Российское государство (1918—1920)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Российское государство[1]
частично признанное государство
 
30px
23 сентября 1918 года — 4 апреля 1920 года


30px
130px Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Флаг Российского государства Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Девиз
«Единая и неделимая Россия!»
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Территория, на которую претендовало Российское государство
Столица Омск
Язык(и) Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Религия православие
Денежная единица Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Население Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Форма правления республика, диктатура
Верховный правитель
 - 18 ноября 1918 — 7 февраля 1920 А. В. Колчак
Валюта Сибирский рубль
К:Появились в 1918 годуК:Исчезли в 1920 году
Россия История России
110px
Восточные славяне, народ русь
Древнерусское государство (IXXIII века)
Удельная Русь (XIIXVI века), объединение

Новгородская республика (11361478)

Владимирское княжество (11571389)

Великое княжество Литовское (12361795)

Московское княжество (12631547)

Русское царство (15471721)
Российская империя (17211917)
Российская республика (1917)
Гражданская война
РСФСР
(19171922)
Российское государство
(19181920)

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

СССР (19221991)
Российская Федерация1991)

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).


Наименования | Правители | Хронология
Портал «Россия»

Росси́йское госуда́рство, Госуда́рство Росси́йское — государство, провозглашённое Актом Уфимского Государственного совещания от 23 сентября 1918 г. (так называемой «Конституцией Уфимской Директории») «об образовании всероссийской верховной власти» во имя «восстановления государственного единства и независимости России», пострадавших в результате революционных событий 1917 года, установления советской власти и подписания советским правительством Брестского мира[2][3][4][5].









Акт об образовании всероссийской верховной власти

Присутствовавшие на совещании делегации от Комуча (Самара), Временного Сибирского правительства (Омск), Временного областного правительства Урала (Екатеринбург), войсковых правительств казачьих войск (Астраханского, Енисейского, Иркутского, Оренбургского, Семиреченского, Сибирского, Уральского), правительств ряда национально-государственных образований (Киргизского правительства Алаш-Орды, Башкирского правительства, правительства автономного Туркестана, национального управления мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири, Временного Эстонского правительства), нескольких общероссийских политических партий образовали Временное Всероссийское правительство (так называемую «Уфимскую директорию»), которую возглавил Н. Д. Авксентьев. Было установлено, что Временное Всероссийское Правительство «впредь до созыва Всероссийского Учредительного Собрания является единственным носителем верховной власти на всем пространстве государства Российского»[2]. Акт предусматривал «передачу Временному Всероссийскому правительству, как только оно того потребует», «всех функций верховной власти, временно отправляемых, в виду создавшихся условий, областными правительствами». Тем самым отменялся суверенитет региональных образований, на смену которому вводилась «широкая автономия областей», пределы которой полностью зависели от «мудрости Временного Всероссийского правительства»[2][3].

Всероссийскому правительству вменялось способствовать ускорению созыва Учредительного собрания и в дальнейшем безусловно подчиниться ему «как единственной в стране верховной власти»[2].

Основы национально-государственного устройства России должны были исходить из федеративных принципов: «устроение освобождающейся России на началах признания за её отдельными областями прав широкой автономии, обусловленной как географическим и экономическим, так и этническим признаками, предполагая окончательное установление государственной организации на федеративных началах полновластным Учредительным Собранием…, признание за национальными меньшинствами, не занимающими отдельной территории, прав на культурно-национальное самоопределение»[2].

В отношении армии в Акте говорилось о необходимости «воссоздании сильной, боеспособной, единой Российской армии, поставленной вне влияния политических партий» и, одновременно, о «недопустимости политических организаций военнослужащих и устранении армии от политики»[2].

В качестве неотложных задач по восстановлению государственного единства и независимости России были названы[2]:
1. Борьба за освобождение России от Советской власти;
2. Воссоединение отторгнутых, отпавших и разрозненных областей России;
3. Непризнание Брестского и всех прочих договоров международного характера, заключённых как от имени России, так и отдельных её частей после Февральской революции, какой бы то ни было властью, кроме Российского Временного Правительства, и восстановление фактической силы договорных отношений с державами согласия
4. Продолжение войны против германской коалиции.

Централизация управления

9 октября 1918 г. Временное Всероссийское правительство переехало из Уфы в Омск в связи с приближением к Уфе красных войск.

4 ноября Временное Всероссийское правительство обратилось ко всем областным правительствам с требованием немедленно распустить «все без исключения Областные Правительства и Областные Представительные Учреждения» и передать все полномочия по управлению Всероссийскому Правительству. В тот же день на базе министерств и центральных управлений Временного Сибирского правительства был сформирован исполнительный орган Директории — Всероссийский Совет министров во главе с П. В. Вологодским. Подобная централизация государственной власти была обусловлена потребностью, в первую очередь, «воссоздания боевой мощи родины, столь необходимой в годину борьбы за возрождение Великой и Единой России», «создания условий, необходимых для снабжения армии и организации тыла во всероссийском масштабе».

Благодаря этим действиям удалось добиться упразднения всех имевшихся на востоке России областных, национальных и казачьих правительств и тем самым формально консолидировать силы антибольшевистского сопротивления.

Переворот 18 ноября

18 ноября 1918 г. находившиеся в Омске члены Директории были арестованы, Совет министров объявил о принятии на себя всей полноты верховной власти и затем постановил передать её одному лицу, присвоив ему титул верховного правителя[6]. Тайным голосованием членов Совета министров на этот пост был избран адмирал А. В. Колчак. Адмирал принял предложение и объявил о принятии на себя звания Верховного главнокомандующего. Было образовано новое правительство, вошедшее в историю как Омское, или правительство Колчака, которое просуществовало до 4 января 1920 года.

Верховным правителем адмирала Колчака признали все главнокомандующие белых армий как на юге и западе России, так и в Сибири и на Дальнем Востоке; на рубеже мая—июня 1919 года генералы А. И. Деникин, Е. К. Миллер, Н. Н. Юденич добровольно подчинились А. В. Колчаку и официально признали его Верховное главнокомандование над всеми армиями на территории России. Верховный главнокомандующий при этом подтвердил полномочия главкомов. Приказом верховного правителя Миллер и Юденич получили статус генерал-губернаторов[7].

На положении фронтов этой единой армии с этого момента действовали ВСЮР, Северо-Западная армия, Северная армия и Восточный фронт.

Наименование «Русская армия» было утверждено как объединение всех белых фронтов, статус командующих фронтами формально от Верховного главнокомандующего получили командующие Северной и Северо-Западной армиями генералы Юденич и Миллер.

В целом А. В. Колчак продолжил экономический и политический курс Временного Сибирского правительства[8], бывший глава которого — близкий к кадетам П. В. Вологодский, ставший для верховного правителя символом легитимности его правления, — был оставлен председателем Совета министров. В первых же заявлениях после «переворота 18 ноября» и российское правительство, и сам верховный правитель, и признавшие его власть белые правители и правительства других российских регионов подтверждали необходимость созыва Национального учредительного собрания, которое должно было стать действительно объединяющим центром, без какого-либо участия «революционных радикалов». Для этого был выработан новый избирательный закон.

Государственная символика и атрибутика

Гимн

19 ноября 1918 г. Совет министров принял постановление (по предложению министра иностранных дел Ю. В. Ключникова считать национальным гимном России старейший духовный гимн Российской империи «Коль славен наш Господь в Сионе» (слова М. М. Хераскова, музыка Д. С. Бортнянского). Правила исполнения гимна повторяли порядок исполнения гимна «Боже, Царя храни!»[9].

