветковский район | Погода в Ветке | Город Ветка фото | Сайт города Ветка и Ветковского района Гомельс…]
  13. [http://www.ctv.by/novosti-gomelya-i-gomelskoy-oblasti/vetkovskaya-shkola-ikonopisi-vetkovskaya-rezba-chem-eshchyo Ветковская школа иконописи, ветковская резьба… Чем ещё знаменит город Ветка в Гомельской области?]
  14. Kuklo C. Demografia Rzeczypospolitej Przedrozbiorowej — Warsawa: Wydawnictwo DiG, 2009. — 518 p. — P. 211.  (польск.)
  15. 1 2 3 Cezary Kuklo. Demografia Rzeczypospolitej Przedrozbiorowej. — Warsawa: Wydawnictwo DiG, 2009. — P. 211. — 518 p. — ISBN 978-83-7181-590-4.
  16. Administration // Encyclopedia Lituanica / Simas Sužiedėlis, Juozas Kapočius. — Boston, Massachusetts, 1970-1978. — Т. I. — P. 17–21.
  17. Stasys Vaitiekūnas. Lietuvos gyventojai: Per du tūkstantmečius. — Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2006. — P. 53. — ISBN 5-420-01585-4.
  18. В. Н. Рябцевич «Нумизматика Беларуси» — Мн.: Полымя, 1995.
  19. [http://www.chinaheritagenewsletter.org/scholarship.php?searchterm=020_magnum_cathay.inc&issue=020 Venturing into Magnum Cathay. Seventeenth-century Polish Jesuits in China: Michał Boym S.J. (1612—1659), Jan Mikołaj Smogulecki S.J. (1610—1656) and Andrzej Rudomina S.J. (1596—1633)] (A report by Barbara Hoster and Dirk Kuhlmann on a conference held in Kraków, Poland, 26-30 September 2009). China Heritage Newsletter, No. 20, December 2009.
  20. Mungello David E. [http://books.google.com/books?id=wb4yPw4ZgZQC Curious Land: Jesuit Accommodation and the Origins of Sinology]. — University of Hawaii Press. — P. 139. — ISBN 0824812190.

Литература

  • Польша, история // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Трачевский А. С. [http://runivers.ru/lib/book4514/53922/ Польское бескоролевье по прекращении династии Ягеллонов]. — М.: Тип. Грачева и комп., 1869. — 664 с.
  • Артамонов В. А. Россия и Речь Посполитая после Полтавской победы (1709—1714) / Отв. ред. д-р ист. наук Г. А. Некрасов; Рецензенты: д-р ист. наук Б. Н. Флоря, д-р ист. наук Н. Ф. Демидова; Академия наук СССР. Институт истории СССР. — М.: Наука, 1990. — 208 с. — 3000 экз. — ISBN 5-02-009456-0. (в пер.)

