Семилетняя война

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Семилетняя война
300px
Битва при Кунерсдорфе
Дата

17561763

Место

Европа, Африка, Индия, Северная Америка, Карибский бассейн, Филиппины, Южная Америка

Причина

Усиление Пруссии в Европе;
Франко-английское колониальное соперничество

Итог

Петербургский мир,
Гамбургский мир,
Парижский мир,
Губертусбургский мир

Изменения

Возвышение Пруссии;
Англия вырвалась вперёд в колониальной гонке: присоединение к Англии Канады, Восточной Луизианы, Флорида, ряда островов в Вест-Индии[1], Сенегала и большей части Французской Индии;
Присоединение к Испании Западной Луизианы

Противники
Флаг Пруссии Королевство Пруссия

Флаг Великобритании Британская империя
Флаг Ганновера (1692-1837) Курфюршество Ганновер
Флаг Гессена Княжество Гессен-Кассель
15px Княжество Брауншвейг-Вольфенбюттель
22px Княжество Шаумбург-Липпе
Флаг Португалии Королевство Португалия (1761—1763)[2][3]
Флаг России Российская империя (1762)[4]
Флаг Конфедерации Ирокезов Лига ирокезов[5]

Флаг Священной Римской Империи Священная Римская империя

22px Королевство Франция
Флаг России Российская империя (1757—1762)
22px Курфюршество Саксония
Флаг Швеции Королевство Швеция (1757—1762)[6]
Флаг Испании Испанская империя (1761—1763)[2][3]
22px Бенгальская суба (1756—1757)[7]

Командующие
Флаг Пруссии Фридрих II

Флаг Пруссии Фердинанд Брауншвейгский
Флаг Пруссии Генрих Прусский
Флаг Пруссии К. К. фон Шверин
Флаг Пруссии Я. фон Кейт
Флаг Пруссии Ф. В. фон Зейдлиц
Флаг Пруссии Г. И. фон Цитен
Флаг ВеликобританииФлаг Ганновера (1692-1837) Георг II
Флаг ВеликобританииФлаг Ганновера (1692-1837) Георг III
Флаг Великобритании Уильям Камберлендский Сдался
Флаг Великобритании Р. Клайв
Флаг Великобритании Д. Амхерст
Флаг Великобритании Д. Вольф
Флаг Португалии Жозе I
Флаг России Пётр III
Флаг России З. Г. Чернышёв
Флаг России П. А. Румянцев

Флаг Священной Римской Империи Мария Терезия

Флаг Священной Римской Империи Карл Лотарингский
Флаг Священной Римской Империи Фридрих Михаэль Цвайбрюкен-Биркенфельдский
Флаг Священной Римской Империи Л. Й. фон Даун
Флаг Священной Римской Империи А. Хадик
Флаг Священной Римской Империи Ф. М. фон Ласси
Флаг Священной Римской Империи Э. Г. фон Лаудон
Флаг Франции Людовик XV
Флаг Франции Л. Ж. де Монкальм
Флаг России Елизавета Петровна
Флаг России С. Ф. Апраксин
Флаг России В. В. Фермор
Флаг России П. С. Салтыков
Флаг России А. Б. Бутурлин
Флаг России З. Г. Чернышёв
Флаг России П. А. Румянцев
22px Август III
Флаг Испании Карл III
22px Сирадж уд-Даула

Силы сторон
сотни тысяч солдат (подробнее см. ниже) сотни тысяч солдат (подробнее см. ниже)
Потери
см. ниже см. ниже

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Семиле́тняя война́ (17561763) — крупный военный конфликт XVIII века, один из самых масштабных конфликтов Нового времени. Семилетняя война шла как в Европе, так и за океаном: в Северной Америке, в странах Карибского бассейна, Индии, на Филиппинах. В войне приняли участие все европейские великие державы того времени, а также большинство средних и мелких государств Европы и даже некоторые индейские племена. Уинстоном Черчиллем война даже была названа «первой мировой войной»[8]. Войну считают колониальной, так как в ней столкнулись колониальные интересы Великобритании, Франции и Испании, а также первой окопной — из-за применения в войне большого количества редутов и других быстровозводимых укреплений — и первой артиллерийской войной: число пушек в ней с 1756 года — 2 на 1000 штыков, с 1759 года — 3—4 пушки на 1000 штыков и 5—6 пушек в 1761 году.

Основное противостояние в Европе происходило между Австрией и Пруссией из-за Силезии, потерянной Австрией в предыдущих Силезских войнах. Поэтому Семилетнюю войну называют также третьей Силезской войной[9]. Первая (17401742) и вторая (17441748) Силезские войны являются составной частью Войны за австрийское наследство. В шведской историографии война известна как Померанская война (швед. Pommerska kriget), в Канаде — как «Завоевательная война» (англ. The War of the Conquest) и в Индии как «Третья Карнатикская война» (англ. The Third Carnatic War). Североамериканский театр войны называют франко-индейской войной.

Обозначение «семилетняя» война получила в 80-х годах XVIII века, до того о ней говорили как о «недавней войне».







Содержание

Причины войны

Файл:Carte Guerre de Sept Ans Europe.PNG
Противоборствующие коалиции в Европе 1756 года

Первые выстрелы Семилетней европейской войны раздались задолго до её официального объявления, и не в Европе, а за океаном. В 1754—1755 годах англо-французское колониальное соперничество в Северной Америке привело к пограничным стычкам между английскими и французскими колонистами. К лету 1755 года столкновения вылились в открытый вооруженный конфликт, в котором начали участвовать и индейцы-союзники, и регулярные воинские части (см. Франко-индейская война).[10] В 1756 году Великобритания официально объявила войну Франции.

«Переворачивание альянсов»

Файл:SevenYearsWar.png
Участники Семилетней войны. Синий: англо-прусская коалиция. Зелёный: антипрусская коалиция

Этот межгосударственный конфликт нарушил сложившуюся в Европе систему военно-политических союзов и вызвал внешнеполитическую переориентацию ряда европейских держав, известную как «переворачивание альянсов». Традиционное соперничество между Австрией и Францией за гегемонию на континенте было ослаблено появлением третьей силы: Пруссия, после прихода к власти в 1740 году Фридриха II, начала претендовать на ведущую роль в европейской политике. Победив в Силезских войнах, Фридрих отнял у Австрии Силезию, одну из богатейших австрийских провинций, в результате увеличив территорию Пруссии с 118,9 тыс. до 194,8 тыс. квадратных километров, а население более чем в два раза — с 2 240 000 до 5 430 000 человек. Понятно, что Австрия не могла так просто смириться с потерей Силезии.

Начав войну с Францией, Великобритания в январе 1756 года заключила союзный договор с Пруссией, желая тем самым обезопасить себя от угрозы французского нападения на Ганновер, наследственное владение английского короля на континенте. Фридрих, считая войну с Австрией неизбежной и сознавая ограниченность своих ресурсов, сделал ставку на «английское золото», а также на традиционное влияние Англии на Россию, рассчитывая удержать Россию от участия в предстоящей войне и избежать, тем самым, войны на два фронта. Переоценив влияние Англии на Россию, он, в то же время, явно недооценил возмущение, вызванное его договором с англичанами во Франции. В итоге Фридриху придётся воевать с коалицией из трёх сильнейших континентальных держав и их союзников, окрещённой им «союзом трёх баб» (Мария-Терезия, Елизавета и мадам Помпадур). Однако за шутками прусского короля в отношении его противниц скрывается неуверенность в своих силах: слишком неравны силы в войне на континенте, Англия, не имеющая сильной сухопутной армии, кроме субсидий, мало чем сможет ему помочь.

Заключение англо-прусского союза подтолкнуло Австрию, жаждущую реванша, пойти на сближение со своим старым врагом — Францией, для которой Пруссия отныне также стала врагом. Ги Бретон приводит в своей книге исторический анекдот: еще больше франко-прусские разногласия усугубились в конце 1755 года, когда Франция вела переговоры о возобновлении договора заключенного с Фридрихом, усилиями маркизы Помпадур в Потсдам был послан Вольтер, состоявший в длительной переписке с королём, с особым поручением попытаться уговорить Фридриха. Однако король Пруссии к неудовольствию маркизы фактически отклонил эту попытку, неучтиво ответив философу, что не знает такой дамы и не видит причин считаться с её мнением. Через некоторое время до маркизы дошел слух, что Фридрих назвал одну из своих собак Помпадур, что привело её в бешенство и заставило искать случая отомстить. До сих пор поддерживавшая Фридриха в первых Силезских войнах и видевшая в Пруссии всего лишь послушное ей орудие сокрушения австрийской мощи Франция смогла убедиться в том, что Фридрих и не думает считаться с предназначенной ему ролью. Автором нового внешнеполитического курса стал знаменитый австрийский дипломат того времени граф Кауниц. Между Францией и Австрией был подписан в Версале оборонительный союз, к которому в конце 1756 года присоединилась Россия .

В России усиление Пруссии воспринималось как реальная угроза её западным границам и интересам в Прибалтике и на севере Европы. Тесные связи с Австрией, союзный договор с которой был подписан ещё в 1746 году, также повлияли на определение позиции России в назревающем европейском конфликте. Традиционно тесные связи существовали и с Англией. Любопытно, что, разорвав дипломатические отношения с Пруссией задолго до начала войны, Россия, тем не менее, в течение всей войны не порывает дипломатических отношений с Англией.

Ни одна из стран-участниц коалиции не была заинтересована в полном уничтожении Пруссии, рассчитывая использовать её в будущем в своих интересах, однако все они были заинтересованы в ослаблении Пруссии, в возвращении её к границам, существовавшим до Силезских войн. Таким образом, участниками коалиции война велась за реставрацию старой системы политических отношений на континенте, нарушенной результатами Войны за австрийское наследство. Объединившись против общего врага, участники антипрусской коалиции и не думали забывать о своих традиционных разногласиях. Несогласие в стане противника, вызванное противоречивыми интересами и пагубно сказавшееся на ведении войны, явилось в итоге одной из основных причин, позволивших Пруссии устоять в неравном противоборстве.

Вплоть до конца 1757 года, когда успехи новоявленного Давида в борьбе с «Голиафом» антипрусской коалиции создали королю клуб поклонников в Германии и за её пределами, никому в Европе не приходило в голову всерьёз считать Фридриха «Великим»: в то время большинство европейцев видело в нём нахального выскочку, которого давно пора поставить на место. Для осуществления этой цели союзники выставили против Пруссии огромную армию в количестве 419 000 солдат. В распоряжении Фридриха II было лишь 200 000 солдат плюс 50 000 защитников Ганновера, нанятых за английские деньги.

Европейский театр войны

 
Европейский театр Семилетней войны
Лобозиц — Пирна — Рейхенберг — Прага — Колин — Хастенбек — Гросс-Егерсдорф — Берлин (1757) — Мойс — Росбах — Бреслау — Лейтен — Ольмюц — Крефельд — Домштадль — Кюстрин — Цорндорф — Тармов — Лутерберг (1758) — Фербеллин — Хохкирх — Берген — Пальциг — Минден — Кунерсдорф — Хойерсверда — Максен — Мейссен — Ландесхут — Эмсдорф — Варбург — Лигниц — Клостеркампен — Берлин (1760) — Торгау — Фелинггаузен — Кольберг — Вильгельмсталь — Буркерсдорф — Лутерберг (1762)Райхенбах — Фрайберг

1756 год: нападение на Саксонию

Файл:Seven Years' War - Operations, 1756.gif
Военные действия в Европе в 1756 году

Силы сторон в 1756 году

Страна Войск
Пруссия 200 тыс.
Ганновер 50 тыс.
Англия 90 тыс.
Всего 340 тыс.
Россия 333 тыс.
Австрия 200 тыс.
Франция 200 тыс.
Испания 25 тыс.
Всего союзники 758 тыс.
Всего 1 098 тыс.

Не дожидаясь, пока противники Пруссии развернут свои силы, Фридрих II 29 августа 1756 года первым начал военные действия, внезапно вторгшись в союзную с Австрией Саксонию и оккупировав её. 1 (12) сентября 1756 года Елизавета Петровна объявила Пруссии войну. 9 сентября пруссаки окружили саксонскую армию, стоявшую лагерем под Пирной. 1 октября шедшая на выручку саксонцам 33,5-тысячная армия австрийского фельдмаршала Броуна была разбита при Лобозице. Оказавшись в безвыходном положении, восемнадцатитысячная армия Саксонии капитулировала 16 октября. Попавшие в плен саксонские солдаты были силой загнаны в прусскую армию. Позднее они «отблагодарят» Фридриха, перебегая к противнику целыми полками.

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Семилетняя война в Европе

Саксония, располагавшая вооружёнными силами размером в средний армейский корпус и к тому же связанная вечными неурядицами в Польше (Речи Посполитой) (саксонский курфюрст являлся по совместительству польским королём), не представляла, разумеется, никакой военной угрозы для Пруссии. Агрессия против Саксонии была вызвана намерениями Фридриха:

  • использовать Саксонию как удобную операционную базу для вторжения в австрийские Богемию и Моравию, снабжение прусских войск здесь могло быть организовано по водным путям, по Эльбе и Одеру, в то время, как австрийцам пришлось бы использовать неудобные горные дороги;
  • перенести войну на территорию противника, заставив его, таким образом, платить за неё
  • использовать людские и материальные ресурсы зажиточной Саксонии для собственного усиления. Впоследствии он осуществил свой план ограбления этой страны настолько удачно, что некоторые саксонцы и поныне недолюбливают жителей Берлина и Бранденбурга.

Несмотря на это, в германской (не австрийской!) историографии до сих пор принято считать войну со стороны Пруссии оборонительной войной. Аргументация при этом такова, что война всё равно была бы начата Австрией и её союзниками, независимо от того, напал бы Фридрих на Саксонию или нет. Противники такой точки зрения возражают: война началась не в последнюю очередь из-за прусских завоеваний и первым её актом стала агрессия против слабозащищённого соседа.

1757 год: Битвы при Колине, Росбахе и Лейтене, Россия начинает военные действия

Силы сторон в 1757 году[11]

Страна Войск
Пруссия 152 тыс.
Ганновер 45 тыс.
Саксония[12] 20 тыс.
Всего 217 тыс.
Россия 104 тыс.
Австрия 174 тыс.
Имперский союз Германии[13] 30 тыс.
Швеция 22 тыс.
Франция 134 тыс.
Всего союзники 464 тыс.
Всего 681 тыс.

