Роман в девяти письмах

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Роман в девяти письмах
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Жанр:

юмористический рассказ

Автор:

Фёдор Достоевский

Язык оригинала:

русский

Дата написания:

1845 г.

Дата первой публикации:

1847 г.

Издательство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Цикл:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Предыдущее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

15px Текст произведения в Викитеке

«Рома́н в девяти́ пи́сьмах» — юмористический рассказ Фёдора Достоевского, в 1847 году в первом номере обновлённого журнала Николая Некрасова и Ивана Панаева «Современник»[1].







История создания

Первоначально рассказ «Роман в девяти письмах» предназначался для задуманного Николаем Некрасовым в октябре 1845 года юмористического журнала «Зубоскал». Журнал должен был выходить с декабря 1845 года два раза в месяц под редакцией Николая Некрасова, Дмитрия Григоровича и самого Достоевского. Юмореска была написана Достоевским «в одну ночь» в первой половине ноября, о чём он сообщил своему брату Михаилу в письме от 16 ноября 1845 года[2]. Однако задуманный журнал не состоялся по цензурным причинам, и публикация произведения отложилась на целый год, пока Некрасов и Панаев не приобрели у Петра Плетнёва журнал «Современник»[3].

Рассказ был написан вскоре после «Бедных людей». Тот успех, который выпал на долю первого произведения Достоевского, и споры вокруг него определили форму первого юмористического рассказа писателя. «Романом в письмах» Достоевский хотел опровергнуть сложившееся представление о том, что эта форма исчерпала свои возможности, и доказать, что она имеет широкие рамки и неиспользуемый потенциал, не раскрытый полностью для юмористики. Название юморески имеет аллюзии с литературой 1830—1840-х годов: «Роман в письмах» Николая Некрасова, «Роман в семи письмах» Александра Бестужева-Марлинского, «Роман в двух письмах» Ореста Сомова. Однако в сюжетном плане Достоевский отталкивался от образов гоголевской «Тяжбы» и «Игроков»: в центре рассказа перипетии двух шулеров, чьё сходство подчёркивается схожестью их имён Пётр Иванович и Иван Петрович, которые также восходят к гоголевским именам Иван Иванович и Иван Никифорович, Кифа Мокиевич и Мокий Кифович[3].

В то же время юмористический рассказ продолжает исследование «физиологии» Петербурга в рамках попыток натуральной школы предоставить читателю социально-важное чтение. Композиция произведения представлена перепиской двух шулеров друг с другом. Письма Петра Ивановича отличает нарочито церемонный, «деликатный» слог. Манера писем Ивана Петровича более грубая и прямолинейная. Но в стремлении перехитрить друг друга ни один из корреспондентов не уступает другому. В конце концов, оба приятеля непостижимым образом оказываются в положении «обманутых обманщиков», поскольку их общий знакомый Евгений Николаевич распорядился судьбами супруг Ивана Петровича и Петра Ивановича по своему усмотрению. На последних страницах рассказа диссонансом к комическому тону предыдущего повествования возникает трагическая фигура жены Ивана Петровича — Татьяны Петровны, некогда доверчивой и чистой девушки-бесприданницы, волею своего обольстителя вынужденной выйти замуж по расчёту за Ивана Петровича: «…а мне доля лютая; Страшно! Ваша воля была. Если бы не тётушка, я бы вам вверилась так. Не смейтесь же ни надо мной, ни над тётушкой»[3].

Критика

Реакция современников была неоднозначной. Сам Фёдор Михайлович в письме к брату Михаилу так описывал эффект от прочитанного рассказа:

«Вечером у Тургенева читался мой роман во всём нашем круге, то есть между 20 челов. По крайней мере и произвёл фурор… Белинский сказал, что он теперь уверен во мне совершенно, ибо я могу браться за совершенно различные элементы… Белинский говорит, что я профанирую себя, помещая статьи в „Зубоскале“».[2]

Однако год спустя, в напечатанном виде, «Роман в девяти письмах» вызвал иную реакцию знаменитого критика: «Достоевского переписка шулеров, к удивлению моему, мне просто не понравилась — насилу дочёл. Это общее впечатление»[4]. Совсем иначе оценил произведение критик Аполлон Григорьев в единственном в то время печатном отзыве о юмореске: «Из произведений этой школы <Гоголя> обращает внимание прекрасный рассказ Достоевского — „Роман в девяти письмах“»[5].

Напишите отзыв о статье "Роман в девяти письмах"

Литература

  • Г. М. Фридлендер. [http://rvb.ru/dostoevski/02comm/03.htm Примечания. «Роман в девяти письмах»] // Ф. М. Достоевский. Собрание сочинений в пятнадцати томах. — Л.: Наука, 1989. — Т. 1. Повести и рассказы 1846—1847. — С. 453—454. — 500 000 экз. — ISBN 5-02-027899-8.

Примечания

  1. Ф. Достоевский Роман в девяти письмах // Современник. — 1847. — № 1. — Отд. 4. — С. 45—54.
  2. 1 2 Ф. М. Достоевский. [http://rvb.ru/dostoevski/01text/vol15/01text/367.htm Письмо M. M. Достоевскому от 16 ноября 1845 года] // Собрание сочинений в пятнадцати томах. — СПб.: Наука, 1996. — Т. 15. Письма 1834—1881. — С. 54—56. — 18 000 экз. — ISBN 5-02-028-255-3.
  3. 1 2 3 Ф. М. Достоевский. Роман в девяти письмах. — Полное собрание сочинений в 30 томах. — Л.: Наука, 1972. — Т. 1. — С. 230—239. — 519 с. — 200 000 экз.
  4. В. Г. Белинский. Письмо И. С. Тургеневу от 19 февраля 1847 // Полное собрание сочинений. — М., 1956. — Т. 12. — С. 335.
  5. Г. А. Обозрение журнальных явлений за январь и февраль 1847 года // Московский городской листок. — 5 марта 1847. — № 52. — С. 208.

Ссылки

  • [http://www.fedordostoevsky.ru/works/lifetime/9/ «Роман в девяти письмах» в проекте «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества»]
  • [http://www.fedordostoevsky.ru/files/pdf/roman9.pdf «Роман в девяти письмах»] Первая прижизненная публикация в журнале «Современник», 1847 г.
  • [http://www.fedordostoevsky.ru/files/pdf/zuboskal.pdf Объявление о журнале «Зубоскал»] Журнал «Отечественные записки», 1845 г., ноябрь. С. 43—48.

Отрывок, характеризующий Роман в девяти письмах

– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.