Отрывок, характеризующий Речь Посполитая


Я всегда считала, что любовь может быть только чистой, и никогда не понимала и не соглашалась с изменой. Но куртизанки Венеции были не просто женщинами, у которых покупалась любовь. Не считая того, что они всегда были необыкновенно красивы, они все были также великолепно образованы, несравнимо лучше, чем любая невеста из богатой и знатной Венецианской семьи... В отличие от очень образованных знатных флорентиек, женщинам Венеции в мои времена не разрешалось входить даже в публичные библиотеки и быть «начитанными», так как жёны знатных венецианцев считались всего лишь красивой вещью, любящим мужем закрытой дома «во благо» его семьи... И чем выше был статус дамы, тем меньше ей разрешалось знать. Куртизанки же – наоборот, обычно знали несколько языков, играли на музыкальных инструментах, читали (а иногда и писали!) стихи, прекрасно знали философов, разбирались в политике, великолепно пели и танцевали... Короче – знали всё то, что любая знатная женщина (по моему понятию) обязана была знать. И я всегда честно считала, что – умей жёны вельмож хотя бы малейшую толику того, что знали куртизанки, в нашем чудесном городе навсегда воцарились бы верность и любовь...
Я не одобряла измену, но также, никак не могла уважать и женщин, которые не знали (да и не желали знать!) дальше того, что находилось за стенами их родной Венеции. Наверняка, это говорила во мне моя флорентийская кровь, но я абсолютно не выносила невежество! И люди, которые имели неограниченные возможности, чтобы ЗНАТЬ, но не хотели, у меня вызывали только лишь неприязнь.
Но вернёмся в мою любимую Венецию, которая, как мне было известно, должна была в этот вечер готовиться к своему обычному ежегодному празднеству...
Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.
Вечер был очень приятным и тихим. Ласковые волны, что-то тихо нашёптывая, лениво плескались о каменные порталы... И плавно раскачивая нарядные гондолы, убегали обратно в море, унося с собою осыпавшиеся лепестки роз, которые, уплывая дальше, становились похожими на алые капли крови, кем-то щедро разбрызганные по зеркальной воде.
Неожиданно, из моих печально-счастливых грёз меня вырвал очень знакомый голос:
– Не может такого быть!!! Изидора?! Неужели это и правда ты?!..
Наш добрый старый друг, Франческо Ринальди, стоял, остолбенело меня разглядывая, будто прямо перед ним неожиданно появился знакомый призрак... Видимо никак не решаясь поверить, что это по-настоящему была я.
– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...
– Мы всегда будем тебя помнить, милая. И нам всегда будет тебя не хватать. И Джироламо... И твоего доброго отца. Они были чудесными, чистыми людьми. И надеюсь, другая жизнь окажется для них более безопасной и доброй. Береги себя, Изидора... Как бы смешно это не звучало. Постарайтесь уйти от него, если сможете. Вместе с Анной...
Кивнув ему напоследок, я быстро пошла по набережной, чтобы не показать, как больно ранило меня это прощание, и как зверски болела моя израненная душа...
Сев на парапет, я погрузилась в печальные думы... Окружающий меня мир был совершенно другим – в нём не было того радостного, открытого счастья, которое освещало всю нашу прошедшую жизнь. Неужели же люди не понимали, что они сами своими руками уничтожали нашу чудесную планету, заполняя её ядом зависти, ненависти и злости?.. Что предавая других, они погружали в «чёрное» свою бессмертную душу, не оставляя ей пути в спасение!.. Правы были Волхвы, говоря, что Земля не готова... Но это не означало, что за неё не надо было бороться! Что надо было просто сидеть, сложа руки и ждать, пока она сама когда-нибудь «повзрослеет»!.. Мы ведь не оставляем дитя, чтобы оно само искало пути в свою зрелость?.. Как же можно было оставить нашу большую Землю, не указав пути, и надеясь, что ей самой почему-то посчастливится выжить?!..
Совершенно не заметив, сколько времени прошло в раздумьях, я очень удивилась, видя, что на улице вечерело. Пора было возвращаться. Моя давняя мечта увидеть Венецию и свой родной дом, сейчас не казалась такой уж правильной... Это больше не доставляло счастья, скорее даже наоборот – видя свой родной город таким «другим», я чувствовала в душе только горечь разочарования, и ничего более. Ещё раз взглянув на такой знакомый и когда-то любимый пейзаж, я закрыла глаза и «ушла», прекрасно понимая, что не увижу всё это уже никогда...
Караффа сидел у окна в «моей» комнате, полностью углубившись в какие-то свои невесёлые мысли, ничего не слыша и не замечая вокруг... Я так неожиданно появилась прямо перед его «священным» взором, что Папа резко вздрогнул, но тут же собрался и на удивление спокойно спросил:
– Ну и где же вы гуляли, мадонна?
Его голос и взгляд выражали странное безразличие, будто Папу более не волновало, чем я занимаюсь и куда хожу. Меня это тут же насторожило. Я довольно неплохо знала Караффу (полностью его не знал, думаю, никто) и такое странное его спокойствие, по моему понятию, ничего хорошего не предвещало.
– Я ходила в Венецию, ваше святейшество, чтобы проститься... – так же спокойно ответила я.
– И это доставило вам удовольствие?
– Нет, ваше святейшество. Она уже не такая, какой была... какую я помню.
– Вот видите, Изидора, даже города меняются за такое короткое время, не только люди... Да и государства, наверное, если присмотреться. А разве же могу не меняться я?..
Он был в очень странном, не присущем ему настроении, поэтому я старалась отвечать очень осторожно, чтобы случайно не задеть какой-нибудь «колючий» угол и не попасть под грозу его святейшего гнева, который мог уничтожить и более сильного человека, чем была в то время я.
– Не вы ли, помниться, говорили, святейшество, что теперь вы будете жить очень долго? Изменилось ли что-либо с тех пор?.. – тихо спросила я.
– О, это была всего лишь надежда, дорогая моя Изидора!.. Глупая, пустая надежда, которая развеялась так же легко, как дым...
Я терпеливо ждала, что он продолжит, но Караффа молчал, снова погрузившись в какие-то свом невесёлые думы.
– Простите, Ваше святейшество, знаете ли вы, что стало с Анной? Почему она покинула монастырь? – почти не надеясь на ответ, всё же спросила я.
Караффа кивнул.
– Она идёт сюда.
– Но почему?!. – моя душа застыла, чувствуя нехорошее.
– Она идёт, чтобы спасти вас, – спокойно произнёс Караффа.
– ?!!..
– Она нужна мне здесь, Изидора. Но для того, чтобы её отпустили из Мэтэоры, нужно было её желание. Вот я и помог ей «решить».
– Зачем Анна понадобилась вам, ваше святейшество?! Вы ведь хотели, чтобы она училась там, не так ли? Зачем же было тогда вообще увозить её в Мэтэору?..
– Жизнь уходит, мадонна... Ничто не стоит на месте. Особенно Жизнь... Анна не поможет мне в том, в чём я так сильно нуждаюсь... даже если она проучится там сотню лет. Мне нужны вы, мадонна. Именно ваша помощь... И я знаю, что мне не удастся вас просто так уговорить.
Вот оно и пришло... Самое страшное. Мне не хватило времени, чтобы убить Караффу!.. И следующей в его страшном «списке» стала моя бедная дочь... Моя смелая, милая Анна... Всего на коротенькое мгновение мне вдруг приоткрылась наша страдальческая судьба... и она казалась ужасной...