Богемия, Силезия

Файл:Seven Years' War - Operations in Saxony and Silesia, 1757.gif
Операции в Саксонии и в Силезии в 1757 году

Усилив себя поглощением Саксонии, Фридрих в то же время добился и противоположного эффекта, подстегнув своих противников к активным наступательным действиям. Теперь ему ничего не оставалось, кроме, пользуясь немецким выражением, «бегства вперёд» (нем. Flucht nach vorne). Рассчитывая на то, что Франция и Россия не смогут вступить в войну раньше лета, Фридрих намеревается до этого времени разбить Австрию. В начале 1757 года прусская армия, двигаясь четырьмя колоннами, вступила на территорию Австрии в Богемии. Австрийская армия под началом принца Лотарингского насчитывала 60 тыс. солдат. 6 мая пруссаки нанесли поражение австрийцам и блокировали их в Праге. Взяв Прагу, Фридрих собирается, не откладывая, идти на Вену. Однако планам блицкрига был нанесён удар: на помощь осажденным пришла 54-тысячная австрийская армия под командованием фельдмаршала Л. Дауна. 18 июня 1757 года в окрестностях города Колин 34-тысячная армия пруссаков вступила в бой с австрийцами. Фридрих II проиграл этот бой, потеряв 14 тыс. человек и 45 орудий. Тяжёлое поражение не только разрушило миф о непобедимости прусского полководца, но и, что важнее, заставило Фридриха II снять блокаду Праги и поспешно отступить в Саксонию. Вскоре возникшая в Тюрингии со стороны французов и Имперской армии («цесарцев») угроза вынуждает его отбыть туда с основными силами. Имея с этого момента значительное численное превосходство, австрийцы одерживают ряд побед над генералами Фридриха (при Мойсе 7 сентября, при Бреслау 22 ноября) и захватывают ключевые силезские крепости Швейдниц (ныне Свидница, Польша) и Бреслау (ныне Вроцлав, Польша). В октябре 1757 года австрийскому генералу Хадику удается внезапным налётом летучего отряда на короткое время захватить столицу Пруссии, город Берлин. Отведя угрозу со стороны французов и «цесарцев», Фридрих II перебросил сорокатысячную армию в Силезию и 5 декабря одержал решительную победу над австрийской армией при Лейтене. В результате этой победы было восстановлено существовавшее в начале года положение. Таким образом, итогом кампании стала «боевая ничья».

Средняя Германия

Весной 1757 года в войну вступила Франция, армия которой считалась одной из сильнейших в Европе, уступая только русской (в ходе Семилетней войны слава французов сильно померкнет). В апреле 70 тыс. французов под командованием маршала Луи д’Эстре заняли Гессен-Кассель и затем Ганновер, нанеся поражение тридцатитысячному ганноверскому войску. Вторая, сорокатрёхтысячная армия французов и имперцев под командованием принца Шарля де Субиза в августе 1757 года подошла к Эйзенаху, угрожая вторжением в Пруссию. Фридрих II выдвинул против неё свои главные силы. 5 ноября в окрестностях села Росбах прусская армия численностью 22 тыс. человек внезапным ударом наголову разгромила французов.

Восточная Пруссия

Файл:7yearswar.PNG
Наступление русских в 1757—1761

Летом 1757 года боевые действия начала Россия. Её армия под командованием 54-летнего фельдмаршала С. Ф. Апраксина в составе 65 тыс. солдат, включая большое количество казаков и калмыков, прибыла в Курляндию, не получив от руководства конкретных указаний. Поскольку и сам Апраксин всячески старался не предпринимать никаких резких шагов, то армия находилась в подвешенном состоянии. Наконец, фельдмаршал получил приказ действовать в Восточной Пруссии. Поход был начат в мае 1757 года, но перейти прусскую границу Апраксин решился только в середине июля. Военные действия развивались для России успешно: корпус генерала Виллима Фермора при помощи Балтийского Флота взял г.Мемель, а первое серьёзное столкновение основной русской армии с пруссаками при Гросс-Егерсдорфе завершилось решительной победой русского оружия (несмотря на то, что пруссаки неожиданно напали на русскую армию на марше, они были вскоре опрокинуты). Однако 27 августа на военном совете армии было решено отступить из Восточной Пруссии, по слухам, Апраксин боялся, что тяжело больную в то время Елизавету со дня на день может сменить на престоле Петр III, известный своей любовью к Пруссии и её порядкам. Сам Апраксин оправдывал своё отступление следующим образом:

« Суровость времени и недостаток в здешней земле провианта и фуража, равно как изнуренная совсем кавалерия и изнемогшая пехота, суть важнейшими причинами, кои меня побудили, для соблюдения вверенной мне армии, принять резолюцию чрез реку Неман перебраться и к своим границам приближиться. Сие самое препятствием было над побежденным неприятелем дальнейшие прогрессы производить. … нашед … многие главнейшие и человеческим разумом непреодолимые препятствия от рановременных по здешнему климату ненастей и морозов и не могучи воли Божией противиться, с наичувствительнейшим моим и всего генералитета сокрушением, не в сходство высочайшую вашего величества намерения и в противность нашего искреннейшего желания поступить и сие к границам приближение за лучший к соблюдению армии способ тем паче избрать принужден был, что, удержав Тильзит и реку Неман, також, расположа армию в сей завоеванной Пруссии, так от недостатка провианта и фуража, как и от разделения по частям армии для сбережения завоеванных мест конечная погибель всему войску нанесена была б »

Русская армия отошла из Восточной Пруссии обратно в Курляндию. Однако Елизавета Петровна вскоре выздоровела, а 16 октября 1757 года генерал-фельдмаршал Апраксин был снят с должности главнокомандующего, отозван в Петербург и арестован (6 августа 1758 г. умер в тюрьме).

Побережье Балтийского моря

Швеция, также воюющая против Пруссии, занимает в 1757 году ряд небольших, слабо защищённых городов в Померании. Переброшенный сюда после ухода русских из Восточной Пруссии фельдмаршал Левальд, командовавший прусскими войсками в битве при Гросс-Егерсдорфе, быстро восстанавливает положение, шведы осаждены в Штральзунде.

1758 год: Битвы при Цорндорфе и Хохкирхе не приносят решающего успеха ни одной из сторон

Файл:Kotzebue Zorndorf.jpg
А. Коцебу. «Цорндорфское сражение» (1852)

Новым главнокомандующим русских стал генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор. В начале 1758 года он занял, не встречая сопротивления, всю Восточную Пруссию, включая её столицу, город Кенигсберг, направившись затем в сторону Бранденбурга. В августе он осадил Кюстрин — ключевую крепость на пути к Берлину. Фридрих незамедлительно двинулся к нему навстречу. Сражение произошло 14 августа у деревни Цорндорф и отличалось потрясающим кровопролитием. У русских насчитывалось в армии 42 тыс. солдат при 240 орудиях, а у Фридриха 33 тыс. солдат при 116 орудиях. Битва выявила несколько больших проблем в русской армии — недостаточное взаимодействие отдельных частей, слабую моральную подготовку обсервационного корпуса (т. н. «шуваловцев»), наконец, поставило под сомнение компетентность самого главнокомандующего. В критический момент боя Фермор оставил армию, некоторое время не руководил ходом боя и появился лишь к развязке. Клаузевиц назвал позже Цорндорфское сражение самым странным сражением Семилетней войны, имея в виду его хаотичный, непредсказуемый ход. Начавшись «по правилам», оно вылилось в итоге в большую резню, распавшись на множество отдельных схваток. Обе стороны дрались до полного изнеможения и понесли огромные потери. Русская армия потеряла 16 тыс. человек, пруссаки — 11 тыс. Противники ночевали на поле боя, на следующий день Фридрих опасаясь приближения дивизии Румянцева развернул свою армию и увёл её в Саксонию. Русские войска отошли к Висле. Генерал Пальмбах, посланный Фермором осаждать Кольберг, долго простоял под стенами крепости, так ничего и не совершив.

14 октября австрийцам, действовавшим в Южной Саксонии, удалось нанести поражение Фридриху при Хохкирхе, впрочем, без особых последствий. Победив в сражении, австрийский командующий Даун увёл свои войска обратно в Богемию.

Успешней складывалась для пруссаков война с французами, которых они за год побили трижды: при Рейнберге, при Крефельде и при Мере. В целом, хотя кампания 1758 года и завершилась для пруссаков более или менее удачно, она дополнительно ослабила прусские войска, понёсшие за три года войны значительные, для Фридриха невосполнимые, потери: с 1756 по 1758 год он потерял, не считая попавших в плен, 43 генерала убитыми или умершими от полученных в сражениях ран, среди них лучших своих военачальников, таких, как Кейт, Винтерфельд, Шверин, Мориц фон Дессау и других.

1759 год: Разгром пруссаков при Кунерсдорфе, первое «чудо Бранденбургского дома»

Итоги года: Полный разгром прусской армии. В результате одержанной победы дорога для наступления союзников на Берлин была открыта. Пруссия оказалась на грани катастрофы. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы!» — панически писал Фридрих II. Однако преследование не было организовано. Это дало возможность Фридриху собрать войско и приготовиться к обороне Берлина. От окончательного поражения Пруссию спасло лишь так называемое «первое чудо Бранденбургского дома».

Силы сторон в 1759 году

Страна Войск
Пруссия 220 тыс.
Всего 220 тыс.
Россия 50 тыс.
Австрия 155 тыс.
Имперский союз Германии 45 тыс.
Швеция 16 тыс.
Франция 125 тыс.
Всего союзники 391 тыс.
Всего 611 тыс.

8 (19) мая 1759 года главнокомандующим российской армией, сосредоточенной на тот момент в Познани, вместо В. В. Фермора был неожиданно назначен генерал-аншеф П. С. Салтыков. (Причины отставки Фермора не до конца ясны, известно, однако, что Санкт-Петербургская конференция неоднократно выражала неудовольствие отчётами Фермора, их нерегулярностью и запутанностью, Фермор не мог отчитаться в расходовании значительных сумм на содержание войска. Возможно, на решение об отставке повлияли и нерешительный исход сражения при Цорндорфе и неудачные осады Кюстрина и Кольберга). 7 июля 1759 года сорокотысячная русская армия выступила на запад к реке Одер, в направлении города Кросен, намереваясь там соединиться с австрийскими войсками. Дебют нового главнокомандующего был удачен: 23 июля в сражении при Пальциге (Кае) он наголову разбил двадцативосьмитысячный корпус прусского генерала Веделя. 3 августа 1759 г союзники встретились в городе Франкфурт-на-Одере, за три дня перед этим занятом российскими войсками.

В это время прусский король с армией 48 тыс. человек, располагавшей 200 орудиями, двигался навстречу противнику с юга. 10 августа он переправился на правый берег реки Одер и занял позицию восточнее селения Кунерсдорф. 12 августа 1759 года произошло прославленное сражение Семилетней войны — Кунерсдорфское сражение. Фридрих был наголову разбит, из 48-тысячной армии у него, по собственному признанию, не осталось и 3 тысяч солдат. «По правде говоря, — писал он своему министру после битвы, — я верю в то, что всё потеряно. Гибели моего Отечества я не переживу. Прощайте навсегда». После победы при Кунерсдорфе союзникам оставалось лишь нанести последний удар, взять Берлин, дорога на который была свободна, и тем принудить Пруссию к капитуляции, однако разногласия в их стане не позволили им использовать победу и закончить войну. Вместо наступления на Берлин они увели свои войска прочь, обвиняя друг друга в нарушении союзнических обязательств. Сам Фридрих назвал своё неожиданное спасение «чудом Бранденбургского дома». Фридрих спасся, но неудачи продолжали преследовать его до конца года: 20 ноября австрийцам, совместно с имперскими войсками, удалось окружить и принудить к позорной, без боя, сдаче 15-тысячный корпус прусского генерала Финка при Максене.

Тяжёлые поражения 1759 года побудили Фридриха обратиться к Англии с инициативой созыва мирного конгресса. Англичане поддержали её тем охотней, что они, со своей стороны, считали основные цели в этой войне достигнутыми. 25 ноября 1759 года, через 5 дней после Максена, представителям России, Австрии и Франции было передано в Рысвике приглашение на мирный конгресс. Франция сигнализировала своё участие, однако дело кончилось ничем из-за непримиримой позиции, занятой Россией и Австрией, рассчитывавшими использовать победы 1759 года для нанесения Пруссии завершающего удара в кампании следующего года.

Файл:Quibcardinaux2.jpg
Николас Покок. «Битва в Квиберонском заливе» (1759)

Между тем Англия на море победила французский флот в Киберонском заливе.

1760 год: Пиррова победа Фридриха при Торгау

Итоги года: Потери обеих сторон огромны: более 16 тыс. у пруссаков, около 16 тыс. (по другим данным, более 17 тыс.) у австрийцев. От австрийской императрицы Марии Терезии их действительная величина скрывалась, но и Фридрих запретил публикацию списков погибших. Для него понесённые потери невосполнимы: в последние годы войны основным источником пополнения прусской армии являются военнопленные. Загнанные силой в прусскую службу, они при любом удобном случае перебегают к противнику целыми батальонами. Прусская армия не только сокращается, но и утрачивает свои качества. Её сохранение, будучи вопросом жизни и смерти, становится отныне основной заботой Фридриха и вынуждает его отказаться от активных наступательных действий. Последние годы Семилетней войны заполнены маршами и маневрами, крупных сражений, подобных сражениям начального этапа войны, не происходит.

Победа при Торгау достигнута, значительная часть Саксонии (но не вся Саксония) возвращена Фридрихом, но это не та окончательная победа, ради которой он был готов «рискнуть всем». Война продлится ещё три долгих года.

Силы сторон в 1760 году[14]

Страна Войск
Пруссия 200 тыс.
Всего 200 тыс.
Австрия 90 тыс.
Всего союзники 375 тыс.
Всего 575 тыс.

