Базилика Святой Пракседы

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Санта Прасседе»)
Перейти к: навигация, поиск
Католическая базилика
Базилика святой Пракседы
Basilica di Santa Prassede
Интерьер базилики
Интерьер базилики
Страна Италия
Город Рим
Конфессия Католицизм
Епархия Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). 
Орденская принадлежность Валломброзиане
Тип здания трёхнефная базилика
Архитектурный стиль Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Архитектор Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Основатель Пасхалий I
Первое упоминание Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дата основания Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Строительство около 817 года—около 822 года годы
Дата упразднения Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Приделы 9 капелл, в том числе капелла святого Зенона
Реликвии и святыни мощи 2 300 мучеников, колонна бичевания
Статус Герб России Объект культурного наследия РФ [http://old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.
Высота Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Материал Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Состояние действующий храм
Сайт Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%91%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%A1%D0%B2%D1%8F%D1%82%D0%BE%D0%B9_%D0%9F%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B4%D1%8B&params=41_53_46_N_12_29_55_E_type:landmark_region:IT_scale:2000 41°53′46″ с. ш. 12°29′55″ в. д. / 41.89611° с. ш. 12.49861° в. д. / 41.89611; 12.49861[//maps.google.com/maps?ll=41.89611,12.49861&q=41.89611,12.49861&spn=0.002,0.002&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=41.89611&mlon=12.49861&zoom=17 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=12.49861,41.89611&pt=12.49861,41.89611&spn=0.002,0.002&l=sat,skl (Я)]

Базилика Санта-Прасседе (итал. Santa Prassede) — римская титулярная церковь во имя святой Пракседы, находящаяся на Эсквилинском холме в непосредственной близости от «великой базилики» Санта Мария Маджоре. Бежавшие от византийского иконоборчества греческие монахи, нашедшие в Риме приют у Пасхалия I, создали в базилике цикл мозаик пресбитерия (на темы Апокалипсиса) и капеллы святого Зенона. Последняя за свою исключительную красоту получила название «райского сада». В этой же капелле хранится одно из орудий Страстей Христовых — столб, к которому, как утверждается, Христос был привязан во время Его бичевания.







История строительства

Базилика Пасхалия I

По преданию, первый баптистерий на этом месте был построен святой Пракседой в её имении, унаследованном после смерти отца (сенатора Пуда), сестры (святой Пуденцианы) и брата (Новата). Здесь во время преследований Антонина Пия Пракседа прятала гонимых христиан, а также собирала тела мучеников, которые потом захоранивались ею в катакомбах Присциллы. Первое письменное упоминание о церкви titulus Praxedis относится к 491 году, затем Liber Pontificalis говорят о украшавших церковь папах Адриане I и Льве III. Тем не менее, археологических подтверждений существования базилики до начала IX века пока не обнаружено.

Файл:Pope Paschalis I. in apsis mosaic of Santa Prassede in Rome.gif
Пасхалий I (фрагмент мозаики апсиды)

Существующая базилика была построена папой Пасхалием I около 817 года и в общих чертах сохранила свой первоначальный облик. Трёхнефная базилика с апсидой, ориентированной на северо-запад, уже тогда находилась в глубине квартала, в лабиринте улиц, на искусственной террасе, в связи с чем вход в здание предварялся лестницей и обширным квадратным атриумом с квадропортиком. В качестве образца при строительстве был принят первоначальный собор святого Петра. Пасхалий I перенёс в новопостроенную базилику мощи 2 300 мучеников из римских катакомб, в том числе и «титульных» святых Пракседы и Пуденцианы.

Папа Пасхалий I привлёк в Рим многочисленных греческих монахов — иконопочитателей, бежавших из Византии от второй волны иконоборчества. Благодаря этому, многие римские базилики были украшены богатой мозаикой, а сам папа увековечен в мозаиках сразу трёх храмов — Санта-Прасседе, Санта-Чечилия-ин-Трастевере и Санта-Мария-ин-Домника. Но своего наилучшего результата в Риме византийские мастера достигли именно в Санта-Прасседе, где ими были выполнены мозаики апсиды и пресбитерия (цикл на мотивы Апокалипсиса), а также капеллы святого Зенона, предназначенной для захоронения Феодоры, матери Пасхалия I. Эта капелла за исключительную красоту мозаики получила от современников название «райского сада».

В базилике изначально были устроены 24 больших окна в стенах главного нефа, 5 — в апсиде и 6 — в трансепте. Благодаря этому высокий главный неф и апсида были ярко освещены, а низкие боковые нефы тонули в полутьме, что усиливало впечатление от мозаик. Практически все эти окна были заложены при последующих перестройках, что значительно исказило изначальный замысел Пасхалия I.

Последующие перестройки

Файл:Santa Prassede - plan.JPG
План базилики

В 1223 году в базилике оказалась «колонна бичевания» — колонна, к которой, как утверждается, был привязан Христос во время бичевания во дворе претории (см. Страсти Христовы). Наличие здесь столь значительной святыни сразу же придало базилике важное значение: в ней папы совершали литургию в четвёртое воскресение Великого поста.

После IX века Санта-Прасседе неоднократно перестраивалась, достраивалась и реконструировалась в соответствии с господствовавшими «модными веяниями». Во второй половине XIII века базилика получила свою кампанилу, причём из-за недостатка места колокольню просто встроили в левый рукав трансепта, перекрыв его дополнительной стеной. Чтобы скрыть получившуюся асимметрию, правый рукав трансепта вслед за этим был перестроен в капеллу (первоначально освящена в честь всех святых, затем в честь Распятия).

Вплоть до конца XV века пресбитерий соединялся с кампанилой (слева) и капеллой Распятия (справа) посредством арок с колоннами. Между 1489 и 1504 годами титулярный кардинал базилики Антонио Паллавичини закрыл эти арки глухими стенами на нижнем уровне, а на верхнем уровне обустроил хоры, предназначенные для монахов, которые теперь могли участвовать в богослужении, не будучи видимыми снизу мирянами.

Святой Карло Борромео, бывшим титулярным кардиналом в 1564 -1584 годах, стал инициатором крупной перестройки базилики. По его указанию пресбитерий был значительно увеличен за счёт главного нефа и богато украшен. Мозаики нижней части триумфальной арки были частично уничтожены, а на их месте с обеих сторон от алтаря были обустроены маленькие балконы (poggioli) для демонстрации многочисленных реликвий молящимся. К левому рукаву трансепта была пристроена сакристия, в главном нефе были замурованы первоначальные окна, а вместо них пробиты 8 меньших, значительно изменен вход в базилику (лестница и портал).

В 1594 -1600 годах по заказу титулярного кардинала Алессандро Медичи (впоследствии папа Лев XI) стеновое пространство над колоннами, отделяющими главный неф от боковых, было украшено циклом из 8 фресок на темы Страстей Христовых. Римский собор 1725 года указал на необходимость подчёркнуто выделенного в храмовом пространстве главного алтаря, а также обеспечения возможности доступа паломников к реликвиям. В духе этого решения кардинал Людовико Пико дела Мирандола распорядился увеличить крипту и за счёт этого поднять пол пресбитерия по сравнению с уровнем главного нефа. Сам алтарь был накрыт роскошным киворием, а перед алтарём был обустроен доступ в крипту.

Реставрация, проведённая в XX веке, преследовала цель восстановления базилики в виде, приближенном к первоначальному. В результате в главном нефе были устранены многочисленные барочные наслоения, пол покрыт мраморными плитами, имитирующими стиль косматеско (1918 год), с фасада сбита штукатурка и обнажена кирпичная кладка (1937 год).

Титулярная базилика и валломброзиане

В 1153 -1154 годах Санта-Праседе и примыкающий к ней монастырь были переданы папой Анастасием IV регулярным каноникам Санта-Мария-дель-Рено. Папа Целестин III (1191-1198) отменил решение Анастасия IV, а Иннокентий III (1198-1216) поручил управление базиликой монахам-валломброзианам, в руках которых Санта-Прасседе остаётся до настоящего времени.

Санта-Прасседе с момента своего легендарного основания в I веке именовалась titulus; в последующие века церковь сохранила свой статус титульной базилики. Начиная с 1073 года, известен непрерывный список кардиналов — титулярных настоятелей Санта-Прасседе. Среди них находятся 5 будущих пап (Гонорий II, Луций III, Юлий III, Лев XI, Александр VIII) и знаменитый деятель Контрреформации Карло Борромео. Нынешний кардинал-священник Санта-Прасседе (с 1996 года) — Поль Пупар.

Интерьер базилики — общий вид

Санта-Прасседе сохранила в целом вид классической трёхнефной базилики с апсидой. Главный неф отделён от боковых нефов колоннадой, первоначально состоявшей из 12 колонн с каждой стороны. В XIII веке для придания конструкции большей жёсткости главный неф был усилен тремя поперечными арками, опирающимися на мощные пилоны, которыми в соответствующих местах были заменены колонны. Таким образом, в настоящее время в каждом ряду находится 9 колонн и 3 пилона. Главный неф значительно шире и выше боковых, верхний регистр клерестория (пространства на колоннадой) содержит 8 окон для освещения, прорубленных при Карло Борромео вместо 24 первоначальных. К боковым нефам в разное время были пристроены 8 капелл, самой известной из которых является капелла святого Зенона.

Нижний регистр клерестория по указанию титулярного кардинала Алессандро Медичи (будущего Льва XI) был украшен циклом фресок на темы Страстей Христовых, каждую фреску «поддерживает» пара ангелов, держащих в руках орудия Страстей, соответствующие теме фрески. В следующей таблице перечислены фрески в порядке их следования от главного алтаря к главному входу и обратно против часовой стрелки.

Тема фрески Автор Орудие в руках Ангела
Моление в Гефсиманском саду
Джованни Балдуччи (1550—1631) Оливковые ветви
Арест Иисуса, Пётр отсекает ухо рабу первосвященника
Парис Ногари (1536—1601) Верёвки
Иисус на суде Каиафы
Джованни Массеи (1540—1614?) Книги закона
Иисус на суде Пилата
Агостино Чампелли (1565—1630) Скипетр
Бичевание Иисуса
Агостино Чампелли (1565—1630) Верёвки и плеть
Венчание Иисуса терновым венцом
Бальдазаре Кроче (1558—1628) Клещи
Ecce Homo
Агостино Чампелли (1565—1630) Терновый венец
Встреча Иисуса и Вероники
Джованни Балдуччи (1550—1631) Нерукотворный образ

Кроме того на стенах главного нефа Джованни Балдуччи выполнил цикл монохромных работ, посвящённых жизни Иосифа и Моисея. Входная дверь базилики обрамлена фальшивым мраморным (на самом деле, нарисованным) порталом. Тимпан «портала» украшен аллегорическими фигурами Веры и Справедливости, поддерживающих герб папы Климента VIII (работа Стефана Пьери (1542—1629); тому же автору принадлежит фреска с Благовещением по обеим сторонам «портала».

