Симонов, Константин Михайлович

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Константин Михайлович Симонов
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
290px
Имя при рождении:

Кирилл Михайлович Симонов

Псевдонимы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место рождения:

Петроград, Российская империя

Дата смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Гражданство (подданство):

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Род деятельности:

поэт, драматург, прозаик

Годы творчества:

1936—1979

Направление:

социалистический реализм, военная проза, лирика

Жанр:

роман, повесть, поэма, стихотворение, пьеса, очерк

Язык произведений:

русский

Дебют:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Премии:
Ленинская премия — 1974 Сталинская премия — 1942 Сталинская премия — 1943 Сталинская премия — 1946 Сталинская премия — 1947 Сталинская премия — 1949 Сталинская премия — 1950 Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых — 1966
Награды:
Герой Социалистического Труда — 1974
Орден Ленина — 1965 Орден Ленина — 1971 Орден Ленина — 1974 Орден Красного Знамени  — 1942
Орден Отечественной войны I степени Орден Отечественной войны I степени Орден «Знак Почёта»  — 1939 Юбилейная медаль «За доблестный труд (За воинскую доблесть). В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина»
Медаль «За оборону Москвы» 40px 40px Медаль «За оборону Кавказа»
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» 40px 40px 40px
40px 40px 40px 40px

Иностранные награды:

Крест ордена Белого льва За Победу Чехословацкий Военный крест 1939 40px
Подпись:

Подпись

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Константи́н (Кири́лл) Миха́йлович Си́монов (28 ноября 1915, Петроград — 28 августа 1979, Москва) — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель. Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Ленинской (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов, полковник Советской Армии. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР.







Биография

Родился 15 (28) ноября 1915 года в Петрограде в семье генерал-майора Михаила Симонова и княжны Александры Оболенской[1].

Своего отца так и не увидел: тот пропал без вести на фронте в Первую мировую войну (так отмечал писатель в официальной биографии, по данным его сына А. К. Симонова — следы деда теряются в Польше в 1922 году[2][3]). В 1919 мать с сыном переехала в Рязань, где вышла замуж за военспеца, преподавателя военного дела, бывшего полковника Русской императорской армии А. Г. Иванишева. Мальчика воспитал отчим, который преподавал тактику в военных училищах, а потом стал командиром РККА. Детство Константина прошло в военных городках и командирских общежитиях. После окончания семи классов он поступил в фабрично-заводское училище (ФЗУ), работал токарем по металлу сначала в Саратове, а потом в Москве, куда семья переехала в 1931 году. Так он, зарабатывая стаж, продолжал работать ещё два года после того, как поступил учиться в Литературный институт имени А. М. Горького.

В 1938 году Константин Симонов окончил Литературный институт имени А. М. Горького. К этому времени он уже написал несколько произведений — в 1936 году в журналах «Молодая гвардия» и «Октябрь» были напечатаны первые стихи Симонова.

В том же году Симонов был принят в СП СССР, поступил в аспирантуру ИФЛИ, опубликовал поэму «Павел Чёрный».

В 1939 году направлен в качестве военного корреспондента на Халхин-Гол, в аспирантуру не вернулся.

Незадолго до отъезда на фронт окончательно меняет имя и вместо родного Кирилл берёт псевдоним Константин Симонов. Причина — в особенностях дикции и артикуляции Симонова: не выговаривая «р» и твёрдого «л», произнести собственное имя ему было затруднительно. Псевдоним становится литературным фактом, и вскоре поэт Константин Симонов приобретает всесоюзную популярность. Мать поэта новое имя не признавала и до конца жизни называла сына Кирюшей[2][4].

Файл:Konstantin Michailowitsch Simonow 1943.jpg
Подполковник Симонов. 1943 год.

В 1940 году написал свою первую пьесу «История одной любви», поставленную на сцене Театра им. Ленинского комсомола; в 1941 году — вторую — «Парень из нашего города». В течение года учился на курсах военных корреспондентов при ВПА имени В. И. Ленина, 15 июня 1941 года получил воинское звание интенданта второго ранга.

С началом войны призван в РККА, в качестве корреспондента из Действующей армии публиковался в «Известиях», работал во фронтовой газете «Боевое знамя»[2].

Летом 1941 года в качестве специального корреспондента «Красной звезды» находился в осаждённой Одессе[5].

В 1942 году ему было присвоено звание старшего батальонного комиссара, в 1943 году — звание подполковника, а после войны — полковника. В годы войны написал пьесы «Русские люди», «Жди меня», «Так и будет», повесть «Дни и ночи», две книги стихов «С тобой и без тебя» и «Война».

Приказом ВС Западного фронта №: 482 от: 03.05.1942 года старший батальонный комиссар Симонов Кирилл Михайлович награждён орденом Красного Знамени[6].Большая часть его военных корреспонденций публиковалась в «Красной звезде».

04.11.1944 года подполковник Симонов Кирилл Михайлович, спец. корреспондент газеты"Красная Звезда", награждён медалью «За оборону Кавказа»[7].

Как военный корреспондент побывал на всех фронтах, прошёл по землям Румынии, Болгарии, Югославии, Польши и Германии, был свидетелем последних боёв за Берлин.

Приказом ВС 4-го Украинского фронта №: 132/н от: 30.05.1945 года корреспондент газеты «Красная Звезда» подполковник Симонов награждён орденом Отечественной войны 1-й степени за написание серии очерков о бойцах частей 4-го Украинского фронта и 1-го Чехословацкого корпуса, нахождение во время боев на НП командиров 101-го и 126-го стр.корпуса и нахождение в частях 1-го Чехословацкого корпуса в период наступательных боев[8].

Приказом ГлавПУ РККА от: 19.07.1945 года подполковник Кирилл Михайлович Симонов награждён медалью «За оборону Москвы»[9][10].

После войны появились его сборники очерков «Письма из Чехословакии», «Славянская дружба», «Югославская тетрадь», «От Чёрного до Баренцева моря. Записки военного корреспондента».

После войны в течение трёх лет пробыл в многочисленных зарубежных командировках (Япония, США, Китай), работал главным редактором журнала «Новый мир». В 1958—1960 годах жил и работал в Ташкенте в качестве собственного корреспондента «Правды» по республикам Средней Азии. В качестве специального корреспондента «Правды» освещал события на острове Даманский (1969 год).

После смерти Сталина были напечатаны следующие строки Симонова[11]:
Нет слов таких, чтоб ими описать
Всю нетерпимость горя и печали.
Нет слов таких, чтоб ими рассказать,
Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…
Первый роман «Товарищи по оружию» увидел свет в 1952 году, затем большая книга — «Живые и мёртвые» (1959). В 1961 году театр «Современник» поставил пьесу Симонова «Четвёртый». В 1963—1964 годах пишет роман «Солдатами не рождаются», в 1970—1971 — «Последнее лето». По сценариям Симонова были поставлены фильмы «Парень из нашего города» (1942), «Жди меня» (1943), «Дни и ночи» (1943—1944), «Бессмертный гарнизон» (1956), «Нормандия-Неман» (1960, совместно с Ш. Спааком и Э. Триоле), «Живые и мёртвые» (1964), «Возмездие» (1967), «Двадцать дней без войны» (1976).
Файл:III з'езд пісьменнікаў БССР.jpg
К. Симонов (2-й слева) на III съезде писателей БССР. 1954 год.
Файл:Симоновский камень на Буйничском поле.JPG
Мемориальный камень, посвящённый памяти К. Симонова, установленный на Буйничском поле.
Файл:Дошка на мэмарыяльным камені К.Сіманава.jpg
Табличка на мемориальном камне К. Симонова на Буйничском поле.

В 1946—1950 и 1954—1958 годах Симонов был главным редактором журнала «Новый мир»; в 1950—1953 — главным редактором «Литературной газеты». По утверждению Ф. М. Бурлацкого, через несколько дней после кончины генералиссимуса Симонов опубликовал в «Литературной газете» статью, в которой провозглашал главной задачей писателей отразить великую историческую роль Сталина. Хрущёв был крайне раздражён этой статьей. Он позвонил в Союз писателей и потребовал смещения Симонова с поста главного редактора «Литературной газеты»[12]); в 1946—1959 и 1967—1979 годах — секретарём СП СССР.

В 1978 году Союз писателей назначил Симонова председателем комиссии по подготовке к 100-летию со дня рождения поэта Александра Блока[13].

Депутат ВС СССР 2—3 созывов (1946—1954), депутат ВС СССР 4 созыва (1955) от Ишимбайского избирательного округа № 724. Кандидат в члены ЦК КПСС (1952—1956). Член ЦРК КПСС в 1956—1961 и 1976—1979 годах.

Константин Симонов скончался от рака 28 августа 1979 года в Москве[2]. Согласно завещанию, прах Симонова был развеян над Буйничским полем под Могилёвом. В процессии участвовали семь человек: вдова Лариса Жадова, дети, могилёвские ветераны-фронтовики. Через полтора года после смерти писателя над Буйничским полем развеяли прах последней супруги Симонова — Ларисы. Она пожелала быть рядом с мужем. Симонов писал: «Я не был солдатом, был всего только корреспондентом, однако у меня есть кусочек земли, который мне век не забыть, — поле под Могилёвом, где я впервые в июле 1941 года видел, как наши в течение одного дня подбили и сожгли 39 немецких танков…» Именно об этом он написал в романе «Живые и мёртвые» и дневнике «Разные дни войны»[14]. На огромном валуне, установленном на краю поля, выбита подпись писателя «Константин Симонов» и даты его жизни 1915—1979. А с другой стороны на валуне установлена и мемориальная доска с надписью: «…Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».

Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет булгаковского «Мастера и Маргариты»[15] и хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Лили Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила, выход в свет первой повести Вячеслава Кондратьева «Сашка» — вот далекий от полноты перечень «геракловых подвигов» Симонова, только тех, что достигли цели и только в области литературы. А ведь были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «ХХ лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов. Ни одного не отвеченного письма. Хранящиеся сегодня в ЦГАЛИ десятки томов подённых усилий Симонова, названных им «Всё сделанное», содержат тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. Особым симоновским вниманием пользовались его товарищи по оружию. Сотни людей начали писать военные мемуары после прочитанных Симоновым и сочувственно оцененных им «проб пера». Он пытался помочь разрешить бывшим фронтовикам множество бытовых проблем: больницы, квартиры, протезы, очки, неполученные награды, несложившиеся биографии[16].

Критика

Симонов участвовал в кампании против «безродных космополитов», в погромных собраниях против Михаила Зощенко и Анны Ахматовой в Ленинграде, в травле Бориса Пастернака, в написании письма против Солженицына и Сахарова в 1973 году[17].

По мнению Владимира Н. Ерёменко, «в конце жизни он будто бы каялся за свой конформизм и те уступки чиновникам от литературы, когда был главным редактором „Литературки“, а затем и „Нового мира“». Как отмечал Ерёменко: «Тогда же из наших бесед сложилось впечатление, что Симонов своими протестами, конфронтацией с высокими чиновниками как бы замаливает свои грехи молодости, когда он слишком ревностно выполнял волю и линию высоких партийных инстанций»[18].

Награды и премии

Семья

Родители

  • Мать: княжна Оболенская Александра Леонидовна (1890, Санкт-Петербург — 1975)
  • Отец: Михаил Агафангелович Симонов (супруг А. Л. Оболенской с 1912 года). Согласно некоторым источникам — имеет армянское происхождение.[19][20]
  • Отчим:Александр Григорьевич Иванишев (супруг А. Л. Оболенской с 1919 года)

Отец Михаил Симонов (29 марта 1871 — ?), генерал-майор, участник Первой мировой войны, Кавалер разных орденов, образование получил в Орловском Бахтинском кадетском корпусе. В службу вступил 1 сентября 1889.

Выпускник (1897) Императорской Николаевской военной академии[21].

1909 — полковник Отдельного Корпуса пограничной стражи[22].

В марте 1915 — командир 12-го Великолуцкого пехотного полка. Награждён Георгиевским оружием. Начальник штаба 43-го армейского корпуса (8 июля 1915 — 19 октября 1917). Генерал-майор (6 декабря 1915).

Последние данные о нём датируются 1920—1922 годами и сообщают о его эмиграции в Польшу[23].

Вот что об этом говорит Алексей Симонов, сын писателя:

История фамилии Симонов. С этой темой я столкнулся в 2005 году, когда делал двухсерийный документальный фильм об отце «Ка-Эм». Дело в том, что мой дед, Александр Григорьевич Иванишев, не был родным отцом моего отца. Константин Михайлович родился у бабки в первом браке, когда она была замужем за Михаилом Симоновым, военным, выпускником Академии Генштаба, в 1915 году получившим генерал-майора. Дальнейшая его судьба долго была неизвестна, отец в автобиографиях писал, что тот пропал без вести ещё в империалистическую войну, затем и вовсе перестал его поминать. В процессе работы над фильмом я нашёл письма бабки начала 1920-х годов её сёстрам в Париж, где она пишет, что Михаил обнаружился в Польше и зовет её с сыном к себе туда. У неё в это время уже был роман с Иванишевым, да, видимо, было и ещё что-то в этих отношениях, что не позволило их восстановить. Но фамилию Симонов бабка все же сыну сохранила, хотя сама стала Иванишевой.

— Сивцев Вражек…[3]

В другом интервью Алексей Симонов отвечает на вопрос об отношении Сталина к отцу:

Вы знаете, никаких доказательств того, что Сталин относился к отцу особенно хорошо, я не нахожу. Да, отец рано стал знаменитым. Но не потому, что Сталин его любил, а потому, что написал «Жди меня». Это стихотворение было молитвой для тех, кто ждал с войны своих мужей. Оно и обратило внимание Сталина на моего папу.

У отца был «прокол» в биографии: мой дед пропал без вести в канун гражданской войны. В то время этого факта было достаточно, чтобы обвинить отца в чём угодно. Сталин понимал, что если выдвинет отца, то он будет служить если не за совесть, то уж за страх обязательно. Так оно и вышло.

[24]

Его дед, бухгалтер, коллежский асессор Симонов Агафангел Михайлович упоминается в Адрес-календаре Калужской губернии на 1861 год со своими братом и сёстрами: надворным советником Михаилом Михайловичем Симоновым, девицей Евгенией Михайловной Симоновой, классной дамой, из дворян[25], и Аграфеной Михайловной Симоновой, девицей, учительницей приготовительного класса, из дворян[26].

В 1870 году Агафангел Михайлович Симонов — Надворный советник[27]

История рода бабушки, Дарьи Ивановны, урождённой Шмидт.

Шмидты тоже были дворянами Калужской губернии[25].

Супруги

Первая жена Константина Симонова — Наталья Викторовна Гинзбург (Соколова) (12 августа 1916, Одесса — 25 сентября 2002, Москва), писатель, родилась в семье Виктора Яковлевича Гинзбурга (Типота), драматурга и режиссёра, автора либретто «Свадьбы в Малиновке», одного из основателей Московского театра Сатиры, брата мемуаристки Л. Я. Гинзбург. Мать Натальи Викторовны — театральный художник Надежда Германовна Блюменфельд. В 1938 году Наталья (Ата) Гинзбург (Типот) с отличием окончила Литературный институт имени А. М. Горького. Печаталась как литературный критик с 1936 года, в 1948—1949 годах заведовала редакцией прозы в издательстве «Профиздат». С 1957 года было опубликовано девять её прозаических книг[28]. Симонов посвятил ей поэму «Пять страниц» (1938).

Вторая жена — Евгения Самойловна Ласкина (1915, Орша — 1991, Москва) (двоюродная сестра Бориса Ласкина), филолог (окончила Литинститут 22 июня 1941), литературный редактор, заведующая отделом поэзии журнала «Москва»[29]. В 1949 году пострадала в период кампании по борьбе с космополитизмом[30]. Благодаря ей печатался Шаламов[31], ей в том числе читатели обязаны публикацией в середине 1960-х годов булгаковского романа «Мастер и Маргарита»[32]. В 1939 году у них родился сын Алексей.

Файл:Валентина Серова и Константин Симонов.jpg
На фронтовых дорогах. Валентина Серова
и Константин Симонов,
1944 год<center>

В 1940 году Симонов расстался с Ласкиной, увлёкшись актрисой Валентиной Серовой[33], вдовой незадолго до того погибшего лётчика, Героя Испании, комбрига Анатолия Серова.

Любовь вдохновляла Симонова в творчестве. Посвящением Серовой стало стихотворение «Жди меня» (1941). По мнению литературоведов, этим произведением поэт сделал актрису в глазах миллионов советских читателей символом верности — груз, с которым Валентина Васильевна так и не смогла справиться[2]. Вот, что рассказывает об истории создания стихотворения дочь Мария:

Оно было написано в начале войны. В июне-июле отец как военкор был на Западном фронте, чуть не погиб под Могилёвом, а в конце июля ненадолго оказался в Москве. И, оставшись ночевать на даче у Льва Кассиля в Переделкине, вдруг в один присест написал «Жди меня». Печатать стихотворение он сначала не собирался, считал его слишком личным и читал только самым близким. Но его переписывали от руки, и когда один из друзей сказал, что «Жди меня» — его главное лекарство от тоски по жене, Симонов сдался и решил отдать его в печать. В декабре того же 1941 года «Жди меня» опубликовала «Правда», а в 1943-м на экраны вышел одноимённый фильм, где мама сыграла главную роль[34].

В том же сороковом году Симонов пишет пьесу «Парень из нашего города». Валентина — прототип главной героини пьесы Вари, а Анатолий Серов — Луконина. Актриса отказывается играть в новом спектакле, который ставит Театр Ленинского комсомола. Слишком свежа ещё рана от потери любимого мужа[35].

В 1942 году вышел в свет сборник стихов Симонова «С тобой и без тебя» с посвящением «Валентине Васильевне Серовой». Книжку нельзя было достать. Стихи переписывали от руки, учили наизусть, посылали на фронт, читали друг другу вслух. Ни один поэт в те годы не знал столь оглушительного успеха, какой познал Симонов после публикации «С тобой и без тебя»[36].

Театр имени Ленинского комсомола, где служила Серова, вернулся из эвакуации в Фергане только в апреле 1943 года. В том же году Серова согласилась стать женой Симонова. Они поженились летом 1943 и зажили одним домом, в котором всегда было много гостей[37].

Всю войну вместе с Симоновым и в составе концертных бригад Серова ездила на фронт. В конце войны в творческих кругах циркулировала информация о романе Серовой с крупным советским военачальником Константином Рокоссовским, что негативно отразилось на её отношениях с Симоновым[2].

В 1946 году, выполняя поручение правительства вернуть писателей-эмигрантов, Симонов отправился во Францию[38][39]. Будучи в Париже, Симонов представил любимую жену Ивану Бунину, Тэффи, Борису Зайцеву.

Было это на самом деле или нет, доподлинно неизвестно, но о том, что Серова спасла Бунина от неминуемой гибели, на кухнях судачили. В 1946 году Симонов, получивший задание уговорить нобелевского лауреата Ивана Бунина вернуться на родину, взял с собой в Париж жену. Бунин был очарован Серовой, и она якобы успела шепнуть ему на ухо, чтобы он не вздумал возвращаться себе на погибель. Так это или нет, повторяем, неизвестно, но больше жену в зарубежные вояжи Симонов не брал[35][36].

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
<center>Лариса Жадова и Константин Симонов (в центре)<center>

Они прожили вместе пятнадцать лет. В 1950-м в этом браке родилась дочь Мария.

После расставания в середине 1950-х годов Симонов снял из переиздания своих стихов все посвящения Серовой кроме одного, на стихотворении «Жди меня», зашифрованного в инициалах. На похороны бывшей жены в декабре 1975 года поэт прислал букет из 58 алых роз[2].

Последняя супруга (1957) — Лариса Алексеевна Жадова (1927—1981), дочь Героя Советского Союза генерала А. С. Жадова, вдова фронтового товарища Симонова, поэта С. П. Гудзенко. Жадова окончила искусствоведческий факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, известный советский искусствовед, специалист по русскому авангарду, автор нескольких монографий и множества статей. Симонов удочерил дочь Ларисы Екатерину, потом у них родилась дочь Александра.

Дети

Мария Кирилловна Симонова (род. 1950).
Екатерина Кирилловна Симонова-Гудзенко (род. 1951)
Александра Кирилловна Симонова (1957—2000)

Сочинения

Файл:Симонов Константин Худлит 1984.JPG
Обложка собрания сочинений К.Симонова в 10 томах. Худлит, 1984

Собрания сочинений

  • Собрание сочинений в 10 томах + 2 тома доп. — М., Художественная литература, 1979—1987
  • Собрание сочинений в 6 томах. — М., Художественная литература, 1966—1970
  • Сочинения. Т. 1-3. — М., Гослитиздат, 1952—1953

Стихотворения и поэмы

Файл:Симонов Константин БСП титул.JPG
Титул книги Симонова в «Библиотеке советской поэзии»
  • «Слава»
  • «Победитель» (1937, поэма о Николае Островском),
  • «Павел Чёрный» (М., 1938, поэма, прославлявшая строителей Беломорско-Балтийского канала),
  • «Ледовое побоище» (поэма). М., Правда, 1938
  • Настоящие люди. М., 1938
  • Дорожные стихи. — М., Советский писатель, 1939
  • Стихи тридцать девятого года. М., 1940
  • Суворов. Поэма. М., 1940
  • Победитель. М., Воениздат, 1941
  • Сын артиллериста. М., 1941
  • Стихи 41-го года. М., Правда, 1942
  • Фронтовые стихи. М., 1942
  • Война. Стихи 1937—1943. М., Советский писатель, 1944
  • Друзья и враги. М., Гослитиздат, 1952
  • Стихи 1954 года. М., 1955
  • Иван да Марья. Поэма. М., 1958
  • 25 стихотворений и одна поэма. М., 1968
  • Вьетнам, зима 70-го. М., 1971
  • [http://www.stihi-rus.ru/1/simonov/7.htm Если дорог тебе твой дом…]
  • «С тобой и без тебя» (сборник стихов). М., Правда, 1942
  • «Дни и Ночи» (о Сталинградской битве)
  • [http://www.litera.ru/stixiya/authors/simonov/ya-znayu-ty.html Я знаю, ты бежал в бою…]
  • [http://www.simonov.co.uk/typomnish.htm «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины..»]
  • [http://www.simonov.co.uk/maior.htm «Майор привез мальчишку на лафете..»][http://www.litera.ru/stixiya/authors/simonov/byvaet-zhivet-chelovek.html Улыбка]

Романы и повести

  • Дни и ночи. Повесть. М., Воениздат, 1944
  • Гордый человек. Повесть. 1945.
  • «Товарищи по оружию» (роман, 1952; новая редакция — 1971),
  • «Живые и мёртвые» (роман, 1959),
    • «Солдатами не рождаются» (1963—1964, роман; 2-я часть трилогии «Живые и мёртвые»; в 1969 — кинофильм «Возмездие» режиссёр Александр Столпер),
    • «Последнее лето» (роман, 1971 3-я (заключительная) часть трилогии «Живые и мёртвые»).
  • «Дым отечества» (1947, повесть)
  • «Южные повести» (1956—1961)
  • «Так называемая личная жизнь (Из записок Лопатина)» (1965, цикл повестей; 1975 — одноимённый спектакль, премьера — Театр «Современник»)
  • Двадцать дней без войны. М., 1973
  • Софья Леонидовна. М., 1985

Дневники, мемуары, очерки

  • Симонов К. М. [http://militera.lib.ru/db/simonov_km/ Разные дни войны. Дневник писателя]. — М.: Художественная литература, 1982. — Т. 1. — 479 с. — 300 000 экз.
  • Симонов К. М. [http://militera.lib.ru/db/simonov_km/ Разные дни войны. Дневник писателя]. — М.: Художественная литература, 1982. — Т. 2. — 688 с. — 300 000 экз.
  • [http://www.hrono.info/dokum/197_dok/19790000sim.html «Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине»] (1979, опубликовано в 1988)
  • Далеко на востоке. Халхингольские записки. М., 1969
  • «Япония. 46» (путевой дневник),
  • «Письма из Чехословакии» (сборник очерков),
  • «Славянская дружба» (сборник очерков),
  • «Югославская тетрадь» (сборник очерков), М., 1945
  • «От Чёрного до Баренцева моря. Записки военного корреспондента» (сборник очерков).
  • В эти годы. Публицистика 1941—1950. М., 1951
  • Норвежский дневник. М., 1956
  • В этом непростом мире. М., 1974

Пьесы

Сценарии

Переводы

Память

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Мемориальная на доме 2 по улице Черняховского, в котором жил К. М. Симонов.

Улицы в городах бывшего СССР

Мемориальные доски

  • В Москве на доме, где жил Константин Симонов (улица Черняховского, 2) установлена мемориальная доска.
  • В Рязани на здании школы, в которой в 19251927 годах учился К. М. Симонов (улица Соборная, 9), установлена мемориальная доска.

Кинематограф

Другое

Напишите отзыв о статье "Симонов, Константин Михайлович"

Примечания

  1. Павел Дурягин. [http://tass.ru/kultura/2477087 «Жди меня»: 100 лет Константину Симонову] // ТАСС, 28 ноября 2015 г.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 [http://www.1tv.ru/sprojects_utro_video/si33/p105091 Первый канал. К юбилею Константина Симонова. Документальный фильм «Жди меня и я вернусь», 28 ноября 2015]
  3. 1 2 [http://www.lechaim.ru/ARHIV/210/interview.htm Алексей Симонов. Сивцев Вражек — это теплая варежка моего детства]
  4. [http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/SIMONOV_KONSTANTIN_KIRILL_MIHALOVICH.html СИМОНОВ, КОНСТАНТИН (КИРИЛЛ) МИХАЙЛОВИЧ | Энциклопедия Кругосвет]
  5. Д. Ортенберг. Июнь — декабрь сорок первого. М., «Советский писатель», 1986. стр.120-125
  6. [https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie10733091/ Память народа :: Документ о награде :: Симонов Кирилл Михайлович, Орден Красного Знамени]. pamyat-naroda.ru. Проверено 28 декабря 2015.
  7. [https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie1533404747/ Память народа :: Документ о награде :: Симонов Кирилл Михайлович, Медаль «За оборону Кавказа»]. pamyat-naroda.ru. Проверено 28 декабря 2015.
  8. [https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie40002836/ Память народа :: Документ о награде :: Симонов Константин Михайлович, Орден Отечественной войны I степени]. pamyat-naroda.ru. Проверено 28 декабря 2015.
  9. [https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie1532955360/ Память народа :: Документ о награде :: Симонов Кирилл Михайлович, Медаль «За оборону Москвы»]. pamyat-naroda.ru. Проверено 28 декабря 2015.
  10. [https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie1531354525/ Память народа :: Документ о награде :: Симонов Кирилл Михайлович, Медаль «За оборону Москвы»]. pamyat-naroda.ru. Проверено 28 декабря 2015.
  11. [http://www.klich.ru/2013/01/articles01_05.htm Клич генерала Филатова]
  12. [http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=2651 Официальный сайт газеты Советская Россия — Очарованный клеветник]
  13. [http://magazines.russ.ru/voplit/2002/3/bel.html Журнальный зал | Вопросы литературы, 2002 N3 | А. БЕЛЯЕВ — На Старой площади]
  14. [http://samlib.ru/g/gerashenko_a_e/pole.shtml Геращенко Андрей Евгеньевич. Буйничское поле]. Проверено 22 марта 2013. [http://www.webcitation.org/6FcCY9pC3 Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013].
  15. [http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer2/Vojtovecky1.htm Илья Войтовецкий. Жди меня. Эпилог]
  16. [http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/SIMONOV_KONSTANTIN_KIRILL_MIHALOVICH.html А. Кириллов]
  17. [http://www.cbs3-uao.ru/lsim.html Легко ли быть Симоновым?]
  18. [http://litrossia.ru/archive/90/prose/2112.php Литературная Россия]
  19. Национальные диаспоры Москвы: история, люди, культура, памятники — Семен С. Белов — 2010, с. 88, цит. «Константин Симонов (Симонян) (1915—1979), писатель, поэт, драматург, отец — армянин.»
  20. [http://www.gazetavyborg.ru/?q=gazeta&art_id=905&num_id=&rubrik_id=6 И. Ефимова Кто они — выборгские переселенцы? //газета «Выборг»]
  21. [http://regiment.ru/reg/VI/A/1/3-6.htm Список выпускников Императорской Николаевской военной Академии]
  22. [http://web.archive.org/web/20080927132421/http://genobooks.narod.ru/OKPS/1909/okps-1909-a.htm Личный состав чинов Отдельного Корпуса Пограничной Стражи 1909 год]
  23. [http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=1168 Симонов Михаил Агафангелович] на сайте «[http://www.grwar.ru/ Русская армия в Великой войне]»
  24. [http://www.facts.kiev.ua/archive/2009-09-04/99618/index.html Сергей Иваницкий «Факты и комментарии» 4 сентября 2009 года]
  25. 1 2 [http://rodovoyegnezdo.narod.ru/Kaluga/nobleKaluga.html Калужское дворянство]
  26. [http://www.snor.ru/?an=1861g Адрес-календарь Калужской губернии на 1861 год. Состав чинов и лиц гражданского, военного и духовного ведомств.]
  27. [http://www.petergen.com/bovkalo/m/vybor1870.html Список лицам, имеющим на основании 17-й статьи Городового положения 16/28 июня 1870 г. право участвовать в городских выборах по городу Калуге. 1870 год.]
  28. [http://www.lechaim.ru/ARHIV/210/interview.htm Алексей Симонов: «Сивцев Вражек — Это Теплая Варежка Моего Детства»]
  29. [http://www.lit1ir.ru/vspm/r-vspmin%202.html Роман Литван. Далекое и близкое прошлое]
  30. [http://1001.vdv.ru/arc/issue1426/ Интервью Евгения Киселёва с Алексеем Симоновым.]
  31. [http://www.damian.ru/Cerkov_i_sovremennost/zorin/shalamov.html Александр Зорин. Тихие похороны Шаламова]
  32. [http://antigorod.com/index.php?newsid=1509 Роман «Мастер и Маргарита» с огромными изъятиями появился на свет в журнале «Москва» в № 11 за 1967 и в № 1 за 1968 год]
  33. [http://www.rg.ru/2005/04/29/simonov.html Война его не отпускала. Алексей Симонов рассказывает в интервью «РГ» о своём отце — фронтовом журналисте и замечательном советском писателе Константине Симонове. «Российская газета (Российская неделя)» № 3758 от 29 апреля 2005 г.]
  34. [https://archive.is/20120909182932/www.izvestia.ru/culture/article3111578/ Известия. 24.12.07]
  35. 1 2 [http://www.cbs3-uao.ru/serovatex.htm Материалы библиотеки Симонова]
  36. 1 2 [http://www.v-vulf.ru/officiel/officiel-34-2.htm Виталий Вульф. Потерянная судьба]
  37. [http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=9747 Отрывки из книги Татьяны Кравченко «Жди меня» (в том числе письма, интервью современников)]
  38. [http://magazines.russ.ru/neva/2006/11/ge30.htmlМихаил Герман Эхо «Темных аллей». Бунин и Монпарнас]
  39. [http://bunin.niv.ru/bunin/bio/arhiv-bunina.htm Истории с возвращением в Россию архива Бунина]
  40. [http://www.maly.ru/news_more.php?number=3&day=1&month=8&year=2009 О пьесе и спектакле «Так и будет» на сайте Малого Театра]
  41. [http://mp3-slovo.ru/rs/simonov-takibudet.htm Радиоспектакль. Спектакль Малого театра СССР, 1970]
  42. [http://www.ulianov.ru/work/teatr/praga-sp.html Михаил Ульянов на телевидении]
  43. [http://www.kino-teatr.ru/teatr/movie/37971/annot/ Телеспектакль «Под каштанами Праги» на портале kino-teatr.ru]
  44. [http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=3&e_dept_id=2&e_movie_id=5646 О фильме «Русский вопрос»]
  45. [http://noev-kovcheg.1gb.ru/article.asp?n=99&a=14 Артём Карапетян. «Второй караван»]
  46. [http://tass-ural.ru/kino/41594.html Наталья Машьянова специально для ТАСС-Урал: Константин Симонов и кинематограф]
  47. [http://www.ksimonov.ru/content/category/6/19/469/ Фильмография Константина Симонова]
  48. [http://dipkurier.narod.ru/dip31/slava2.htm Солдатская слава]
  49. [http://tes3m.diary.ru/p61447601.htm Евгений Витковский. Империя по имени Редьярд Киплинг]
  50. [http://woman.ginger.nnov.ru/010.html Серые глаза]
  51. [http://publ.lib.ru/ARCHIVES/K/KIPLING_Djozef_Red'yard/_Kipling_D._R..html Несколько стихотворений Киплинга в переводе Симонова]
  52. [http://www.azeribook.com/proza/anar/podvig_poeta.htm Анар. Подвиг поэта (Поэзия Насими) — Издательство «Известия», Москва 1989 г.]
  53. [http://www.azeribook.com/proza/anar/vspominaya_simonova.htm Анар. Вспоминая Симонова (Симонов и Самед Вургун) — Издательство «Известия», Москва, 1989]
  54. [http://feb-web.ru/feb/ivl/vl5/vl5-4992.htm Дадашзаде. Видади (в том числе в переводе Симонова)]
  55. [http://www.teleor.net/okun-simonov.htm Григорий Окунь. Встреча на далеком меридиане (отрывок из воспоминаний). Константин Симонов в Ташкентском университете]
  56. [http://www.rg.ru/2010/11/25/simonov.html В библиотеку, к Симонову] — Российская газета, № 480 (44) от 25 ноября 2010 г.

Литература

Книги

Статьи

Ссылки

15px [http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=9178 Симонов, Константин Михайлович]. Сайт «Герои Страны».

  • [http://www.stihi-rus.ru/1/simonov/ Стихи К. Симонова в Антологии русской поэзии]
  • [http://publ.lib.ru/ARCHIVES/S/SIMONOV_Konstantin_Mihaylovich/_Simonov_K._M..html Собрание сочинений Константина Симонова]
  • [https://www.kinopoisk.ru/name/325934/ Фильмография Константина Симонова]
  • [http://www.litra.ru/biography/get/wrid/00095201184773068745/ Биография]
  • [http://www.simonov.co.uk Константин Симонов. Стихи и жизнь поэта]
  • [http://stroki.net/content/blogcategory/45/47/ Константин Симонов. Избранные стихи]
  • [http://www.litera.ru/stixiya/authors/simonov.html Стихи, биография на litera.ru]
  • [http://www.hrono.ru/biograf/simonov.html Биография Симонова]
  • [http://www.chukfamily.ru/Lidia/Proza/noviymir.htm Лидия Чуковская «Полгода в „Новом Мире“. О Константине Симонове»]
  • [http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pagesc406.html?Key=9437&page=66 Аграновский В. А. Вариации на тему «Жди меня»]
  • [http://staroeradio.ru/collection.php?l=%D0%A1 Произведения Симонова в архиве «Старого радио», в том числе в авторском исполнении]
  • [http://www.youtube.com/watch?v=f78WRfO9Puk Фрагмент из документального фильма «Шёл солдат…»]
  • [http://www.youtube.com/watch?v=oa9_bw24NFw «Жди меня» читает Автор]
  • [http://www.youtube.com/watch?v=fNz6fOdk7e4 «Убей его!» читает Автор]
  • [http://www.youtube.com/watch?v=rBOvY51UkYw «Жди меня» — песня на стихи в исполнении Георгия Виноградова. Музыка М. Блантера] [http://www.a-pesni.golosa.info/ww2/oficial/zdimenja.htm Ноты и история]
  • [http://video.yandex.ru/users/musicgirl1986/view/2699/ Исторические хроники с Николаем Сванидзе: 1941. Константин Симонов, часть 1]
  • [http://video.yandex.ru/users/musicgirl1986/view/2700/?cauthor=musicgirl1986&cid=45 Исторические хроники с Николаем Сванидзе: 1941. Константин Симонов, часть 2]
Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Симонов, Константин Михайлович

– Не стоит тратить столько сил на то, что можно сделать руками. Лучше иди почитай.
Моему возмущению не было границ! Я не могла понять, почему то, что казалось мне таким удивительным, не вызывало у неё никакого восторга?! К сожалению, я тогда ещё была слишком малым ребёнком, чтобы понять, что все эти впечатляющие «внешние эффекты» по-настоящему не дают ничего, кроме тех же самых «внешних эффектов»… И суть всего этого всего лишь в одурманивании «мистикой необъяснимого» доверчивых и впечатлительных людей, коим моя бабушка, естественно не являлась... Но так как до такого понимания я тогда ещё не доросла, мне в тот момент было лишь невероятно интересно, что же такого я смогу сдвинуть ещё. По-этому, я без сожаления покинула «не понимавшую» меня бабушку и двинулась дальше в поисках нового объекта моих «экспериментов»…
В то время у нас жил папин любимец, красивый серый кот – Гришка. Я застала его сладко спящим на тёплой печке и решила, что это как раз очень хороший момент попробовать на нём своё новое «искусство». Я подумала, что было бы лучше, если бы он сидел на окне. Ничего не произошло. Тогда я сосредоточилась и подумала сильнее... Бедный Гришка с диким воплем слетел с печи и грохнулся головой о подоконник… Мне стало так его жалко и так стыдно, что я, вся кругом виноватая, кинулась его поднимать. Но у несчастного кота вся шерсть почему-то вдруг встала дыбом и он, громко мяукая, помчался от меня, будто ошпаренный кипятком.
Для меня это был шок. Я не поняла, что же произошло и почему Гришка вдруг меня невзлюбил, хотя до этого мы были очень хорошими друзьями. Я гонялась за ним почти весь день, но, к сожалению, так и не смогла выпросить себе прощения… Его странное поведение продолжалось четыре дня, а потом наше приключение, вероятнее всего, забылось и опять всё было хорошо. Но меня это заставило задуматься, так как я поняла, что, сама того не желая, теми же самыми своими необычными «способностями» иногда могу нанести кому-то и вред.
После этого случая я стала намного серьёзнее относиться ко всему, что неожиданно во мне проявлялось и «экспериментировала» уже намного осторожнее. Все последующие дни я, естественно же, просто заболела манией «двигания». Я мысленно пробовала сдвинуть всё, что только попадалось мне на глаза... и в некоторых случаях, опять же, получала весьма плачевные результаты...
Так, например, я в ужасе наблюдала, как полки аккуратно сложенных, очень дорогих, папиных книг «организованно» повалились на пол и я трясущимися руками пыталась как можно быстрее собрать всё на место, так как книги были «священным» объектом в нашем доме и перед тем, как их брать – надо было их заслужить. Но, к моему счастью, папы в тот момент дома не оказалось и, как говорится, на этот раз «пронесло»…
Другой весьма смешной и в то же время грустный случай произошёл с папиным аквариумом. Отец, сколько я его помню, всегда очень любил рыбок и мечтал в один прекрасный день соорудить дома большой аквариум (что он позднее и осуществил). Но в тот момент, за не имением лучшего, у нас просто стоял маленький круглый аквариум, который вмещал всего несколько разноцветных рыбок. И так как даже такой маленький «живой уголок» доставлял папе душевную радость, то за ним с удовольствием присматривали в доме все, включая меня.
И вот, в один «злосчастный» день, когда я просто проходила мимо, вся занятая своими «двигающими» мыслями, я нечаянно посмотрела на рыбок и пожалела, что у них, бедненьких, так мало места чтобы вольно жить… Аквариум вдруг задрожал и, к моему великому ужасу, лопнул, разливая воду по комнате. Бедные рыбки не успели опомниться, как были, с большим аппетитом, съедены нашим любимым котом, которому вдруг, прямо с неба, привалило такое неожиданное удовольствие... Мне стало по-настоящему грустно, так как я ни в коем случае не хотела огорчать папу, а уж, тем более, прерывать чью-то, даже очень маленькую, жизнь.
В тот вечер я ждала папу в совершенно разбитом состоянии – было очень обидно и стыдно так глупо оплошать. И хотя я знала, что никто не будет меня за это наказывать, на душе почему-то было очень скверно и, как говорится, в ней очень громко «скребли кошки». Я всё больше и больше понимала, что некоторые из моих «талантов» в определённых обстоятельствах могут быть весьма и весьма небезопасны. Но, к сожалению, я не знала, как можно этим управлять и поэтому мне всё больше и больше становилось тревожно за непредсказуемость некоторых моих действий и за возможные их последствия с совершенно не желаемыми мною результатами...
Но я всё ещё была лишь любопытной девятилетней девочкой и не могла долго переживать из-за трагически погибших, правда полностью по моей вине, рыбок. Я по-прежнему усердно пробовала двигать все попадающееся мне предметы и несказанно радовалась любому необычному проявлению в моей «исследовательской» практике. Так, в одно прекрасное утро во время завтрака моя молочная чашка неожиданно повисла в воздухе прямо передо мной и продолжала себе висеть, а я ни малейшего понятия не имела, как её опустить... Бабушка в тот момент находилась на кухне и я лихорадочно пыталась что-то «сообразить», чтобы не пришлось опять краснеть и объясняться, ожидая услышать полное неодобрение с её стороны. Но несчастная чашка упорно не хотела возвращаться назад. Наоборот, она вдруг плавно двинулась и, как бы дразнясь, начала описывать над столом широкие круги… И что самое смешное – мне никак не удавалось её схватить.
Бабушка вернулась в комнату и буквально застыла на пороге со своей чашкой в руке. Я конечно тут же кинулась объяснять, что «это она просто так летает… и, ведь правда же, это очень красиво?»… Короче говоря, пыталась найти любой выход из положения, только бы не показаться беспомощной. И тут мне вдруг стало очень стыдно… Я видела, что бабушка знает, что я просто-напросто не могу найти ответ на возникшую проблему и пытаюсь «замаскировать» своё незнание какими-то ненужными красивыми словами. Тогда я, возмутившись на саму себя, собрала свою «побитую» гордость в кулак и быстро выпалила:
– Ну, не знаю я, почему она летает! И не знаю, как её опустить!
Бабушка серьёзно на меня посмотрела и вдруг очень весело произнесла:
– Так пробуй! Для того тебе и дан твой ум.
У меня словно гора свалилась с плеч! Я очень не любила казаться неумёхой и уж особенно, когда это касалось моих «странных» способностей. И вот я пробовала... С утра до вечера. Пока не валилась с ног и не начинало казаться, что уже вообще не соображаю, что творю. Какой-то мудрец сказал, что к высшему разуму ведут три пути: путь размышлений – самый благородный, путь подражаний – самый лёгкий и путь опыта на своей шее – самый тяжёлый. Вот я видимо и выбирала всегда почему-то самый тяжёлый путь, так как моя бедная шея по-настоящему сильно страдала от моих, никогда не прекращающихся, бесконечных экспериментов…
Но иногда «игра стоила свеч» и мои упорные труды венчались успехом, как это наконец-то и случилось с тем же самым «двиганием»… Спустя какое-то время, любые желаемые предметы у меня двигались, летали, падали и поднимались, когда я этого желала и уже совершенно не казалось сложным этим управлять… кроме одного весьма обидно упущенного случая, который, к моему великому сожалению, произошёл в школе, чего я всегда честно пыталась избегать. Мне совершенно не нужны были лишние толки о моих «странностях» и уж особенно среди моих школьных товарищей!
Виной того обидного происшествия, видимо, было моё слишком большое расслабление, которое (зная о своих «двигательных» способностях) было совершенно непростительно допускать в подобной ситуации. Но все мы когда-то делаем большие или маленькие ошибки, и как говорится – на них же и учимся. Хотя, честно говоря, я предпочитала бы учиться на чём-нибудь другом...
Моим классным руководителем в то время была учительница Гибиене, мягкая и добрая женщина, которую все школьники искренне обожали. А в нашем классе учился её сын, Реми, который, к сожалению, был очень избалованным и неприятным мальчиком, всегда всех презиравшим, издевавшимся над девчонками и постоянно ябедничавшим на весь класс своей матери. Меня всегда удивляло, что, будучи таким открытым, умным и приятным человеком, его мать в упор не хотела видеть настоящего лица своего любимого «чадушки»… Наверное это правда, что любовь может быть иногда по-настоящему слепа. И уж в этом случае она была слепа неподдельно...
В тот злополучный день Реми пришёл в школу уже изрядно чем-то взвинченный и сразу же начал искать себе «козла отпущения», чтобы излить на него всю свою, откуда-то накопившуюся, злость. Ну и естественно, мне «посчастливилось» оказаться в тот момент именно в радиусе его досягаемости и, так как мы не очень-то любили друг друга изначально, в этот день я оказалась именно тем горячо желанным «буфером», на котором ему не терпелось выместить своё неудовлетворение неизвестно чем.
Не хочу казаться необъективной, но того, что случилось в следующие несколько минут, не порицал позже ни один мой, даже самый пугливый, одноклассник. И даже те, которые не очень-то меня любили, были в душе очень довольны, что наконец-то нашёлся кто-то, кто не побоялся «грозы» возмущённой матери и хорошенько проучил заносчивого баловня. Правда урок получился довольно-таки жестокий и если бы у меня был выбор снова это повторить, я, наверное, не сотворила бы с ним такого никогда. Но, как бы мне не было совестно и жалко, надо отдать должное, что сработал этот урок просто на удивление удачно и неудавшийся «узурпатор» уже никогда больше не высказывал никакого желания терроризировать свой класс...
Выбрав, как он предполагал, свою «жертву», Реми направился прямиком ко мне и я поняла, что, к моему большому сожалению, конфликта никак не удастся избежать. Он, как обычно, начал меня «доставать» и тут меня вдруг просто прорвало... Может быть, это случилось потому, что я уже давно подсознательно этого ждала? Или может быть просто надоело всё время терпеть, оставляя без ответа, чьё-то нахальное поведение? Так или иначе, в следующую секунду он, получив сильный удар в грудь, отлетел от своей парты прямо к доске и, пролетев в воздухе около трёх метров, визжащим мешком шлёпнулся на пол…
Я так никогда и не узнала, как у меня получился этот удар. Дело в том, что Реми я совершенно не касалась – это был чисто энергетический удар, но как я его нанесла, не могу объяснить до сих пор. В классе поднялся неописуемый кавардак – кто-то с перепугу пищал… кто-то кричал, что надо вызвать скорую помощь… а кто-то побежал за учительницей, потому что, какой бы он не был, но это был именно её «искалеченный» сын. А я, совершенно ошалевшая от содеянного, стояла в ступоре и всё ещё не могла понять, как же, в конце концов, всё это произошло…
Реми стонал на полу, изображая чуть ли не умирающую жертву, чем поверг меня в настоящий ужас. Я понятия не имела, насколько сильным был удар, поэтому не могла даже приблизительно знать, играет ли он, чтобы мне отомстить, или ему по-настоящему так плохо. Кто-то вызвал скорую помощь, пришла учительница-мать, а я всё ещё стояла «столбом», не в состоянии говорить, настолько сильным был эмоциональный шок.
– Почему ты это сделала? – спросила учительница.
Я смотрела ей в глаза и не могла произнести ни слова. Не потому, что не знала, что сказать, а просто потому, что всё ещё никак не могла отойти от того жуткого потрясения, которое сама же получила от содеянного. До сих пор не могу сказать, что тогда увидела в моих глазах учительница. Но того буйного возмущения, которого так ожидали все, не произошло или точнее, не произошло вообще ничего... Она, каким-то образом, сумела собрать всё своё возмущение «в кулак» и, как ни в чём не бывало, спокойно велела всем сесть и начала урок. Так же просто, как будто совершенно ничего не случилось, хотя пострадавшим был именно её сын!
Я не могла этого понять (как не мог понять никто) и не могла успокоиться, потому что чувствовала себя очень виноватой. Было бы намного легче, если бы она на меня накричала или просто выгнала бы из класса. Я прекрасно понимала, что ей должно было быть очень обидно за случившееся и неприятно, что сделала это именно я, так как до этого она ко мне всегда очень хорошо относилась, а теперь ей приходилось что-то поспешно (и желательно «безошибочно»!) решать по отношению меня. А также я знала, что она очень тревожится за своего сына, потому что мы всё ещё не имели о нём никаких новостей.
Я не помнила, как прошёл этот урок. Время тянулось на удивление медленно и казалось, что этому никогда не будет конца. Кое-как дождавшись звонка, я сразу же подошла к учительнице и сказала, что я очень и очень сожалею о случившемся, но что я честно и абсолютно не понимаю, как такое могло произойти. Не знаю, знала ли она что-то о моих странных способностях или просто увидела что-то в моих глазах, но каким-то образом она поняла, что никто уже не сможет наказать меня больше, чем наказала себя я сама…
– Готовься к следующему уроку, всё будет хорошо, – только и сказала учительница.
Я никогда не забуду того жутко-мучительного часа ожидания, пока мы ждали новостей из больницы… Было очень страшно и одиноко и это навечно отпечаталось кошмарным воспоминанием в моём мозгу. Я была виновата в «покушении» на чью-то жизнь!!! И не имело никакого значения, произошло оно случайно или осмысленно. Это была Человеческая Жизнь и по моему неусмотрению, она могла неожиданно оборваться… И уж, конечно же, я не имела на это никакого права.
Но, как оказалось, к моему величайшему облегчению, ничего страшного, кроме хорошего испуга с нашим «террористом-одноклассником» не произошло. Он отделался всего лишь небольшой шишкой и уже на следующий день опять сидел за своей партой, только на этот раз он вёл себя на удивление тихо и, к всеобщему удовлетворению, никаких «мстительных» действий с его стороны в мой адрес не последовало. Мир опять казался прекрасным!!! Я могла свободно дышать, не чувствуя более той ужасной, только что висевшей на мне вины, которая на долгие годы полностью отравила бы всё моё существование, если бы из больницы пришёл другой ответ.
Конечно же, осталось горькое чувство упрёка самой себе и глубокое сожаление от содеянного, но уже не было того жуткого неподдельного чувства страха, которое держало всё моё существо в холодных тисках, пока мы не получили положительных новостей. Вроде бы опять всё было хорошо… Только, к сожалению, это злополучное происшествие оставило в моей душе такой глубокий след, что уже ни о чём «необычном» мне не хотелось больше слышать даже издалека. Я шарахалась от малейшего проявления во мне любых «необычностей» и, как только чувствовала, что что-либо «странное» начинало вдруг проявляться, я тут же пыталась это погасить, не давая никакой возможности опять втянуть себя в водоворот каких либо опасных неожиданностей.
Я честно старалась быть самым обычным «нормальным» ребёнком: занималась в школе (даже больше чем обычно!), очень много читала, чаще чем раньше ходила с друзьями в кино, старательно посещала свою любимую музыкальную школу… и беспрерывно чувствовала какую-то глубокую, ноющую душевную пустоту, которую не могли заполнить никакие из выше упомянутых занятий, даже если я честно старалась изо всех сил.
Но дни бежали друг с дружкой на перегонки и всё «плохое страшное» начинало понемножечку забываться. Время залечивало в моём детском сердце большие и маленькие рубцы и, как правильно всегда говорят, оказалось по-настоящему самым лучшим и надёжным целителем. Я понемножку начинала оживать и постепенно всё больше и больше возвращалась к своему обычному «ненормальному» состоянию, которого, как оказалось, всё это время мне очень и очень не хватало… Не даром ведь говорят, что даже самое тяжёлое бремя для нас не столь тяжело только лишь потому, что оно наше. Вот так и я, оказывается, очень скучала по своим, таким для меня обычным, «ненормальностям», которые, к сожалению, уже довольно таки часто заставляли меня страдать...

Этой же зимой у меня проявилась очередная необычная «новинка» которую наверное можно было бы назвать самообезболиванием. К моему большому сожалению, это так же быстро исчезло, как и появилось. Точно так же, как очень многие из моих «странных» проявлений, которые вдруг очень ярко открывались и тут же исчезали, оставляя только лишь хорошие или плохие воспоминания в моём огромном личном «мозговом архиве». Но даже за то короткое время, что эта «новинка» оставалась «действующей», произошли два весьма интересных события, о которых мне хотелось бы здесь рассказать...
Уже наступила зима, и многие мои одноклассники начали всё чаще ходить на каток. Я не была очень большим любителем фигурного катания (вернее, больше предпочитала смотреть), но наш каток был таким красивым, что мне нравилось просто там бывать. Он устраивался каждую зиму на стадионе, который был построен прямо в лесу (как и большая часть нашего городка) и обнесён высокой кирпичной стеной, что издалека делало его похожим на миниатюрный город.
Уже с октября там наряжалась большущая новогодняя ёлка, а вся стена вокруг стадиона украшалась сотнями разноцветных лампочек, отблески которых сплетались на льду в очень красивый сверкающий ковёр. По вечерам там играла приятная музыка, и всё это вместе создавало вокруг уютную праздничную атмосферу, которую не хотелось покидать. Вся ребятня с нашей улицы ходила кататься, ну и, конечно же, ходила с ними на каток и я. В один из таких приятных тихих вечеров и случилось то, не совсем обычное происшествие, о котором я хотела бы рассказать.
Обычно мы катались в цепочке по три-четыре человека, так как в вечернее время было не совсем безопасно кататься в одиночку. Причина была в том, что по вечерам приходило много «ловящих» пацанов, которых никто не любил, и которые обычно портили удовольствие всем вокруг. Они сцеплялись по несколько человек и, катаясь очень быстро, старались поймать девочек, которые, естественно, не удержавшись от встречного удара, обычно падали на лёд. Это сопровождалось смехом и гиканьем, что большинство находило глупым, но, к сожалению, почему-то никем из того же «большинства» не пресекалось.
Меня всегда удивляло, что среди стольких, почти что взрослых, ребят не находилось ни одного, кого эта ситуация бы задела или хотя бы возмутила, вызывая хоть какое-то противодействие. А может, и задевала, да только страх был сильнее?.. Ведь не даром же существует глупая поговорка, что: наглость – второе счастье… Вот эти «ловители» и брали всех остальных простой неприкрытой наглостью. Это повторялось каждую ночь и не находилось никого, кто хотя бы попробовал остановить наглецов.
Именно в такую глупую «ловушку» в тот вечер попалась и я. Не владея катанием на коньках достаточно хорошо, я старалась держаться от сумасшедших «ловцов» как можно дальше, но это не очень-то помогло, так как они носились по всей площадке как угорелые, не щадя никого вокруг. Поэтому, хотела я того или нет, наше столкновение было практически неизбежным...
Толчок получился сильным, и мы все упали движущейся кучей на лёд. Ушибиться я не ушиблась, но вдруг почувствовала, как что-то горячее течёт по лодыжке и немеет нога. Я кое-как выскользнула из барахтающегося на льду клубка тел и увидела, что у меня каким-то образом жутко порезана нога. Видимо, я очень сильно столкнулась с кем-то из падающих ребят, и чей-то конёк меня так сильно поранил.
Выглядело это, надо сказать, весьма неприятно... Коньки у меня были с короткими сапожками (достать высокие в то время у нас было ещё невозможно) и я увидела, что вся моя нога у лодыжки перерезана чуть ли не до кости… Другие тоже это увидели, и тут уже началась паника. Слабонервные девочки чуть ли не падали в обморок, потому что вид, честно говоря, был жутковатый. К своему удивлению, я не испугалась и не заплакала, хотя в первые секунды состояние было почти что шоковое. Изо всех сил зажав руками разрез, я старалась сосредоточиться и думать о чём-то приятном, что оказалось весьма не просто из-за режущей боли в ноге. Через пальцы просачивалась кровь и крупными каплями падала на лёд, постепенно собираясь на нём в маленькую лужицу...
Естественно, это никак не могло успокоить уже и так достаточно взвинченных ребят. Кто-то побежал вызывать скорую помощь, а кто-то неуклюже пытался как-то мне помочь, только усложняя и так неприятную для меня ситуацию. Тогда я опять попробовала сосредоточиться и подумала, что кровь должна остановиться. И начала терпеливо ждать. К всеобщему удивлению, буквально через минуту через мои пальцы не просачивалось уже ничего! Я попросила наших мальчишек, чтобы помогли мне встать. К счастью, там находился мой сосед, Ромас, который обычно никогда и ни в чём мне не противоречил. Я попросила его помочь мне подняться. Он сказал, что если я встану, то кровь наверняка опять «польётся рекой». Я отняла руки от пореза... и какое же было наше удивление, когда мы увидели, что кровь больше не идёт вообще! Выглядело это очень необычно – рана была большой и открытой, но почти что совершенно сухой.
Когда наконец-то приехала скорая помощь, осмотревший меня врач никак не мог понять, что же такое произошло и почему у меня, при такой глубокой ране, не течёт кровь. Но он не знал ещё и того, что у меня не только не текла кровь, но я также не чувствовала никакой боли вообще! Я видела рану своими глазами и по всем законам природы должна была чувствовать дикую боль... которой, как ни странно, в данном случае не было совсем. Меня забрали в больницу и приготовились зашивать.
Когда я сказала, что не хочу анестезию, врач посмотрел на меня, как на тихо-помешанную и приготовился делать обезболивающий укол. Тогда я ему заявила, что буду кричать... На этот раз он посмотрел на меня очень внимательно и, кивнув головой, начал зашивать. Было очень странно наблюдать, как моя плоть прокалывается длинной иглой, а я, в место чего-то очень болезненного и неприятного, чувствую всего лишь лёгкий «комариный» укус. Врач всё время за мной наблюдал и несколько раз спросил всё ли у меня в порядке. Я отвечала, что да. Тогда он поинтересовался, происходит ли подобное со мной всегда? Я сказала, что нет, только сейчас.
Не знаю, то ли он был весьма «продвинутым» для того времени врачом, то ли мне удалось его каким-то образом убедить, но, так или иначе, он мне поверил и больше никаких вопросов не задавал. Примерно через час я уже была дома и с удовольствием поглощала на кухне тёплые бабушкины пирожки, никак не наедаясь и искренне удивляясь такому дикому чувству голода, как если бы я была не евшая несколько дней. Теперь я, естественно, уже понимаю, что это просто была слишком большая потеря энергетики после моего «самолечения», которую срочно требовалось восстановить, но тогда я, конечно же, ещё не могла этого знать.
Второй случай такого же странного самообезболивания произошёл во время операции, на которую уговорила нас пойти наш семейный врач, Дана. Насколько я могла себя помнить, мы с мамой очень часто болели ангиной. Это происходило не только от простуды зимой, но также и летом, когда на улице было очень сухо и тепло. Стоило нам только чуточку перегреться, как наша ангина была тут, как тут и заставляла нас безвылазно валяться в постели неделю или две, чего моя мама и я одинаково не любили. И вот, посоветовавшись, мы наконец-то решили внять голосу «профессиональной медицины» и удалить то, что так часто мешало нам нормально жить (хотя, как позже оказалось, удалять это необходимости не было и это опять же, было очередной ошибкой наших «всезнающих» врачей).
Операцию назначили на один из будних дней, когда мама, как и все остальные, естественно, работала. Мы с ней договорились, что сначала, утром, пойду на операцию я, а уже после работы сделает это она. Но мама железно пообещала, что обязательно постарается прийти хотя бы на пол часа перед тем, как доктор начнёт меня «потрошить». Страха я, как ни странно, не чувствовала, но было какое-то ноющее ощущение неопределённости. Это была первая в моей жизни операция и я ни малейшего представления не имела о том, как это будет происходить.
С самого утра я, как львёнок в клетке, ходила вперёд-назад по коридору, ожидая, когда же уже всё это наконец-то начнётся. Тогда, как и сейчас, мне больше всего не нравилось чего-либо или кого-либо ждать. И я всегда предпочитала самую неприятную реальность любой «пушистой» неопределённости. Когда я знала, что и как происходит, я была готова с этим бороться или, если было нужно, что-то решать. По моему понятию, не было неразрешаемых ситуаций – были только нерешительные или безразличные люди. Поэтому и тогда, в больнице, мне очень хотелось как можно быстрее избавиться от нависшей над моей головой «неприятностью» и знать, что она уже позади…
Больниц я не любила никогда. Вид такого множества находящихся в одном помещении, страдающих людей внушал мне настоящий ужас. Я хотела, но не могла им ничем помочь и в то же время чувствовала их боль так же сильно (видимо полностью «включаясь»), как если бы она была моей. Я пыталась от этого как-то защититься, но она наваливалась настоящей лавиной, не оставляя ни малейшей возможности от всей этой боли уйти. Мне хотелось закрыть глаза, замкнуться в себе и бежать, не оборачиваясь от всего этого, как можно дальше и как можно быстрей…
Мама всё ещё не появлялась и я начала нервничать, что её обязательно что-то задержит и она, вероятнее всего, так и не сможет прийти. К этому времени я уже устала ходить и сидела нахохлившись у дверей дежурного врача, надеясь, что кто-нибудь всё-таки выйдет и мне не придётся больше ждать. Через несколько минут и правда появился очень приятный дежурный врач и сказал, что мою операцию можно начинать уже через пол часа… если я, конечно, к этому готова. Готова я была уже давно, но никак не могла решиться делать это, не дождавшись мамы, так как она обещала быть вовремя, а обещания мы были привыкшие держать всегда.
Но, к моему большому огорчению, время шло, и никто не появлялся. Мне всё тяжелее и тяжелее становилось ждать. Наконец я по-бойцовски решила, что, наверное, всё-таки будет лучше, если я пойду сейчас, тогда весь этот кошмар намного быстрее окажется позади. Я собрала всю свою волю в кулак и сказала, что готова идти уже сейчас, если конечно он может меня принять.
– А как же на счёт твоей мамы? – удивлённо спросил врач.
– Это будет мой сюрприз, – ответила я.
– Ну, тогда пошли, герой! – улыбнулся врач.
Он повёл меня в небольшую, очень белую комнату, усадил в огромное (для моих габаритов) кресло и начал приготавливать инструменты. Приятного в этом, разумеется, было мало, но я упорно продолжала наблюдать за всем, что он делал и мысленно себе повторяла, что всё будет очень хорошо, и, что я ни за что не собираюсь сдаваться.
– Не бойся, сейчас я тебе сделаю укол, и ты ничего не будешь больше ни видеть, ни чувствовать, – сказал врач.
– Я не хочу укол, – возразила я, – я хочу видеть, как это выглядит.
– Ты хочешь видеть свои гланды?!. – удивился он.
Я гордо кивнула.
– Поверь мне, это не столь приятно, чтобы на них смотреть, – сказал врач, – и тебе будет больно, я не могу тебе этого разрешить.
– Вы не будете меня обезболивать или я не буду делать этого вообще, – упорно настаивала я, – Почему вы не оставляете мне права выбора? Если я маленькая, то ещё не значит, что я не имею права выбирать, как мне принимать мою боль!
Врач смотрел на меня, широко открыв глаза и казалось, не мог поверить в то, что слышал. Почему-то мне стало вдруг очень важно, чтобы он мне поверил. Мои бедные нервы уже видимо были на пределе, и я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и по моей напряжённой физиономии польются предательские потоки слёз, а этого допустить было никак нельзя.
– Ну, пожалуйста, я клянусь, что никогда никому этого не скажу, – всё ещё упрашивала я.
Он долго на меня смотрел, а потом вздохнул и сказал:
– Я тебе разрешу, если ты скажешь мне, почему тебе это нужно.
Я растерялась. По-моему я тогда и сама не очень-то хорошо понимала, что заставило меня так настойчиво отвергать обычную, «спасительную» анестезию. Но я не разрешила себе расслабиться, понимая, что срочно нужно найти какой-то ответ, если я не хочу, чтобы этот чудесный врач передумал и всё пошло бы обычным путём.
– Я очень боюсь боли и вот теперь решила это перебороть. Если вы мне по-можете я буду очень вам благодарна, – краснея, сказала я.
Моя проблема была в том, что я совершенно не умела лгать. И я видела, что врач сразу же это понял. Тогда, не давая ему возможности что-либо сказать, я выпалила:
– Несколько дней назад я перестала чувствовать боль и хочу это проверить!..
Врач долго изучающе на меня смотрел.
– Ты кому-то об этом сказала? – спросил он.
– Нет, пока никому, – ответила я. И рассказала ему во всех подробностях случай на катке.
– Ну, ладно, давай попробуем, – сказал врач. – Но, если будет больно, ты уже не сможешь мне об этом сказать, поняла? Поэтому, сразу же подними руку, если только почувствуешь боль, договорились? Я кивнула.
Если честно, я абсолютно не была уверена, зачем я всё это затеваю. А также, не была полностью уверена и в том, смогу ли по-настоящему с этим справиться, и не придётся ли обо всей этой сумасшедшей истории горько пожалеть. Я видела, как врач подготавливает обезболивающий укол и ставит шприц на столик рядом с собой.
– Это на случай непредвиденного провала, – тепло улыбнулся он, – Ну что, поехали?
На секунду мне показалась дикой вся эта затея, и вдруг очень захотелось быть такой же, как все – нормальной, послушной девятилетней девочкой, которая закрывает глаза, просто потому, что ей очень страшно. А ведь мне и в правду было страшно… но так как не в моей привычке было отступать, я гордо кивнула и приготовилась наблюдать. Только много лет спустя я поняла, чем по-настоящему рисковал этот милый врач… И ещё, для меня навсегда осталось «тайной за семью печатями», почему он это сделал. Но тогда всё это казалось совершенно нормальным и, честно говоря, у меня не было времени, чтобы удивляться.
Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал:
– Как видишь, не всегда из нас удаляется что-то красивое!
Через несколько минут операция была закончена и я не могла поверить, что всё уже позади. Мой отважный доктор мило улыбался, вытирая полностью вспотевшее лицо. Выглядел он почему-то, как «выжатый лимон»… Видимо мой странный эксперимент обошёлся ему не так уж и легко.
– Ну что, герой, всё ещё не больно? – внимательно глядя мне в глаза спросил он.
– Только чуть-чуть першит, – ответила я, что было искренней и абсолютной правдой.
В коридоре нас ждала очень расстроенная мама. Оказалось, что на работе у неё случились непредвиденные проблемы и, как бы она не просилась, начальство не захотело её отпускать. Я тут же постаралась её успокоить, но рассказывать обо всём пришлось, конечно же, врачу, так как разговаривать мне пока ещё было чуточку трудновато. После этих двух примечательных случаев, «самообезболивающий эффект» у меня начисто исчез и не появлялся больше уже никогда.

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.
Я не была очень «открытой», когда дело касалось моих «необычных» способностей, но с Леокадией я время от времени делилась какими-то своими неудачами или огорчениями, так как она была по-настоящему отличным слушателем и никогда не старалась просто «уберечь» меня от каких либо неприятностей, что, к сожалению, очень часто делала мама и, что иногда заставляло меня закрыться от неё намного более, чем мне этого хотелось бы. В тот день я рассказала Леокадии о своём маленьком «провале», который произошёл во время моих очередных «экспериментов» и который меня сильно огорчил.
– Не стоит так переживать, милая, – сказала она. – В жизни не страшно упасть, важно всегда уметь подняться.
Прошло много лет с того чудесного тёплого завтрака, но эти её слова навсегда впечатались в мою память и стали одним из «неписанных» законов моей жизни, в которой «падать», к сожалению, мне пришлось очень много раз, но до сих пор всегда удавалось подняться. Проходили дни, я всё больше и больше привыкала к своему удивительному и такому ни на что не похожему миру и, несмотря на некоторые неудачи, чувствовала себя в нём по-настоящему счастливой.
К тому времени я уже чётко поняла, что не смогу найти никого, с кем могла бы открыто делиться тем, что со мной постоянно происходило, и уже спокойно принимала это, как должное, больше не огорчаясь и не пытаясь кому-то что-то доказать. Это был мой мир и, если он кому-то не нравился, я не собиралась никого насильно туда приглашать. Помню, позже, читая одну из папиных книг, я случайно наткнулась на строки какого-то старого философа, которые были написаны много веков назад и которые меня тогда очень обрадовали и несказанно удивили:
«Будь, как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если в знании или умении оторвёшься от нормальных людей слишком далеко, тебя перестанут понимать и сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебя отвернётся твой друг»…
Значит уже тогда (!) на свете были «необычные» люди, которые по своему горькому опыту знали, как это всё непросто и считали нужным предупредить, а если удастся – и уберечь, таких же «необычных», какими были они сами, людей!!!
Эти простые слова, когда-то давно жившего человека, согрели мою душу и поселили в ней крохотную надежду, что когда-нибудь я возможно и встречу кого-то ещё, кто будет для всех остальных таким же «необычным», как я сама, и с кем я смогу свободно говорить о любых «странностях» и «ненормальностях», не боясь, что меня воспримут «в штыки» или, в лучшем случае, – просто безжалостно высмеют. Но эта надежда была ещё настолько хрупкой и для меня невероятной, что я решила поменьше увлекаться, думая о ней, чтобы, в случае неудачи, не было бы слишком больно «приземляться» с моей красивой мечты в жёсткую реальность…
Даже из своего короткого опыта я уже понимала, что во всех моих «странностях» не было ничего плохого или отрицательного. А если иногда какие-то из моих «экспериментов» и не совсем получались, то отрицательное действие теперь проявлялось уже только на меня, но не на окружающих меня людей. Ну, а если какие-то друзья, из-за боязни быть вовлечёнными в мои «ненормальности», от меня отворачивались – то такие друзья мне были просто не нужны…
И ещё я знала, что моя жизнь кому-то и для чего-то видимо была нужна, потому, что в какую бы опасную «передрягу» я не попадала, мне всегда удавалось из неё выйти без каких-либо негативных последствий и всегда как-будто кто-то неизвестный мне в этом помогал. Как, например, и произошло тем же летом, в момент, когда я чуть было не утонула в нашей любимой реке Нямунас...

Был очень жаркий июльский день, температура держалась не ниже +40 градусов. Накалившийся «до бела» воздух был сухим, как в пустыне и буквально «трещал» в наших лёгких при каждом вздохе. Мы сидели на берегу реки, бессовестно потея и ловили ртами воздух, как выброшенные на сушу перегревшиеся караси… И уже почти что полностью «поджарившись» на солнышке, тоскующими глазами смотрели на воду. Привычной влаги абсолютно не чувствовалось и поэтому всей ребятне дико хотелось как можно быстрее окунуться. Но купаться было немножко боязно, так как это был другой, не привычный нам берег реки, а Нямунас, как известно, издавна была той глубокой и непредсказуемой рекой, с которой шутки шутить не советовалось.