Война, таким образом, продолжалась. В 1760 году Фридрих с трудом довел численность своей армии до 200 тыс. солдат. Франко-австро-российские войска к этому времени насчитывали до 375 тыс. солдат. Однако, как и в прежние годы, численное превосходство союзников было сведено на нет отсутствием единого плана и несогласованности в действиях. Прусский король, пытаясь воспрепятствовать действиям австрийцев в Силезии, 1 августа 1760 года переправил свою тридцатитысячную армию через Эльбу и, при пассивном преследовании австрийцев, к 7 августу прибыл в район Лигница. Вводя в заблуждение более сильного противника (у фельдмаршала Дауна к этому времени было около 90 тыс. солдат), Фридрих II вначале активно маневрировал, а затем решил прорваться к Бреслау. Пока Фридрих и Даун взаимно изматывали войска своими маршами и контрмаршами, австрийский корпус генерала Лаудона 15 августа в районе Лигница внезапно столкнулся с прусскими войсками. Фридрих II неожиданно атаковал и разбил корпус Лаудона. Австрийцы потеряли до 10 тыс. убитыми и 6 тыс. плененными. Фридрих, потерявший в этом сражении около 2 тыс. человек убитыми и ранеными, сумел вырваться из окружения.

Едва избежав окружения, прусский король чуть не потерял собственную столицу. 3 октября (22 сентября) 1760 г деташемент генерал-майора Тотлебена штурмует Берлин. Штурм отбит, и Тотлебену приходится отойти к Кёпенику, где дожидаться назначенных в подкрепление корпусов генерал-поручика З. Г. Чернышёва (усилен 8-тысячным корпусом Панина) и австрийского корпуса генерала Ласси. Вечером 8 октября на военном совете в Берлине ввиду подавляющего численного превосходства противника было принято решение об отступлении, и той же ночью прусские войска, защищавшие город, уходят к Шпандау, оставив в городе гарнизон в качестве «объекта» капитуляции. Гарнизон приносит капитуляцию Тотлебену, как генералу, первым осадившему Берлин. Ввиду очевидной символичности такой капитуляции, ставящей под сомнение вопрос «чести» преследования противника, для которого важнее сохранение войска, отдавшего город врагу, корпус Панина и казаки Краснощёкова отправляются вдогонку спасающемуся бегством неприятелю; успешно разбивают прусский арьергард и захватывают более тысячи пленных. Утром 9 октября 1760 года русский отряд Тотлебена и австрийцы (последние в нарушение условий капитуляции) вступают в Берлин. В городе были захвачены орудия и ружья, взорваны пороховые и оружейные склады. На население была наложена контрибуция. При известии о приближении Фридриха с большими силами пруссаков, русские и австрийцы, за недостатком войск для удержания столицы Пруссии, оставили город.

Получив в пути известие об оставлении союзниками Берлина, Фридрих поворачивает в Саксонию. В то время, как он вёл военные действия в Силезии, Имперской армии удалось вытеснить оставленные в Саксонии для заслона слабые силы пруссаков, Саксония потеряна для Фридриха. Этого он допустить никак не может: людские и материальные ресурсы Саксонии необходимы ему для продолжения войны. 3 ноября 1760 у Торгау состоится последнее крупное сражение Семилетней войны. Его отличает невероятная ожесточённость, победа клонится то на одну, то на другую сторону несколько раз в течение дня. Австрийский командующий Даун успевает отправить гонца в Вену с вестью о разгроме пруссаков и лишь к 9 вечера становится ясно, что он поторопился. Фридрих выходит победителем, однако это Пиррова победа: за один день он потерял 40 % своей армии. Восполнить подобные потери он более не в состоянии, в последний период войны он вынужден отказаться от наступательных действий и предоставить инициативу своим противникам в надежде, что они по своей нерешительности и неповоротливости не смогут ей как следует воспользоваться.

На второстепенных театрах войны противникам Фридриха сопутствуют некоторые успехи: шведам удаётся утвердиться в Померании, французам — в Гессене.

1761—1763 годы: второе «чудо Бранденбургского дома»

Силы сторон в 1761 году[15][16]

Страна Войск
Пруссия 106 тыс.
Всего 106 тыс.
Австрия 140 тыс.
Франция 140 тыс.
Имперский союз Германии 20 тыс.
Россия 90 тыс.
Всего союзники 390 тыс.
Всего 496 тыс.

В 1761 году сколько-нибудь значительных столкновений не происходит: война ведётся в основном маневрированием. Австрийцам удаётся овладеть вновь Швейдницем, русские войска под командованием генерала Румянцева берут Кольберг (ныне Колобжег). Взятие Кольберга явится единственным крупным событием кампании 1761 года в Европе.

Файл:Fall of Kolberg in 1761.jpg
Художник А. Коцебу. «Взятие крепости Кольберг в ходе Семилетней войны». Холст, масло. 1852 год. 226х352 см
На картине изображено взятие крепости русскими войсками в 1761 году.

Никто в Европе, не исключая самого Фридриха, в это время не верил, что Пруссии удастся избежать поражения: ресурсы маленькой страны были несоизмеримы с мощью её противников, и чем дальше война продолжалась, тем большее значение приобретал этот фактор. И вот тогда, когда Фридрих уже активно зондировал через посредников возможность начала мирных переговоров, умирает его непримиримая противница, императрица Елизавета Петровна, заявившая однажды о своей решимости продолжать войну до победного конца, даже если бы ей пришлось для этого продать половину своих платьев. 25 декабря 1761 года на российский престол взошёл Пётр III, который спас от поражения Пруссию, заключив Петербургский мир с Фридрихом, своим давним кумиром. В результате Пётр III предоставил Фридриху корпус под началом графа З. Г. Чернышёва для войны против австрийцев, своих недавних союзников, и отказался от всех занятых русскими войсками территорий (Восточная Пруссия с Кёнигсбергом, жители которой, в том числе Иммануил Кант, уже присягнули на верность русской короне).

Силы сторон в 1762 году[17]

Страна Войск
Пруссия 60 тыс.
Всего союзники 300 тыс.
Всего 360 тыс.

Политика Петра III вызвала возмущение в российском высшем обществе, способствовала падению его популярности и, в конечном итоге, его свержению. Дело было не в преклонении Петра перед Фридрихом, Фридрихом восхищались тогда и потом многие: Наполеон, классики марксизма и т. д., но в том, что Петру III не могли простить пренебрежение русскими государственными интересами в угоду Фридриху II и своей родины — Шлезвиг-Гольштейну. Кроме того, Пётр III своей политикой затронул интересы гвардии, которая в то время решала сидеть на престоле тому или другому монарху. Пётр был отстранен от власти и вскоре умер при «невыясненных» обстоятельствах. Свергнувшая его Екатерина II расторгла союзный договор с Пруссией и отозвала корпус Чернышёва, но войну вновь не объявила, подтвердив мир, заключённый её супругом, и, как и он, отдала обратно Фридриху всё российские приобретения в этой войне. Вероятно, она побоялась ввязываться в войну, не укрепив свои позиции в Санкт-Петербурге.

Фридриху это также было нá руку. В то время, как его противники заметно выдыхались, он обрёл, благодаря событиям в России, второе дыхание, и ему вновь сопутствовал успех. В последний период войны произошли две битвы, значительные по числу участников, но многократно уступающие битвам начального периода войны по ожесточению и потерям: при Буркерсдорфе 21 июля 1762 года и при Фрайберге 29 октября того же года. В обеих победу одержали пруссаки. В первой из этих битв пассивное участие принимал корпус Чернышёва, получившего к тому времени приказ Екатерины об отходе, но задержавшего, по просьбе Фридриха, отход на три дня. Не зная, что противник в действительности малочисленней, так как русские войска не могут вступить в сражение и находятся в составе прусской армии на положении наблюдателей, австрийцы отступили. При Фрайберге победу одержал брат Фридриха, также талантливый полководец, принц Генрих Прусский. И, наконец, летом того же года в Гессене французы дважды, при Вильгельмстале и Лутерберге, потерпели поражения.

Североамериканский театр войны

Файл:Nouvelle-France map-fr.svg
Северная Америка в 1750. Голубым цветом показаны французские колонии, розовым и полосатым — британские, оранжевым — испанские.

Англо-французское колониальное соперничество, 1754—1756

Год, дата Событие
28 мая 1754 года Стычка у Грейт-Мидоуз
4 июля 1754 года Сдача форта Нессесети французам
апрель-октябрь 1754 года Экспедиция против форта Ниагара
1 октября 1754 года Мирный договор между английской Ост-индской и французской Индийской компаниями
8 июня 1755 года Морская битва между англичанами и французами у Ньюфаундленда
июнь 1755 года Капитуляция французских фортов Босэжур и Жаспэро
9 июля 1755 года Битва при Мононгахеле[10]
8 сентября 1755 года Битва на озере Джордж
27 марта 1756 года Штурм форта Булл
17 мая 1756 года Англия официально объявляет войну Франции
Файл:Benjamin West 005.jpg
Бенджамин Вест. «Смерть генерала Вольфа». На картине показана также битва при Квебеке

1759 год, Северная Америка: Битва при Квебеке, Франция теряет Канаду

Тем временем на американском континенте тоже шла война. Французские колонии оказались под угрозой. 13 сентября 1759 года близ Квебека, на так называемой равнине Авраама, произошло решающее сражение между французской и британской армиями. У французов было 13 000 человек против 9 000 англичан. Англичане были лучше подготовлены и одержали победу. Французы потеряли 1 200 человек, англичане — 650 человек. 18 сентября гарнизон Квебека капитулировал. Французские войска отступили к Монреалю. Англичане взяли этот город в следующем году. Так французы потеряли Канаду.

Азиатский театр войны

Индийская кампания

В 1757 году англичане захватили расположенный в Бенгалии французский Чанданнагар, а французы захватили британские фактории в юго-восточной Индии между Мадрасом и Калькуттой. В 1758—1759 годах шла борьба между флотами за господство в Индийском океане; на суше французы безуспешно осаждали Мадрас. В конце 1759 года французский флот покинул индийское побережье, а в начале 1760 года французские сухопутные силы были разбиты при Вандиваше. Осенью 1760 года началась осада Пондишерри, и в начале 1761 года столица Французской Индии капитулировала.

Английский десант на Филиппинах

В 1762 британская Ост-Индская компания, направив 13 кораблей и 6830 солдат, завладела Манилой, сломив сопротивление небольшого испанского гарнизона в 600 человек. Компания заключила договор и с султаном Сулу. Однако британцам не удалось распространить свою власть даже на территорию Лусона. После окончания Семилетней войны они в 1764 покинули Манилу, а в 1765 завершили эвакуацию с Филиппинских островов.

Британская оккупация придала импульс новым антииспанским восстаниям.

Центральноамериканский театр войны

В 1762—1763 Гавана была захвачена англичанами, которые ввели режим свободной торговли. По окончании Семилетней войны остров был возвращен испанской короне, но теперь она была вынуждена смягчить прежний жесткий экономический строй. Скотоводы и плантаторы получили большие возможности в ведении внешней торговли.

Южноамериканский театр войны

[18]

Европейская политика и Семилетняя война. Хронологическая таблица

Год, дата Событие
2 июня 1746 года Союзный договор между Россией и Австрией
18 октября 1748 года Аахенский мир. Завершение Войны за австрийское наследство
16 января 1756 года Вестминстерская конвенция между Пруссией и Англией
1 мая 1756 года Оборонительный союз между Францией и Австрией в Версале
17 мая 1756 года Англия объявляет войну Франции
11 января 1757 года Россия присоединяется к Версальскому договору
22 января 1757 года Союзный договор между Россией и Австрией
29 января 1757 года Священная Римская империя объявляет войну Пруссии
1 мая 1757 года Наступательный союз между Францией и Австрией в Версале
22 января 1758 года Сословия Восточной Пруссии присягают на верность российской короне
11 апреля 1758 года Договор о субсидиях между Пруссией и Англией
13 апреля 1758 года Договор о субсидиях между Швецией и Францией
4 мая 1758 года Союзный договор между Францией и Данией
7 января 1758 года Продление договора о субсидиях между Пруссией и Англией
30-31 января 1758 года Договор о субсидиях между Францией и Австрией
25 ноября 1759 года Декларация Пруссии и Англии о созыве мирного конгресса
1 апреля 1760 года Продление союзного договора между Россией и Австрией
12 января 1760 года Последнее продление договора о субсидиях между Пруссией и Англией
2 апреля 1761 года Договор о дружбе и торговле между Пруссией и Турцией
июнь-июль 1761 года Сепаратные мирные переговоры между Францией и Англией
8 августа 1761 года Конвенция между Францией и Испанией о войне с Англией
4 января 1762 года Англия объявляет войну Испании
25 декабря 1761 года Смерть Елизаветы Петровны
4 февраля 1762 года Союзный пакт между Францией и Испанией
5 мая 1762 года Мирный договор между Россией и Пруссией в Санкт Петербурге
22 мая 1762 года Мирный договор между Пруссией и Швецией в Гамбурге
19 июня 1762 года Союзный договор между Россией и Пруссией
28 июня 1762 года Переворот в Санкт Петербурге, свержение Петра III , приход к власти Екатерины II
10 февраля 1763 года Парижский мирный договор между Англией, Францией и Испанией
15 февраля 1763 года Губертусбургский мирный договор между Пруссией, Австрией и Саксонией

Военачальники Семилетней войны в Европе

Файл:Adolph von Menzel - Friedrich II during the Seven Years' War.jpg
Фридрих II во время Семилетней войны

Главнокомандующие

Пруссия

  • Фридрих Великий (1712—1786), имевший то немаловажное преимущество перед всеми остальными командующими, что ему не приходилось ни перед кем отчитываться

Австрия

Файл:Charles Alexandre de Lorraine.jpg
Принц Лотарингский

Над ними стоял гофкригсрат (придворный военный совет), активно контролировавший их из Вены. Графу Дауну удалось под конец совместить функции главнокомандующего и президента гофкригсрата и тем самым обрести некоторую самостоятельность принятия решений.

Россия

Файл:Stepaapraxin.jpg
С. Ф. Апраксин
Файл:Willim Fermor.jpeg
В. В. Фермор
Файл:Pietro Antonio Rotari 12.jpg
П. С. Салтыков

К этому списку необходимо добавить имя графа Чернышёва, возглавившего русский корпус, посланный Петром III в помощь Фридриху

Над русскими главнокомандующими стояла Санкт-Петербургская конференция, орган, по своим функциям аналогичный гофкригсрату. Конференц-министры, Елизаветинские вельможи, в большинстве являвшиеся дилетантами в военном деле, немало затрудняли им жизнь своим руководящим вмешательством в дело ведения войны.