Пол базилики был заново выполнен в 1916 году в стиле, имитирующем косматеско. Большой круг на полу из красного порфира отмечает место уничтоженного при перестройках колодца, в котором святая Пракседа, по преданию, погребала тела мучеников.

Кессоновый потолок базилики был заново выполнен в 1868 году; материалом послужила древесина из монастыря Валломброза — колыбели валломброзиан. Основной мотив — венцы и пальмы, представляющие собой символы мученичества.

Апсида и пресбитерий — общий обзор

Пресбитерий в его современном виде сформировался после перестройки 1728-1734 года по проекту Франческо Ферраи по заказу кардинала Людовико Пико дела Мирандола. Пресбитерий ограничен апсидой, триумфальной аркой и двумя боковыми крыльями с расположенными над ними хорами. Хоры, возникшие на рубеже XV-XVI веков, предназначены для насельников монастыря, получивших возможность участвовать в богослужении, оставаясь невидимыми для мирян. Боковые крылья, ограничивающие пресбитерий, украшены шестью колоннами (по три с каждой стороны), относящимися к I-II векам, хотя их подлинные капители и были утрачены. Колонны обрамляют мраморные порталы (по два с каждой стороны), хотя из четырёх имеющихся дверей три являются ложными.

В базилике Пасхалия I апсида освещалась с помощью 5 окон, но все они были заложены при последующих перестройках. На месте последнего из них (расположенного по главной оси базилики) помещён заалтарный образ святой Пракседы работы Доменико Муратори.

Главный алтарь Санта-Прасседе был полностью переделан в 1728—1734 году и накрыт киворием. Находящиеся по четырём угла кивория ангелы (работы Джузеппе Рускони) и фрески в куполе кивория (выполнены Антонио Биккераи) — также работа XVIII века. От более раннего кивория сохранились лишь четыре порфировых колонны. В тех же 1728—1734 годах пресбитерий был искусственно поднят (за счёт расширения крипты) над уровнем главного нефа базилики на шесть ступеней. Благодаря этой перестройке именно алтарь с киворием стал смысловым и художественным центром базилики, переключив на себя внимание молящихся с византийских мозаик IX века.

Мозаики пресбитерия

Между тем, именно мозаики апсиды, открывающей её арки и замыкающей пресбитерий триумфальной арки являлись по замыслу Пасхалия I важнейшим элементом базилики. Мозаики навеяны мотивами Апокалипсиса и являются наиболее значительным византийским произведением на эту тему в Риме.

Мозаики конхи апсиды

Файл:Santa Prassede - apse and apse arch.jpg
Конха и арка апсиды

Сцена в конхе апсиды показывает будущее второе пришествие Христово. В центре навстречу молящимся идёт по красным, синим и зелёным облакам (схожая цветовая гамма может быть найдена в римской базилике Санти-Косма-и-Дамиано) Христос. Его правая рука поднята, и на ней видны следы от гвоздей; в левой руке Спаситель держит свиток (символ законодательства) с греческими буквами Α и Ω. Этот образ иллюстрирует начало Апокалипсиса: «Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око, и те, которые пронзили Его…Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь» (Отк. 1:7-8). Греческие буквы Α и Ω — первая и последняя в алфавите — указывают на всемогущество Христа, вмещающего в себя всё творение, от начала времён до конца мира. Эти две буквы, неоднократно встречающиеся в тексте Апокалипсиса, появляются в христианском искусстве ещё времени гонений и многократно повторяются в римских катакомбах.

По правую и левую руку Христа находятся облачённые в белые (цвет праведности) с пурпуром (знак мученичества) одежды апостолы Павел и Пётр. Они первыми приветствуют вновь пришедшего Христа, будучи, во-первых, первоверховными апостолами для всей вселенной и, во-вторых, апостолами, благовествовавшими в Риме. Одной рукой апостол Павел приобнимает Пракседу, а Пётр — Пуденциану, другой рукой указывая девам их небесного Жениха. Пракседа и Пуденциана облачены в расшитые золотом и драгоценными камнями одежды, в руках святых — золотые венцы с белыми покрывалами (эмблемы девственности и обручения Христу).

Рядом с Павлом и Пракседой изображён и строитель базилики — папа Пасхалий I. Он облачён в золотые ризы и белый паллий с крестом (знак сана), в его руках — модель построенной им базилики. Пасхалий I отличается от всех участников сцены необычным — голубым квадратным, а не круглым золотым — нимбом, указывающим на то, что папа был ещё жив в момент изготовления мозаики.

На противоположном конце мозаики, симметрично Пасхалию I, изображён диакон, сан которого легко опознаётся по Евангелию в руках и далматике с широкими рукавами. Авторы мозаики не подписали изображение, в связи с чем точно установить имя диакона не представляется возможным. Им мог быть святой Кириак, чьи мощи были перенесены в базилику Пасхалием I, или полулегендарный святой Зенон, которому посвящена боковая капелла. Вся композиция замыкается двумя пальмами, указывающими на рай как место действия, причём на одном из деревьев сидит увенчанный синим нимбом феникс — раннехристианский символ Христа и воскресения.

Помимо развития по горизонтали композиция имеет и второе измерение — вверх-вниз. Над головой Христа в белых облаках видна рука Бога Отца, указывающая на Сына, а золото-синяя полоса под ногами Спасителя подписана как Иордан. Таким образом, в вертикальном направлении эта мозаика прочитывается как символическое изображение крещения Христова (Мф. 3:16-17). Мозаичисты проводят параллель между началом Христовой проповеди о спасении и её логическим завершением — окончанием этого мира.

Нижняя полуокружность конхи представляет ещё одну символическую картину. Христос изображён в виде Агнца Божия, берущего на себя грех мира (Ин. 1:29, сравним с гимном Agnus Dei римской мессы). Агнец стоит на горе, с которой стекают четыре ручья — образ четырёх рек рая (Быт. 2:10-14) и одновременно четырёх евангелистов, несущих во все концы мира Евангелие. Справа и слева от агнца стоят ещё по шесть агнцев, образующих вместе 12 — число первых апостолов. Шестеро из них выходят из Иерусалима, места Воскресения Христова; другие шестеро — из Вифлеема, города Его Рождества. По другому истолкованию, выходящие из Иерусалима агнцы символизируют христиан из иудеев, а выходящие из Вифлеема — христиан из язычников (так как в Вифлееме Христу поклонились волхвы). Ещё более усложняет символику композиции тот факт, что стены Иерусалима украшены драгоценными камнями и не имеют башен. Это позволяет видеть в композиции намёк на увиденный Иоанном небесный Иерусалим (Отк. 21).

Снизу завершает мозаику конхи латинский гекзаметр, гласящий: «Это место упокоения в честь благородной Пракседы, возлюбленной Господом на небесах, изобилует драгоценностями благодаря усердию Пасхалия, ученика апостольского престола. Он положил под этими стенами тела многочисленных святых, будучи уверен, что по их заслугам они почивают на небесах».

Конха апсиды (левая часть): Апостол Павел, Пракседа, Пасхалий I, пальма с фениксом (справа налево) Конха апсиды (центр): Христос, грядущий на облаках Конха апсиды (правая часть): Апостол Пётр, Пуденциана, святой Кириак (Зенон?) (слева направо)

Мозаики арки апсиды

Файл:Santa Prassede-apse arch-left side.jpg
Левая половина арки апсиды

Мозаики предваряющей апсиду арки иллюстрируют 4 и 5 главы Апокалипсиса. В центре арки в синем медальоне изображён Христос в виде закланного Агнца (Отк. 5:6). Перед ним находится книга, запечатанная семью печатями, которую только Он один из живущих во вселенной может открыть (Отк. 5). Окружают медальон с Агнцем семь золотых светильников (Отк. 4:5), которые в Апокалипсисе обозначают семь церквей в Асии (Отк. 1:20), а истолкователями объясняются как вся полнота вселенской Церкви. Медальон и светильники окружают ангелы (по два — справа и слева) и таинственные существа Апокалипсиса — лев, человек (слева), орёл и телец (справа). Последние традиционно связываются с четырьмя евангелистами (Марком, Матфеем, Иоанном и Лукой соответственно) и поэтому изображены с Евангелиями в руках. Так как действие происходит на небесах, под ногами ангелов и животных плывут красные, синие и зелёные облака.

Файл:Santa Prassede-apse arch-right side.jpg
Правая половина арки апсиды

В нижнем регистре мозаики изображены 24 старца в белых одеждах и с золотыми венцами в руках (Отк. 4:4;Отк. 4:10). Количество старцев, представляющее собой удвоенное число 12, обычно толкуется как 12 патриархов колен Израилевых и 12 апостолов, то есть христиан из иудеев и язычников соответственно. Характерна чиста римская подробность мозаики — старцы полагают свои венцы перед Агнцем, держа их покрытыми руками. Именно так, покрытыми руками в Древнем Риме полагалось преподносить или принимать дары от императора.

Внутренняя поверхность арки покрыта растительными мотивами, а в центре её находится монограмма строителя базилики папы Пасхалия I.

Мозаики триумфальной арки

Триумфальная арка, открывающая вход в пресбитерий из основного пространства главного нефа, также украшена сложной мозаикой на темы Апокалипсиса. Точный смысл всей композиции уже не может быть расшифрован, так как отдельные элементы мозаики были уничтожены в ходе перестройки базилики в XVI веке, а сама арка подверглась неудачной реставрации XIX века.

