Салах ад-Дин

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Сала́х ад-Ди́н Юсуф ибн Айюб
صلاح الدين يوسف ابن ايوب<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

Султан Египта, Ирака, Хиджаза, Сирии, Курдистана, Йемена, Палестины, Ливии
1174 — 4 марта 1193
Предшественник: титул учреждён
Преемник: Аль-Азиз Усман ибн Юсуф
Великий визирь Египта
23 марта 1169 — 1174
Предшественник: Асад ад-Дин Ширкух I ибн Шади
 
Вероисповедание: ислам, суннитского толка, суфизм, ашаризм
Рождение: 1137(1137)
Тикрит
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Дамаск, Султанат Айюбидов
Место погребения: Мечеть Омейядов, Дамаск (Сирия)
Род: Айюбиды
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Наджм ад-Дин Айюб ибн Шади
Мать: неизвестно
Супруг: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Аль-Ма́лик ан-На́сир Сала́х ад-Дунийа ва-д-Дин Абу́ль-Муза́ффар Ю́суф ибн Айю́б (араб. الملك الناصر أبو المظفر يوسف بن أيوب‎), в русской и западной традиции Салади́н (араб. صلاح الدين‎; 1138, Тикрит — 4 марта 1193, Дамаск) — султан Египта и Сирии и др., талантливый полководец, мусульманский лидер XII века. Курд по происхождению[1]. Основатель династии Айюбидов, которая в период своего расцвета правила Египтом, Сирией, Ираком, Хиджазом и Йеменом.

В Европе известен именно как Саладин, хотя это даже не имя. Салах ад-Дин — это лакаб — почётное прозвище, означающее «благочестие веры»[2]. Собственное имя этого правителя — Юсуф ибн Айюб (Юсуф, сын Айюба).







Источники

Существует много источников, написанных современниками Салах ад-Дина. Из них стоит выделить работы личных биографов и историков: Баха ад-Дина бен Рафи — учителя и советника Салах ад-Дина, Ибн аль-Асира — историка из Мосула, аль-Кади аль-Фадиля — личного секретаря Салах ад-Дина.

Ранние годы жизни

Салах ад-Дин родился в 1137 году в Тикрите, Месопотамия.[3][4] Дед Салах ад-Дина Шади проживал в деревне недалеко от Товина (Армения)[5], где, по преданию, родился Айюб — отец Салах ад-Дина. После рождения двоих сыновей, Айюба и Ширкуха, он покинул Армянское нагорье и перебрался сна­чала в Багдад, а затем — в Тикрит, в котором обосновался и прожил до самой смерти.

В 1132 году армия правителя Мосула атабека Имада ад-Дин Занги при отступлении была заблокирована Тигром напротив крепости Тикрита. В то время начальником крепости был — Наджм ад-Дин Айюб ибн Шади — отец Салах ад-Дина. Айюб предоставил переправу через Тигр и дал убежище армии Занги в крепости Тикрита. В 1137 году губернатором северной Месопотамии за заслуги перед Сельджукидами был назначен Муштасид ал-Дин Бихруз. Он наказал Айюба за то, что тот помогал Занги, и изгнал его из крепости Тикрит после убийства по мотивам чести его братом Ассад ад-Дин Ширкухом знатного сельджука, друга Бихруза. По словам Баха ад-Дин ибн Шаддата, Салах ад-Дин родился в ту же ночь, когда его семья покинула Тикрит. В 1139 году Айюб переехал в Мосул, где Имад ад-Дин Занги признал свой долг и назначил Айюба командиром своей крепости в Баальбеке.[6] После убийства Занги собственным рабом в 1146 году, Айюб переезжает в Дамаск и входит в число придворных наследника Занги — Нур ад-Дина. В 1154 году после смерти правителя Дамаска Муина ад-Дин Анара, благодаря влиянию Айюба и его брата Ширкуха, город остался во власти Нур ад-Дина, а сам Айюб стал управлять городом.

О ранних годах Салах ад-Дина в Дамаске известно мало. Его происхождение — наёмника в трёх поколениях — пророчит ему воинскую карьеру, но Салах ад-Дин в юности не проявляет склонности к воинскому искусству. По словам одного из его биографов аль-Вахрами, Салах ад-Дин был в состоянии ответить на вопросы Евклида и Альмагеста, знал арифметику и исламское право. Некоторые источники утверждают, что он был больше заинтересован в религии, чем во вступлении в вооружённые силы. Другим фактором, который возможно повлиял на его интерес к религии было то, что во время Первого Крестового похода, Иерусалим был захвачен христианами. В дополнение к исламу, Салах ад-Дин разбирался в генеалогии, биографии и истории арабов вплоть до родословных арабских скакунов, и что немаловажно, знал Хамаса (десятитомник арабской поэзии) Абу Таммама наизусть.

Первые завоевания

В те времена империя Аббасидов была раздроблена на несколько государств. Фатимиды правили Египтом, не признавая халифа Багдада. Крестоносцы занимали восточный берег средиземного моря от Малой Азии до Синайского полуострова. Нур ад-Дин Занги контролировал Сирию и Месопотамию.

По настоянию семьи Салах ад-Дин начинает военную карьеру под патронажем своего дяди Асад ад-Дин Ширкуха, важного военачальника Нур ад-Дина. Ширкух, в то время эмир Дамаска и Алеппо, член тюркской династии Зангидов, стал самым влиятельным учителем Салах ад-Дина.

Мой дядя Ширкух повернулся ко мне и сказал: «Юсуф, оставь все дела и отправляйся туда!» Этот приказ прозвучал для меня как удар кинжала в сердце, и я ответил: «Клянусь Аллахом, даже если бы мне отдали всё египетское царство, я бы не поехал туда!»