Франция

Французским главнокомандующим приходилось считаться ещё и с фаворитками французского короля.

Семилетняя война принесла известность целому ряду талантливых военачальников «второго звена», таких, как в России — Румянцев, в Пруссии — Зейдлиц, Цитен, Генрих Прусский, в Австрии — Ласси, Лаудон, Хадик, участие в ней явилось боевым крещением для Суворова. В Семилетней войне воевали такие впоследствии ставшие известными люди, как Болотов, Емельян Пугачёв.

Итоги войны

Вслед за Россией 22 мая 1762 года был подписан предварительный мирный договор между Пруссией и Францией, а 24 ноября — перемирие между Пруссией и Австрией. В начале 1763 года Семилетняя война завершилась в результате полного истощения воюющих сторон.

Файл:British colonies 1763-76 shepherd1923.PNG
Британские колонии в Северной Америке после Семилетней войны

10 февраля между Великобританией и Францией был заключён Парижский мирный договор. Франция уступала Англии Канаду, Восточную Луизиану, некоторые острова Карибского моря, а также основную часть своих колоний в Индии. Война покончила с могуществом Франции в Америке, Франция потеряла почти все свои колониальные владения, а Великобритания приобрела статус доминирующей колониальной державы. Франция уступила Испании Западную Луизиану (возвращена в 1800 году), Испания уступила Англии Флориду (потеряна в результате войны за независимость США).

15 февраля 1763 года Пруссия подписала с Австрией и Саксонией Губертусбургский мирный договор, подтвердивший права Пруссии на Силезию и графство Глац (ныне город Клодзко в Нижнесилезском воеводстве Польши).

Война окончилась победой англо-прусской коалиции. В итоге войны Пруссия окончательно входит в круг ведущих европейских держав. Начинается процесс, завершившийся в конце XIX века объединением немецких земель во главе с Пруссией.

Силезские войны определили внешнюю политику Пруссии на целое столетие. Начиная с Первой Силезской войны и за исключением короткого периода наполеоновских войн она, вплоть до 1866 года, является враждебной Австрии, в то же время прусские короли ищут поддержки России. Курс на сближение с Россией был проложен Фридрихом II вскоре после окончания Семилетней войны (1762 год). В обычной своей циничной манере он обосновал его так:«Для нас выгодно дружить с этими варварами».

Россия, благодаря Петру III (и Екатерине II), не приобрела в этой войне ничего, кроме бесценного опыта. Школу Семилетней войны прошли почти все военачальники Екатерининского времени, она, тем самым, подготовила блестящее в военном отношении царствование Екатерины. Вторым результатом войны явилось упрочение влияния России на европейские дела, ибо тогда, как и до сих пор, в международных отношениях решающий вес имела позиция государства, располагающего наибольшей военной силой. В качествах российской армии, единственной армии антипрусской коалиции, имевшей, по результатам сражений с пруссаками, позитивный баланс, Европа за это время смогла убедиться.

Подытоживая действия русских главнокомандующих, С. М. Соловьёв писал:
все четверо отличались одним характером и одинаким способом действий. Все четверо достигли важных военных чинов по линии, все четверо не имели способности главнокомандующего; они шли медленно на помочах конференции, двигались в указанном направлении: встретят неприятеля, выдержат его натиск, отобьются, а иногда после сражения увидят, что одержали великую победу, в пух разбили врага; но это нисколько не изменит их взгляда на свои обязанности, нисколько не изменит их способа действий, не даст им способности к почину; они не сделают ни шагу, чтоб воспользоваться победою, окончательно добить неприятеля, по-прежнему ждут указа с подробным планом действий… Вот почему историк, внимательно изучивший весь ход прусской войны, не станет повторять слуха, пущенного из французского посольства в Петербурге, что Апраксин отступил к границам после победы, потому что получил от Бестужева известие о болезни императрицы; а все преемники его по каким письмам делали то же самое? Тут не было и тени военного искусства, военных способностей и соображений; война производилась первобытным способом: войско входило в неприятельскую землю, дралось с встретившимся неприятелем и осенью уходило назад. В Петербурге в конференции хорошо понимали это и писали: «Прямое искусство генерала состоит в принятии таких мер, которым бы ни время, ни обстоятельства, ни движения неприятельские препятствовать не могли». Но этому искусству ни Апраксину, ни Фермору, ни Солтыкову, ни Бутурлину нельзя было выучиться из присылаемых к ним рескриптов[19]

Потери воюющих держав

Файл:Bettelndes Soldatenweib.png
Солдатская вдова
  • Австрия — 400 тыс. солдат (из них 93 тыс. умерло от болезней).
  • Пруссия — потеряла за войну 262 500 человек, хотя сам Фридрих официально объявил о 180 000.
  • Франция — 169 тыс. солдат.
  • Россия — 138 тыс. солдат.
  • Англия — 20 тыс. солдат (из них 13 тыс. умерло от болезней).
  • Испания — 3 тыс. убитых.

В целом за войну было убито более 650 тыс. солдат и до 860 тыс. мирных жителей (из них почти все — подданные Австрии). Общие потери составили 1 510 тыс. человек. Хотя эти данные неточны — многие историки (в частности, немецкие и австрийские) считают, что потери в войне могли быть более 2 миллионов человек[20].

Последствия войны

Выросший в результате военных действий 1756—1763 гг. почти в два раза государственный долг Великобритании (по одним данным, с 53 тыс. до 140 тыс. фунтов стерлингов[21]; по другим, с 74 млн до 133 млн ф. ст.[22], что является более вероятным[23]) стал причиной усиленной эксплуатации американских колоний, что привело к началу их войны за независимость.

О причинах успеха Пруссии

После войны Фридрих подытожил причины, не позволившие его противникам раздавить Пруссию, хотя при их превосходстве в силе они вполне могли это сделать. Причин было, по его мнению, три:

  • Несогласие между союзниками, различие интересов, не позволявшее им договориться о совместных военных действиях;
  • Коварство Венского двора, предпочитавшего воевать чужой кровью;
  • Смерть Елизаветы Петровны, отпадение русских от коалиции и заключённый Петром III с Пруссией союз.

В 1779 году, инструктируя вновь назначенного посла перед его отъездом в Санкт-Петербург, Фридрих, по свидетельству мемуариста, произнёс: «Я никогда не перестану оплакивать Петра III. Он был моим другом и спасителем. Без него я должен был бы проиграть». И при этих словах прусский король прослезился.

См. также

Напишите отзыв о статье "Семилетняя война"

Примечания

  1. Доминика, Сент-Винсент, Гренада, Тобаго и ряд других
  2. 1 2 см. Англо-испанская война (1761—1763)
  3. 1 2 см. Испано-португальская война (1761—1763)
  4. В активных боевых действиях не участвовала
  5. см. Франко-индейская война
  6. см. Померанская война
  7. см. Индийская кампания Семилетней войны
  8. Bowen, HV (1998). War and British Society 1688—1815. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press, 7. ISBN 0-521-57645-8.
  9. Силезские войны // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  10. 1 2 [http://www.wdl.org/ru/item/9580/ Битва при Мононгахеле] (1755). Проверено 4 августа 2013. [http://www.webcitation.org/6IqbgawFE Архивировано из первоисточника 13 августа 2013].
  11. В. В. Похлёбкин Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. М.: «Международные отношения», 1995., стр. 537
  12. 15 октября 1756 г. саксонская армия была присоединена к прусской.
  13. Союз мелких германских государств, объявивших Фридриху II войну после Регенсбургского съезда в январе 1757 года.
  14. Ю. Ю. Ненахов Войны и компании Фридриха Великого. Минск: «ХАРВЕСТ», 2002., стр. 601
  15. В. В. Похлёбкин Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. М.: Международные отношения, 1995., C. 546
  16. Оскар Егер. Всеобщая история стран мира. Новое и Новейшее время. М.: ЭКСМО, 2008., C. 315
  17. Ю. Ю. Ненахов Войны и компании Фридриха Великого. Минск: ХАРВЕСТ, 2002., С. 668
  18. en:First Cevallos expedition
  19. [http://militera.lib.ru/common/solovyev1/24_06.html]|Соловьёв С. М. История России с древнейших времён
  20. [http://remilitari.com/guias/victimario7.htm De re Militari: muertos en Guerras, Dictaduras y Genocidios]
  21. [http://www.historicus.ru/793/ Социально-экономические итоги войны за независимость в США]. www.historicus.ru. Проверено 15 декабря 2015.
  22. [http://tourism-london.ru/spavochnik-po-velikobritanii/ekonomicheskoe-stanovlenie-britanskoi-imperii/2404-kolonializm-i-promyshlennaya-revolyuciya-v-velikobritanii-chast-3.html Колониализм и промышленная революция в Великобритании - Часть 3]. tourism-london.ru. Проверено 15 декабря 2015.
  23. Victor Amoureux. Public Debt And Its Unequalizing Effects. 2014 http://piketty.pse.ens.fr/files/Amoureux2014.pdf

Литература

  • Архенгольц, фон Иоганн Вильгельм барон. [http://militera.lib.ru/h/archenholz/index.html История семилетней войны] = v.Archenholz J.W. Geschihte des siebenjahrigen krieges in Deutschland von 1756 bis 1763. — Manheim, 1788. — Текст печатается по изданию: Архенгольц И.В. История семилетней войны. — К.—СПб.—Харьков: Южно-Русское книгоиздательство Ф.А. Иогансона, 1901. — Москва: ООО «Издательство ACT», 2001. — 560 с. — (Военно-историческая библиотека). — 7000 экз. — ISBN 5-17-010009-4.
  • [http://memoirs.ru/texts/Gotschkovski.htm Гочковский И. Е. Взятие Берлина русскими войсками. 1760. Из записок Гочковского / Сообщ. П. И. Бартенев // Русский архив, 1894. — Кн. 3. — Вып. 9. — С. 13-20.]
  • [http://memoirs.ru/texts/Journ_RA89K2V6.htm Исчисление причиненного неприятелю урона во время предприятия на Берлин (Из современного «Журнала о военных действиях Российской императорской армии»). 1760 / Сообщ. Д. Ф. Масловским // Русский архив, 1889. — Кн. 2. — Вып. 6. — С. 305—307.]
  • Карнацевич В. Л. 100 знаменитых сражений. — Харьков., 2004.
  • Коробков, Николай Михайлович (ред.) Семилетняя война, Москва 1948
  • [http://www.runivers.ru/lib/detail.php?ID=541175 Масловский, Дмитрий Фёдорович. Русская армия в Семилетнюю войну, Выпуск 1, Типография В. Березовского, Москва 1891]
  • Мерников А. Г., Спектор А. А. Всемирная история войн. — Минск., 2005.
  • Мусский С. А. 100 великих людей. — Москва., 2005.
  • [http://memoirs.ru/texts/TegeRA1864.htm Теге Х. К. К истории Семилетней войны. Записки пастора Теге // Русский архив, 1864. — Вып. 11/12. — Стб. 1101—1163.]
  • [http://memoirs.ru/texts/Shuvalov_AV_75.htm Шувалов И. И. Известие с театра войны. О взятии Берлина // Архив князя Воронцова. — Кн. 7. — М.: Типография Грачева и К, 1875. — С. 437—438.]
  • Щепкин Е. Н. Семилетняя война 1756—63 гг. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Анисимов М. Ю. Семилетняя война и российская дипломатия в 1756—1763 гг. — Москва. 2014. 574 с.

Ссылки

  • И. В. Архенгольц, [http://www.runivers.ru/lib/detail.php?ID=541175 Масловский, Дмитрий Фёдорович. Русская армия в Семилетнюю войну, Выпуск 1, Типография В. Березовского, Москва 1891] (djvu)
  • [http://users.erols.com/mwhite28/wars18c.htm#7YrW Seven Years War (1755-63)]  (англ.)
  • [http://syw-cwg.narod.ru/ Семилетняя война (1756—1762 гг.)]
  • [http://www.ostu.ru/personal/nikolaev/seven_years_war.gif Карта Семилетней войны]

Отрывок, характеризующий Семилетняя война

Друзьям не разрешили даже похоронить (по своему обычаю – сжигая) исковерканное тело Иоанна. Иудеи его просто зарыли в землю, чем привели в ужас всех Рыцарей Храма. Но Магдалине удалось хотя бы выкупить(!) его отрубленную голову, которую, ни за что не желали отдавать иудеи, так как считали её слишком опасной – они считали Иоанна великим Магом и Колдуном...