Герб

Файл:Kolchak (blason).jpg
Один из проектов государственного герба (художник Г. А. Ильин). 1918

В январе — апреле 1919 г. в Омске по инициативе Общества художников и любителей изящных искусств Степного края прошли конкурсы на создание нового текста государственного гимна и нового государственного герба. Было объявлено, что, по условиям конкурса, государственный герб, «сохраняя изображение двуглавого орла, должен быть скомпанован в более художественных формах, в основах древнерусского стиля, и должен соответствовать современному пониманию декоративности», а «вместо снятых эмблем царской эпохи (короны, скипетра и державы) герб должен быть украшен эмблемами, характерными для новой возрождающейся государственности»[10].

В ходе конкурса было предложено 210 вариантов текста гимна и 97 проектов государственного герба. Наиболее вероятным претендентом на победу считался проект, созданный художником из Казани Г. А. Ильиным, — двуглавый орёл, над которым возвышался крест с девизом «Сим победиши!». С крыльев орла были сняты областные гербы Российской империи, но был оставлен московский герб с Георгием Победоносцем, также исчезли короны, но осталась держава, а скипетр заменил меч. Хотя ни один из представленных проектов герба не был окончательно утверждён жюри, проект Г. А. Ильина часто встречался на канцелярских печатях, на страницах сибирской прессы и использовался на денежных знаках[10].

9 мая 1919 г. постановлением Совета министров Российского правительства была утверждена символика Верховного правителя — флаг и брейд-вымпел с двуглавым орлом, но без знаков «царской» власти[9].

Государственные награды

Одновременно с конкурсами на новые гимн и герб был проведён конкурс на новые государственные ордена — «Возрождения России» и «Освобождения Сибири». Представленные проекты ордена «Возрождения России» не получили одобрения жюри. Был утверждён лишь проект ордена «Освобождения Сибири», автором которого был всё тот же Г. А. Ильин[10].

Главной причиной отсутствия результатов конкурсов считалась «идеологическая несвоевременность» подобных мероприятий. Как вспоминал член жюри писатель Сергей Ауслендер, главным содержанием подавляющего большинства проектов была идея «Русь в походе», что, конечно же, не соответствовало поставленной задаче — создать державную символику обновлённого Российского государства. В жюри также высказывались сомнения по поводу отсутствия монархической символики в представленных проектах, что шло вразрез с принципом «непредрешения», декларировавшегося белой властью[9].

Государственно-политическое устройство

Государство состояло из 3 разрозненных частей, только Омское и Архангельское правительства на некоторое время смогли соединить свои территории.

Законы, которые принимались в Омске, становились обязательными на всех территориях Российского Государства.

Омское правительство оказывало финансовую помощь Югу. Северное правительство Миллера — для решения вопроса с недостатком хлеба — производило закупки в Сибири[11].

Структура органов государственного управления состояла из временных органов государственной власти. Эти органы власти ограничивались сроком действия на период военного времени и восстановления в стране полного порядка.

Органы государственного управления

Верховный правитель — единоличный глава государства, обладающий всей полнотой верховной законодательной, исполнительной и судебной власти[6]. По должности являлся Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России. Единственным человеком, занимавшим этот пост, был адмирал А. В. Колчак. 4 января 1920 года он подписал свой последний указ, в котором объявил о намерении передать полномочия «Верховной Всероссийской Власти» А. И. Деникину. Впредь до получения указаний от А. И. Деникина «вся полнота военной и гражданской власти на всей территории Российской Восточной Окраины» предоставлялась генерал-лейтенанту Г. М. Семёнову. А. И. Деникин официально в эту должность не вступил, хотя фактически её исполнял.

Совет министров — высший законодательный и исполнительный орган власти Российского государства, гарант верховной власти главы государства.

Состав:

  • Председатель Совета министров
  • Министр внутренних дел
  • Военный министр
  • Министр иностранных дел
  • Министр колонизации и земледелия
  • Морской министр
  • Министр народного просвещения
  • Министр продовольствия и снабжения
  • Министр путей сообщения
  • Министр торговли и промышленности
  • Министр труда
  • Министр финансов
  • Министр юстиции
  • Государственный контролёр Верховного правителя
  • Управляющий делами Верховного правителя и Совета министров.

Совет Верховного Правителя — совещательный и консультативный орган по важнейшим государственным вопросам при Верховном правителе Государства Российского.

Состав:

  • Верховный Правитель — возглавляет по должности
  • Председатель Совета министров — по должности
  • Министр финансов — по должности
  • Министр внутренних дел — по должности
  • Министр иностранных дел — по должности
  • Управляющий делами Верховного правителя и Совета министров
  • Советник Верховного правителя — любое лицо, назначенное по усмотрению Верхвного правителя.

Чрезвычайное государственное экономическое совещание — консультативный орган по экономическим вопросам при Совете министров. Выполняло функции «промышленно-кооперативного» представительства. Существовало в первоначальном составе до 2 мая 1919 года.

Состав:

  • Председатель Чрезвычайного государственного экономического совещания — Федосьев С. Г.
  • Министр финансов
  • Военный министр
  • Министр продовольствия и снабжения
  • Министр торговли и промышленности
  • Министр путей сообщения
  • Государственный контролёр Верховного правителя
  • 3 представителя правлений частных и кооперативных банков
  • 5 представителей Всероссийского Совета Съездов торговли и промышленности
  • 3 представителя Совета Кооперативных Съездов.

Государственное экономическое совещание — особый консультативный орган по важнейшим экономическим вопросам при Совете министров, созданный 2 мая 1919 года путём преобразования Чрезвычайного государственного экономического совещания. Разрабатывал проекты усовершенствования экономической политики, представлявшиеся впоследствии Верховному правителю для ознакомления, одобрения и утверждения.

Состав:

  • Председатель Государственного экономического Совещания — Гинс Г. К.
  • министры
  • представители правлений частных и кооперативных банков
  • представители Всероссийского Совета Съездов торговли и промышленности
  • представители земских собраний и городских дум
  • представители казачьих войск.

Комитет Совета министров по соблюдению законности и порядка в управлении — контрольный и совещательный орган Совета министров, выполнявший контрольные функции в управленческой сфере по соблюдению законодательства и норм порядка.

Канцелярия Верховного Правителя — государственный орган, выполнявший функции в целях обеспечения деятельности Верховного правителя как главы государства по осуществлению им верховной государственной власти.

  • Директор Канцелярии Верховного правителя — генерал-майор Мартынов.

Экономика и финансы

В руках Колчака оказался золотой запас России в виде золотых монет и слитков, а также ювелирных изделий, платины, серебра и ценных бумаг, захваченный Народной армией Комуча в Казани в августе 1918 года и позднее перевезённый в Омск. Золотой запас оценивался в 650 миллионов рублей золотом по довоенному курсу. Правительством Колчака было израсходовано в счёт уплаты царских долгов и за поставки союзников 240 миллионов золотых рублей. Обойтись без этих поставок было невозможно, поскольку в обстановке хозяйственной разрухи в годы Гражданской войны промышленные предприятия снизили выработку в несколько раз[7].

Внешняя политика

Во внешней политике Колчак неуклонно придерживался ориентации на прежних союзников России в Первой мировой войне. В качестве Верховного правителя и правопреемника дооктябрьских правительств России (царского и Временного) в декларации от 21 ноября 1918 года он признал их внешние долги и другие договорные обязательства (к концу 1917 года внешний долг России превышал 12 миллиардов рублей)[7].

Главным представителем белых правительств за границей был бывший царский министр иностранных дел, опытный дипломат С. Д. Сазонов, находившийся в Париже. Ему подчинялись все российские посольства за рубежом, оставшиеся с дооктябрьского периода, сохранив свой аппарат, имущество и функции[7].

Государство Российское было де-юре признано на международном уровне только одним государством — Королевством Сербов, Хорватов и Словенцев. В конце июня 1919 г. в Омск прибыл поверенный в делах югославского МИДа Й. Миланкович. Посланником в Белграде был утверждён В. Н. Штрандман[12].