— Салах ад-Дин [7]

В 1163 году, изгнанный из Египта по приказу фатимидского халифа аль-Адида визирь Шевар ибн Муджир попросил военной поддержки у Нур ад-Дина. Это стало хорошим поводом для завоевания, и в 1164 году Ширкух с армией выступил в Египет. Салах ад-Дин в возрасте 26 лет отправляется вместе с ним в должности младшего офицера. Шевар, восстановленный в должности визиря, потребовал вывода войск Ширкуха из Египта за 30000 динаров, но тот отказался, ссылаясь на приказ Нур ад-Дина. Обнаружив то, что Ширкух планирует захватить Египет, Шевар ибн Муджир обращается за помощью к королю Иерусалима Амори I. Роль Салах ад-Дина в этой экспедиции была незначительна. Известно только, что он участвовал в подготовке к обороне Бильбейса, осаждённого объединёнными силами Шевара и Амори I Иерусалимского.[8][9]

После трёхмесячной осады Бильбейса противники вступили в бой на границе пустыни и Нила, к западу от Гизы. В этой битве Салах ад-Дин сыграл важную роль, командуя правым крылом армии Зангидов. В центре находился Ширкух. После ложного отступления Салах ад-Дина крестоносцы попали на местность, которая была слишком крутой и песчаной для их лошадей. Бой завершился победой Зангидов и Салах ад-Дин помог Ширкуху одержать по словам Ибн аль-Асира одну из «самых замечательных побед в истории человечества», но по мнению большинства источников Ширкух потерял в этой битве большинство своего войска, и это сложно было назвать полной победой.

Крестоносцы обосновались в Каире, а Салах ад-Дин и Ширкух выдвинулись к Александрии, которая дала им деньги и оружие, и стала их базой. После переговоров обе стороны согласились уйти из Египта.

Египет

«Я начал с того, что сопровождал моего дядю. Он завоевал Египет и потом умер. И тогда Аллах дал мне в руки власть, которую я совсем не ожидал»

— Салах ад-Дин[7]

Эмир Египта

Попытка Асад ад-Дина Ширкуха захватить Александрию в 1167 году закончилась поражением от объединённых войск Фатимидов и Амори I. Но в следующем году крестоносцы взялись грабить своего богатого союзника, и халиф аль-Адид попросил в письме у Нур ад-Дина защитить мусульман Египта. В 1169 году Асад ад-Дин Ширкух взял Египет, казнил Шевара и принял титул великого визиря. В том же году Ширкух скончался и, несмотря на то, что Нур ад-Дин выбрал нового преемника, аль-Адид назначил Саладина новым визирем.

Причина, по которой шиитский халиф аль-Адид выбрал суннита Салах ад-Дина, до сих пор неясна. Ибн аль-Асир утверждает, что халиф выбрал его после рассказа советников, что «нет более слабого и молодого» чем Салах ад-Дин, и «никто из эмиров не повинуется и не служит ему». Тем не менее, согласно этой версии, после некоторых переговоров, Салах ад-Дин был принят большинством эмиров. Советники аль-Адида предполагали таким образом разбить ряды Зангидов. В то же время Аль-Вахрани писал, что Салах ад-Дин был выбран из-за репутации его семьи, за их «великодушие и воинскую честь». Имад ад-Дин писал, что после траура по Ширкуху «мнения разделились» и халифы Зангидов поставили на Салах ад-Дина и заставили халифа «инвестировать в визиря». И хотя позиции были осложнены конкуренцией исламских лидеров, основная часть сирийских правителей поддерживала Салах ад-Дина за его достижения в египетской экспедиции, в которой он получил большой военный опыт.

Вступив в должность эмира 26 марта 1169 года, Салах ад-Дин «раскаялся в винопитии и отвернулся от легкомыслия, обратившись к религии». Получив самую большую власть и независимость, чем когда-либо прежде в своей карьере, он сталкивается с проблемой преданности между аль-Адидом и Нур ад-Дином. Последний был враждебно настроен к назначению Салах ад-Дина и, по слухам, говорил: «Как он смеет [Салах ад-Дин] делать что-то без моего приказа?» Он написал несколько писем Салах ад-Дину, который опустил их, не отказываясь от своей верности к Нур ад-Дину.

В том же году группа египетских солдат и эмиров попыталась убить Салах ад-Дина, но благодаря главе его разведки Али бин Сафьяну был арестован и убит главный заговорщик — суданский евнух, управляющий дворца фатимидов — Наджи Мутамин аль-Кхилафа. На следующий день 50000 суданцев, для которых Наджи был представителем их интересов во дворе, подняли бунт против Салах ад-Дина. К 23 августа восстание было подавлено, после этого Салах ад-Дин больше никогда не сталкивался с угрозой бунта в Каире.

К концу 1169 года Салах ад-Дин с поддержкой Нур ад-Дина побеждает силы крестоносцев и византийцев вблизи Думьята. Позже, весной 1170 года, Нур ад-Дин, по просьбе Салах ад-Дина, отправляет его отца в Каир с поощрениями от Багдадского халифа аль-Мустади из рода Аббасидов, который пытается оказать давление на Салах ад-Дина для скорейшего свержения своего соперника аль-Адида.

После этого Салах ад-Дин укрепил свою власть и суннитское влияние в Египте, раздав высокие посты членам своей семьи. Он открыл в Каире филиал Маликийского мазхаба, что привело к уменьшению влияния Шафиитского мазхаба из аль-Фустат.

После установления себя в Египте, Салах ад-Дин начал кампанию против крестоносцев, осадив Дарум (современный сектор Газа) в 1170 году. Амори I снял гарнизон тамплиеров из Газы для защиты Дарума, но Салах ад-Дин отступил от Дарума и взял Газу. Неизвестно когда именно, но в том-же году, он напал и захватил замок Эйлат, который представлял угрозу для прохода мусульманских кораблей.

Султан Египта

Со слов Имад ад-Дина аль-Исфахани, в июне 1171 года Нур ад-Дин написал множество писем Салах ад-Дину, в которых требовал установление халифата Аббасидов в Египте. Последний старался отмалчиваться, боясь оттолкнуть от себя шиитское население и знать. Через два месяца Салах ад-Дин координируется с Наждмом аль-Адин аль-Кабушани, шафитским факихом, который был в оппозиции к шиитскому правлению в стране.