Так, с печальным грузом тяжелейших потерь, Магдалина и её маленькая дочурка Веста, охраняемые шестью Храмовиками, наконец-то решились пуститься в далёкое и нелёгкое путешествие – в дивную страну Окситанию, пока что знакомую только лишь одной Магдалине...
Дальше – был корабль... Была длинная, тяжкая дорога... Несмотря на своё глубокое горе, Магдалина, во время всего нескончаемо-длинного путешествия была с Рыцарями неизменно приветливой, собранной и спокойной. Храмовики тянулись к ней, видя её светлую, печальную улыбку, и обожали её за покой, который испытывали, находясь с рядом с ней... А она с радостью отдавала им своё сердце, зная, какая жестокая боль жгла их уставшие души, и как сильно казнила их происшедшая с Радомиром и Иоанном беда...
Когда они наконец-то достигли желанной Долины Магов, все без исключения мечтали только лишь об одном – отдохнуть от бед и боли, насколько для каждого это было возможно.
Слишком много было утрачено дорогого...
Слишком высокой была цена.
Сама же Магдалина, покинувшая Долину Магов, будучи малой десятилетней девочкой, теперь c трепетом заново «узнавала» свою гордую и любимую Окситанию, в которой всё – каждый цветок, каждый камень, каждое дерево, казались ей родными!.. Истосковавшись по прошлому, она жадно вдыхала бушующий «доброй магией» окситанский воздух и не могла поверить, что вот она наконец-то пришла Домой...
Это была её родная земля. Её будущий Светлый Мир, построить который она обещала Радомиру. И это к ней принесла она теперь своё горе и скорбь, будто потерянное дитя, ищущее у Матери защиты, сочувствия и покоя...
Магдалина знала – чтобы исполнить наказ Радомира, она должна была чувствовать себя уверенной, собранной и сильной. Но пока она лишь жила, замкнувшись в своей глубочайшей скорби, и была до сумасшествия одинокой...
Без Радомира её жизнь стала пустой, никчемной и горькой... Он обитал теперь где-то далеко, в незнакомом и дивном Мире, куда не могла дотянуться её душа... А ей так безумно по-человечески, по-женски его не хватало!.. И никто, к сожалению, не мог ей ничем в этом помочь.
Тут мы снова её увидели...
На высоком, сплошь заросшем полевыми цветами обрыве, прижав колени к груди, одиноко сидела Магдалина... Она, как уже стало привычным, провожала закат – ещё один очередной день, прожитый без Радомира... Она знала – таких дней будет ещё очень и очень много. И знала, ей придётся к этому привыкнуть. Несмотря на всю горечь и пустоту, Магдалина хорошо понимала – впереди её ждала долгая, непростая жизнь, и прожить её придётся ей одной... Без Радомира. Что представить пока что ей никак не удавалось, ибо он жил везде – в каждой её клеточке, в её снах и бодрствовании, в каждом предмете, которого он когда-то касался. Казалось, всё окружающее пространство было пропитано присутствием Радомира... И даже если бы она пожелала, от этого не было никакого спасения.
Вечер был тихим, спокойным и тёплым. Оживающая после дневной жары природа бушевала запахами разогретых цветущих лугов и хвои... Магдалина прислушивалась к монотонным звукам обычного лесного мира – он был на удивление таким простым, и таким спокойным!.. Разморенные летней жарой, в соседних кустах громко жужжали пчёлы. Даже они, трудолюбивые, предпочитали убраться подальше от жгучих дневных лучей, и теперь радостно впитывали живительную вечернюю прохладу. Чувствуя человеческое добро, крошечная цветная птичка безбоязненно села на тёплое плечо Магдалины и в благодарность залилась звонкими серебристыми трелями... Но Магдалина этого не замечала. Она вновь унеслась в привычный мир своих грёз, в котором всё ещё жил Радомир...
И она снова его вспоминала...
Его невероятную доброту... Его буйную жажду Жизни... Его светлую ласковую улыбку и пронзительный взгляд его синих глаз... И его твёрдую уверенность в правоте избранного им пути. Вспоминала чудесного, сильного человека, который, будучи совсем ещё ребёнком, уже подчинял себе целые толпы!..
Вспоминала его ласку... Тепло и верность его большого сердца... Всё это жило теперь только лишь в её памяти, не поддаваясь времени, не уходя в забвение. Всё оно жило и... болело. Иногда ей даже казалось – ещё чуть-чуть, и она перестанет дышать... Но дни бежали. И жизнь всё также продолжалась. Её обязывал оставленный Радомиром ДОЛГ. Поэтому, со своими чувствами и желаниями она, насколько могла, не считалась.
Сын, Светодар, по которому она безумно скучала, находился в далёкой Испании вместе с Раданом. Магдалина знала – ему тяжелей... Он был ещё слишком молод, чтобы смириться с такой потерей. Но ещё она также знала, что даже при самом глубоком горе, он никогда не покажет свою слабость чужим.
Он был сыном Радомира...
И это обязывало его быть сильным.
Снова прошло несколько месяцев.
И вот, понемногу, как это бывает даже с самой страшной потерей, Магдалина стала оживать. Видимо, приходило правильное время возвращаться к живущим...

Облюбовав крошечный Монтсегюр, который был самым магическим в Долине замком (так как стоял на «точке перехода» в другие миры), Магдалина с дочуркой вскоре начали потихоньку туда перебираться. Начали обживать их новый, незнакомый ещё, Дом...
И, наконец, помня настойчивое желание Радомира, Магдалина понемногу стала набирать себе первых учеников... Это была наверняка одна из самых лёгких задач, так как каждый человек на этом дивном клочке земли был более или менее одарённым. И почти каждый жаждал знания. Поэтому очень скоро у Магдалины уже было несколько сотен очень старательных учеников. Потом эта цифра переросла в тысячу... И уже очень скоро вся Долина Магов была охвачена её учением. А она брала как можно больше желающих, чтобы отвлечься от своих горьких дум, и была несказанно рада тому, как жадно тянулись к Знанию окситанцы! Она знала – Радомир бы от души этому порадовался... и набирала ещё больше желающих.
– Прости, Север, но как же Волхвы согласились с этим?!. Ведь они так тщательно охраняют от всех свои Знания? Как же Владыко допустил такое? Магдалина ведь учила всех, не выбирая лишь посвящённых?
– Владыко никогда не соглашался с этим, Изидора... Магдалина и Радомир шли против его воли, открывая эти знания людям. И я до сих пор не знаю, кто из них был по-настоящему прав...
– Но ты же видел, как жадно внимали этому Знанию окситанцы! Да и вся остальная Европа также! – удивлённо воскликнула я.
– Да... Но я видел и другое – как просто они были уничтожены... А это значит – они были к этому не готовы.
– Но когда же, по твоему, люди будут «готовы»?.. – возмутилась я. – Или это не случится никогда?!.
– Случится, мой друг... думаю. Но лишь тогда, когда, люди наконец-то поймут, что они в состоянии защитить это же самое Знание... – тут Север неожиданно по-детски улыбнулся. – Магдалина и Радомир жили Будущим, видишь ли... Они мечтали о чудесном Едином Мире... Мире, в котором была бы одна общая Вера, один правитель, единая речь... И несмотря ни на что, учили... Сопротивляясь Волхвам... Не подчиняясь Владыко... И при всём при том, хорошо понимая – даже их далёкие правнуки наверняка ещё не узрят этого чудесного «единого» мира. Они просто боролись... За свет. За знания. За Землю. Такой была их Жизнь... И они прожили её, не предавая.
Я снова окунулась в прошлое, в котором всё ещё жила эта удивительная и единственная история...
Было только одно грустное облачко, бросавшее тень на светлеющее настроение Магдалины – Веста глубоко страдала от потери Радомира, и никакими «радостями» не удавалось её от этого отвлечь. Узнав, наконец, о случившемся, она полностью захлопнула своё маленькое сердечко от окружающего мира и переживала свою потерю одна, не допуская к себе даже любимую маму, светлую Магдалину. Так она бродила целыми днями неприкаянной, не зная, что с этой страшной бедой поделать. Рядом не было также и брата, с которым Веста привыкла делиться радостью и печалями. Ну, а сама она была слишком ещё мала, чтобы суметь осилить столь тяжкое горе, непомерным грузом обрушившееся на её хрупкие детские плечи. Она дико скучала по своему любимому, самому лучшему на свете папе и никак не могла понять, откуда же взялись те жестокие люди, которые его ненавидели и которые его убили?.. Не слышно было больше его весёлого смеха, не было их чудесных прогулок... Не оставалось больше вообще ничего, что было связанно с их тёплым и всегда радостным общением. И Веста глубоко, по-взрослому страдала... У неё оставалась только память. А ей хотелось вернуть его живого!.. Она была ещё слишком малой, чтобы довольствоваться воспоминаниями!.. Да, она очень хорошо помнила, как, свернувшись калачиком на его сильных руках, затаив дыхание слушала удивительнейшие истории, ловя каждое слово, боясь пропустить самое важное... И теперь её раненое сердечко требовало всё это обратно! Папа был её сказочным кумиром... Её, закрытым от остальных, удивительным миром, в котором жили только они вдвоём... А теперь этого мира не стало. Злые люди забрали его, оставив лишь глубокую рану, которую ей самой никак не удавалось заживить.

Все окружавшие Весту взрослые друзья старались, как могли, развеять её удручённое состояние, но малышка, никому не хотела открывать своё скорбящее сердце. Единственный, кто наверняка смог бы помочь, был Радан. Но и он находился далеко, вместе со Светодаром.
Впрочем, был с Вестой один человек, который старался изо всех сил заменить её дядю Радана. И звали этого человека Рыжий Симон – весёлый Рыцарь с яркими рыжими волосами. Друзья безобидно так прозвали его из-за необычного цвета его волос, и Симон ничуточки не обижался. Он был смешливым и весёлым, всегда готовым придти на помощь, этим, и правда, напоминая отсутствующего Радана. И друзья за это искренне его любили. Он был «отдушинкой» от бед, которых в жизни Храмовиков в то время было очень и очень немало...
Рыжий Рыцарь терпеливо являлся к Весте, ежедневно уводя её на захватывающие длинные прогулки, постепенно становясь малышке настоящим доверенным другом. И даже в маленьком Монтсегюре очень скоро к нему привыкли. Он стал там привычным желанным гостем, которому каждый был рад, ценя его неназойливый, мягкий характер и всегда прекрасное настроение.
И только одна Магдалина вела себя с Симоном настороженно, хотя сама наверняка не смогла бы объяснить причину... Она больше всех остальных радовалась, видя Весту всё более и более счастливой, но в то же время, никак не могла избавиться от непонятного ощущения опасности, приходящей со стороны Рыцаря Симона. Она знала, что должна была чувствовать ему только лишь благодарность, но ощущение тревоги не проходило. Магдалина искренне пыталась не обращать на свои чувства внимания и лишь радоваться настроению Весты, сильно надеясь, что со временем боль дочурки понемногу утихнет, так же, как стала утихать она в ней самой... И останется тогда в её измученном сердечке лишь глубокая светлая грусть по ушедшему, доброму папе... И ещё останутся воспоминания... Чистые и горькие, как бывает иногда горькой самая чистая и самая светлая ЖИЗНЬ...

Светодар часто писал матери послания, и один из рыцарей Храма, охранявший его вместе с Раданом в далёкой Испании, отвозил эти послания в Долину Магов, откуда тут же присылалась весточка с последними новостями. Так они жили, не видя друг друга, и могли лишь надеяться, что придёт когда-нибудь тот счастливый день, когда они хоть на мгновение встретятся все вместе... Но, к великому сожалению, тогда они ещё не ведали, что этот счастливый день так никогда для них и не наступит...
Все эти годы после потери Радомира, Магдалина вынашивала в своём сердце заветную мечту – отправиться когда-нибудь в далёкую Северную страну, чтобы увидеть землю своих предков и поклониться там дому Радомира... Поклониться земле, вырастившей самого дорогого ей человека. А ещё она хотела отнести туда Ключ Богов. Ибо знала – так будет правильно... Родная земля сбережёт ЕГО для людей куда надёжнее, чем это пытается сделать она сама.
Но жизнь бежала, как всегда, слишком быстро, и у Магдалины всё никак не оставалось времени, дабы осуществить задуманное. А спустя восемь лет после гибели Радомира, пришла беда... Остро чувствуя её приближение, Магдалина страдала, не в состоянии понять причину. Даже являясь сильнейшей Ведуньей, она не могла увидеть свою Судьбу, как бы этого ни хотела. Её Судьба была от неё скрыта, так как она обязана была прожить свою жизнь полностью, какой бы сложной или жестокой она ни являлась...
– Как же так, мама, всем Ведунам и Ведуньям закрыта их Судьба? Но почему?.. – возмутилась Анна.
– Думаю, это так потому, чтобы мы не пытались менять то, что нам предначертано, милая – не слишком уверенно ответила я.
Насколько я могла себя помнить, с ранних лет меня возмущала данная несправедливость! Зачем было нужно нам, Ведающим, такое испытание? Почему мы не могли от него уйти, если умели?.. Но отвечать на это нам, видимо, никто не собирался. Такой была наша Жизнь, и прожить её приходилось такой, какой она была кем-то для нас начертана. А ведь мы могли так просто сделать её счастливой, разреши нам те, что «сверху», видеть свою Судьбу!.. Но такой возможности, к сожалению, у меня (и даже у Магдалины!) не было.
– Ещё, Магдалину всё больше и больше тревожили разносившиеся непривычные слухи... – продолжил Север. – Среди её учеников вдруг начали появляться странные «катары», тихо призывающие остальных к «бескровному» и «доброму» учению. Что означало – призывали жить без борьбы и сопротивления. Это было странным, и уж никак не отражало учения Магдалины и Радомира. Она чувствовала в этом подвох, чувствовала опасность, но встретить хотя бы одного из «новых» Катар ей почему-то никак не удавалось... В душе Магдалины росла тревога… Кто-то очень хотел сделать Катар беспомощными!.. Посеять в их смелых сердцах сомнение. Но кому это было нужно? Церкви?.. Она знала и помнила, как быстро гибли даже самые сильные и самые прекрасные державы, стоило им всего на мгновение отказаться от борьбы, понадеявшись на чужое дружелюбие!.. Мир пока ещё был слишком несовершенным... И в нём надо было уметь бороться за свой дом, за свои убеждения, за своих детей и даже за любовь. Вот почему Катары Магдалины с самого начала были воинами, и это полностью соответствовало её учению. Ведь она никогда не создавала сборище смиренных и беспомощных «агнцев», наоборот – Магдалина создавала могучее общество Боевых Магов, предназначение которых было ЗНАТЬ, а также – охранять свою землю и на ней живущих.
Поэтому-то настоящие, её Катары, Рыцари Храма, были мужественными и сильными людьми, гордо нёсшими Великое Знание Бессмертных.

Увидев мой протестующий жест, Север улыбнулся.
– Не удивляйся, мой друг, как ты знаешь, всё на Земле по-старому закономерно – всё так же переписывается со временем истинная История, всё так же перекраиваются светлейшие люди... Так было, и, думаю, так будет всегда... Именно поэтому так же, как и от Радомира, от воинственных и гордых первых (и настоящих!) Катар сегодня осталось, к сожалению, лишь беспомощное Учение Любви, построенное на самоотречении.
– Но они ведь, и правда, не сопротивлялись, Север! Они не имели права на убийство! Я читала об этом в дневнике Эсклармонд!.. Да и ты сам говорил мне об этом.