Файл:Santa Prassede - apse and triumph archs.jpg
Триумфальная арка и арка апсиды

В середине мозаики изображён небесный Иерусалим со стенами, украшенными драгоценными камнями (Отк. 21:16-21). В центре города Христос, облаченный в алые с золотом одежды (Отк. 1:13), преподаёт благословение правой рукой, а в левой — держит свиток. За плечами Спасителя стоят два ангела с распростёртыми крыльями. По Его правую руку Ему предстоят Богородица, Иоанн Креститель (узнаваем по характерным чертам) и шесть апостолов; по левую — святая Пракседа и ещё шесть апостолов. Самую дальнюю позицию по правую руку Христа занимает Моисей, держащий в руках таблицу со словом Lex; по левую — Илия, простирающий к Спасителю покрытые белым полотном руки. Рядом с Илией находится ещё один апокалиптический персонаж — ангел, совмещающий в себе двух вестников Откровения, так как держит в одной руке раскрытую книгу (Отк. 10:1-2), а в другой — «золотую трость для измерения города и ворот его и стены его» (Отк. 21:15).

Врата небесного Иерусалима охраняют ангелы (Отк. 21:12), и к этим вратам движутся толпы спасённых, удостоенных войти в город. Группу в левой части мозаики ведёт ангел; в правой — ангел с апостолами Петром и Павлом. Правая группа спасённых серьёзно повреждена в XVI и XIX веках, зато в левой наблюдаются епископы, облачённые в ризы и паллий, должностные лица в разноцветных хламидах и богато одетые женщины. Все они держат в руках золотые венцы. Обычно эти две группы связывают с последними стихами 21 главы Откровения: «Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет. И принесут в него славу и честь народов. И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Отк. 21:24-27).

Более сложными для истолкования являются две группы мужчин, находящиеся в правой и левой частях нижнего регистра мозаики. Они облачены в белые одежды, держат в руках золотые венцы и ветви пальм. Этими людьми, согласно различным версиям, могут быть:

  • 144 000 запечатленных из сынов Израилевых (по 12 000 от каждого из 12 колен Израилевых — Отк. 7:4-8);
  • спасённые, о которых Апокалипсис говорит: «Великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!» (Отк. 7:9-10).
  • 2300 мучеников, мощи которых были перенесены Пасхалием I в базилику.

Точная идентификация этих групп невозможна, так как часть мозаики была уничтожена по указанию Карло Борромео при сооружении балконов (poggioli) для демонстрации реликвий.

Левая часть Центр Правая часть

Капелла святого Зенона

История капеллы

Капелла святого Зенона была построена папой Пасхалием I в качестве будущей усыпальницы для своей матери Феодоры. Капелла является одним из немногих примеров раннесредневековой оратории, пристроенной к основному церковному зданию и имеющей собственный купол. О святом Зеноне, в честь которого освящена капелла, и мощи которого были помещены под её престолом, практически ничего неизвестно. Некоторые эпитафии, найденные в базилике, позволяют считать, что Зенон был диаконом и служил вместе со святым пресвитером Валентином (ничего общего с покровителем влюблённых не имеющим).

Капелла была украшена мозаиками, авторами которых были греческие монахи, бежавшие в Рим из Византии от второй волны иконоборчества. За великолепие мозаик капелла святого Зенона получила ещё при жизни своего основателя наименование Hortus Paradisi — «Райский сад». Другим популярным названием капеллы является Sancta Maria libera nos a poenis inferni, связанная с дарованной, как утверждается, ещё Пасхалием I привилегией, освобождающей из чистилища душу, об упокоении которой здесь будет отслужено пять месс. Местная традиция говорит о том, что и сам Пасхалий I был погребён в капелле, но Liber Pontificalis однозначно утверждает, что папа был похоронен в соборе святого Петра.

Мозаики капеллы

Над входом в капеллу размещены две полукруговых серии золотых медальонов на синем фоне. На медальонах «внешнего» полукруга изображён Христос (в центре) и двенадцать апостолов, «внутреннего» — Богородица с Младенцем (в центре), справа и слева от неё двое святых мужей (предполагается, что это- святые Валентин и Зенон), а затем святые жены (по четыре с каждой стороны). За пределами полукругов также в медальонах представлены Моисей и Илия. Уже во время реставрации XIX века византийская мозаика была дополнена снизу портретами двух пап — Пасхалия I и его преемника Евгения II.

Мозаика контрфасада (входная стена, но уже внутри капеллы) содержит типично византийский сюжет — Престол уготованный (символ ожидающегося второго пришествия Христова). Престолу молитвенно предстоят апостолы Пётр (в левой руке — ключами) и Павел (в левой руке — свиток вместо привычного меча).

Фасад капеллы Контрфасад капеллы

На левой от входа стене капеллы изображены святые Агнесса, Пуденциана и (отделённая глухим окном) Пракседа. Святые девы следуют в процессии по направлению к алтарю капеллы, они облачены в золотые одежды с драгоценными камнями, в их покрытых белыми вуалями руках — золотые венцы. Как и на мозаиках апсиды святые, удостоившиеся славы на небесах, преподносят свои венцы Христу, а покрытые вуалями руки напоминают о римском обычае преподносить дары императору покрытыми руками.

Арочный проход в левой стене, ведущий в соседнее помещение (где с 1474 года покоится кардинал Четиви), также богато украшен мозаиками. Внутренняя поверхность арки, помимо цветочных узоров, содержит маленькую мозаику, изображающую сошествие Христа во ад. Христос изображён в голубой мандорле, символизирующей Его славу, от Него во все стороны исходят лучи света, за ним следует ангел, Его встречают Адам и Ева. На заднем плане мозаичисты изобразил скованную и побеждённую Смерть.

Ниша под аркой содержит две мозаики. На верхней изображён Христос в виде Агнца, стоящий на вершине холма, с которого стекают четыре реки (аналогичный сюжет есть в конхе апсиды). Из ручьёв утоляют жажду олени и лани, напоминающие о стихе 41 псалма: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41:2). На нижней мозаике ниши изображены Богородица в окружении святых Пуденцианы и Пракседы, а слева от этой группы находится портрет Феодоры, матери Пасхалия I, для погребения которой и предназначалась капелла. На момент работы над мозаикой Феодора была ещё жива, на что указывает квадратный голубой, а не круглый золотой, нимб над её головой. Многочисленные спекуляции у исследователей вызывает надпись над головой Феодоры: TEODO (ra) EPISCOPA. Наиболее простым объяснением наименования Феодоры «епископой» является глубокое почтение к матери правящего папы. Тем не менее, иногда высказывается экзотическое (особенно на фоне возникшей в ряде протестантских деноминаций практики женского священства) предположение о священном сане Феодоры. Никаких сторонних свидетельств об этой «женщине-епископе», тем не менее, не обнаружено.

Святые Агнесса, Пуденциана и Пракседа (слева направо) Сошествие во ад Агнец Божий и лани (наверху); Богородица со святыми Пракседой и Пуденцианой, и «Феодора епископа» (внизу)

Симметрично левой обустроена правая от входа стена капеллы. В верхней её части изображены идущие к алтарю апостолы Иаков и Андрей, навстречу им следует Иоанн Богослов с Евангелием в руках, отделённый от собратий глухим окном. Арочный проём в стене ведёт в помещение, в котором с 1699 года хранится столб бичевния. В нише арки изображён Христос Вседержитель, благословляющий правой рукой, а в левой руке держащий Евангелие. По сторонам от него представлены два неизвестных святых мужа, в которых иногда видят святых пресвитера Валентина и диакона Зенона. Внутренняя поверхность арки покрыта сложными растительными орнаментами.

Апостолы Иоанн, Андрей и Иаков (слева направо) Христос с св. Валентином (?) и Зеноном (?)

Алтарь капеллы расположен в нише напротив входа. Единственное внешнее окно капеллы находится над алтарём и, помимо функции естественного освещения, имеет ещё и символическое значение. С двух сторон от оконного проёма мозаичисты изобразили Богородицу и Иоанна Крестителя, молитвенно простёрших руки к окну. Вовлекая в рассмотрение мозаики левой и правой стен, можно заметить, что композиция мозаик капеллы схожа с типичным византийским деисисом: слева к алтарю обращаются в молитве святые жены (Богородица, святые Пракседа, Пуденциана и Агнесса), справа — святые мужи (Иоанн Креститель, Иоанн Богослов, апостолы Андрей и Иаков). Центральное место в деисисе должен занимать Христос, Свет невечерний, заменённый, по замыслу мозаичистов, естественным светом, льющимся из единственного внешнего окна капеллы. При таком рассмотрении занимает логическое место в композиции капеллы сцена Преображения Христова, помещённая мозаичистами в нише под окном (и соответственно над алтарём).

Богородица и Иоанн Креститель Преображение Христово Богородица с Младенцем и предстоящими Пракседой и Пуденцианой

Изложенное объяснение является наиболее распространённым объяснением композиции мозаик капеллы святого Зенона, но имеет значительный изъян. В деисисном ряду вызывающе неправильно изображён Иоанн Богослов, обращённый лицом не к окну, свет из которого изображает здесь Христа, а в противоположную сторону. Такое расположение персонажей может быть объяснено при включении в рассмотрение мозаики купола.

Файл:St Zeno Chapel-cupola.jpg
Христос Вседержитель в куполе капеллы

В центре купола изображён в медальоне Христос Вседержитель. Медальон поддерживают руками четыре ангела в белых одеждах, стоящие в свою очередь, на позолоченных капителях колонн. Эти колонны просто приставлен к стене и не несут никакой физической нагрузки, их назначение символическое — поддерживать фигуры ангелов. Если считать, что Христос в куполе является смысловым центром капеллы, вся мозаичная композиция прочитывается следующим образом. Все святые, изображённые на четырёх стенах капеллы, в том числе и «неправильно» обращённый Иоанн Богослов, индивидуально возносят свои молитвы и повергают свои венцы перед Христом, смотрящим сверху из купола, а не несут их в организованной процессии к алтарю. В таком прочтении мозаики капеллы не вовлекают молящихся в «горизонтальную» процессию святых, а увлекают их в «вертикальном» направлении непосредственно к престолу Христа. Эта интерпретация мозаик оставляет вне внимания внешнее окно капеллы, делая его лишним в сложной композиции.

Непосредственно над алтарём находится ещё одна мозаика — Богородица с Малденцем с предстоящими святыми Пракседой и Пуденцианой. Долгое время эта мозаика считалась частью первоначальной композиции IX века, но последние исследования относят время её создания к XIII веку. Тем не менее, её авторы руководствовались византийскими моделями, так что мозаика органично вписалась в общую композицию капеллы.