Когда к сентябрю 1171 года Аль-Адид заболел (и возможно был отравлен), он попросил Салах ад-Дина навестить его, с расчётом попросить его позаботиться о своих детях. Салах ад-Дин отказался, опасаясь потерять расположение Аббасидов, и, как говорят, впоследствии очень жалел, узнав о его намерении.

Аль-Адид умер 13 сентября и через пять дней Салах ад-Дин приказал улему провозгласить перед пятничной молитвой имя аль-Мустади. Это означало отстранение шиитского халифата от власти. С этого времени Салах ад-Дин правил Египтом, хотя официально он представлял на этой территории эмира Нур ад-Дина, который признавался багдадским халифом.

25 сентября 1171 года Салах ад-Дин покидает Каир, для того, чтобы принять участие в нападении на Керак и Монреаль (территория современной Иордании), замок Иерусалимского королевства. Когда казалось, что крепость уже готова сдаться, Салах ад-Дин узнает, что со стороны Сирии выступил Нур ад-Дин для участия в операции. Понимая, что если он встретится с ним лично, то больше не будет управлять Египтом, Салах ад-Дин снимает свой лагерь и возвращается в Каир под предлогом начавшихся волнений в Египте. Этот поступок увеличивает напряжённость в его непростых отношениях с Нур ад-Дином до такой степени, что последний собирается выступить с армией на Каир. Послушав своего отца, Салах ад-Дин пишет письмо с извинениями, но Нур ад-Дин не принимает его оправданий.

Летом 1172 года нубийская армия осаждает Асуан. На помощь губернатору Асуана приходит брат Салах ад-Дина — Туран-Шах. Несмотря на то, что нубийцы были разбиты, они снова возвращаются в 1173 году. На этот раз Египетская армия выходит из Асуана и захватывает нубийский город Ибрим. Нур ад-Дин не предпринимает никаких шагов против Египта, но просит вернуть 200000 динар, которые он выделил на армию Ширкуха. Салах ад-Дин платит этот долг 60000 динар, драгоценностями и товарами.

9 августа 1173 года после падения с лошади умирает отец Салах ад-Дина Айюб, и Нур ад-Дин, понимая, что у него не осталось влияния в Каире, готовится к захвату Египта. В начале 1174 года Салах ад-Дин отправляет Туран-Шаха в кампанию по захвату порта Аден и Йемена, запасного плацдарма на случай вторжения в Египет.

Аннексия Сирии

Взятие Дамаска

К началу лета 1174 года Нур ад-Дин готовит армию для нападения на Египет, собирая войска в Мосуле, Диярбакыре и Джезире. Айюбиды отправляют посла к Салах ад-Дину с этим известием, и он собирает свои войска под Каиром. Внезапно, 15 мая Нур ад-Дин умирает (некоторые источники говорят об отравлении), оставляя одиннадцатилетнего наследника, ас-Салеха. Его смерть даёт политическую независимость Салах ад-Дину, а Сирия становится объектом борьбы между вассалами Нур ад-Дина.

Смерть Нур ад-Дина ставит Салах ад-Дина в трудную ситуацию, он может выдвинуть свои войска против крестоносцев из Египта или ждать приглашения от ас-Салеха прийти ему на помощь, и начать войну из Сирии. У него есть возможность аннексировать Сирию прежде, чем она попадет в руки врагов, но нападение на землю своего господина противоречит исламским принципам, которым он следует. Этот поступок может сделать его недостойным лидерства в войне с крестоносцами. Для того, чтобы не выглядеть захватчиком Сирии и возглавить борьбу с крестоносцами, Салах ад-Дин выбирает позицию защитника ас-Салеха. В письме последнему, он обещает «быть в качестве меча», и ссылается на смерть его отца как на «землетрясение».

В то-же время, Алеппо захватывает Шамс ад-Дин Али ибн ад-Дайя вместе со своим братом, и к началу августа 1174 года ас-Салех выдвигается с войском к стенам Алеппо для того, чтобы подавить мятеж. Захватив город и отправив сыновей Дайи в тюрьму, ас-Салех остаётся в Алеппо. Салах ад-Дин рассылает послания эмирам, сторонникам ас-Салеха, чем усиливает внутреннюю междоусобицу в Сирии. Уже 23 ноября 1174 года Салах ад-Дин выдвигает к Дамаску отряд из семисот конников, где люди, преданные семье Салах ад-Дина, впускают армию последнего в город.

Дальнейшее завоевание

Оставив Дамаск под началом одного из своих братьев, Салах ад-Дин приступает к захвату городов, ранее принадлежащих Нур ад-Дину. Его армия захватывает Хаму, но отступает перед хорошо укреплённым Хомсом. В декабре 1174 года он осаживает Алеппо. Сейф ад-Дин, правитель Мосула, отправляет своего брата Изз ад-Дина изгнать Салах ад-Дина из Сирии, но 13 апреля 1175 года тот терпит поражение от войск Салах ад-Дина недалеко от Хамы. Сейф ад-Дин заключает союз с ас-Салехом, но также терпит поражение 22 апреля 1175 года.

Советники ас-Салеха просят помощи у Рашид ад-Дина Синана. Лидер исмаилитов и сам желает отомстить человеку, который отстранил Фатимидов от власти в Египте. 11 мая 1175 года, во время осады замка Изаз, группа из тринадцати ассасинов проникает в лагерь Салах ад-Дина, но их вовремя замечает охрана и предотвращает покушение. 26 июня 1175 года Салах-ад-Дин снова прибывает к стенам Алеппо, и, пробыв там некоторое время, возвращается в Египет, где ему надо готовиться к кампании против крестоносцев.

Кампания против Ассасинов

Несмотря на то, что у Салах ад-Дина было временное перемирие с Зангидами, связанное с войной против крестоносцев, он постоянно ощущает угрозу со стороны секты исмаилитов и её лидера Рашид ад-Дина Синана. Последний контролирует девять крепостей в горах Нусария. Отправив большую часть своего войска в Каир, Салах ад-Дин отправляется в кампанию против Ассасинов в августе 1176 года. В том же месяце, после нескольких неудачных попыток овладеть крепостями, он покидает Нуссарию. В то же время множество источников говорят о том, что губернатор Хамы, дядя Салах ад-Дина, помогает заключить мирное соглашение с Синаном.