Де-факто Государство Российское было признано странами Антанты (союзницами России по Первой мировой войне) и странами, возникшими после крушения европейских империй — Чехословакией, Финляндией, Польшей, лимитрофными государствами Прибалтики[12].

В декларации правительства Колчака от 7 декабря 1918 года по поводу окончания мировой войны выражалась надежда на участие России в Версальской мирной конференции. Правительство Колчака создало при своем МИДе специальную комиссию по подготовке к мирной конференции в надежде на то, что Россия будет представлена в Версале как великая страна, понёсшая огромные потери и на протяжении трёх лет державшая второй фронт, без которого невозможна была бы конечная победа союзников. В этом заверял Россию, в частности, руководитель французской военной миссии генерал М. Жанен, выступая по прибытии в во Владивосток ноябре 1918 года. Предполагалось, что если до созыва конференции не будет юридически признанного союзниками правительства новой России, то её интересы будет представлять кто-либо из дипломатов старой России по согласованию с правительствами белых. Однако вскоре позиция союзников в этом вопросе переменилась. Решающим аргументом стало отсутствие юридически признанного правительства всей России[7].

В результате конференция вынесла решение: отложить рассмотрение вопроса о России, её международном статусе и границах до окончания в ней Гражданской войны, когда на всей её внутренней территории будет установлено единое правительство, после чего созвать специальную международную конференцию по всем связанным с ней вопросам[7].

В январе 1919 года президент США В. Вильсон и британский премьер-министр Д. Ллойд-Джордж выступили с инициативой созыва на Принцевых островахМраморном море, близ Стамбула) специальной международной конференции по русскому вопросу, на которую пригласили представителей обеих противоборствующих сторон — и большевиков, и белых. Советское правительство откликнулось на это предложение. Среди белых, однако, предложение союзников о переговорах с большевиками вызвало волну возмущения. И Колчак, и Деникин отказались послать своих представителей на Принцевы острова[7].

Вооружённые силы

Сентябрь — декабрь 1918

28 сентября 1918 года член Директории Генштаба генерал-лейтенант В. Г. Болдырев был назначен Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооружёнными силами России и взял на себя командование объединёнными русскими вооружёнными формированиями Востока России (Сибирская армия, оренбургские и уральские казачьи части, остатки Народной армии КОМУЧа и Чехословацкий корпус).

На первых порах объединение Сибирской и Народной армий не привело к успеху: новое командование не смогло правильно использовать имевшиеся возможности, а части Народной армии, предоставленные сами себе, продолжали отступление, начавшееся ещё в сентябре. 3 октября 1918 г. была оставлена Сызрань, 8 октября — Самара.

В начале октября генерал Болдырев осуществил реорганизацию командования вооружёнными силами Востока России, распределив все подчинённые ему войска на три фронта: Западный, Юго-Западный и Сибирский. В состав Западного фронта вошли все русские и чехословацкие войска, действовавшие против советских войск Восточного фронта севернее линии Николаевск — Бузулук — Стерлитамак — Верхнеуральск — Кустанай — Павлодар. Главнокомандующим Западным фронтом был назначен командир Чехословацкого корпуса генерал-майор Я. Сыровый, начальником штаба фронта — генерал М. К. Дитерихс. Во фронт входили русские, башкирские и чехословацкие войсковые соединения на Урале и в Поволжье: две дивизии Чехословацкого корпуса и Екатеринбургская группа (командующий — Р. Гайда), Камская группа (командующий — генерал-лейтенант С. Н. Люпов), Самарская группа (все группы — с правами армий), (командующий — полковник (впоследствии генерал-майор) С. Н. Войцеховский); Камская боевая речная флотилия (командующий — контр-адмирал М. И. Смирнов). Уральские и оренбургские казачьи войска, а также регулярные части, действовавшие к югу от указанной линии на Саратовском и Ташкентском направлениях, образовали Юго-Западный фронт во главе с атаманом Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенантом А. И. Дутовым. Все антибольшевистские войска, действовавшие на территории Сибири, вошли в состав Сибирского фронта, главнокомандующим которого был назначен командующий Сибирской армией генерал-майор П. П. Иванов-Ринов.

Ввиду преобразования военного министерства Временного Сибирского правительства в военное и морское министерство Временного Всероссийского правительства, 2 ноября 1918 года П. П. Иванов-Ринов был освобождён от должности его управляющего, но сохранил пост командующего Сибирской армией.

Реорганизацию управления антибольшевистскими вооружёнными силами Востока России завершил адмирал А. В. Колчак, объявивший себя Верховным главнокомандующим. 18 декабря 1918 года он приказал упразднить корпусные районы Сибирской армии и образовать вместо них военные округа:

  • Западно-Сибирский со штабом в Омске (Тобольская, Томская и Алтайская губернии, Акмолинская и Семипалатинская области),
  • Средне-Сибирский со штабом в Иркутске (Енисейская и Иркутская губернии, Якутская область);
  • Дальневосточный со штабом в Хабаровске (Амурская, Приморская и Забайкальская области, северная часть острова Сахалин)[13].

Этим же приказом Колчак утвердил образованный по постановлению войскового круга Оренбургского казачьего войска Оренбургский военный округ со штабом в Оренбурге (Оренбургская губерния без Челябинского уезда и Тургайская область).

Осенью — зимой 1918 г. положение на фронте благоприятствовало планам Колчака по объединению разнородных антибольшевистских сил. 29 ноября Екатеринбургская группа Сибирской армии, перейдя в решительное наступление, полностью разгромила противостоявшую ей 3-ю армию РККА, взяла Кунгур (21 декабря) и Пермь (24 декабря), где захватила огромные трофеи.

После учреждения в декабре 1918 г. Ставки Верховного Главнокомандующего адмирала Колчака Сибирская армия была расформирована.

24 декабря из Екатеринбургской группы войск (в составе 1-го Средне-Сибирского корпуса, 3-го Степного Сибирского корпуса, Воткинской дивизии и Красноуфимской бригады) была образована новая Сибирская армия, временное командование которой было поручено генералу Р. Гайде. Для формирования штаба армии было предложено использовать штаб прежней Сибирской армии, которому в кратчайший срок следовало перебазироваться из Омска в Екатеринбург. Врид начальника штаба Сибирской армии был назначен начальник штаба Екатеринбургской группы генерал Б. П. Богословский.

Из частей Самарской и Камской группы войск, 3-го и 6-го Уральских корпусов была сформирована Западная армия во главе с командиром 3-го Уральского корпуса генералом М. В. Ханжиным; врид начальника штаба армии был назначен начальник штаба Самарской группы генерал С. А. Щепихин. На базе войск Юго-Западного фронта была образована Оренбургская отдельная армия под командованием генерала А. И. Дутова. Войска Сибирского фронта были переформированы во 2-й Степной Сибирский отдельный корпус генерала В. В. Бржезовского, действовавший на Семиреченском направлении.

1919

В январе — феврале 1919 г. реорганизованная Сибирская армия отразила контрнаступление советских войск на Пермь.

В начале марта Сибирская и Западная армии перешли в наступление.

Сибирская армия, наступая на Вятку и Казань, в апреле взяла Сарапул, Воткинск и Ижевск и вышла на подступы к Казани. Западная армия заняла Уфу (14 марта), Белебей, Бирск, Бугульму (10 апреля), Бугуруслан и приблизилась к Самаре. Находящаяся у неё в оперативном подчинении Южная армейская группа в составе 4-го армейского корпуса и Сводного Стерлитамакского корпуса, наступавшая на Актюбинск-Оренбург, вышла в конце апреля к пригородам Оренбурга и совместно с оренбургскими казаками осадила город.

В результате генерального наступления был занят весь Урал, и войска Колчака вплотную приблизились к Волге.