Посидев молча ещё какое-то время в «моих» покоях, Караффа поднялся, и, уже собравшись уходить, совершенно спокойно произнёс:
– Я сообщу Вам, когда Ваша дочь появится здесь, мадонна. Думаю, это будет очень скоро. – И светски поклонившись, удалился.
А я, из последних сил стараясь не поддаваться нахлынувшей безысходности, дрожащей рукой скинула шаль и опустилась на ближайший диван. Что же оставалось мне – измученной и одинокой?.. Каким таким чудом я могла уберечь свою храбрую девочку, не побоявшуюся войны с Караффой?.. Что за ложь они сказали ей, чтобы заставить покинуть Мэтэору и вернуться в это проклятое Богом и людьми земное Пекло?..
Я не в силах была даже подумать, что приготовил для Анны Караффа... Она являлась его последней надеждой, последним оружием, которое – я знала – он постарается использовать как можно успешнее, чтобы заставить меня сдаться. Что означало – Анне придётся жестоко страдать.
Не в силах более оставаться в одиночестве со своей бедой, я попыталась вызвать отца. Он появился тут же, будто только и ждал, что я его позову.
– Отец, мне так страшно!.. Он забирает Анну! И я не знаю, смогу ли её уберечь... Помоги мне, отец! Помоги хотя бы советом...
Не было на свете ничего, что я бы не согласилась отдать Караффе за Анну. Я была согласна на всё... кроме лишь одного – подарить ему бессмертие. А это, к сожалению, было именно то единственное, чего святейший Папа желал.
– Я так боюсь за неё, отец!.. Я видела здесь девочку – она умирала. Я помогла ей уйти... Неужели подобное испытание достанется и Анне?! Неужели у нас не хватит сил, чтобы её спасти?..
– Не допускай страх в своё сердце, доченька, как бы тебе не было больно. Разве ты не помнишь, чему учил свою дочь Джироламо?.. Страх создаёт возможность воплощения в реальность того, чего ты боишься. Он открывает двери. Не позволяй страху ослабить тебя ещё до того, как начнёшь бороться, родная. Не позволяй Караффе выиграть, даже не начав сопротивляться.
– Что же мне делать, отец? Я не нашла его слабость. Не нашла, чего он боится... И у меня уже не осталось времени. Что же мне делать, скажи?..
Я понимала, что наши с Анной короткие жизни приближались к своему печальному завершению... А Караффа всё так же жил, и я всё так же не знала, с чего начать, чтобы его уничтожить...
– Пойди в Мэтэору, доченька. Только они могут помочь тебе. Пойди туда, сердце моё.
Голос отца звучал очень печально, видимо так же, как и я, он не верил, что Мэтэора поможет нам.
– Но они отказали мне, отец, ты ведь знаешь. Они слишком сильно верят в свою старую «правду», которую сами себе когда-то внушили. Они не помогут нам.
– Слушай меня, доченька... Вернись туда. Знаю, ты не веришь... Но они – единственные, кто ещё может помочь тебе. Больше тебе не к кому обратиться. Сейчас я должен уйти... Прости, родная. Но я очень скоро вернусь к тебе. Я не оставлю тебя, Изидора.
Сущность отца начала привычно «колыхаться» и таять, и через мгновение совсем исчезла. А я, всё ещё растерянно смотря туда, где только что сияло его прозрачное тело, понимала, что не знаю, с чего начать... Караффа слишком уверенно заявил, что Анна очень скоро будет в его преступных руках, поэтому времени на борьбу у меня почти не оставалось.
Встав и встряхнувшись от своих тяжких дум, я решила всё же последовать совету отца и ещё раз пойти в Мэтэору. Хуже всё равно уже не могло было быть. Поэтому, настроившись на Севера, я пошла...
На этот раз не было ни гор, ни прекрасных цветов... Меня встретил лишь просторный, очень длинный каменный зал, в дальнем конце которого зелёным светом сверкало что-то невероятно яркое и притягивающее, как ослепительная изумрудная звезда. Воздух вокруг неё сиял и пульсировал, выплёскивая длинные языки горящего зелёного «пламени», которое, вспыхивая, освещало огромный зал до самого потолка. Рядом с этой невиданной красотой, задумавшись о чём-то печальном, стоял Север.
– Здравия тебе, Изидора. Я рад, что ты пришла, – обернувшись, ласково произнёс он.