Возвращение в Каир и Палестинские набеги

Внутренняя политика

Внешняя политика

Борьба с крестоносцами

Файл:Saladin the Victorious.jpg
Победоносный Саладин, Гюстав Доре, 19-век.

Самым известным фактом биографии Саладина стала его борьба с крестоносцами. Эти войны нашли своё отражение в многочисленных произведениях литературы и искусства (наиболее известен роман Вальтера Скотта «Талисман»).

4 июля 1187 года Салах ад-Дин разбил крестоносцев в битве при Хаттине; король Иерусалимского королевства Ги де Лузиньян, великий магистр ордена тамплиеров Жерар де Ридфор и многие другие руководители крестоносцев попали в плен. За этот год Салах ад-Дину удалось овладеть большей частью Палестины, Акрой и, после недолгой осады, Иерусалимом. Все церкви города, кроме храма Воскресения, были обращены в мечети. Но жителям были дарованы жизнь и возможность выкупить свою свободу, кроме того, Саладин гарантировал привилегии и неприкосновенность христианских паломников, посещающих Иерусалим.

Главный оппонент крестоносцев пользовался уважением в христианской Европе за рыцарские доблести: храбрость и великодушие к противнику. Английский король Ричард I Львиное Сердце, один из главных вождей крестоносцев, стал почти другом Салах ад-Дина: они отзывались друг о друге исключительно восторженно, предоставляли различные льготы подданным друг друга, хотя виделись только один раз[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-ДинОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-ДинОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-Дин[источник не указан 3231 день], во время перемирия в крестовом походе (примерно в то же время от Ричарда и ушли союзники). Было дело, когда под Ричардом подстрелили лошадь, Саладин подарил ему двух резвых арабских скакунов.

Смерть

Саладин скончался во время приготовлений к походу на Багдад, чтобы восстановить прежний арабский халифат. Полководец заболел жёлтой лихорадкой[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-ДинОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-ДинОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Салах ад-Дин[источник не указан 1623 дня] и умер в Дамаске 4 марта 1193 года. Он был похоронен там же и оплакан на всем Востоке как защитник веры.

В истории Востока Саладин остался завоевателем, который остановил вторжение Запада и обратил силы ислама на Запад, героем, в одночасье объединившим эти необузданные силы и который воплотил в своей личности высшие идеалы и добродетели ислама. После смерти султана его империю разделили наследники: Аль-Азизу достался Египет, аль-Афзалю — Дамаск, аз-Захиру — Алеппо.

Семья

Согласно Имад ад-Дину, прежде чем Салах ад-Дин покинул Египет в 1174 году, он стал отцом пятерых сыновей. Аль-Афдал, его старший сын, который родился в 1170 году и Усман, который родился в 1172 году, сопровождали Салах ад-Дина в Сирию. Третий сын, Аль-Захир Гази, стал впоследствии правителем Алеппо. Мать Аль-Афдала родила ещё одного ребёнка в 1177 году. Согласно Калгашанди, двенадцатый сын родился в 1178 году, и в то же время в списке Имад ад-Дина он выступает в качестве седьмого ребёнка.

Память о Салах ад-Дине в современном мире

Файл:Graf Saladin Damascus.JPG
Гробница Салаха ад-Дина в Дамаске, Сирия.
Файл:Statue of Saladin Damascus.jpg
Памятник Салах ад-Дину в Дамаске

Салах ад-Дин, главный противник крестоносцев, пользовался всё же большим уважением в христианской Европе за свои рыцарские качества: храбрость в бою и великодушие к побеждённому противнику. Один из главных вождей крестоносцев, Ричард Львиное Сердце, даже считал Саладина почти другом.

Одним из первых авторов, описавших период правления Салах ад-Дина в труде «Книга двух садов в известиях двух династий», был Абу Шама аль-Макдиси.

Салах ад-Дин был кумиром Саддама Хусейна, который, как и он, родился в Тикрите, на реке Тигр; при Саддаме в Ираке был культ Салах ад-Дина.

Не забывает Салах ад-Дина и современная массовая культура (фильмы и компьютерные игры). В массовой культуре чаще всего именно Салах ад-Дин показывается как полководец и правитель сарацинов времён Третьего Крестового похода — хотя было и множество других, Салах ад-Дин приобрёл наибольшую известность. Персонаж Салах ад-Дина фигурирует в фильме «Царство небесное» (2005, реж. Ридли Скотт, в роли Саладина — Гассан Массуд).

Саладин неоднократно появлялся в компьютерных играх: в таких играх, как Age of Empires II и Stronghold Crusader, присутствует кампания за его войска (также в игре Stronghold Crusader он является одним из компьютерных противников). В нашумевшей компьютерной игре «Assassin’s Creed» уличные глашатаи тоже упоминают имя Салах ад-Дина. Также Саладин присутствует в качестве одного из лидеров (конкретнее — арабов) в играх Civilization IV, Civilization VI, Stronghold Crusader и Medieval II: Total War: Kingdoms.

Книги

  • Баха ад-Дин Абу-л-Махасин Йусуф ибн Рафии ибн Тамим. Саладин: Победитель крестоносцев / Пер. с араб. = النوادر السلطانية و المحاسن اليوسوفية. — СПб: Диля, 2009. — 432 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-88503-890-4.
  • Усама ибн Мункыз. Книга назидания. Пг., 1922 (переизд.: Москва, 1958).
  • Альбер Шамдор. Саладин: благородный герой ислама / Перевод с французского Е. В. Кулешовой. — СПб.: Евразия, 2004. — 346 с. — (Clio). — 2000 экз. — ISBN 5-8071-0158-8.
  • Александр Владимирский. Великий Саладин. Царство небесное. — М.: Яуза, Эксмо, 2013. — 544 с. — (Гении власти). — 2500 экз. — ISBN 978-5-699-66993-6.