Колонна бичевания

Колонна (столб) бичевания, хранящийся в капелле святого Зенона, является, как утверждается, тем столбом, к которому был привязан Христос во время бичевания в доме Пилата. Столб представляет собой невысокую колонну с капителью, с непостоянной по высоте толщиной (в середине находится самое узкое место, в которому до XIII века было прикреплено металлическое кольцо). Утверждается, что руки Христа были привязаны к кольцу, а небольшие габариты колонны заставили Его находиться в согбенном положении, что давало возможность мучителям бить плетью не только по Его плечам, но и по груди.

Реликвия была привезена в базилику в 1223 году её титулярным кардиналом Джованни Колонна, бывшим папским легатом в Сирии во время Пятого крестового похода. В XIII веке кольцо, к которому были привязаны руки Христа, было отделено от колонны и передано французскому королю Людовику IX Святому в обмен на три шипа из тернового венца (сейчас эти шипы находятся в Санта-Кроче-ин-Джерусалемме). В 1585 году часть основания была отделена от колонны и передана Сикстом V в Падую. С 1223 по 1699 годы колонна бичевания находилась в сакристии Санта-Прасседе, затем была перенесена на её нынешнее место в капелле святого Зенона.

Прочие капеллы

Кроме капеллы святого Зенона в церкви Санта-Прасседе были устроены ещё 7 капелл. Они несравнимы с первой, но также представляют интерес, так как отразили разнообразные архитектурные стили и содержат произведения искусства различных эпох.

Номер на плане Название капеллы Дата освящения Картины
12
Капелла Распятия (ранее Всех святых)
XIII век Распятие XIV века, с которого, по преданию, Христос говорил со святой Бригиттой Шведской; образ Богородицы «Madonna della Salute» (XIII век); фреска (XIII—XIV века) «Распятие с предстоящими Богородицей и Иоанном Богословом» (XIV век)
18
Капелла святого Пия X (до 1954 года капелла Чези)
1595 год плафон «Бог Отец во славе с ангелами, с предстоящими Пасхалием I, святыми Филиппом Нери, Франческой Римской и Фирминой» (Гульельмо Кортезе, XVII век); в люнетах — «Убийство Франджирани во время совершения Геласием II мессы в Санта-Прасседе» и «Императрица Пульхерия воздвигает статую Богородицы» (обе — Чиро Ферри, XVII век); боковые стены — «Поклонение волхвов» и «Святые Иоаким и Анна получает весть о предстоящем рождении Марии» (обе — Гульельмо Кортезе, XVII век), алтарный образ — «Святой Пий X».
19
Капелла святого Бернардо дельи Уберти (до 1886 года в честь Мадонны Розария)
1886 год боковые стены — «Мученичество блаженного Тезауро Беккариа» (Доменико Пестрини, XVIII век) и «Святой Пётр Иньос Альдобрандини проходит невредимым через огонь» (Анджело Соккорси, XVIII век); алтарный образ — «Святой Бернардо дельи Уберти останавливает наводнение По» (Филиппо Луцци, XVIII век)
4
Капелла святого Петра (до 1735 года святой Пракседы)
1735 год боковые стены — «Святая Эмеренциана» и «Иоанн Креститель» (обе — Джузеппе Северони, XVIII век); алтарный образ — «Апостол Пётр посещает дом сенатора Пуда и его дочерей Пракседы и Пуденцианы» (неизвестный автор, XVIII век)
5
Капелла святого Карло Борромео
1735 год боковые стены — «Ангелы показывают орудия Страстей святому Карло Борромео» и «Экстаз Карло Борромео перед Святыми дарами» (Людовико Стерн, XVIII век); алтарный образ — «Карло Борромео благодарит Бога за окончание эпидемии в Милане» (Стефано Паррочель, XVIII век); реликвия — стул Карло Борромео.
6
Капелла Ольджати
1583 — 1586 годы купол — Вознесение Христово, с предстоящими пророками Иезекиилем, Иеремией, Михеем и Моисеем, и Учителями Церкви Григорием Великим, блаженными Иеронимом и Августином, Амвросием Медиоланским; боковые стены — «Воскресение Христово» и «Вознесение Девы Марии»; над входом — «Тайная вечеря», «Явление воскресшего Христа Марии Магдалине» и «Явление Христа ученикам в Эммаусе» (все перечисленные — Кавалер д'Арпино, 1587); алтарный образ — «Христос падает под тяжестью креста и встречает Веронику, с предстоящими Андреем Первозванным и Бернардом Клервоским» (Федерико Цуккари, XVI век); реликвия — стол, за которым Карло Борромео кормил бедняков.
7
Капелла святого Иоанна Гуальберта
1933 год боковые стены — «Иоанн Гуальберт попирает ереси в виде гидры» и «Иоанн Гуальберт прощает убийцу своего брата»; алтарный образ — «Иоанн Гуальберт с двумя ангелами»; конха апсиды — «Вознесение Богородицы с предстоящими монахами и монахинями — валломброзианами» (все перечисленные — Джулио Барджеллини, XX век).

Гробницы и памятники

Помимо изначально предназначенной для погребения капеллы святого Зенона, в базилике находится несколько исторических гробниц.

В капелле Распятия (номер 12 на плане) находится гробница убитого на этом месте 1 ноября 1286 года кардинала Анкеро Панталеоне. Надгробие представляет собой саркофаг, украшенный маленькими колоннами и прямоугольными вставками в стиле косматеско, покрытый мраморным саваном. Поверх покрывала изображён почивающий кардинал в полном облачении. Элегантные складки его одежд и покрывала делают надгробие схожим с работами Арнольфо ди Камбио.

В помещении (на плане 14), смежном с капеллой святого Зенона, находится гробница титулярного кардинала базилики Алано Четиви (умер в 1474 году) работы ломбардского скульптора Андреа Бреньо. Саркофаг, на котором изображён лежащий кардинал, помещён в центре большой арки, из глубины которой Апостолы Пётр и Павел, а также святые Пракседа и Пуденциана смотрят на усопшего.

Ещё две гробницы представляют собой напольные мраморные плиты XIV века с высеченными рельефными изображениями. Под одной из них (в капелле Чези — на плане 18) погребён аптекарь Джованни да Монтополи. Он изображён в длинном плаще, в своеобразной пилигримской шляпе (в виде раковины) и с наплечным мешком за спиной, что даёт основания предполагать его внезапную смерть в Риме во время паломничества. Под второй плитой (в углу слева от основного входа) погребён некий Джованни Карбоне. На надгробии он изображён в латах, с кинжалом у правого и мечом у левого бедра, в ногах у него копошатся два щенка. Эти детали дают основания предполагать в усопшем дворянина, а изображённые щенки указывают на родную страну — Неаполь.

Самым известным в Санта-Прасседе является памятник епископа Джованни Батиста Сантони (на плане 15). Большинство искусствоведов считают его ранней работой Джан Лоренцо Бернини.

Надгробие Анкеро Панталеоне (XIII век) Надгробие Алано Четиви (XV век) Надгробие Дж. Б. Сантони (предп. работа Бернини)

Крипта

Крипта Санта-Прасседе была устроена Пасхалием I одновременно с базиликой и именно сюда были перенесены мощи 2 300 святых из различных римских катакомб. Памятная мраморная доска IX века, находящаяся ныне в капелле Распятия, упоминает о следующих погребённых в базилике папах: Урбан I, Стефан I, Антер, Мильтиад, Фабиан, Юлий I, Понтиан, Сириций, Луций I, Сикст II, Феликс I, Анастасий I, Целестин I; а также о 3 епископах, 4 пресвитерах, 2 диаконах, более 40 мучениках поимённо (о некоторых других указано только их число, например, 66 мучеников, 1124 мученика и т. д.), 16 девах и мученицах (возглавляют список Пракседа и Пуденциана).

Первоначально крипта была полукруглой с двумя входами из обеих ветвей трансепта, а паломники имели возможность лишь проходить мимо помещения с реликвиями. В 1728 — 1734 годах крипта была существенно увеличена, и обустроена лестница, ведущая от главного алтаря непосредственно в помещение с реликвиями, превращённое в часовню. Небольшая прямоугольная часовня содержит четыре античных саркофага (стоят попарно в два ряда, два саркофага содержат, согласно надписи, мощи святых Пракседы и Пуденцианы) и алтарь, украшенный в стиле косматеско. Стены полукруглой части крипты, расположенной за часовней, украшены фрагментами античных и средневековых эпитафий.

Крипта с саркофагами святых Прасседы и Пуденцианы Мраморная доска IX века с именами святых, мощи которых были перенсены в Санта-Прасседе

Титулярная церковь

Церковь Святой Пракседы является титулярной церковью, кардиналом-священником с титулом церкви Святой Пракседы. В разное время этот титул носили:

Источники

Paola Gallio. The Basilica of Saint Praxedes. — Roma: Edizione d'Arte Marconi, 2009. — 64 с.