– И ты здравствуй, Север. Я пришла ненадолго, – изо всех сил стараясь не расслабляться и не поддаваться обаянию Мэтэоры, ответила я. – Скажи мне, Север, как вы могли отпустить отсюда Анну? Вы ведь знали, на что она шла! Как же вы могли отпустить её?! Я надеялась, Мэтэора будет её защитой, а она с такой легкостью её предала... Объясни, пожалуйста, если можешь...
Он смотрел на меня своими грустными, мудрыми глазами, не говоря ни слова. Будто всё уже было сказано, и ничего нельзя было изменить... Потом, отрицательно покачав головой, мягко произнёс:
– Мэтэора не предавала Анну, Изидора. Анна сама решила уйти. Она уже не ребёнок более, она мыслит и решает по-своему, и мы не вправе держать её здесь насильно. Даже если и не согласны с её решением. Ей сообщили, что Караффа будет мучить тебя, если она не согласится туда вернуться. Поэтому Анна и решила уйти. Наши правила очень жёстки и неизменны, Изидора. Стоит нам преступить их однажды, и в следующий раз найдётся причина, по который жизнь здесь быстро начнёт меняться. Это непозволимо, мы не вольны свернуть со своего пути.
– Знаешь, Север, я думаю, именно ЭТО и есть самая главная ваша ошибка... Вы слепо замкнулись в своих непогрешимых законах, которые, если внимательно к ним присмотреться, окажутся совершенно пустыми и, в какой-то степени, даже наивными. Вы имеете здесь дело с удивительными людьми, каждый из которых сам по себе уже является богатством. И их, таких необычайно ярких и сильных, невозможно скроить под один закон! Они ему просто не подчинятся. Вы должны быть более гибкими и понимающими, Север. Иногда жизнь становится слишком непредсказуемой, так же, как непредсказуемы бывают и обстоятельства. И вы не можете судить одинаково то, что п р и в ы ч н о, и то, что уже не вмещается более в ваши давно установленные, устаревшие «рамки». Неужели ты сам веришь в то, что ваши законы правильны? Скажи мне честно, Север!..
Он смотрел изучающе в моё лицо, становясь всё растеряннее, будто никак не мог определиться, говорить ли мне правду или оставить всё так, как есть, не беспокоя сожалениями свою мудрую душу...
– То, что являет собою наши законы, Изидора, создавалось не в один день... Проходили столетия, а волхвы всё так же платили за свои ошибки. Поэтому даже если что-то и кажется нам иногда не совсем правильным, мы предпочитаем смотреть на жизнь в её всеобъемлющей картине, не отключаясь на отдельные личности. Как бы это ни было больно...
Я отдал бы многое, если бы ты согласилась остаться с нами! В один прекрасный день ты, возможно, изменила бы Землю, Изидора... У тебя очень редкий Дар, и ты умеешь по настоящему МЫСЛИТЬ... Но я знаю, что не останешься. Не предашь себя. И я ничем не могу помочь тебе. Знаю, ты никогда не простишь нам, пока будешь жива... Как никогда не простила нас Магдалина за смерть своего любимого мужа – Иисуса Радомира... А ведь мы просили её вернуться, предлагая защиту её детям, но она никогда более не вернулась к нам... Мы живём с этой ношей долгие годы, Изидора, и поверь мне – нет на свете ноши тяжелей! Но такова наша судьба, к сожалению, и изменить её невозможно, пока не наступит на Земле настоящий день «пробуждения»... Когда нам не нужно будет скрываться более, когда Земля, наконец, станет по-настоящему чистой и мудрой, станет светлей... Вот тогда мы и сможем думать раздельно, думать о каждом одарённом, не боясь, что Земля уничтожит нас. Не боясь, что после нас не останется Веры и Знания, не останется ВЕДАЮЩИХ людей...
Север поник, будто внутри не соглашаясь с тем, что сам только что мне говорил... Я чувствовала всем своим сердцем, всей душой, что он верил намного более в то, во что так убеждённо верила я. Но я также знала – он не откроется мне, не предавая этим Мэтэору и своих любимых великих Учителей. Поэтому я решила оставить его в покое, не мучить его более...
– Скажи мне, Север, что стало с Марией Магдалиной? Живут ли ещё где-то на Земле её потомки?
– Конечно же, Изидора!.. – тут же ответил Север, и мне показалось, что его искренне обрадовала перемена темы...