В кино

Напишите отзыв о статье "Салах ад-Дин"

Примечания

  1. [https://www.britannica.com/biography/Saladin Saladin] // Энциклопедия Британника
  2. H. A. R. Gibb, «The Rise of Saladin», in A History of the Crusades, vol. 1: The First Hundred Years, ed. Kenneth M. Setton (University of Wisconsin Press, 1969). p. 563.
  3. В. Ф. Минорский, The Prehistory of Saladin, Studies in Caucasian History, Изд. Кембриджского университета, 1957, стр. 124—132.
  4. Bahā' al-Dīn «Жизнь Саладина» (2002), стр. 17.
  5. [https://en.wikipedia.org/wiki/Farhad_Daftary Farhad Daftary]. [https://books.google.am/books?id=Qiyy6skgPfoC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Historical Dictionary of the Ismailis]. — Scarecrow Press, 2011. — P. 149.
  6. Баха ад-Дин Абу-л-Махасин Йусуф ибн Рафии ибн Тамйм. Часть 1. Предисловие // Саладин: Победитель крестоносцев / Пер. с араб.. — СПб: Диля, 2009. — 432 с. — ISBN 978-5-88503-890-4.
  7. 1 2 Маалуф Амин. Крестовые походы глазами арабов. 2006. Перевод Лащука И.Л. по изданию: Amin Maalouf. Les Croisades vues par les arabes. Paris, 1983.
  8. Баха ад-Дин Абу-л-Махасин Йусуф ибн Рафии ибн Тамйм. Часть 2. Глава 1. // Саладин: Победитель крестоносцев / Пер. с араб.. — СПб: Диля, 2009. — 432 с. — ISBN 978-5-88503-890-4.
  9. Lyons, M. C.; Jackson, D.E.P. (1982). Saladin: the Politics of the Holy War. Cambridge University Press. ISBN 978-0-521-31739-9.

Ссылки

  • Вальтер Скотт [http://www.lib.ru/PRIKL/SKOTT/scott19.txt «Талисман или Ричард Львиное Сердце в Палестине»]
  • [http://www.echo.msk.ru/programs/vsetak/545254-echo/ Рыцарь Востока — Султан Саллах-Ад-Дин. Программа «Эха Москвы» из цикла «Всё так»]
  • ROSEBAULT, CHARLES J. [http://www.medievalist.globalfolio.net/eng/r/rosebault_saladin/_content.php «Saladin. Prince of Chivalry»]
  • [http://middleages.at.ua/publ/krestovye_pokhody/krestovye_pokhody/mech_allakha/22-1-0-32 Меч Аллаха] http://middleages.at.ua 23.01.2012
  • Фатима Манзур. [http://www.islam.ru/content/history/salah-ad-din Салах ад-Дин]. Ислам.ру (12 июля 2012). Проверено 6 мая 2013. [http://www.webcitation.org/6GWJaxQ3N Архивировано из первоисточника 11 мая 2013].