Напишите отзыв о статье "Базилика Святой Пракседы"

Отрывок, характеризующий Базилика Святой Пракседы

Человеком Аксель и в правду был, как говорится, «и внутри, и снаружи» очень привлекательным. Он был высоким и изящным, с огромными серьёзными серыми глазами, всегда любезным, сдержанным и скромным, чем одинаково привлекал, как женщин, так и мужчин. Его правильное, серьёзное лицо редко озарялось улыбкой, но если уж это случалось, то в такой момент Аксель становился просто неотразим... Поэтому, было совершенно естественным усиленное к нему внимание очаровательной женской половины, но, к их общему сожалению, Акселя интересовало только лишь одно на всём белом свете существо – его неотразимая, прекрасная королева...
– А они будут вместе? – не выдержала я. – Они оба такие красивые!..
Стелла только грустно улыбнулась, и сразу же «окунула» нас в следующий «эпизод» этой необычной, и чем-то очень трогательной истории...
Мы очутились в очень уютном, благоухающем цветами, маленьком летнем саду. Вокруг, сколько охватывал взгляд, зеленел великолепно ухоженный, украшенный множеством статуй, роскошный парк, а вдалеке виднелся ошеломляюще огромный, похожий на маленький город, каменный дворец. И среди всего этого «грандиозного», немного давящего, окружающего величия, лишь этот, полностью защищённый от постороннего взгляда сад, создавал ощущение настоящего уюта и какой-то тёплой, «домашней» красоты...
Усиленные теплом летнего вечера, в воздухе витали головокружительно-сладкие запахи цветущих акаций, роз и чего-то ещё, что я никак не могла определить. Над чистой поверхностью маленького пруда, как в зеркале, отражались огромные чашечки нежно-розовых водяных лилий, и снежно-белые «шубы» ленивых, уже готовых ко сну, царственных лебедей. По маленькой, узенькой тропинке, вокруг пруда гуляла красивая молодая пара. Где-то вдали слышалась музыка, колокольчиками переливался весёлый женский смех, звучали радостные голоса множества людей, и только для этих двоих мир остановился именно здесь, в этом маленьком уголке земли, где в этот миг только для них звучали нежные голоса птиц; только для них шелестел в лепестках роз шаловливый, лёгкий ветерок; и только для них на какой-то миг услужливо остановилось время, давая возможность им побыть вдвоём – просто мужчиной и женщиной, которые пришли сюда, чтобы проститься, даже не зная, не будет ли это навсегда...
Дама была прелестной и какой-то «воздушной» в своём скромном, белом, вышитом мелкими зелёными цветочками, летнем платье. Её чудесные пепельные волосы были схвачены сзади зелёной лентой, что делало её похожей на прелестную лесную фею. Она выглядела настолько юной, чистой и скромной, что я не сразу узнала в ней ту величественную и блистательную красавицу королеву, которую видела всего лишь несколько минут назад во всей её великолепной «парадной» красоте.

Французская королева Мария-Антуанетта

Рядом с ней, не сводя с неё глаз и ловя каждое её движение, шёл «наш знакомый» Аксель. Он казался очень счастливым и, в то же время, почему-то глубоко грустным... Королева лёгким движением взяла его под руку и нежно спросила:
– Но, как же я, ведь я буду так скучать без Вас, мой милый друг? Время течёт слишком медленно, когда Вы так далеко...
– Ваше Величество, зачем же мучить меня?.. Вы ведь знаете, зачем всё это... И знаете, как мне тяжело покидать Вас! Я сумел избежать нежелательных мне браков уже дважды, но отец не теряет надежду всё же женить меня... Ему не нравятся слухи о моей любви к Вам. Да и мне они не по душе, я не могу, не имею права вредить Вам. О, если бы только я мог быть вблизи от Вас!.. Видеть Вас, касаться Вас... Как же тяжело уезжать мне!.. И я так боюсь за Вас...
– Поезжайте в Италию, мой друг, там Вас будут ждать. Только будьте не долго! Я ведь тоже Вас буду ждать... – ласково улыбаясь, сказала королева.
Аксель припал долгим поцелуем к её изящной руке, а когда поднял глаза, в них было столько любви и тревоги, что бедная королева, не выдержав, воскликнула:
– О, не беспокойтесь, мой друг! Меня так хорошо здесь защищают, что если я даже захотела бы, ничего не могло бы со мной случиться! Езжайте с Богом и возвращайтесь скорей...
Аксель долго не отрываясь смотрел на её прекрасное и такое дорогое ему лицо, как бы впитывая каждую чёрточку и стараясь сохранить это мгновение в своём сердце навсегда, а потом низко ей поклонился и быстро пошёл по тропинке к выходу, не оборачиваясь и не останавливаясь, как бы боясь, что если обернётся, ему уже попросту не хватит сил, чтобы уйти...
А она провожала его вдруг повлажневшим взглядом своих огромных голубых глаз, в котором таилась глубочайшая печаль... Она была королевой и не имела права его любить. Но она ещё была и просто женщиной, сердце которой всецело принадлежало этому чистейшему, смелому человеку навсегда... не спрашивая ни у кого на это разрешения...
– Ой, как это грустно, правда? – тихо прошептала Стелла. – Как мне хотелось бы им помочь!..
– А разве им нужна чья-то помощь? – удивилась я.
Стелла только кивнула своей кудрявой головкой, не говоря ни слова, и опять стала показывать новый эпизод... Меня очень удивило её глубокое участие к этой очаровательной истории, которая пока что казалась мне просто очень милой историей чьей-то любви. Но так как я уже неплохо знала отзывчивость и доброту большого Стеллиного сердечка, то где-то в глубине души я почти что была уверенна, что всё будет наверняка не так-то просто, как это кажется вначале, и мне оставалось только ждать...
Мы увидели тот же самый парк, но я ни малейшего представления не имела, сколько времени там прошло с тех пор, как мы видели их в прошлом «эпизоде».
В этот вечер весь парк буквально сиял и переливался тысячами цветных огней, которые, сливаясь с мерцающим ночным небом, образовывали великолепный сплошной сверкающий фейерверк. По пышности подготовки наверняка это был какой-то грандиозный званый вечер, во время которого все гости, по причудливому желанию королевы, были одеты исключительно в белые одежды и, чем-то напоминая древних жрецов, «организованно» шли по дивно освещённому, сверкающему парку, направляясь к красивому каменному газебо, называемому всеми – Храмом Любви.

Храм Любви, старинная гравюра

И тут внезапно за тем же храмом, вспыхнул огонь... Слепящие искры взвились к самим вершинам деревьев, обагряя кровавым светом тёмные ночные облака. Восхищённые гости дружно ахнули, одобряя красоту происходящего... Но никто из них не знал, что, по замыслу королевы, этот бушующий огонь выражал всю силу её любви... И настоящее значение этого символа понимал только один человек, присутствующий в тот вечер на празднике...
Взволнованный Аксель, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Он всё ещё не мог поверить, что вся эта ошеломляющая красота предназначалось именно ему.
– Вы довольны, мой друг? – тихо прошептал за его спиной нежный голос.
– Я восхищён... – ответил Аксель и обернулся: это, конечно же, была она.
Лишь мгновение они с упоением смотрели друг на друга, затем королева нежно сжала Акселю руку и исчезла в ночи...
– Ну почему во всех своих «жизнях» он всегда был таким несчастным? – всё ещё грустила по нашему «бедному мальчику» Стелла.
По-правде говоря, я пока что не видела никакого «несчастья» и поэтому удивлённо посмотрела на её печальное личико. Но малышка почему-то и дальше упорно не хотела ничего объяснять...
Картинка резко поменялась.
По тёмной ночной дороге вовсю неслась роскошная, очень большая зелёная карета. Аксель сидел на месте кучера и, довольно мастерски управляя этим огромным экипажем, с явной тревогой время от времени оглядываясь и посматривая по сторонам. Создавалось впечатление, что он куда-то дико спешил или от кого-то убегал...
Внутри кареты сидели нам уже знакомые король и королева, и ещё миловидная девочка лет восьми, а также две до сих пор незнакомые нам дамы. Все выглядели хмурыми и взволнованными, и даже малышка была притихшая, как будто чувствовала общее настроение взрослых. Король был одет на удивление скромно – в простой серый сюртук, с такой же серой круглой шляпой на голове, а королева прятала лицо под вуалью, и было видно, что она явно чего-то боится. Опять же, вся эта сценка очень сильно напоминала побег...
Я на всякий случай снова глянула в сторону Стеллы, надеясь на объяснения, но никакого объяснения не последовало – малышка очень сосредоточенно наблюдала за происходящим, а в её огромных кукольных глазах таилась совсем не детская, глубокая печаль.
– Ну почему?.. Почему они его не послушались?!.. Это же было так просто!..– неожиданно возмутилась она.
Карета неслась всё это время с почти сумасшедшей скоростью. Пассажиры выглядели уставшими и какими-то потерянными... Наконец, они въехали в какой-то большой неосвещённый двор, с чёрной тенью каменной постройки посередине, и карета резко остановилась. Место напоминало постоялый двор или большую ферму.
Аксель соскочил наземь и, приблизившись к окошку, уже собирался что-то сказать, как вдруг изнутри кареты послышался властный мужской голос:
– Здесь мы будем прощаться, граф. Недостойно мне подвергать вас опасности далее.
Аксель, конечно же, не посмевший возразить королю, успел лишь, на прощание, мимолётно коснуться руки королевы... Карета рванула... и буквально через секунду исчезла в темноте. А он остался стоять один посередине тёмной дороги, всем своим сердцем желая кинуться им вдогонку... Аксель «нутром» чувствовал, что не мог, не имел права оставлять всё на произвол судьбы! Он просто знал, что без него что-то обязательно пойдёт наперекосяк, и всё, что он так долго и тщательно организовал, полностью провалится из-за какой-то нелепой случайности...
Кареты давно уже не было видно, а бедный Аксель всё ещё стоял и смотрел им вслед, от безысходности изо всех сил сжимая кулаки. По его мертвенно-бледному лицу скупо катились злые мужские слёзы...
– Это конец уже... знаю, это конец уже...– тихо произнёс он.
– А с ними что-то случится? Почему они убегают? – не понимая происходящего, спросила я.
– О, да!.. Их сейчас поймают очень плохие люди и посадят в тюрьму... даже мальчика.
– А где ты видишь здесь мальчика? – удивилась я.
– Так он же просто переодетый в девочку! Разве ты не поняла?..
Я отрицательно покачала головой. Пока я ещё вообще почти что ничего здесь не понимала – ни про королевский побег, ни про «плохих людей», но решила просто смотреть дальше, ничего больше не спрашивая.
– Эти плохие люди обижали короля и королеву, и хотели их захватить. Вот они и пытались бежать. Аксель им всё устроил... Но когда ему было приказано их оставить, карета поехала медленнее, потому что король устал. Он даже вышел из кареты «подышать воздухом»... вот тут его и узнали. Ну и схватили, конечно же...

Погром в Версале Арест королевской семьи

Страх перед происходящим... Проводы Марии-Антуанетты в Темпль

Стелла вздохнула... и опять перебросила нас в очередной «новый эпизод» этой, уже не такой счастливой, но всё ещё красивой истории...
На этот раз всё выглядело зловещим и даже пугающим.
Мы оказались в каком-то тёмном, неприятном помещении, как будто это была самая настоящая злая тюрьма. В малюсенькой, грязной, сырой и зловонной комнатке, на деревянной лежанке с соломенным тюфяком, сидела измученная страданием, одетая в чёрное, худенькая седовласая женщина, в которой было совершенно невозможно узнать ту сказочно красивую, всегда улыбающуюся чудо-королеву, которую молодой Аксель больше всего на свете любил...