Именно в этот момент, однако, стал очевиден стратегический просчёт белого командования: наступление, развивавшееся по концентрически расходящимся направлениям, было остановлено войсками Восточного фронта РККА, а 28 апреля Южная группа Восточного фронта РККА перешла в контрнаступление против Западной армии и, нанеся ей поражение под Бугурусланом и Белебеем, отбросила её за реку Белую. В конце мая войска Западной армии были сведены в Волжскую, Уральскую и Уфимскую группы. В сражении за Уфу (25 мая-19 июня) Западная армия вновь потерпела поражение и отошла к Челябинску.

Сибирская армия вынуждена была прекратить своё наступление и начать отход ввиду угрозы её левому флангу. В июне из-за продолжающегося отступления Западной армии части Сибирской армии были вынуждены начать поспешный отход по всему фронту и в июле отошли в Зауралье. Екатеринбург и Челябинск были оставлены.

22 июля 1919 г. Сибирская армия была разделена на 1-ю (на Тюменском направлении) и 2-ю (на Курганском направлении) Сибирские армии, которые вместе с 3-й армией (бывшая Западная армия) составили Восточный фронт под командованием генерала М. К. Дитерихса.

Южная армейская группа Западной армии взять Оренбург так и не смогла, и в августе, после начала общего отступления белых, также отступила на восток.

1-я и 2-я Сибирские армии успешно участвовали в Тобольской наступательной операции (август — октябрь 1919 г.), но после крушения Восточного фронта, произошедшего в октябре-ноябре 1919, их остатки отошли в Забайкалье, где продолжили борьбу против большевиков до ноября 1920 г.

Отношения с союзниками

На первых порах правительства Англии и Франции считали, что вся борьба с большевиками в России должна вестись под западным руководством. Морис Жанен, руководитель союзной миссии, прибывший в Омск через Владивосток в конце 1918 года, предъявил мандат, подписанный Ж. Клемансо и Д. Ллойд-Джорджем, согласно которому он уполномочен на верховное командование всеми войсками в Сибири — как союзными, так и русскими. Колчак категорически отверг этот мандат, заявив, что скорее откажется вообще от иностранной помощи, нежели согласится на такие условия. После переговоров союзные правительства пошли на уступки, и был достигнут компромисс: адмирал Колчак остался Верховным главнокомандующим русскими войсками, а М. Жанен приказом Колчака от 19 января 1919 года назначался главнокомандующим союзными войсками, то есть чехами, а также прибывшими позднее небольшими отрядами сербов, итальянцев, румын и поляков. Жанен, однако, так и не простил Колчаку своего понижения в статусе. Английскую военную миссию при Колчаке возглавлял генерал Альфред Нокс, отвечавший за снабжение колчаковской армии. Он, в отличие от Жанена, к Колчаку относился лояльно и демонстрировал дружеское отношение[7].

Подразделения союзных войск размещались в глубоком тылу. На фронте недолгое время находились лишь небольшой французский отряд и английская бригада, в которой рядовой состав был набран в основном из русских. Дислоцировавшиеся на Дальнем Востоке японские и американские войска не подчинялись Жанену. Японцы держали на территории от Тихого океана до Забайкалья 40-тысячный корпус (первоначально даже до 70 тыс. военнослужащих), американцы — всего лишь 7-тысячную бригаду[7].

Основная помощь английских и французских союзников свелась к снабжению армий Колчака и Деникина оружием и обмундированием. Чехословацкий корпус, несмотря на усилия союзных представителей, вернуть на фронт так и не удалось. После поражения Германии и Австро-Венгрии в войне они стремились вернуться домой, не желая воевать в чужой стране за непонятные им цели, особенно после колчаковского переворота в Омске, который чехи категорически не поддержали. При всей показной «дружественности», отношения между русскими и чехами становились всё более натянутыми. Единственное, на что чехи согласились под давлением представителей Антанты, — нести в тылу охрану Транссибирской магистрали от Новониколаевска до Иркутска[7].

Что касается США и Японии, то они ограничивались в основном поддерживанием политических отношений с Колчаком и ролью «дружественных» наблюдателей на Дальнем Востоке, выжидая развитие ситуации, преследуя свои экономические интересы и соперничая между собой за преобладающее влияние в этом регионе. При этом американское командование не было настроено на активное вмешательство в российские дела и даже по существу враждебно воспринимало режим Колчака из-за его «недемократичности» и белого террора. Японцы же не только вмешивались, но и активно стремились подчинить своему влиянию Дальний Восток. На Дальнем Востоке, в силу его отдалённости, малочисленности русских войск и присутствия иностранных войск, власть правительства Колчака была почти номинальной. Чтобы закрепиться в этом крае, японцы поддерживали таких откровенных бандитов, как атаман Г. Семёнов, и не столько «помогали» белому делу, сколько дискредитировали его и вредили Колчаку.[7].

См. также

Напишите отзыв о статье "Российское государство (1918—1920)"

Примечания

  1. Цветков, 2009, с. Глава 2, Российское правительство — правовой статус и полномочия. «Конституция 18 ноября 1918 г.», её особенности. с. 29 — 41.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 [http://www.scepsis.ru/library/id_2898.html Акт об образовании всероссийской верховной власти, принятый на государственном совещании в Уфе]
  3. 1 2 [http://zaimka.ru/zhuravlev-conference/ Журавлев В. В. Государственное совещание: к истории консолидации антибольшевистского движения на востоке России в июле — сентябре 1918 г., 2007 г., ISSN 2308-4073]
  4. Г. К. Гинс, «Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории 1918—1920 гг.», М., изд. Айрис-пресс, 2013, ISBN 978-5-8112-4563-5, стр. 148. (глава VIII: Уфимское Совещание — Ход работ в Уфе)
  5. Мати Граф, «Эстония и Россия 1917—1991: Анатомия расставания», Таллинн, 2007 г., изд. Арго, ISBN 9789949415984, стр. 182
  6. 1 2 [http://scepsis.ru/library/id_2923.html Положение о временном устройстве государственной власти в России, утверждённое советом министров 18 ноября 1918 г.]
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [http://kolchak.sitecity.ru/stext_1811042603.phtml В. Г. Хандорин Адмирал Колчак: правда и мифы. Глава «Союзники и борьба за признание»]
  8. Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 415 с. ISBN 5-9524-1400-1, стр.101
  9. 1 2 3 Цветков, 2009, с. 38.
  10. 1 2 3 Цветков, 2009, с. 39.
  11. Зырянов П. Н. Адмирал Колчак, верховный правитель России / Павел Зырянов. — 4-е изд. — М.: Молодая гвардия, 2012. — 637[3] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1356). ISBN 978-5-235-03375-7, С.463
  12. 1 2 Цветков, 2009, с. 364—455.
  13. 16 января 1919 года названия военных округов были заменены соответственно на Омский, Иркутский и Приамурский.

Литература

  • Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). — 1-е. — Москва: Посев, 2009. — 636 с. — 250 экз. — ISBN 978-5-85824-184-3.