Отрывок, характеризующий Салах ад-Дин

И отвернувшись от него, я стала смотреть, как горело то, что всего ещё минуту назад было моим ласковым, мудрым отцом... Я знала, что он ушёл, что он не чувствовал этой бесчеловечной боли... Что сейчас он был от нас далеко, уносясь в неизвестный, чудесный мир, где всё было спокойно и хорошо. Но для меня это всё ещё горело его тело. Это горели те же родные руки, обнимавшие меня ребёнком, успокаивая и защищая от любых печалей и бед... Это горели его глаза, в которые я так любила смотреть, ища одобрения... Это всё ещё был для меня мой родной, добрый отец, которого я так хорошо знала, и так сильно и горячо любила... И именно его тело теперь с жадностью пожирало голодное, злое, бушующее пламя...
Люди начали расходиться. На этот раз казнь для них была непонятной, так как никто не объявил, кем был казнимый человек, и за что он умирал. Никто не потрудился сказать ни слова. Да и сам приговорённый вёл себя довольно странно – обычно люди кричали дикими криками, пока от боли не останавливалось сердце. Этот же молчал даже тогда, когда пламя пожирало его... Ну, а любая толпа, как известно, не любит непонятное. Поэтому многие предпочитали уйти «от греха подальше», но Папские гвардейцы возвращали их, заставляя досматривать казнь до конца. Начиналось недовольное роптание... Люди Караффы подхватили меня под руки и насильно впихнули в другой экипаж, в котором сидел сам «светлейший» Папа... Он был очень злым и раздражённым.
– Я так и знал, что он «уйдёт»! Поехали! Здесь нечего больше делать.
– Помилуйте! Я имею право хотя бы уж видеть это до конца! – возмутилась я.
– Не прикидывайтесь, Изидора! – зло отмахнулся Папа, – Вы прекрасно знаете, что его там нет! А здесь просто догорает кусок мёртвого мяса!.. Поехали!
И тяжёлая карета тронулась с площади, даже не разрешив мне досмотреть, как в одиночестве догорало земное тело безвинно казнённого, чудесного человека... моего отца... Для Караффы он был всего лишь «куском мёртвого мяса», как только что выразился сам «святейший отец»... У меня же от такого сравнения зашевелились волосы. Должен же был, даже для Караффы, существовать какой-то предел! Но, видимо, никакого предела и ни в чём, у этого изверга не было...
Страшный день подходил к концу. Я сидела у распахнутого окна, ничего не чувствуя и не слыша. Мир стал для меня застывшим и безрадостным. Казалось – он существовал отдельно, не пробиваясь в мой уставший мозг и никак не касаясь меня... На подоконнике, играясь, всё также верещали неугомонные «римские» воробьи. Внизу звучали человеческие голоса и обычный дневной шум бурлящего города. Но всё это доходило до меня через какую-то очень плотную «стену», которая почти что не пропускала звуков... Мой привычный внутренний мир опустел и оглох. Он стал совершенно чужим и тёмным... Милого, ласкового отца больше не существовало. Он ушёл следом за Джироламо...
Но у меня всё ещё оставалась Анна. И я знала, что должна жить, чтобы спасти хотя бы её от изощрённого убийцы, звавшего себя «наместником Бога», святейшим Папой... Трудно было даже представить, если Караффа был всего лишь его «наместником», то каким же зверем должен был оказаться этот его любимый Бог?!. Я попыталась выйти из своего «замороженного» состояния, но как оказалось – это было не так-то просто – тело совершенно не слушалось, не желая оживать, а уставшая Душа искала только покоя... Тогда, видя, что ничего путного не получается, я просто решила оставить себя в покое, отпустив всё на самотёк.
Ничего больше не думая, и ничего не решая, я просто «улетела» туда, куда стремилась моя израненная Душа, чтобы спастись... Чтобы хотя бы чуточку отдохнуть и забыться, уйдя далеко от злого «земного» мира туда, где царил только свет...
Я знала, что Караффа не оставит меня надолго в покое, несмотря на то, что мне только что пришлось пережить, даже наоборот – он будет считать, что боль ослабила и обезоружила меня, и возможно именно в этот момент попробует заставить меня сдаться, нанеся какой-то очередной ужасающий удар...
Дни шли. Но, к моему величайшему удивлению, Караффа не появлялся... Это было огромным облегчением, но расслабляться, к сожалению, не позволяло. Ибо каждое мгновение я ожидала, какую новую подлость придумает для меня его тёмная, злая душа...
Боль с каждым днём потихонечку притуплялась, в основном, благодаря пару недель назад происшедшему и совершенно меня ошеломившему неожиданному и радостному происшествию – у меня появилась возможность слышать своего погибшего отца!..
Я не смогла увидеть его, но очень чётко слышала и понимала каждое слово, будто отец находился рядом со мной. Сперва я этому не поверила, думая, что просто брежу от полного измождения. Но зов повторился... Это и, правда, был отец.
От радости я никак не могла придти в себя и всё боялась, что вдруг, прямо сейчас, он просто возьмёт и исчезнет!.. Но отец не исчезал. И понемножку успокоившись, я наконец-то смогла ему отвечать...
– Неужели это и правда – ты!? Где же ты сейчас?.. Почему я не могу увидеть тебя?
– Доченька моя... Ты не видишь, потому, что совершенно измучена, милая. Вот Анна видит, я был у неё. И ты увидишь, родная. Только тебе нужно время, чтобы успокоиться.
Чистое, знакомое тепло разливалось по всему телу, окутывая меня радостью и светом...
– Как ты, отец!?. Скажи мне, как она выглядит, эта другая жизнь?.. Какая она?
– Она чудесна, милая!.. Только пока ещё непривычна. И так не похожа на нашу бывшую, земную!.. Здесь люди живут в своих мирах. И они так красивы, эти «миры»!.. Только у меня не получается ещё. Видимо, пока ещё рано мне... – голос на секунду умолк, как бы решая, говорить ли дальше.
– Меня встретил твой Джироламо, доченька... Он такой же живой и любящий, каким был на Земле... Он очень сильно скучает по тебе и тоскует. И просил передать тебе, что так же сильно любит тебя и там... И ждёт тебя, когда бы ты ни пришла... И твоя мама – она тоже с нами. Мы все любим и ждём тебя, родная. Нам очень не хватает тебя... Береги себя, доченька. Не давай Караффе радости издеваться над тобою.
– Ты ещё придёшь ко мне, отец? Я ещё услышу тебя? – боясь, что он вдруг исчезнет, молила я.
– Успокойся, доченька. Теперь это мой мир. И власть Караффы не простирается на него. Я никогда не оставлю ни тебя, ни Анну. Я буду приходить к вам, когда только позовёшь. Успокойся, родная.
– Что ты чувствуешь, отец? Чувствуешь ли ты что-либо?.. – чуть стесняясь своего наивного вопроса, всё же спросила я.