– Нет, мой друг, Эсклармонд была уже из «новых» катар. Я объясню тебе... Прости, я не открыл тебе истинную причину гибели этого чудесного народа. Но я никогда и никому не открывал её. Опять же – видимо, сказывается «правда» старой Метеоры... Слишком глубоко она поселилась во мне...
Да, Изидора, Магдалина учила Вере в Добро, учила Любви и Свету. Но ещё она учила БОРЬБЕ, за это же самое добро и свет! Как Радомир, она учила стойкости и смелости. Ведь именно к ней после смерти Радомира стремились рыцари со всей тогдашней Европы, так как именно в ней они чувствовали смелое сердце Радомира. Помнишь, Изидора, ведь ещё с самого начала его жизни, будучи совсем молодым, Радомир призывал к борьбе? Призывал бороться за будущее, за детей, за Жизнь?
Именно поэтому, первые Рыцари Храма, подчиняясь воле Магдалины, за эти годы набрали себе верную и надёжную подмогу – окситанских рыцарей-воинов, а те, в свою очередь, помогали им обучать простых поселян военному искусству на случай особой необходимости или неожиданно обрушившейся беды. Ряды Тамплиеров быстро росли, принимая в свою семью желающих и достойных. Вскоре почти все мужчины из аристократических окситанских семей принадлежали Храму Радомира. Уехавшие в дальние страны, по наказу семьи возвращались, чтобы пополнить братство Храмовиков.

Несмотря на их большую занятость, первые шесть Рыцарей Храма, приехавших с Магдалиной, так и остались самыми любимыми и самыми верными её учениками. То ли потому, что они знали Радомира, то ли по той простой причине, что столько лет они все прожили вместе и как бы срослись в дружную могучую силу, но именно эти Храмовики были самыми близкими сердцу Магдалины. Она делилась с ними тем Знанием, которое не доверяла никому другому.
Они были настоящими Воинами Радомира...
И они стали когда-то первыми Совершенными Мага Долины...
Совершенные были прекрасными воинами и сильнейшими магами, Изидора, что делало их намного сильнее всех остальных живущих (кроме некоторых Волхвов, конечно же). Мария доверяла им жизни своих детей, доверяла себя. И вот однажды, чувствуя неладное, во избежание какой-либо беды, она решила доверить им тайну Ключа Богов... Что, как оказалось позднее, было жестокой и непоправимой ошибкой, уничтожившей через столетие Великую Империю Знания и Света... Чистую и чудесную Империю Катар.
Страшное предательство (с помощью церкви) одного из близких друзей, уже после жестокой гибели Магдалины, постепенно преобразило Катар, превратив сильных и гордых воинов в беззащитных и беспомощных... Сделав Империю Солнца и Света легко ранимой и доступной. Ну, а церковь, как это обычно происходило в то время, тихо, спокойно продолжала свою чёрную работу, подсылая в Окситанию десятки «новых» катар, «доверительно» нашёптывавших остальным, как прекрасна будет их жизнь без убийств, как чисты без пролития крови будут их светлые души. И катары слушали красиво звучавшие слова, начисто забывая, чему учила их когда-то Золотая Мария...
Ведь для спокойного, любвеобильного народа, какими были окситанцы, намного приятнее было учение без кровопролития. Поэтому, по прошествии какого-то времени, им уже и казалось, что именно этому учила Магдалина. Что так будет намного правильнее. Только вот почему-то никому из них хотя бы на минуту не приходило в голову задуматься: ПОЧЕМУ этому начали открыто учить именно лишь после жестокой смерти Золотой Марии?..
Так с годами превратилось учение Радомира и Магдалины в беспомощное Великое Знание, сохранить и защитить которое, уже было некому... И «новые» Катары сдавались, отдавая себя, своих детей, своих жён, на милость огня и церкви... И горели Дети Магдалины тысячами, не сопротивляясь, не проклиная своих палачей. Горели, мечтая о высоком и звёздном мире, где они встретят свою Марию...
– Как же такое произошло, Север?!.. Расскажи мне, если я имею на это право...
Печально покачав головой, Север продолжил.
– О, это произошло до невероятности глупо и обидно, Изидора, так глупо, что иногда не хочется этому верить...
Помнишь, я говорил тебе, что однажды Магдалина посвятила самых близких Рыцарей Храма в тайну Ключа Богов? – Я кивнула. – Но тогда ещё, к сожалению, никто из Рыцарей Храма не знал, что один из них с самого начала являлся ставленником «тёмных»... правда сам об этом даже не подозревая.
– Но как же такое возможно, Север?!. – искренне возмутилась я. – Разве может не чувствовать человек, делая плохое?
– Ты ведь не можешь воевать с тем, чего ты не видишь или не понимаешь, не так ли, Изидора? – Не обращая внимания на моё возмущение, спокойно продолжил Север. – Вот так и он – он не видел и не чувствовал того, что внедрили когда-то в его мозг «тёмные», выбрав именно его своей беспомощной «жертвой». И вот, когда нужное для «тёмных» время пришло, «заказ» чётко сработал, несмотря на чувства или убеждения захваченного человека.
– Но ведь они были такими сильными, Рыцари Храма! Как же кто-то смог внедрить в них что-либо?!..
– Видишь ли, Изидора, сильным и умным быть не всегда достаточно. Иногда «тёмные» находят что-то такое, чего у намеченной жертвы просто не существует. И она, эта жертва, честно живёт до поры до времени, пока не срабатывает внедрённая в неё гадость, и пока человек не становится послушной куклой в руках «Думающих Тёмных». И даже тогда, когда внедрение срабатывает, бедная «жертва» не имеет о случившемся ни малейшего понимания... Это ужасный конец, Изидора. И я даже врагам такого не пожелал бы...
– Значит, что же – этот рыцарь не знал, какое страшное зло он сотворил с остальными?
Север отрицательно покачал головой.
– Нет, мой друг, он не знал до самой последней своей минуты. Он так и умер, веря, что прожил хорошую и добрую жизнь. И никогда не сумел понять, за что его друзья отвернулись от него, и за что он был изгнан ими из Окситании. Как бы они ни старались ему это объяснить... Желаешь ли услышать, как произошло это предательство, мой друг?
Я лишь кивнула. И Север терпеливо продолжил свою потрясающую историю...
– Когда церковь через того же рыцаря узнала, что Магдалина так же является ещё и Хранителем Умного Кристалла, у «святых отцов» возникло непреодолимое желание получить в свои руки эту удивительную силу. Ну и, естественно, желание уничтожить Золотую Марию умножилось в тысячи раз.
По великолепно рассчитанному «святыми отцами» плану, в день, кода должна была погибнуть Магдалина, предавшему её рыцарю в руки было вручено от посланника церкви письмо, якобы написанное самой Магдалиной. В этом злосчастном «послании» Магдалина «заклинала» первых Рыцарей Храма (своих самых близких друзей) никогда не пользоваться более оружием (даже при защите!), так же как и никаким другим, известным им способом, который мог бы отнять чью-то чужую жизнь. Иначе, – говорилось в письме, – при непослушании, Рыцари Храма потеряют Ключ Богов... так как окажутся его недостойными.

Это был абсурд!!! Это было самое лживое послание, которое им когда-либо приходилось слышать! Но Магдалины с ними уже не было... И никто не мог её более ни о чём спросить.
– Но разве они не могли после смерти с нею общаться, Север? – удивилась я. – Ведь насколько я знаю, многие Маги могут общаться с умершими?
– Не многие, Изидора... Многие могут видеть сущности после смерти, но не многие могут их точно слышать. Только один из друзей Магдалины мог с ней свободно общаться. Но именно он погиб всего через несколько дней после её смерти. Она приходила к ним сущностью, надеясь, что они увидят её и поймут... Она приносила им меч, стараясь показать, что должны бороться.
Какое-то время мнения Совершенных перевешивали то в одну, то в другую сторону. Их было теперь намного больше, и хотя остальные (ново пришедшие) никогда не слышали о Ключе Богов, «письмо Магдалины», по справедливости, было оглашено и им, пропуская не предназначавшиеся их уху строки.
Некоторые новые Совершенные, хотевшие жить поспокойнее, предпочитали верить «письму» Марии. Те же, которые сердцем и душой были преданы ей и Радомиру, не могли поверить в такую дикую ложь... Но и они так же боялись, что, ошибись в своём решении, и Ключ Богов, о котором они знали очень мало, мог просто исчезнуть. Тяжесть доверенного им Долга давила на их умы и сердца, рождая в них на какое-то время шаткую неуверенность и сомнения… Рыцари Храма, скрепя сердца, искренне пытались как-то принять это странное «послание». Тем более, что оно якобы являлось последним посланием, последней просьбой их Золотой Марии. И какой бы странной эта просьба ни казалась, они обязаны были ей подчиняться. Хотя бы самые ей близкие Храмовники... Как подчинились они когда-то последней просьбе Радомира. Ключ Богов теперь оставался с ними. И они отвечали за его сохранность своими жизнями... Но именно им, первым Рыцарям Храма, и было всего трудней – они слишком хорошо знали и помнили – Радомир был Воином, так же, как была воином и Мария. И ничто на свете не могло заставить их отвернуться от их изначальной Веры. Ничто не могло заставить забыть заповеди настоящих Катар.
И первые Рыцари Храма, со многими ново пришедшими Храмовиками, решили не сдаваться...
Даже понимая, что, возможно, они идут против последней воли Золотой Марии, они всё же не могли так просто сдать оружие, когда каких-то пятнадцать лет спустя после смерти Магдалины, армия церкви послала своих верных слуг навсегда «усмирить» Катар... Стереть их с лица Окситании, чтобы никогда не прорастали более новые побеги их светлой Веры, чтобы не помнили более на Земле их Древнего и Чистого Знания...
Но число Рыцарей Храма было слишком малым по сравнению с заказной «армией дьявола», и Тамплиеры гибли сотнями, идя против десятков тысяч...
Они искренне верили в своих преданных сердцах, что не предают Марию. Они верили, что правы, несмотря на наказы друзей, несмотря на давление со стороны «новых» катар. Но вскоре Рыцарей Храма почти не осталось. Как не осталось более в Окситании и настоящих Катар...
Ну, а позже, почти никто уже и не помнил, что когда-то, пока жила Золотая Мария, это Учение было совершенно другим... Было сильным, воинственным и гордым.
У меня на душе было муторно и зябко. Неужели кто-то, бывший с Марией столько лет, смог под конец так страшно предать её?..
– Скажи, Север, можешь ли ты мне подробнее рассказать момент предательства? Я не могу ни сердцем, ни душой понять этого. И даже мой мозг этого не принимает...

– Думаю, будет лучше, если я опять же покажу тебе, Изидора, – задумчиво ответил Север.
Посредине небольшого каменного зала одиноко стоял огромный, круглый, очень старый каменный стол. Он занимал почти всё помещение. По внешнему кругу стол был сильно стёрт частым прикосновениям рук человека. Видимо, много судеб решалось за этим столом, много человеческих дум он «слышал» за свою долгую жизнь...
Вокруг стола сидели семеро человек. Это были старые друзья Магдалины и Радомира, первые Рыцари Храма. Седьмым среди них был Радан... Услышав через гонца, как жестоко и бесчеловечно умерла Магдалина и его юная племянница – Веста, Радан не выдержал. Оставив Светодара (рвавшегося поехать вместе) на полное попечение своих испанских друзей, он примчался в Монтсегюр, загнав по дороге нескольких лошадей, но хоронить Марию уже было поздно. Друзья сложили ей и Весте погребальный костёр, и свободные души Золотой Марии и её любимой дочери улетели туда, где находился теперь их новый Дом...
Только лишь в 2009 году, находясь в Окситании, я узнала, что Сущность Магдалины всё ещё не ушла с нашей Мидгард-Земли. Что все эти долгие сотни лет она охраняла здесь кое-что, очень для нас ценное и дорогое – охраняла для людей Ключ Богов... И сколько бы ни старались всевозможные «искатели» до него добраться, Магдалина помнила наказ Радомира – она хранила его своей жизнью, даже после того, как из неё ушла.
Рыцари угрюмо молчали. Да и что можно было сказать, дабы унять их печаль? Их Золотой Марии не стало... Они готовы были за неё умереть, отдать за неё свои жизни. Но умерла ОНА... И уже ничего нельзя было изменить, ничего более поделать. Это был 1094 год по летоисчислению от жизни никому не известного еврейского пророка... Которого, по воле святейшей церкви, сделали велико-страдавшим «сыном Бога»... Магдалине во время смерти было всего-навсего лишь двадцать девять лет...
Наконец, как-то собравшись, Радан произнёс:
– Скажи нам, Симон, как же так получилось, что именно ты оказался дважды за один и тот же день рядом с Магдалиной? И именно тебе она передала своё послание? А ведь она никогда не писала посланий. Кроме как мне и Светодару. Ты ведь прекрасно знаешь это – Магдалина всегда предпочитала с нами говорить. И она никогда не решала важное в одиночку! Она уважала и любила нас и никогда не согласилась бы на такое.
Один из рыцарей был очень нервным и недовольным. К моему величайшему ужасу, это оказался тот самый, всегда весёлый и приятный «друг» Весты – Рыжий Симон... Магдалина была права – он принёс беду... сам этого не осознавая. Симон ершисто поглядывал на остальных, видимо, не зная, как выдержать эту словесную атаку. Что сказать, дабы они его поняли?
– Так как же ты можешь объяснить это «письмо», Симон? – настойчиво повторил Радан.
– Я говорил уже вам, не знаю! – обиженно воскликнул Рыцарь. – Я, глупец, старался найти вас как можно скорее. А в благодарность получил недоверие! Ревность застилает вам глаза, думаю. Иначе вы не оскорбляли бы меня столь незаслуженно!
Возмущённый Симон теребил в руках крошечный белый листок, весь сплошь исписанный аккуратными крупными рунами – предполагаемое «письмо» Магдалины... Все остальные были явно растеряны – они знали друг друга столь давно, что поверить в предательство одного из своих было воистину невозможно... Но тогда, почему случилось такое?!. Ведь Мария ещё ни разу не выделяла кого-то из них, обсуждая что-то по-настоящему важное! Они всегда и во всём действовали вместе. А данное «сообщение» ставило с ног на голову всё учение Катар, и резко меняло смысл того, чему так долго учила Магдалина. Разве не являлось это поистине непонятным и уж, по меньшей мере, странным?..
– Прости нас, Симон, мы не хотим обвинять тебя. Но обстоятельства очень уж непонятны. – сдержано произнёс один из рыцарей Храма. – Каким образом ты очутился рядом с Марией именно в тот момент, когда она писала это злосчастное послание? И каким образом ты оказался в святой пещере именно тогда, когда их убили?!. – и чуть успокоившись, добавил: – Говорила ли она что-либо?
– Нет, не говорила... Лишь попросила прочитать это вам всем. – возмущённо произнёс Симон. – Если бы она не погибла, разве, казалось бы это странным!? И разве это моя вина, что я оказался рядом? Если бы я ИХ не нашёл, возможно, ещё сейчас вы бы не знали, что с ними такое случилось!..
Очень тяжело было осуждать его, не зная правды. Все они были Рыцарями Радомира. Самыми близкими боевыми друзьями, прошедшими вместе опасный и долгий путь... Но как бы ни старались Храмовики думать положительно, произошедшее настораживало – очень уж необычно всё совпадало...

