Свещеносец

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Свещено́сец (греч. δεποτάτος или греч. κηροφόρος — буквально: несущий воск (восковую свечу), от греч. κηρός — воск и греч. φορέω — носить) — в христианстве — самый низший чин церковнослужителей, предшественник чтеца, носящий высокий подсвечник с возжжённой свечою или просто возжжённую свечу на входах, при чтении Евангелия, перед Святыми Дарами, на крестном ходе, кроме того, свещеносцы носят иконы и хоругви; в древности обязанностью «депотатоса» или «депотата» было ещё приглашать начальников к архиерею (они были в качестве архиерейских секретарей).







История Чина свещеносца

Свещеносцы были известны со времен древней Церкви. Святитель Симеон Солунский (? — ок. 1429 гг.) замечает: «есть руковозложения на должности, например, депотата или свещеносца, совершающееся прежде руковозложения в чтеца, но, впрочем, уже не совершающиеся и ныне как бы совершенно прекратившиеся, хотя в церкви Фессалоникийской незадолго перед этим были и в древнейших уставах описаны»[1]. Сохранилось лишь несколько таких «древних уставов».

Древнейший дошедший до нас чин поставления в свещеносца содержится в Евхологии XI в. Парижской национальной библиотеки. Согласно ему, чин совершался так: ставленник подводился к архиерею и преклонял главу, архиерей трижды благословлял его и читал над ним молитву «Иже всю тварь светом просветивый…», в которой испрашивал ставленнику нескверную и непорочную одежду, после чего облекал в назначенные для свещеносца одежды и, помолившись, отпускал. Также этот чин описан и в Евхологиях XV в. Лавры Афанасия Афонского и Синайской библиотеки, лишь с незначительными различиями в тексте молитвы. Чин называется: «греч. Τάξις γινομένη ἐπὶ προχειρήσει κηροφόρου καὶ δεποτάτου».

Это все сведения, которые известны относительно чина поставления в свещеносца. Существовал ли он раньше XI в. неизвестно, равно, как и неизвестно, когда он вышел из употребления в Греческой Церкви, которая в современных богослужебных книгах его не имеет. Вероятно, этот чин вышел из употребления не одновременно во всех Восточных Церквах. Основание для этого дает святитель Симеон, когда говорит, что «в Церкви Фессалоникийской незадолго перед этим» он существовал. Видимо, в Солуни чин вышел из употребления в XIV в.; однако рукописи XV в., в которых этот чин содержатся, говорят о том, что еще в некоторых местах он употреблялся, но исчез не позже конца XVI в., поскольку греческие печатные Евхологии его не знают.

Поскольку Россия приняла христианство в то время, когда в Греции еще совершался этот чин, то он перешел и в практику Русской Церкви, где совершался до XVII в. Как чин совершался на Руси с Х по XVI вв. — неизвестно. Скорее всего, он оставался точной копией греческого чина. На это указывают рукописные и печатные южно-славянские требники XIV—XVI вв.

В северо-русском чине уже в XVI в. встречаются небольшие изменения. После архиерейского благословения ставленник должен был трижды поклониться перед Царскими вратами, а после молитвы ему вручали свечу и произносили ектению. В XVII в. в чине произошел еще ряд изменений: ставленника выводили на середину храма, он трижды кланялся по направлению к Царским вратам и трижды архиерею. Подойдя к святителю, ставленник преклонял голову, архиерей трижды его благословлял, возлагал на голову руку и читал молитву. Из чина были исключены предначинательное благословение епископом поставляемого и ектения с прошением за него. Что же касается облачения ставленника в соответствующие ему одежды и вручение свечи, то эти действия вошли в современный чин поставления чтеца и певца.

В южно-русских Чиновникáх этот чин предписывалось совершать немного по-другому. Чин совершался перед началом Литургии, когда ставленника приводили на середину храма, где он кланялся архиерею, затем творил три поклона перед Царскими вратами, опять подходил к святителю и преклонял главу. Епископ благословлял его и начинал чин возгласом «Благословен Бог наш…», далее следовало «Начало обычное» и 83-й псалом, потом архиерей возлагал руку на голову пришедшего и читал молитву, после которой его облачали в подобающую одежду и святитель подавал свечу. Произносилась ектения со специальными прошениями и заканчивался чин краткой молитвой архиерея.