Чудесная картина Рубенса «Распятие». Рядом с телом Христа (внизу) – Магдалина и его брат, Радан (в
красном), а за Магдалиной – мать Радомира, Ведунья Мария. На самом верху – Иоанн, а справа и слева от
него – двое Рыцарей Храма. Остальные две фигуры неизвестны. Возможно это были иудеи, у которых
жила семья Радомира?..

– После смерти Христа Магдалина покинула ту жестокую, злую землю, отнявшую у неё самого дорогого на свете человека. Она ушла, уводя с собой вместе малышку-дочь, которой было в то время всего-навсего четыре года. А её восьмилетнего сына тайно увезли в Испанию рыцари Храма, чтобы он, во что бы то ни стало, остался в живых и смог продолжить великий Род своего отца. Если желаешь, я расскажу тебе истинную историю их жизни, ибо то, что преподносится людям сегодня, является просто историей для несведущих и слепцов...

Магдалина со своими детьми – дочерью Радомир со своими детьми – сыном Светодаром и дочерью Вестой
и сыном. Витражи из церкви Святого Назара,
Лему, Лангедок, Франция
( St. Nazare, Lemoux, Langedoc)
На этих чудесных витражах Радомир и Магдалина со своими детьми – сыном
Светодаром и дочерью Вестой. Также, здесь видна ещё одна весьма интересная
деталь – священнослужитель, стоящий рядом с Радомиром одет в форму като-
лической церкви, что две тысячи лет назад ещё никоим образом не могло бы-
ло быть. Она появилась у священников только в 11-12 столетиях. Что, опять же,
доказывает рождение Иисуса-Радомира только в 11 веке.

Я согласно кивнула Северу.
– Расскажи, пожалуйста, правду... Расскажи мне о них, Север...

Радомир, предчувствуя свою скорую
гибель, отправляет девятилетнего
Светодара жить в Испанию... Чув-
ствуется глубокая грусть и общее
отчаяние.

Его мысли унеслись далеко-далеко, окунаясь в давние, покрытые пеплом веков, сокровенные воспоминания. И началась удивительная история...
– Как я тебе уже рассказывал ранее, Изидора, после смерти Иисуса и Магдалины, всю их светлую и печальную жизнь оплели бессовестной ложью, перенося эту ложь также и на потомков этой удивительной, мужественной семьи... На них «одели» ЧУЖУЮ ВЕРУ. Их чистые образы окружили жизнями ЧУЖИХ ЛЮДЕЙ, которые тогда уже давно не жили... В их уста вложили СЛОВА, которых они НИКОГДА НЕ ПРОИЗНОСИЛИ... Их сделали ОТВЕТСТВЕННЫМИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, которые СОВЕРШАЛА И СОВЕРШАЕТ ЧУЖАЯ ВЕРА, самая лживая и преступная, существовавшая когда-либо на Земле...
* * *
От автора: Прошло много-много лет после моей встречи с Изидорой... И уже сейчас, вспоминая и проживая бывшие далёкие годы, мне удалось найти (находясь во Франции) любопытнейшие материалы, во многом подтверждающие правдивость рассказа Севера о жизни Марии Магдалины и Иисуса Радомира, которые, думаю, будут интересны для всех, читающих рассказ Изидоры, и возможно даже помогут пролить хоть какой-то свет на ложь «правящих мира сего». О найденных мною материалах прошу читать в «Дополнении» после глав Изидоры.
* * *
Я чувствовала, что весь этот рассказ давался Северу очень непросто. Видимо, его широкая душа всё ещё не соглашалась принять такую потерю и всё ещё сильно по ней болела. Но он честно продолжал рассказывать дальше, видимо понимая, что позже, возможно, я уже не смогу ни о чём более его спросить.