Я стояла потрясённая, не желая верить, что самая чудесная на Земле Империя была разрушена так предельно просто!.. Опять же, это было другое время. И мне трудно было судить, насколько сильны тогда были люди. Но ведь Катары обладали чистейшими, никогда не сдававшимися, гордыми сердцами, позволявшими им идти, не ломаясь, на страшные человеческие костры. Как же могли они поверить, что такое позволила бы Золотая Мария?..
Задумка церкви была, и правда, дьявольски гениальной... На первый взгляд даже казалось, что она несла «новым» Катарам лишь добро и любовь, не позволяя отнимать чью-то жизнь. Но это только на первый взгляд... По-настоящему же, сие «бескровное» учение полностью обезоруживало Катар, делая их беспомощными против жестокой и кровожадной армии Папы. Ведь, насколько я понимала, церковь не нападала, пока Катары оставались воинами. Но после смерти Золотой Марии и гениального плана «святейших» отцов, церковникам требовалось лишь чуточку подождать, пока Катары по своему желанию станут беспомощными. И вот тогда – напасть... Когда уже некому будет сопротивляться. Когда Рыцарей Храма останется малая горсточка. И когда победить Катар будет очень просто. Даже не замарав в их крови своих нежных, холёных рук.
От этих мыслей меня замутило... Всё было слишком легко и просто. И очень страшно. Поэтому, чтобы хоть на минуту отвлечься от грустных мыслей, я спросила:
– Видел ли ты когда-то Ключ Богов, Север?
– Нет, мой друг, я видел его лишь через Магдалину, как сейчас видела ты. Но могу сказать тебе, Изидора, он не может попасть в «тёмные» руки, скольких бы человеческих жертв это бы ни стоило. Иначе не будет более нигде такого названия – Мидгард... Это слишком большая сила. И попади она в руки к Думающим Тёмным, ничто уже не остановит их победного шествия по оставшимся Землям... Знаю, как тяжело понять это сердцем, Изидора. Но иногда мы обязаны мыслить объятно. Обязаны думать за всех приходящих... и проследить за тем, чтобы им наверняка было бы куда приходить...
– Где сейчас Ключ Богов? Знает ли это кто-нибудь, Север? – неожиданно серьёзно спросила до сих пор молчавшая, Анна.
– Да, Аннушка, частично – знаю я. Но не могу об этом тебе сказать, к сожалению... В одном я уверен, что придёт тот день, когда люди, наконец, окажутся достойными, и Ключ Богов засверкает вновь на вершине Северной Страны. Только пройдёт до этого ещё не одна долгая сотня лет...
– Но мы ведь скоро погибнем, чего же тебе бояться, Север? – сурово спросила Анна. – Расскажи нам, пожалуйста!
Он посмотрел на неё с удивлением и, чуть подождав, медленно ответил.
– Ты права, милая. Думаю, вы достойны это узнать... После жестокой смерти Золотой Марии, Радан увёз Ключ Богов в Испанию, чтобы передать его в руки Светодару. Он считал, что, даже будучи столь молодым, Светодар сохранит доверенное ему сокровище. Если понадобится, даже ценой своей драгоценной жизни. Намного позже, будучи уже взрослым человеком, уходя на поиски Странника, Светодар забрал с собою дивное сокровище. А после, через шесть десятков долгих и сложных прожитых лет, уже уходя домой, он решил, что надёжнее и правильнее всего будет оставить Ключ Богов там, в Северной Стране, во избежание возможной беды в его родной Окситании. Он не ведал, какие новости ждут его дома. И рисковать Ключом Богов не желал.
– Значит, Ключ Богов всё это время находился в Северной стране? – как бы утверждая услышанное, серьёзно спросила Анна.
– Этого я, к сожалению, не знаю, милая. С тех пор у меня не было более новостей.
– Скажи, разве ты не хотел бы увидеть новое будущее, Север?.. Не хотел бы своими глазами увидеть новую Землю?.. – не утерпела я.
– Не в моём это праве, Изидора. Я уже своё здесь отжил и должен идти Домой. Да и пора уже. Слишком много я видел здесь горя, слишком много было потерь. Но я подожду тебя, мой друг. Как я уже говорил тебе, мой далёкий мир так же является и твоим. Я помогу тебе вернуться домой...
Я стояла потерянной, не понимая происходящего... Не в состоянии понять мою любимую Землю, ни живущих на ней людей. Им дарилось чудесное ЗНАНИЕ, а они вместо того, чтобы его познать, боролись за власть, уничтожали друг друга, и гибли... Гибли тысячами, не успевая прожить свои драгоценные жизни... И отнимая жизни других хороших людей.
– Скажи, Север, ведь Рыцари Храма все не погибли, не правда ли? Иначе, как бы разросся так широко позже их Орден?
– Нет, мой друг, некоторые из них обязаны были остаться живыми, дабы сохранить Орден Храмовиков Радомира. Когда на Окситанию напала церковь, они ушли к друзьям в соседние замки, забрав с собою голову Иоанна и сокровище Тамплиеров, на которое собирались создать настоящую армию, думающую и действующую самостоятельно, независимо от желаний королей и Пап. Они снова надеялись воссоздать мир, о котором мечтал Радомир. Но создать его на этот раз свободным, могущественным и сильным.
(Об оставшихся окситанских Воинах-Катарах (Тамплиерах) можно прочитать в книге «Дети Солнца», где будут прилагаться отрывки из оригиналов писем Графа Миропуа (Miropoix), Воина-Совершенного, защищавшего крепость Монтсегур в 1244 году, оставшегося в живых свидетеля гибели монтсегурских Катар. А также отрывки из настоящих записей Каркасонской Инквизиции и секретных архивов Ватикана).
– Значит, после смерти Золотой Марии Катары как бы разделились? На «новых» Катар и старых воинов Магдалины?
– Ты права, Изидора. Только «новые», к сожалению, все погибли на страшных Папских кострах... Чего и добивалась «святейшая» церковь.
– Почему же не вернулись Храмовики? Почему не отвоевали Окситанию? – горько воскликнула я.
– Потому, что некого было отвоёвывать, Изидора, – тихо прошептал Север, – ушедших Храмовиков было очень мало. Остальные погибли, защищая «новых» Катар. Помнишь, я говорил тебе – каждый замок и городок защищали около сотни Рыцарей. Против десятков тысяч Крестоносцев Папы. Этого было слишком много даже для самых сильных...
Новые же «Совершенные» не защищались, отдавая себя и других на истребление. Хотя, если бы помогли, наверное, до сих пор цвела бы империя Света, и до сих пор ты могла бы встречать живущих Катар... Ведь Совершенные горели сотнями (только в Безье их сгорело 400!) – вместе они разбили бы любую армию!.. Но не захотели. И за них гибли Храмовики. Которые, даже понимая, что проиграют, не могли спокойно смотреть, как гибнут старики, женщины и дети... Как сгорают лучшие... Сгорают из-за глупейшей лжи.
– Скажи, Север, попала ли всё же когда-то в Северную страну Золотая Мария?– снова желая поменять русло разговора, спросила я.
Север долго внимательно всматривался в моё лицо, будто желая проникнуть в самую душу. Потом грустно улыбнулся и тихо произнёс:
– Ты очень догадлива, Изидора... Но я не могу тебе этого рассказать. Могу лишь ответить – да. Она посетила священную Землю своих предков... Землю Радомира. Это удалось ей с помощью Странника. Но больше я не вправе говорить даже тебе... Ты прости.
Это было неожиданно и странно. Рассказывая мне о событиях, которые, в моём понимании, были намного серьёзнее и важнее, Север вдруг категорически отказывал рассказать нам такую «мелочь»!.. Конечно же, это ещё сильнее заинтересовало меня, заставляя надеяться, что как-то, до того как погибну, я всё же ещё успею это узнать. Как-нибудь ещё успею....
Неожиданно дверь в комнату резко распахнулась – на пороге возник Караффа. Он выглядел на удивление свежим и довольным.
– Так-так-так... У Мадонны Изидоры гости!.. Очень забавно. Из самой Мэтэоры, если не ошибаюсь? Великий Север собственной персоной!.. Не познакомите ли меня, Изидора? Думаю, всем нам это будет весьма полезно!
И довольно рассмеявшись, Караффа спокойно уселся в кресло...