– Я чувствую всё то же, что чувствовал на Земле, только намного ярче. Представь рисунок карандашом, который вдруг заполняется красками – все мои чувства, все мысли намного сильнее и красочнее. И ещё... Чувство свободы потрясающе!.. Вроде бы я такой же, каким был всегда, но в то же время совершенно другой... Не знаю, как бы точнее объяснить тебе, милая... Будто я могу сразу объять весь мир, или просто улететь далеко, далеко, к звёздам... Всё кажется возможным, будто я могу сделать всё, что только пожелаю! Это очень сложно рассказать, передать словами... Но поверь мне, доченька – это чудесно! И ещё... Я теперь помню все свои жизни! Помню всё, что когда-то было со мною... Всё это потрясает. Не так уж и плоха, как оказалось, эта «другая» жизнь... Поэтому, не бойся, доченька, если тебе придётся придти сюда – мы все будем ждать тебя.
– Скажи мне отец... Неужели таких людей, как Караффа, тоже ждёт там прекрасная жизнь?.. Но ведь, в таком случае, это опять страшная несправедливость!.. Неужели опять всё будет, как на Земле?!.. Неужели он никогда не получит возмездие?!!
– О нет, моя радость, Караффе здесь не найдётся места. Я слышал, такие, как он, уходят в ужасный мир, только я пока ещё там не был. Говорят – это то, что они заслужили!.. Я хотел посмотреть, но ещё не успел пока. Не волнуйся, доченька, он получит своё, попав сюда.
– Можешь ли ты помочь мне оттуда, отец?– с затаённой надеждой спросила я.
– Не знаю, родная... Я пока ещё не понял этот мир. Я как дитя, делающее первые шаги... Мне предстоит сперва «научиться ходить», прежде чем я смогу ответить тебе... А теперь я уже должен идти. Прости, милая. Сперва я должен научиться жить среди наших двух миров. А потом я буду приходить к тебе чаще. Мужайся, Изидора, и ни за что не сдавайся Караффе. Он обязательно получит, что заслужил, ты уж поверь мне.
Голос отца становился всё тише, пока совсем истончился и исчез... Моя душа успокоилась. Это и правда был ОН!.. И он снова жил, только теперь уже в своём, ещё незнакомом мне, посмертном мире... Но он всё также думал и чувствовал, как он сам только что говорил – даже намного ярче, чем когда он жил на Земле. Я могла больше не бояться, что никогда не узнаю о нём... Что он ушёл от меня навсегда.
Но моя женская душа, несмотря ни на что, всё так же скорбела о нём... О том, что я не могла просто по-человечески его обнять, когда мне становилось одиноко... Что не могла спрятать свою тоску и страх на его широкой груди, желая покоя... Что его сильная, ласковая ладонь не могла больше погладить мою уставшую голову, этим как бы говоря, что всё уладится и всё обязательно будет хорошо... Мне безумно не хватало этих маленьких и вроде бы незначительных, но таких дорогих, чисто «человеческих» радостей, и душа голодала по ним, не в состоянии найти успокоения. Да, я была воином... Но ещё я была и женщиной. Его единственной дочерью, которая раньше всегда знала, что случись даже самое страшное – отец всегда будет рядом, всегда будет со мной... И я болезненно по всему этому тосковала...
Кое-как стряхнув нахлынувшую печаль, я заставила себя думать о Караффе. Подобные мысли тут же отрезвляли и заставляли внутренне собираться, так как я прекрасно понимала, что данный «покой» являлся всего лишь временной передышкой...
Но к моему величайшему удивлению – Караффа всё также не появлялся...
Проходили дни – тревога росла. Я пыталась придумать какие-то объяснения его отсутствию, но ничего серьёзного, к сожалению, в голову не приходило... Я чувствовала, что он что-то готовит, но никак не могла угадать – что. Измученные нервы сдавали. И чтобы окончательно не сойти с ума от ожидания, я начала каждодневно гулять по дворцу. Выходить мне не запрещалось, но и не одобрялось, поэтому, не желая далее сидеть взаперти, я для себя решила, что буду гулять... несмотря на то, что возможно это кому-то и не понравится. Дворец оказался огромным и необычайно богатым. Красота комнат поражала воображение, но лично я в такой бьющей в глаза роскоши никогда не смогла бы жить... Позолота стен и потолков давила, ущемляя мастерство изумительных фресок, задыхавшихся в сверкающем окружении золотых тонов. Я с наслаждением отдавала дань таланту художников, расписывавших это чудо-жилище, часами любуясь их творениями и искренне восхищаясь тончайшим мастерством. Пока что никто меня не беспокоил, никто ни разу не остановил. Хотя постоянно встречались какие-то люди, которые, встретив, с уважением кланялись и уходили дальше, спеша каждый по своим делам. Несмотря на такую ложную «свободу», всё это настораживало, и каждый новый день приносил всё большую и большую тревогу. Это «спокойствие» не могло продолжаться вечно. И я была почти уверена, что оно обязательно «разродится» какой-то жуткой и болезненной для меня бедой...
Чтобы как можно меньше думать о плохом, я каждый день заставляла себя всё глубже и внимательнее исследовать потрясающий Папский дворец. Меня интересовал предел моих возможностей... Должно ведь было где-то находиться «запрещённое» место, куда «чужым» входить не дозволялось?.. Но, как ни странно, пока что никакой «реакции» у охраны вызвать не удавалось... Мне беспрепятственно разрешалось гулять везде, где желалось, конечно же, не покидая пределов самого дворца.
Так, совершенно свободно разгуливая по жилищу святейшего Папы, я ломала голову, не представляя, что означал этот необъяснимый, длительный «перерыв». Я точно знала, Караффа очень часто находился у себя в покоях. Что означало только одно – в длительные путешествия он пока что не отправлялся. Но и меня он почему-то всё также не беспокоил, будто искренне позабыл, что я находилась в его плену, и что всё ещё была жива...
Во время моих «прогулок» мне встречалось множество разных-преразных приезжих, являвшихся на визит к святейшему Папе. Это были и кардиналы, и какие-то мне незнакомые, очень высокопоставленные лица (о чём я судила по их одежде и по тому, как гордо и независимо они держались с остальными). Но после того, как покидали покои Папы, все эти люди уже не выглядели такими уверенными и независимыми, какими были до посещения приёмной... Ведь для Караффы, как я уже говорила, не имело значения, кем был стоящий перед ним человек, единственно важным для Папы была ЕГО ВОЛЯ. А всё остальное не имело значения. Поэтому, мне очень часто приходилось видеть весьма «потрёпанных» визитёров, суетливо старавшихся как можно быстрее покинуть «кусачие» Папские покои...
В один из таких же, совершенно одинаковых «сумрачных» дней, я вдруг решилась осуществить то, что уже давно не давало мне покоя – навестить наконец-то зловещий Папский подвал... Я знала, что это наверняка было «чревато последствиями», но ожидание опасности было во сто раз хуже, чем сама опасность.
И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...