Ссылки

  • [http://states-world.ru/state.php/1878 Российское Государство с 1918 г. по 1920 г.]
  • [http://nnm.ru/blogs/ss24k/gosudarstvennye_obrazovaniya_na_territorii_rossii_19171922/ Государственные образования на территории России, 1917—1922]
  • [http://belrussia.ru/page-id-809.html Десять мифов о Колчаке. Часть вторая]

Отрывок, характеризующий Российское государство (1918—1920)

Как и всё остальное «интересненькое», мои удивительные прогулки на разные уровни Земли, понемногу становились почти что постоянными, и сравнительно быстро угодили на мою «архивную» полочку «обычных явлений». Иногда я ходила туда одна, огорчая этим свою маленькую подружку. Но Стелла, даже она если чуточку и огорчалась, никогда ничего не показывала и, если чувствовала, что я предпочитаю остаться одна, никогда не навязывала своё присутствие. Это, конечно же, делало меня ещё более виноватой по отношению к ней, и после своих маленьких «личных» приключений я оставалась погулять с ней вместе, что, тем же самым, уже удваивало нагрузку на моё ещё к этому не совсем привыкшее физическое тело, и домой я возвращалась измученная, как до последней капли выжатый, спелый лимон... Но постепенно, по мере того, как наши «прогулки» становились всё длиннее, моё, «истерзанное» физическое тело понемногу к этому привыкало, усталость становилась всё меньше, и время, которое требовалось для восстановления моих физических сил, становилось намного короче. Эти удивительные прогулки очень быстро затмили всё остальное, и моя повседневная жизнь теперь казалась на удивление тусклой и совершенно неинтересной...
Конечно же, всё это время я жила своей нормальной жизнью нормального ребёнка: как обычно – ходила в школу, участвовала во всех там организуемых мероприятиях, ходила с ребятами в кино, в общем – старалась выглядеть как можно более нормальной, чтобы привлекать к своим «необычным» способностям как можно меньше ненужного внимания.
Некоторые занятия в школе я по-настоящему любила, некоторые – не очень, но пока что все предметы давались мне всё ещё достаточно легко и больших усилий для домашних заданий не требовали.
Ещё я очень любила астрономию... которая, к сожалению, у нас пока ещё не преподавалась. Дома у нас имелись всевозможные изумительно иллюстрированные книги по астрономии, которую мой папа тоже обожал, и я могла целыми часами читать о далёких звёздах, загадочных туманностях, незнакомых планетах... Мечтая когда-нибудь хотя бы на один коротенький миг, увидеть все эти удивительные чудеса, как говорится, живьём... Наверное, я тогда уже «нутром» чувствовала, что этот мир намного для меня ближе, чем любая, пусть даже самая красивая, страна на нашей Земле... Но все мои «звёздные» приключения тогда ещё были очень далёкими (я о них пока ещё даже не предполагала!) и поэтому, на данном этапе меня полностью удовлетворяли «гуляния» по разным «этажам» нашей родной планеты, с моей подружкой Стеллой или в одиночку.
Бабушка, к моему большому удовлетворению, меня в этом полностью поддерживала, таким образом, уходя «гулять», мне не нужно было скрываться, что делало мои путешествия ещё более приятными. Дело в том, что, для того, чтобы «гулять» по тем же самым «этажам», моя сущность должна была выйти из тела, и если кто-то в этот момент заходил в комнату, то находил там презабавнейшую картинку... Я сидела с открытыми глазами, вроде бы в полностью нормальном состоянии, но не реагировала ни на какое ко мне обращение, не отвечала на вопросы и выглядела совершенно и полностью «замороженной». Поэтому бабушкина помощь в такие минуты была просто незаменимой. Помню однажды в моём «гуляющем» состоянии меня нашёл мой тогдашний друг, сосед Ромас... Когда я очнулась, то увидела перед собой совершенно ошалевшее от страха лицо и круглые, как две огромные голубые тарелки, глаза... Ромас меня яростно тряс за плечи и звал по имени, пока я не открыла глаза...
– Ты что – умерла что ли?!.. Или это опять какой-то твой новый «эксперимент»? – чуть ли не стуча с перепугу зубами, тихо прошипел мой друг.
Хотя, за все эти годы нашего общения, уж его-то точно трудно было чем-то удивить, но, видимо, открывшаяся ему в этот момент картинка «переплюнула» самые впечатляющие мои ранние «эксперименты»... Именно Ромас и рассказал мне после, как пугающе со стороны выглядело такое моё «присутствие»...
Я, как могла, постаралась его успокоить и кое-как объяснить, что же такое «страшное» со мной здесь происходило. Но как бы я его бедного не успокаивала, я была почти стопроцентно уверенна, что впечатление от увиденного останется в его мозгу ещё очень и очень надолго...
Поэтому, после этого смешного (для меня) «инцидента», я уже всегда старалась, чтобы, по возможности, никто не заставал меня врасплох, и никого не пришлось бы так бессовестно ошарашивать или пугать... Вот потому-то бабушкина помощь так сильно мне и была необходима. Она всегда знала, когда я в очередной раз шла «погулять» и следила, чтобы никто в это время, по возможности, меня не беспокоил. Была и ещё одна причина, по которой я не очень любила, когда меня насильно «вытаскивали» из моих «походов» обратно – во всём моём физическом теле в момент такого «быстрого возвращения» чувствовалось ощущение очень сильного внутреннего удара и это воспринималось весьма и весьма болезненно. Поэтому, такое резкое возвращение сущности обратно в физическое тело было очень для меня неприятно и совершенно нежелательно.
Так, в очередной раз гуляя со Стеллой по «этажам», и не находя чем заняться, «не подвергая при этом себя большой опасности», мы наконец-то решили «поглубже» и «посерьёзнее» исследовать, ставший для неё уже почти что родным, Ментальный «этаж»...
Её собственный красочный мир в очередной раз исчез, и мы как бы «повисли» в сверкающем, припорошенном звёздными бликами воздухе, который, в отличие от обычного «земного», был здесь насыщенно «плотным» и постоянно меняющимся, как если бы был наполнен миллионами малюсеньких снежинок, которые искрились и сверкали в морозный солнечный день на Земле... Мы дружно шагнули в эту серебристо-голубую мерцающую «пустоту», и тут же уже привычно под нашими стопами появилась «тропинка»... Вернее, не просто тропинка, а очень яркая и весёлая, всё время меняющаяся дорожка, которая была создана из мерцающих пушистых серебристых «облачков»... Она сама по себе появлялась и исчезала, как бы дружески приглашая по ней пройтись. Я шагнула на сверкающее «облачко» и сделала несколько осторожных шагов... Не чувствовалось ни движения, ни малейшего для него усилия, только лишь ощущение очень лёгкого скольжения в какой-то спокойной, обволакивающей, блистающей серебром пустоте... Следы тут же таяли, рассыпаясь тысячами разноцветных сверкающих пылинок... и появлялись новые по мере того, как я ступала по этой удивительной и полностью меня очаровавшей «местной земле»....
Вдруг, во всей этой глубокой, переливающейся серебристыми искрами тишине появилась странная прозрачная ладья, а в ней стояла очень красивая молодая женщина. Её длинные золотистые волосы то мягко развевались, как будто тронутые дуновением ветерка, то опять застывали, загадочно сверкая тяжёлыми золотыми бликами. Женщина явно направлялась прямо к нам, всё так же легко скользя в своей сказочной ладье по каким-то невидимым нами «волнам», оставляя за собой длиннющие, вспыхивающие серебряными искрами развевающиеся хвосты... Её белое лёгкое платье, похожее на мерцающую тунику, также – то развевалось, то плавно опускалось, спадая мягкими складками вниз, и делая незнакомку похожей на дивную греческую богиню.
– Она всё время здесь плавает, ищет кого-то – прошептала Стелла.
– Ты её знаешь? Кого она ищет? – не поняла я.
– Я не знаю, но я её видела много раз.
– Ну, так давай спросим? – уже освоившись на «этажах», храбро предложила я.
Женщина «подплыла» ближе, от неё веяло грустью, величием и теплом.
– Я Атенайс, – очень мягко, мысленно произнесла она. – Кто вы, дивные создания?
«Дивные создания» чуточку растерялись, точно не зная, что на такое приветствие ответить...
– Мы просто гуляем, – улыбаясь сказала Стелла. – Мы не будем вам мешать.
– А кого вы ищете? – спросила Атенайс.
– Никого, – удивилась малышка. – А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
– А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... – она печально улыбнулась. – Но это было так давно!..
– А как давно? – не выдержала я.
– О, очень давно!... Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню – это было давно.
Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая с высоты, отдавая душу, пел свою последнюю песню – была такой же величественной и трагичной...
Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось – она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости, и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
– Можем ли мы вам чем-то помочь? – чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
– Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
Я пожала плечами:
– Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
Атенайс кивнула:
– Я охраняю это междумирье, я могу пропустить вас туда, – и, ласково посмотрев на Стеллу, добавила. – А тебе, дитя, я помогу найти себя...
Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали, открытую золотую дверь...
– Ну, что – пойдём? – уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
– Ой, смотри, а там кто-то есть... – показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
Мы легко скользнули внутрь и ... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
– Но это же я?!.. – глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. – Ведь это правда я... Как же так?..
Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.
– Так это же я... – в восторге прошептала малышка. – Ой, как чудесно! Это же, правда я...
Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием.
Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие – это опять была наша знакомая, Атенайс.
– Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, – она внимательнее посмотрела мне в глаза. – А может, и не придёшь вовсе...
– Как это «не приду»?!.. – испугалась я. – Если приходят все – значит приду и я!
– Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости...
Я очень расстроилась, но, стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила:
– А что это за «отпечаток»?
– О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на плотную землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»...
Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво...
И только теперь, через много, много лет (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая), просматривая сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти, и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год.
Но всё это я понимаю сейчас, а тогда до этого было ещё очень далеко, и мне приходилось довольствоваться своим, совсем ещё детским, пониманием всего со мной происходящего, и своими, иногда ошибочными, а иногда и правильными, догадками...
– А на других «этажах» сущности тоже имеют такие же «отпечатки»? – заинтересованно спросила любознательная Стелла.
– Да, конечно имеют, только уже иные, – спокойно ответила Атенайс. – И не на всех «этажах» они так же приятны, как здесь... Особенно на одном...
– О, я знаю! Это, наверное «нижний»! Ой, надо обязательно туда пойти посмотреть! Это же так интересно! – уже опять довольно щебетала Стелла.
Было просто удивительно, с какой быстротой и лёгкостью она забывала всё, что ещё минуту назад её пугало или удивляло, и уже опять весело стремилась познать что-то для неё новое и неведомое.
– Прощайте, юные девы... Мне пора уходить. Да будет ваше счастье вечным... – торжественным голосом произнесла Атенайс.
И снова плавно взмахнула «крылатой» рукой, как бы указывая нам дорогу, и перед нами тут же побежала, уже знакомая, сияющая золотом дорожка...
А дивная женщина-птица снова тихо поплыла в своей воздушной сказочной ладье, опять готовая встречать и направлять новых, «ищущих себя» путешественников, терпеливо отбывая какой-то свой особый, нам непонятный, обет...
– Ну что? Куда пойдём, «юная дева»?.. – улыбнувшись спросила я свою маленькую подружку.
– А почему она нас так называла? – задумчиво спросила Стелла. – Ты думаешь, так говорили там, где она когда-то жила?
– Не знаю... Это было, наверное, очень давно, но она почему-то это помнит.
– Всё! Пошли дальше!.. – вдруг, будто очнувшись, воскликнула малышка.
На этот раз мы не пошли по так услужливо предлагаемой нам дорожке, а решили двигаться «своим путём», исследуя мир своими же силами, которых, как оказалось, у нас было не так уж и мало.
Мы двинулись к прозрачному, светящемуся золотом, горизонтальному «тоннелю», которых здесь было великое множество, и по которым постоянно, туда-сюда плавно двигались сущности.
– Это что, вроде земного поезда? – засмеявшись забавному сравнению, спросила я.
– Нет, не так это просто... – ответила Стелла. – Я в нём была, это как бы «поезд времени», если хочешь так его называть...
– Но ведь времени здесь нет? – удивилась я.
– Так-то оно так, но это разные места обитания сущностей... Тех, которые умерли тысячи лет назад, и тех, которые пришли только сейчас. Мне это бабушка показала. Это там я нашла Гарольда... Хочешь посмотреть?
Ну, конечно же, я хотела! И, казалось, ничто на свете не могло бы меня остановить! Эти потрясающие «шаги в неизвестное» будоражили моё и так уже слишком живое воображение и не давали спокойно жить, пока я, уже почти падая от усталости, но дико довольная увиденным, не возвращалась в своё «забытое» физическое тело, и не валилась спать, стараясь отдохнуть хотя бы час, чтобы зарядить свои окончательно «севшие» жизненные «батареи»...
Так, не останавливаясь, мы снова преспокойно продолжали своё маленькое путешествие, теперь уже покойно «плывя», повиснув в мягком, проникающем в каждую клеточку, убаюкивающем душу «тоннеле», с наслаждением наблюдая дивное перетекание друг через друга кем-то создаваемых, ослепительно красочных (наподобие Стеллиного) и очень разных «миров», которые то уплотнялись, то исчезали, оставляя за собой развевающиеся хвосты сверкающих дивными цветами радуг...
Неожиданно вся эта нежнейшая красота рассыпалась на сверкающие кусочки, и нам во всем своём великолепии открылся блистающий, умытый звёздной росой, грандиозный по своей красоте, мир...
У нас от неожиданности захватило дух...
– Ой, красоти-и-ще како-о-е!.. Ма-а-амочка моя!.. – выдохнула малышка.
У меня тоже от щемящего восторга перехватило дыхание и, вместо слов, вдруг захотелось плакать...
– А кто же здесь живёт?.. – Стелла дёрнула меня за руку. – Ну, как ты думаешь, кто здесь живёт?..
Я понятия не имела, кем могут быть счастливые обитатели подобного мира, но мне вдруг очень захотелось это узнать.
– Пошли! – решительно сказала я и потянула Стеллу за собой.
Нам открылся дивный пейзаж... Он был очень похож на земной и, в то же время, резко отличался. Вроде бы перед нами было настоящее изумрудно зелёное «земное» поле, поросшее сочной, очень высокой шелковистой травой, но в то же время я понимала, что это не земля, а что-то очень на неё похожее, но чересчур уж идеальное... ненастоящее. И на этом, слишком красивом, человеческими ступнями не тронутом, поле, будто красные капли крови, рассыпавшись по всей долине, насколько охватывал глаз, алели невиданные маки... Их огромные яркие чашечки тяжело колыхались, не выдерживая веса игриво садившихся на цветы, большущих, переливающихся хаосом сумасшедших красок, бриллиантовых бабочек... Странное фиолетовое небо полыхало дымкой золотистых облаков, время от времени освещаясь яркими лучами голубого солнца... Это был удивительно красивый, созданный чьей-то буйной фантазией и слепящий миллионами незнакомых оттенков, фантастический мир... А по этому миру шёл человек... Это была малюсенькая, хрупкая девочка, издали чем-то очень похожая на Стеллу. Мы буквально застыли, боясь нечаянно чем-то её спугнуть, но девочка, не обращая на нас никакого внимания, спокойно шла по зелёному полю, почти полностью скрывшись в сочной траве... а над её пушистой головкой клубился прозрачный, мерцающий звёздами, фиолетовый туман, создавая над ней дивный движущийся ореол. Её длинные, блестящие, фиолетовые волосы «вспыхивали» золотом, ласково перебираемые лёгким ветерком, который, играясь, время от времени шаловливо целовал её нежные, бледные щёчки. Малютка казалась очень необычной, и абсолютно спокойной...
– Заговорим? – тихо спросила Стелла.
В тот момент девочка почти поравнялась с нами и, как будто очнувшись от каких-то своих далёких грёз, удивлённо подняла на нас свои странные, очень большие и раскосые... фиолетовые глаза. Она была необыкновенно красива какой-то чужой, дикой, неземной красотой и выглядела очень одинокой...
– Здравствуй, девочка! Почему ты такая грустная идёшь? Тебе нужна какая-то помощь? – осторожно спросила Стелла.
Малютка отрицательно мотнула головкой:
– Нет, помощь нужна вам, – и продолжала внимательно рассматривать нас своими странными раскосыми глазами.
– Нам? – удивилась Стелла. – А в чём она нам нужна?..
Девочка раскрыла свои миниатюрные ладошки, а на них... золотистым пламенем сверкали два, изумительно ярких фиолетовых кристалла.
– Вот! – и неожиданно тронув кончиками пальчиков наши лбы, звонко засмеялась – кристаллы исчезли...
Это было очень похоже на то, как когда-то дарили мне «зелёный кристалл» мои «звёздные» чудо-друзья. Но то были они. А это была всего лишь малюсенькая девчушка... да ещё совсем не похожая на нас, на людей...
– Ну вот, теперь хорошо! – довольно сказала она и, больше не обращая на нас внимания, пошла дальше...
Мы ошалело смотрели ей в след и, не в состоянии ничего понять, продолжали стоять «столбом», переваривая случившееся. Стелла, как всегда очухавшись первой, закричала:
– Девочка, постой, что это? Что нам с этим делать?! Ну, подожди же!!!
Но маленький человечек, лишь, не оборачиваясь, помахал нам своей хрупкой ладошкой и преспокойно продолжал свой путь, очень скоро полностью исчезнув в море сочной зелёной, неземной травы... над которой теперь лишь светлым облачком развевался прозрачный фиолетовый туман...
– Ну и что это было? – как бы спрашивая саму себя, произнесла Стелла.
Ничего плохого я пока не чувствовала и, немного успокоившись после неожиданно свалившегося «подарка», сказала.