В Киевской митрополии этот чин еще назывался чином поставления «аколита». Аколит — это искаженное слово «аколуф» от греч. ἀκόλουθος — спутник, провожатый. Несмотря на то что это слово греческое, у греков аколуфов не было (их обязанности исполняли иподиаконы), это чисто латинская должность, что еще раз подтверждает, что на юге Руси чин появился под латинским влиянием.

На сегодняшний день в свещеносцы поставляют для постоянного служения в Русской Православной Старообрядческой Церкви. Церковнослужители данной степени предносят подсвечники и свечи, исполняют обязанности чтецов и алтарников.

Файл:Svechenosec rpsc.jpg
Свещеносец в Русской Православной Старообрядческой Церкви

Поставление в свещеносца

В православной церкви свещеносцы посвящаются архиереями через особый обряд, называемый «поставлением». Это первое посвящение клирика, только после которого может последовать его посвящение в чтеца, затем хиротония во иподиакона, далее во диакона, священника и высшее — во епископа (архиерея). Неженатый и не монашествующий православный христианин, посвященный в свещеносца, как и чтец, ещё имеет право вступить в христианский брак, а рукоположенный во иподиакона и выше, уже не может законно венчаться.

Свещеносец должен носить подрясник, поясок и скуфью. Во время поставления на него надевается малая фелонь[2], которая затем снимается после хиротесии человека в чтеца, и на него надевается стихарь[3]. Посвящения в свещеносца удостаивают только мужчин.

Современный Чин поставления в свещеносцы состоит из следующего: человека подводят к архиерею, поставляемый кладет три поклона перед иерархом, затем наклоняет голову, после чего архиерей трижды крестит её, после человека одевают в короткую фелонь, архиерей читает молитву: «Иже всю тварь светом просветивый…», в конце чина свещеносцу вручают зажжённую свечу. Короткая фелонь — это одежда, которую одевает свещеносец во время богослужения на подрясник или на кафтан.

Если для чтеца нижней границей возраста, согласно 42-й главе «От свитка новых заповедей Иустиниана царя» и 43-й главе Кормчей, является 15 лет[4], то свещеносцы не упоминаются ни среди правил Вселенских соборов, ни в Кормчей, по этой причине архиерей может ставить человека в свещеносца с более раннего возраста, с 10 или даже с 7 лет.

Напишите отзыв о статье "Свещеносец"

Примечания

  1. [http://utesheniya.ru/?tag=blazhennyiy-simeon Блаженный Симеон, архиепископ Фессалоникийский. Писания Святых Отцов и учителей Церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения (Том 2). Стр. 207—208]
  2. [http://samstar-biblio.ucoz.ru/BolPotrebnik/postSveschenosca.pdf Чин, бываемый на поставление свещеносца. Большой Потребник]
  3. [http://www.liturgy.ru/books_sl/arh1?page=198 Архиерейский Чиновник. Чин посвящения в чтеца.]
  4. [http://kopajglubze.ucoz.ru/load/5 Кормчая, напечатанная с оригинала патриарха Иосифа. — М.: Журнал «Церковь», 1912 (1650). Стр. 779 или лист 322]

Литература

  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01003737045#?page=1 Неселовский А. З. Чины хиротесий и хиротоний]
  • [http://www.rodon.org/pme/ihc.htm М. Поснов. История христианской Церкви (до 1054 г.) Постоянные иерархические и неиерархические служения в Церкви.]
  • [http://utesheniya.ru/?tag=blazhennyiy-simeon Блаженный Симеон, архиепископ Фессалоникийский. Писания Святых Отцов и учителей Церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения (Том 2 и 3)]
  • [http://www.mepar.ru/library/vedomosti/28/97/ Иеродиакон Николай (Летуновский). История чинов хиротесий Православной Церкви]
  • Μεγάλη Ελληνική Εγκυκλοπαίδεια Πυρσός, τόμος 9, σελ. 48