На этом витраже Магдалина изобра-
жена в виде Учителя, стоящего над
королями, аристократами, филосо-
фами и учёными...

– Помнишь ли, Изидора, я говорил тебе, что Иисус Радомир никогда не имел ничего общего с тем лживым учением, о котором кричит христианская церковь? Оно было полностью противоположно тому, чему учил сам Иисус, а после – и Магдалина. Они учили людей настоящему ЗНАНИЮ, учили тому, чему мы учили их здесь, в Мэтэоре...
А Мария знала даже больше, так как могла свободно черпать своё знание из широких просторов Космоса, после того как от нас ушла. Они жили, тесно окружённые Ведунами и одарёнными, которых люди позже переименовали в «апостолов»... в пресловутой «библии» оказавшихся старыми, недоверчивыми иудеями... которые, думаю, если бы могли, по-настоящему тысячу раз предали бы Иисуса. «Апостолами» же его в реальности были Рыцари Храма, только не построенного человеческими руками, а созданного высокой мыслью самого Радомира – Духовного Храма Истины и Знания. Этих рыцарей вначале было всего лишь девять, и собрались они вместе для того, чтобы в силу своих возможностей оберегать Радомира и Магдалину в той чужой и опасной для них стране, в которую так безжалостно швырнула их судьба. А ещё задача Рыцарей Храма состояла также и в том, чтобы (случись что-то непоправимое!) сберечь ИСТИНУ, которую несли «душой пропавшим» иудеям эти двое чудесных, светлых людей, отдававших свой Дар и свои чистые Жизни за покой на их любимой, но всё ещё очень жестокой планете...
– Значит и «апостолы» тоже были совершенно другими?! Какими же они были?! Можешь ли ты рассказать мне о них, Север?
Мне было настолько интересно, что на какой-то короткий миг даже удалось «усыпить» свои мучения и страхи, удалось на мгновение забыть грядущую боль!.. Я обрушила на Севера настоящий шквал вопросов, даже точно не зная, существуют ли на них ответы. Так сильно мне хотелось узнать настоящую историю этих мужественных людей, не опошлённую ложью долгих пяти сотен лет!!!
– О, они были истинно чудесными людьми – рыцари Храма – Изидора!.. Вместе с Радомиром и Магдалиной они создали великолепный костяк МУЖЕСТВА, ЧЕСТИ и ВЕРЫ, на котором строилось светлое УЧЕНИЕ, оставленное когда-то нашими предками для спасения нашей родной Земли. Двое из рыцарей Храма были нашими учениками, а также потомственными воинами из старейших европейских аристократических семей. Они стали у нас смелыми и одарёнными Ведунами, готовыми на всё, чтобы сохранить Иисуса и Магдалину. Четверо были потомками Русов-Меровингов, также имевших большой Дар, как и все их далёкие предки – короли Фракии... Как и сама Магдалина, также рождённая от этой необыкновенной династии, и с гордостью нёсшая свой семейный Дар. Двое же были нашими Волхвами, добровольно покинувшими Мэтэору, чтобы защитить идущего на собственную погибель их любимого Ученика, Иисуса Радомира. Они не смогли в своих душах предать Радомира, и даже зная, что его ждёт, без сожалений последовали за ним. Ну, а последним, девятым из рыцарей-защитников, о котором до сих пор не знает и не пишет никто, был родной брат самого Христа, сын Белого Волхва – Радан (Ра – дан, данный Ра)... Он-то и сумел сохранить сына Радомира, после гибели оного. Но, защищая его, к сожалению, погиб сам...
– Скажи, Север, не имеет ли это чего-либо общего с легендой о близнецах, где говорится, что у Христа был брат-близнец? Я об этом читала в нашей библиотеке и всегда хотела знать, было ли это правдой, или всего лишь очередной ложью «святых отцов»?