– Давай не будем пока об этом думать, а позже будет видно...
На этом и порешили.
Радостное зелёное поле куда-то исчезло, сменившись на этот раз совершенно безлюдной, холодно-ледяной пустыней, в которой, на единственном камне, сидел единственный там человек... Он был чем-то явно сильно расстроен, но, в то же время, выглядел очень тёплым и дружелюбным. Длинные седые волосы спадали волнистыми прядями на плечи, обрамляя серебристым ореолом измождённое годами лицо. Казалось, он не видел где был, не чувствовал на чём сидел, и вообще, не обращал никакого внимания на окружающую его реальность...
– Здравствуй, грустный человек! – приблизившись достаточно, чтобы начать разговор, тихо поздоровалась Стелла.
Человек поднял глаза – они оказались голубыми и чистыми, как земное небо.
– Что вам, маленькие? Что вы здесь потеряли?.. – отрешённо спросил «отшельник».
– Почему ты здесь один сидишь, и никого с тобой нет? – участливо спросила Стелла. – И место такое жуткое...
Было видно, что человек совсем не хотел общаться, но тёплый Стеллин голосок не оставлял ему никакого выхода – приходилось отвечать...
– Мне никто не нужен уже много, много лет. В этом нет никакого смысла, – прожурчал его грустный, ласковый голос.
– А что же тогда ты делаешь тут один? – не унималась малышка, и я испугалась, что мы покажемся ему слишком навязчивыми, и он просто попросит нас оставить его в покое.
Но у Стеллы был настоящий талант разговорить любого, даже самого молчаливого человека... Поэтому, забавно наклонив на бок свою милую рыжую головку, и, явно не собираясь сдаваться, она продолжала:
– А почему тебе не нужен никто? Разве такое бывает?
– Ещё как бывает, маленькая... – тяжко вздохнул человек. – Ещё как бывает... Я всю свою жизнь даром прожил – кто же мне теперь нужен?..
Тут я кое-что потихонечку начала понимать... И собравшись, осторожно спросила:
– Вам открылось всё, когда вы пришли сюда, так ведь?
Человек удивлённо вскинулся и, вперив в меня свой, теперь уже насквозь пронизывающий, взгляд, резко спросил:
– Что ты об этом знаешь, маленькая?.. Что ты можешь об этом знать?... – он ещё больше ссутулился, как будто тяжесть, навалившаяся на него, была неподъёмной. – Я всю жизнь бился о непонятное, всю жизнь искал ответ... и не нашёл. А когда пришёл сюда, всё оказалось так просто!.. Вот и ушла даром вся моя жизнь...
– Ну, тогда всё прекрасно, если ты уже всё узнал!.. А теперь можешь что-то другое снова искать – здесь тоже полно непонятного! – «успокоила» незнакомца обрадованная Стелла. – А как тебя зовут, грустный человек?
– Фабий, милая. А ты знаешь девочку, что тебе дала этот кристалл?
Мы со Стеллой от неожиданности дружно подпрыгнули и, теперь уже вместе, «мёртвой хваткой» вцепились в бедного Фабия...
– Ой, пожалуйста, расскажите нам кто она!!! – тут же запищала Стелла. – Нам обязательно нужно это знать! Ну, совсем, совсем обязательно! У нас такое случилось!!! Такое случилось!.. И мы теперь абсолютно не знаем, что с этим делать... – слова летели из её уст пулемётной очередью и невозможно было хоть на минуту её остановить, пока сама, полностью запыхавшись, не остановилась.
– Она не отсюда, – тихо сказал человек. – Она издалека...
Это абсолютно и полностью подтверждало мою сумасшедшую догадку, которая появилась у меня мельком и, сама себя испугавшись, сразу исчезла...
– Как – издалека? – не поняла малышка. – Дальше ведь нельзя? Мы ведь дальше не ходим?..
И тут Стеллины глаза начали понемножко округляться, и в них медленно, но уверенно стало появляться понимание...
– Ма-а-мочки, она что ли к нам прилете-е-ла?!.. А как же она прилетела?!.. И как же она одна совсем? Ой, она же одна!.. А как же теперь её найти?!
В Стеллином ошарашенном мозгу мысли путались и кипели, заслоняя друг друга... А я, совершенно ошалев, не могла поверить, что вот наконец-то произошло то, чего я так долго и с такой надеждой тайком ждала!.. А теперь вот, наконец-то найдя, я не смогла это дивное чудо удержать...
– Да не убивайся так, – спокойно обратился ко мне Фабий. – Они были здесь всегда... И всегда есть. Только увидеть надо...
– Как?!.. – будто два ошалевших филина, вытаращив на него глаза, дружно выдохнули мы. – Как – всегда есть?!..
– Ну, да, – спокойно ответил отшельник. – А её зовут Вэя. Только она не придёт второй раз – она никогда не появляется дважды... Так жаль! С ней было так интересно говорить...
– Ой, значит, вы общались?! – окончательно этим убитая, расстроено спросила я.
– Если ты когда-нибудь увидишь её, попроси вернуться ко мне, маленькая...
Я только кивнула, не в состоянии что-либо ответить. Мне хотелось рыдать навзрыд!.. Что вот, получила – и потеряла такую невероятную, неповторимую возможность!.. А теперь уже ничего не поделать и ничего не вернуть... И тут меня вдруг осенило!
– Подождите, а как же кристалл?.. Ведь она дала свой кристалл! Разве она не вернётся?..
– Не знаю, девонька... Я не могу тебе сказать.
– Вот видишь!.. – тут же радостно воскликнула Стелла. – А говоришь – всё знаешь! Зачем же тогда грустить? Я же говорила – здесь очень много непонятного! Вот и думай теперь!..
Она радостно подпрыгивала, но я чувствовала, что у неё в головке назойливо крутиться та же самая, как и у меня, единственная мысль...
– А ты, правда, не знаешь, как нам её найти? А может, ты знаешь, кто это знает?..
Фабий отрицательно покачал головой. Стелла поникла.
– Ну, что – пойдём? – я тихонько её подтолкнула, пытаясь показать, что уже пора.
Мне было одновременно радостно и очень грустно – на коротенькое мгновение я увидела настоящее звёздное существо – и не удержала... и не сумела даже поговорить. А у меня в груди ласково трепетал и покалывал её удивительный фиолетовый кристалл, с которым я совершенно не знала, что делать... и не представляла, как его открыть. Маленькая, удивительная девочка со странными фиолетовыми глазами, подарила нам чудесную мечту и, улыбаясь, ушла, оставив нам частичку своего мира, и веру в то, что там, далеко, за миллионами световых лет, всё-таки есть жизнь, и что может быть когда-то увижу её и я...
– А как ты думаешь, где она? – тихо спросила Стелла.
Видимо, удивительная «звёздная» малышка так же накрепко засела и у неё в сердечке, как и у меня, поселившись там навсегда... И я была почти что уверенна, что Стелла не теряла надежду когда-нибудь её найти.
– А хочешь, покажу что-то? – видя моё расстроенное лицо, тут же поменяла тему моя верная подружка.
И «вынесла» нас за пределы последнего «этажа»!.. Это очень ярко напомнило мне ту ночь, когда мои звёздные друзья приходили в последний раз – приходили прощаться... И вынесли меня за пределы земли, показывая что-то, что я бережно хранила в памяти, но пока ещё никак не могла понять...
Вот и теперь – мы парили в «нигде», в какой-то странной настоящей, ужасающей пустоте, которая не имела ничего общего с той тёплой и защищённой, нами так называемой, пустотой «этажей»... Огромный и бескрайний, дышащий вечностью и чуточку пугающий Космос простирал к нам свои объятия, как бы приглашая окунуться в ещё незнакомый, но так сильно всегда меня притягивавший, звёздный мир... Стелла поёжилась и побледнела. Видимо ей пока что было тяжеловато такую большую нагрузку переносить.
– Как же ты придумала такое? – в полном восторге от увиденного, удивлённо спросила я.
– О, это нечаянно, – вымученно улыбаясь, ответила девчушка. – Один раз я была очень взволнована, и скорее всего, мои слишком сильно бушевавшие эмоции вынесли меня прямо туда... Но бабушка сказала, что мне ещё туда нельзя, что пока рано ещё... А вот тебе, думаю, можно. Ты мне расскажешь, что там найдёшь? Обещаешь?
Я готова была расцеловать эту милую, добрую девочку за её открытое сердечко, которое готово было поделиться всем без остатка, только бы людям рядом с ней было хорошо...
Мы почувствовали себя очень уставшими и, так или иначе, мне уже пора была возвращаться, потому что я пока ещё не знала всего предела своих возможностей, и предпочитала возвращаться до того, как станет по-настоящему плохо.
Тем же вечером у меня сильно поднялась температура. Бабушка ходила кругами, что-то чувствуя, и я решила, что будет самое время честно ей всё рассказать...
Грудь у меня странно пульсировала, и я чувствовала, будто кто-то издалека пытается что-то мне «объяснить», но я уже почти что ничего не понимала, так как жар всё поднимался, и мама в панике решила вызывать скорую помощь, чтобы меня хоть как-то от всей этой непонятной температуры «защитить»... Вскоре у меня уже начался настоящий бред, и, испугав всех до смерти... я вдруг перестала «гореть». Температура так же непонятно исчезла, как и поднялась. В доме висело насторожённое ожидание, так как никто так и не понял, что же такое в очередной раз со мной стряслось. Расстроенная мама обвиняла бабушку, что она за мной недостаточно хорошо смотрела, а бабушка, как всегда, молчала, принимая любую вину на себя...
На следующее утро со мной снова всё было в полном порядке и домашние на какое-то время успокоились. Только бабушка не переставала внимательно за мной наблюдать, как будто чего-то ожидала.
Ну и, конечно же, как уже стало обычным, ей не пришлось слишком долго ожидать...