Отрывок, характеризующий Свещеносец

– Менялись, но только внутри, если ты это имела в виду, – ответила Вэя.
Над нашими головами пролетела огромная, сумасшедше яркая, разноцветная птица... На её голове сверкала корона из блестящих оранжевых «перьев», а крылья были длинные и пушистые, как будто она носила на себе разноцветное облако. Птица села на камень и очень серьёзно уставилась в нашу сторону...
– А что это она нас так внимательно рассматривает? – поёжившись, спросила Стелла, и мне показалось, что у неё в голове сидел другой вопрос – «обедала ли уже эта «птичка» сегодня?»...
Птица осторожно прыгнула ближе. Стелла пискнула и отскочила. Птица сделала ещё шаг... Она была раза в три крупнее Стеллы, но не казалась агрессивной, а скорее уж любопытной.
– Я что, ей понравилась, что ли? – надула губки Стелла. – Почему она не идёт к вам? Что она от меня хочет?..
Было смешно наблюдать, как малышка еле сдерживается, чтобы не пуститься пулей отсюда подальше. Видимо красивая птица не вызывала у неё особых симпатий...
Вдруг птица развернула крылья и от них пошло слепящее сияние. Медленно-медленно над крыльями начал клубиться туман, похожий на тот, который развевался над Вэйей, когда мы увидели её первый раз. Туман всё больше клубился и сгущался, становясь похожим на плотный занавес, а из этого занавеса на нас смотрели огромные, почти человеческие глаза...
– Ой, она что – в кого-то превращается?!.. – взвизгнула Стелла. – Смотрите, смотрите!..
Смотреть и правда было на что, так как «птица» вдруг стала «деформироваться», превращаясь то ли в зверя, с человеческими глазами, то ли в человека, со звериным телом...
– Что-о это? – удивлённо выпучила свои карие глазки моя подружка. – Что это с ней происходит?..
А «птица» уже выскользнула из своих крыльев, и перед нами стояло очень необычное существо. Оно было похоже на полуптицу-получеловека, с крупным клювом и треугольным человеческим лицом, очень гибким, как у гепарда, телом и хищными, дикими движениями... Она была очень красивой и, в то же время, очень страшной.
– Это Миард. – представила существо Вэя. – Если хотите, он покажет вам «живность», как вы говорите.
У существа, по имени Миард, снова начали появляться сказочные крылья. И он ими приглашающе махнул в нашу сторону.
– А почему именно он? Разве ты очень занята, «звёздная» Вэя?
У Стеллы было очень несчастное лицо, потому что она явно боялась это странное «красивое страшилище», но признаться в этом ей, по-видимому, не хватало духу. Думаю, она скорее бы пошла с ним, чем смогла бы признаться, что ей было просто-напросто страшно... Вэя, явно прочитав Стеллины мысли, тут же успокоила:
– Он очень ласковый и добрый, он понравится вам. Вы ведь хотели посмотреть живое, а именно он и знает это лучше всех.
Миард осторожно приблизился, как будто чувствуя, что Стелла его боится... А мне на этот раз почему-то совершенно не было страшно, скорее наоборот – он меня дико заинтересовал.
Он подошёл в плотную к Стелле, в тот момент уже почти пищавшей внутри от ужаса, и осторожно коснулся её щеки своим мягким, пушистым крылом... Над рыжей Стеллиной головкой заклубился фиолетовый туман.
– Ой, смотри – у меня так же, как у Вэйи!.. – восторженно воскликнула удивлённая малышка. – А как же это получилось?.. О-о-ой, как красиво!.. – это уже относилось к появившейся перед нашим взором новой местности с совершенно невероятными животными.
Мы стояли на холмистом берегу широкой, зеркальной реки, вода в которой была странно «застывшей» и, казалось, по ней можно было спокойно ходить – она совершенно не двигалась. Над речной поверхностью, как нежный прозрачный дымок, клубился искрящийся туман.