– Нет, Изидора, Радан не был близнецом Радомира. Это явилось бы нежелательной дополнительной опасностью к и так уже достаточно сложной жизни Христа и Магдалины. Тебе ведь известно, что близнецы связаны слишком тесно нитью своего рождения, и опасность для жизни одного может стать опасностью для другого? – Я кивнула. – Поэтому волхвы никак не могли допустить такой ошибки.
– Значит, всё же, не все в Мэтэоре предали Иисуса?! – обрадовано воскликнула я. – Не все спокойно смотрели, как он шёл на смерть?..
– Ну, конечно же, нет, Изидора!.. Мы бы все ушли, чтобы защитить его. Да не все сумели перешагнуть через свой Долг... Знаю, что ты не веришь мне, но мы все до единого очень любили его... и, конечно же, Магдалину. Просто не все могли забыть свои обязанности и бросить всё из-за одного человека, каким бы особенным он ни был. Ты ведь отдаёшь свою жизнь, чтобы спасти многих? Вот и наши волхвы остались в Мэтэоре, чтобы охранять Священные Знания и учить других одарённых. Такова жизнь, Изидора... И каждый делает её лучше, по мере своих возможностей.
– Скажи, Север, а почему ты называешь Франкских королей – Русами? Разве эти народы имели между собой что-либо общее? Насколько я помню, они всегда звались – Франками?.. А позже красавица Франкия стала Францией. Разве не так?
– Нет, Изидора. Знаешь ли ты, что означает слово – франки? – Я отрицательно мотнула головой. – «Франки» просто означает – свободные. А Меровинги были северными Русами, пришедшими учить свободных Франков военному искусству, правлению страной, политике и науке (как они шли во все остальные страны, будучи рождёнными для учения и блага остальных живущих людей). И назывались они правильно – Меравингли (мы-Ра-в-Инглии; мы, дети Ра, несущие Свет в родной Первозданной Инглии). Но, конечно же, потом это слово, как и многое другое, «упростили»... и оно стало звучать, как «Меровинги». Так создалась новая «история», в которой говорилось, что имя Меровинги произошло от имени короля Франков – Меровия. Хотя к королю Меровию это название ни малейшего отношения не имело. Тем более, что король Меровий был уже тринадцатым из королей Меровингов. И логичнее, естественно, было бы назвать всю династию именем первого из правящих королей, не так ли?
Так же, как и к другой глупой легенде о «морском чудовище», якобы породившем на свет династию Меровингов, это название, естественно, отношения также не имело. Видимо, Думающим Тёмным очень хотелось, чтобы люди не знали настоящего значения ИМЕНИ правящей династии Франков. Поэтому они постарались быстренько их переименовать и превратить в «слабых, невезучих и жалких» королей, изолгав в очередной раз настоящую мировую историю.
Меравингли же были яркой, умной и одарённой династией северных Русов, добровольно покинувших свою великую родину и смешавших свою кровь с высшими династиями тогдашней Европы, дабы родился из этого новый могущественный Род магов и воинов, который смог бы мудро править странами и народами, населявшими в то время полудикую Европу.
Они были чудесными магами и воинами, могли лечить страдающих и учить достойных. Все без исключения Меравингли носили очень длинные волосы, которых ни при каких обстоятельствах не соглашались стричь, так как черпали через них Живую Силу. Но к сожалению, это было также известно и Думающим Тёмным. Именно поэтому самым страшным наказанием стал насильный «постриг» последней Меравингльской королевской семьи.
После предательства королевского казначея-еврея, ложью и хитростью натравившего в этой семье брата на брата, сына на отца, ну а потом уже с лёгкостью сыгравшего на человеческой гордости и чести... Так впервые в королевской семье Меравинглей пошатнулась былая твердыня. И непоколебимая вера в единство Рода дала первую глубокую трещину... Многовековая война Меравинглей с противоборствующим родом стала подходить к своему печальному завершению... Последний настоящий король этой чудесной династии – Дагобер II, оказался, опять же, по-предательски убитым – он погиб на охоте от руки подкупленного убийцы, ударившего его в спину отравленным копьём.