Мария-Антуанетта в Темпле

Он находился в той же комнатке, совершенно потрясённый увиденным и, ничего не замечая вокруг, стоял, преклонив колено, прижавшись губами к её, всё ещё прекрасной, белой руке, не в состоянии вымолвить ни слова... Он пришёл к ней совершенно отчаявшись, испробовав всё на свете и потеряв последнюю надежду её спасти... и всё же, опять предлагал свою, почти уже невозможную помощь... Он был одержим единственным стремлением: спасти её, несмотря ни на что... Он просто не мог позволить ей умереть... Потому, что без неё закончилась бы и его, уже ненужная ему, жизнь...
Они смотрели молча друг на друга, пытаясь скрыть непослушные слёзы, которые узкими дорожками текли по щекам... Не в силах оторвать друг от друга глаз, ибо знали, что если ему не удастся ей помочь, этот взгляд может стать для них последним...
Лысый тюремщик разглядывал разбитого горем гостя и, не собираясь отворачиваться, с интересом наблюдал разворачивавшуюся перед ним грустную сцену чужой печали...
Видение пропало и появилось другое, ничем не лучше прежнего – жуткая, орущая, вооружённая пиками, ножами и ружьями, озверевшая толпа безжалостно рушила великолепный дворец...

Версаль...

Потом опять появился Аксель. Только на этот раз он стоял у окна в какой-то очень красивой, богато обставленной комнате. А рядом с ним стояла та же самая «подруга его детства» Маргарита, которую мы видели с ним в самом начале. Только на этот раз вся её заносчивая холодность куда-то испарилась, а красивое лицо буквально дышало участием и болью. Аксель был смертельно бледным и, прижавшись лбом к оконному стеклу, с ужасом наблюдал за чем-то происходящим на улице... Он слышал шумевшую за окном толпу, и в ужасающем трансе громко повторял одни и те же слова:
– Душа моя, я так и не спас тебя... Прости меня, бедная моя... Помоги ей, дай ей сил вынести это, Господи!..
– Аксель, пожалуйста!.. Вы должны взять себя в руки ради неё. Ну, пожалуйста, будьте благоразумны! – с участием уговаривала его старая подруга.
– Благоразумие? О каком благоразумии вы говорите, Маргарита, когда весь мир сошёл с ума?!.. – закричал Аксель. – За что же её? За что?.. Что же такого она им сделала?!.
Маргарита развернула какой-то маленький листик бумаги и, видимо, не зная, как его успокоить, произнесла:
– Успокойтесь, милый Аксель, вот послушайте лучше:
– «Я люблю вас, мой друг... Не беспокойтесь за меня. Мне не достаёт лишь ваших писем. Возможно, нам не суждено свидеться вновь... Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей...».
Это было последнее письмо королевы, которое Аксель прочитывал тысячи раз, но из чужих уст оно звучало почему-то ещё больнее...
– Что это? Что же там такое происходит? – не выдержала я.
– Это красивая королева умирает... Её сейчас казнят. – Грустно ответила Стелла.
– А почему мы не видим? – опять спросила я.
– О, ты не хочешь на это смотреть, верь мне. – Покачала головкой малышка. – Так жаль, она такая несчастная... Как же это несправедливо.
– Я бы всё-таки хотела увидеть... – попросила я.
– Ну, смотри... – грустно кивнула Стелла.
На огромной площади, битком набитой «взвинченным» народом, посередине зловеще возвышался эшафот... По маленьким, кривым ступенькам на него гордо поднималась смертельно бледная, очень худая и измученная, одетая в белое, женщина. Её коротко остриженные светлые волосы почти полностью скрывал скромный белый чепчик, а в усталых, покрасневших от слёз или бессонницы глазах отражалась глубокая беспросветная печаль...

Чуть покачиваясь, так как, из-за туго завязанных за спиной рук, ей было сложно держать равновесие, женщина кое-как поднялась на помост, всё ещё, из последних сил пытаясь держаться прямо и гордо. Она стояла и смотрела в толпу, не опуская глаз и не показывая, как же по-настоящему ей было до ужаса страшно... И не было никого вокруг, чей дружеский взгляд мог бы согреть последние минуты её жизни... Никого, кто своим теплом мог бы помочь ей выстоять этот ужасающий миг, когда её жизнь должна была таким жестоким путём покинуть её...
До этого бушевавшая, возбуждённая толпа вдруг неожиданно смолкла, как будто налетела на непреодолимое препятствие... Стоявшие в передних рядах женщины молча плакали. Худенькая фигурка на эшафоте подошла к плахе и чуть споткнувшись, больно упала на колени. На несколько коротких секунд она подняла к небу своё измученное, но уже умиротворённое близостью смерти лицо... глубоко вздохнула... и гордо посмотрев на палача, положила свою уставшую голову на плаху. Плачь становился громче, женщины закрывали детям глаза. Палач подошёл к гильотине....
– Господи! Нет!!! – душераздирающе закричал Аксель.
В тот же самый миг, в сером небе из-за туч вдруг выглянуло солнышко, будто освещая последний путь несчастной жертвы... Оно нежно коснулось её бледной, страшно исхудавшей щеки, как бы ласково говоря последнее земное «прости». На эшафоте ярко блеснуло – тяжёлый нож упал, разбрасывая яркие алые брызги... Толпа ахнула. Белокурая головка упала в корзину, всё было кончено... Красавица королева ушла туда, где не было больше боли, не было издевательств... Был только покой...

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..
Я уже заранее знала, что, как только вернусь домой, сразу же понесусь в городскую библиотеку, чтобы собрать всё, что только смогу найти про несчастную Марию-Антуанетту и не успокоюсь пока не найду хоть что-то, хоть какой-то факт, совпадающий с нашими видениями... Я нашла, к сожалению, всего лишь две малюсенькие книжечки, в которых описывалось не так уж и много фактов, но этого было вполне достаточно, потому что они полностью подтверждали точность виденного мною у Стеллы.
Вот то, что мне удалось тогда найти:
любимым человеком королевы был шведский граф, по имени Аксель Ферсен, который беззаветно любил её всю свою жизнь и никогда после её смерти не женился;
их прощание перед отъездом графа в Италию происходило в саду Маленького Трианона – любимого места Марии-Антуанетты – описание которого точно совпадало с увиденным нами;
бал в честь приезда шведского короля Густава, состоявшийся 21 июня, на котором все гости почему-то были одеты в белое;
попытка побега в зелёной карете, организованная Акселем (все остальные шесть попыток побега были также организованы Акселем, но ни одна из них, по тем или иным причинам, не удалась. Правда две из них провалились по желанию самой Марии-Антуанетты, так как королева не захотела бежать одна, оставив своих детей);
обезглавливание королевы проходило в полной тишине, вместо ожидавшегося «счастливого буйства» толпы;
за несколько секунд до удара палача, неожиданно выглянуло солнце...
последнее письмо королевы к графу Ферсену почти в точности воспроизведено в книге «Воспоминания графа Ферсена», и оно почти в точности повторяло нами услышанное, за исключением всего лишь нескольких слов.
Уже этих маленьких деталей хватило, чтобы я бросилась в бой с удесятерённой силой!.. Но это было уже потом... А тогда, чтобы не показаться смешной или бессердечной, я изо всех сил попыталась собраться и скрыть своей восторг по поводу моего чудесного «озарения». И чтобы развеять грустное Стеллино настроение, спросила:
– Тебе очень нравится королева?
– О да! Она добрая и такая красивая... И бедный наш «мальчик», он и здесь столько страдал...
Мне стало очень жаль эту чуткую, милую девчушку, которая, даже в своей смерти, так переживала за этих, совершенно +чужих и почти незнакомых ей людей, как не переживают очень многие за самых родных...
– Наверное в страдании есть какая-то доля мудрости, без которой мы бы не поняли, как дорога наша жизнь? – неуверенно сказала я.
– Вот! Это и бабушка тоже говорит! – обрадовалась девчушка. – Но если люди хотят только добра, то почему же они должны страдать?
– Может быть потому, что без боли и испытаний даже самые лучшие люди не поняли бы по-настоящему того же самого добра? – пошутила я.
Но Стелла почему-то совершенно не восприняла это, как шутку, а очень серьёзно сказала:
– Да, я думаю, ты права... А хочешь посмотреть, что стало с сыном Гарольда дальше? – уже веселее сказала она.
– О нет, пожалуй, больше не надо! – взмолилась я.
Стелла радостно засмеялась.
– Не бойся, на этот раз не будет беды, потому что он ещё живой!
– Как – живой? – удивилась я.
Тут же опять появилось новое видение и, продолжая меня несказанно удивлять, это уже оказался наш век (!), и даже наше время... У письменного стола сидел седой, очень приятный человек и о чём-то сосредоточенно думал. Вся комната была буквально забита книгами; они были везде – на столе, на полу, на полках, и даже на подоконнике. На маленькой софе сидел огромный пушистый кот и, не обращая никакого внимания на хозяина, сосредоточенно умывался большой, очень мягкой лапкой. Вся обстановка создавала впечатление «учёности» и уюта.
– Это, что – он живёт опять?.. – не поняла я.
Стелла кивнула.
– И это прямо сейчас? – не унималась я.
Девочка опять подтвердила кивком её милой рыжей головки.
– Гарольду наверное очень странно видеть своего сына таким другим?.. Как же ты нашла его опять?
– О, точно так же! Я просто «почувствовала» его «ключик» так, как учила бабушка. – Задумчиво произнесла Стелла. – После того, как Аксель умер, я искала его сущность по всем «этажам» и не могла найти. Тогда поискала среди живых – и он снова был там.
– И ты знаешь, кто он теперь, в этой жизни?
– Пока нет... Но обязательно узнаю. Я пыталась много раз к нему «достучаться», но он почему-то меня не слышит... Он всегда один и почти всё время со своими книгами. С ним только старая женщина, его прислуга и этот кот.
– Ну, а жена Гарольда? Её ты тоже нашла?– спросила я.
– Ой, конечно же! Жену ты знаешь – это моя бабушка!.. – лукаво улыбнулась Стелла.
Я застыла в настоящем шоке. Почему-то такой невероятный факт никак не хотел укладываться в моей ошарашенной голове...
– Бабушка?.. – только и смогла произнести я.
Стелла кивнула, очень довольная произведённым эффектом.
– Как же так? Поэтому она и помогла тебе их найти? Она знала?!.. – тысячи вопросов одновременно бешено крутились в моём взбудораженном мозгу, и мне казалось, что я никак не успею всего меня интересующего спросить. Я хотела знать ВСЁ! И в то же время прекрасно понимала, что «всего» мне никто не собирается говорить...
– Я наверное потому его и выбрала, что чувствовала что-то. – Задумчиво сказала Стелла. – А может это бабушка навела? Но она никогда не признается, – махнула рукой девчушка.
– А ОН?.. Он тоже знает? – только и смогла спросить я.
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А почему тебя это так удивляет?
– Просто она уже старенькая... Ему это должно быть тяжело, – не зная, как бы поточнее объяснить свои чувства и мысли, сказала я.
– О, нет! – опять засмеялась Стелла. – Он был рад! Очень-очень рад. Бабушка дала ему шанс! Никто бы не смог ему в этом помочь – а она смогла! И он увидел её опять... Ой, это было так здорово!
И тут только наконец-то я поняла, о чём она говорит... Видимо, бабушка Стеллы дала своему бывшему «рыцарю» тот шанс, о котором он так безнадёжно мечтал всю свою длинную, оставшуюся после физической смерти, жизнь. Ведь он так долго и упорно их искал, так безумно хотел найти, чтобы всего лишь один только раз мог сказать: как ужасно жалеет, что когда-то ушёл... что не смог защитить... что не смог показать, как сильно и беззаветно их любил... Ему было до смерти нужно, чтобы они постарались его понять и смогли бы как-то его простить, иначе ни в одном из миров ему незачем было жить...
И вот она, его милая и единственная жена, явилась ему такой, какой он помнил её всегда, и подарила ему чудесный шанс – подарила прощение, а тем же самым, подарила и жизнь...
Тут только я по-настоящему поняла, что имела в виду Стеллина бабушка, когда она говорила мне, как важен подаренный мною «ушедшим» такой шанс... Потому что, наверное, ничего страшнее на свете нет, чем остаться с не прощённой виной нанесённой обиды и боли тем, без кого не имела бы смысла вся наша прошедшая жизнь...
Я вдруг почувствовала себя очень усталой, как будто это интереснейшее, проведённое со Стеллой время отняло у меня последние капельки моих оставшихся сил... Я совершенно забыла, что это «интересное», как и всё интересное раньше, имело свою «цену», и поэтому, опять же, как и раньше, за сегодняшние «хождения», тоже приходилось платить... Просто все эти «просматривания» чужих жизней являлись огромной нагрузкой для моего бедного, ещё не привыкшего к этому, физического тела и, к моему великому сожалению, меня пока что хватало очень ненадолго...
– Ты не волнуйся, я тебя научу, как это делать! – как бы прочитав мои грустные мысли, весело сказала Стелла.
– Делать, что? – не поняла я.
– Ну, чтобы ты могла побыть со мной дольше. – Удивившись моему вопросу, ответила малышка. – Ты живая, поэтому тебе и сложно. А я тебя научу. Хочешь погулять, где живут «другие»? А Гарольд нас здесь подождёт. – Лукаво сморщив маленький носик, спросила девочка.
– Прямо сейчас? – очень неуверенно спросила я.
Она кивнула... и мы неожиданно куда-то «провалились», «просочившись» через мерцающую всеми цветами радуги «звёздную пыль», и оказались уже в другом, совершенно не похожем на предыдущий, «прозрачном» мире...
* * *