Как я наконец-то догадалась, этот «туман, который мы здесь видели повсюду, каким-то образом усиливал любые действия живущих здесь существ: открывал для них яркость видения, служил надёжным средством телепортации, вообще – помогал во всём, чем бы в тот момент эти существа не занимались. И думаю, что использовался для чего-то ещё, намного, намного большего, чего мы пока ещё не могли понять...
Река извивалась красивой широкой «змеёй» и, плавно уходя в даль, пропадала где-то между сочно-зелёными холмами. А по обоим её берегам гуляли, лежали и летали удивительные звери... Это было настолько красиво, что мы буквально застыли, поражённые этим потрясающим зрелищем...
Животные были очень похожи на невиданных царственных драконов, очень ярких и гордых, как будто знающих, насколько они были красивыми... Их длиннющие, изогнутые шеи сверкали оранжевым золотом, а на головах красными зубцами алели шипастые короны. Царские звери двигались медленно и величественно, при каждом движении блистая своими чешуйчатыми, перламутрово-голубыми телами, которые буквально вспыхивали пламенем, попадая под золотисто-голубые солнечные лучи.
– Красоти-и-и-ще!!! – в восторге еле выдохнула Стелла. – А они очень опасные?
– Здесь не живут опасные, у нас их уже давно нет. Я уже не помню, как давно... – прозвучал ответ, и тут только мы заметили, что Вэйи с нами нет, а обращается к нам Миард...
Стелла испуганно огляделась, видимо не чувствуя себя слишком комфортно с нашим новым знакомым...
– Значит опасности у вас вообще нет? – удивилась я.
– Только внешняя, – прозвучал ответ. – Если нападут.
– А такое тоже бывает?
– Последний раз это было ещё до меня, – серьёзно ответил Миард.
Его голос звучал у нас в мозгу мягко и глубоко, как бархат, и было очень непривычно думать, что это общается с нами на нашем же «языке» такое странное получеловеческое существо... Но мы наверное уже слишком привыкли к разным-преразным чудесам, потому что уже через минуту свободно с ним общались, полностью забыв, что это не человек.
– И что – у вас никогда не бывает никаких-никаких неприятностей?!. – недоверчиво покачала головкой малышка. – Но тогда вам ведь совсем не интересно здесь жить!..
В ней говорила настоящая, неугасающая Земная «тяга к приключениям». И я её прекрасно понимала. Но вот Миарду, думаю, было бы очень сложно это объяснить...
– Почему – не интересно? – удивился наш «проводник», и вдруг, сам себя прервав, показал в верх. – Смотрите – Савии!!!
Мы взглянули на верх и остолбенели.... В светло-розовом небе плавно парили сказочные существа!.. Они были совершенно прозрачны и, как и всё остальное на этой планете, невероятно красочны. Казалось, что по небу летели дивные, сверкающие цветы, только были они невероятно большими... И у каждого из них было другое, фантастически красивое, неземное лицо.
– О-ой.... Смотри-и-те... Ох, диво како-о-е... – почему-то шёпотом произнесла, совершенно ошалевшая Стелла.
По-моему, я никогда не видела её настолько потрясённой. Но удивиться и правда было чему... Ни в какой, даже самой буйной фантазии, невозможно было представить таких существ!.. Они были настолько воздушными, что казалось, их тела были сотканы из блистающего тумана... Огромные крылья-лепестки плавно колыхались, распыляя за собой сверкающую золотую пыль... Миард что-то странно «свистнул», и сказочные существа вдруг начали плавно спускаться, образуя над нами сплошной, вспыхивающий всеми цветами их сумасшедшей радуги, огромный «зонт»... Это было так красиво, что захватывало дух!..
Первой к нам «приземлилась» перламутрово-голубая, розовокрылая Савия, которая сложив свои сверкающие крылья-лепестки в «букет», начала с огромным любопытством, но безо всякой боязни, нас разглядывать... Невозможно было спокойно смотреть на её причудливую красоту, которая притягивала, как магнит и хотелось любоваться ею без конца...