На этом и закончилась (вернее – была истреблена) самая одарённая династия в Европе, нёсшая свет и силу непросвещённому европейскому народу. Как видишь, Изидора, трусы и предатели во все времена не осмеливались бороться открыто, зная наверняка, что выиграть честно у них никогда не было, и не будет никаких, даже малейших шансов. Но зато ложью и низостью они побеждали даже самых сильнейших, используя их честь и совесть в свою пользу... совершенно не беспокоясь о своей же «погибающей во лжи» душе. Таким образом, уничтожив «мешающих просветлённых», Думающие Тёмные после придумывали угодную им «историю». А люди, для которых такая «история» создавалась, тут же с лёгкостью принимали её, даже не попытавшись задуматься... Это, опять же, наша Земля, Изидора. И мне искренне грустно и больно, что не удаётся заставить её «проснуться»...
Моё сердце вдруг горько и болезненно заныло... Значит, всё же, во все времена были светлые и сильные люди, мужественно, но безнадёжно боровшиеся за счастье и будущее человечества! И они все, как правило, погибали... В чём же была причина столь жестокой несправедливости?.. С чем же всё-таки был связан такой повторяющийся смертельный исход?
– Скажи мне, Север, почему всегда погибают самые чистые и самые сильные?.. Знаю, что уже задавала тебе этот вопрос... Но я всё ещё не могу понять, неужели же люди и вправду не видят, сколь прекрасна и радостна была бы жизнь, послушай бы они хоть одного из тех, кто так яро за них сражался?! Неужели ты всё же прав, и Земля настолько слепа, что за неё пока ещё рано болеть?!.. Пока ещё рано бороться?..
Грустно покачав головой, Север ласково улыбнулся.
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, Изидора... Но ты ведь не сдашься, даже если тебя и пугает столь жестокая правда? Ты – Воин, и ты таковой останешься. Иначе предала бы себя, и смысл жизни навсегда был бы для тебя потерян. Мы есть то, что мы ЕСТЬ. И как бы мы не старались меняться, наш стержень (или наша основа) всё равно останется таким, каковой по-настоящему является наша СУТЬ. Ведь если человек пока ещё «слеп» – у него всё же есть надежда когда-то прозреть, не так ли? Или если мозг его всё ещё спит – он всё же может когда-нибудь проснуться. Но если человек по сути своей «гнил» – то каким бы хорошим он быть ни старался, его гнилая душа всё равно в один прекрасный день выползает наружу... и убивает любую его попытку выглядеть лучше. А вот если Человек истинно честен и смел – его не сломает ни боязнь боли, ни самые злые угрозы, так как его душа, его СУТЬ, навсегда останется такой же смелой и такой же чистой, как бы безжалостно и жестоко он не страдал. Но вся беда и слабость его в том, что так как Человек этот поистине Чист, он не может узреть предательство и подлость ещё до того, как оно становится явным, и когда ещё не слишком поздно что-либо предпринять... Он не может такое предусмотреть, так как эти низкие чувства в нём полностью отсутствуют. Поэтому на Земле всегда будут гибнуть самые светлые и самые смелые люди, Изидора. И продолжаться будет это до тех пор, пока КАЖДЫЙ земной человек не прозреет и не поймёт, что жизнь не даётся даром, что за прекрасное надо бороться, и что Земля не станет лучше, пока он не наполнит её своим добром и не украсит своим трудом, каким бы малым или незначительным он ни был.

Но как я уже говорил тебе, Изидора, этого придётся ещё очень долго ждать, ибо пока что человек думает только о своём личном благополучии, даже не задумываясь, для чего он пришёл на Землю, для чего был на ней рождён... Ибо каждая ЖИЗНЬ, какой бы незначительной она ни казалась, приходит на Землю с какой-то определённой целью. В большинстве своём – чтобы сделать лучше и радостнее, могущественнее и мудрее наш общий ДОМ.
– Ты думаешь, обычного человека когда-нибудь заинтересует общее благо? Ведь у многих людей это понятие совершенно отсутствует. Как же их научить, Север?..
– Этому нельзя научить, Изидора. У людей должна появиться потребность к Свету, потребность к Добру. Они должны сами желать изменения. Ибо то, что даётся насильно, человек инстинктивно старается побыстрее отвергнуть, даже не пытаясь что-либо понять. Но мы отвлеклись, Изидора. Желаешь ли, чтобы я продолжил историю Радомира и Магдалины?