Ой, ангелы!!! Смотри, мамочка, Ангелы! – неожиданно пропищал рядом чей-то тоненький голосок.
Я ещё не могла очухаться от необычного «полёта», а Стелла уже мило щебетала что-то маленькой кругленькой девчушке.
– А если вы не ангелы, то почему вы так сверкаете?.. – искренне удивившись, спросила малышка, и тут же опять восторженно запищала: – Ой, ма-а-амочки! Какой же он красивый!..
Тут только мы заметили, что вместе с нами «провалилось» и последнее «произведение» Стеллы – её забавнейший красный «дракончик»...

Светлана в 10 лет

– Это... что-о это? – аж с придыхом спросила малышка. – А можно с ним поиграть?.. Он не обидится?
Мама видимо мысленно её строго одёрнула, потому что девочка вдруг очень расстроилась. На тёплые коричневые глазки навернулись слёзы и было видно, что ещё чуть-чуть – и они польются рекой.
– Только не надо плакать! – быстро попросила Стелла. – Хочешь, я тебе сделаю такого же?
У девочки мгновенно засветилась мордашка. Она схватила мать за руку и счастливо заверещала:
– Ты слышишь, мамочка, я ничего плохого не сделала и они на меня совсем не сердятся! А можно мне иметь такого тоже?.. Я, правда, буду очень хорошей! Я тебе очень-очень обещаю!
Мама смотрела на неё грустными глазами, стараясь решить, как бы правильнее ответить. А девочка неожиданно спросила:
– А вы не видели моего папу, добрые светящиеся девочки? Он с моим братиком куда-то исчез...
Стелла вопросительно на меня посмотрела. И я уже заранее знала, что она сейчас предложит...
– А хотите, мы их поищем? – как я и думала, спросила она.
– Мы уже искали, мы здесь давно. Но их нет. – Очень спокойно ответила женщина.
– А мы по-другому поищем, – улыбнулась Стелла. – Просто подумайте о них, чтобы мы смогли их увидеть, и мы их найдём.
Девочка смешно зажмурилась, видимо, очень стараясь мысленно создать картинку своего папы. Прошло несколько секунд...
– Мамочка, а как же так – я его не помню?.. – удивилась малышка.
Такое я слышала впервые и по удивлению в больших Стеллиных глазах поняла, что для неё это тоже что-то совершенно новенькое...
– Как так – не помнишь? – не поняла мать.
– Ну, вот смотрю, смотрю и не помню... Как же так, я же его очень люблю? Может, и правда его больше нет?..
– Простите, а вы можете его увидеть? – осторожно спросила у матери я.
Женщина уверенно кивнула, но вдруг что-то в её лице изменилось и было видно, что она очень растерялась.
– Нет... Я не могу его вспомнить... Неужели такое возможно? – уже почти испуганно сказала она.
– А вашего сына? Вы можете вспомнить? Или братика? Ты можешь вспомнить своего братика? – обращаясь сразу к обеим, спросила Стелла.
Мама и дочь отрицательно покачали головами.
Обычно такое жизнерадостное, личико Стеллы выглядело очень озабоченным, наверное, никак не могла понять, что же такое здесь происходит. Я буквально чувствовала напряжённую работу её живого и такого необычного мозга.
– Придумала! Я придумала! – вдруг счастливо заверещала Стелла. – Мы «оденем» ваши образы и пойдём «погулять». Если они где-то есть – они нас увидят. Правда же?
Идея мне понравилась, и оставалось только мысленно «переодеться» и пойти на поиски.
– Ой, пожалуйста, а можно я с ним побуду, пока вы не вернётесь? – упорно не забывала своего желания малышка. – А как его зовут?
– Пока ещё никак, – улыбнулась ей Стелла. – а тебя?
– Лия. – Ответила малышка. – А почему всё-таки вы светитесь? Мы один раз видели таких, но все говорили, что это ангелы... А кто же тогда вы?
– Мы такие же девочки как ты, только живём «наверху».
– А верх – это где? – не унималась маленькая Лия.
– К сожалению, ты не можешь туда пойти, – пыталась как-то объяснить, попавшая в затруднение Стелла. – Хочешь, я тебе покажу?
Девчушка от радости запрыгала. Стелла взяла её за ручку и открыла перед ней свой потрясающий фантастический мир, где всё казалось таким ярким и счастливым, что не хотелось в это верить.
Глаза у Лии стали похожими на два огромных круглых блюдца:
– Ой, красота-а кака-ая!....А это что – рай? Ой ма-амочки!.. – восторженно, но очень тихо пищала девчушка, как будто боясь спугнуть это невероятное видение. – А кто же там живёт? Ой, смотрите, какое облако!.. И дождик золотой! А разве такое бывает?..
– А ты когда-нибудь видела красного дракончика? – Лия отрицательно мотнула головой. – Ну, вот видишь, а у меня бывает, потому что это мой мир.
– А ты тогда, что же – Бог??? – Но ведь Бог не может быть девочкой, правда же? А тогда, кто же ты?..
Вопросы сыпались из неё лавиной и Стелла, не успевая на них отвечать, засмеялась.
Не занятая «вопросами-ответами», я стала потихонечку осматриваться вокруг и совершенно поразилась открывающимся мне необыкновенным миром... Это был и в правду самый настоящий «прозрачный» мир. Всё вокруг сверкало и переливалось каким-то голубым, призрачным светом, от которого (как должно было бы) почему-то не становилось холодно, а наоборот – он грел каким-то необыкновенно глубоким, пронизывающим душу теплом. Вокруг меня, время от времени, проплывали прозрачные человеческие фигуры, то уплотняясь, то становясь прозрачными, как светящийся туман... Этот мир был очень красивым, но каким-то непостоянным. Казалось, он всё время менялся, точно не зная, каким бы остаться навсегда...
– Ну что, ты готова «погулять»? – вырвал меня из моих мечтаний бодрый Стеллин голосок.
– А куда пойдём? – очнувшись, спросила я.
– Пойдём искать пропавших! – весело улыбнулась малышка.
– Милые девочки, а вы всё же разрешите мне постеречь вашего дракончика, пока вы будете гулять? – ни за что не желая его забыть, потупив свои круглые глазки, попросила маленькая Лия.
– Ну ладно, стереги. – Милостиво разрешила Стелла. – Только никому не давай, а то он ещё малыш и может испугаться.
– Ой, ну что-о вы, как можно!.. Я его буду очень любить, пока вы вернётесь...
Девчушка готова была просто из кожи лесть вон, только бы получить своего невероятного «чудо-дракона», а это «чудо» дулось и пыхтело, видимо стараясь изо всех сил понравиться, как будто чувствовало, что речь идёт именно о нём...
– А вы когда ещё придёте? Вы очень скоро придёте, милые девочки? – в тайне мечтая, что мы придём очень нескоро, спросила малышка.
Нас со Стеллой отделила от них мерцающая прозрачная стена...
– С чего начнём? – серьёзно спросила озабоченная не на шутку девчушка. – Такого я никогда не встречала, но я ведь здесь ещё не так давно... Теперь мы должны что-то делать, правда же?.. Мы ведь обещали!
– Ну, давай попробуем «надеть» их образы, как ты и предлагала? – долго не думая, сказала я.
Стелла что-то тихонько «поколдовала», и через секунду стала похожа на кругленькую Лию, ну а мне, естественно, досталась Мама, что меня очень рассмешило... А надевали мы на себя, как я понимала, просто энергетические образы, с помощью которых мы надеялись найти нужных нам, пропавших людей.
– Вот это есть положительная сторона использования чужих образов. А существует ещё и отрицательная – когда кто-то использует это в плохих целях, как та сущность, которая надела на себя бабушкин «ключ», чтобы могла меня бить. Это мне всё Бабушка объясняла...
Забавно было слышать, как эта малюсенькая девчушка профессорским голоском излагала такие серьёзные истины... Но она и впрямь относилась ко всему очень серьёзно, несмотря на её солнечный, счастливый характер.
– Ну что – пошли, «девочка Лия»? – уже с большим нетерпением спросила я.
Мне очень хотелось посмотреть эти, другие, «этажи» пока ещё хватало на это сил. Я уже успела заметить, какая большая разница была между этим, в котором мы находились сейчас, и «верхним», Стеллиным «этажом». Поэтому, было очень интересно побыстрее «окунуться» в очередной незнакомый мир и узнать о нём, по-возможности, как можно больше, потому что я совсем не была уверена, вернусь ли сюда когда-то ещё.
– А почему этот «этаж» намного плотнее чем предыдущий, и более заполнен сущностями? – спросила я.