После весьма необычного «всплеска» температуры, которое произошло после возвращения домой с «этажей», несколько дней ничего особенного со мной не происходило. Я прекрасно себя чувствовала, если не считать того, что мысли о девочке с фиолетовыми глазами неотступно будоражили мой взвинченный мозг, цеплялся за каждую, даже абсурдную мысль, как бы и где бы я могла бы её снова найти... Множество раз возвращаясь на Ментал, я пыталась отыскать раннее нами виденный, но, казалось, теперь уже навсегда потерявшийся Вэйин мир – всё было тщётно... Девочка исчезла, и я понятия не имела, где её искать...
Прошла неделя. Во дворе уже ударили первые морозы. Выходя на улицу, от холодного воздуха пока ещё непривычно захватывало дыхание, а от ярко слепящего зимнего солнышка слезились глаза. Робко припорошив пушистыми хлопьями голые ветви деревьев, выпал первый снег. А по утрам, раскрашивая окна причудливыми узорами, шаловливо гулял, поблёскивая застывшими голубыми лужицами, весёлый Дедушка Мороз. Потихоньку начиналась зима...
Я сидела дома, прислонившись к тёплой печке (дом у нас в то время ещё отапливался печами) и спокойно наслаждалась чтением очередной «новинки», как вдруг почувствовала уже привычное покалывание в груди, в том же месте, где находился фиолетовый кристалл. Я подняла голову – прямо на меня серьёзно смотрели огромные, раскосые фиолетовые глаза... Она спокойно стояла посередине комнаты, такая же удивительно хрупкая и необычная, и протягивала мне в своей крошечной ладошке чудесный красный цветок. Первой моей панической мыслью было – быстрее закрыть дверь, чтобы не дай Бог, никто не вошёл!..
– Не надо, меня всё равно никто кроме тебя не видит, – спокойно сказала девчушка.
Её мысли звучали в моём мозгу очень непривычно, как будто кто-то не совсем правильно переводил чужую речь. Но, тем не менее, я её прекрасно понимала.
– Ты меня искала – зачем? – внимательно глядя мне в глаза, спросила Вэя.
Её взгляд был тоже очень необычным – как будто вместе со взглядом она одновременно передавала образы, которых я никогда не видела, и значения которых пока, к сожалению, ещё не понимала.
– А так? – улыбнувшись, спросила «звёздная» малышка.
У меня в голове что-то «вспыхнуло»... и открылось умопомрачительное видение совершенно чужого, но необыкновенно красивого мира... Видимо того, в котором она когда-то жила. Этот мир был чем-то похож на уже нами виденный (который она себе создавала на «этажах»), и всё же, чем-то чуточку отличался, как если бы там я смотрела на рисованную картину, а сейчас вдруг увидела эту картину наяву...
Над изумрудно-зелёной, очень «сочной» землёй, освещая всё вокруг непривычным голубоватым светом, весело поднималось потрясающе красивое и яркое, фиолетово-голубое солнце... Это наступало чужое, видимо инопланетное, утро... Вся буйно растущая здесь зелень, от падающих на неё солнечных лучей, сверкала золотисто-фиолетовыми бриллиантами «местной» утренней росы, и, счастливо ими умываясь, готовилась к наступающему новому чудесному дню... Всё вокруг благоухало невероятно богатыми красками, слишком яркими для наших, привыкших ко всему «земному», глаз. Вдали, по покрытому золотистой дымкой небу клубились почти «плотные», нежно-розовые кудрявистые облака, похожие на красивые розовые подушки. Неожиданно, с противоположной стороны небо ярко вспыхнуло золотым.... Я обернулась, и от удивления застыла – с другой стороны царственно поднималось невероятно огромное, золотисто-розовое, второе солнце!.. Оно было намного больше первого, и казалось, было больше самой планеты... Но его лучи, в отличие от первого, почему-то светили несравнимо мягче и ласковее, напоминая тёплое «пушистое» объятие... Казалось, это огромное доброе светило, уже устало от каждодневных забот, но всё ещё по привычке отдавало этой невероятно красивой планете своё последнее тепло и, уже «собираясь на покой», с удовольствием уступало место молодому, «кусачему» солнцу, которое ещё только-только начинало своё небесное путешествие и светило яро и весело, не боясь расплескать свой молодой жар, щедро заливая светом всё вокруг.