Сильвестр II

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сильвестр II
лат. Silvester PP. II<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Сильвестр II</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Герберт Орильякский.</td></tr>

139-й папа римский
2 апреля 999 — 12 мая 1003
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Григорий V
Преемник: Иоанн XVII
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ге́рберт Орильякский
Рождение: ок. 946
Орийяк, Овернь, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: собор Святого Иоанна Латеранского
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сильве́стр II (лат. Silvester PP. II), Ге́рберт Орилья́кский (Аврила́кский) (лат. Gerbertus Aureliacus, фр. Gerbert d'Aurillac), также Герберт Реймский (ок. 946 — 12 мая 1003) — средневековый учёный и церковный деятель, папа римский со 2 апреля 999 года по 12 мая 1003 года. Он популяризировал арабские научные достижения в математике и астрономии в Европе. Возродил использование абака, армиллярной сферы и астролябии, забытые в Европе после падения Римской империи. Герберт был первым папой французского происхождения. Его имя было окутано легендами.









Жизнь

Файл:SylvestreII aurilac.jpg
Памятник Сильвестру II в Орийаке.

Герберт родился около 946 года в Аврилаке (в современном чтении Орийяке, провинция Овернь, Франция). Около 963 года он вступил в монастырь Святого Герольда (там же). В 967 году монастырь посетил граф Барселоны Боррель II, и аббат попросил его взять с собой одаренного монаха для того, чтобы тот мог в Испании продолжать занятия математикой и изучать арабские научные труды. С согласия графа Герберт был переведен в Вик, где продолжил обучение под руководством епископа Ато. Граф Боррель II в это время снарядил дипломатическую миссию к кордовскому халифу аль-Хакаму II; делегацию возглавил епископ Ато. Из этой поездки епископ привез новые документы и книги.

Герберт с усердием изучал математику и астрономию. Благодаря тесным связям христианской Барселоны с арабской Кордовой он получил доступ к научной информации, которой в тогдашней Европе не имел никто. В частности, одним из первых среди европейцев Герберт познакомился с арабскими цифрами, осознал их удобство по сравнению с римскими и начал всячески пропагандировать их внедрение в европейскую арифметику.

В 969 году Герберт сопровождал графа Борреля II в его поездке в Рим. В Риме Герберт общался с папой римским Иоанном XIII и императором Оттоном I Великим. Папа рекомендовал Герберта императору в качестве учителя для его молодого сына, будущего императора Оттона II.

Через несколько лет Оттон I отпустил Герберта в Реймс, где архиепископ Адальберон назначил его схоластом школы монастыря Святого Ремигия в Реймсе. В 973 году Оттон II, который наследовал после смерти отца титул императора, назначил Герберта аббатом в монастыре Боббио. Постепенно Герберт втягивался в политику. Вместе с архиепископом Адальбероном он противостоял попыткам короля Западно-франкского королевства Лотаря при поддержке Гуго Капета отторгнуть Лотарингию от империи Оттона III.

После смерти епископа Адальберона началась борьба за место архиепископа Реймса. Герберт выступил одним из кандидатов, но Гуго Капет поддержал Арнульфа, незаконного сына короля Лотаря. В 989 году именно Арнульф был избран архиепископом реймсским. В 991 году, в результате возникших противоречий между архиепископом и королём Гуго Капетом Арнульф был свергнут и на его место избран Герберт. Но папа Иоанн XV, а затем и римский Синод не признали этого избрания. Герберт признал решение папы, и в 995 году Арнульф был формально восстановлен на кафедре. Однако поскольку Гуго Капет заключил Арнульфа в тюрьму, фактически кафедра оставалась вакантной.

Новый папа Григорий V (двоюродный племянник императора Оттона III) в 998 году назначил Герберта архиепископом Равенны, а 2 апреля 999 года, после смерти Григория V, при поддержке императора Герберт был избран папой римским под именем Сильвестра II. Герберт взял это имя в честь папы Сильвестра I, который в IV веке был советником императора Константина I Великого. После избрания Сильвестр подтвердил права своего бывшего врага Арнульфа на архиепископство реймсское. В качестве папы Сильвестр активно боролся с симонией и конкубинатом, которые процветали среди римского духовенства.

В 1001 году в результате народного восстания в Риме император и папа были изгнаны в Равенну. Оттон III предпринял два неудачных похода, чтобы возвратить себе Рим и умер во время третьего. Сильвестр II возвратился в Рим вскоре после смерти императора, когда власть в городе перешла к нобилитету. 12 мая 1003 года Сильвестр II умер и был похоронен в соборе Святого Иоанна Латеранского в Риме.

Научные достижения

Файл:RomanAbacusRecon.jpg
Реконструкция римского абака
Файл:Sandro Botticelli 052.jpg
Армиллярная небесная сфера с картины Сандро Боттичелли

Как учёный Герберт намного опередил своё время. Пытаясь найти объяснение необыкновенной учёности Герберта, современники обвиняли его в колдовстве и чернокнижии, считая, что здесь не обошлось без вмешательства сверхчеловеческих сил. Греческого языка Герберт не знал и знакомился с работами греческих мыслителей по переводам.[1] Основные его научные занятия протекали в сфере квадривия. Одним из основных достижений Герберта было изучение арабской системы цифр и её применение. На основе десятичной системы счисления (правда без использования нуля) Герберт восстановил абак, забытый со времен Римской империи, и усовершенствовал его на основе арабских математических достижений. Герберт также презентовал в Европе армиллярную небесную сферу, на которой обозначены небесный экватор, тропики, эклиптика и полюса. Также разрабатывал конструкцию астролябии, усовершенствованной позднее.

Система преподавания Герберта в Реймской кафедральной школе была описана его учеником Рихером Реймским в III книге его «Истории».

Герберт в легендах

Файл:Silvester II. and the Devil Cod. Pal. germ. 137 f216v.jpg
Сильвестр II и дьявол. Средневековая иллюстрация

Герберту приписывали изучение магии и астрологии в исламских городах Кордовского халифата, и даже общение с самим дьяволом. Предполагалось, что Герберт с помощью дочери арабского философа, у которого учился, завладел книгой заклинаний, и что он скрылся от преследовавшего его философа, сделавшись невидимым.

В легенде о связи ещё юного Герберта с суккубом, переданной автором XII века Уолтером Мапесом, рассказывается, что однажды будущий папа римский встретил девушку удивительной красоты по имени Меридиана, обещавшую ему богатство и свои магические услуги, если тот согласится быть с нею. Юноша поддался соблазну и каждую ночь наслаждался обществом своей таинственной любовницы.

Предполагалось, что Герберт создал медную голову — терафим. Эта магическая голова отвечала на его вопросы: «да» или «нет». Считалось, что с помощью медной головы он сумел подняться к папскому трону (другая легенда говорит, что он выиграл папство, играя в кости с дьяволом).

По утверждению легенды бронзовая голова сообщила Герберту, что, если он когда-либо будет читать мессу в Иерусалиме, дьявол схватит его. Герберт отменил паломничество в Иерусалим, но когда он читал мессу в церкви Святой Марии Иерусалимской (также называемой «Иерусалимская церковь») в Риме, ему стало плохо и, умирая, он просил своих кардиналов разрубить его тело, чтобы оно не досталось дьяволу. По другой версии, он был атакован дьяволом, пока читал мессу, и тот разорвал его на части.

Рецепция в искусстве

Легендарный образ Герберта использован Михаилом Булгаковым в его романе «Мастер и Маргарита». Необходимостью разобрать бумаги Герберта объясняет Воланд своё пребывание в Москве.

Образ и жизнь Герберта — тема позднего романа Томаса Манна «Избранник» (1951). В основу романа положена поэма XII в. Гартмана фон Ауэ «Григорий, или Добрый грешник», а также легенда «Von der wundersamen Gnade Gottes und der Geburt des seligen Papstes Gregor» (глава 81) из знаменитого собрания XIV в. «Gesta Romanorum».

Напишите отзыв о статье "Сильвестр II"

Примечания

  1. Гревс И. М. Сильвестр II.// Христианство. Энциклопедический словарь. М., 1995. Т. 2. С. 567

Литература

  • Бубнов Н. М. Сборник писем Герберта как исторический источник (983—997). Критическая монография по рукописям. ТТ. 1-3. Санкт-Петербург, 1888—1890.
  • Gerberti postea Silvestri II papae opera mathematica, ed. N. Bubnov. Berlin, 1899. CXIX, 620 pp.
  • Gerbert. Isagoge Geometriae. Manuscript on Vellum. //[http://dewey.library.upenn.edu/sceti/ljs/PageLevel/index.cfm?ManID=ljs194&Page=1 Collection of Schoenberg, ms. no. ljs194]
  • Sachs K.-J. "Gerbertus cognomento musicus". Zur musikgeschichtlichen Stellung des Gerbert v. Reims, nachmaligen Papstes Silvester II // Archiv für Musikwissenschaft (1972), S.257-274.
  • Христианство. Энциклопедический словарь. — М., 1993—1995.

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Сильвестр II

– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...