– Не знаю... – пожала своими хрупкими плечиками Стелла. – Может потому, что здесь живут просто лишь хорошие люди, которые никому не делали зла, пока жили в своей последней жизни. Поэтому их здесь и больше. А наверху живут сущности, которые «особенные» и очень сильные... – тут она засмеялась. – Но я не говорю про себя, если ты это подумала! Хотя бабушка говорит, что моя сущность очень старая, больше миллиона лет... Это ужас, как много, правда? Как знать, что было миллион лет тому назад на Земле?.. – задумчиво произнесла девочка.
– А может быть ты была тогда совсем не на Земле?
– А где?!.. – ошарашено спросила Стелла.
– Ну, не знаю. Разве ты не можешь посмотреть?– удивилась я.
Мне тогда казалось, что уж с её-то способностями возможно ВСЁ!.. Но, к моему большому удивлению, Стелла отрицательно покачала головкой.
– Я ещё очень мало умею, только то, что бабушка научила. – Как бы сожалея, ответила она.
– А хочешь, я покажу тебе своих друзей? – вдруг спросила я.
И не дав ей подумать, развернула в памяти наши встречи, когда мои чудесные «звёздные друзья» приходили ко мне так часто, и когда мне казалось, что ничего более интересного уже никак не может быть...
– О-ой, это же красота кака-ая!... – с восторгом выдохнула Стелла. И вдруг, увидев те же самые странные знаки, которые они мне показывали множество раз, воскликнула: – Смотри, это ведь они учили тебя!.. О-о, как это интересно!
Я стояла в совершенно замороженном состоянии и не могла произнести ни слова... Учили???... Неужели все эти года я имела в своём же мозгу какую-то важную информацию, и вместо того, чтобы как-то её понять, я, как слепой котёнок, барахталась в своих мелких попытках и догадках, пытаясь найти в них какую-то истину?!... А это всё уже давным-давно у меня было «готовеньким»?..
Даже не зная, чему это меня там учили, я просто «бурлила» от возмущения на саму себя за такую оплошность. Подумать только, у меня прямо перед носом раскрыли какие-то «тайны», а я ничего и не поняла!.. Наверное, точно не тому открыли!!!
– Ой, не надо так убиваться! – засмеялась Стелла. – Покажешь бабушке и она тебе объяснит.
– А можно тебя спросить – кто же всё-таки твоя бабушка? – стесняясь, что вхожу в «частную территорию», спросила я.
Стелла задумалась, смешно сморщив свои носик (у неё была эта забавная привычка, когда она о чём-то серьёзно думала), и не очень уверенно произнесла:
– Не знаю я... Иногда мне кажется, что она знает всё, и что она очень, очень старая... У нас было много фотографий дома, и она там везде одинаковая – такая же, как сейчас. Я никогда не видела, какой она была молодой. Странно, правда?
– И ты никогда не спрашивала?..
– Нет, я думаю, она мне сказала бы, если бы это было нужно... Ой, посмотри-ка! Ох, как красиво!.. – вдруг неожиданно в восторге запищала малышка, показывая пальчиком на странные, сверкающие золотом морские волны. Это конечно же было не море, но волны и в правду были очень похожи на морские – они тяжело катились, обгоняя друг друга, как бы играясь, только на месте слома, вместо снежно-белой морской пены, здесь всё сплошь сверкало и переливалось червонным золотом, распыляя тысячами прозрачные золотистые брызги... Это было очень красиво. И мы, естественно, захотели увидеть всю эту красоту поближе...
Когда мы подошли достаточно близко, я вдруг услышала тысячи голосов, которые звучали одновременно, как бы исполняя какую-то странную, не похожую ни на что, волшебную мелодию. Это была не песня, и даже не привычная нам музыка... Это было что-то совершенно немыслимое и неописуемое... но звучало оно потрясающе.
– Ой, это же мыслящее море! О, это тебе точно понравится! – весело верещала Стелла.
– Оно мне уже нравится, только не опасно ли это?
– Нет, нет, не беспокойся! Это просто для успокоения «потерянных» душ, которым всё ещё грустно после прихода сюда... Я слушала его здесь часами... Оно живое, и для каждой души «поёт» другое. Хочешь послушать?
И я только сейчас заметила, что в этих золотых, сверкающих волнах плещутся множество сущностей... Некоторые из них просто лежали на поверхности, плавно покачиваясь на волнах, другие ныряли в «золото» с головой, и подолгу не показывались, видимо, полностью погружаясь в мысленный «концерт» и совершенно не спеша оттуда возвращаться...
– Ну, что – послушаем? – нетерпеливо подталкивала меня малышка.
Мы подошли вплотную... И я почувствовала чудесно-мягкое прикосновение сверкающей волны... Это было нечто невероятно нежное, удивительно ласковое и успокаивающее, и в то же время, проникающее в самую «глубинку» моей удивлённой и чуть настороженной души... По моей стопе пробежала, вибрируя миллионами разных оттенков, тихая «музыка» и, поднимаясь вверх, начала окутывать меня с головой чем-то сказочно красивым, чем-то, не поддающимся никаким словам... Я чувствовала, что лечу, хотя никакого полёта наяву не было. Это было прекрасно!.. Каждая клеточка растворялась и таяла в набегающей новой волне, а сверкающее золото вымывало меня насквозь, унося всё плохое и грустное и оставляя в душе только чистый, первозданный свет...
Я даже не почувствовала, как вошла и окунулась в это сверкающее чудо почти с головой. Было просто невероятно хорошо и не хотелось никогда оттуда выходить...
– Ну, всё, хватит уже! Нас задание ждёт! – ворвался в сияющую красоту напористый Стеллин голосок. – Тебе понравилось?
– О, ещё как! – выдохнула я. – Так не хотелось выходить!..
– Вот, вот! Так и «купаются» некоторые до следующего воплощения... А потом уже больше сюда не возвращаются...
– А куда же они идут? – удивилась я.
– Ниже... Бабушка говорит, что здесь место тоже надо себе заслужить... И кто всего лишь ждёт и отдыхает, тот «отрабатывает» в следующем воплощении. Думаю, это правда...
– А что там – ниже? – заинтересованно спросила я.
– Там уже не так приятно, поверь мне. – Лукаво улыбнулась Стелла.
– А это море, оно только одно или таких здесь много?
– Ты увидишь... Оно всё разное – где море, где просто «вид», а где просто энергетическое поле, полное разных цветов, ручейков и растений, и всё это тоже «лечит» души и успокаивает... только не так-то просто этим пользоваться – надо сперва заслужить.
– А кто не заслужит? Разве они живут не здесь?– не поняла я.
– Живут-то живут, но уже не так красиво... – покачала головой малышка. – Здесь так же, как на Земле – ничто не даётся даром, только вот ценности здесь совсем другие. А кто не хочет – тому и достаётся всё намного более простое. Всю эту красоту нельзя купить, её можно только заслужить...
– Ты говоришь сейчас точно как твоя бабушка, будто ты выучила её слова...– улыбнулась я.
– Так оно и есть! – вернула улыбку Стелла. – Я многое стараюсь запомнить, о чём она говорит. Даже то, что пока ещё не совсем понимаю... Но ведь пойму когда-нибудь, правда же? А тогда, возможно, уже некому будет научить... Вот и поможет.
Тут, мы вдруг увидели весьма непонятную, но очень привлекательную картинку – на сияющей, пушисто-прозрачной голубой земле, как на облаке, стояло скопление сущностей, которые постоянно сменяли друг друга и кого-то куда-то уводили, после опять возвращаясь обратно.
– А это, что? Что они там делают? – озадачено спросила я.
– О, это они всего лишь помогают приходить «новичкам», чтобы не страшно было. Это где приходят новые сущности. – Спокойно сказала Стелла.
– Ты уже видела всё это? А можем мы посмотреть?
– Ну, конечно! – и мы подошли поближе...
И я увидела, совершенно захватывающее по своей красоте, действие... В полной пустоте, как бы из ничего, вдруг появлялся прозрачный светящийся шар и, как цветок, тут же раскрывался, выпуская новую сущность, которая совершенно растерянно озиралась вокруг, ещё ничего не понимая... И тут же, ждущие сущности обнимали «новоприбывшего» сгустком тёплой сверкающей энергии, как бы успокаивая, и сразу же куда-то уводили.
– Это они приходят после смерти?.. – почему-то очень тихо спросила я.
Стелла кивнула и грустно ответила:
– Когда пришла я, мы ушли на разные «этажи», моя семья и я. Было очень одиноко и грустно... Но теперь уже всё хорошо. Я к ним сюда много раз ходила – они теперь счастливы.