Симмах (папа римский)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Симмах
лат. Symmachus PP.<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Симмах</td></tr>
51-й папа римский
22 ноября 498 — 19 июля 514
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Анастасий II
Преемник: Гормизд
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Сардиния
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Симмах (лат. Symmachus PP.; ? — 19 июля 514) — папа римский с 22 ноября 498 по 19 июля 514 года.









Ранние годы

Симмах родился на Сардинии (тогда - часть Королевства вандалов), его отца звали Фортунат. Историк Джеффри Ричардс отмечает, что он родился язычником, и, возможно, был самого низкого происхождения среди всех остготских пап, большинство которых были членами аристократических семей [1]. Симмах был крещен в Риме, где он стал архидиаконом Церкви при папе Анастасии II.

Правление

Симмах был избран папой 22 ноября 498 года в базилике Константина. Протоиерей Санта-Прасседе Лаврентий был избран папой в тот же день в церкви Святой Марии на совете фракции сторонников примирения с византийцами, которые были поддержаны императором Анастасием I. Обе фракции согласились призвать остготского короля Теодориха для арбитража. Он постановил, что тот, кто был избран первым и сторонники которого были наиболее многочисленны, должен стать папой. В итоге король признал более правым Симмаха [2]. Однако документ, известный как "Лаврентьевский фрагмент" утверждает, что Симмах добился своего с помощью взяток, [3], а диакон Магн Феликс Эннодий Миланский позднее писал, что 400 солидов были распределены среди влиятельных особ для завоевания их благосклонности [4].

После выборов в Риме разгорелась гражданская война. Теодорих призвал в Равенну лидеров двух партий (готской и византийской) на суд. Папой был признан Симмах, как избранный раньше и большинством. Через 6 месяцев распря продолжилась. Симмах продолжил созывать Синод, который состоялся в Риме 1 марта 499 года, в котором приняли участие 72 епископов и все римское духовенство. Лаврентий посетил этот синод. После этого он был назначен главой диоцеза Нукерия в Кампании. По данным Liber Pontificalis, Симмах даровал этот пост Лаврентию, "руководствуясь симпатией", но "Лаврентьевский фрагмент" утверждает, что Лаврентий "был серьезной угрозой, и потому насильно отправлен" в Нукерию [5]. Королю Теодориху была подана новая жалоба, теперь со стороны Лаврентия, и война в Риме возобновилась. Многие духовные лица, сторонники Симмаха, были убиты.

В 501 году сенатор Руф Постумий Фест, сторонник Лаврентия, обвинил Симмаха в совершении различных преступлений. В частности, он утверждал, что Симмах праздновал Пасху в неправильный день. Король Теодорих вызвал его в Ариминум ответить на обвинения. Папа прибыл и услышал в свой адрес новые обвинения, теперь в блуде и злоупотреблении церковной собственностью [6]. Симмах запаниковал и бежал из Ариминума посреди ночи только с одним спутником. Его побег был расценен как признание вины. Лаврентий был доставлен обратно в Рим своими сторонниками, но значительная группа духовенства, в том числе большинство из старших священнослужителей, отказалась от общения с ним. Теодорих назначил епископа Петра Алтинского временно исполняющим обязанности епископа Рима на время празднования Пасхи, а судьбу Симмаха и Лаврентия должен был решить Синод - общее собрание духовенства в 502 году [7].

Чтобы предотвратить повторение смуты, Теодорих подготовил декрет о «выборах», в котором говорилось, что при жизни папы запрещалась какая-либо предвыборная агитация. И в этом же документе говорилось, что папе принадлежит право указывать своего преемника. Если же эта дезигнация не выполнялась по причине неожиданной смерти папы, то новый папа избирался клиром.

Синод

Синод открылся под председательством итальянских митрополитов, Петра II из Равенны, Лаврентия из Милана и Марцеллиана из Аквилеи. Сессия оказалась бурной: обсуждение канона избрания папы вызвало бурные споры. Большинство собравшихся не смогли решить спор Симмаха и Лаврентия, но согласились с тем, что назначение Симмаха не может быть отозвано без согласия Теодориха. Между тем беспорядки в Риме нарастали, в результате чего ряд епископов бежали из Рима, а остальные просили короля перенести Синод в Равенну. Теодорих отказал, дав указание вновь собрать Синод 1 сентября. На новом заседании споры были не менее ожесточенными. В это время стало известно об убийстве нескольких сторонников Симмаха, и он отступил в собор Святого Петра, отказываясь выйти, несмотря на призывы членов Синода [8].

В этот момент Синод вновь подал прошение Теодориху, спрашивая разрешения распустить собрание и вернуться домой. Теодорих ответил в письме от 1 октября, что они должны решить свои споры и только после этого разойтись. Так епископы собрались вновь 23 октября 502 года. На собрании было решено, что так как папа был преемником святого Петра, они не могли судить Симмаха, и оставили Богу право решать. Всем, кто отказался от общения с Симмахом, было настоятельно рекомендовано примириться с ним, и что любой священник, отслуживший мессу в Риме без согласия папы в будущем должен быть наказан как раскольник. Резолюция была подписана 76 епископами во главе с Лаврентием из Милана и Петром из Равенны [9].

Несмотря на исходе синода, Лаврентий вернулся в Рим и в течение следующих четырех лет, в соответствии с "Лаврентьевским фрагментом", управлял своими храмами как папа при поддержке сенатора Феста [6]. Лишь в 506 году сторонникам Симмаха удалось убедить Теодориха заставить Лаврентия сдать свои храмы официальному папе [10]. Гражданская война завершилась только в 514 году.

6 ноября 502 года Симмах собрал собор в базилике Св. Петра. Собор утвердил декрет, которым, кроме всего прочего, предлагалось проводить выборы Папы только в присутствии королевских уполномоченных. Прежняя форма избрания «клиром и миром» была отменена.

Симмах предоставил деньги и одежду католических епископам Африки и Сардинии, высланным правителями вандалов. Он также выкупил заключенных из верхней Италии и оказал им помощь[11].

Симмах уделял большое внимание украшению базилики Св. Петра. Для народа перед базиликой был построен первый на Ватикане фонтан. При базиликах Св. Петра, Св. Павла и Св. Лоренцо за стенами были открыты госпитали.

Симмах был первым римским епископом, которого стали называть Папой.

Почитается в католической церкви как святой; день памяти — 19 июля.

Напишите отзыв о статье "Симмах (папа римский)"

Примечания

  1. Richards J. The Popes and the Papacy in the Early Middle Ages (London: Routledge and Kegan Paul, 1979), p. 243.
  2. The Book of Pontiffs (Liber Pontificalis), translated with introduction by Raymond Davies (Liverpool: University Press, 1989), pp. 43f
  3. Davies (trans.), Book of Pontiffs, p. 97
  4. Richards, Popes and the papacy, pp. 70f
  5. Davies (trans.), Book of Pontiffs, pp. 44, 97
  6. 1 2 Davies (trans.), Book of Pontiffs, p. 98
  7. Richards, Popes and the papacy, p. 71
  8. Richards, Popes and the papacy, p. 72
  9. Richards, Popes and the papacy, p. 73
  10. Richards, Popes and the papacy, p. 76
  11. Davies (trans.), Book of Pontiffs, p. 46

Источники

  • [http://www.catholic.ru/modules.php?name=Encyclopedia&op=content&tid=3526 Симмах, Папа, св.]

Отрывок, характеризующий Симмах (папа римский)

Четверо вызывающе загоготали. Один из них, самый высокий, вытащив узкий нож, нагло им размахивая пошёл на Светодара... И тут Белояр, испуганно пискнув, вывернулся из державших его дедушкиных рук, и пулей метнувшись к человеку с ножом, начал больно колотить по его коленям подхваченным на бегу увесистым камушком. Незнакомец взревел от боли и, как муху, отшвырнул мальчика от себя подальше. Но беда-то была в том, что «пришедшие» всё ещё стояли у самого входа в пещеру... И незнакомец швырнул Белояра именно в сторону входа... Тонко закричав, мальчик перевернулся через голову, и лёгким мячиком полетел в пропасть... Это заняло всего несколько коротких секунд, и Светодар не успел... Ослепший от боли, он протянул руку к ударившему Белояра человеку – тот, не издав ни звука, пролетел в воздухе пару шагов и грохнувшись головой об стенку, грузным мешком съехал на каменный пол. Его «напарники», видя столь печальный конец своего вожака, кучей попятились во внутрь пещеры. И тут, Светодар сделал одну-единственную ошибку... Желая увидеть жив ли Белояр, он слишком близко пододвинулся к обрыву и лишь на мгновение отвернулся от убийц. Тут же один из них, молнией подскочив сзади, нанёс ему в спину резкий удар ногой... Тело Светодара улетело в бездну следом за маленьким Белояром... Всё было кончено. Не на что было больше смотреть. Подлые «человечки» толкая друг друга, быстренько убрались из пещеры...
Какое-то время спустя, над обрывом у входа появилась белокурая маленькая головка. Ребёнок осторожно вылез на краешек уступа, и увидев, что внутри никого нет, горестно зарыдал... Видимо, весь дикий страх и обида, а может быть и ушибы, вылились водопадом слёз, смывая пережитое... Он плакал горько и долго, сам себе приговаривая, злясь и жалея, будто дедушка мог услышать... будто мог вернуться, чтобы его спасти...
– Я же говорил – эта пещера злая!.. Я говорил... говорил тебе! – судорожно всхлипывая, причитал малыш – Ну почему ты меня не послушал! И что мне теперь делать?.. Куда мне теперь идти?..
Слёзы лились по грязным щёчкам жгучим потоком, разрывая маленькое сердечко... Белояр не знал, жив ли ещё его любимый дедушка... Не знал, вернутся ли обратно злые люди? Ему просто было до дикости страшно. И не было никого, чтобы его успокоить... никого, чтобы защитить...
А Светодар неподвижно лежал на самом дне глубокой щели. Его широко распахнутые, чистые голубые глаза, ничего не видя, смотрели в небо. Он ушёл далеко-далеко, где ждала его Магдалина... и любимый отец с добрым Раданом... и сестрёнка Веста... и его нежная, ласковая Маргарита с дочкой Марией... и незнакомая внучка Тара... И все-все те, кто давно погиб, защищая свой родной и любимый мир от нелюди, называвшей себя человеками...
А здесь, на земле, в одинокой пустой пещере, на кругленьком камушке, сгорбившись, сидел человек... Он выглядел совсем ещё маленьким. И очень напуганным. Горько, надрывно плача, он яростно растирал кулачками злые слёзы и клялся в своей детской душе, что вот придёт такой день, когда он вырастет, и тогда уж он обязательно поправит «неправильный» мир взрослых... Сделает его радостным и хорошим! Этим человечком был Белояр... великий потомок Радомира и Магдалины. Маленький, потерянный в мире больших людей, плачущий Человек…

Всё услышанное из уст Севера затопило в очередной раз моё сердце печалью… Я снова и снова спрашивала себя – неужели все эти невосполнимые потери закономерны?.. Неужто не существует пути, чтобы избавить мир от нечисти и злобы?!. Вся эта страшная машина глобального убиения заставляла стыть в жилах кровь, не оставляя надежды на спасение. Но в то же время, мощный поток живительной силы втекал откуда-то в мою израненную душу, открывая в ней каждую клеточку, каждый вздох на борьбу с предателями, трусами и подлецами!.. С теми, кто убивал чистых и смелых, не стесняясь, любыми средствами, только бы уничтожить каждого, кто мог оказаться для них опасным…
– Расскажи мне ещё, Север! Расскажи мне, пожалуйста, про Катар… Сколько прожили они без своей Путеводной Звезды, без Магдалины?
Но Север вдруг почему-то заволновался и напряжённо ответил:
– Прости меня, Изидора, но, думаю, я расскажу тебе всё это позже… Я не могу здесь оставаться более. Прошу тебя, держись мой друг. Что бы ни случилось – постарайся быть сильной…
И, мягко растаяв, ушёл «дуновением»...
А на пороге уже снова стоял Караффа.
– Ну что ж, Изидора, надумали ли что-то порассудительнее? – не поздоровавшись, начал Караффа. – Я очень надеюсь, что эта неделя образумит Вас и мне не придётся прибегать к самым крайним мерам. Я ведь говорил Вам совершенно искренне – мне не хочется причинять вред Вашей прекрасной дочери, скорее наоборот. Я был бы рад, если бы Анна и дальше училась и познавала новое. Она пока ещё слишком вспыльчива в своих поступках и категорична в своих суждениях, но в ней живёт огромный потенциал. Можно только представить, на что она была бы способна, если позволить ему правильно раскрыться!.. Как Вы на это смотрите, Изидора? Ведь для этого мне нужно всего лишь Ваше согласие. И тогда снова у Вас будет всё хорошо.
– Не считая смерти моего мужа и отца, не так ли, Ваше святейшество? – горько спросила я.
– Ну, это было непредвиденным осложнением (!..). И ведь у Вас ещё остаётся Анна, не забывайте этого!
– А почему у меня должен вообще кто-то «оставаться», Ваше святейшество?.. У меня ведь была чудесная семья, которую я очень любила, и которая являлась для меня всем на свете! Но Вы её уничтожили… всего лишь из-за «непредвиденного осложнения», как Вы только что выразились!.. Неужели живые люди и впрямь не имеют для Вас никакого значения?!
Караффа расслабленно опустился в кресло и совершенно спокойно произнёс:
– Люди интересуют меня лишь настолько, сколь послушны они нашей святейшей церкви. Или сколь неординарны и необычны их умы. Но таковые попадаются, к сожалению, очень редко. Обычная же толпа не интересует меня вообще! Это сборище мало мыслящего мяса, которое не годится более ни на что, кроме как на выполнение чужой воли и чужих приказов, ибо их мозг не в состоянии постичь даже самую примитивную истину.
Даже зная Караффу, я чувствовала, как у меня от волнения закружилась голова... Как же возможно было жить, думая такое?!.
– Ну, а одарённые?.. Вы ведь боитесь их, Ваше святейшество, не так ли? Иначе Вы бы так зверски не убивали их. Скажите, если Вы всё равно в конце сжигаете их, то зачем же так бесчеловечно их мучить ещё до того, как взойдут на костёр? Неужели для Вас недостаточно того зверства, которое Вы творите, сжигая живьём этих несчастных?..
– Они должны покаяться и признаться, Изидора! Иначе их душа не очистится, несмотря на то, что я предам их пламени святого костра. Они обязаны избавиться от зарождения в них дьявола – должны избавиться от своего грязного Дара! Иначе их душа, придя на Землю из тьмы, снова окунётся в такую же тьму... И я не смогу выполнить свой долг – присоединить их падшие души к Господу Богу. Понимаете ли Вы это, Изидора?!