Караффа бесцеремонно разглядывал Севера, будто тот представлял собою редкое, диковинное животное. Лицо Папы по непонятной причине светилось уверенностью, что меня пугало больше, чем, если бы он метал в нас «молнии» своего жуткого недовольства...
– Ну что ж, достопочтимый Север, вот мы с Вами наконец-то и встретились! Я ведь обещал когда-то, что вы придёте ко мне – я своих обещаний не меняю, обычно.
– Не обольщайся, Караффа. – спокойно произнёс Север. – Я бы никогда не доставил тебе такого удовольствия. И ты прекрасно это знаешь. Это мадонна Изидора интересует меня... Она слишком ценна, чтобы находиться в твоих руках. Но ты, конечно же, не сможешь этого понять, к сожалению...
– Человеческая ценность зависит от того, насколько он может быть полезен Богу... Ну, а мадонна Изидора, как Вам известно, – ведьма. И очень могущественная. Поэтому её отношение к господу не оставляет никаких надежд измениться к лучшему. И таким образом, её «ценность» для меня и нашей святейшей церкви сводиться к нулю, дорогой Север.
– Почему же, в таком случае, ты держишь её взаперти, методично убивая всех её близких, Караффа? – сдержанно просил Север.
– Помилуйте, дражайший Север, мадонна Изидора совершенно свободна в своих поступках и решениях! – И язвительно улыбнувшись, добавил: – Как только она соизволит дать мне то, что я у неё прошу, она свободна идти, куда ей пожелается. Даже если это идёт против моей воли.
Комната «искрилась» напряжением... Малоприятная для нас с Севером беседа ничего хорошего не предвещала. Но Караффа, видимо, имел какую-то свою (как всегда, неизвестную остальным) цель, которую открывать пока явно не собирался.
– Скажите, Север, если мадонна Изидора Вам так ценна, почему же Мэтэора не пытается сохранить её, упрятав в толще своих «волшебных» стен?
– Потому, что к нам приходят лишь по своему желанию. Мы предлагали ей, но Изидора не пожелала остаться.
Караффа резко повернулся в мою сторону. На его лице было написано величайшее удивление...
– Значит это правда?!.. Вы сами не пожелали остаться?
– Я уже говорила Вам это, но Вы мне не поверили, – как можно равнодушнее пожала плечами я.
Папа явно был ошарашен. Он не в состоянии был понять, как это я, со всей грозящей мне с его стороны опасностью, не захотела защититься?!. Не говоря уже о возможности изучать скрытые в Мэтэоре Знания...
– Скажите Север, сколько вам на сегодняшний день лет? – повернувшись к Северу, прямо, как говорится, «в лоб» спросил Караффа.
– Девятьсот шестьдесят три от рождения вашего липового господа, – спокойно ответил Север. – Другого летоисчисления ты не знаешь, я думаю...
– А выглядите Вы на тридцать... – не обращая внимания на колкость, тихо произнёс Папа. – Вот как раз это-то я и прошу у мадонны Изидоры!..
– И она, совершенно права, не давая то, о чём ты просишь. Преступники не имеют права жить долго, Караффа. Особенно, такие, как ты… Ты ведь не будешь раскаиваться о содеянном, проживи ты хоть тысячу лет, не правда ли? Да и смысла в этом нет никакого. Ведь твой Бог находится в твоей душе, Караффа... А чернее души, чем твоя, на свете не существует. Поэтому, сколько бы ты не жил – ты до конца будешь творить чёрное и злое.
– Ну, это мы ещё посмотрим!.. – задумчиво произнёс Караффа. – Это мы ещё посмотрим... Как бы мадонна Изидора ни была сильна, она очень любит свою дочь, не правда ли? Ну, а материнская любовь иногда делает чудеса, знаете ли!
Тут, до сих пор молчавшая, Анна вышла вперёд и как можно спокойнее произнесла:
– Пока что у тебя одни разговоры, Караффа. Делай своё дело, или не говори того, чего делать не собираешься! Не очень это подходит самому Римскому Папе...
– Анна!!!
Крик у меня вырвался непроизвольно... Так как я точно знала – если моя дочь попадёт в подвал, оттуда она живой не выйдет. Всё будет кончено... И для неё... и для меня.
– Ну, что ж, Изидора, решайте! Анна сама напросилась на это. Хотите ли быть свободной и спокойно растить свою прекрасную дочь, или же её жизнь закончится прямо сейчас... В подвале.
Я в надежде обернулась к Северу – он напряжённо что-то решал...
– Скажи, Караффа, неужели тебе не страшно? Ведь после смерти ты будешь жить снова... Ты знаешь. С той лишь разницей, что жизнь твоя не будет больше столь приятной. Неужели это не заставляет тебя хотя бы подумать?
– О, дражайший Север, по сравнению с попыткой достичь бессмертия сейчас – это всего лишь мелочь. Я поставил на карту всё! И я добьюсь желаемого любым путём. Включая преступление...
Я стояла, не в состоянии думать... Не в состоянии принять никакого решения. В голове оставалась одна-единственная мысль – вот и всё... Я никогда более не увижу мою дивную, смелую девочку! Караффа потерял своё железное терпение, и события будут происходить прямо сейчас... Не откладывая на будущее.
Анна смотрела мне прямо в глаза и... улыбалась. Я знала – она пыталась меня успокоить!.. Хотя в душе её в то время, дико визжа, бился о стены животный страх. Я это чувствовала и не могла помочь... Ибо считала, что не могу предать ни её, ни себя. Ни умерших. Не могу предать остальных одарённых, изо дня в день живших в ужасе, в ожидании чудовищной смерти!..
Я должна была уничтожить Караффу... До того, пока он полностью не уничтожил Землю.
Мы были всего лишь пылинками, я и моя дочь, по сравнению со всеми, кто был им уничтожен. Души одарённых, ушедших в мучениях, каждую ночь звали меня, требуя мщения...
Наши с Анной жизни не имели значения. Но при всём при том, я не могла позволить Анне так просто умереть. Не могла смириться с её уничтожением...
– Попытайся удержать его, Изидора – услышала я прямо в своём мозге, – Я пойду к Владыко.
И Север исчез, резко растаяв... Видимо, его последние слова слышала только я, так как Караффа несколько секунд оторопело смотрел на место, где только что стоял Север. Но, как обычно, очень быстро очнувшись, он удивлённо произнёс:
– Он что же, Вас так просто бросил?.. А как же дружба с Вами? Или в Мэтэоре не знают, что это такое?
– Нет, ваше святейшество, знают. И как раз это-то он пытается сейчас доказать.
Караффа стоял какое-то мгновение в глубоком раздумье, как бы пытаясь для себя решить, что с нами делать дальше. И вдруг, резко повернувшись, крикнул:
– Стража!
В комнату валились двое крупных стражников.
– Отвести её в подвал!
Стражники резко схватили Анну под руки и потащили к двери.
Ну, вот и всё... Холодея, подумала я.
Но до конца ещё было далеко. Анна резко выпрямилась и... оба огромных стражника, пушинками пролетев к двери, тяжёлыми мешками грохнулись на пол.
– Так, так, так... – пронзительно глядя на Анну, прошептал Караффа, – Она воистину ваша дочь, мадонна. Ну, что ж, попробуем по-другому.
И хлопнув руками, подозвал новых стражников.
– Отведите девушку в мои апартаменты и не спускайте с неё глаз! – резко приказал Караффа.
Что он собирался делать на этот раз, я пока что не понимала. Надо было что-то предпринимать, как-то бороться... Но как я могла бороться, не понимая с чем? Караффа что-то задумал, чтобы избежать воздействия Анны. Но что?.. К сожалению, это было известно лишь его изощрённому мозгу. Я же стояла в ступоре, не в состоянии решить дальнейшее. И лишь надеялась, что, возможно, скоро появится Север...
Но Север не появлялся. Подошла ночь. Я не находила покоя, воображая самое худшее. И лишь одна единственная надежда, что Анна ещё жива, билась в моём воспалённом ужасом мозге – Караффа собирался мучить её, чтобы сломать меня. Поэтому для него не было никакого смысла мучить Анну тайно. Он хотел доставить боль именно мне, и это давало крошечную надежду увидеть её ещё хотя бы раз...
Наступило утро.
Не сомкнув за ночь глаз, я чувствовала себя разбитой и опустошённой…
Неизвестность сводила с ума, не давая возможности расслабиться, не позволяя думать. На мои призывы Анна не отвечала – видимо, Караффа снова использовал свою защиту. Но в душе я точно знала – моя девочка всё ещё была жива…
Караффа появился поздним утром. К моему удивлению, он выглядел напряжённым, будто готовая к спуску стрела. Его властные глаза смотрели внимательно и колюче, будто он прямо сейчас решал мою печальную участь.
– Пойдёмте со мной, мадонна! Вам придётся смотреть весьма неприятное представление. И в этом полностью Ваша вина, знаете ли!.. Я предлагал Вам подумать – Вы думали слишком долго. У меня нет больше времени. Сожалею...
Караффа был почему-то сильно раздражённым. Что-то беспокоило его острый ум, но это не было страхом неполучения желаемого. Это было что-то другое, чего я никак не могла уловить... Но он явно злился и нервничал, не давая мне время сообразить.
Мы спустились в знакомый подвал, в котором всё было точно по-прежнему. Так же кричали люди... Также пахло смертью… И точно так же стыла от ужаса в жилах кровь.
– Перед тем, как мы туда войдём, я хочу спросить ещё раз, Изидора, не изменили ли Вы своё решение? – Впившись в меня своими чёрными глазами, прошептал Караффа. – Я не хотел бы мучить Анну. Её жизнь ценна, неужели Вам её не жаль?
Собрав в кулак всё, что оставалось от моего побитого мужества, я постаралась успокоить дрожащий голос, собираясь отвечать. Приходило состояние обморока. Тело не слушалось. Бессилие убивало... Я панически боялась увидеть то, что пряталось за тяжёлой дверью... Ибо не была уверена, что перенесу то, что уготовил мне «святейший» Папа.
– Да, Святейшество, конечно, мне жаль Анну... – В ответ прошептала я, – Так же жаль, как и те загубленные чудесные жизни, которые уже ушли. И которые ещё уйдут... Я не в состоянии понять Вас, Караффа. Да и никто, думаю, не понял бы... Но Вы можете мне поверить – за всё содеянное Вам придётся очень горько платить.
– О, милая Изидора! Это ведь будет не сегодня! – Рассмеялся Караффа. – Ну, а что будет после – об этом я буду думать тогда, когда оно придёт.
И повернув заржавевший ключ, Караффа медленно толкнул тяжёлую дверь...
Моему глазу открылась леденящая душу картина – посередине небольшой каменной комнатки, на странном железном кресле, прикованная цепью сидела Анна...
Сердце стукнуло... и застыло. Как же я могла допустить такое?!. Но воспалённый мозг твёрдо ответил – могла!!! У меня нет другого выбора.
Анна смотрела мне в глаза, не пугаясь и не умоляя. Эта девочка проявляла намного больше мужества, чем его имела в тот момент я сама.
– Не сдавайся! Только не сдавайся, мама! – услышала я.
Анна говорила со мною мысленно, стараясь меня поддержать. Она боялась (зная, насколько я её люблю), что я не выдержу. Боялась, что Караффа получит то, чего так сильно желает. И тогда всё пережитое нами окажется напрасным.
– Ваша дочь так же воинственна как Вы, мадонна. Мне пришлось заменять восьмерых палачей, чтобы связать её! Пришлось напоить её маковым отваром, чтобы усыпить... Пожалейте её, Изидора!
Грузный палач в кожаном нагруднике готовил какие-то страшные инструменты. Видимо, для пыток моей любимой дочери... Моей милой и светлой девочки.
Сердце стыло... Казалось, мир стал сплошной единой болью. Ничего больше не чувствуя, я просто перестала дышать...
– Очнитесь, мадонна! Да что с Вами такое? Очнитесь!..
Взволнованный Караффа держал передо мною пахучую соль, время от времени поднося её к ноздрям, заставляя меня поневоле вдыхать спёртый подвальный воздух. Я чувствовала, что похожа на восковую куклу. Это было плохо – Караффа прекрасно понял, что это было именно то, чем он, возможно, мог меня сломить. И платить за это, естественно, приходилось Анне....
– Неужели Вы надеетесь, что, живя долго, вам когда-то удастся выкосить всех одарённых? – Достаточно очнувшись, тихо прошептала я. – Это ведь просто желаемый бред, святейшество! Люди рождаются... И так же рождаются одарённые. Вам никогда не удастся их уничтожить! Одумайтесь, пока ещё не поздно. У Вас ведь дивный ум, почему Вы направляете его на уничтожение?
Караффа задумчиво теребил тяжёлый золотой крест, висящий на его папской груди. Казалось, он ушёл далеко из привычного мира в какие-то незнакомые дали... К сожалению только, он никуда не уходил надолго...
– Как я уже Вам говорил ранее, Изидора, в большинстве своём люди глупы. Посмотрите вокруг – множество трусов и лентяев, которые отдадут всё, лишь бы остаться в стороне, чувствуя себя безопасно и защищёно.!.. Они верят, что живут в вере и правде, целыми днями живя в безделье, наслаждаясь счастьем своего мизерного личного мирка. Они прячутся за спины мужественных и сильных, которых, использовав полностью, тут же сами и уничтожают. Чтобы делать подлость, ум не требуется, Изидора... – криво усмехнулся «святейшество», и чуть помолчав, добавил:
– Но, к сожалению, есть ещё другие... Те, кто всегда стоят впереди, жизнь которых ложится светом, указывая путь остальным... Те – невероятно опасны! Они не думают так, как желают другие. Они несут свой проклятый свет, невзирая на опасность, не жалея жизни... Вы именно из них, Изидора. Так же, как и Ваша милая дочь, Анна. Потому, если уж быть до конца откровенным, я никогда не смогу отпустить Вас, даже если Вы дадите мне то, что я у Вас прошу... Вы останетесь здесь и будете королевой... если подчинитесь мне. Или узницей, если не согласитесь. Я не могу дать Вам свободу... Несмотря на то, что Вас люблю.
Я смотрела на него онемев, полностью утонув в сумасшествии его рассуждений. Хотя в чём-то Караффа был, к сожалению, прав... На земле слишком много жило трусов и подлецов. Потребительство процветало, поглощая брошенные им «кости» личного довольства. И как раз-то это Караффу устраивало... Это была толпа, которая была неопасной. Ну, а Анна и я относились ко второй, именно опасной категории.
– Ваше святейшество, если Вы понимаете, что таких, как я не сломить, почему же Вы всё же пытаетесь? Анна ведь очень талантлива. Почему же Вы не хотите её сберечь? Она могла бы Вам во многом помочь. Зачем же Вы её убиваете?
– Потому, что Вы являетесь моей единственной надеждой при достижении желаемого, Изидора. И в таком случае, Анна – мой единственный козырь, который (Вы уж поверьте!) я без смущения пущу в оборот. Желаете ли подумать, мадонна?
У меня сильно закружилась голова – сколько раз я намеренно представляла себе это мгновение, чтобы как-то к нему приспособиться и выжить!.. Сколько раз я пыталась просто «привыкнуть» к этой мысли, чтобы (когда это случится) не сойти полностью с ума!.. Но как бы я не старалась – реальность оказалась намного страшнее...
Кое-как собравшись, мёртвыми губами, я произнесла слова, которые преследовали меня всю мою короткую оставшуюся жизнь... И которые я никогда после не смогла забыть даже там, в моём далёком новом мире...
– Я уже дала Вам свой ответ, Ваше святейшество... Анна не стоит миллионов других хороших жизней, которые Вы уничтожите, останься Вы жить долго... Я не могу предпочесть её миллионам... несмотря на то, что она моя дочь.
– Вы сумасшедшая, Изидора!.. – Резко произнёс Караффа и, повернувшись к палачу, добавил: – Начинай!
В глазах Анны кричал оголённый ужас. Я знала, как ей было страшно... Но, несмотря ни на что, моя девочка не сдавалась. И я не могла её предать, уступив Караффе...
Человек подошёл к пыточному креслу и занёс над руками Анны, раскалённый докрасна тяжеленный прут. Послышался запах палёного мяса. Анна дико закричала. Тут же, мучитель схватился за сердце и медленно сполз на пол.
– Прекратите, Изидора! Или я буду вынужден выставить Вас за дверь! – заорал Караффа.
– Но это не я, святейшество! – измучено улыбнулась я. – Анна сильнейшая Ведунья. Неужели же Вы предполагали, что она будет сидеть спокойно, пока Вы будете её пытать?
Я гордилась своей отважной дочерью, даже зная притом, как она страдала. В Анне жило отцовское мужество, и она не собиралась отдавать свою жизнь легко – она старалась забрать с собою как можно больше нелюди, причинявшей боль другим одарённым.
– Значит это снова Анна? Но она не должна была?.. Мы напоили её травами, которые закрывают выход её силы? Как же это могло случиться?!
Караффа проговорился... Он бесился! А я рассмеялась ему в лицо, сразу поняв, что здесь по-настоящему случилось.
– Ваше святейшество, Вы послушали кого-то из «сломавшихся» одарённых, не так ли? Но ведь они не знали, как по-настоящему сильна Анна. Это знали Вы. Так что не стоит возмущаться напрасно!
Караффа остановился прямо передо мной и взбешённым голосом прокричал:
– Может ли Анна выходит сущностью из тела? Отвечайте, мадонна!
– Ну, конечно же, ваше святейшество! Это самое простое из того, что она может.
Это было ложью... Но если такая ложь могла спасти мою девочку от страданий – я готова была повторить это снова, хоть тысячу раз!
Караффа минуту напряжённо о чём-то размышлял.
– Ну, что ж, мадонна Изидора, вот всё и решилось. Мучить Анну бесполезно. Она перебьёт всех моих палачей, а это, извините, меня не устраивает. Она будет повторять штучки своего Деда, а у меня просто нет на это времени. Вы проведёте эту ночь вместе с дочерью, но это будет последняя Ваша ночь вместе, так как утром Анна умрёт. Она пойдёт на костёр... У Вас остаётся одна ночь, чтобы изменить своё решение, мадонна.
Резко повернувшись, Караффа вышел из комнаты...
Нас забрали из пыточной кельи и отвели в какую-то тёмную, грязную «клетку», в которой не было ничего, кроме постеленной на полу соломы, рухнув на которую, мы намертво вцепились друг в друга, будто это могло помочь нам выжить... Надежды не было. Оставалось лишь отчаяние и безысходность
Я держала в объятьях своё сокровище, свою единственную, дивно одарённую девочку, и горевала... Если бы только Анна осталась в Мэтэоре!.. Никакая сила Караффы не могла бы её там достать!.. Но она не осталась... Боясь за меня, она пришла, предлагая свою жизнь... взамен моей. Зная, что таким образом даст мне какое-то время, чтобы попытаться убить Караффу...
Перед моим взором вспышками проносились образы нашей короткой жизни, проведённой в доме её отца и деда, где я так настойчиво и упорно учила Анну быть сильной!.. Где столько раз повторяла, как прекрасна жизнь, и какой она будет у неё счастливой... Но я ошиблась... Жизнь Анны кончалась прямо сейчас. Не дав ей почувствовать того же самого счастья...
Мы сидели в углу, на соломе, обнимая друг друга немеющими руками. Я гладила её спутанные, слипшиеся в крови, длинные волосы, зная, что делаю это в последний раз. Глаза были сухими, хотя сердце рвали рыдания. Думаю, боль была слишком сильной, чтобы омывать её слезами...
Крепко прижимая к себе Анну, я чувствовали, как быстро и безжалостно в «никуда» утекало время, унося последние часы её удивительно-отважной жизни.
Ночь походила к концу. И так же, как в ночь перед убийством отца, я каким-то образом задремала! Встрепенувшись, в ужасе вскочила, чтобы разбудить свою девочку. Но Анна не спала. Нежно гладя моё лицо своими изуродованными тонкими руками, Анна тихо шептала: