Симплиций (папа римский)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Симплиций
лат. Simplicius PP.<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Симплиций</td></tr>
47-й папа римский
3 марта 468 — 10 марта 483
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Гиларий
Преемник: Феликс III (II)
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Тиволи, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Симпли́ций (лат. Simplicius PP.; ? — 10 марта 483) — папа римский с 3 марта 468 по 10 марта 483 года. Родом из Тиволи. При нём пала Западная Римская империя, а Одоакр стал правителем Италии. Вместе с тем, Симплиций пытался сохранить престиж римской кафедры и вступал в догматические споры с константинопольским патриархом Акакием и византийским императором Зеноном.









Избрание и социально-политическая обстановка

Согласно Liber Pontificalis, Симплиций был сыном гражданина Тиволи по имени Кастино. После смерти папы Гилария в 468 году Симплиций единогласно был избран его преемником.

Понтификат Симплиция был отмечен несколькими событиями, которые стали ключевыми в истории Мира и всей империи.

За убийством императора Валентиниана III в 455 году последовала череда слабых императоров, которые не могли противостоять постоянным угрозам войны и восстаний, находясь под влиянием своих фаворитов. Один из них, Рицимер, вступил в острый конфликт с императором Антемием, который приходился ему зятем, и заключил соглашение с сенатором Олибрием, сыном императрицы Восточной Римской империи Евдоксии, о помощи последнему в восшествии на трон. После осады, отягченной голодом и последовавшей чумой, в июле 472 года Рим был захвачен и разграблен войсками Рицимера. Антемий был убит, но эпидемия сразила в том же году и Рицимера, и нового императора Олибрия. Именно в этой обстановке, но чуть позже, в 476 году, герулы Одоакра вступили в Италию. Не встретив практически никакого сопротивления, Одоакр теперь стал хозяином страны, свергнув последнего римского императора Ромула Августула и приняв с согласия Сената и последующего признания восточного императора Зенона титул короля Италии. Будучи арианцем, Одоакр вел себя терпимо по отношению к католической церкви. Он поддерживал также существующую административную структуру, так что в жизни Рима существенных изменений не произошло. По мнению Грегоровиуса, именно Одоакр «освободил церковь от давления императора Запада, и папство начало своё восхождение, а Римская Церковь стала крепнуть, заменив собой империю.»

Споры с монофизитами

В ходе монофизитской полемики, которая захватила Восточную Римскую империю, Симплиций энергично защищал независимость церкви от цезарепапизма византийских императоров и авторитет Римской Церкви в вопросах веры. Двадцать восьмой канон Халкидонского собора (451) дал Константинопольскому престолу те же привилегии, которыми пользовался епископ Рима. Папские легаты по приказу папы протестовали против возвышения византийского патриарха. Патриарх Константинопольский, однако, попытался закрепить эти решения и призвал императора Льва II добиться от Симплиция согласия. Однако папа римский отклонил требования императора.

Восстание Василиска в 476 году отправило императора Зенона в ссылку и усилили монофизитскую полемику, поскольку новый император низложил патриархов Александрийского и Антиохийского Тимофея и Петра. В то же время монофизит Василиск издал религиозный указ (Enkyklikon), признававший только первые три Вселенских Собора и отклонявший оба Халкидонских Собора. Все епископы должны были подписать документ. Патриарх Константинопольский Акакий (с 471) собирался провозгласить указ, но позиция клира заставила его противостоять императору и защищать веру. Настоятели монастырей и священнослужители Константинополя поддержали Симплиция, который делал все возможное, чтобы защитить решения Халкидонского Собора. В письмах к Акакию, настоятелям, священникам и самому императору папа призывал их не отделяться от Рима. Когда император Зенон в 477 году сверг Василиска, папа послал ему письмо с символом веры, полностью придерживаясь принципов Халкидонского собора. Симплиций поздравил его с восстановлением на троне и призвал его славить за это Господа, который хотел восстановить свободу Церкви.

Зенон отменил указы Василиска и восстановил Александрийского и Антиохийского патриархов. Монофизиты Александрии, однако, потребовал в качестве преемника умершего патриарха Тимофея Петра Монга. Поддерживаемый папой и восточными католиками Зенон сослал Петра Монга, но тому удалось скрыться в Александрии, где страх перед силой монофизитов сдерживал применение силы императором. По просьбе Акакия папа осудил за ересь Петра Монга, а также Павла Эфесского и Иоанна Апамейского.

После смерти назначенного Зеноном Тимофея Салофакиола патриархом Александрийским стал Иоанн I Талайя, но он отказался подписать Энотикон — «Формулу единства», и Зенон изгнал его, а новым патриархом провозгласил Петра Монга. Петр согласился подписать Энотикон, однако Симплиций заявил протест по поводу назначения на патриарший пост еретика. Этот спор вошел в историю как акакианская схизма — раскол, который продолжался до 519 года, когда император Восточной Римской империи Юстин решил отменить Энотикон. Папа принял послов, отправленных Талайей с просьбой признать его избрание патриархом, и письмо от императора, в котором Талайя был обвинен в лжесвидетельстве и коррупции. Симплиций поддержал Талайю. В ответ Акакий на время прекратил общение с папой, не отправляя ему посланий даже по важным вопросам. Когда Талайя, наконец, прибыл в Рим в 483 году, Симплиций был уже мертв.

Внутренние дела церкви

Несмотря на сложную обстановку, вызванную миграцией варваров в Европе, Симплиций успешно управлял церковной организацией на западе. Он назначил папским викарием в Испании Зенона, епископа Севильи, сделав его своим полномочным представителем на Пиренеях.

Продолжая курс своего предшественника, Симплиций возвел четыре новых церкви в Риме. Он впервые переоборудовал языческий храм Фавна на Целии в христианскую церковь-базилику, посвящённую первомученнику Стефану. Ему же Симплиций посвятил ещё церковь у С.-Лоренцо, а церковь на Эсквилине апостолу Андрею. Кроме того, он построил церковь, которая до сих пор существует, в честь святого Бибиана, Juxta Palatium Licinianum, где была могила святого.

События, последовавшие за смертью Папы

Симплиций был похоронен в притворе собора Святого Петра. Позже его останки были перенесены в полиандрии базилики, и с тех пор они утеряны. Liber Pontificalis указывает день его похорон — 10 марта. В этот день проходит его ежегодное почитание. В Римском мартирологе (1586) о Симплицие сказано:

«10 марта — В Риме, в соборе Святого Петра, скончался Святой Симплиций, папа, который в момент нашествия в Италии и занятия города варварами утешал страждущих, поощрял единство Церкви и крепость веры».

После его смерти Одоакр попытался влиять на назначение нового папы. Префекту города Василию он заявил, что Симплиций сам умолял короля издать приказ, по которому никто не должен быть посвящён в епископы Рима без его одобрения. Римские духовенство выступило против этого указа, который ограничивал их право избрания, и продолжало соблюдать указ императора Гонория, в соответствии с которым папой мог быть признан только тот, чье избрание прошло в соответствии с канонической формой с одобрения Бога и всеобщего согласия.

Напишите отзыв о статье "Симплиций (папа римский)"

Литература

Отрывок, характеризующий Симплиций (папа римский)

Левой рукой Светодар легко задвинул малыша за спину, а правую протянул к пришедшим, как бы загораживая вход в пещеру.
– Я предупредил вас, остальное ваше дело... – сурово произнёс он. – Уходите и с вами ничего плохого не случится.
Четверо вызывающе загоготали. Один из них, самый высокий, вытащив узкий нож, нагло им размахивая пошёл на Светодара... И тут Белояр, испуганно пискнув, вывернулся из державших его дедушкиных рук, и пулей метнувшись к человеку с ножом, начал больно колотить по его коленям подхваченным на бегу увесистым камушком. Незнакомец взревел от боли и, как муху, отшвырнул мальчика от себя подальше. Но беда-то была в том, что «пришедшие» всё ещё стояли у самого входа в пещеру... И незнакомец швырнул Белояра именно в сторону входа... Тонко закричав, мальчик перевернулся через голову, и лёгким мячиком полетел в пропасть... Это заняло всего несколько коротких секунд, и Светодар не успел... Ослепший от боли, он протянул руку к ударившему Белояра человеку – тот, не издав ни звука, пролетел в воздухе пару шагов и грохнувшись головой об стенку, грузным мешком съехал на каменный пол. Его «напарники», видя столь печальный конец своего вожака, кучей попятились во внутрь пещеры. И тут, Светодар сделал одну-единственную ошибку... Желая увидеть жив ли Белояр, он слишком близко пододвинулся к обрыву и лишь на мгновение отвернулся от убийц. Тут же один из них, молнией подскочив сзади, нанёс ему в спину резкий удар ногой... Тело Светодара улетело в бездну следом за маленьким Белояром... Всё было кончено. Не на что было больше смотреть. Подлые «человечки» толкая друг друга, быстренько убрались из пещеры...
Какое-то время спустя, над обрывом у входа появилась белокурая маленькая головка. Ребёнок осторожно вылез на краешек уступа, и увидев, что внутри никого нет, горестно зарыдал... Видимо, весь дикий страх и обида, а может быть и ушибы, вылились водопадом слёз, смывая пережитое... Он плакал горько и долго, сам себе приговаривая, злясь и жалея, будто дедушка мог услышать... будто мог вернуться, чтобы его спасти...
– Я же говорил – эта пещера злая!.. Я говорил... говорил тебе! – судорожно всхлипывая, причитал малыш – Ну почему ты меня не послушал! И что мне теперь делать?.. Куда мне теперь идти?..
Слёзы лились по грязным щёчкам жгучим потоком, разрывая маленькое сердечко... Белояр не знал, жив ли ещё его любимый дедушка... Не знал, вернутся ли обратно злые люди? Ему просто было до дикости страшно. И не было никого, чтобы его успокоить... никого, чтобы защитить...
А Светодар неподвижно лежал на самом дне глубокой щели. Его широко распахнутые, чистые голубые глаза, ничего не видя, смотрели в небо. Он ушёл далеко-далеко, где ждала его Магдалина... и любимый отец с добрым Раданом... и сестрёнка Веста... и его нежная, ласковая Маргарита с дочкой Марией... и незнакомая внучка Тара... И все-все те, кто давно погиб, защищая свой родной и любимый мир от нелюди, называвшей себя человеками...
А здесь, на земле, в одинокой пустой пещере, на кругленьком камушке, сгорбившись, сидел человек... Он выглядел совсем ещё маленьким. И очень напуганным. Горько, надрывно плача, он яростно растирал кулачками злые слёзы и клялся в своей детской душе, что вот придёт такой день, когда он вырастет, и тогда уж он обязательно поправит «неправильный» мир взрослых... Сделает его радостным и хорошим! Этим человечком был Белояр... великий потомок Радомира и Магдалины. Маленький, потерянный в мире больших людей, плачущий Человек…

Всё услышанное из уст Севера затопило в очередной раз моё сердце печалью… Я снова и снова спрашивала себя – неужели все эти невосполнимые потери закономерны?.. Неужто не существует пути, чтобы избавить мир от нечисти и злобы?!. Вся эта страшная машина глобального убиения заставляла стыть в жилах кровь, не оставляя надежды на спасение. Но в то же время, мощный поток живительной силы втекал откуда-то в мою израненную душу, открывая в ней каждую клеточку, каждый вздох на борьбу с предателями, трусами и подлецами!.. С теми, кто убивал чистых и смелых, не стесняясь, любыми средствами, только бы уничтожить каждого, кто мог оказаться для них опасным…
– Расскажи мне ещё, Север! Расскажи мне, пожалуйста, про Катар… Сколько прожили они без своей Путеводной Звезды, без Магдалины?
Но Север вдруг почему-то заволновался и напряжённо ответил:
– Прости меня, Изидора, но, думаю, я расскажу тебе всё это позже… Я не могу здесь оставаться более. Прошу тебя, держись мой друг. Что бы ни случилось – постарайся быть сильной…
И, мягко растаяв, ушёл «дуновением»...
А на пороге уже снова стоял Караффа.
– Ну что ж, Изидора, надумали ли что-то порассудительнее? – не поздоровавшись, начал Караффа. – Я очень надеюсь, что эта неделя образумит Вас и мне не придётся прибегать к самым крайним мерам. Я ведь говорил Вам совершенно искренне – мне не хочется причинять вред Вашей прекрасной дочери, скорее наоборот. Я был бы рад, если бы Анна и дальше училась и познавала новое. Она пока ещё слишком вспыльчива в своих поступках и категорична в своих суждениях, но в ней живёт огромный потенциал. Можно только представить, на что она была бы способна, если позволить ему правильно раскрыться!.. Как Вы на это смотрите, Изидора? Ведь для этого мне нужно всего лишь Ваше согласие. И тогда снова у Вас будет всё хорошо.
– Не считая смерти моего мужа и отца, не так ли, Ваше святейшество? – горько спросила я.
– Ну, это было непредвиденным осложнением (!..). И ведь у Вас ещё остаётся Анна, не забывайте этого!
– А почему у меня должен вообще кто-то «оставаться», Ваше святейшество?.. У меня ведь была чудесная семья, которую я очень любила, и которая являлась для меня всем на свете! Но Вы её уничтожили… всего лишь из-за «непредвиденного осложнения», как Вы только что выразились!.. Неужели живые люди и впрямь не имеют для Вас никакого значения?!
Караффа расслабленно опустился в кресло и совершенно спокойно произнёс:
– Люди интересуют меня лишь настолько, сколь послушны они нашей святейшей церкви. Или сколь неординарны и необычны их умы. Но таковые попадаются, к сожалению, очень редко. Обычная же толпа не интересует меня вообще! Это сборище мало мыслящего мяса, которое не годится более ни на что, кроме как на выполнение чужой воли и чужих приказов, ибо их мозг не в состоянии постичь даже самую примитивную истину.
Даже зная Караффу, я чувствовала, как у меня от волнения закружилась голова... Как же возможно было жить, думая такое?!.
– Ну, а одарённые?.. Вы ведь боитесь их, Ваше святейшество, не так ли? Иначе Вы бы так зверски не убивали их. Скажите, если Вы всё равно в конце сжигаете их, то зачем же так бесчеловечно их мучить ещё до того, как взойдут на костёр? Неужели для Вас недостаточно того зверства, которое Вы творите, сжигая живьём этих несчастных?..
– Они должны покаяться и признаться, Изидора! Иначе их душа не очистится, несмотря на то, что я предам их пламени святого костра. Они обязаны избавиться от зарождения в них дьявола – должны избавиться от своего грязного Дара! Иначе их душа, придя на Землю из тьмы, снова окунётся в такую же тьму... И я не смогу выполнить свой долг – присоединить их падшие души к Господу Богу. Понимаете ли Вы это, Изидора?!
Нет, я не понимала... так как это был самый настоящий бред крайне сумасшедшего человека!.. Непостижимый мозг Караффы был для меня загадкой за семью самыми тяжёлыми замками... И постичь эту загадку, по-моему, не мог никто. Иногда святейший Папа казался мне умнейшим и образованнейшим человеком, знающим намного больше, чем любой ординарный начитанный и образованный человек. Как я уже говорила раньше, он был чудесным собеседником, блиставшим своим цепким и острым умом, который полностью подчинял себе окружавших. Но иногда... то, что он «изрекал» не было похоже на что-нибудь нормальное или понятное. Где же находился в такие минуты его редкий ум?..
– Помилуйте, Ваше святейшество, Вы ведь говорите сейчас со мной! Зачем же притворяться?!. О каком «господе» здесь идёт речь? И к какому «господу» Вы желали бы присоединить души этих несчастных «грешников»? Да и вообще, не скажете ли, какому господу Вы сами верите? Если, конечно же, верите вообще...