Осторожно приблизившись к одной из дверей, я тихонько нажала на ручку – дверь не поддавалась. Тогда я стала слепо её ощупывать, надеясь найти обычный засов. Рука наткнулась на огромный ключ. Повернув его, тяжёлая дверь со скрежетом поползла внутрь... Осторожно войдя в комнату пыток, я нащупала погасший факел. Огнива, к моему большому сожалению, не было.
– Посмотрите чуть левее... – раздался вдруг слабый, измученный голос.
Я вздрогнула от неожиданности – в комнате кто-то находился!.. Пошарив рукой по левой стене, наконец-то нащупала, что искала... При свете зажжённого факела, прямо передо мной сияли большие, широко распахнутые, васильковые глаза... Прислонившись к холодной каменной стене, сидел измученный, прикованный широкими железными цепями, человек... Не в состоянии хорошенько рассмотреть его лица, я поднесла огонь поближе и удивлённо отшатнулась – на грязной соломе, весь измазанный собственной кровью, сидел... кардинал! И по его сану я тут же поняла – он был одним из самых высокопоставленных, самых приближённых к Святейшему Папе. Что же побудило «святого отца» так жестоко поступить со своим возможным преемником?!.. Неужели даже к «своим» Караффа относился с той же жестокостью?..
– Вам очень плохо, Ваше преосвященство? Чем я могу помочь вам?– растерянно озираясь вокруг, спросила я.
Я искала хотя бы глоток воды, чтобы напоить несчастного, но воды нигде не было.
– Посмотрите в стене... Там дверца... Они держат там для себя вино... – как бы угадав мои мысли, тихо прошептал человек.
Я нашла указанный шкафчик – там и правда хранилась бутыль, пахнувшая плесенью и дешёвым, кисловатым вином. Человек не двигался, я осторожно подняла его за подбородок, пытаясь напоить. Незнакомец был ещё довольно молодым, лет сорока – сорока пяти. И очень необычным. Он напоминал грустного ангела, замученного зверьми, звавшими себя «человеками»... Лицо было очень худым и тонким, но очень правильным и приятным. А на этом странном лице, как две звезды, внутренней силой горели яркие васильковые глаза... Почему-то он показался мне знакомым, только я никак не могла вспомнить, где и когда могла его встречать.
Незнакомец тихо застонал.
– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.
– У вас перебита грудная клетка, Монсеньёр, я могу помочь вам... если, конечно, вы не побоитесь принять мою «ведьмину» помощь... – как можно ласковее улыбнувшись, сказала я.
При тусклом свете дымившего факела, он внимательно всматривался в моё лицо, пока его взгляд, наконец, не зажёгся пониманием.
– Я знаю, кто вы... Я вас помню! Вы – знаменитая Венецианская Ведьма, с которой его святейшество ни за что не желает расставаться – тихо произнёс Джованни – О вас рассказывают легенды, мадонна! Многие в окружении Папы желают, чтобы вы были мертвы, но он никого не слушает. Зачем вы ему так нужны, Изидора?
Было видно, что разговор даётся ему очень непросто. На каждом вздохе кардинал хрипел и кашлял, не в состоянии нормально вздохнуть.
– Вам очень тяжело. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам! – упорно не сдавалась я, зная, что после уже никто больше ему не поможет.
– Это не важно... Думаю, вам лучше будет отсюда побыстрее уйти, мадонна, пока не пришли мои новые тюремщики, или ещё лучше – сам Папа. Не думаю, что ему очень понравилось бы вас здесь застать... – тихо прошептал кардинал, и добавил, – А вы и, правда, необыкновенно красивы, мадонна... Слишком... даже для Папы.
Не слушая его более, я положила руку ему на грудь, и, чувствуя, как в перебитую кость вливается живительное тепло, отрешилась от окружающего, полностью сосредоточившись только на сидевшем передо мной человеке. Через несколько минут, он осторожно, но глубоко вздохнул, и не почувствовав боли, удивлённо улыбнулся.
– Не звали бы вы себя Ведьмой – вас тут же окрестили бы святой, Изидора! Это чудесно! Правда, жаль, что вы поработали напрасно... За мной ведь скоро придут, и, думаю, после мне понадобится лечение посерьёзнее... Вы ведь знакомы с его методами, не так ли?
– Неужели вас будут мучить, как всех остальных, Монсеньёр?.. Вы ведь служите его излюбленной церкви!.. И ваша семья – я уверена, она очень влиятельна! Сможет ли она помочь вам?
– О, думаю убивать меня так просто не собираются... – горько улыбнулся кардинал. – Но ведь ещё до смерти в подвалах Караффы заставляют о ней молить... Не так ли? Уходите, мадонна! Я постараюсь выжить. И буду с благодарностью вспоминать вас...
Я грустно оглядела каменную «келью», вдруг с содроганием вспомнив висевшего на стене, мёртвого Джироламо... Как же долго весь этот ужас будет продолжаться?!.. Неужели я не найду пути уничтожить Караффу, и невинные жизни будут всё также обрываться одна за другой, безнаказанно уничтожаемые им?..
В коридоре послышались чьи-то шаги. Через мгновение дверь со скрипом открылась – на пороге стоял Караффа....
Его глаза сверкали молниями. Видимо, кто-то из старательных слуг немедля доложил, что я пошла в подвалы и теперь «святейшество» явно собиралось, вместо меня, выместить свою злость на несчастном кардинале, беспомощно сидевшем рядом со мной...
– Поздравляю, мадонна! Это место явно пришлось вам по душе, если даже в одиночестве вы возвращаетесь сюда! – Что ж, разрешите доставить вам удовольствие – мы сейчас покажем вам милое представление! – и довольно улыбаясь, уселся в своё обычное большое кресло, собираясь наслаждаться предстоящим «зрелищем»...
У меня от ненависти закружилась голова... Почему?!.. Ну почему этот изверг считал, что ему принадлежит любая человеческая жизнь, с полным правом отнять её, когда ему заблагорассудится?..
– Ваше святейшество, неужели и среди верных служителей вашей любимой церкви попадаются еретики?.. – чуть сдерживая возмущение, с издевкой спросила я.
– О, в данном случае это всего лишь серьёзное непослушание, Изидора. Ересью здесь и не пахнет. Я просто не люблю, когда мои приказы не выполняются. И каждое непослушание нуждается в маленьком уроке на будущее, не так ли, мой дорогой Мороне?.. Думаю, в этом вы со мной согласны?
Мороне!!! Ну, конечно же! Вот почему этот человек показался мне знакомым! Я видела его всего лишь раз на личном приёме Папы. Но кардинал восхитил меня тогда своим истинно природным величием и свободой своего острого ума. И помнится мне, что Караффа тогда казался очень к нему благожелательным и им довольным. Чем же сейчас кардинал сумел так сильно провиниться, что злопамятный Папа смел посадить его в этот жуткий каменный мешок?..
– Ну что ж, мой друг, желаете ли вы признать свою ошибку и вернуться обратно к Императору, чтобы её исправить, или будете гнить здесь, пока не дождётесь моей смерти... которая, как мне стало известно, произойдёт ещё очень нескоро...
Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...